Если бы не было тебя

6

Дождалась, пока все разбрелись по комнатам. Потом ещё минут десять-пятнадцать подождала.

Чтобы уже наверняка. Но пока торчала у себя в надежде, что наши родители перестанут бродить по дому, пока собиралась с духом, чтобы вот так открыто по душам хотя бы с Киром поговорить, захожу в комнату к «брату», а там пусто.

Лишь приглушённый свет ночника освещает тёмное стекло окна. За ним ни зги не видно.

На кровати уголок покрывала отогнут. А вот хозяин комнаты шлёпает старыми тапками где-то в коридоре. Уже спустя несколько секунд понимаю, что он был в ванной комнате.

Вернулся в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Второе болтается на плечах.

При виде меня Кир шарахается.

— Ритка, блин! Я думал, все спят уже!

Поддерживает сползающее полотенце на поясе.

— Зачем пришла?!

Он явно не рад меня видеть. Да и я от него полуголого отворачиваюсь. Пока он хотя бы штаны на себя натянет.

— Папе только не говори. И маме. Своей и моей, — прошу я его прежде, чем начать.

Кирилл хмурит брови, а я сажусь на край его кровати. Сцепляю пальцы в замок.

Жду когда он будет готов меня выслушать. Хотя и паузу тяну не специально.

— Ты не прав по поводу меня и Максима. Я сейчас объясню почему. Дальше ты уже сам думай, как к этому относиться. Только не злись на меня и Новикова за то, чего не было. И по поводу ребёнка. Это двенадцатого августа случилось. Сам понимаешь, что никак я в таком случае от Макса не могла забеременеть. Да и честно говоря, я вообще не планировала такого. Я тогда к подруге на день рождения пошла. Лена Белогородцева в общежитие с родителями живёт. Мы сидели за одним столом с её соседями. Родственниками. Девушкой с парнем. Еще и одноклассник мой бывший там каким-то образом оказался. Мне предложили выпить. Поскольку рядом взрослые были, я не стала отказываться. Поначалу ничего такого не было. Все смеялись. Отмечали, — я заламываю пальцы, пока Ершов садится рядом со мной.

Вспоминаю то, о чём по понятным причинам мне вспоминать совсем не хочется.

Как мне в какой-то момент почему-то стало плохо. Может перебрала. С непривычки. Хотя моя подруга потом другое объяснение нашла.

В общем очнулась я только на следующее утро. В нижнем белье. В чужой комнате. По телу будто катком всю ночь катались, а сама в крови.

Я тогда напилась в первый раз и вообще ни черта не поняла. Ещё извинялась перед подругой, думала, это «друзья из Красноармейска» так не вовремя появились, что я ещё и простыню ей кровью изгваздала. Я извинялась перед ней, а она глаза виновато отводила. Говорила про какого-то отсидевшего соседа полудурка, который с нами за одним столом сидел. Мутно, говорила, мол что-то мне в сок подсыпал. Я ничего не поняла. Больше на тупой прикол было похоже, чем на правду. Ну действительно! Что подсыпали? Бабкино убойное снотворное что ли? И какой мужик? Я же не помню ничего. Вот вообще ничего! Так же не бывает, наверное. Потому и подумала, что это просто реакция на алкоголь. Вырубает же некоторых.

А она в ответ:

— Рит, мне не нужны проблемы. Я тут правда ни при чём!

Дошло до меня о чём Лена мне тогда болтала только на медосмотре. Когда женщина-врач вдруг заявила, что я беременна.

Мать после развода меня столько по церквям таскала, что я в этот момент себя какой-то девой Марией почувствовала. Я же на самом деле ни с кем. Даже с Максом мы этого не делали. Хотя все и думают иначе. Просто мне казалось, что я не готова ещё. Рано. Максим всё твердил, что мы друзья, не замечая, или не желая замечать, моего отношения к нему. И не было тяги у него ко мне, да и мне страшновато было как-то в первый раз. Пока не хотела ему с этим навязываться. Думала со временем до него дойдёт, как я к нему отношусь. И всё будет, но позже.

А теперь вот я приехала к нему мало того, что не девочкой, так ещё и беременной.

Не знаю на что я вообще надеялась. Что он поможет, хотя бы как друг? Я же его столько времени выслушивала. Теперь наивно полагала, что мы вместе с ним какое-то решение и моей проблемы найдём?

