Два лица

Строительная фирма и растворимый кофе

Холодные капли жесткой воды редко капали с темного, бардового неба на черные джинсы мужчины, однако, он не собирался уходить, или прятаться от дождя. Тень ночи скрывала бледное, злое лицо, но, отчего-то, его «друзья» чувствовали эту мерзкую ухмылку даже сквозь непроглядную тьму. С кожаного пояса, покрытого заклепками, свисали тяжелые стальные цепи, которые жутко звякали, ударяясь друг о друга. Черные, армейские ботинки были плотно зашнурованы, а на, все еще черную, бессменную футболку в тот вечер надета длинная косуха.

Тяжелая, напряженная рука подкидывала вверх светлый швейцарский нож, и звук его трения и удара о пальцы пугал сильнее, чем что-либо, в этом человеке. Окружающие его люди посмеивались, глядя на лысого мужчину в возрасте, которого держали еще двое. Тот, понимая, что крик лишь усугубит его положение, нервно сглотнул и прошептал:

— Не бейте. Я отдам все, только не бейте. Все, что у меня есть…

— И даже строительную фирму, Такер? — Тип в косухе встал, как оказалось, он был немного выше всех своих помощников. Сильное тело заметно напряглось, и, поймав нож в воздухе в последний раз, он, ухмыляясь, наклонил голову в сторону.

— Кто вам такое сказал?! У меня нет никакой… — На секунду он прервался, чувствуя тяжелый удар по почкам, и, хватая ртом воздух, заговорил снова. — Кто… вам продал эту информацию?

— Не твое дело, убогий. Так что, подпишешь небольшой документик? — В ту же секунду в пустом проулке загорелся яркий, раздражающий свет карманного фонаря. — Печати, и остальное… это уже не твоя забота. — Одним из документов был договор о дарении, причем, оформленный задним числом, другим завещание. — Среди вас есть адвокат?! — Обескураженным, несчастным голосом пробормотала жертва, понимая, к чему идет нападение обычных, как ему казалось, бандитов. Он пытался запомнить их лица, однако, все они были в медицинских масках, а некоторые в солнечных очках.

Звук перезарядки пистолета окончательно сломил мужчину, тот чувствовал, как холодный, железный ствол уперся ему в голову.

— А сейчас ты скажешь на диктофон, что подтверждаешь факт сделки, старый ублюдок. У тебя две попытки сказать это так, чтоб никто не подумал ничего. Справишься? Или с пулей в мозгах лучше будет думаться?

— Понял. — Он нервно сглотнул, и дрожащей рукой стал подписывать протянутые ему документы.

После, изо всех сил стараясь взять себя в руки, Такер стал говорить на диктофон о факте передачи бизнеса и о собственном согласии, изо всех сил сдерживая слезы. На ухмыляющемся преступнике все еще лежала тень, столь плотная, что трудно было даже различить его силуэт, и единственное, на что падал свет — сложенный красивый нож в бледной, расслабленной руке.

— Вроде бы, это все, Хелл. — Один из участников банды повернулся к неформалу, едва заметно кивая.

— Тогда разденьте этот мусор, и отправьте куда-нибудь в промрайон, поближе к электроподстанции. Всю ткань с него сжечь. На этом все. — Он улыбался, довольно, но настолько жутко, что все, кто помнил его улыбку, радовался, что на нем сейчас маска. В ней не было ничего особенного, как и в приятном, правильном лице, но от чего-то это выражение пробирало, вызывало мерзкие, неприятные ассоциации.

Переглянувшись, участники разошлись, не говоря друг другу ни слова. Все равно они встретятся завтра там, в оговоренном месте, и их странный, обвешенный цепями лидер, будет их ждать, каждый закат поднимаясь на поверхность из ада собственного сознания. Старик, было, пытался что-то спрашивать, но, встретившись взглядом с одним из похитителей тут же замолчал. Эта ночь, бесспорно, стала самой страшной в его жизни.

