Глава 2.



Я лежал в ванной и грелся. На улице вторую неделю стоял мороз, температура в комнате как упала до плюс четырнадцати, так и не собиралась подниматься, несмотря на вполне горячие батареи и горящие газовые конфорки. И неудивительно - оконным рамам лет полста, ветер сквозь них ходит, как их не заклеивай, а подоконник вообще снизу инеем оброс. Ремонт надо делать - стеклопакеты ставить, подоконники менять, пол скрипучий перестелить, обои поклеить. Да вот только если хозяин квартиру отремонтирует, то цена на нее вдвое вырастет, и я её уже не потяну. Так что ладно - потерплю. Зато район хороший. Так я думал, с головой погружаясь в горячую ванну и закрывая глаза. Хорошо...

Негромко плескала вода, размеренно падали капли из плохо закрывающегося крана, гулко ворчала канализация. Откуда-то издалека доносился вибрирующий звон - похоже, кто-то по батарее колотит. Зря это он - трубы тут сто лет не меняли, потечёт, чего доброго - тогда вообще хана. Замерзнем нафиг. Я лежал в невесомости, потихоньку растворяясь в теплой темноте. Легкие вибрации пробегали по моему телу, сигнализируя о том, что окружающий мир полон жизни. Я, извиваясь, рассекал бесконечное пространство, двигаясь откуда-то - куда-то. Верх отличался от низа только тем, что верх был над моей спиной, а низ - под моим животом. Стоило мне перевернуться, и весь окружающий мир переворачивался вместе со мной. Это меня устраивало, я привык, что все происходит так, как я хочу. Хочу есть - ем, хочу спать - сплю, хочу... а что я еще хочу? И что вообще можно ещё хотеть? Странно... раньше я вроде над этим не задумывался... Раньше... А что вообще такое - раньше?

Нечто необычное отвлекло меня от этих размышлений. Что-то двигалось неподалеку... что-то, похожее на крупную добычу, распространяло в пространство сигналы страха и собственной беззащитности. И, хотя я не был голоден, размер этой добычи меня удивил. Очень сытная добыча. А еще в этих сигналах было обещание утолить не обычный животный голод, а какой-то другой... совсем другой. Я замер в плотной пустоте, охваченный вдруг проснувшимся любопытством. Я бы бросился за этой добычей, вот только она была не сверху и не снизу, не спереди и не сзади, и даже не сбоку. Хотя, какая разница - она где-то поблизости, и я её хочу. А если я чего хочу... членистые конечности пришли в движение, толкая мое сегментированное тело в каком-то новом направлении, которому я еще не знал названия. Длинные усики вытянулись навстречу трепещущей добыче, предвкушая скорый пир. Вот-вот, сейчас, ещё рывок, и... и новое, доселе неведомое ощущение обожгло мою спину и голову. Я попытался поскорее проскочить неприятный участок, но неожиданно пространство, прежде всегда бывшее надёжной опорой, взбунтовалось и ушло из-под ног. Более того, оно обступило меня чем-то твёрдым и многоголосо вибрирующим. Я дернулся, оттолкнулся от остатков твёрдой опоры под ногами, и обжигающее ощущение обхватило меня всего. Такого недоумения я не испытывал много, очень много времени. Возможно, даже никогда. Твою мать, что же это творится?! Я неслышно (только слабая дрожь пробежала по усикам) заорал и открыл глаза.

Мутный свет проник в мир вечной тьмы, принеся гамму новых ощущений и без того недоумевающему мозгу древнего существа, после чего контакт пропал.

