Если бы солнце никогда не садилось

Глава 22

— Почему бы тебе не пойти домой на сегодня? — предложил Блейк своей главе аппарата. — Я позвоню тебе завтра.

— Конечно. — Патрисия заправила прядь волос за уши. — Доброй ночи.

— Тебе тоже.

Патрисия бросила последний недоуменный взгляд на Фарру, которая продолжала неподвижно стоять в дверном проеме, прежде чем пройти мимо нее и скрыться в коридоре.

Патрисия пробыла здесь всю ночь, помогая Блейку разобраться с тем кошмаром, в который превратилось их открытие. Они определились с новым менеджером ресторана, но проблемы с сантехникой все еще оставались, а теперь их поставщик спиртного заявил, что поставки алкоголя будут задержаны. Что-то связанное с объединением двух предприятий компании в одно и накопившимися заказами.

Блейк проявил бы больше сочувствия, если бы не был так зол.

Нельзя открыть бар без алкоголя. Точка. В этом и заключался весь гребаный смысл бара.

Он и Патрисия провели весь день в попытках найти другого поставщика, который смог бы доставить нужные им объемы вовремя и по разумной цене. Они прервались лишь на быстрый ужин, во время которого он пролил вино на ее белую блузку. Он одолжил ей первую попавшуюся кофту — свою любимую толстовку ЮТС — чтобы прикрыть пятно, пока она не сможет переодеться.

Они уже заканчивали дела, когда он услышал стук.

Он не знал, кого ожидал увидеть, открыв дверь, но уж точно не Фарру.

Блейк прислонился к дверному косяку, жадно оглядывая ее. На ней было короткое оранжевое платье, которое обнажало ее стройные ноги и делало ее загар ярче, чем обычно. Ее щеки горели розовым румянцем — верный признак того, что она выпила. А может быть, этот румянец был как-то связан с гневом, вспыхивающим в ее глазах.

— Прости, что пришла без предупреждения, — натянуто произнесла Фарра. — Я не знала, что ты не один.

— Она в любом случае уже уходила. Входи. — Блейк отметил плотно сжатые губы и напряженные плечи девушки. — Все в порядке?

— Да. — Фарра обвела взглядом его квартиру. Она задержала взгляд на двух наполовину пустых бокалах из-под вина на кухонной стойке, и ее гримаса стала еще более угрюмой.

— Ты выглядишь расстроенной.

— Я не расстроена.

— Если ты так говоришь, — протянул Блейк, не веря ей ни на секунду. — Что привело тебя сюда сегодня вечером?

К этому моменту он уже научился не надеяться на признание в любви. С его везением, Фарра пришла сообщить ему, что в банке что-то пошло не так и она не получила последний платеж за свои дизайнерские услуги.

Блейк сжал челюсти и принялся мыть винные бокалы, ожидая ответа Фарры.

— Я, э-э, зашла узнать, как тебе твоя новая квартира. — Фарра накручивала цепочку ожерелья на палец, пока кожа вокруг него не побелела.

Он вытер бокалы и поставил их вверх дном на полотенце, после чего повернулся к Фарре, вскинув брови.

— Ты пришла сюда в пятницу вечером, чтобы проверить квартиру, дизайн которой сама и разработала?

— Да. — В ее тоне промелькнули оборонительные нотки. — Тебе нравится?

— Так же, как и тогда, когда я все утверждал, — сухо сказал Блейк. — Я в восторге.

Оформленная в элегантной мужской палитре из темно-синего, серого и белого цветов с золотистыми акцентами, квартира выглядела как картинка из журнала. Но благодаря личным деталям, таким как стена с фотографиями с каждого открытия его баров — в специальных рамках с гравировкой названия принимающего города — и полка с безделушками, собранными во время путешествий, она ощущалась как дом, а не как музей.

— Пэт она тоже очень нравится, — добавил он.

— Пэт?

— Женщина, которая только что была здесь.

— Оу. — Фарра поджала губы. — Пэт, значит?

— Сокращенно от Патрисии. — Блейк усмехнулся. — Она ненавидит, когда я называю ее Пэт, поэтому я делаю это только тогда, когда ее нет рядом.

По его мнению, это был честный компромисс.

— Понятно. — Голос Фарры мог бы покрыть инеем стекло. — И как давно вы знакомы?

Он наклонил голову. Была ли это… ревность, которую он уловил?

Блейк пристально наблюдал за лицом Фарры, отвечая:

— Мы познакомились в баре и сразу поладили.

Технически, это было правдой. Он встретил Патрисию в своем баре в Остине, когда она пришла на собеседование, и уже через пять минут понял, что она идеально подходит для этой работы.

Фарра скрестила руки на груди. Выражение ее лица оставалось неизменным, но глаза пылали.

О, да. Она определенно ревновала.

Блейк подавил ухмылку. В его груди снова затеплилась искра надежды.

— Прекрасно. Рада, что прошлая ночь и для тебя оказалась полезной, учитывая, как быстро ты зажил дальше. — Фарра развернулась на каблуках и направилась к выходу. — Столько слов было в той пафосной речи о желании получить еще один шанс. — Она пробормотала последнюю фразу себе под нос, но Блейк услышал ее — и это чертовски его разозлило.

Все следы веселья исчезли. Двумя длинными шагами он сократил расстояние между ними. Он схватил Фарру за запястье и развернул ее, прижав к стене и заключив в ловушку своих рук. Его глаза пылали так же, как и ее.

Если не считать резкого вдоха, Фарра никак не отреагировала, но в этих шоколадных омутах, гневно смотревших на него, мерцали вызов и обида.

Вулкан сдерживаемых эмоций бурлил между ними, готовый к извержению.

— Ты имеешь в виду ту речь, в которой я предложил тебе свое сердце, а ты мне отказала? — процедил Блейк. — Ты отвергла меня. Ты сказала, что не можешь дать мне второй шанс, только одну ночь, и в конце этой ночи ты ушла, даже не попрощавшись. Так скажи мне, какое, черт возьми, право в этом чертовом мире у тебя есть на ревность?

— Я не ревную!

— Черт возьми, Фарра! — Блейк ударил по стене рядом с ней, раздражение сочилось из каждой его поры. Ее глаза расширились от шока. — Можешь ты хоть раз сказать то, что чувствуешь на самом деле?

— Я уже говорила, — выпалила она в ответ. — В Шанхае. И посмотри, к чему это привело! Я любила тебя. Я доверяла тебе. Я отдала тебе свою девственность. А ты выбросил все это, как будто это ничего не значило. — Слезы повисли на кончиках ее ресниц, как крохотные упавшие звезды. — Ты правда ожидаешь, что я дам тебе второй шанс только потому, что ты говоришь, будто совершил ошибку? Это так не работает. Ты разбил мне сердце.

Звезды упали, стекая по щекам Фарры расплавленной рекой горя. Каждая из них разбивала Блейка еще немного, пока паутина трещин не взорвалась, уничтожив его изнутри.

Он вытер ее слезы большим пальцем, когда боль поглотила его гнев.

— Неужели ты не понимаешь? — Голос Блейка дрогнул от раскаяния. — Мое сердце это тоже разбило. Потому что все, что я сказал той ночью, было ложью. Я не перестал тебя любить. Я никогда не переставал тебя любить.