Его тихоня

Глава 17

Лиза

Поначалу наша прогулка мне даже нравилась — я шла под ручку с Даней, а Оксана где-то сзади общалась с Матвеем. Так я готова была гулять хоть целый вечер. Ощущать тепло руки любимого парня, тонуть в любимом запахе и слышать самый замечательный смех.

Правда, наша идиллия продолжалась недолго.

Мы прошли до конца квартала и ступили на мост через парижскую Сену. Здесь прогуливалось много прохожих. Кто-то разглядывал темнеющую гладь реки, в которой отражались разноцветные огни ресторанов, вывесок, уличных фонарей, кто-то любовался яркой Эйфелевой башней, выросшей прямо перед глазами.

Я выпустила руку Даниила и, взявшись за перила, взглянула на подсвеченный небольшой кораблик, проплывающий прямо под нами.

Внутри у меня бушевал коктейль самых разных эмоций — удивление сменялось восторгом, радость подвигала счастье. Мне казалось, будто я сейчас раздулась до размеров целой планеты — так велико было ликование в моей душе.

Отвлекшись на наслаждающихся приятным вечером людей, сидящих на палубе кораблика, я совсем потеряла Даню из вида.

Недалеко раздался крик, я резко повернулась и застыла. Багиров слишком тесно обнимал Оксану. Так, как меня и, наверное, каждую из своих временных дам.

Ком в горле образовался мгновенно. Я сцепила зубы, удерживая в себе непрошенные слезы.

— Слава Богу! — рядом со мной отчего-то оказался Матвей.

Я перевела на него вопросительный взгляд.

Слава Богу, что Даниил обнимает Оксану?

— Ксю чуть не упала в воду, — пояснил мне парень, махнув рукой на продолжающую обниматься парочку. — Даня ее спас.

— Какой герой... - я, как могла, постаралась притушить язвительность и едкость, рвущиеся из меня наружу.

— И не говори, — улыбнулся Матвей. — Я тоже так могу...

Вероятно, он имел в виду геройство, но я не оценила. Я была зла на Даню, на Оксану. Да и на себя, выпустившую руку любимого парня я тоже была зла.

— Не надо, — выставила руку в останавливающем жесте. Мне было не нужно геройство практически незнакомого парня. — Я падать в воду не собираюсь.

— Ну... если вдруг соберешься, зови, — подмигнул Матвей и снова улыбнулся. Широко и очень по-доброму.

Мне стало немного стыдно за свою порывистость и резкость. Поэтому я подняла уголки губ и кивнула.

Парень воспринял это как призыв к действию. Он придвинулся поближе (к счастью, не настолько, чтобы нагло вторгнуться в мое личное пространство) и, глядя вперед, произнес:

— Нормальные такие ворота, согласна?

Я опешила.

Какие еще ворота? Там, куда он смотрел была только Эйфелева башня.

— Эм... - только и произнесла, глазами пожирая Даниила, который немного отстранился от Оксаны, висящей у него на шее.

— Эйфелева башня. Я о ней говорю, — вновь широко улыбнулся Матвей. — Ты знала, что первоначально она задумывалась как временное сооружение, которое должно было служить входной аркой парижской Всемирной выставки 1889 года. Ее потом снести собирались, да только так и оставили, — парень развел руками.

— Ясно, — выдавила я из себя, стараясь не плеваться ядом. Ведь этот человек не виноват...

А именно этого мне хотелось больше всего на свете. Мое уязвленное самолюбие сейчас болезненно кровоточило. Приехал со мной, зажимается с Оксаной... Бабник Багиров... Я что, об этом не знала?

Знала, конечно, всё я знала.

Вот только наблюдать это собственными глазами было больно. Отчего-то жгло в груди. Я приложила к ней ладонь, однако мне совершенно не полегчало.

Эти эмоциональные качели здорово выматывали меня. Вот только иначе жить рядом с Багировым у меня почему-то не получалось.

Я попробовала отвлечься на общение с Матвеем. Получалось, правда, из рук вон плохо, но я старалась. Старалась не смотреть вперед, туда, где я точно знала, что был Даниил. Всеми силами удерживала свое внимание на Матвее.

Парень был симпатичным и довольно интересным. Вот только сердцу-то не прикажешь.

— Скучаем? — любимый тихий голос угрожающими нотками пробрался мне под кожу, талию обожгли знакомые руки.

Я бы хотела соврать, хотела признаться. Но перед глазами всё еще стояла счастливая Оксана, крепко обнимающая Даню.

— Нет, — я пожала плечами. — Честно говоря, не особо, — я боялась повернуть голову, чтобы не утонуть в прожигающем карем взгляде. Кроме того, не хотела, чтобы Багиров раскусил мою ложь, которую я пока не очень убедительно выдавала за правда. — Мне Матвей экскурсию провел, — улыбнулась глядя на рассказавшего об Эйфелевой башне парня. — Много интересного рассказал.

— Интересного... говоришь? — и снова эти буквально рычащие нотки Дани царапнули душу. — Я ему проведу... экскурсию... Лиза!

— Что? — я невинно захлопала глазками. Я-то ни с кем не обжималась.

Впрочем... какая ему (или мне) разница, кто с кем обнимается? Кто мы с Даниилом друг другу?

Хватка на талии стала чуть сильнее. Даня держал, не причиняя мне боли, но довольно ощутимо, показывая всем, что так обнимать свою тихоню может только Багиров.

Мне стало невероятно приятно. Я не знаю, что за эмоции он сейчас транслировал — собственничество или... ревность? Правда, последнее было маловероятно, ведь для того, чтобы испытывать ревность, нужно иметь хоть какие-то чувства. А с чувствами у этого мажористого бабника были явные проблемы.