- А-а-а! - орал кто-то совсем рядом, но я только секунд через пять понял, что ору я сам. Бурлила вода, наполняя паром маленькую ванную комнату, а я расширившимся глазами рассматривал длинные рваные прорези в дне и боках старой чугунной ванны. Это мне снится, не иначе. Это не может быть реальностью. В жопу такую реальность! Заменить ванну - тысяч двадцать, не меньше. Если я предложу хозяину поменять его ванну на простенькую стальную, у него возникнут ненужные вопросы. И кран, кстати: завернутый немыслимым кренделем гусак висел на покосившемся вентиле. Ладно, трубы вроде целы. А вот с кафелем что делать? Черт, соседи! Я вскочил, расплескивая остатки воды, и только после этого вспомнил, что живу на первом этаже. Я всегда считал это недостатком, но сейчас был просто счастлив, что подо мной нет ни одной жилой квартиры. Но все-таки... что случилось, а? Я сидел в ванной и вроде бы задремал... а потом? А потом я был не я, а какое-то членистоногое. И был я не здесь... поначалу... а потом, видимо, оказался здесь. Что-то впилось мне в левую пятку, я бездумно приподнял ногу и посмотрел - осколок кафеля. Огляделся, по-новому осматривая картину окружающего разгрома. Глубокие царапины в стенах, сколотый кафель, практически раздавленный шкафчик у стены; большой отломанный кусок ванны лежит у двери, а на самой двери красуется глубокая вмятина. Даже на потолке несколько длинных царапин и обширный отпечаток чего-то, похожего на лист конопли. Так. Надо срочно выпить, а то так и с катушек съехать недолго... если еще не съехал.

Осторожно ступая между осколками кафеля, пятная пол кровью из рассеченной ноги, я вышел из ванной, и, не чуя холода, безразличным роботом прошагал на кухню. Достал бутылку и зубами вытащил пробку. К дьяволу культуру.

Сначала бренди лился в горло, как вода. Я не чувствовал ни вкуса, ни градуса, большими глотками опустошая бутылку. Я даже не сразу заметил, что она опустела, и еще с полминуты продолжал глотать воздух из запрокинутой бутылки. Потом алкоголь начал проникать в кровь, потихоньку возвращая мне способность соображать. Я поставил бутылку на стол, и, покачнувшись, сел на стул рядом. Как там говорил этот псих-иатор?

Начнётся что-нибудь ещё.

Видимо, началось. Ну. Ладно. Попробуем систематизировать имеющуюся информацию. Первое, и самое главное: я - это пока ещё я. Благо, одеться после ванны я не успел и вполне мог видеть, что чешуей мое тело не покрылось и лишним десятком суставчатых лап пока не обзавелось. Одеться, кстати, не помешает - холодно... вроде было. Второе: что-то со мной происходит. И это не просто помешательство. Что-то я краем уха слышал про нечеловеческую силу буйнопомешанных, но тут было уже чересчур. Разорвать чугунную ванну не по силам и самому психованному из психов... Хотя... а с чего я взял, что я её и в самом деле разорвал? А не что мне все это просто привиделось? Хмельной туман начал быстро рассеиваться. Дерьмо. Тысячу раз дерьмо. Проще надо быть, товарищ, и не придумывать лишних сущностей - вы просто стопроцентный псих. Сначала - голоса в башке, потом уже и галлюцинации. Клиника. Я машинально потянулся к бутылке, трезвым взглядом осмотрел её и с сожалением отставил обратно. Вдруг стало очень холодно.

Одежда осталось в ванной, и я был сейчас совершенно, просто на все сто и один процент уверен, что она всё так же висит на совершенно целых крючках на совершенно целых стенах ванной. Всего-то: пойти и убедиться. И одеться. А потом сдаваться санитарам... Пятка! Я же порезал ее об расколотый кафель. Так... спокойно. Я пару раз вздохнул, потом, решившись, оторвал ногу от пола, обхватил лодыжку обоими руками и, насколько это было возможно, подтянул левую пятку к лицу. Посмотрел на нее минуту, вздохнул и поставил ногу обратно. Подумал немного, на всякий случай осмотрел правую пятку. То же самое.

И вас вылечат. И меня вылечат. Всех вылечат.

