Издана на русском языке: Кларк Г. Прощай, нищета! Краткая экономическая история мира. М.: Издательство Института Гайдара, 2013.
Все иллюстрации в этой книге приведены с одобрения автора или правообладателя.
Джаред Даймонд, автор книги «Ружья, микробы и сталь», в 1987 г. опубликовал в журнале Discover интересную статью, в заголовке которой сельское хозяйство было названо главной ошибкой в истории человечества. Археологи обнаружили, что с точки зрения благосостояния на душу населения уровень жизни сельскохозяйственных обществ, вероятно, уступал уровню жизни во времена охоты и собирательства. Историк Юваль Харари придерживается той же точки зрения в «Краткой истории человечества».
Две аксиомы: 1) еда необходима для выживания человека, 2) вожделение между полами неизбежно. В «Опыте закона о народонаселении» строчка «программы» «богатые рожают» относится к «превентивному контролю», а «бедные умирают» — к позитивному контролю.
Другие замечания в основном касаются конкретных моментов. Это осуждение геометрической и арифметической прогрессий как слишком грубого аргумента; «моральных ограничений» (бедные меньше рожают) как нереалистичных; сомнение в оценке потенциальных темпов роста населения; рассуждение о том, что важнее: «богатые рожают» или «бедные умирают» [Faccarello et al., 2020]. Однако большинство критиков по-прежнему принимают основной аргумент Мальтуса — объяснение ловушки долгосрочной бедности. Например, в книге «Четверть человечества: миф Мальтуса и реальность Китая (1700–2000)» Ли Чжунцина и профессора Ван Фэна, известных представителей калифорнийской школы экономической истории, Мальтуса критиковали за ошибочное мнение о том, что в динамике численности населения Китая доминируют реалистичные ограничения (положительный контроль, который здесь называется «бедные умирают») и отсутствует превентивный механизм («богатые рожают»). Ли и Ван отметили, что в Древнем Китае были распространены и механизмы превентивного контроля, и развенчали мальтузианскую теорию как миф. Однако критика касалась только недостаточной эрудированности Мальтуса в случае с Китаем и не поколебала его объяснение мальтузианской ловушки. Работы Ли и Вана не вышли за рамки мальтузианской теории.
Исследования Рональда Ли в этой области: Lee (1980, 1987), Lee, Anderson (2002). Для изучения уязвимости мальтузианского механизма можно обратиться к резюме Аллена и Кэмпбелла [Allen, 2008; Campbell, 2010].
На своей странице Кларк честно перечисляет 79 рецензий на книгу «Прощай, нищета!». Среди их авторов значились такие известные деятели, как Роберт Аллен, Тайлер Коуэн, Сэмюэл Фриз, Фрэнсис Фукуяма, Дейдра Макклоски, Кеннет Померанц, Жан-Лоран Розенталь, Роберт Солоу, Ян Лёйтен ван Занден, Ханс-Йоахим Вот, Эдвард Энтони Ригли и др. Благодаря этим рецензиям мы можем получить представление о понимании и отношении к мальтузианской теории в ядре современных академических кругов.
Макклоски пишет о том, что Кларк — способный ученый, и дает много доказательств, с которыми согласны другие ученые. Очень важно отличать хорошие аргументы от плохих, чтобы никто не подумал, что первые могут подкрепить вторые. Многое в его книге хорошо… Историки экономики сходятся во мнении, что с эпохи пещерных людей до XVII и XVIII вв. Британия, как и весь мир, застряла в мальтузианской логике: без инновационной деятельности рост населения всегда приводит к снижению рациона, а жизнь людей трудна и коротка. Выход из мальтузианской ловушки стал самым значительным событием в мировой истории, а масштабы изменений огромны. Но когда население существенно выросло, богатство на душу в самых богатых современных экономиках уже в 10–20 раз превысило показатели 1800 г.
В главе 1 будет объяснена мальтузианская модель и сделаны соответствующие выводы.
Издана на русском языке: Хокинг С. Краткая история времени. М.: АСТ, 2017. Прим. ред.
При описании мальтузианской модели немногие используют термин «рацион на душу населения», большинство — «доход на душу населения». Конечно, правильнее использовать «рацион», но в мальтузианских условиях большинство исследований не включают никакие другие продукты, кроме продовольственных, поэтому данные понятия стали полностью тождественны. Чтобы избежать путаницы, я использую термин «доход на душу населения».
В индустриальную эпоху этот закон уже не работает. Напротив, уровень рождаемости в богатых обществах ниже, чем в более бедных. В главе 10 будет обсуждаться характеристика этой возможности в рамках мальтузианской модели.
Рост численности населения приведет к увеличению совокупного общественного дохода. Это верно как в краткосрочной перспективе, так и в долгосрочной. Но когда рост общего дохода станет меньше, чем численности населения, доход на душу будет снижаться по мере увеличения популяции. В древнем обществе земля играла более важную роль в производстве по сравнению с современным. В силу ограниченности земельных ресурсов росту совокупного общественного дохода трудно поспевать за ростом населения, поэтому гипотеза о том, что подушевой доход снижается с увеличением его численности, в основном верна. В современном обществе значение земли снизилось, а капитала — возросло. Накопление капитала как стоимости рабочей силы может поспевать за увеличением прироста населения, поэтому даже без учета технологических изменений рост популяции может не сопровождаться сокращением доходов. Если дополнительно учитывать преимущества расширения рынка и ускоренного технологического прогресса, вызванного ростом населения, доход, напротив, подскочит.
О трудностях см. вступительный раздел Lee, Anderson (2002) и Nicolini (2007).
Скорость восстановления настолько низка в первую очередь потому, что эффект «богатые рожают, бедные умирают», оцененный на основе данных, слишком слаб. Если бы ученые могли проконтролировать естественный эксперимент, в котором экзогенные факторы приводят к внезапному сокращению населения, они бы обошли оценку этого эффекта и напрямую наблюдали скорость восстановления населения. Такое прямое наблюдение может сильно отличаться от результатов, полученных с помощью описанных в литературе эффектов. Поэтому любители истории, размышляя о скорости восстановления численности населения, могут лишь с вниманием отнестись к результатам, описанным в такой литературе.
Например, Кьярини (2010) обнаружил противоположный результат: в итальянской выборке с 1320 по 1870 г. эффект «бедные умирают» был очевиден, а вот «богатые рожают» превратился в «богатые рожают меньше»: рост доходов привел к снижению прироста населения. Возник обратный мальтузианский эффект. Кьярини объясняет эту аномалию моделью компромисса между качеством и количеством детей. Это ограниченное применение теории полезных продуктов. Фактически теория может полностью учесть эту аномалию применительно к другим потребительским продуктам. Однако Фернихоу (2012) не увидел этой аномалии в данных по Северной Италии с 1650 по 1881 г. Результаты оказались аналогичными британским за тот же период. Эффект «богатые рожают» был очевиден, но слаб; эффект «бедные умирают» неочевиден, а «период полураспада» мальтузианского эффекта оценивается в 112 лет. Итальянский пример также подтверждает, что оценки мальтузианского эффекта нестабильны.
