Два бандита для матери-одиночки

Глава 23 Кай

Лина открывает рот. А мне тут же хочется вставить туда член. Пошло, сука, но это правда. Гляжу на ее манящие сладкие губы. И соус оставшийся в уголках рта. Машинально подаюсь вперед, провожу языком, слизываю.

Чувствую дрожь в её теле.

— Так бы и сожрал тебя всю, мамочка, — хриплю.

Но она слишком потрясена. Так и сидит, молчит, смотрит на Руслана. Неужели ей так хочется в оперу? Что там интересного? Не очень красивые люди воют, изображают эмоции и нихера не понятно, что поют.

— Б… билеты в Ла Скалу? — тихо уточняет Лина.

Её грудь высоко вздымается от волнения. Халатик немного съехал, открывая сладкие округлости. Сука… хочу зарыться в них лицом. Целовать. Лизать ее нежные розовые сосочки. Всасывать их. Пить ее удовольствие. НО!

Именно сейчас для этого не время.

И у меня рождается весьма порочный план на завтрашний вечер. Прямо в опере… облизываюсь.

— Да, детка, — Рус ухмыляется.

Победитель по жизни, блядь. Да, у Климова есть связи в Италии и неслабые такие. По сути, нам здесь все двери открыты.

— С… серьезно?! — взвизгивает.

Ее глаза загораются. Наша Лина счастлива. А вместе с ней счастливы и мы. Ну я точно, а Клим вон аж пухнет от собственной важности.

— Купим тебе крутое платье, — он садится обратно на диванчик, прижимает к себе нашу мамочку, — будешь самая красивая. Но вот только…

Друг хмурится.

— Что?

— Тебя точно захотят у нас увести. А в Ла Скалу ходят лишь богатые. Так что, Зубр… нам придется поднапрячься.

— Пусть попробуют, — скалюсь, — я им их смокинги затолкаю в…

— КАЙ! — смеется Лина, — ну что ты такое говоришь?

А что? Это наша женщина. И никакая гнида не посмеет на неё покуситься. Хотя разделяю тревогу Руса. Она в вечернем платье будет ослепительна.

— Ох, — зевает наша малышка, — что-то я объелась.

Она поглаживает животик. А я не могу остановить свою буйную фантазию. Там уже живет мой сын. Или дочка. А, может, и Руслана. В любом случае, в ней наш ребенок. И это пиздец как заводит.

Рука Лины ныряет ко мне в халат. То же она делает с Русом. Мы оба стонем.

— Ох, мамочка… — откидываюсь, смотрю, как она мне дрочит.

Глаз отвести не могу. Сглатываю. Быстро развязываю пояс ее халатика, открываю сочные сисечки.

— Стоят уже, — касаюсь языком сладкой вершинки, — продолжай.

Рус пристраивается с другой стороны. Мы оба лижем ее соски, а мамочка дрочит наши члены. Оргазм подступает быстро. Ведь от мыслей о её беременности завелся не на шутку.

— Да! БЛЯЯ! Быстрее, крошка… вот так… — стонет Климов, не выпуская изо рта горячий сосок.

Сминаем ее полушария. Мягкая, родная. Ни с одной женщиной так не было. А их у меня было много. Лина другая. Мне сносит башню. Взрываюсь, опустошая яйца, сливая на ее пальчики.

Клим следует за мной. Рычит, буквально грызет ее сосок.

Мамочка тяжело дышит. Её руки в нашей сперме. прикрывает глаза, облизывает.

— Ты нас выдоила, малышка… — рычу, не в силах отвести взгляд.

Как она своим язычком слизывает мою сперму! Блядь! К такому меня жизнь не готовила!

Клонит в сон. Очистив пальцы, Лина так и не открывает глаз. А спустя минуту мы с Русом видим, что она заснула. Вот так просто. С раскрытыми грудками. Доверчивая.

Поднимаюсь.

— Позовешь прислугу? Пусть со стола уберут, — беру мамочку на руки, несу в постель.

— Пиздец я ее люблю… — выдыхает Климов.

Лина жмется к моей груди. Такая маленькая, крошечная женщина. Несмотря на то, что сама уже мамочка. Для меня она всегда будет девочкой.

— И как мы жили без неё все эти годы? — спрашиваю, когда мы стоим на балконе, курим и любуемся на ночной Милан.