Утром всегда, не смотря на облачность было прохладно. Холодная роса заливала клумбы и деревья, на окраинах города в норы прятались ежики, а в городе в дома прятались возвращающиеся с ночной смены люди. Холи часто вставала рано, но не оттого, что хотела, скорее по нужде. Рядом был круглосуточный магазин, куда можно зайти, взять что-нибудь перекусить и выйти, но с недавних пор она стала ходить немного дальше: в магазин, рядом с которым был офис брата.

Она чувствовала странное, эмоциональное стягивание в животе, ей было приятно думать о возможной встрече с ним, ну, или если он хотя бы пройдет мимо. Уже неделю, даже немного больше, по поводу ее заявления не было никаких вестей, но торопить их было страшно. Возможно, она описала слишком редкие параметры, или они не могут решиться с ценой… Она пыталась продумать разные варианты, потому как даже Эд не приносил с работы никаких новостей, всячески обходя эту тему, или же игнорируя ее вообще. Быть может, там назревали проблемы, о которых она не в курсе? Или же они занимаются другими, более ранними заявлениями… Много вопросов оставалось без ответов, возможно ей все-таки стоило поговорить об этом с коллегой брата, раз сам Эд не хочет ее слушать.

Он. Высокий, темноволосый мужчина с хвостом, всегда собранный, всегда сосредоточенный. Отстраненный, брезгливый, саркастичный и… чертовски привлекательный. Она не хотела навязываться, но очень хотела сблизиться. Узнать, что он любит, чем живет, на какие фильмы ходит в кино и покупает ли попкорн. Ей было интересно, предпочитает он кошек или собак, каких авторов читает, в каких странах хочет побывать. Просто посидеть, поговорить и, быть может, погулять. Любит ли он гулять? А чем занимается в свободное время?

В моменты, когда она сильно проваливалась в свои мысли, у нее спирало дыхание и появлялась испарина. Стоит ли говорить, что девушка ни разу не влюблялась, никогда. До этого момента.

Казалось, будто бы она живет по какому-то своему, странному времени, которое даже протекает по-свойски. Уже снова не оставалось никаких дел, нужно было выбраться за покупками, и, возможно, немного побаловать себя походом до другого мебельного, так как скоро она, наконец-таки, получит столь желаемую, современную квартиру, которую можно будет уютно обставить и наслаждаться жизнью. Дом — крепость, и ей хотелось, чтобы ее крепость была самой красивой и самой уютной.

Она вошла в магазин, спокойно осмотрев усталых сотрудников и полупустые полки, затем поплелась вглубь. Уже десять раз забыв, зачем пришла, Флойд взяла какие-то странные сосиски, сок с непонятным вкусом и медицинские маски. Она не знала зачем, за то по скидке. Направляясь к кассе, девушка увидела знакомый силуэт, и сердце в груди почти остановилось:

— Привет… — тихо произнесла она, осмотрев Хьюго, который пытался найти дату производства на пачке кофе.

— О, как неожиданно. — Он ухмыльнулся, скривился, и оценивающим взглядом прошелся по девушке. — Не слишком рано, чтобы ходить за покупками?

— Да нет… есть всегда хочется. — Она улыбнулась и неловко зажмурилась.

— Есть такое, да еще и с утра… мерзость.

— Что-то не так? — Холи сдвинула брови, и непонимающе посмотрела на продукты.

— Ничего. Приятного дня. — Хейз развернулся и пошел прочь из магазина. Девушка грустно смотрела ему в след, а потом глубоко вздохнула, и направилась к кассе.

В голосе знакомого читалась странная неприязнь и отчуждение, будто она была не человеком, а какой-то инопланетной массой, от которой следовало держаться подальше. Флойд, понемногу, начинала подозревать, что ее брат что-то странное рассказал о ней своему коллеге, и отсюда такая реакция. Может, он просто не в духе с утра? Или что-то не ладиться на работе? Или… она задумалась, как вдруг подошла ее очередь оплачивать товары. Все равно от этого взгляда, будто бы она не девушка вовсе, а ведро помоев, оставался странный осадок. Вроде бы, не успела ничего ему сделать, тогда что не так? Отчего он так ведет себя?

