Это про меня

Глава 19. Гомилофобия

Никогда не думала, что поездка в машине может быть такой пыткой. Как вообще возможно сидеть ровно и не шевелиться, когда рядом находится человек, не обнимать и не целовать которого просто не получается.

– Нам долго еще ехать? – воспользовавшись возможностью, посмотрела на Яна.

– Минут пятнадцать, – парень хитро улыбался.

– Пятнадцать минут было пять минут назад, – пробубнила я, но взгляда не отвела.

Нестеров же рассмеялся:

– Смотри в окно.

Фыркнув, демонстративно отвернулась, пробубнив:

– Тебе бы надзирателем в тюрьме работать, а не врачом.

– Я сейчас еще и скорость сброшу.

Нестеров оставался невыносимым в любой ситуации. Даже сейчас, когда я была практически уверена, что ему так же невыносимо находиться рядом и не иметь возможности прикоснуться. Наверное, именно поэтому он мне так сильно нравился, даже несмотря на то, что четвертый раз останавливать машину он вряд ли согласится.

В итоге к тому моменту, когда я уже хотела начать жалобно скулить, мы все же приехали. Ян заглушил двигатель и уже в следующее мгновение оказался совсем рядом.

– Если так будет продолжаться дальше, то домой ты пойдешь пешком, – после чего поцеловал.

Эмоции были настолько сильными, что я вообще не понимала, как до сих пор не взорвалась, подобно яркому фейерверку. Хотелось навсегда остаться вот так рядом, потому что я была вполне уверена, что смогу жить без всего, кроме этих ласк.

Зачем вообще нужна еда и вода, когда есть поцелуи? А вот без них в мире точно станет гораздо меньше смысла. И как я раньше этого не понимала…

От таких потрясающих эмоций восхищение граничило со страхом, а вся жизнь до сегодняшнего дня стала казаться более серой и тусклой, словно кто-то накинул на нее пару слоев тюля.

Несколько секунд, которые потребовались мне для того, чтобы выбраться из машины и подойти к Яну, показались ужасно нудными и бессмысленными. Но едва его пальцы переплелись с моими, солнце вновь засветило ярче.

Пожалуй, такое поведение было абсолютно глупым и неправильным, но сейчас было все равно.

Поднявшись на цыпочки, коротко поцеловала Нестерова не в силах сдержаться и уже собиралась отстраниться, как парень ловко перехватил меня, сжав в объятиях, и поцеловал сам.

– И почему последнее слово всегда должно оставаться за тобой? – спросила, так и не отодвинувшись.

Вместо ответа Ян лишь хитро улыбнулся и пожал плечами, а потом посмотрел куда-то за мое плечо и заговорщически прошептал:

– Ну все, готовься.

Я даже не успела сообразить, к чему готовиться, и уж тем более испугаться, когда позади раздался веселый лай. Обернувшись на звук, растерялась и лишь спустя пару секунд натянула на лицо идиотскую улыбку, одновременно процедив:

– Твой дедушка противник поцелуев?

– Отнюдь. Он просто любит задавать много вопросов.

– Так вот откуда у тебя эта привычка.

– Я перенял только самую малость, – кажется, Ян просто потешался.

– Звучит многообещающе.

Тем временем пожилой мужчина в очках, ведущий на поводке мохнатого рыжего шпица, практически поравнялся с нами.

– Добрый день! – первой отчеканила я, не переставая улыбаться, надеясь, что от такого рвения меня не перекосит.

– Добрый, – дедушка Яна улыбнулся в ответ, у него это вышло куда более непринужденно.

– Привет, – кивнул Нестеров, а потом, присев, почесал пса и, лишь распрямившись, представил нас. – Стеша – мой дедушка – Михаил Федорович. Дед – Стеша. Ну, про Кутузова ты уже слышала.

Мужчина кивнул, еще раз окинул меня взглядом и посмотрел на Яна.

– И Стеша – твоя девушка?

В этот момент захотелось закопаться. Видимо, Нестеров все-таки не врал про вопросы.

