Это про меня

Глава 7. Социофобия

– Привет, – проговорила, не поднимая глаз, уже приготовившись к порции издевательств. Однако время шло, а Ян не спешил язвить, поэтому набралась храбрости и посмотрела в ту сторону, где стоял парень, когда я вошла в кабинет, и уже в следующее мгновение едва не подскочила, потому что в данный момент он уже находился в нескольких сантиметрах от меня.

– Чем-нибудь новым пользовалась? Косметика? – сходу серьезно спросил он, не переставая внимательно изучать щеки и шею.

Вспомнив количество вымазанных на себя кремов и лосьонов, уныло кивнула.

– Руки покажи.

Послушно закатав рукава блузки, подставила запястья и обреченно посмотрела на Яна, по-прежнему борясь с желанием заплакать.

Парень выглядел непривычно сосредоточенным и серьезным, в какой-то момент даже захотелось поинтересоваться, не хочет ли он принять более жизнерадостный вид.

– Ну что, леопард, будем возвращать тебе человеческий образ? – словно по щелчку, настроение Яна изменилось, и я моментально успела подумать о том, что мысли материальны. – Иди отмывайся.

Однако теперь, глядя в глаза с обитавшей в них практически постоянно усмешкой, успела передумать насчет жизнерадостности. Пусть лучше унылым ходит, лишь бы не издевался.

Выполнив требование доктора, постаравшись смыть остатки крема с кожи, вернулась на прежнее место в ожидании новых указаний.

– Ну, а теперь снимай штаны, – весело проговорил парень, я же вместо ответа умудрилась поперхнуться.

– Чего?! – выдавила, прочистив горло.

– Укол сделаю, – улыбка Яна стала неприлично широкой.

– Ни за что! – я отлетела в противоположный угол кабинета и приняла оборонительную позу, заставив парня рассмеяться в голос.

– Что за детский сад, Стеш? Мне медсестру позвать, чтобы тебя поймать?

Парень приблизился ко мне, поэтому пришлось оглядеться по сторонам в поиске орудия для обороны. Так как ничего внушительней вешалки в поле зрения не попалось, начала пятиться туда.

– Не глупи, тебе нужно сделать укол, – остановившись, серьезно проговорил Ян.

Его голос все-таки остудил мой пыл, поэтому, упершись в стену, постаралась успокоиться. Нужно было просто посмотреть на ситуацию с другой стороны.

Ян был врачом. Причем врачом, судя по всему, неплохим.

У меня началась аллергия. Причем аллергия неслабая.

Мне нужен был укол – Ян мог его сделать.

Логическая цепочка до ужаса простая, если бы не одно маленькое НО.

Для укола была необходима моя задница, а подставлять ее Яну я категорически не собиралась, даже несмотря на то, что он, блин, врач.

Да будь он последним врачом на планете, мою задницу он бы не увидел!

– Что колоть-то хоть собираешься? – попыталась оттянуть неизбежное.

– Снотворное, ну, или успокоительное. Еще не решил.

– Ты издеваешься?! – попыталась стереть с его лица улыбку, но она стала лишь шире.

– Дексаметазон, – раздраженно проговорил Ян, а потом уже спокойней добавил. – Полегчало?

Если честно, то нет, потому что моя осведомленность в лекарственных препаратах заканчивалась знанием того, что может помочь от похмелья и температуры, но чтобы не ударить в грязь лицом, кивнула. Ян же тем временем достал мобильный, быстро перекинулся с кем-то парой фраз, и уже через несколько секунд в кабинет вошла женщина средних лет в белом халате.

– Вот, – он картинно махнул рукой в мою сторону, – и вот, – теперь указал на шприц, который держал в руке. – Совмести, пожалуйста.

Женщина непонимающе пожала плечами, но, натянув одноразовые перчатки, все-таки взяла предложенный шприц с лекарством.

– Ширма, – с поклоном сказал Ян, теперь уже обращаясь ко мне. – Мне выйти или глаза завязать?

За такое представление захотелось его треснуть, но я лишь молча прошла в указанную парнем сторону, в глубине души понимая, что цирк, устроенный мной, тоже был не особо оправдан.