Улицы начинало согревать летнее солнце, приятное, ласковое, листочки на деревьях и растения в клумбах изо всех сил тянулись к свету, разгоняя фотосинтез. В городе становилось комфортно и довольно тихо — час пик прошел, машин становилось все меньше, как и людей, а те, что оставались, попросту гуляли, наслаждаясь нежным летним теплом.

Офис освещался одним лишь дневным светом, и все равно было ярко, даже жалюзи были прикрыты. Мужчины разговаривали, попутно выполняя доверенную им работу, один через силу, а другой со всеми силами. Эта разница меж ними разрасталась еще сильнее, когда дела выходили за рамки работы: рациональность и нерациональность, логика и чувства.

— В магазине?! Черт, как наивно и глупо. — Эд поджал зубы и продолжил набирать текст на ноутбуке.

— Она назойливее, чем я предполагал, это верно. Но ничего, отстанет. — Хьюго отпил из кружки: а кофе все-таки заканчивалось.

С неимоверно сильно бьющимся сердцем девушка вошла в дом, быстро сняла обувь и зашла к себе в комнату. Немного грубо и отстраненно, ей казалось, что он действительно испытал какую-то степень пренебрежения, и не просто какую-то, а вполне себе сильную, просто увидев ее в магазине, от этого было больно, но она гнала эти мысли прочь. Может у нее есть шанс? Понравится такому циничному человеку, как он. Они всего лишь, спустя время столкнулись рядом с кассой. Странная случайность, может он думает, что она специально?

Мужчины более не поднимали этой темы, но каждый так или иначе думал над странной ситуацией: Эд внушал себе отвращение, пока что весьма успешно, а Хейз напротив, пытался его побороть. Ее нужно было отшить, но все-таки сестра напарника, стоило держать себя в руках.

Она… такая блеклая, странноватая, неуклюжая. Это не то что бы сильно бросалось в глаза, просто исходило от ее личности, как пар от горячей воды. Ее лицо, ее руки, манеры, жесты, ничто не соответствовало его понимаю женщины, и поэтому было отвратительно. Хотелось убрать ее, стереть, деть подальше, закинуть в самый невостребованный ящик и больше никогда его не открывать. Это было то, что люди называют антипатией. То, что называют, «не в его вкусе».

Хьюго тряхнул головой, скрипнул зубами и вновь уставился в ноутбук. Нет ничего плохого в том, чтобы обзавестись девушкой, но только не такой. Какой угодно, только не такой.

Хотел он этого или нет, но он помнил это неуклюжее тело на мокром, безобразном полу. Какая нелепая, гнусная ситуация. И она позволила себе в нее попасть? Вот так запросто, глупо, мерзко. Что Эд в ней нашел? Наверняка это просто родственная привязанность, или странные ассоциации, которые его не слишком умный друг привязал к ней. Он надеялся, что она быстро отстанет, иначе придется ей в этом помогать.

Чувство странного отторжения и непринятия охватило обоих мужчин, когда они вновь увидели знакомый силуэт возле офиса. Девушка стояла, грустно смотря на них обоих, пыталась улыбаться, и, периодически, отводила взгляд в сторону. Эд отошел на пару шагов назад, а затем кивнул своему другу, отчего тот пренебрежительно закатил глаза, но все-таки подошел к девушке:

— Ты к Эду пришла? — Хейз говорил холодно и тихо. Его слова застревали у нее в сознании и глубоко резали его, своей брезгливой интонацией. Она вздрогнула: может он всегда такой?

— Ну… просто решила встретить. — Ее голос звучал так же тихо, но довольно мягко и, даже, немного неловко.

— Это не ответ. Ты пришла к брату? — казалось, его тембр стал еще ниже и злее.

— Не только. Ты его друг, и…

— Вы. — Хьюго кашлянул, и посмотрел девушке в глаза.

— Что? Не поняла.