— Не знаю… я словно и не жил вовсе.

— Согласен.

Молчим. Каждый думает о своём.

— Может, сюда переедем? Климат хороший. Саньке круто будет. Купим дом где-нибудь в Базильо или Сеграте. Покажем нашей Васе мир, — вдруг говорит Руслан.

— Отличная мысль. Дети будут здесь расти. Либо на два дома жить, если мамочка будет тосковать по России.

— Она очень верная, — улыбается Рус, — уверен, стране она верна тоже. Но спросить обязательно стоит. Хочу, чтобы у них с Саней всё лучшее было. Светлану Петровну можно ближе к центру Милана перевезти, там отличные апартаменты. Зеленые сады, много пенсионеров. Уверен, ей понравится.

— Да ты уже всё распланировал, — ржу.

— Конечно. Я с самого начала понял, что Вася — это навсегда. Она так из-за мудилы Ромчика страдала, а теперь нужно всё наверстать. Чтобы она улыбалась.

— С Ромчиком что будем делать? Когда его задница надоест Ахмедову?

Лицо Руса становится тёмным и мрачным. Знаю, о чем он думает.

— Хочешь убрать его?

Кивает.

— Мамочке это не понравится.

— Она не узнает, — голос Климова становится стальным, — а варианты какие? Отпустить мудака?

— Если мы переедем сюда, можно будет без этого дерьма, — морщусь, — я на войне достаточно жизней отнял, Клим.

— Знаю, друг, — он треплет меня по плечу, — но нам нужно будет гарантировать безопасность Василины и Саньки. А Ромчик мстителен. Он попробует ей отомстить.

— Тогда я сам, вот этими руками его прикончу, — рычу, выбрасываю сигарету, — пойдем, холодает.

Устраиваемся рядом с нашей Линой. Она машинально обвивает наши шеи руками и притягивает к себе. Даже во сне мамочка с нами обоими.

Ревную ли я?

Странно, но нет. Климов словно важная часть целого естества, которое представляем мы трое. Да и заставлять её выбирать нечестно. Я же вижу, каким влюбленным взглядом наша мамочка смотрит на нас обоих.

Но я загрызу любого, кто надумает вмешаться в наше порочное трио.

Руслан

С самого утра Вася на взводе. Но это приятное воодушевление. Ей очень интересно сходить в оперу, тем более такого уровня, как Ла Скала. Сам я небольшой любитель, но готов стерпеть что угодно ради счастливого блеска в ее глазах.

— Вот же событие, — бурчит Кай, когда мы спускаемся к такси.

Темноволосый итальянец ярко улыбается. В нашем трио я единственный знаю итальянский, так что беру на себя роль переводчика.

— Montenapoleone, — говорю коротко.

Мы трогаемся. Таксист неразговорчив, что радует.

— А куда мы едем? — находиться с Васей в такой тесноте для меня настоящее испытание.

— В мир роскоши и топовых брендов, крошка, — улыбаюсь.

— Не стоило так на меня тратиться… — она вдруг краснеет, начинает перебирать пальчиками сумочку.

Перехватываю ее милую ладошку, прижимаю к губам.

— А нахера нам бабки, малыш? Их слишком много для нас двоих. Но наконец-то появилась женщина, к ногам которой не жалко бросить всё, что у нас есть.

— Вот именно, — басит Кай, — так что в наших силах одеть тебя по статусу.

— И какому же статусу? — снова краснеет, но уже не от стеснения, а от желания услышать о наших чувствах.

— Нашей женщины. Самой лучшей, прекрасной.

Целую её.

Никогда я не говорил такие искренние комплименты. Простые, и в то же время от всего сердца. Да, я умею выражаться витиевато, и все бывшие любовницы текли от этого. Но в отношениях с Васей фальшь неприемлема.

Я даже немного злюсь за себя, что не могу выразить свою любовь более точно и ёмко. Лишь слова: красивая, прекрасная, лучшая. Это такая банальщина, что тошно от себя.

Наша. Наверное, именно это местоимение наиболее правильно описывает чувства к Василине. Ничья больше. Только наша!

— Via Montenapoleone, siamo arrivati*, — говорит итальянец с улыбкой.

— Grazie**, — отвечаю, затем вылезаю и открываю дверь Васе.

Кай выскакивает с другой стороны. И мы оба, как влюбленные идиоты, держим дверь для своей женщины.

