Глава 1.



Что-то не заладилось всё в последнее время.

Не заладился разговор с Леной, да и не разговор это получался - допрос. Рассказать ей всё, как есть, я так и не решился. Просто сменил легенду на более подходящую. Дескать, никакой я не финансовый консультант, а адвокат. Бандитский адвокат - отмазываю от вышки всяких мафиози.

Этому фокусу я давно уже научился - если тебя уличили в чем-то плохом, не надо напропалую лгать, пытаясь предстать белым и пушистым - не поверят. А вот если вместо шокирующей правды выдать шокирующую ложь - прокатит в большинстве случаев. Так что я 'честно сознался' - Сиверко убил-де мой бывший клиент, очень мне благодарный за удачно выигранное дело. Я сознался, что этот самый мифический клиент намекал мне, что 'разговор' с Сиверко, скорее всего, эффекта не даст - не та фигура, чтобы угроз пугаться. И единственный способ - 'другой'. Я даже сознался, что легко мог бы догадаться о каком таком 'другом' способе идет речь, но сам решил не догадываться - так ведь легче, не правда ли? Картинно встал на колени, приложил руку к сердцу - вот такая я свинья, но я всё осознал, понял и проникся. И что готов бросить неправедную стезю и начать зарабатывать деньги исключительно честными способами.

Лена довольно холодно выслушала мою исповедь, потом поинтересовалась, почему я сразу не признался. 'Стыдно было', - покаялся я. И тут же сообщил ей, что я всегда стыдился этого и никогда никому не признавался, каким именно способом зарабатываю деньги. Вот и не признавался, а уж потом и вовсе боялся - она же сама сказала, что не хочет иметь дела с криминальными личностями. Ведь я - самая натуральная криминальная личность.

Лену, однако, это не устроило и она принялась меня довольно обстоятельно выспрашивать о всяких тонкостях моей адвокатской работы. К этому я не был готов - я полагал, самого признания и обещания 'завязать' хватит для нормализации отношений. Кое-какие нетривиальные подробности из мира криминала мне были известны - благодаря моим своеобразным связям с наркомафией, но, для того, чтобы ответить на все вопросы Лены, этого не хватало - она вдруг обнаружила неплохое знание УК и УПК. Более чем неплохое - части вопросов я просто не понял. Я пробовал сменить тему и выяснить, чего же ей наплели в ментовке, но она мои попытки игнорировала. Сообразив, что начинаю 'плавать', я сбежал. Незаметно запустил проигрывание музыки в телефоне, потом недоуменно вынул его и изобразил разговор с клиентом, которому потребовалась моя срочная помощь. Поверила Лена или нет - я не понял. Провожала она меня очень холодно, но на мое предложение продолжить разговор при первой возможности - согласно кивнула. Ладно, поднаберусь мудрости в интернете, глядишь, выплыву как-нибудь. Впервой, что ли? Даже в самом худшем варианте - ну, укажет она мне на дверь, и что с того? Свет на ней клином сошелся, что ли? Я её уж как только не обхаживаю, подарков тыщ на двадцать уже надарил (баксов, разумеется), в рестораны вожу, так чего ей не хватает, спрашивается?

Да ладно, я понимаю, что всякие подарки-рестораны - это не главное. Совсем не главное. Но разозлила она меня, да.

'Хочешь, чтобы она всегда была с тобой?' - это Макара, разумеется. Не понять ему, членистоногому, что человеку иногда нужно побыть наедине с собой. Хотя - о чем это он?

'Я могу поглотить её не сам, а через тебя, тогда она станет частью тебя. Всегда будет с тобой. Ты всегда сможешь с ней пообщаться'.

Я от офигения чуть во впереди едущий 'Крузак' не впилился. Ни хрена себе предложеньице! И главное, по сопровождающему образу понятно, что он это серьезно предлагает. Мало того, считает такое решение вопроса приемлемым и вполне удачным. Каков кадр, а? Как будто мало мне одного голоса в голове! И что, интересно, скажет Лена, обнаружив себя в такой милой компании? Да она мне такую жизнь устроит...

'Это решаемо...'

'А ну стоп!', - Я что, серьезно рассматриваю такой вариант? Я?!

'Неприемлемо', - сообщаю я с максимальным нажимом, - 'не обсуждается'.