Чем раньше общество становится аграрным, тем дольше оно остается таковым к 1500 г. и тем выше его технологический уровень. Поэтому Ашраф и Галор использовали количество лет, прошедших с начала аграрной эпохи, в качестве косвенной переменной для технологического уровня в 1500 г.
Этот вывод изменился в их более поздних исследованиях.
Как и в случае с большинством вопросов экономической истории, экономическое сравнение династий Сун и Мин еще не было утверждено. В этой книге принято, что доход на душу населения при Сун был выше, чем при Мин, промышленность и торговля составляли более высокую долю экономики, а уровень научно-технического развития при Сун был выше. Но сам я вовсе не считаю, что общий объем экономики и стоимость промышленных и торговых продуктов династии Сун должны превышать аналогичные показатели династии Мин (она имела большую территорию и большее население), а также что абсолютный уровень науки и техники Сун (что сельскохозяйственные, что промышленные технологии) непременно был выше, чем при Мин. «Фанаты Сун» и «фанаты Мин» меряются друг с другом общим объемом экономики и технологическим уровнем. Я не занимаю никакой позиции по данным вопросам, да и к этой книге они отношения не имеют. Но я возражаю против смешения понятий: некоторые «фанаты Мин (Сун)» в качестве аргументов используют преимущества науки и техники и общий экономический объем при династии, намереваясь доказать, что доход на душу населения тоже был выше. Это очевидная подмена понятий. Профессор Ли Бочжун, всемирно известный гуру экономической истории, в свое время опубликовал статью под названием «Отбор лучшего, коллекция избранного и сельскохозяйственная революция в Цзяннани при династии Сун — обзор традиционных методов исследования экономической истории», где указывал на ошибку исследователей экономической истории династии Сун, которые делали искусственную выборку и завышали сунскую урожайность на один му. Описание Сун также можно заподозрить в «отборе лучшего» или «коллекции избранного». К счастью, сравнение Сун и Мин здесь стало источником вдохновения для аргументов, а не их основой. Если однажды сравнение будет пересмотрено, то примеры в этой книге, конечно, придется переписать, но теория сохранится. Однако выводы профессора Ли Бочжуна оказались под угрозой искажения. В своей статье профессор использовал более низкие сунские показатели урожайности, чтобы отрицать сельскохозяйственную революцию этого периода (что разумно), а также отрицал возможность торговой и экономической революций (уже притянуто за уши). Читатели в дальнейшем ссылались на эту статью, отрицая возможность более высокого дохода на душу населения при Сун, что в корне неверно. Профессор Ли Бочжун считает, что, поскольку сунская экономика была аграрной, на другие секторы должна приходиться небольшая доля, а торговая и экономическая революции должны следовать за аграрной. Это предположение, видимо, находится в плену мальтузианской теории.
Функцией становится уже не человеческая полезность, а вклад продукции в темпы роста населения. Вклад одного продукта в замену другого с чередой замен делается менее эффективным, и для поддержания темпов роста населения практичнее будет «всего понемногу». Это отражается на форме линии баланса, которая представляет собой кривую, слегка выпуклую к левому нижнему краю.
См. раздел приложения «Геометрические доказательства теоремы структуры производства и теоремы бесплатности полезных продуктов».
Есть минимум три причины, почему рынок больше влияет на промышленность, чем на сельское хозяйство: во-первых, промышленность сильнее зависит от разделения труда вне семьи, наблюдается больший спрос на рынке труда; во-вторых, цепочка длиннее, требует большего количества базовых изделий, поэтому выше спрос на рынке сбыта; в-третьих, в древних обществах, где не были развиты транспортные технологии, пригодность продукта для перевозки на большие расстояния зависела от стоимости единицы веса/объема. Плотность стоимости промышленной продукции сильно варьируется, и многие товары подходят для дальних перевозок, а плотность стоимости сельскохозяйственной продукции низкая, она часто не подходит для торговли на больших расстояниях.
Критикуя Кларка (2008a), Фукуяма (2008) писал: «Среднее значение, упомянутое Кларком, отличается от названного большинством экономистов. Оно относится не к среднему доходу на душу населения, а к подушевому доходу людей с низкими заработками. Конечно, в большинстве аграрных обществ эта группа составляет 80–90% от общей численности населения. Типичный европеец в 1800 г. был беднее, чем его предки в 1300 г., и жил не лучше, чем бедняки эпохи палеолита. Это отражает неравномерное распределение доходов в большинстве аграрных обществ. Но если судить по таким цивилизационным достижениям, как пирамиды и Версальский дворец, доход на душу населения по-прежнему растет».
Для удобства анализа предположим, что эта последовательность «сохраняет порядок»: она не будет меняться при изменении точки потребления.
В более ранней версии моей статьи полезные товары назывались предметами роскоши, но «роскошь» в повседневной речи имеет гораздо более узкое значение, чем «полезные товары». Во избежание путаницы в этой книге используется термин «полезные товары».
Работы изданы на русском языке: Маркс К., Энгельс Ф. Cочинения. Т. 1–39. М.: Издательство политической литературы, 1955–1974.
См., например: Маркс К. Капитал. М.: АСТ, 2022.
По сравнению с ярким и легким «Опытом закона о народонаселении» «Принципы политической экономии» кажутся тяжеловесными, их основная цель малопонятна, а влияние гораздо меньше, чем у первой работы. В истории мысли величайшим наследием «Принципов политической экономии» стало обсуждение понятия «излишка». Кейнс признавался, что его вдохновила эта книга, и даже писал: «Если бы экономика XIX в. могла вырасти из костяка Мальтуса, а не Рикардо, каким мудрым и богатым был бы мир сегодня» [Keynes, 1961, p. 123]. Если судить по этому вкладу, Мальтус не случайно предложил теорию народонаселения. Он действительно обладал особым чутьем к «большим проблемам» в экономике. Однако Делонг [De Long, 2010], изучив рассуждения Мальтуса об «излишке», полагает, что «излишек», упомянутый Мальтусом и изучаемый Кейнсом, — совершенно разные понятия. Ему не хватает точного определения и последовательного анализа. Кейнс, высоко оценив Мальтуса, также отметил, что его анализ был «бесполезным», «расплывчатым» и «поверхностным» [Pullen, 2001; Keynes, 1973, р. 32].
