Два бандита для матери-одиночки

Глава 27 Кай

Писк приборов неприятно щекочет слух. Где я? Где мамочка? Я успел?

Последнее, что помню — это налитые кровью, полные ненависти глаза Ромчика. Нужно было тогда еще в квартире его прикончить. Свернуть шею и всё.

Сознание с трудом открывает события. Я бросился на Лину, защищая её и ребенка. Потом боль. Такая знакомая, что даже смешно. Огнестрел?

Чувствую тепло.

— Дядя Кай, — такой знакомый, теплый голос.

А крошечная ладошка сминает мой палец.

— Саня… — губы еле шевелятся, словно не мои.

— Ты меня напугал! — всхлипывает малыш, — в тебя стлеляли! Я видел!

— Не плачь… я жив, всё в порядке. Где мама твоя?

— Спит.

Я всё еще не могу открыть глаза. Тело словно свинцовое. Такое было уже. После очередной военной кампании, где я схватил огнестрел.

— Ну ты блядь даешь, — слышу голос Клима и улыбаюсь.

— Меня просто так не пристрелить. И не матерись при ребенке.

— Вася сидела у твоей койки всю ночь. А ты, бесполезень, даже признаков жизни не подал! — рычит он, — она беременна, волноваться нельзя!

— На ноги встану, извинюсь, — шепчу, — как следует извинюсь.

— Позвать ее?

— Пусть спит. Что там случилось?

— Ромчик совсем потерял страх, начал палить в аэропорту. Хотел нашу Васю с собой в ад забрать.

— Где он сейчас?

— В морге. Я ему пулю в лоб пустил…

— Ты молодец, Клим. Как она?

— Переживает. Ты когда без сознания валялся, бедняжка в истерику впала.

Цепляюсь за простыни. Не могу это слушать. Моя Лина! Блядь!

— Дядя Кай, фто ты делаеф?! — сидящий на кровати Саня округляет глаза.

— К маме твоей иду, — вырываю катетеры, вызывая неистовый писк приборов.

— Эй! Зубр, не шали, блядь! Ты куда прешься с пулевым ранением?! — рычит Рус, но я иначе не могу.

Мне нужна ОНА! Моя любимая женщина. Мамочка. Лина.

— Да твою же! — Климов удерживает меня.

— Что вы творите, больной?! — в дверях появляется врач, — час как с того света вернули!

— Кай? — замираю, услышав робкий голосок, который так безумно люблю.

— Мамочка…

Она вся бледная. Стоит, обнимает себя руками.

— Ты очнулся… — бросается ко мне.

Обнимаю ее. И, кажется, у меня расходится шов. Врач ругается, я не могу остановиться. Дышу своей Линой. В палате полный хаос. Но я так счастлив!

— Мамочка…

— Ты спас меня, — шепчет, — спас! Нас с малышом спас! Вы оба! Мальчики…

— А как иначе? — скалится Руслан.

— Больной Зубров, быстро в постель! — уже рычит мужик в белом халате.

— Милый, тебе нужно лечь, — Лина ведет меня к постели.

А я смотрю, любуюсь ей. Даже усталая, растрепанная, она самая лучшая женщина на свете.

И слушаюсь я только её. Мамочке удается уложить меня. А мне отчаянно нужно коснуться её животика.

— Дай мне его потрогать, — шепчу, не стесняясь ни Саньки, ни врача с медсестрой.

— Если позволишь сделать тебе нужные уколы, — подмигивает Лина.

— Лааадно. Но потом мы с тобой побудем вдвоем.

— Обязательно.

Она выходит, Рус обнимает мамочку за плечики. Друг не подвёл. Он так и планировал прикончить Ромчика. И нам даже не пришлось потом договариваться с совестью.

Покушение на жизнь нашей беременной женщины — страшнейший грех. И наказание за него — смерть. Теперь эта мразь больше не посмеет навредить Василине.

День течет за днем.

Мне хочется постоянно видеть нашу мамочку, но я понимаю, что ей нельзя перенапрягаться. Клим продаёт наше казино без меня. Ну и плевать! Главное, что мы получаем круглую сумму, половину которой сразу переводим на свежий счет в банке.

Рус создал его для Саньки. Этакая подушка безопасности к восемнадцатилетию.

Спустя пару недель я уже встаю на ноги. Могу ходить, но дышать всё еще больно. Пуля попала в грудь, чудом не задев сердца.

— Кай… — недовольно тянет Лина, когда я беспардонно тискаю ее грудь, — кто-нибудь может войти.

Мы редко остаемся в палате одни. Так что спешу воспользоваться ситуацией.