Хотелось бы в это верить, во всяком случае. Ни пореза, ни следов крови, ни рубца - ничего. Чистая розовая кожа. Ну, я так и думал. Но все равно грустно. Пойду, что ли, оденусь. Надо пользоваться моментом - когда еще выпадет возможность поносить обычную рубашку, а не смирительную. Я встал и направился к ванной. В коридоре (маленьком пятачке, на который выходили двери кухни, единственной комнаты и совмещенного санузла) было темновато - освещение там проектом не предусматривалось. В Советском Союзе электроэнергию экономили - изначально света не было даже в ванной, а было только маленькое окошко под потолком, и хозяин квартиры когда-то провел туда электричество открытой проводкой из розетки в прихожей. Но почему-то свет не горел и в ванной. Видимо, выскакивая, я рефлекторно хлопнул по выключателю. Я хмыкнул и пошел на ощупь. Пол в коридоре был мокрым, но это-то как раз неудивительно - я же выскакивал, не вытираясь. Небось, еще и полванны расплескал. Хорошо, все-таки, что я на первом этаже живу, а то сейчас бы уже соседи ломились, бабки требуя... хотя, я же теперь невменяемый. Ха-ха. Вот им облом бы был... ну да ладно. Я толкнул дверь ванной, шагнул внутрь и принялся нашаривать на стене выключатель. Он был у меня внутри санузла... ну да, своеобразная планировка. Ну и что, что не по-людски, зато дух сталинских времен ощущается, а это куда как ценнее, чем банальный евроремонт.

Выключатель сухо щелкнул под пальцами раз, другой, но света не прибавилось. Наверное, я водой на лампочку плеснул, она и перегорела. Чертыхнувшись, я ступил в темноту ванны. Сделал шаг, другой, и замер, потому что под пятками начало явственно ощущаться что-то, похожее на осколки кафеля. Это меня разозлило. Сжав зубы, я быстро, не обращая внимания на скрип и похрустыванье под ногами, прошел к стене, снял с крючка свою одежду и вышел в коридор. Включил свет в прихожей, натянул, стуча зубами, насквозь мокрые джинсы и такой же мокрый свитер, потом решил одеть что-нибудь на ноги и опять застыл столбом. Я ощущал, что ноги у меня мокрые, и капающая с них вода меня бы не удивила. Но они были не мокрые. Точнее, они были не только мокрые.

Капли густой прозрачной слизи медленно срывались с моей стопы и, с негромким чавканьем, падали прямо в некстати оказавшийся под ногой ботинок. Я некоторое время тупо пялился на новое явление, потом поставил ногу на пол и огляделся. Лужа, вытекающая из темной ванны в коридор, поблескивала слишком маслянисто для обычной воды. Да и влажные следы, протянувшиеся от лужи (мои следы, между прочим), больше походили на следы большого слизняка. 'Убью Алёнку', - подумал я, потом хмыкнул. Да нет, Алёнка тут не при чем. Она и адреса-то моего нынешнего не знает... 'А если как-то узнала?' - не желал признавать поражения мой разум, пытаясь притянуть к ненормальным обстоятельствам нормальные объяснения. Если узнала... Если это все - её рук дело, то надо признать, что она в этих шутках здорово продвинулась. Ну. Каким-то образом узнала мой адрес, проникла в квартиру... ночью... загипнотизировала меня, вытащила из ванной... вот бред-то. Потом подорвала в ней баллон с глицерином... может глицерин взрываться? Вроде, нет... а нитроглицерин? Мозг радостно ухватился за предложенную точку опоры посреди хаоса рушащегося мира. Может, это - нитроглицерин? Часть рванула, часть нет? А что, запросто. И Алёнка на самом деле не при чем, а при чем, например, террористы. Прятали где-нибудь в канализации нитроглицерин... непонятно, правда, как я-то выжил? Я присел, мазнул пальцами по слизи, поднес ладонь к носу, скривился и отвернулся. Понятия не имею, как пахнет нитроглицерин, но очень сомневаюсь, что так. Болотом, рыбой и еще чем-то кисло-тухлым.