См. обсуждение контрфактуального мышления в конце этой книги.
В модели, указанной в приложении, используется функция полезности Кобба — Дугласа U(x, y) = x1–β yβ, где x и y представляют потребление продуктов для выживания и полезных продуктов соответственно; β — индекс потребления полезных продуктов y. В курсах микроэкономики для среднего уровня делается классический вывод: после максимизации бюджетного ограничения по функции полезности Кобба — Дугласа с постоянной отдачей от масштаба доля расходов подразделения в общих затратах будет равна индексу функции полезности для этого сектора. Следовательно, мы можем рассматривать β как меру доли сектора полезных продуктов в экономике.
Струлик и Вайсдорф [Strulik, Weisdorf, 2008] подняли вопросы, которые очень похожи на загадку сбалансированного роста, но их объяснение было неверным. Подробности см. в конце «Инструкции для других независимых первооткрывателей».
Например, Рестучча, Ян и Чжу [Restuccia et al., 2008], Фойгтлендер и Вот [Voigtländer, Voth, 2013], Ян и Чжу [Yang, Zhu, 2013] построили «двухсекторную мальтузианскую модель». Они разделили экономику на сектора, один из которых при производстве больше полагается на землю (сельское хозяйство), а второй — меньше (промышленность), считая, что влияние эластичности спроса на доход первого продукта ниже, но разницы в предельном коэффициенте эффективности между этими секторами нет. Такое разделение не привело бы к выводам по модели, которые изложены в данной книге, и особенно к выявлению загадки сбалансированного роста, поэтому они не бросили вызов мальтусовскому объяснению мальтузианской ловушки.
Сад Роскошных зрелищ — сад главного героя Цзя Баоюя из романа «Сон в красном тереме». Прим. пер.
Гора из классического романа «Речные заводи», пристанище разбойников, исключительно мужского коллектива. Прим. пер.
«Третий шимпанзе» относится к положению человека на эволюционном древе.
Хотя я и независимый первооткрыватель, идею первым придумал не я. Позже я обнаружил, что Джанни де Фрайя, профессор экономики Ноттингемского университета, выдвинул аналогичную точку зрения в статье, опубликованной в 2009 г. Он объяснял происхождение полезности сигнальным механизмом полового отбора. Статья называется The Origin of Utility: Sexual Selection and Conspicuous Consumption. Единственное, на что можно посетовать, — это на то, что он не упомянул механизм Фишера, преувеличив роль сигнального механизма.
Проверка объясняющей способности покупательной способности продуктов животноводства для реальной заработной платы — это тест на плацебо (плацебо-тест).
Улучшение питания — важная форма развития сектора полезных продуктов. Ранее мы говорили о мощном стимуле, который сухолюбивые культуры Нового Света (картофель, батат и кукуруза) оказали на рост населения Старого Света. Как ячмень и овес, они высококалорийны, но не слишком вкусны. И поскольку чай, кофе и сахар производились и в Америке, в связи с открытием Нового Света, на столах Старого произошла еще и «вкусная революция». Историки экономики Ханс-Йоахим Вот и Джонатан Херш подсчитали, что введение этих трех товарных культур к концу XVIII в. увеличило подушевое благосостояние британцев на 16–20%. Полезные продукты могут улучшить благосостояние на душу населения, но продукты для выживания этого сделать не могут. Ключ мы можем увидеть из сравнения чая, кофе и сахара с картофелем, бататом и кукурузой [Hersh, Voth, 2010].
Хотя государственная чеканка и была пассивной, в обращении находились монеты незаконной чеканки и предыдущей династии. Почему правительство пассивно чеканило монеты? Это пояснено в статье, написанной мной в соавторстве с Цянь Шэном [Qian, Wu, 2018].
Данные Мэддисона были обновлены и уточнены. В более новой версии сравнение между Древним Римом, династиями Сун и Мин дает различные результаты. Данные Мэддисона, приведенные в этой книге, взяты из его работы 2003 г., а не из последней опубликованной.
«Ши цзи», «Исторические записки» — классический труд историка Сыма Цяня.
«Ханьшу», «История династии Хань» — одна из официальных династийных историй.
Стремительный прогресс военных технологий не означает, что инновации в области невоенных полезных продуктов будут такими же быстрыми. Стремительный прогресс в компьютерной технике не значит, что таким же быстрым окажется прогресс в автомобилестроении. Военным технологиям помогает масштабная экономика — даже если в древнем обществе еще не сформировались крупные рынки, военные нужды могут достигать эффекта масштаба. Стремительное развитие военной техники показывает, что для прогресса древнего общества в технологии производства и особенно в качестве полезных продуктов не существует непреодолимого порога.
365 м2. Прим. ред.
3–3,65 м2. Прим. ред.
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 2. 2-е изд. М.: Государственное издательство политической литературы, 1955.
Правда, римские «краны» нельзя было перекрыть. И в бесплатный общественный водопровод, и в частный бассейн вода текла непрерывно независимо от того, пользовались ею или нет, поэтому реальное эффективное потребление воды на душу населения римлянами может быть эквивалентно сегодняшним пекинцам.
Мэн Юаньлао (1103–1147) — литератор времен династии Северная Сун.
Эвфемизм для увеселительных заведений в соответствующих кварталах.
Высшая ученая степень в системе государственных экзаменов кэцзюй, также ее обладатель.
Ань Лушань (703–757) — китайский военачальник согдийского происхождения, который в 755 г. возглавил масштабное восстание для свержения династии Тан и захватил столицу империи, Чанъань. Оно, по некоторым оценкам, унесло жизни 36 млн жителей Китая, или 1/6 часть населения земного шара (на момент событий).
Чжэньгуань — девиз правления второго императора династии Тан Ли Шиминя, взошедшего на престол в 627 г.
У Цзэтянь — китайская императрица, царствовавшая в 665–705 гг.
Кайюань — девиз правления танского императора Ли Лунцзи (Сюань-цзуна) в 713–741 гг. Всего Сюань-цзун царствовал 44 года, в 712–756 гг. Его правление считается кульминацией «золотого века» в китайской истории.
Ли Гэфэй (1045–1105) — придворный чиновник и литератор периода Северная Сун.
Пять династий и десять царств (907–960) — эпоха политических переворотов в Китае, начавшаяся со свержения династии Тан и закончившаяся установлением Сун. За это время на севере страны быстро сменились пять династий, а на юге — двенадцать независимых царств.
Ежегодный академический семинар для недавних выпускников-докторантов по экономической истории системы Калифорнийского университета. Домашней площадкой конференции 2012 г. стал университет в Дейвисе.