— Она у тебя выросла? Или еще не выросла? — нещадно сминаю сладкие сисечки, играю с сосками.

— Да рано еще, — смущается, но не уходит.

— Жду, когда вырастет, — облизываюсь.

Член стоит колом. Вообще в этой дурацкой больнице нихуя нельзя. А я хочу мамочку!

— Подрочи мне, милая… — шепчу, указывая на внушительный бугор под одеялом.

— Кай! — восклицает она, — а если нас застукают?

— Я проверил, — рычу, — они через двадцать минут придут. Опять потащат на процедуры. Малыш, у меня яйца болят.

— Ладно, — соглашается, — но я придумала кое-кто получше.

Она оглядывается, щечки краснеют еще сильнее. Она задирает футболку, показывая свои отменные дыньки. Пускаю слюни.

— Хочу тебя… — шепчу, — пиздец, Лина… ты становишься сексуальнее с каждым днем.

— Ой, ну ладно тебе, — хихикает, осматривается, затем стягивает с меня одеяло, — ммм… какой ты большой, мой милый.

Откидываюсь на подушке. Ее пальчики — это нечто!

— Давай, малышка… ублажи своего бандюка раненого… вот так… даа…

Прикрываю глаза. Но внезапно чувствую, как члена касается влажный язычок.

— Ох… блядь… мамочка… что ты со мной делаешь.

Нахожу ее груди и начинаю сминать. Стоит ли говорить, что кончаю, как сраный подросток в пубертате, через пару минут активного минета.

— Полегчало? — в глазах Лины появляется порочный блеск.

— Трахнуть тебя хочу… — шепчу, — быстро садись сверху…

— Но…

— Быстро, я сказал, — здоровой рукой обхватываю член.

Лина стягивает джинсики, сдвигает трусики и насаживается. Она просто огненная внутри. Тугая. Сладкая. Обхватываю вкусные бёдра, сжимаю.

— Попрыгай на мне, — рычу, — давай, малышка… оседлай своего мужика…

— АХ! МММ! — она забывает обо всем.

Когда мой член в ее киске, мамочка меняется. Становится ненасытной порочной девчонкой.

— Что, Климов плохо тебя трахает, пока меня нет? — направляю ее, нахожу набухший клитор.

— Хорошооо… но тебя… не хватааааа… ААА! Я ПОЧТИ! — стонет, скачет, кровать скрипит.

Да и похуй.

Но вдруг дверь палаты открывается…

Руслан

Открываю дверь, услышав порочные стоны. Пиздец! Трахаются прямо в больнице! Еще и без меня! Но член тут же дёргается в брюках. Захожу.

Вижу испуганный взгляд Васи. Сидит, без штанов, на члене Зубра. Блядь!

— Иди сюда, — расслабляется, зовет меня, — только закрой дверь.

Щелкаю замком. Расстегиваю ремень. Подхожу. Малышка берет мой член в руку.

— Без меня ничего не можешь? — ржет Кай, — мамочка вся мокрая, голодная.

Я и правда в последнюю неделю пропадал в казино. Старался трахать ее все свободное время, но наша беременная девочка стала совершенно ненасытной.

— Твоя правда, — шепчу, — этой голодной кобылке моего члена мало.

— Оба нужны, — рычит друг.

Вижу, как ему больно. Но Кай исправно работает бёдрами.

Опираюсь коленями на кровать, обхватываю ладонями стоячую грудь Василины. Она стонет, скачет на члене. Дрочит мне. А я кусаю её сосочки.

— Такие сладкие… сука… ты вся сладкая, сожрать тебя хочу…

Свободной рукой нахожу тугую попку. Колечко ануса уже растянуто под нас, так что без проблем вставляю палец.

— Любишь кончать с двумя занятыми дырочками, сладкая моя? — чувствую, как малышка пульсирует.

— Давай, мамочка… порадуй своих мужиков… кончи для нас, крошка…

— АААХ! ДААА! — Зубр делает последние толчки и со звериным рычанием кончает.

Снимаю Васечку с друга. Он аж позеленел от боли. Ставлю малышку рачком, личиком к члену Кая. Сам же врываюсь в попку. Она бесстыдно податливая стала после наших многочисленных вторжений.

— Руууус… — стонет она, — ты так глубокоооо…

— Не болтай, — рычит друг, насаживая Васю ротиком на свой член.

Безумно, порочно. По-моему, кто-то стучит в дверь, но нам похуй. Стискиваю упругие бёдра нашей девочки. Она обожает анальный секс. Её попка невероятная, тугая, сладкая.

Нахожу киску, ввожу пальцы. Балансирую на грани, вбиваясь в попочку. Знаю, как именно Вася любит.