Сам же парень не спешил с ответом. Он немного склонил голову на бок, а потом обратился ко мне:

– Стеша – моя девушка?

От смешливых ноток в голосе захотелось натравить на Яна Кутузова, но тот выглядел слишком миролюбиво для такой кровопролитной затеи. Нестеров же мало того, что не захотел ответить сам, так еще и меня в бредовое положение поставил.

С улыбкой, которая уже, кажется, приклеилась намертво, посмотрела на парня, а потом и на Михаила Федоровича, который, видимо, сидел на тех же антидепрессантах, что и его внук. Ну нельзя так мило улыбаться, когда тебя огорошивают подобными вопросами!

– У Стеши, кажется, сбой в программе, но она обязательно ответит тебе позже, – Ян перехватил у дедушки поводок и продолжил. – Ты пока можешь чай делать, орудия пыток доставать, а как мы вернемся, продолжишь допрос с пристрастием.

Мужчина кивнул, словно такая фраза была вполне нормальной, а потом вновь взглянул на меня.

– Книжки про инквизицию полистаю еще, – усмехнулся он, после чего развернулся и зашагал к подъезду.

– Я начинаю опасаться твоих родственников, – пробубнила, кое-как выйдя из ступора.

– Да ладно тебе, дедушка очень даже милый, – рассмеялся в ответ Ян и, взяв за руку, повел в противоположную от дома сторону.

Минут через десять мы добрались до лесопарка, располагавшегося в черте города. Свернув с основной аллеи, пройдя немного вглубь, Нестеров отпустил Кутузова и сбавил ход.

– Пока дедушка не запытал тебя, ты можешь попытаться сделать это со мной.

Я кивнула. Вопросов действительно накопилось немало, и в ответах на них я нуждалась едва ли не больше, чем в поцелуях.

– Почему вы с Аленой делаете вид, что встречаетесь?

– Думаю, потому, почему и ты с Никитой, – Ян невесело усмехнулся, а потом продолжил, избавляя меня от ненужных фраз. – Алена попросила пару месяцев назад. Я согласился.

– Зачем ей это нужно?

– Успокоить родителей. Понимаешь… – Нестеров прервался, задумавшись. – У них не все так просто. Даже не так. У них там вообще все ни хрена не просто.

– Не слишком понятно.

– Ладно, – Ян вздохнул. – Тогда начну с начала. «Ромео и Джульетту» читала?

– С начала, это со времен Шекспира, что ли? – хмыкнула, но все же ответила. – Читала.

– Ну вот, считай, что это местная интерпретация, разве что еще никто не умер.

– Ян, тебя пациенты, вообще, как понимают? До твоих объяснений ситуация выглядела куда проще, – не удержалась и рассмеялась.

– Никита и Алена какое-то время встречались. Достаточно длительное время. Сперва родители не обращали на это никакого внимания. Примерно до момента, когда кто-то кому-то в очередной раз не перешел дорогу.

– Стоп-стоп-стоп… Дорогу? Они же даже контракт заключили. Да я сама была на встрече Доронина с Алениным отцом!

– Тогда ты уже успела ощутить, какие они хорошие актеры.

Услышанное по-прежнему не желало переходить из раздела «бред» в какой-либо другой.

– Чушь какая-то, зачем тогда контракт?

– Стеш, а ты бы сама доверила вашему агентству заниматься продвижением сети клиник? Или ты думаешь, Никита скачет, как ужаленный, исключительно из-за того, что он редкостный трудоголик?

Покачала головой. Кем Доронин точно не являлся, так это трудоголиком.

– Все равно мне сложно это понять. Почему Станислав Аркадьевич просто не отказался?

– Потому что ему не оставили выбора. Максим – прекрасный стратег. Жесткий, циничный и очень умный. Он не любит простых путей. Так и сейчас он взялся уничтожать бизнес Дорониных изощренно, не переставая при этом улыбаться им в лицо.