Но вместо этого сидела там перед ним, как в стихотворении Пушкина «Я вас любил…»

Слушала, как он восхваляет передо мной другую девушку.

Макс ведь по сути незрелый ещё. Оказалось, что у него первая любовь в самом разгаре.

Нормальная. Как у всех.

И ему не до меня.

— Сейчас думаю, может и хорошо, что я ничего не помню, — говорю уже Киру.

Так мне легче будет принять ребёнка. Представляю, что он от какого-то нормального парня. И упорно блокирую в своей голове слова подруги. Мой малыш не узнает от кого он на самом деле. Я тоже этого ни знать, ни выяснять не хочу.

Перевожу взор на Ершова. Ясно, что такая версия развития событий ему в голову до сих пор не приходила.

— Пусть для всех он будет от какого-то незнакомого вам всем парня, который просто меня бросил. Так ведь бывает?

Кирилл всё ещё молчит, так что я вскакиваю. Отхожу к окну и тараторю:

— Да, я напилась. Я знаю, что глупо с моей стороны это было. Что я сама виновата…

Уже предчувствую осуждение с его стороны по этому поводу.

Но мой так называемый «брат» словно от транса очнулся. Тряхнул головой и, поднявшись вслед за мной с кровати, подошёл ко мне.

— Да ни в чём ты не виновата, Рит! Вы в полицию обращались?

Сразу нет. А сейчас я что и кому докажу?

Отмахиваюсь от него.

— Просто родителям вот это не говори. Ни к чему им правду знать. Я завтра им всё объясню. Как-то. И от Макса отстань. Ты бы на его месте так же поступил.

Ну а что он должен был? Проникнуться моим положением что ли? Так с чего бы? Мои проблемы — это лишь мои проблемы. И чужие чаяния Новикова волновать не должны.

Кир сжимает стёртый кулак. Всё ещё не понимает, как это я вот так безнаказанно позволила с собой такое проделать.

Не говорить же ему, что сглупила. Что сейчас уже и понятия не имею, что и кому я могу предъявить. А самое главное стоит ли это делать?

Как мой ребёнок будет жить с мыслью, что его отец бывший уголовник, который его мать по пьяни изнасиловал?

— Ты не права. Таких наказывать надо! — возражает мне Кир. Кипятится. — И что ты дальше собираешься делать? Вернуться в город, где этот урод ходит? Да ты же даже его лица не помнишь!

— Я и не хочу помнить! И да! Вернусь! Выйду на работу. Мы уже договорились с матерью.

Почти. Я надеялась, что в конечном итоге она меня поймёт и кто-то из нас двоих всегда с малышом оставаться будет. Первое время сложно будет, но потом я доучусь. Мы справимся.

Ершов слушает мои планы на будущее и почему-то лишь ещё больше раздражается.

— Рита, но так же нельзя, ё-моё! Я думал в этом твоём сопляке дело, но это же полный…!

Он снова матерится, но я не понимаю, чего он ждёт от меня. Что я сяду тут в углу и буду всё время плакать? Или начну строить из себя какую-то неуловимую мстительницу? И пойду всем доказывать свою правду?

— Да как ты не поймёшь, что я даже связываться с этой сволочью не хочу. Хочу забыть даже то, что помню!

А помню я немного. И в основном это воспоминание о боли.

— Кир, если я начну думать об этом серьёзно, то я просто с ума сойду. И мне казалось, что ты единственный, кто меня хотя бы выслушает и ни на чём не будет настаивать. Ты же всегда такой отстранённый. Тебе на всё наплевать. Ты давно живёшь своей жизнью, вот и в этот раз я думала, что ты просто послушаешь и услышишь почему я сказала тебе не трогать нашего соседа. На деле же зря я тебе вообще всё это рассказала!

Я психую. Выскакиваю из его комнаты и запираюсь в своей.

До утра опять ворочаюсь на кровати.

Смотрю в потолок и не могу перестать думать.

Один мамин знакомый в её церкви, в которую она ходит, как-то говорил, что иногда бог принимает странные решения, когда определяет судьбу для человека. Временами очень жестокие, но всё это даётся как испытание. Потом тебя ждёт что-то очень хорошее. Благостное.

Меня впереди ждёт только ребёнок от насильника. Но я уже даже не плачу. Слёз практически не осталось. Я смирилась, наверное, что для меня он выбрал именно такую судьбу.

Хотя мне и трудно было это принять.