'Другой вариант. Я произвожу минимальное вмешательство, в результате которого она будет желать всё время находиться с тобой рядом'.

От образа, сопровождающего этот вариант, я пришёл в ужас. Не знал, что такое возможно - вызвать в человеке стопроцентную зависимость не от какого-то химического соединения, а от другого человека. Со всеми сопутствующими эффектами вроде ломки и постоянной потребности в увеличении дозы. Ну, приехали. С чем боролись, на то и напоролись, называется. Я что, веду войну с наркоторговцами для того, чтобы самому стать наркотиком? Да уж. Мелькнула у меня в голове быстрая мысль-видение: мир, в котором все жители 'посажены' на одного человека - меня. Вот это жесткач, да...

'А мне нравится', - заявил Макара. Ему действительно эта идея пришлась по душе. И он готов всеми силами помочь мне в её осуществлении. Ну, дожили. Я завернул на стоянку и заглушил мотор.

'Слушай сюда', - сказал я, - 'Лене ты ничего не сделаешь ни при каких обстоятельствах, это раз. Никого ни на какой наркотик мы сажать не будем, это два. Я вообще против наркотиков, уж лучше убить человека, чем так над ним издеваться.'

'Нерационально', - проворчал Макара, но согласился. Почувствовал я еще некое невысказанное предложение. Кажется, он намекал, что готов от меня отлепиться и перейти к кому-нибудь другому.

- Не дождешься, - процедил я сквозь зубы и выехал со стоянки.

Потом образовалась еще одна неожиданная проблема - я вдруг стал бездомным. Приехав домой, я с удивлением обнаружил за дверью своей квартиры шестерых человек. Хотя, хвастаться нечем: надо было еще с улицы просканировать и мимо проехать. Расслабился, поверил, что про мою настоящую берлогу никто не знает. Ладно, эта засада какая-то беспечная оказалась. Кстати, странно. Непохоже на моих знакомых мафиози. Я прислушался к звукам в своей квартире (ага, новый фокус - недавно научился) и обнаружил негромкий разговор в спальне. Разговор шёл о служебных командировках, нагоняе за безотчетно расстрелянные патроны и о том, какая б...ь эта Света из двенадцатого. Менты. Интересно, как они на меня вышли? По машине, скорее всего - мой желтый 'Ренегат' обычно стоит на парковке во дворе и выяснить, чья это машина, труда не составляет. Давно его продать надо было - заметная машина, 'подпольщикам' вроде меня нельзя на таких машинах ездить. Но жалко было - вот и дождался, придется теперь даром отдать. И очередные сто тысяч долларов ментам подарил, выходит. Чую я, вояки они те еще - пожалуй я могу их всех перебить быстрее, чем кто-нибудь из них успеет 'караул' сказать. Забрать деньги и уехать спокойно на своей машине. Вот только кто я буду после этого?

Поэтому я вышел из дома, сел в припаркованную у подъезда 'Нексию' (да, у меня новая 'рабочая' машина) и уехал, проводив прощальным взглядом стоящего на парковке под фонарем 'Ренегата'. 'Нексия', в принципе, тоже не очень чистая - оформил я её на один из тех паспортов и не надо думать, что ищут меня сплошь дураки. Но дня два-три у меня есть, надеюсь. Съездил в очередной раз к тайнику - ох, если я такими темпами буду деньгами сорить, мне и на три месяца не хватит - и отпраился искать пристанище. Купил в первом же киоске газету объявлений, выбрал наугад посуточно сдаваемую хату, позвонил, поехал. На одну ночь сгодится, а завтра что-нибудь поприличнее найду.