Такие игры и махинации абсолютно не укладывались в голове. Даже остановилась, чтобы лучше переварить новую информацию. Понимая, что для дальнейших вопросов на эту тему я пока просто не созрела, переключилась на первоначальную.

– Из-за чего Алена с Никитой расстались?

– Она сдалась, послушалась родителей, бросила Доронина.

– И попросила тебя сделать вид, что ты ее новый куда более подходящий парень.

– Не сразу, но да.

Вспомнив слова Никиты, усмехнулась и задала следующий вопрос:

– А у настоящей Алены и той, которую видели мы, вообще что-то общее есть?

Ян рассмеялся.

– Знаешь, при всем моем хорошем к ней отношении, могу смело заявить, что она – достойная дочь своего отца и в любой другой ситуации посоветовал бы держаться от нее подальше, потому что такую первоклассную стерву ты вряд ли еще где-то найдешь. Это я тебе как ее лучший друг говорю.

От услышанного мозг воспалился настолько, что наверняка с радостью был бы готов покинуть черепную коробку, чтобы проветриться, поэтому постаралась перестать думать об Алене, Никите и прочей нечисти, собираясь обязательно вернуться к этой теме, как только переварю информацию.

Посмотрела на Яна и кивнула, давая понять, что это не очередной «сбой в программе», а потом вспомнила о другом вопросе, который интересовал не меньше аферы с отношениями.

– Почему ты стал меня избегать? – голос прозвучал предательски обиженно, хоть я этого и не планировала.

– А это разве не очевидно? – Нестеров наблюдал за тем, как Кутузов пытался притащить палку, которая превосходила его в размерах, не поворачиваясь ко мне.

– Мне было очевидно только то, что я, наверное, все-таки способна нанести человеку тяжелые увечья. Возможно, даже несовместимые с жизнью! – на смену обиде пришла злость и вновь проснувшееся желание чем-нибудь стукнуть парня.

– Так я был в зоне риска? – усмехнулся он.

– Ты до сих пор в зоне риска! – фыркнула в ответ. – И все-таки?

Ян остановился и, наконец, повернулся ко мне.

– И все-таки спать с тобой в одной кровати не стоило.

Глупой я не была, поэтому два и два сложила достаточно быстро, однако вся сообразительность, видимо, ушла на это умозаключение, потому что в следующее мгновение замерла с глупейшим выражением лица, кое-как выдавив из себя:

– Уже тогда?

Ян улыбнулся самыми уголками губ и приблизился практически вплотную, обнимая за талию.

– Я могу сказать, что ты сразила меня в первый вечер своей любовью к новым коврам и амебному отдыху.

– Ты ужасен! – рассмеялась, растворяясь в близости.

– Но вообще-то, ты не должна была об этом узнать. Сидела бы сейчас дома с Лушей и тихо меня ненавидела.

– Какой прекрасный вариант, – продолжать разговор было уже практически невозможно, целоваться хотелось до мути в глазах, а Ян словно издевался, дразня.

– Но что-то пошло не по плану.

– Если ты меня не поцелуешь, я обещаю тебя возненавидеть! – проговорила практически в губы, но на Нестерова это не произвело никакого эффекта.

И тогда не выдержала я. Потянувшись, поцеловала. Жадно, страстно, совсем не так, как планировала, но пора уже было смириться с тем, что с Яном все вообще получалось неправильно.

Хотя, что я понимала в отношениях… Возможно, до дрожи мечтать прикоснуться, а в следующую секунду жаждать придушить было вполне адекватной реакцией.

Оторваться друг от друга заставил лишь требовательный лай Кутузова, который, кажется, окончательно обиделся на такое наглое игнорирование собственной мохнатой персоны.

– Ну что, готова к допросу? – Ян даже не пытался спрятать улыбку.

– Кажется, я уже ко всему готова, – ответила, вложив ладонь в протянутую руку.