— Дальше идем? — надула губки подошедшая Оксана. — Или так и будем стоять на проходе? — скривила свой идеальный носик.

Мне хотелось бы напомнить девушке, что буквально пару минут назад она сама так же стояла у людей на пути; хотелось бы ткнуть ее носом в то, что на мосту довольно много места, чтобы другие могли спокойно пройти; хотелось бы и ее "укусить" словами, но я промолчала. Как всегда, промолчала.

Невольно вспомнила о Соньке. Вот моя подружка бы точно не упустила случая, чтобы заткнуть красавицу за пояс в разговорном жанре. Но я, к сожалению или счастью, была не Соня.

Поэтому просто проглотила то, что выдала Оксана, и молча пошла вместе со всеми.

Мы дошли до подсвеченной ярко-желтым светом Эйфелевой башни и остановились, чтобы немного полюбоваться. Я прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение помечтать о несбыточном — перед мысленным взглядом всплыла нереальная картинка: я, Багиров и... дети... Какие еще дети?!

Я мгновенно распахнула ресницы.

К счастью, моего внутреннего конфуза никто из присутствующих не заметил.

Через пару минут Матвей предложил прогуляться вдоль закованного в камень берега извилистой Сены.

— Зачем нам Собор? Может, лучше Монмартр, — опять возмутилась Оксана.

Кажется, хорошее настроение и улыбка у девушки были только тогда, когда ее красивые ручки обнимали шею Багирова. Всё остальное время она, как по мне, была невыносима.

— Ты как хочешь, Лиза? — обратился ко мне Матвей.

— Пойдем к Собору, — сказал Даниил безапелляционным тоном.

— Пойдем к Собору, — негромко повторила я и несмело улыбнулась.

На самом деле я бы и Монмартр была рада увидеть, и Лувр, и Триумфальную арку, и еще много чего другого, но, как говорится, "кто музыку платит, тот девушку и танцует". Звучало, конечно, ужасно грубо, но зато суть отражало невероятно точно.

Мне казалось, что приехав сюда за деньги мажора Багирова, на свое мнение я не имела никакого права. Поэтому и маршрут корректировать не могла, да и попутчиков не выбирала.

Мы медленно отправились вдоль реки туда, где, по словам Матвея, и находилось место обитания всем известного Квазимодо.

Я помимо воли вспомнила всё, что знала об этом сгорбленном человеке. Беден, некрасив, но имел доброе сердце. Чем не аналог современной тихони?

Я качнула головой, прогоняя эти мысли. Жаль, конечно, было этого исторического персонажа, безумно любящего свою Эсмеральду, но я всё же надеялась, что меня не постигнет такая же участь.

— Там напротив Лувр, — шепнул мне Даня. Мы на пару минут остались с ним сами.

Всю дорогу я шла между Багировым и Матвеем, а красавица Оксана то забегала вперед, то отставала, делая бесконечные фото. Кажется, она еще снимала какие-то сторис. Я, правда, совсем не понимала, зачем ей это нужно, но спрашивать об этом бы точно не стала.

— Заглянем завтра? — так же тихо спросил Багиров.

— А можно? — кажется, я сказала какую-то глупость, но Даня не стал подчеркивать мою опрометчивость. Он просто кивнул, подтверждая, что для меня с ним всё возможно.

— Мы одни пойдем? — я старалась смотреть куда угодно, только не в глаза парня, идущего рядом.

— Ты хочешь?

Теперь уже я кивнула, высказывая этим кротким жестом свои самые потаенные мысли.

— Значит пойдем одни, — улыбнулся Даня. — Ты не устала?

Я едва не вздохнула. Сон понемногу отступил еще на мосту, когда ревность вскипятила вены, но большой усталости я особо не чувствовала. Немного с непривычки гудели ноги. Но это можно было пережить. И жаловаться не надо.

— Всё отлично, — я немного сжала ладонью Данин локоть. — Спасибо! — выдохнула практически неслышно.

Но он всё услышал.

Несмотря ни на что, я была ему безмерно благодарна. Если бы не Даниил, я бы никогда в своей жизни не увидела Парижа. Не любовалась на Эйфелеву башню, не наблюдала стоящий через реку Лувр и не разглядывала сейчас один из самых прекрасных произведений готического искусства.

Мы подошли к самому Собору, стоящему на небольшом островке, и оказалось, что есть еще сорок пять минут до закрытия. Даня, извинившись, куда-то исчез, появившись, впрочем, минуты через три.

— Идем, мы успеваем, — взял меня за руку и потянул ко входу.

Я затаила дыхание. Неужели, я сейчас прикоснусь к этой частичке истории не только Франции, но и целого мира?

Сзади поспевали Матвей и Оксана, но я, признаться, совершенно забыла о них. Чувство многовекового величия этой реликвии захватило меня, с головой погружая в состояние бесконечного восторга. Он покорил меня как снаружи, так и изнутри — своей игрой света и тени, готической четкостью линий, красивыми статуями, изумительными росписями и великолепными фресками. А уже на самой крыше немного пугали будто ожившие химеры и гаргульи. Так и хотелось подойти и погладить эти серые угрюмые фигуры, обласкать и успокоить.

Я прислонилась к краю балкона и почувствовала, что сзади меня обнимают любимые руки.

Какое-то время мы молча стояли, обнявшись. Я смотрела на гаргулий, куда смотрел Багиров, не знаю. Мне было достаточно тепла его тела, даже если мне и не принадлежало его сердце.

Неподалеку громко закашлялась Оксана, привлекая внимание. Но я даже не пошевелилась.

Потом. Всё потом. Этот мир может подождать немного.