Когда все независимые переменные увеличиваются или уменьшаются в один и тот же момент, зависимые переменные также изменятся пропорционально. В экономике постоянный эффект масштаба обычно возникает в предположениях о производственных функциях как о нейтральной ситуации или для облегчения решения модели.
Важное понятие в теории игр. Названо в честь Джона Нэша, доказавшего его существование при определенных условиях. В рамках игры, если все участники выбрали свою стратегию и, учитывая стратегии других, никто не может получить более высокую отдачу, изменив подход, можно говорить о равновесии Нэша. Равновесие Нэша — своего рода предсказание исследователями исхода игры. Оно отражает важную особенность: участники будут учитывать стратегии других людей и делать оптимальный выбор, основываясь на своих ожиданиях от поведения других. В игре может быть несколько равновесий Нэша. Тогда ученым иногда приходится следовать принципам, отличным от равновесия Нэша, чтобы отсеивать более точные предсказания. В теории игр этот процесс называется уточнением. Приспособленность в теории этнического конкурентного отбора можно рассматривать как уточнение, имеющее реалистичную основу.
Струлик и Вайсдорф (2008) предложили свое объяснение. Я расскажу о нем и имеющихся там ошибках в эпилоге.
Точнее, естественный прирост населения ниже, чем чистый. Если дополнительно предполагается баланс населения, то это эквивалентно состоянию «уровень смертности выше, чем уровень рождаемости» в состоянии равновесия.
Это далеко не всё. Существуют равновесия социальных условностей, которые требуют следовать определенным стратегиям. Окончательное равновесие может состоять в том, что определенная часть людей следует стратегии А, а другая — стратегии Б. Но когда мы поговорим об этническом конкурентном отборе, вы обнаружите, что он не влияет на участие общества в конкуренции с общей стратегической комбинацией.
В биологии и демографии этот вид миграции, который способствует замене генов, называют source-sink migration (букв. «миграция от источника к воронке»). На эту тему написано много книг, но никто еще не указал на связь между этой моделью и склонностью общества к полезным продуктам (порождающей противоречие между группой и индивидом). Биологи называют область воронки «экологической ловушкой» и в узком смысле описывают ее причину как когнитивную западню, которая обманом заставляет организмы мигрировать в низкокачественные места обитания: они обманываются определенными внешними признаками и ошибочно полагают, что жизнь в области воронки лучше [Battin, 2004; Weldon, Haddad, 2005; Donovan, Thompson, 2001]. Согласно этому узкому определению, экологические ловушки рассматриваются только как результат быстрого изменения окружающей среды. Когнитивная возникает, когда окружающая среда меняется слишком быстро и эволюция пока не может угнаться за этими переменами. Очевидно, что научные труды по этой теме находились в моей «слепой зоне» перед поездкой в леса Мьюра. Мышление исследователей по-прежнему зациклено на понятии «приспособленность», которое игнорирует противоречие между групповой и индивидуальной приспособленностью, — настолько, что полезные продукты сводят к ошибкам и задержкам в генетической эволюции.
Шан Ян (390–338 до н. э.) — государственный деятель, основоположник легизма. Провел масштабные реформы, одна из которых — земельная, предусматривавшая введение неограниченной частной собственности на землю и разрешавшая свободную продажу и куплю земли.
Если нужно выразить это в математической формуле, то для любой страны i можно использовать переменную, характеризующую ее «склонность к полезным продуктам». Переменные будут меняться со временем, и это можно записать как dsi = gdt + σdzi, где g — общий трендовый темп роста различных стран; zi — член броуновского движения, Var(σdzi) = σ2dt. Эта конфигурация используется в приложении «Модель технологической конкуренции в двух городах»), где мы получили сбалансированное аналитическое решение для ситуации в двух регионах.
Именно поэтому эмпирически оцененный мальтузианский эффект экономик, которые кажутся полностью соответствующими характеристикам мальтузианской ловушки, очень слаб.
Издана на русском языке: Докинз Р. Эгоистичный ген. М.: Corpus, 2022.
Надежность экспериментальных выводов до сих пор вызывает споры среди психологов [Resnick, 2018].
Отказ от «ханьских шелковых и парчовых тканей и продуктов питания» также помогал сэкономить иностранную валюту для приобретения стратегических материалов, которые были важнее для выживания.
Оригинальный текст взят из второй главы десятого раздела первого тома, русский перевод выполнен В. Н. Неведомским и опубликован в 1883–1886 гг. Однако Гиббон сразу отметил, что потребление предметов роскоши также обеспечивает доход ремесленникам и художникам. Если они потребляют отечественные товары, это может быть выгодно. Если импортируют из-за рубежа, это вызывает беспокойство.
Тит Лукреций Кар. О природе вещей. Книга пятая. Перевод И. Рачинского. Прим. пер.
Адам Смит, «Богатство народов», книга 4, глава 1: «Нецелесообразно участвовать в дорогостоящих или затяжных иностранных войнах за счет экспорта местных продуктов. Слишком дорого отправлять большое количество местных продуктов за границу для закупки армейских пайков и довольствия… В странах, где недостаточно развиты торговля и производство… монархи стремятся к накоплению сокровищ как к единственному средству предотвращения неожиданных событий». Однако цель Смита в том, чтобы разъяснить, что деньги и драгоценности — условно оптимальный выбор для обеспечения боеготовности. Когда обрабатывающая промышленность достаточно развита, промышленные товары с высокой добавленной стоимостью можно чаще и качественнее обменивать на ресурсы, а стране больше не нужно запасать деньги для войны.
Улин-ван (325–300 до н. э.) — правитель царства Чжао времен китайского периода Чжаньго (403–256 до н. э.). Его реформа состояла в том, чтобы перенять одежды северных варваров, научить стрельбе и верховой езде.
У Ци (ок. 440–381 до н. э.) — полководец и политический деятель, автор трактата «У-цзы».
Ли Куй (455–395 до н. э) — философ-законник и государственный деятель царства Вэй.
Перевод Л. С. Переломова.
Деньги, которые сжигают во время похоронного ритуала.
Существует много религий, которые поощряют монашество у мужчин, и мало тех, которые поощряют монашество женщин. Вероятно, это также связано с этническим конкурентным отбором. Обладая способностью к зачатию и кормлению грудью, женщины играют гораздо более важную роль в росте населения. Религия, которая побуждает женщин становиться монахинями, слишком угрожает росту населения этнической группы. Если дополнительные преимущества передачи, которые принесут несколько лишних монахинь, не смогут преодолеть ее негативное влияние на воспроизводство, эта религия вымрет.