Но он не давал парню права выставлять меня на посмешище еще и перед незнакомым человеком!

Видимо, из-за таких выводов, настроение вновь поползло вниз. Вернулись тоска и разочарование, а когда женщина, сделавшая укол, вышла из кабинета, к ним добавилась еще и стыдливость.

– Извини, я перенервничала, – проговорила, подойдя к Яну, который теперь не обращал на меня абсолютно никакого внимания, что-то сосредоточенно записывая.

– Здесь таблетки, – он протянул листок, проигнорировав мою последнюю фразу. – Ну и, естественно, больше не пользуйся этим лосьоном.

– Кремом, – обиженно пробурчала я, ожидая какой-нибудь шутки от парня, однако и эта реплика осталась без ответа.

– Давай еще раз гляну, а потом позвоню Максиму Геннадьевичу.

Ян поднялся со своего места и подошел ко мне, вновь занявшись изучением кожи.

– Скоро будешь как новенькая, – все же улыбнулся он, отпустив мои руки.

– Спасибо, – тихо проговорив, подняла взгляд и только в этот момент осознала, насколько близко стоял парень.

Ни о каком личном пространстве даже не шло речи. То мизерное расстояние, которое оставалось между нами во время осмотра, сейчас стало не на шутку смущать, однако, остолбенев от неловкости, я так и не смогла пошевелиться, словно приросла к полу.

– Больше не экспериментируй с косметикой, – весело продолжил Ян, который также не сдвинулся с места.

– Не буду, – улыбнулась в ответ и даже подняла ладошку, словно принося клятву.

Почему-то сейчас, даже несмотря на всю странность момента, настроение все-таки решило выбраться из ямы, словно укол каким-то волшебным образом начал действовать не только на аллерген, но и на мое внутреннее состояние.

А может, дело было и вовсе не в уколе.

Ян открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но в этот момент за моей спиной распахнулась дверь, и в следующую секунду раздался идеальный голос Никиты Станиславовича:

– Тук-тук.

Я резко обернулась, не забыв отойти от Яна на приличное расстояние.

– Как ты, Стеша?

– Доктору виднее, – проговорила бодро, но посмотреть на самого доктора не решилась.

– Все в порядке, ничего серьезного, – ровно ответил Ян.

– Вот и отлично, – улыбнувшись, заключил начальник. – Едем?

– Едем, – кивнув, подхватила сумочку и, не оборачиваясь, направилась к выходу.

– Стеш! – Ян окликнул уже в самых дверях, поэтому, чтобы окончательно не создать образ сумасшедшей со странностями в поведении, пришлось обернуться. – Таблетки.

Я заметила листок в его руке, который умудрилась забыть, и мысленно прокляла себя.

Так и не сумев поднять взгляд, вернулась и забрала рецепт, после чего, пробормотав неразборчивую благодарность, вышла, стараясь не размышлять над тем, почему веду себя, как полная дура.

Никита усадил меня в машину, словно я являлась какой-то царской особой. Тут варианта было два – или он действительно проявлял заботу, или просто боялся, чтобы я не склеила ласты прямо в салоне его прекрасного дорогого автомобиля.

Всю дорогу до офиса начальник интересовался моим самочувствием, и я бы, наверное, уже давно начала умиляться такому положению дел, если бы не внутреннее отвратительное самочувствие. Все традиционно свалилось в одну кучу, начиная с аллергии и позора перед Никитой, заканчивая очередным появлением в жизни Яна. Мое дурацкое поведение, пожалуй, легко можно было объяснить чрезмерным волнением, но лучше от этого почему-то не становилось.

Достав зеркало, посмотрела на собственное отражение и вновь еле сдержалась, чтобы не всхлипнуть. При солнечном свете красные пятна на щеках выглядели абсолютно ужасающими, поэтому, тяжело вздохнув, захлопнула пудреницу и убрала назад в сумку.

– Да не переживай ты так, – подал голос Никита, припарковавшийся перед зданием, где находилось агентство. – Знаешь, пожалуй, сегодня можешь отдохнуть.

– Не лучшее начало работы в новой должности, – все-таки отбросив притворную жизнерадостность, проговорила я.