Я встал, вытер руки и решительно сунул ноги в ботинки. Потом прошагал в ванную и нашарил на полу осколок покрупнее. Сжал его в кулаке, вышел на лестничную площадку, прикрыл дверь своей квартиры, и нажал кнопку звонка у соседней двери.

Галлюцинации - такое кино, которое смотрят в одиночку. И если сосед увидит на моей ладони то же, что и я, это будет означать только одно. Как и в обратном случае.

К удивлению, возня за дверью началась быстро - видимо, Михалыч был трезв, что случалось не так уж часто. Дверь приоткрылась, сосед поизучал меня неприязненным взглядом сквозь щель, потом откинул цепочку и вышел на площадку.

- Здравствуй, Михалыч, - сказал я.

- И ты будь здоров, коль не шутишь, - откликнулся он настороженно, - случилось чё? Давай быстрей, холодно же, п...ец как.

- Да вроде, - сказал я, - что-то непонятное происходит. Глянь-ка, как думаешь, что это?

Я раскрыл ладонь перед собой. Михалыч нахмурился и присмотрелся.

- Х...ня какая-то, - сказал он настороженно, - типа как кафеля кусок в какой-то срани. Где ты взял это дерьмо?

- В ванне у себя, - честно ответил я, - не пойму, откуда взялось. У тебя с канализацией все нормально?

Сосед нагнулся, понюхал, и с выражением отвращения на лице, резко отстранился.

- Все у меня ништяк с канализацией, - сказал он агрессивным тоном, - все зае...сь. Чё, как что, так сразу Михалыч виноват, да? Чё ты сразу ко мне-то дое...ваешься? А?!

- Да ты че, Михалыч? - я убрал руку, - да я ж просто посоветоваться. Вдруг ты знаешь, что это?

- Агащаз, - Михалыч сплюнул и отстранился вглубь своей квартиры, - все вы, б...ть, как чё сами учудите, так сразу ко мне, типа, Михалыч пьёт, с него и спрос. А вот х...! Вон, к Ильинишне лучше зайди. Я её три дня не видел, небось сдохла у себя в ванной, лежит и гниет, а ты и рад во всякую х...ню руками лезть. Му...к!

Дверь захлопнулась, но голос Михалыча доносился сквозь нее почти так же ясно:

- А у меня все зае...сь в ванной! Поял?! И не лезь ко мне со всякой х...ней!

- Премного благодарен, - сказал я, мрачно улыбаясь, - рад был пообщаться.

Выкинул обломок кафеля в глубину подъезда, и, вытерев руку прямо об джинсы, вернулся к себе. Итак, я нормален. Точнее - психически нормален, а вот насчет остального - утверждать не стану.

С ладони никак не оттиралось ощущение чего-то влажного и маслянистого, я обдумывал свое положение в свете последних новостей, продолжая с остервенением тереть ладонью джинсы. В районе заднего кармана под ладонью ощущался какой-то прямоугольник, я машинально вытащил его двумя пальцами и поднес к лицу. Так-так. Поначалу я только усмехнулся - как она вовремя под руку попала, это ж надо! Потом нахмурился и присмотрелся к визитке получше. Легкий озноб пробежал у меня между лопаток. Визитка выглядела свежей и аккуратной, словно вчера отпечатанной, хотя лежала в кармане не меньше месяца. В заднем кармане джинсов! Я однажды в этом кармане зарплатную карточку пару недель носил. Так она потом выглядела, словно я ей тоннель под Ла-Маншем прокопал. И банкомат её принимать отказался, а ведь карточка - она все же не бумажная. А у этой визитки даже самые тонкие буковки не смазались. Она что, заговорённая?