Поклонение предкам также довольно распространено в культурах других этнических групп и воплощает сходные верования. Если культура жертвоприношений предкам не так заметна, как у ханьцев, это может быть связано с религиозными силами: они конкурируют с клановыми за ресурсы и, как правило, разрушают культурную основу последних после того, как обретут власть.
Исключения, безусловно, существуют. История также полна «обратных» завоеваний: группы с высокими технологиями захватывали земли низкотехнологичных, а затем распространяли свои технологии и проникали в культуру. Среди таких примеров — распространение земледельческой цивилизации в эпоху неолита, расселение ханьцев в Южном Китае, эллинизация, инициированная Александром, экспансия во времена Римской республики и современная европейская колонизация других стран. Просто глядя на прогресс и отсталость технологий, нам трудно определить, каких прецедентов было больше: отсталые побеждали продвинутых или наоборот.
Развитие человеческой цивилизации, конечно, не просто четыре вершины. Но мы наблюдаем лишь их, потому что, во-первых, грубая статистика позволяет выделить только наиболее важные случаи; во-вторых, подлинная историческая картина скрыта. Внимание, которое уделялось древним китайским династиям, во многом было обусловлено возрождением страны. Если бы Китай оставался бедным и слабым, династии Хань, Тан, Сун, Юань, Мин и Цин, вероятно, рассматривали бы как разные названия одной системы, причем не только иностранцы, но и сами китайцы. Тогда Рим восхваляли бы как единичный пример, а я сегодня не мог бы использовать династию Сун для иллюстрации упущенных возможностей человеческой цивилизации. Я подозреваю, что на Ближнем Востоке, в Индии и Африке возникало множество высокоразвитых промышленных и торговых цивилизаций, сходных с Древним Римом и сунским Китаем, их достижения намного превосходили микенские и даже были сравнимы с Римом и династией Сун; просто из-за отсталости этих регионов в наши дни им не уделяется достаточного внимания, а порой факты искусственно искажаются. Я не утверждаю, что, как только дети и внуки разбогатеют, их предки тоже начнут процветать. История — это поиск истины в фактах. Бедность и богатство древних не должны иметь отношения к современным людям. Но понимание и представление об истории зависят от современности. Вполне возможно, что индустриальные и коммерческие цивилизации, хоть и редкие, существовали в пространстве, процветали во многих регионах и не были уникальным для Европы и Восточной Азии. Полвека спустя, если историю Ближнего Востока, Южной Азии и Африки удастся реконструировать, экономисты и историки, вероятно, обнаружат, что их интерпретация промышленной революции должна охватывать все доиндустриальные периоды, чего не могут сделать нынешние популярные теории, но что согласуется с теорией, изложенной в книге.
Под смитианским понимается рост, вызванный циркуляцией факторов торговли и производства. Экономический рост по Смиту — это, по сути, рост торговых сетей. Разве они не считаются самыми гибкими, устойчивыми и динамичными в современной экономике? Как в рамках древней истории они стали ахиллесовой пятой развитой цивилизации? Этот вопрос важен для понимания сизифовой ловушки, но его нельзя объяснить механизмом этнического отбора, и этот вопрос также важен для будущего человеческой цивилизации.
Если в мире наметится ориентация на продукты для выживания, показатели благосостояния на душу населения должны снижаться, но для дефицита полезных продуктов существует естественный предел — ноль. Поэтому в моделировании я предположил, что, когда полезные продукты приблизятся к нулю, темпы роста их технологии подскочат. Баланс между этой силой и конкурентным отбором приведет к долгосрочной стагнации благосостояния на душу населения. Этот механизм отскока похож на метафору с пьяницей, возвращающимся домой, которую использовал Гулд, объясняя биологическую сложность: с одной стороны — стена (нижний предел), а другая пуста (ложность возрастает). Даже если эволюция не имеет естественной тенденции ни в сложном, ни в простом направлении, из-за «стены» мы все равно будем наблюдать феномен возрастающей сложности.
Кривая 3, в которой не разрешается «прищипывание», кажется, имеет слабую тенденцию роста, но это иллюзия. Когда «прищипывание» запрещено, благосостояние на душу населения во всем мире в итоге будет колебаться вокруг более высокого равновесного уровня, чем кривая 4, которая ее допускает, но начальное значение благосостояния на душу в моделируемом мире устанавливается в соответствии с долгосрочным стабильным уровнем из кривой 4, поэтому кривая 3 должна сначала подняться до стабильного уровня, а затем колебаться вокруг равновесного. После стабилизации тенденции роста не будет. Подсказки также можно увидеть на рисунке.
См. приложение, раздел «Модель технологической конкуренции в двух городах».
Эта алгебраическая модель отличается от той, что используется при моделировании. Для удобства она предполагает мгновенный характер миграции; следовательно, она представляет собой также параметр реакции темпов роста населения на количество продуктов для выживания на душу (проблема перенаселения немедленно решается за счет миграции). В моей модели проводится различие между этими параметрами. В данном случае мы просто используем алгебраическую модель для интуитивной диагностики результатов аналоговой.
Эти два предположения могут не соответствовать действительности. Если связь между переменными не линейна, форма этой кривой может немного отличаться. Более того, если технологический разрыв между двумя регионами слишком велик, обмен может оказаться изолированным. Политолог Роберт Аксельрод опубликовал очень интересную статью в Journal of Conflict Resolution в 1997 г. Он предположил, что чем больше культурный разрыв между различными регионами, тем медленнее культурное обучение и подражание. В этом случае человеческое общество будет фрагментировано на культурные секторы. Мы можем заимствовать этот вывод.
В современной цивилизации, похоже, развилась «антимальтузианская культура», при которой в богатых обществах меньше детей. Отрицает ли это этнический отбор? Нет. Люди долго жили в бедности, поэтому накопили много генов и культурных особенностей, которые выгодны в условиях нищеты. При внезапном изобилии они перестают действовать. Демон-повелитель Шестого Неба (говорят, так себя называл великий стратег и талантливый своеволец Ода Нобунага), таившийся в сердцах и не устраненный природой, просыпается — и поведение человека, скорее всего, будет противоречить его или коллективным репродуктивным интересам. В народе такое поведение называется «с жиру бесится» (оно включает как жутко злые, так и удивительно добрые дела). Поведение богатых труднее предсказать исходя из «человеческой природы» и «инстинктов». Но репродуктивная культура в итоге адаптируется к среде с высокими доходами. Человечество может разработать религиозные, юридические и технологические методы, чтобы восстановить мальтузианский механизм на этапе высоких доходов. Расовый состав и основные институциональные формы будущего мира будут во многом зависеть от того, какая страна и какая система сможет наиболее эффективно воссоздать мальтузианский механизм в условиях изобилия.
