Два бандита для матери-одиночки

Глава 17 Кай

— Ну вы чего устроили? — в дверном проеме появляется Рус, шатается, держится за бок, — чуть я за дверь, а вы уже сношаетесь!

— Руслан! — Лина вдруг густо краснеет, соскакивает с меня, запахивает халатик, — зачем ты встал?

Сука… она такая горячая и сексуальная, я голову потерял напрочь. Но продолжаю держать её руку. Тяну на себя, возвращаю на колени. Она моя!

— Ты чего шатаешься по квартире? Нам нужно Ленку вызвать, я лишь первую помощь оказал, — рычу на друга.

Беру мобильный. Рус ехидно лыбится.

— Что за Лена? — сухо спрашивает мамочка.

Улыбаюсь. Такая красавица, а когда так ревнует, хочется оттрахать ее еще разок. И не один.

— Врач. Таскает нам медикаменты и штопает после неприятных бесед с конкурентами. И не болтает.

— Ммм… понятно, — тянет она, не спуская с меня взгляда.

Встает, поправляет халат.

— Мне нужно в душ. Ты в меня кончил, — разворачивается и гордо топает на выход из кухни, — Руслан, марш в постель! Мне тут трупов еще не хватало!

— Мы ее не трахаем, мамочка! — говорю ей вслед.

— Только ты в наших сердцах, — хрипит Рус.

— Вали отдыхать! — гаркаю на Клима.

Беру в руки упаковку антибиотиков. Друг садится рядом.

— Ты мне жизнь спас, — кашляет.

— Не за что.

— Я тебя не благодарил.

Смеемся. Да, у нас высокие отношения.

— Что за таблетки? — смотрит на пилюли в моих руках.

— Антибиотики, что я тебе дал. Лина очень странно на них покосилась, будто бы испугалась, — кручу в руках упаковку, — обычные вроде.

— Просроченные может?

Мамочка включает душ. Слышу глухой шум воды. Хочу к ней! Вспоминаю нашу ночь. Член снова стоит. Только с ней так. Хочется накачивать ее спермой каждый день, ночь, утро… в обед и на ужин. Пиздец я подсел.

— Не.

— Она ревнует, — хмыкает друг, — тут водка есть? Болит пиздец… всё тело нахуй. Долбаный козлина этот Каджит! Подставил… на ноги встану, ебальник разобью.

Каджит — это один из местных «воротил». Торгует девочками, наркотой и паленой водкой. Это с виду всё у нас чинно и красиво, в подполье всё еще «цветут» понятия из девяностых.

— Главное, чтобы Лину или ее родных не зацепило. Надо сейчас на дно залечь, отправить ее мать и Саню подальше.

— А Ваську себе оставим? — облизывается Рус.

— Конечно. Увезем и будем трахать днями и ночами напролет во всех позах, — мечтательно прикрываю глаза.

Ребра сильно болят. Знатно меня уделали. Давно так не нарывались. Беру мобильный. Набираю Ленку.

— Привет, Лен, — и тут из ванной выходит Лина.

Ее аппетитную фигурку облепляет тоненькое полотенце. Зверею, член наливается кровью. Рот наполняется слюной. Да блядь!

— Сколько лет, Кай! — радуется давняя подруга, — что-то случилось?

— Руса пырнули, подсобишь?

Мамочка, качая бёдрами, подходит к нам. Волосы стянула на затылке. Она пиздец красивая! Домашняя, такая невинная, без косметики. Невероятная!

— Хорошо. Где вы? — на миг забываю о Ленке, но её твердый голос возвращает в реальность.

— Подъедем в наше место. Я заплачу, как обычно, — говорю коротко.

— Руслану я просто так помогу.

Вздыхаю. Она баба хорошая. Мы служили вместе. Военный врач. Ленка долгие годы безуспешно сохнет по Климу. Как я ее познакомил с ним на одной вечеринке, так и всё, пропала девка. Но вот Рус не видит в ней женщины, хоть ты тресни.

А какими влюбленными глазами он таращится на нашу мамочку! Мда, Ленке этого лучше не видеть.

— Пусть приезжает сюда, — говорит Лина, — ему лучше не шевелиться лишний раз.

— Вы с женщиной? — тихо спрашивает Ленка.

Пиздец, ну почему всё так сложно?

— Да. Мы приедем на нашу хату. Мы и так уже засветили эту квартиру.

— Через час буду, — жестко говорит и бросает трубку.

— Все норм, — смотрю на мамочку, — Лина, тебе не стоит…

— Я поеду! — жестко говорит она, — если Саша и мама в безопасности, то переживать не о чем. А вот вы оба меня очень беспокоите.

Смотрим на неё с обожанием.

— И про Лену вашу мы еще поговорим! — она разворачивается, и, демонстрируя нам круглую попку, уходит в спальню.

— Я хочу в ее задницу… — стонет друг, — блядь, гребаный Каджит! Сука! Урою!

— Да не психуй, я за тебя мамочку трахать буду, — скалюсь, — во все сладкие местечки.

— Бесишь! — рычит Рус.