Я хмыкнул и побрел в комнату, вертя в руке визитку. Интересно устроен человек, однако. Еще вчера мысль о заговорённой визитке показалась бы мне просто идиотской, недостойной даже осмеяния; а сегодня я не нахожу в ней ничего странного. Надо будет завтра позвонить этой Аделаиде, и - чего уж рядиться - съездить к ней. Я задумчиво посмотрел на кровать. Завтра? Интересно, в каком состоянии будет квартира, когда я проснусь завтра? Если вообще проснусь. А то так и буду себе плавать в океане темноты, кушая слепых глубоководных рыбок. Я посмотрел еще раз на визитку и потянулся к телефону. Появилась у меня надежда-опасение, что никто мне не ответит - десять часов вечера, как-никак, а телефон на визитке городской. Но трубку сняли сразу - я даже начала гудка не услышал.

- Добрый вечер, - тягуче зазвучал в трубке густой женский голос, - я - Аделаида. Говорите, прошу вас, я внимательно слушаю.

Я сглотнул. Она что - круглыми сутками с трубкой в руке сидит? Или... или она ждала моего звонка?

- Э..., - сказал я, - здравствуйте. Я... это... у меня проблемка небольшая.

- Здравствуйте, - ответила Аделаида, причем ее голос звучал почему-то в другой интонации, и явно быстрее - я с удовольствием вам помогу. Говорите, я слушаю.

- Понимаете, мне кажется, - начал я, собираясь рассказать про Голос, но испугался, что Аделаида тут же скажет: 'Это не мой профиль' и пошлет меня к С.Ю.Шрайберу. Поэтому решил опустить вводную часть и перейти сразу к делу, - мне кажется, во мне... у меня завелся этот, как его - полтергейтс.

- Полтергейст, - мягко поправила меня Аделаида, - и как же он проявляется?

Я вдохнул.

- Жуть, как проявляется. У меня вся ванная разгромлена вдребезги. Чугунную ванну проломило, представляете? Насквозь! И кафель...

- Скажу вам сразу, силы той стороны очень редко проявляют такую мощь в местах, где живет много людей, - перебила Аделаида, - Такое может произойти где-нибудь в центре аномальной зоны, но не в городе. Так почему вы решили искать причины случившегося вне нашего среднего мира?

- Я был там в это время. В ванной. Я... вроде как задремал, потом мне что-то приснилось. Или не приснилось. Как будто я был кем-то другим, каким-то очень странным существом. А потом я очнулся и вот. Все вдребезги.

- Ага, - после небольшой паузы, сказала Аделаида, - интересный случай. В квартире в это время был кто-то? Жена, дети?

- Нет. Я один живу. В съемной квартире.

- Дом старый? - моментально последовал вопрос, и собственно вопроса в нем было совсем немного. Скорее утверждение.

- Очень, - согласился я, - я не выяснял точно, но не удивлюсь, если он дореволюционный.

- Это многое объясняет, - сказала Аделаида тоном следователя, узнавшего от хозяина ограбленной квартиры некоторые подробности об увлечениях подростка-сына, - давайте пока не будем давать какое-либо название вашему явлению. Вам известны какие-нибудь легенды о вашем доме? Возможно, в нем происходило что-нибудь трагичное?

Я пожал плечами и состроил виноватую физиономию, хотя моя собеседница никак не могла видеть.

- Я не знаю. Я почти не общаюсь с соседями... как-то недосуг.

- Зря, - отрезала Аделаида, но я как-то почувствовал, что она скорее обрадовалась моему ответу. И вообще, я весь разговор тихо удивлялся происходящему - обычно при телефонном общении пропадает множество нюансов - мимика лица, жесты, непроизвольные движения. Да и голос, проходя через телефонные провода, многое теряет. Зря, что ли, многие люди неприятные разговоры предпочитают вести по телефону. А то и вообще - по Сети, это уж просто стопроцентное отсечение невербальной части разговора. Но на этот раз всё было по другому - чем дальше, тем больше мне казалось, что я вижу, как меняется лицо моей собеседницы, чувствую ее настроение и реакцию на мои слова. Мне даже казалось, что я вижу, в какой позе она сидит...