Хата оказалась ужасной - с продавленной скрипучей кроватью, обшарпанной рассохшейся мебелью и явственным запахом борделя, который не могла заглушить даже агрессивная вонь какой-то дезинфицирующей химии. Проснулся я с тяжелой головой, не выспавшийся и злой. Сон опять приснился, и теперь уже ясно было, что никакой это не сон. Потому что я опять был в теле того же старика. Правда, чувствовал себя он уже пободрее - сидел за большим массивным столом и трепался по телефону. Что любопытно, разговор слышался как из соседней комнаты: совершенно неразборчиво. Оба голоса - и тот, что в трубке и тот, который мой. Хотя прислушивался я изо всех сил. А потом старик, в теле которого я был, вдруг наклонился над столом и уставился в странную штуковину - выглядело это, как две свечи, накрытые стеклянной колбой. Почему я не решил, что это и есть просто две свечи под колпаком? Потому что они горели - идеально ровным пламенем - и языки пламени этих свеч были наклонены параллельно столу и направлены друг к другу. Так что удивление старика я понял, а вот дальнейших действий - нет. Он выпрямился, прервал на полуслове разговор и что-то заорал. Через пару секунд дверь кабинета распахнулась и там... кто-то появился. Или не появился. Не успел сообразить - проснулся. Полежал, разминая затекшие от неудобной позы мышцы, помассировал себе шею, но лучше себя не почувствовал. Попробовал заснуть - не получилось. Так и валялся почти полтора часа, пока будильник на телефоне пиликать не начал.

Встал, оделся. Нашел стакан поприличнее, выпил чаю без молока и вышел на улицу. Со стоянками в этом районе было туго, и вчера мне пришлось оставить машину аж за три дома. Лениво переставляя ноги, я брел наискосок через двор и в этот момент ко мне с лаем бросилась собака.

Собак я не люблю. Раньше я их просто боялся, они это чуяли и, как результат, даже самая мелкая шавка не пропускала меня, не облаяв. С некоторых пор ситуация изменилась, теперь собаки меня боятся. Самые смелые просто делают вид, что меня не существует, а большинство начинает скулить и жаться под ноги хозяину. Меня это вполне устраивало, но не любить я их продолжал - по привычке.

Осадок-то остался.

Ну и, услышав лай, я подпрыгнул на месте и развернулся. Просто рефлекторно - всё-таки боялся я собак в двадцать раз дольше, чем не боялся. Я и так был в дурном настроении, а увидев эту, несущуюся ко мне, псину, вообще взбесился. И собака-то была - из тех, которых я больше всего боялся и ненавидел - небольшая, бело-розовая, похожая на поросенка. Питбулями вроде зовутся. Что за урод её без намордника и поводка гулять вывел? А вот и он, легок на помине - пузатый бритоголовый тип, пыхтя, бежал следом за собакой, размахивал поводком и кричал что-то вроде 'Пупсик, фу!'. 'Пупсик', однако, ни малейшего внимания на оклики не обратил, тормозить не собирался и вообще - еще полсекунды и он вцепится мне в ногу. Или в горло. В голове у меня молнией мелькнуло где-то вычитанная информация о силе сжатия челюстей питбуля и я, шагнув в сторону, со всей силой ударил бегущую собаку. Вот только была она слишком близко и бежала быстро, так что я по ней почти промахнулся. Основной удар пришелся в пустоту, кончики когтей пропахали газон, и, видимо, какая-то из них чуть-чуть, но зацепила-таки чертову псину. К счастью, ей хватило - она перекувырнулась на месте, взвизгнула, дернулась и сдохла. Судя по её нелепой позе, я ей хребет переломил. Не стану утверждать, что это зрелище меня огорчило, скорее наоборот.

Тут к лежащей псине подбежал хозяин. Грохнулся коленями прямо в оставшуюся от лужи подсыхающую корку грязи, бережно поднял труп собаки и принялся над ним, чуть не плача, причитать и звать его по имени. Кажется, псину звали-таки не 'Пупсик', но близко к тому: То ли 'Турсик', то ли 'Фурсик'. Ну, я себя неловко почувствовал: сидит здоровенный бритоголовый мужик в грязи и гладит дохлую собаку со словами: 'Как же так?', 'Фурсик, открой глаза', 'Сейчас приедет скорая, мы тебя вылечим' и прочий бред. Видимо, какой-нибудь тихий псих, которого я сейчас единственного друга лишил. Ну и нехрен без поводка его было выгуливать.

Примерно в этом ключе я и выразился. И собрался дальше идти - настроение, и без того было не очень, а теперь вообще стало паршивым. А этот бугай вдруг поднял на меня недоуменный взгляд, потом в глазах его появилось осмысленное выражение, он аккуратно положил тело пса на землю и вскочил на ноги с криком:

- Чё ты сказал?!

- Сами виноваты, - сухо сказал я, - нечего было без намордника и поводка...

- Да ты... да ты... - мужик прямо захлебывался от переполняющих его чувств, - да Фурсик в жизни никого не укусил! Мы его с детьми оставляли в песочнице играть, да он мне как сын! А ты...