Относится к энтузиастам, которые одержимы определенными самопровозглашенными достижениями, но не имеют соответствующего образования. Прим. ред.
Книга Ричарда Талера «“Неправильное” поведение» (2015) описывает путаницу и неприятие, возникшие на раннем этапе развития поведенческой экономики. Сейчас можно сказать, что тогда в экономическом сообществе упрямство достигло смехотворного уровня. Главный источник одержимости — неверная методология Поппера и Фридмана. К сожалению, хотя сегодня мы приняли поведенческую экономику, мы не устранили влияние неправильной методологии. Будущие поколения высмеивают и не учитывают все эти теории, а их дети смеются над ними самими.
Фан Шаовэй (2018) делит экономические теории на три типа: эталонные, объяснительные и политические. Цель первых, таких как теорема Коуза и теория эндогенного роста, не в том, чтобы объяснить или предсказать конкретную реальность. Их невозможно даже проверить на устойчивость (когда предположения близки к реальности, изучить отклонения), поэтому к гипотезам не нужно предъявлять требования по устойчивости. И как только эталонная теория расширяется и приобретает объяснительный и политический смысл либо становится объяснительной и политической, возникает требование надежности: нечувствительные гипотезы всё еще могут быть отделены от реальности, но чувствительные должны быть истинными. Фридман был неправ, поскольку он вел речь только о том, что ограничивалось объяснительными и политическими теориями. «Оговорка об исключении» эталонных теорий не применяется к ним. Эталонные теории подобны художественным романам. Мы можем оценить, красиво ли написан текст, гладка ли логика, возникают ли чувства, просветляет ли он людей (тавтологическая логика имеет свою ценность), но не будем называть его ложью. А если автор выдает роман за историю (эталонная теория становится объяснительной и политической), возникает фальсифицируемость и мы должны проверить, сказана ли в романе истина или ложь.
Относится к людям, которые ленивы и мало работают. Прим. ред.
15 ноября 2022 г. население Земли превысило 8 млрд человек. Прим. ред. оригинального издания.
Модель, опубликованная Робертом Солоу в 1956 г., стала эталонной для теории экономического роста.
В выборку Кремера также вошли острова Тасмания и Флиндерс, меньше Австралии и с более низкой плотностью населения. Но эту регрессию с выборкой всего из пяти позиций подозревают в искусственном отборе образцов. Например, остров Пасхи площадью более 160 км2 составляет менее 1/8 острова Флиндерс, и численность его населения на пике достигала 10 тыс. человек (хотя и не в 1500 г.), а плотность была во много раз выше, чем в Европе и Африке. Но острова Пасхи в выборке нет. Помимо механизма эндогенного роста, существуют и другие, которые также способны вызывать положительную корреляцию между размером территории и плотностью населения. Данные подозревают в фильтрации, в выборке всего пять позиций. Хотя эта регрессия и заманчива, ее нельзя считать достаточным доказательством теории эндогенного роста.
В модели Джонса также задана системная переменная, которая определяет, какая доля жителей будет участвовать в научно-исследовательской работе для ускорения технологического прогресса. Джонс использует ее, чтобы объяснить, «почему Британия вступила в индустриальную эпоху раньше, чем более населенные Китай и Индия».
Идея использования r и K для представления двух стратегий репродуктивной эволюции исходит из логистического уравнения, знакомого энтузиастам математического моделирования: dN/dt = rN(1 — N/K), где N — количество организмов (например, рыб в пруду); r — максимальная скорость роста (представляющая репродуктивную способность); K — несущая способность окружающей среды (способность ее использовать).
Основываясь на этой модели, Галор писал монографии и обзорные статьи, например [Galor, 2011].
Решение вопроса о том, будет ли направленная миграция увеличиваться или уменьшаться, требует эмпирических данных. Здесь мы говорим о теоретических эффектах, которые может принести расширение объема торговли, если другие условия останутся прежними.
Возвышение Запада также отчасти имеет вышеперечисленные характеристики, что неудивительно. Как показывает модель этнического конкурентного отбора, распространение технологий, культуры и институтов предвзято. Теоретическая проблема, которую мы хотим решить, такова: какой механизм изменил эту предвзятость, сделав распространение западной цивилизации в итоге и бедой, и благом в соотношении 3:7? Четыре механизма, о которых я здесь рассказал, оказались эффективными.
В случае с древними обществами нам необходимо различать общее преимущество и преимущество на душу населения, долгосрочное и краткосрочное, относительное и абсолютное.
Больше информации по теме можно найти в работе Фукуямы «Истоки политического порядка: от дочеловеческой эры до Французской революции» (2011), глава 16. Приведу выдержку: «Относительно высокий статус женщин в Западной Европе также стал неожиданным результатом стремления церкви преследовать свои интересы. Если вдова снова выходит замуж внутри семейной группы, она возвращает свое имущество племени. Церковь делает все возможное, чтобы такого не произошло, поэтому женщина должна сама владеть собственностью. Женщины имеют право распоряжаться ею, что приносит большую пользу церкви. Бездетные вдовы и старые девы стали основными жертвователями. Право женщины на личную собственность разрушает принцип единоличного наследования, став погребальным звоном для патриархального клана».
О стратегиях межрелигиозной и межцерковной конкуренции подробнее рассказано в книге Лай Цзяньчэна и Су Пэнъюаня «Церковная экономика: конкурентные стратегии в истории религии».
В книге профессора истории Цинь Хуэя «Десять суждений о традициях» есть замечательная дискуссия на эту тему.
Судя по историческим данным, неавторитарные режимы «смягчают налоговое бремя» не больше, чем авторитарные, а ослабление авторитаризма даже бывает средством повышения налогов.
Также стоит спросить: если мальтузианская ловушка вызвана тем, что правители больших и малых государств неизменно впадают в «пагубную самонадеянность» и искусственно душат «курицу стихийного порядка», несущую золотые яйца, не становится ли это также результатом системной эволюции? Разве это не будет системным выбором, достойным благоговения и уважения?
Издана на русском языке: Робинсон Д., Аджемоглу Д. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты. М.: АСТ, 2015. Инклюзивную систему авторы определяют как экономику свободного рынка, открытую для политического участия и доступа к рынку.
Цитата из главы 75 «Сна в красном тереме» (Цао Сюэцинь): «Мы все из одной семьи, но, будто куры, что глядят воронами, не прочь поклевать друг друга!»