— РУУУС! БОЖЕ! ЕЩЕ! — стонет, кусает губки, старается быть тише.

Наши тела шлепают друг о друга. Малышка вся потная. Она устала, ей тяжко вот так принимать члены. Но мы с Зубром пиздец как завелись и теперь не отпустим нашу Васю.

Пока она не будет умолять.

Наша любительница каскадных оргазмов.

Самая лучшая женщина на свете.

— Давай, крошка… дай своей попке меня почувствовать… кончи на члене, — ее киска бесстыдно течет, размазываю влагу по пухлым губкам.

Ее клитор уже налился кровью. Готов кончить.

— Ммм! Ммм! — Кай снова заталкивает член в ее горло.

И мы кончаем. Вместе с моей малышкой. Изливаюсь в тугой зад. Последние толчки без тормозов, глубокие, резкие.

Тук-тук!

— Блядь… — Кай заполняет ротик нашей Васи спермой, — как они заебали уже… не дают насладиться как следует…

— Терпи, — смеюсь, быстро вытираясь и натягивая штаны.

Помогаю Васе привести себя в порядок. Выдают ее только бесстыдно торчащие соски и пунцовые щеки. А еще зацелованные губки.

Держу её за руку, испытываю небывалый кайф.

Моя девочка. Нет. Наша крошка. С малышом внутри.

Зубра выписывают через две недели. Он быстро восстанавливается с регулярными сеансами секса с нашей Василинкой. Говорит, что вкус ее киски лечит. И я ним полностью согласен.

Мы начинаем планировать свадьбу. Пышную, красивую, под стать нашей женщине. Заказываем лучшее место для проведения, какую-то там усадьбу. Внутри нашей девочки растет малыш, которого мы все холим и лелеем.

Санька безумно рад пополнению. Он тащится от всего: от новой комнаты с кучей игрушек, от нашего внимания.

Мы с Каем проводим с пацаном много времени. Саня нереально умный.

— Может, стоило свадьбу поскромнее? — причитает Васечка, когда мы везем ее в больницу на плановое УЗИ.

Именно сегодня мы впервые познакомимся с ребенком. Пиздец волнительно!

— Почему? — басит Кай, — как раз.

— Я с животом буду…

— Ты уже с ним, — смеюсь, показывая на ее сладенький немного округлившийся животик, — и мы его очень любим.

— Мужики, — закатывает глаза, — не понять вам!

Направляемся в больничку. Нервничаю. Вижу, что Зубр тоже переживает. Раньше считал это бабской ерундой, а теперь, как пацан малолетний, мандражирую.

— Пусть останется только отец ребенка, — говорит врач с улыбкой, — группа поддержки вон!

— Мы… — смотрю на Васю, любуюсь ее смущением, — оба отцы.

— Это как? — гинеколог выгибает бровь.

— А вот так, — складываю руки на груди, ухмыляюсь.

— Не обращайте внимания! — рычит Василина, — пусть оба останутся. Так можно?

Та пожимает плечами.

Безумная и странная процедура!

— Так… плод развивается отлично. Крепенький… так, стоп… а это что?

Она что-то там крутит на аппарате, а у меня сердце падает в пятки. Гляжу на Кая. Он белый, как стены этой больницы. Сглатываю. Неужели с ребенком что-то не так?!

— А! Да. Ну, с определенной долей вероятности вы оказались правы, — она елозит по Васиному животу этой странной штуковиной.

— В смысле? — не понимает наша девочка.

— Двойня. Подозрения были, но мне казалось, что матка так сильно увеличилась из-за крупного плода. Но нет. У вас двойняшки. Поздравляю!

Дальше я ничего не слышу. Двойняшки? Это, как я понял, не близнецы, а два разных малыша. То есть мы оба оплодотворили нашу Васю?

На улице сминаем нашу девочку в объятиях.

Она ошарашена не меньше нашего.

— И что теперь?

— Каждому по ребенку! — объявляет Кай, — считай, двое уже есть.

Вася хмурится.

— У меня будет трое детей… единовременно. Мамочки!

— Ничего не бойся, мы рядом, малыш, — целую ее.

Она сейчас такая хрупкая. Красивая. Нежная. Наша!

— Я так вас обоих люблю, — плачет, — и счастлива, что так получилось! Потому что я сердцем чувствую. Вы оба — отцы моих малышей!

— Они в любом случае были бы наши, — улыбаюсь.

Она перевернула нашу жизнь. Эта женщина наполнила смыслом бессмысленное и бесполезное существование двух мужиков! Стала нашим светом, нашей надеждой, любовью.

И мы сделаем всё, чтобы Василина всегда улыбалась!