Сжав кулаки, бугай шагнул ко мне.

- Мужик, - зло прошипел я, - не нарывайся. Вон свидетелей сколько, все видели, твоя шавка первая на меня бросилась.

Бугай стрельнул взглядом в сторону сидящих на скамейках у игровой площадки мамаш, спешащих вдоль дома людей, потом втянул голову в плечи и повернулся ко мне.

- А пусть меня посадят! Мне пох! Зато за Фурсика... н-на!

Удар я прозевал. Только что еще стоял на тропинке, а вот уже сижу на земле, голова кружится и во рту явственно ощущаются осколки зубов. Вот сволочь! Ярость вскипела во мне тугой, физически ощутимой волной и я с трудом удержался от того, чтобы не порвать этого урода на части. Не надо. Свидетели! Что мне и их убивать? Машина моя в соседнем дворе, а выезжать - через этот. Вот только плана 'Перехват' на мою голову не хватало. Поэтому я сжал зубы, подождал, пока мужик наклонится и схватит меня за грудки. А потом - выпил его одним глотком.

Вообще-то, я не хотел его до смерти выпивать. Так, оглушить слегка и уйти, но Макара не дал. Чем-то ему этот мужик сильно понравился - на вкус, я имею в виду. Вот он его и высосал - жадно и яростно, я даже испугаться успел.

И тут меня прихватило. Сразу же. Не успел бугай мешком осесть на землю, как на меня словно снежная глыба с крыши свалилась, даром что июнь месяц. В ушах звон, перед глазами круги. Хватая ртом воздух, я соскрёбся с земли и, с трудом переставляя ноги, побрел прочь.

- Эй, прохожий! А с энтим что? - я, оказывается, еще что-то слышать могу. Вроде бы, какая-то бабка кричала. Я попытался сфокусировать взгляд - не получилось. Мотнул головой и громко сказал, не слыша своих слов:

- Не знаю, может, приступ? Психованный он какой-то.

И побрел дальше. Что случилось-то со мной, черт побери!?

'Эй, Макара! Что происходит?'.

А в ответ - тишина.

Нет, я чувствую, никуда он не делся - со мной он, целиком и полностью. Только что-то с ним не так. Я концентрируюсь на ощущении чужого присутствия в своем разуме и на мгновение получаю образ-картинку: чудовищное существо, яростно извивающееся от невыносимо-сладкой боли во всем теле. Микроскопический отголосок этой боли цепляет и меня, я падаю, содрогаясь от спазмов. Ох! Что ж я маленьким не сдох? Как будто всё тело судорогой свело. Очень больно. Но при этом так приятно, что я еще пару секунд лежу, надеясь на возвращение ощущения. Потом прихожу в себя.

Встал, собрался, постарался отгородиться от взбесившегося второго 'я' и быстро пошагал к своей машине. Перед тем, как сесть в неё, оглянулся: возле лежащего бугая уже стоят, наклонившись, двое мужчин и, похоже, пытаются привести его в чувство. Ага, удачи. Сделав непроницаемое лицо, выехал через двор на улицу. Свидетели наверняка сейчас лихорадочно нацарапывают номер моей 'Нексии' чем попало и на чём попало. Надо отъехать немножко и бросать машину - всё, спеклась.

Тут меня накрывает второй раз. Хоть я и отгородился от Макары мысленным щитом, он прошибает его, как бульдозер плетеную изгородь. Я слышу как хрустят и ломаются кости в моём, изгибающемся от жутких спазмов, теле и, на несколько секунд, теряю сознание. Очнувшись, вижу перед собой залитый кровью руль, и, через треснувшее стекло, зад какого-то джипа. Слегка помятый зад. Я вытираю с лица что-то липкое, моргаю и вижу, как водительская дверь джипа открывается и оттуда вылезает молодой человек с очень растерянным лицом. Я отодвигаюсь от руля, намереваясь открыть дверь и выйти навстречу - баксы у меня с собой, авось десяти штук хватит для решения проблемы. Но ощущаю спиной, что с сиденьем что-то не так. Оборачиваюсь и вижу, что спинки сиденья фактически нет, да и заднее сиденье выглядит так, будто его долго и сладострастно рубили топором. А еще краем глаза я замечаю свет там, где его не должно быть, поднимаю голову и вижу цепь больших каплевидных отверстий, идущих наискосок через крышу.