- Скажите пожалуйста, - выпалил я, - вы сейчас сидите полулежа в кресле и курите сигарету?

В ответ послышалось удивленное хмыканье. Но не испуганно-удивленное, скорее одобрительно-удивленное. Словно у учительницы, на глазах которой самый недалекий из её учеников вдруг с ходу решил олимпиадную задачку.

- Далеко дело зашло, - мягко сказала Аделаида, - приезжайте ко мне. Прямо сейчас. Посмотрим на ваш дом. Адрес свой, надеюсь, знаете?

- Да, - сказал я, недоумевая, - конечно.

- Не удивляйтесь. Если человек недавно переехал, бывает, что и адрес не помнят. Всякое бывает с вашим братом. Снимут задешево квартиру, а потом и удивляются, что это такое с ними происходит.

- Так мой случай не первый? - не скрывая облегчения, спросил я.

Аделаида негромко засмеялась, и от звука ее смеха у меня мурашки побежали по коже.

- Эйн хадаш тахат а-шемеш. Три тысячи лет назад сказаны эти слова, и с тех пор мало что изменилось. Ничто не ново под солнцем, друг мой. Записывайте адрес.

- Ага, - сказал я, нащупывая на тумбочке блокнот, - говорите.

Она что-то диктовала, но я не слушал. Я видел ее явственно, словно находился даже не рядом с ней, а вокруг неё. Средних лет женщина в просторной одежде типа кимоно. Она уже не сидела в кресле, она ходила по комнате, хмурясь и вглядываясь в углы, держа одной рукой трубку радиотелефона, а другой двигая предметы интерьера. Вот она заглянула под маску идола, и, недовольно нахмурившись, провела рукой по слою накопившейся пыли. Потом заглянула под невысокий журнальный столик. Что она ищет? Уж не меня ли? Мне почему-то захотелось до нее дотронуться, я чувствовал, что могу это сделать. Могу даже... хлоп! Видение пропало. Я сидел на кровати, прижав к уху трубку телефона, и слушал короткие гудки. На тумбочке лежал листок с написанным адресом.

Блин. Я даже не удивился - надоело. Не многовато ли всякой мистической фигни для человека, который в нее раньше вообще не верил? Как там этот фокус называется, когда видишь на расстоянии? Теле-что-то-там, не помню. Алёнка бы визжала от счастья. Хорошо, что я с ней уже расстался, теперь хрен бы она меня отпустила. Я вздохнул и полез в шкаф за верхней одеждой. Надо одеться потеплее, на улице мороз, а мне добираться через полгорода.

Одевался я быстро - не потому, что время позднее и лучше поторопиться, и даже не потому, что хотелось поскорее встретиться с Аделаидой и разобраться в этом странном деле. Хотелось просто выйти из этой квартиры. Ежу ж понятно, все дело в доме, как я сам не догадался? Не удивлюсь, если в тридцатых годах тут какие-нибудь зверства творились. Все знают, они тогда везде творились. Я намотал на шею шарф, схватил с подоконника ключи и, быстро проскользнув мимо закрытой ванны, выскочил в подъезд. Перевел дух и закрыл замок. Предложи мне сейчас кто-нибудь миллион баксов за то, чтобы вернуться и зайти в ванную - отказался бы... Впрочем, за миллион еще может и не отказался бы, но за сто тысяч... ну ладно, десять - точно бы не взял. Пусть сами идут - за десять тысяч. Нашли дурака! Натянул перчатки и вышел на улицу.

Ветер тут же набросился на меня, моментально выдув из одежды все тепло. Я втянул голову в плечи и съежился. Ну что за свинство? Ладно, мороз за двадцать, так еще и ветрище! Это уже чересчур, по-моему. Так нельзя.



Загрузка...