В итоге замена национального состава в принимающем регионе зависит от того, насколько быстро коренные народы освоят технологии. Если те сложны, замещение будет длиться долго и степень окажется глубокой; если коренные жители освоят технологию быстро, уровень замены будет мал. В процессе европейской колонизации Восточной Азии расовая замена почти не происходила, поскольку Китай, Япония, Южная Корея и Вьетнам уже имели давние исторические и культурные традиции и после небольшого шока смогли переварить доминирующие западные технологии, культуры и системы. А вот распространение земледельцев в районы охоты и собирательства в эпоху неолита и колонизация Американского континента европейцами включали крупномасштабную замену. Этот вопрос был рассмотрен в дипломной работе моего студента Шэн Хао.
При определенных условиях модели будет наблюдаться небольшая миграция из технологически отсталых в развитые районы, подобно компенсирующим потокам в океанских течениях.
Напомним определение µ: после окончания каждой фазы скачкообразных изменений для участия в конкурентном отборе случайным образом выбираются области µ×N и допускается повторное извлечение (N — общее количество областей).
30% — очень низкий порог, и интенсивность конкуренции в реальном мире, скорее всего, превысит этот уровень.
Даже до перехода роль конкуренции не была абсолютной. Часто они выступали вместе. Конкуренция иногда способствовала расширению зон роста, но основной тенденцией того времени по-прежнему было подавление.
Аналогичный процесс, судя по всему, уже происходил в Китае в периоды Чуньцю и Чжаньго, и движущей силой, похоже, была военная революция, которой содействовал технологический прогресс. Как и в Европе Нового времени, она способствовала аннексии государств, развитию управления, централизации и бюрократизации, но в периоды Чуньцю и Чжаньго выделялся циньский милитаризм, который делал упор на сельское хозяйство и подавлял торговлю. Почему в Новое время Европа пошла по другому пути? Сколько здесь случайных факторов (ведь и в Новое время возникали милитаристские державы)? Возможно ли, что Европа новой эпохи закончится как периоды Чюньцю и Чжаньго? Могли ли они положить начало промышленной революции? Это очень интересный вопрос, и, исходя из ответа, мы сможем лучше понять промышленную революцию.
Этот фактор можно легко внедрить в модели системной конкуренции и получить ожидаемые результаты.
Эпистаз, или «эктопическое доминирование», — тип взаимодействия генов, при котором один маскирует или изменяет действие другого.
В данном случае аллели — гены, которые контролируют один и тот же признак и продуцируют разные формы.
Гунь — мифологический персонаж, отец Великого Юя, основателя династии Ся.
Армия ранней династии Мин насчитывала 2,76 млн солдат. Если учесть членов их небольших семей, членов клана в их родном городе и военнослужащих запаса, то число семей военнослужащих достигает 2,19 млн — 20% от общего числа учтенных домохозяйств. Однако на содержание этой огромной армии правительство ранней династии Мин тратило очень мало [Liu, 2015b].
В экономике, где централизованное и нецентрализованное управление осуществляются параллельно, даже если государственные предприятия не участвуют в рыночных сделках, правительство может использовать сигналы рыночных цен для организации производства, поставок, вознаграждений и санкций в отношении госпредприятий и даже предоставлять их руководителям определенные права на свободную деятельность, расчеты в рамках государственной экономики по рыночным ценам. Как только рынок исчезнет, правительству останется рассчитывать только на себя. Согласно анализу Хайека [Hayek, 1945], даже в самой благонамеренной и рациональной форме плановая экономика сталкивается с непреодолимыми проблемами: количество и размеры необходимой ей информации намного превышают таковые в рыночной экономике (не говоря о сокрытии и искажении при передаче). Это вне контроля ограниченных возможностей обработки информации лиц, принимающих решения. Преимущество рыночной экономики — в ее способности использовать рассредоточенную информацию. Каждый участник принимает решения: пока он владеет небольшим объемом разрозненной информации и передает несколько фрагментов наиболее важной вышестоящим и нижестоящим игрокам, он может обеспечить четкую работу рынка.
Вэй и со — пункты расположения районных (5600 человек) и местных (1120 человек) военных гарнизонов при династии Мин.
Система региональных губернаторов.
Хотя у династии Юань были военные хозяйства и ремесленники, в целом ее торговая экономика была очень свободной и активной.
Инфляционные налоги также имеют кривую Лаффера. После того как инфляция достигает определенного уровня, люди больше не торгуют фиатными валютами и взимать инфляционные налоги становится невозможно.
1 цзинь = 0,5 кг.
Идея прерывистого равновесия восходит как минимум к работе французского биолога Феликса Бернара (1895). До появления теории аллопатрического видообразования Майра подобные идеи были сформулированы Сьюэллом Райтом (1889–1988) в теории динамического равновесия и Джорджем Симпсоном (1902–1984) в теории квантовой эволюции. Современная биологическая литература назвала эту идею теорией прерывистого равновесия.
Дарвин заметил феномен разломов окаменелостей, но подозревал, что это было лишь результатом неполной коллекции ископаемых, поэтому придерживался принципа постепенной эволюции. Выбор Дарвина серьезно повлиял на будущие поколения, заставив палеонтологов тщетно искать окаменелости «промежуточных видов». Фактически, как указал Хаксли Дарвину, теория естественного отбора не опирается на филетический градуализм [Gould, Eldredge, 1977].
Чтобы исключить географические особенности любой области, конкурентная модель предусматривает, что границы шахматной доски соединены сверху и снизу, слева и справа; у каждого региона четыре соседа. Если изменить предположение так, чтобы у регионов на четырех сторонах доски было только по трое соседей, а у регионов по четырем углам — только по двое, и соответственно уменьшить шансы на участие в конкуренции, искра будет ожидаемо появляться из углов.
Применение идей биологической эволюции в социальных науках имеет долгую историю. Отличный обзор дают статьи и монографии профессора Тан Шипина из Фуданьского университета [Tang, 2017; 2020].
У Даймонда (2010) есть очень захватывающая дискуссия на эту тему.
Указывает момент, когда доля площади роста падает до 25% после первого прохождения порога в 50%.
Мы начинаем моделирование с интенсивностью конкурентного отбора 50%, потому что, когда интенсивность конкурентного отбора ниже, иногда возникают сверхдолгосрочные эпохи роста, которые превышают верхний предел периода моделирования.
Во время визита президента США Обамы в Польшу в 2011 г. премьер-министр Польши Туск подарил ему предыдущую игру, «Ведьмак 2».
Система майората — ограничение права наследования земли. Согласно ей, владелец не мог свободно распоряжаться землей. После его смерти она должна быть передана правомочным наследникам. Если у него их не было, землю передавали другим наследникам семьи. Эта система предотвращала потерю земель из-за личного расточительства. В Средние века, когда вовсю действовал «закон джунглей», это способствовало выживанию и воспроизводству семьи, но отрицательно сказывалось на производительности всего общества.