И похоже меня вот-вот опять накроет.

Твою ж мать! Я ж сейчас тут всех положу! Надо валить отсюда!

Я кручу ключ в замке зажигания - мотор заводится. Ага, уже лучше. Интересно, как там с рулевым и передними колесами? Включаю заднюю и со скрежетом выезжаю из объятий джипа. Врубаю первую, газую и выруливаю на полосу. Водитель джипа еле успевает запрыгнуть в салон; проехав мимо джипа, я смотрю в зеркало - белые глаза бедолаги водителя больше, чем фары у его машины. Извини, брат. Как всё образуется, я тебя найду и расплачусь, обещаю. Если образуется. К Макаре я предусмотрительно не суюсь, но чувствую, что несладко ему приходится. Машина странно вихляет на ходу, от помятого капота идёт пар, но я еду.

А куда я, собственно говоря, еду? Понятно, что куда подальше, но куда конкретно? Надо бы, чтобы людей поменьше... кстати, тут же лесопарк неподалеку. И вроде такой, какой надо - диковатый, без аттракционов и детских площадок. Со скрежетом разворачиваюсь через двойную сплошную (при повороте машину сильно клонит набок и что-то там цепляет асфальт) и еду в противоположном направлении. Поворачиваю налево, пролетаю пару светофоров на зеленый и один - на красный, потом меня накрывает очередной пробой.

На этот раз сознания я не теряю и вообще, всё происходит немного по-другому. Время ощутимо замедляется, я вижу, как медленно и вальяжно выгибается наружу, потом отрывается и куда-то улетает пассажирская дверь; как лопаются стойки кузова и жутким бутоном раскрывается крыша. Спинка пассажирского сиденья медленно скручивается винтом, вытягивается на метр вверх, потом загибается вниз, вниз, вниз; пробивает пол и начинает скрести об асфальт. Потом всё заканчивается. Но чую, что ненадолго.

Скрежеща и рассыпая искры, сворачиваю с асфальта с ведущую вглубь лесопарка бетонку. Сношу хлипкий шлагбаум и углубляюсь в парк. Дорога приводит к небольшой группе зданий за железным забором. Нет, это не то, что мне надо. Рукавом протираю руль и рукоятку КПП, хватаю пакет с деньгами, выскакиваю из машины и бегу в сторону от дороги. С треском продираюсь через подлесок, спугивая возившуюся в кустах парочку. Парень, с лицом одновременно испуганным и решительным, застегивая пуговицы, идет мне наперерез.

- Прочь! - рычу я, - прочь отсюда! Бегите!

И ломлюсь дальше. Лесопарк плавно превращается в лес, асфальтированные дорожки сменяются тропинками, а ровными рядами растущие сосенки - хаотичным разнолесьем. Судя по разбросанному везде мусору, людским вниманием лес не обижен, но сейчас - утро рабочего дня и поблизости никого нет. Почти.

Чувствуя подкатывающую волну очередного приступа, сбегаю по склону, оканчивающемуся небольшим оврагом, запрыгиваю в него, сажусь и обхватываю голову руками. Кто не спрятался, я не виноват.

На этот раз меня накрыло основательно, похлеще, чем все предыдущие разы, вместе взятые. Отключился я сразу, но всё же не полностью. Кое-какие отрывистые смутные видения до моего сознания долетали: взлетающие в воздух здоровенные комья земли, падающие деревья, разлетающиеся кусты. Черт знает, сколько времени это безумие продолжалось. Долго.

Очнулся я от холода. Открыл глаза и обнаружил, что лежу в луже грязной воды абсолютно голый. Сел, осмотрелся. Ну ни хрена себе! Интересно, я весь город разнес или только половину? Сюрреалистическая картина, надо заметить. Громадная воронка, поваленные деревья по краям, и всюду - перемешанные с грязью, развешанные по торчащим корням, плавающие в воде и просто рассыпанные вокруг - обрывки стодолларовых купюр и куски моей одежды. Надо будет новости посмотреть обязательно, интересно же - что скажут.

Почему-то я точно знаю, что всё кончилось. Интересно, кстати, что это было?

'Макара?'

'Отравился', - коротко ответило мое второе 'я'. Что-то он немногословен, у меня такое ощущение, что ему еще много чего есть сказать по этому поводу.

