Два бандита для матери-одиночки

Глава 16 Василина

Темнеет. День клонится к закату. И приятная нега влюбленности вдруг превращается в горечь. Неужто я им и правда поверила? Они оба были такими искренними. Вот, теперь сижу, как та девица под окном.

Но я у окна, и тех девиц было три. Несостыковочка.

— Мама! На луськи! — тянется Саша.

Обнимаю его, прижимаю к себе. Всё-таки у нас есть лишь мы и мама.

— Вася, — она подходит, — ты чего у окна застряла?

Молчу. Не могу рассказать, что в очередной раз надумала себе любви и попала впросак.

— Я скусяю по папам! — вдруг выдает малыш, и мы с мамой прыскаем.

Саша уже всё решил. И я вроде как тоже. Но этот вечер мы проведем без моих мужчин.

Купаю малыша, потом мы с ним немного читаем. И всё это время я жду. Идиотка! Да не приедут они. Может, я вообще их не увижу больше. Отдалась и хватит.

Почему глаза щиплет?

Я уже влюбилась однажды и ни к чему хорошему это не привело. И теперь снова вляпалась в ту же историю.

— Вась, я хотела кое-что сказать, — мнется мама, пока я укладываю малыша спать.

— Да? — целую сына, — спи, мой хороший!

— Пойдем в гостиную.

Мы выходим, я нервно кусаю губы. Сердце не на месте. А что, если с Каем и Русом что-то случилось? Вдруг им помощь нужна? А тут корчу королевишну. Завтра сама наберу им.

— Чего ты хотела, мамуль? — сажусь на старенький диванчик.

— Поговорить о твоих отношениях.

Она заламывает пальцы, нервничает. Неужели догадалась, что я с обоими… ох!

— Так Кай или Руслан? — спрашивает в лоб.

Хлопаю ресничками, не зная, как отбрехаться.

— Они мужчины хорошие, надежные. Это видно.

— Да, они такие.

— И заслуживают правды. Понимаю, что одному будет больно, но так жизнь устроена. Женщина выбирает…

Ох ты ж блин!

— Я не могу выбрать, — тихо говорю, — в обоих влюбилась, мам.

Её очки съезжают с переносицы. Она таращится на меня, ловит ртом воздух.

— В обоих?

— Да. Ты была права, когда сказала, что они разные. Как инь и янь, черное и белое. И мне хочется, чтобы и Кай, и Рус были со мной. Вместе.

Я ЭТО СКАЗАЛА?

Но внутри в непростой момент что-то сломалось. Я не буду врать матери. Сама она не понимает и не допускает.

— И они согласны? — спрашивает едва слышно.

— Да. Их это устраивает.

— Ага… так… втроем. А Саша как? Он их папами называет. Мать честная, как я сразу не поняла?! — она прикрывает рот ладонью.

— Знаю, что такие отношения понять тяжело.

— Не то слово! Но Вась, я один вопрос задам и закрою эту тему, хорошо?

— Давай.

— Ты счастлива с ними? По-настоящему? Ночами не плачешь? — она внимательно смотрит на меня, — они тебя не обижают и не заставляют?

— Счастлива, мамуль. И Саша их очень любит. Они оба на руках нас носят.

— Это самое главное, дочка, — она подсаживается и берет мои руки в свои, — я рада, что вы остались сегодня у меня. Без вас одиноко. Старость — не радость.

— Мы очень любим тебя, мамуля, — обнимаю её, — спасибо, что не осуждаешь.

— Ты моя дочка и если ты счастлива, то за что осуждать?

С души словно камень свалился. Мне казалось, что мама не примет такие отношения. Но она деликатно обошла тему секса. Ей важно, чтобы я была счастлива.

Наутро мы с Сашенькой собираемся и прямо от мамы едем в садик. Признаться, я до последнего жду, что хотя бы Сеня приедет и объяснит, куда исчезли мои мужики.

Но водителя нет. Веду малыша в садик, а сын всю дорогу спрашивает, когда его папы приедут и поиграют с ним.

— Слушай, милый, — говорю ему, — дядя Кай и дядя Руслан много работают. Они обязательно приедут! Но чуть позже хорошо?

— Холосо… — надувается ребенок.

— И еще. Саша! О том, что они твои папы, никому лучше не знать. Хорошо?

— И дазе Кате нелься? — с надеждой глядит на меня своими синими глазами.

— Даже ей.

Ладно.

У ворот кучкуются мамашки. Напрягаюсь, подбираюсь, стискиваю крошечные пальчики сына.

— Василина? — окликает меня одна из них.

Оборачиваюсь. Марины нет. Странно. Обычно она возглавляет этот серпентарий.

