Если бы не было тебя

28

Кирилл

Когда мы едем домой, я всё поглядываю на неё в зеркало заднего вида. Даже не верится, что Рита вот так едет со мной. Что она простила меня. Но мою радость, из-за которой я почти ничего не вижу, заглушает её нервное состояние.

Когда на светофоре передо мной загорается красный свет, я останавливаю машину и поворачиваюсь к ней с дочкой. Ринка сидит в креслице и смотрит в окошко, а вот жена кажется уже все губы себе искусала.

— Рит, жалеешь уже? Ты как будто бежишь от чего-то.

Или от кого-то.

Вглядываюсь в её черты и не могу понять, чего больше на её лице. Какой-то страх. Волнение. Не помню даже, что бы и видел-то её такой когда-нибудь.

— Кир, я потом тебе всё объясню. А сейчас хочется оказаться как можно дальше отсюда.

Неприятная мысль накрыла. Каким-то холодом прошлась по позвоночнику. Но прежде, чем я успеваю озвучить её, вслух меня оглушает сигнал другого автомобиля и мне приходится влиться в общий поток, потому что красный сменяется зелёным и нужно ехать.

Мою жену в это время отвлекает звонок телефона.

Громкую связь Рита не включает, но я всё равно слышу голос её «подруги». Такой хороший у неё динамик. А Лена звонила ей несколько раз при мне, так что её голос я успел запомнить.

После сумбурного приветствия она резко переходит к делу.

— Я чего звоню. Тоха перепутал чего-то. Или его самого обманули. В общем Виталий, которого вы искали, ещё год назад умер.

Лена идёт где-то по улице и даже я слышу её сбивчивое дыхание вперемешку с шумом проезжающих машин.

— Ты меня слышишь? — она пытается докричаться до Риты и последние её слова звучат особенно громко. — Умер он!

Рита сидит с каким-то потерянным выражением лица, потом тянет губы в едва заметной и неверящей в происходящее улыбке.

— Умер? Ну туда ему и дорога! — повторяет за ней таким же тоном, как всегда отвечала родственникам, когда говорила то, что они хотят от неё услышать. И Лена, кажется, действительно надеялась услышать именно это.

— Теперь понимаешь, что заявление больше не на кого писать?

— Ну не на покойника же, — соглашается с ней Рита.

Этот разговор, судя по её лицу, ей крайне неприятен, но Белогородцева совсем не понимает этого и добавляет, выдохнув:

— Ты ведь моя подруга. И я волнуюсь за тебя.

Хорошо, что она в этот момент не видит насмешливой улыбки Марго. Ещё несколько минут они говорят ни о чем. О том, что какой-то парень обратил внимание на Белогородцеву. Что на работе у неё тоже свои особенности. Но я поглядываю на свою жену и понимаю, что для неё их дружба закончилась чуть больше года назад и никакая болтовня об обыденном её больше не склеит.

Наконец она отключает телефон, завершив разговор. А у меня появляется желание притормозить у обочины, прямо здесь, на просёлочной дороге и серьёзно поговорить с ней. Без этих огораживаний от меня и уходов в себя.

Что я, впрочем, и делаю, не став бороться с этим порывом.

Самому хотелось всё прояснить окончательно. Тем более, Рита в каком-то непонятном состоянии и после этого разговора лишь ещё больше сникла.

Остановил машину, пересел к ней на заднее сиденье, под недоумённым взглядом жены от моих телодвижений.

— Кирилл, ну что случилось?

Она оглядывается по сторонам, будто я ей сейчас сообщу о поломке, и она уже ищет её причину. А сломались пока только наши отношения и всё, чего я хочу — это починить именно их.

Прижал её к себе, пока она хлопала ресницами и не терпящим возражений тоном говорю:

— Ну. Выкладывай! Что там у тебя случилось?

Рита поднимает на меня глаза. Смотрит сначала с удивлением. Потом изгибает бровь и усмехается.

Да! Вот так хорошо я тебя изучил за это короткое время. И самое непостижимое, что то, что я изучил меня вполне устраивает. И с этим я хочу прожить всю жизнь.

Рита выдыхает. А потом, прикусив губу и немного подумав всё-таки выдаёт.

— Не знаю. Разочарование, наверное, какое-то. Я ведь его вспомнила, Кирилл. Вот сегодня точно всё поняла.