'Так он всё-таки был псих', - догадался я, - 'выходит, сумасшедших нельзя выпивать?'

Макара молчит. Интересно, почему он молчит? Потому что моя догадка верна или, наоборот, неверна, но он хочет, чтобы я продолжал думать так, как думаю?

Молчит.

Ну и ладно. Неважно, в принципе. Главное, что всё закончилось. А на будущее надо быть поосторожнее. И попредусмотрительнее. Деньги ладно - черт с ними. А вот паспорт мой и прочие документы, без которых человек в нашем мире не личность, а недоразумение - это другой вопрос. Я присел, порылся в грязи, поприсматривался ко всяким цветным ошметкам вокруг себя - бесполезно. Тут же всё не просто по округе разбросано, а еще и равномерно перемешано с тоннами грязи и земли. Нечего и надеяться - но тут я зацепился взглядом за вмурованное в грязь оранжевое пятнышко, подцепил пальцем и вытащил - телефон. Увы, без признаков жизни - экран расколот, на корпусе большая вмятина. Ладно, может, хоть СИМка уцелела. Пора, наверное, убираться отсюда, пока тут толпы любопытных не собрались. И одеждой разжиться. Подобрал несколько купюр поцелее, завернул в них телефон - высушу, пущу в дело.

Оскальзываясь, падая в грязь и цепляясь одной рукой за корни, я выполз на край воронки. Как я и боялся, разрушения одной только воронкой не исчерпывались - вокруг нее двухсотметровый круг поваленных деревьев. Хорошая же новость заключалась в том, что за границей этого круга деревья выглядели нетронутыми - можно надеяться, что на этот раз удалось обойтись без жертв. Я осмотрелся, пытаясь прикинуть, откуда я прибежал. К моей 'Нексии' возвращаться, пожалуй, не стоит. Молодец я, однако - в такой ситуации, а про отпечатки вспомнил. Хотя, если дела и дальше так пойдут, о подобных мелочах можно будет не беспокоиться.

Шипя и ругаясь, я побрел в направлении, предположительно противоположном тому, откуда я пришел. Идти босиком по поваленному лесу было довольно неприятно. Впрочем, и вполовину не так неприятно, как могло бы быть - занозы и ссадины заживали практически мгновенно, а один раз, оступившись, я так удачно напоролся на сломанный сучок, что он насквозь через ступню прошел. И что? Поморщился, выдернул ногу и дальше поковылял. Но всё равно - дойдя до границы поваленных деревьев и выйдя на тропинку, я вздохнул с облегчением.

И тут же увидел человека - мужик лет тридцати в джинсовом костюме стоял на тропе, и, вытянув шею, разглядывал устроенный мной разгром. Похоже, он почувствовал мой взгляд - поежился, быстро обернулся и замер, побледнев. Осмотрел меня с ног до головы, скосил взгляд на ряд поваленных деревьев, сглотнул, криво улыбнулся и, бормоча, - 'щас, щас, я быстро', - полез в карман. Достал что-то и бросил на землю передо мной со словами:

- Черная 'Соренто', возле перехода стоит.

Я осмотрел лежащий на тропинке брелок сигнализации с ключами, а когда поднял недоуменный взгляд, мужик уже раздевался. Быстро скинул джинсовую куртку, расстегнул и спустил джинсы, принялся расшнуровывать кроссовки - явно на пару размеров меньше моего. Я усмехнулся.

- Кроссовки не надо, - сказал я невозмутимо-механическим голосом. А что - мне не трудно, а человек будет всю жизнь рассказывать, как с Терминатором повстречался.

- Ага-ага, - закивал он и, растерянно улыбаясь, отступил в сторону. Я окинул его взглядом - трусы-боксерки, кроссовки на ногах - сойдет за физкультурника. А мне одежда и в самом деле не помешает. Быстро натянул штаны, одел куртку. Сначала собирался сказать ему, что оставлю машину в определенном месте, но потом передумал - а ну как он сейчас в милицию побежит? И будет уже через полчаса ждать меня на том месте рота спецназа.

- Вечером об угоне заявишь, - сказал я всё тем же механическим голосом, - завтра обратно получишь.

И пошел по тропинке.

- Спасибо! - крикнул мне вслед мужик. Не за что, мужик, не за что.



Загрузка...