— Да?

— Нам очень жаль! — тараторит она, остальные кивают, — мы даже не представляли, что Севастьянова такая… честно!

Ага, так я и поверила! Но с чего вдруг такая дружелюбность? Напрягаюсь.

— Все в порядке, — говорю спокойно.

— Мы бы такого не допустили!

Игнорирую их, прохожу и встречаю сияющую воспитательницу.

— Катя! — Сашенька искренне ей рад.

— Василина Григорьевна! — она подходит к нам, — я рада, что вам удалось добиться справедливости! И что вы не стали забирать сына.

Эм… да что происходит-то?!

— Я не понимаю.

— Ваши друзья вчера пришли и после этого Всеволода перевели в другой садик. С ним будет беседовать детский психолог. Оказалось, он обижал не только Сашеньку, но и других детей.

— Что за друзья?

— Приятные мужчины! — Катя краснеет, — они устроили здесь такой разнос, что аж стены дрожали! Марину Артуровну на место поставили. И нашу грымзу Лидию Степановну.

— Это дядя Кай и дядя Луслан! Они мои длузья! — гордо заявляет Саша.

Вздыхаю. На душе очень тепло. Мои мужчины обо мне позаботились. Но теперь вдвойне тревожно. Куда же они пропали? Всегда держали слово, а тут на тебе…

— Зайдите к Лидии! А мы пошли, — воспитательница уводит Сашу.

Направляюсь в кабинет тетки в белом. Стучусь. Увидев меня, бабуля тут же растекается в улыбке.

— Заходите! Присаживайтесь! Чаю, кофе?

— Нет, спасибо. Чего вы хотели?

— Извиниться и сообщить, что мы приняли меры! Больше Сашеньку задирать не будут, это у меня на особом контроле.

Она тараторит, а я офигеваю. Как эти двое за день успели всю мою жизнь перевернуть?

Владелица сада всё что-то балаболит, а я еще глубже погружаюсь в тревожные мысли. Оборвав ее на полуслове, подскакиваю на стуле и несусь к выходу.

Но мобильный Кая не отвечает. Блин! Возвращаюсь домой и спустя пару минут раздается звонок в дверь…

Едва успеваю надеть халат, бегу и распахиваю дверь.

— Вы… что случилось? — смотрю на разукрашенные лица своих мужчин.

— Небольшой казус, — хрипит Кай, — прости мамочка… не получилось вчера.

У меня слезы наворачиваются. Оба избиты, лица в крови и синяках, Кай получше, а вот Рус как-то нехорошо держится за бок. Рану закрывает пиджаком.

— Проходите! — пропускаю мужчин, а у самой сердце выпрыгивает из груди, — быстрее! Надо вам раны обработать.

— Я скучал, — лысый притягивает меня к себе, впивается в губы, — прости…

Чувствую сильный запах крови и алкоголя.

— Русу больше досталось, — Кай стягивает свой пиджак, под ним всё тело в гематомах.

— Кто вас так… господи! Срочно на диван! — командую, — веди его!

Кай подхватывает стонущего друга, тащит в комнату. Хорошо, что Саша в садике.

— Есть аптечка? — громила стаскивает с улыбашки пиджак, бросает его на пол.

Голова начинает кружиться. Рубашку Руса всю пропитывает кровь. Мамочки! Начинаю дрожать. Мой любимый…

— Ай, блядь! — рычит Климов, — аккуратнее можно?

— У него жар! — касаюсь лба улыбашки, он весь горит.

— Пырнули ножом, — хрипит Кай, — в кутузке.

— А ты?!

— Я в норме. Аптечку, Лина…

Бегу в ванную. Хватаю целиком всё, что есть медицинского дома. Хорошо, что я регулярно обновляю лекарства, антисептики и всё такое.

Кай очень сосредоточен. Мужчина вываливает на диван содержимое аптечки.

— Господи… боже мой! — наворачиваю круги по квартире.

— Лина, умоляю тебя, — рычит лысый, — не паникуй. Это отвлекает. Пожалуйста, мамочка…

— Прости! Просто… столько крови! — почти плачу, — скажи, что он выживет! Пожалуйста…

— Это херня, малышка. Сейчас остановим. Антибиотик… — он копается в кучке медикаментов, — хм, хороший набор. Саню в спецназ готовишь?

Улыбаюсь сквозь слезы. Очень волнуюсь за Руслана. Все внутренности выкручивает.

— Вася… — хрипит улыбашка, — я не сдохну… не сейчас, когда тебя попробовал…

— Ты пошлишь даже в таком состоянии, — качаю головой, присаживаюсь с ним рядом.