Лина одевается быстро. Натягивает на аппетитную попочку джинсы. Пока выбирает лифчик, незаметно захожу в ее спальню.

— Езжай без него! — крепко обнимаю свою женщину.

Обхватываю ее красивые сисечки. Мягкие. Сжимаю.

— Кай… это неприлично! — стонет она, — мне быстро надо еще всякое для Саши взять, хотя бы пижамку и…

— Милая, — останавливаю ее, подцепляю подбородок, — все купим на месте. Умоляю, не паникуй и не суетись. Мы сдохнем, но тебя защитим.

— Этого я и боюсь, — она сильно нервничает.

Прижимаю Лину к себе.

— Чего ты так испугалась на кухне? Антибиотиков?

— Н-нет! — она прячет взгляд, — просто я… в общем… у меня контрацептивы закончились.

— Купить надо?

— Да.

— И давно закончились?

— Я… да, уже неделю как… — признается, дрожит.

Мне нравится такая мамочка. Нежная, милая, доверчивая.

— И мы трахали тебя без защиты, — не выпускаю, когда она начинает вырываться.

— Я сама буду отвечать, в случае чего, — рычит, дуется.

— В случае чего? — игнорируя боль в ребрах, прижимаю ее сильнее.

— Ты сам понимаешь! — восклицает она.

— Не-а, не понимаю!

— Если я залечу от кого-то из вас! — выпаливает, краснеет, но вырываться перестает, — то ребенка вешать не буду. Понимаю, что виновата сама.

— То есть, у Саньки будет брат или сестра? — спокойно спрашиваю.

— Нет, то есть… я не знаю… — лепечет она, поднимая свои красивые глаза, в которых я тону.

Меня дети никогда не пугали. Я просто знал, что их не будет. С одноразовыми женщинами о защите думал сам, но как Лина появилась, так вообще забыл о презервативах.

Потому что вдруг всё изменилось. Мысли о детях не посещали, но сейчас задумываюсь об этом серьезно.

— Ты ни в чем не виновата, мамочка. Я был бы не против, — тяну, наслаждаясь ее смущением, — уверен, Климов тоже…

Бум!

В коридоре раздается глухой звук. Блядь, Клим! Бежим на звук. Друг лежит на полу. Черт! Переворачиваю его. Без сознания. Бинт стремительно пропитывает кровь.

— Твою ж… рана открылась.

Набираю Ленку. Наши планы резко меняются…

Руслан

— И что тут у нас? — сажусь напротив следака, откидываюсь в кресле.

Никто и никогда не смел вызывать нас в отделение. Нужно разобраться с «нашим» генералом. Ахуели в конец. Платишь им бабки, а потом такие накладки. Из-за них я сейчас трачу время здесь, а не сминаю сладкие булочки своей Васи.

— Вы бы не паясничали, Руслан Ефимович. Здесь Центральное отделение, а не ваши продажные…

— Сомов! — кто-то входит внутрь.

Это был тот мент, который «взял» нас с Каем. Собранный, в кожанке, брови сведены у переносицы. Шаги тяжелые. Суров, ничего не скажешь.

— Где Зубров? — цежу сквозь зубы, — нам обвинение будут предъявлять или нет? И верните мобилу!

— Его допрашивают в другой комнате, — отрезает следак.

Не нравится мне это. В груди неприятно так ноет. Дурное предчувствие. Так мы сидим около пары часов. А вечером нас безо всяких объяснений тащат в кутузку.

— Ну что, девочки, готовы ответить за свою принципиальность?

Мы в разных камерах. Но к каждому приводят головорезов Каджита. Узнаю их по татухам. Ясно. Нас загнали сюда, чтобы зарезать, как скот.

— И кто тут девочка? — рычу, — как дела у босса? Всё так же дрочит на старушек?

— АХ ТЫ! — лысый отморозок бросается на меня…

— Вася… ты где? — чувствую холод, ползущий по телу.

— Терпи, — это голос вовсе не моей красавицы.

Морщусь, вырываю руку.

— Блядь, Рус! Ты как маленький! Терпи, сказала!

— Лена?

— Да…

Открываю глаза. Вижу белый потолок. Квартира Васи. Лежу на диване. Ленка что-то ищет в своей сумке.

— Сколько я был в отключке?

— Пару часов.

— Ясно…

— Это твоя женщина, Руслан? — серьезно спрашивает врач.

— Да, — коротко отвечаю.

— Понятно.

Очень продуктивный диалог. Ленка дуется. И я знаю, почему. Но нам не по пути, это я ей уже говорил. Пытаюсь приподняться.

— Где Кай и Вася?

— На кухне, я сказала пару травок навести. Полезно будет для твоего восстановления.

— Ладно…

— И у вас это… серьезно? — Ленка кусает губы, прячет взгляд.

— Лен. Мы уже это обсуждали, — хриплю, чувствуя невыносимую боль во всём теле, — ты для меня отличный, надежный друг. И крутой спец.

— Ты ответь просто.

— Да, очень серьезно. Я хочу на ней жениться, — заявляю уверенно.

— Понятно. Счастья тебе, Рус, — рывками складывает свои медицинские штуки в чемоданчик, встает, — пока.