На удивление, пытки были короткими и совсем не мучительными. К вопросу моего статуса в жизни Нестерова Михаил Федорович, к счастью, решил не возвращаться, давая возможность отойти от первого шока, однако многозначительная фраза о том, что, раз я не сбежала в этот раз, то они с Кутузовым будут ждать меня и на следующей неделе, не дала потерять бдительность.

Если путь от озера до дома деда Яна казался мне практически бесконечным, то дорога домой пролетела как один миг, и когда Нестеров припарковался перед моим подъездом, возникло желание повиснуть на нем, как коала, и не отлипать. И в этот раз меня даже не пугало абсолютное отсутствие здравого смысла в подобном действии.

– Может, поднимешься? – поинтересовалась, не теряя надежду на то, что удастся еще немного времени провести вдвоем.

– И тогда это станет нашим первым и последним совместным вечером, потому что Гена будет беспощаден, – Ян усмехнулся.

Тот факт, что Нестерову нужно было вернуть машину, постоянно вылетал из головы, поэтому пришлось смириться и констатировать поражение.

– А если вспомнить о планах Лары относительно меня, то мы вообще не жильцы, – согласилась.

– Ну хоть что-то у нас получится правильно и как в сказке.

– Чего?

– Умрем в один день.

– Идиот, – рассмеялась и практически сразу коротко поцеловала.

– Еще один поцелуй, и я буду готов принять факт скорой неминуемой и, вероятно, болезненной кончины, – Ян широко улыбался, и от этого сносило крышу.

Я понимала, что с каждой проведенной вместе минутой выбраться из машины будет все сложней, поэтому, сделав над собой усилие, взялась за ручку и проговорила:

– До завтра? – фраза вышла настолько жалобно-наивной, что Нестеров хмыкнул.

– До завтра, – ответил уверенно и хитро прищурился.

Я же, понимая, что ничего хорошего такое выражение лица не означало, толкнула дверцу и как ошпаренная вылетела из машины, наверняка вызвав приступ смеха, но в этот раз никакого стыда от такого поведения не последовало, ведь Ян отлично знал, с кем связывался. Ровно так же, как и я.

Луши дома не оказалось, не появилась она и в течение дня, поэтому уже перед сном решила позвонить подруге. Трубку она, к счастью, взяла, однако разговор получился коротким. Смеясь, Миронова уверила, что обязательно расскажет обо всем завтра на работе, а сегодня я могу насладиться тишиной и одиночеством.

Когда Луша отключилась, поняла, что улыбаюсь. А через пятнадцать минут телефон пиликнул, оповестив о новом сообщении.

22.18 Ян: «Ты ведь удалила мой номер?»

Несколько секунд глупо смотрела на экран, борясь с желанием начать бегать по комнате и радостно визжать.

Ну как ему это удается?!

22.19 Стеша: «Конечно нет. Так ведут себя только неуравновешенные обидчивые дурочки!»

22.19 Ян: «А-а-а-а, ну это же совсем не про тебя!»

Представила, с какой интонацией он бы произнес эту фразу и, рискуя от усердия продавить пальцами экран, напечатала:

22.20 Стеша: «Абсолютно!!!»

Нестеров ничего не ответил. Не писала и я. Точнее, пыталась, но, едва набрав первое слово, стирала и откладывала телефон. Когда пришло следующее сообщение, я по-прежнему сжимала мобильник в руках, смотря на окно переписки.

22.27 Ян: «Стеш?»

Выдержать для приличия некоторое время было сложно, но я справилась и, гордясь собой, ответила:

22.34 Стеша: «Ян?»

22.41 Ян: «Я до одури рад, что все пошло не по плану».

В этот раз сдержать радостный писк не удалось. Откинув телефон, обняла подушку со всей имевшейся силой, в полной мере наслаждаясь моментом.

Ответила, конечно, ровно через семь минут.

22.48 Стеша: «Да уж, стратег из тебя вышел так себе, но меня это почему-то совсем не огорчает».

Гомилофобия – боязнь общения с людьми из-за опасения стать объектом повышенного внимания, выглядеть смешным, оказаться в неловком положении.