— Дай мне руку, — он говорит так тихо, что я медленно умираю от волнения.

Протягиваю ладонь. Рус сжимает её. Ледяной! Хотя кожа пылает.

— Я тебя люблю, Вась…

— И я… — шепчу.

— Так, любовь — это отлично, но Лина, — Кай сурово глядит на меня, — обойди квартиру, зашторь все окна, замки проверь. Но не высовывайся. Поняла?

— За вами гонятся? — леденею, — Саша…

— Он под присмотром Семена. После сада он заберет Саню и Светлану Петровну, отвезет в безопасное место. Давай, милая, быстрее. Я пока с этим бойцом разберусь. Не зря служил в спецназе, уж первую помощь окажу.

Бегу и быстро закрываю все окна. Меня трясёт от страха. Спустя полчаса Рус засыпает. Кай перевязал его рану.

Подхожу к нему.

— Пойдем на кухню, я твоё лицо обработаю, — говорю нежно.

— Лина…

И смотрит на меня своими синими глазами. Прямо, как у моего Сашки. Разве может такое быть? Мой малыш от бывшего, но совсем на него не похож. А гораздо больше в нем от этого громилы, с которым я познакомилась совсем недавно.

Он поднимается.

Беру Кая за руку, веду на кухню. Он такой собранный, сдержанный. Настоящий боец.

— Прости, — выдыхает, когда я сажаю его на стул, затем осматриваю лицо.

Такой красивый. И даже синяки и кровоподтеки его не портят.

— Хорошо вас отделали…

— Наркомафия, — говорит мужчина, — мы в нашем казино запрещаем толкать товар. А кое-кто оказался очень настойчив…

Я аккуратно, с любовью обрабатываю его раны. Он даже не морщится.

— Вас хотели убить? — мой голос дрожит, а следом я начинаю трястись.

— Мамочка, — он спокойно глядит на меня, накрывает мою руку своей, — хотеть не значит убить. Вас мы защитим. Сеня проследит, чтобы твои сынишка и мама добрались до нашей квартиры.

— Я за вас тоже очень переживаю… — кусаю губы.

— Правда? — он хитро прищуривается, кладет ладонь на мою попу.

Сжимает.

— Тебе не кажется, что сейчас не место? — шепчу, тем не менее не убирая его руку.

Мне нравится, когда Кай меня касается. Уверенный, сильный. Словно скала.

— Помацать твои прелести всегда уместно, мамочка, — он забирает антисептик и вату, складывает на стол, а меня тянет к себе на колени.

— Кай, — обнимаю его, — я так соскучилась по вам!

— И мы по тебе, Лина… прости, что…

Но я прерываю его извинения, кладу палец на пухлые губы. Затем поддаюсь порыву и целую. Поцелуй мгновенно становится жарким, требовательным. Кай тут же забирает инициативу, играет с моим языком.

А я стону. Не могу сдерживаться! Он нужен мне!

Мужчина поглаживает мою грудь через тонкую ткань халата. Опускается и развязывает пояс. Обнимает меня за талию. Гладит, дразнит меня кончиками пальцев. По коже рассыпаются мурашки.

— Кай… мы не… не должны… ммм…

— Тшш, мы быстро, сладкая… хочу тебя… нам обоим нужна разрядка… привстань-ка… вот так… хорошо, что ты без трусов… и уже мокрая…

Он стягивает брюки, освобождает член. Сжимает мои бёдра и усаживает меня сверху.

— Ах… боже мой… ты такой огромный… Кааай, — мои киска сильно, отчаянно его стягивает.

— Блядь… мамочка… ты пиздец какая горячая… в тебе так… не могу… — хрипит он, насаживая меня на себя, — смотри на меня… в глаза… вот так… умница…

Стул скрипит, но нам плевать. Кай заполняет меня всю до краёв. Быстрее. Интенсивнее. Губы мужчины ласкают мои соски. Что я делаю? Он же ранен! Но не могу сопротивляться… слишком сильно хочу этого лысого громилу!

Мы кончаем спустя пару минут этого бешеного танца. Быстро и очень сильно. Вместе.

— Посиди так, Лина, — шепчет Кай, затем морщится, хватается за ребра.

— Они сломаны?

— Возможно.

— И я тебе их доломала, — пытаюсь слезть, но он удерживает меня.

— Сиди… не уходи. Я так люблю тебя, мамочка… пиздец… никогда и никого так не любил.

— Я тоже люблю тебя, Кай…

Но тут мой взгляд падает на стол. И чудовищное осознание вспыхивает, словно молния. Я же со всеми своими проблемами совершенно забыла про противозачаточные…