Рита

Я вываливаю на него эту правду. И про Ленку. И про Антона. Много раз мне снилась эта комната в общаге и смутный силуэт в ней. Силуэт без лица. Много раз во сне я пыталась остановить это всё. Всё это казалось мне таким чудовищным. Безграничным и несокрушимым мной.

А сегодня я вдруг увидела насколько жалкими были эти люди. И Антон. Да он в жизни больше не сделает ничего подобного! Такой трусливый. Подлый!

И Белогородцева! Конечно удобно было всё спихнуть на человека, которого уже нет. Жалко, память — такая штука, что иногда имеет свойство восстанавливаться. Потому что я действительно предпочла бы ничего не помнить и не знать. Не знать, что когда интересы близких родственников пересекаются с интересами друзей, то дружба очевидно оказывается на последнем месте.

Потому что я-то всего лишь подружка. А он брат! Хоть и двоюродный, но важнее. Родная кровь! Да и кто против него выступать должен был? Их семья что ли?! Хорошо ещё, что был только Антон, а не всё общежитие!

Я чертыхаюсь про себя, перескакивая с одной темы на другую. А Кирилл уже сидит с каменным лицом и сжимает кулаки.

— Рит, это так точно оставлять нельзя! Напиши на него заявление и пусть с ним суд разбирается!

Я одергиваю его обратно на сиденье, потому что он порывается встать. Я его тоже уже знаю — сейчас развернёт машину и поедем в ближайшее отделение.

— Ну какой суд, Кирилл! В твоём суде больше моё имя трепать будут. А о наших родственниках ты подумал? О моём папе с мамой? О твоей матери? О Карине? Вот как теперь Алине сказать, что Карина не её родная внучка?! Как Ринка сама, когда подрастёт, воспримет новость о своём отце? Сейчас она ещё маленькая и не понимает ничего. И я не хочу, чтобы понимала. Он ошибся. Он сам признал это.

Не знаю, как у меня язык поворачивается назвать произошедшее банальной ошибкой, но я просто хочу успокоить Кирилла.

Хотя его тоже можно понять. У него в голове не укладывается, как он может ничего не делать. Не иметь возможности защитить меня по сути. Как будто его по рукам и ногам связали. А он ведь мужчина. И чувствует себя обязанным. Но я обвиваю его шею руками и кладу голову на плечо.

— Жизнь их накажет, — с уверенностью, которую сама не ощущаю, говорю ему.

Пусть только успокоится.

Хочу быть счастливой и не думать о них. Не делать из своей жизни ещё большую трагедию впутывая в неё теперь ещё и всю родню. Сегодня, когда поняла, кто это со мной сделал и почему, поняла также что смогу это сделать. Пусть и на зло всем. Пусть неправильно. И нельзя такое спускать!

А я переживу! Перешагну и пойду дальше! И никто не отнимет у меня права радоваться жизни, если я найду чему в ней радоваться!

Запускаю руку в волосы Кира, и мы долго целуемся. Пока он не отстраняет свою голову от моей.

Качает ей. Потом утыкается своим лбом в мой.

— Ритка, Ритка. Ну и встрял же я. Ведьма ты мелкая.

Смотрю на него и тяну губы в улыбке.

Я знаю, что он сделает так, как я захочу. Просто потому что тоже любит свою маму. И меня с моей дочкой он любит. Хочет считать только своими и никогда не обидит нас больше.

Знаю это, потому и спокойна за нашу дальнейшую судьбу.

…

Хотя конечно даже спустя несколько лет Кир всё ещё не мог смириться с тем, что Антон, да и Лена остались вот так. Без наказания.

По его представлениям в мире должна быть какая-то справедливость. Или её самим вершить нужно. Обратиться в соответствующие органы. Заявление написать хотя бы.

Я была с ним и согласна. И в то же время всё переживала и думала о том, как отнесутся к этому наши близкие. Больше переживала за них и потому, наверное, рассчитывала лишь на высшую справедливость.

Зла я им не желала. Жила своей жизнью. Но какая-то кара Антона с Белогородцевой всё-таки настигла.

Костин через три года после той нашей поездки разбился на машине. Его сестра спилась. А вот я вопреки опасениям стала счастливой. И пусть я никогда даже предположить не могла, что своё семейное счастье я обрету именно с Киром и уж тем более, что таким образом, но так уж вышло, что моим мужем и отцом для моей дочери стал именно он. В последствии у нас родился ещё сын, но Каринка всегда будет нашей любимой дочуркой, которая свела и соединила нас. И за это я всегда буду ей благодарна.

Конец