Мне жаль. Но я всегда честен с дамами.

— Ты в порядке? — спустя минут пять, когда громко хлопает входная дверь, ко мне входит Кай.

— Брюхо разорвали, а так норм, — кашляю, стараясь улыбнуться.

— Она зашила рану, всё там обработала, перевязала. Дала указявки, как о тебе заботиться. Оставила обезболку.

— Где моё сладкое горячее лекарство? — не терпится впиться зубами в сосочки Васи.

Ответом мне служит громыхание на кухне. Очень злое. И яростное. Сглатываю слюну.

— Она немного ревнует, — начинает Кай.

— Немного? — выгибаю бровь, — а мне кажется, что не так и немного. Сейчас пришибет меня сковородкой. А ведь я не виноватый!

— Может быть. Она думает, что у тебя с Ленкой что-то есть.

— Ну блядь! — выдыхаю, — ничего нет! ВАСЯ!

— Да не ори ты! — рычит Кай, — нельзя тебе. Придется переночевать здесь. Я прошелся по периметру, людей Каджита нет. Возможно, мы смогли уйти.

— Придется все хаты менять. Ромчика перевезли?

— Да, Сенька отвез Саню и Светлану Петровну в твой особняк, передал Рустаму. Они профы, всё там оцепили уже. А сам перепрятал Ромчика. Твоя мать когда возвращается из Израиля?

Она проходит там курс реабилитации. Мы всё пытаемся поставить её на ноги. Не сдаемся.

— Послезавтра. Хорошо, — выдыхаю, — эти суки за всё ответят. Я им…

— Тихо ты, — ржет Зубр, — думаю, наши смогут разобраться с шестерками. А Каджита потом мы сами накажем.

— Да…

Вася заходит в комнату. В ее прекрасных пальчиках поднос с дымящейся кружкой, а в глазах — ярость. Моя валькирия! Член начинает ныть, требуя ее ласки. И от этого стояка аж всё тело простреливает. Морщусь.

— Васечка… — улыбаюсь ей.

— Вот, твоя Лена дала мне пару рецептов, как тебя ставить на ноги. Я пошла, — она разворачивается, успеваю схватить ее нежную ладошку.

— Давай поговорим, — хриплю.

— Рус… — ее голос полон сомнений.

— Мамочка, дай ему слово. Я могу ручаться, что этот черт не врет тебе, — Кай обнимает ее, не позволяя сбежать.

— Ладно.

— Я пока созвонюсь с Рустамом.

Когда он уходит, Вася садится на диван. В джинсах, обтягивающей футболочке. От вида ее круглых грудок напрочь забываю, что хотел сказать.

— Рус? — она ждет, смотрит на меня.

— У меня нет ничего с Леной, — твердо говорю.

— Она так не думает.

— Мне плевать, что она думает. Я с ней ни разу не спал! — пожираю глазами торчащие соски этой эффектной женщины.

Она прекрасна всегда. В любой одежде. А без одежды еще лучше…

— Приласкай меня… — стону, — прошу, Вася… я так скучал!

Её взгляд смягчается, темнеет. Моя малышка облизывает сочные губки. А член уже настойчиво рвется прочь из брюк.

— Ты невыносим, — шепчет она, расстегивая мою ширинку.

По телу проносится сильная дрожь. Приятно, черт побери! Вася стягивает с меня трусы. Обхватывает ладошкой член.

— Ляг рядом со мной…

— Рус…

— Прошу тебя, — стискиваю зубы, — ты нужна мне, как воздух, малышка…

— Ладно.

Диван достаточно широкий для нас двоих. Вася укладывается, и я тут же забираюсь руками под ее футболку. Нахожу сосочек. Тереблю. Моя девочка тяжело дышит. Возбудилась и забыла о ревности. Еще бы! У меня так только на неё стоит, никто другой вообще не нужен!

— Рус… что ты делаешь… ты же ранен… — стонет она.

— Я не могу терпеть… — пока она дрочит мне, второй рукой расстегиваю джинсики Васи, ныряю туда ладонью.

Нахожу ее гладкие складочки, глажу, потом быстро проникаю пальцами в киску.

— Мокрая… — шепчу, теряя голову.

Мы ускоряемся. Всё спонтанно, быстро. Голод терзает нас обоих. Дикий, животный. Когда находишься на волосок от гибели, все эмоции в разы обостряются.

— Руслан… боже… я почтиии… — стонет она.

— Быстрее, маленькая… дрочи мне резче… о да… пиздец… круто… давай вместе кончим…

Чувствую, как тугая киска сжимает мои пальцы. А ладошка Васи стискивает мой член. Напрягаю пресс, рана сильно болит. Но кайф от близости моей женщины затмевает всё.

— ААА! ДААА! — кричит она, извивается, сама насаживается на мои пальцы.

— ООО! Блядь! Ты нечто! — заливаю спермой её пальчики.

Мы оба тяжело дышим.

— Не ревнуй меня, слышишь… — рычу, затем впиваюсь в ее сладкие губы.

Горячие. Мои. Она вся моя! Наша…

Но насладиться мы не успеваем. Потому что в квартире внезапно гаснет свет…