В главах 3 и 4 третьего тома «Богатства народов» есть замечательное рассуждение о том, как возникли свободные города и сломали застой в сельской местности за счет процветания промышленности и торговли.
Терминусом называется планета в цикле Айзека Азимова «Основание», на которой герой, Гэри Селдон, собирался пережидать сокращение периода междуцарствия после предстоящего распада Галактической империи.
Мой график исследования таков: в весеннем семестре 2008 г., на первом занятии по экономической истории первого курса аспирантуры, в список обязательной литературы нам включили книгу «Прощай, нищета!». По прочтении я начал размышлять о мальтузианской теории. В мае того же года, за три дня до крайнего срока сдачи курсовой, я решил сменить тему и писать о двухсекторной модели, а на следующий день составил модель демографической воронки. В 2009 г. я осознал биологическую основу этих секторов и загадку сбалансированного роста и безуспешно пробовал объяснить последнюю. На основе этого исследования в 2010 г. я защитил докторскую диссертацию. В 2011 г. я понял, что сбалансированный рост может объяснить этнический отбор. В 2012 г. я завершил работу над математической, компьютерной моделью и докторской диссертацией, а также построил модель системной конкуренции.
Ван Занден [Van Zanden, 2009] сделал хороший обзор факторов, вызывающих озабоченность у современных ученых.
Что касается роста по Смиту, то экономисты обычно определяют его в терминах рыночных связей, разделения труда и процветания. Мокир [Mokyr, 2016] называет это «игрой против людей», что отличается от концепции Шумпетера «игры против природы». Таким образом, смитианский рост также можно понимать как «рост, которому не хватает технологического прогресса». Это не строгое определение, но оно поможет понять данную концепцию. Конечно, этот ярлык несправедлив по отношению к Смиту, но его рассуждения о рыночных связях так глубоко укоренились, что люди поверили, будто он игнорировал итерацию технологии. Модель Солоу не учитывает фрагментацию и интеграцию рынка и, конечно, не оставляет места для смитианского роста (который можно лишь с натяжкой определить как рост технических мультипликаторов). Как только в модель роста будет интегрирован рынок, можно выделить смитианский и шумпетерианский рост. Однако, пусть даже модель роста проводит различие между ними, если она не может смоделировать эффект конкурентного отбора, она не отразит кризис, вызванный богатством при недостатке силы.
Модель Чарльза Джонса, обсуждаемая в книге, построена на противоположном Мальтусу предположении о том, что «уровень рождаемости снижается по мере увеличения дохода на душу населения», и изучает демографический переход современного общества.
То есть различие между управлением в стиле Гуня и в стиле Юя ближе к сути проблемы, чем принуждение и капитал, и более универсально, чем европейский опыт.
Источник: Hoffman P. Wie Europa die Welt eroberte. Theiss, Konrad, 2017.
Профессор Хоффман считает, что война между земледельцами и кочевниками ограничила распространение пороховой технологии, поскольку изначально ее недостаточно для преимущества в борьбе с кочевниками.
Хуанлао, учение Хуан[-ди] и Лао[-цзы] — направление китайской мысли. Адепты рассматривали «Дао дэ цзин» как руководство по восстановлению совершенного правления Хуан-ди.
Теория этой книги и игра действительно имеют кое-что общее. Для всех программ я написал версию в Matlab и в инструментах имитационного моделирования. Также на основе своей книги я создал «геймифицированные» сюжеты и взгляды на мир в Excel и Matlab — вроде семи царств-гегемонов в период Чжаньго или междоусобицы периода Троецарствия и т. д., — которые включил в свою повседневную жизнь. Занимаясь фитнесом, читая и выполняя домашние обязанности, я постепенно приблизился к цели объединения мира и возрождения династии Хань. Разработчикам необходимо добиться реалистичной конкуренции между странами в играх серии «Цивилизация» при минимизации произвола (в Civilization и Europa Universalis слишком много следов искусственных настроек, и это ложка дегтя в хорошей задумке). Стоящие перед ними проблемы аналогичны упомянутому в предисловии «Богу»: всем им необходимо найти математические законы, лежащие в основе истории, и добиться «возникновения порядка», который преодолеет уровни в системе. Если они найдут правильный закон, игровая система сама внесет изменения. Исходя из моего опыта в размышлении, моделировании, программировании и геймдизайне, думаю, комбинация механизма полезного продукта, дарвиновского механизма (этнический отбор) и механизма Лю Цысиня (системный отбор), речь о которых шла в этой книге, скорее всего приведет к эндогенной сложности игр.
Замечательно то, что другой ученый, независимо открывший теорию эволюции, Альфред Рассел Уоллес (1823–1913), также сказал, что мальтузианская теория народонаселения вдохновила его на создание теории эволюции.
Персонаж романа из цикла «Задача трех тел», один из первооткрывателей «закона темного леса», пустился в рискованную авантюру с трисолярианцами, создал угрозу «темного леса» и задержал вторжение на Землю.
Персонаж цикла «Основание», который значительно развил психоисторию и создал базу для перезапуска цивилизации.
Цитата из «Дао дэ цзин».
Герой романа «Задача трех тел», чрезвычайно рациональный макиавеллист.
Так пренебрежительно говорят о традиционной китайской культуре и разложившемся обществе.
Чэн Синь — героиня романа «Задача трех тел», обычный добросердечный человек. Занимая ключевую должность, своим решением подвергла всю цивилизацию опасности.
Чжан Бэйхай — персонаж романа «Задача трех тел», мыслитель с твердыми убеждениями и удивительными методами. Даже будучи старомодным по сравнению со всей эпохой, все равно следует истине, которую осознал в глубине души.
Старые эмпирические исследования товаров Гиффена ограничивались проверкой того, является ли продукт товаром Гиффена, а сами они рассматривались только как явление. В случае двухсекторного множественного равновесия товары Гиффена редко используются в качестве предпосылки, что приводит к другим далеко идущим социальным последствиям.
Изменения формы границы производственных возможностей проявляются в движении самой кривой р(k), а изменения размеров границы производственных возможностей проявляются в движении экономики по кривой р(k).
В статье, которую я написал в соавторстве с тремя исследователями, было найдено общее решение ослабления этого предположения [Dutta et al., 2018].
ν — дисперсия выборки,
В вопросе о том, «сколько ангелов умещается на кончике иглы», эмпирическая проверка не сложнее, чем некоторые научные предположения (которые в любом случае невозможно проверить на данном этапе), но ответ на такие вопросы — что-то в духе «давайте жить дружно». Неплохо иметь возможность стоять рядом с тремя ангелами или тремя их стаями. Это в любом случае антинаучно.