— Я сказал «вы». Я старше, должна же быть здесь хоть какая-то субординация, и потом, я начальник твоего брата.

— Вот оно что. — Холи грустно улыбнулась. — Хорошо, вы. Вы еще и его друг, в общем, мне было приятно с вами познакомиться, хоть это и было скомкано и даже немного странно. Может, в будущем… в общем мы могли бы пообщаться чуть ближе, по поводу квартиры, разумеется.

— С Эдом пообщаешься. Он ждет тебя. Встречай уж, раз пришла. — Хейз широко ухмыльнулся и пошел в свою сторону. Флойд же медленно подошел, с пренебрежением глянул на сестру, и коротко бросил:

— Не стоит, мы же не дети. Сиди дома, занимайся своими делами, нервируешь.

Домой они шли молча. Поговорить о квартире не получилось, она постепенно начинала понимать, что это, в общем-то, бесполезно. Возможно ее брат просто не хочет, чтобы она переезжала, или считает, что это предлог, и самое страшное — она не знала, как его в этом разубедить. В интернете уже весели объявления о продаже ее старой мебели, девушка готовилась вступить в новый этап своей жизни, однако, благодаря стараниям брата этот этап ускользал от нее все дальше и дальше. Холи изо всех сил сдерживала нарастающие эмоции, обида все время проступала, но каменное лицо не отражало ничего. Эд не должен думать, что ее задели. Она же сильная, справится.

Темная квартира пахла пылью и старыми обоями. Флойд младшая разулась, и тут же исчезла за дверью своей комнаты. Ее брат проводил ее странным взглядом, а после закатил глаза и ушел к себе. «Сама напросилась на такое отношение» — повторял тот себе, раз за разом.

Время опять замедлялось, заставляя переживания растягиваться и увеличивало их силу. За окном, как ни странно, все время было тихо, в темно-синем небе отражались желтые огни, прожекторы круглосуточных торговых центров и гипермаркетов. Жизнь кипела даже ночью, хотя и город уставал, иногда впадал в легкую дремоту примерно к пяти утра.

Она лежала, сжимая в зубах подушку, намокшую от слез и соплей. Ее словно кипятком окатили, и сейчас от тела исходил пар, чтобы хоть как-то потушить этот эмоциональный пожар. Пустые глаза оглядывали такую же пустую, темную комнату, половина ночи уже прошла, осталась другая половина. Ногти изо всех сил впивались в постель, но она же сильная, она не позволит себе плохо выглядеть утром, поэтому с рассветом она вновь будет бодра и весела.

Брат нечаянно брякнул, что во вкусе его коллеги девушки с длинными волосами, но это единственное, чему она соответствует. Что ей делать? Как быть? Она думала надеть платье и снова постараться увидеть его в магазине, или проходящим мимо перекрестка, или еще где.

Это невозможно забыть, и убрать тоже невозможно. Живот все еще стягивало странной, душащей эмоцией, но теперь вместе с ней подкатывала тошнота, от которой девушка, время от времени зажимала рот рукой. Ее любимый брат тоже вечером как с цепи сорвался, то критиковал ужин, то отказывался убирать за собой, а к ночи и вовсе заявил, что она, прямо скажем, не красавица, чтобы рассчитывать на симпатию ее друга. Горько, не то что бы обидно, просто горько.

День за днем она старалась отвлечься, все время вспоминая события прошлой недели, чужую грубость, эмоциональные срывы брата и проблемы с заказами на работе. Холи уходила с головой в свое дело, но в уме постоянно всплывали слова брата об ее неконкурентноспособности как девушки в целом. Чем она плоха? Красивые, светлые глаза, хотя она и прятала иногда их за линзами. Густые, мягкие волосы, светлая кожа… возможно даже немножко светлее чем нужно. Слегка выпав в осадок, она бросила перечислять свои достоинства и махнула рукой. Две недели уже ничто не происходит, возможно, ей все-таки стоило обратиться напрямую в их контру в рабочие часы, возможно тогда они найдут для нее время.