— Вы чудо, мальчики, — улыбается она, но выбирает дверь лысого.

Ухмыляюсь. Но как только огибаю авто и подхожу к ним, Василина обнимает и целует меня.

— Спасибо, — шепчет, затем прикусывает пухлую губу.

— Не провоцируй, нам еще тебя одевать, малыш. Ты же не хочешь быть выебанной в бутике Дольче Габбана или Версаче?

— Кто знает, — она подмигивает мне, разворачивается, — ВОТ ЭТО ДА!

Она завороженно смотрит на довольно узкую улочку, усыпанную зданиями, построенными аж в восемнадцатом веке.

— Настоящая неоклассика! — она не сдерживает восторг.

И мы приступаем к самому сладкому. Водим нашу девочку по бутикам. Персонал весьма приветлив, стоит им увидеть наши золотые кредитки. В этих магазинах даже ценников нет.

Вася очень смущается.

— Может, попроще чего? — но я вижу, как блестят ее глаза при виде этой одежды.

— Лучшее для лучшей, — шепчу, подталкивая ее к примерочной, — мы сейчас тебе всё принесем.

Вместе с консультантами выбираем всякое разное. Платья, джинсы, брюки, юбочки, теплые вещи. И постепенно наша малышка втягивается.

А мы ей любуемся.

— На тебе прекрасно смотрятся эти вещи, Вася, — рычу, понимая, что возбуждаюсь от того, что одеваю свою девочку.

Кай не сводит с неё глаз. Все покупки отошлют в наш номер. Мы выходим и видим последний бутик. Ведь платье мечты Вася так и не нашла.

— Блин, — она мнется, — вы столько на меня потратили…

— Прекрати, пожалуйста, крошка, — шепчу.

— Нам это в радость, — лыбится Зубр.

Я ни разу не видел его таким. Наверное, лучший друг впервые по-настоящему счастлив. С появлением Васи этот хмурый громила вдруг нашел смысл жизни.

— Вот здесь найдем! — объявляю, затем тяну Васю к изящной двери под вывеской Valentino.

И как только мы заходим, взгляд Василины падает на манекен с красным струящимся платьем. (Венни SEyUtPFo) Вокруг начинают суетиться девушки-консультанты, а Вася, не мигая, смотрит на платье.

— Примеришь? — шепчу ей.

— Questa è una nuova collezione. Ci provi?** — молодая итальянка замечает восторг нашей мамочки.

— А? Что?

— Portare nel camerino****, — даю знак.

— Говорю, сейчас будешь его мерить.

— Оно очень дорогое! — восклицает Вася, — вы меня вообще не слышите!

— Не-а, — целую ее прямо в бутике, — прости, но мы хотим на тебя тратиться.

Никого не стесняюсь, терзаю сладкие пухлые губы. Я, сука, целый день хотел эту женщину.

— Слушай, Рус, — вдруг тихо говорит Кай, пока наша малышка надевает платье в примерочной.

— Что?

— У меня есть к тебе просьба.

— Мальчики… — к нам выходит Василина и мы роняем челюсти на пол.

Блядь! Она ослепительна!

— Богиня! — выдыхаю.

Вася крутится, показывая себя. Алая ткань плотно облегает её бедра, животик и грудь. А книзу платье расширяется. Сверху оно достаточно открытое, плотный лиф поддерживает пышную грудь. Открывает изящную шею и плечики.

— Ты… такая… пиздец… я… — Кай глотает слова, любуясь нашей Василиной.

— Это и есть «то самое» платье? — подмигиваю.

— Да, оно просто потрясающее!

— Ты делаешь его таким, — встаю.

К платью выбираем туфли и сумочку. И пока Вася возится с аксессуарами, выходим на воздух.

— Всегда ненавидел шоппинг, — говорит Кай, закуривая, — не понимал этих куколдов таскающих шмотки за бабами.

— Но теперь и мы такие же куколды, — ржу.

— Вот именно, — без тени сомнения говорит друг.

— Так о чем ты хотел поговорить?

Кай молчит. Долго смотрит на небо, вздыхает. Ему явно нелегко. Но вдруг резко разворачивается, глядит на меня.

— Отдай мне Лину.

*Улица Монтенаполеоне, поехали.

** Спасибо

*** Это новая коллекция. Примерите?

**** Несите в примерочную