– Зато запоминающееся, – улыбнулся Доронин и вновь завел двигатель. – Говори адрес, домой тебя отвезу.

– Не стоит… – тихо пробубнила, но Никита лишь покачал головой.

– Адрес! – и, усмехнувшись, добавил: – Считай это поручением руководства.

Против воли улыбнулась и сказала, куда меня нужно отвести.

– Если ты думаешь, что недавно пережила катастрофический позор – спешу тебя разочаровать.

– Так прямо и разочаровать?

– По всем пунктам, – кивнув, парень затормозил на светофоре и повернулся ко мне. – Во-первых, ничего ужасающего не произошло, твоей вины здесь не было. Во-вторых, теперь мы знаем, что в «Медицине будущего» действительно можно лечиться.

С первым пунктом я была категорически не согласна, но спорить все же не стала, понимая, что тайна того, как мне хотелось понравиться Никите, уйдет вместе со мной в могилу.

Тем временем Доронин продолжил:

– И вообще, в первый день стажировки у отца я облил себя кофе и был вынужден таскаться так целый день. Правда, причина была в том, что всю ночь до этого я провел в клубе, чем чертовски разозлил папу, но суть не меняется.

Представив Никиту, с серьезным видом выслушивавшего заунывные речи Станислава Аркадьевича и прочих членов руководства в грязном костюме, я рассмеялась.

– Ты говоришь так исключительно для того, чтобы меня успокоить.

– Я говорю так, потому что в противном случае ты начнешь грузиться или, того хуже, замыкаться в себе и избегать меня, а я такого исхода не хочу, – прямо сказал парень, заставив в очередной раз почувствовать смущение.

Откуда они все такие умные и проницательные на мою голову берутся?

Сперва Ян со своими замашками недопсихолога, а теперь Никита, открывший в себе страсть к анализу поведения.

Ладно, к слову сказать, он был прав, ведь, вероятнее всего, именно так я бы себя и повела, только вот теперь придется делать все строго наоборот. Хотя бы из-за того, чтобы доказать Доронину, что его суждения неверны.

– И вовсе не так! – сделала первый шаг в сторону разумного взрослого поведения.

– Окей, – Никита улыбнулся и не стал спорить. – Кстати, беря в учет твое теперь уже тесное знакомство с этой клиникой, предлагаю присоединиться к проекту по ребрендингу.

Пропустив небольшой подкол, я задумалась над основной мыслью предложения.

– Они что, согласились?!

Доронин кивнул.

– Даже после того, что я там устроила?

– Знаешь, если бы это имело смысл, я бы сейчас ударился головой об руль, лишь бы ты перестала нести чушь, – с чувством проговорил Никита.

– А ты попробуй, вдруг поможет, – усмехнулась в ответ, почему-то окончательно осмелев.

Боже, ну кто же меня за язык тянул?!

Доронин выгнул бровь, видимо, поразившись наглостью, а в следующее мгновение нагнулся и с характерным «шмяк» и последовавшим за ним гудком автомобильного клаксона стукнулся о руль.

Сдержать смех было просто невозможно, ровно так же, как и уложить происходящее в мозгу.

– Ну что, дурацкие мысли покинули твою голову? – спросил он, дождавшись, пока я успокоюсь. – Нет, я все понимаю, мания величия – она такая, но все-таки.

– Чего? – не поняла, что он имел в виду.

– Аллергия – дело, конечно, серьезное, но явно не повод срывать удачный контракт.

– У «Эвиты» реально появился контракт?

И откуда во мне столько храбрости?!

К счастью, Никита улыбнулся практически сразу, еще до того, как я успела придумать, как зашить собственный рот.

– Думаю, все будут в шоке оттого, что в этом агентстве придется реально работать, – он сделал паузу, вновь вернув все внимание к дороге, продолжив лишь на очередном светофоре. – Так что, согласна?

Наверное, сейчас на моем лице было сосредоточено гораздо больше радости, чем полагалось человеку, которому просто предлагают присоединиться к рабочему проекту, но это было абсолютно не важно.

Кивнув, удостоверилась, что Никита заметил этот жест, после чего отвернулась к окну, понимая, что последовавшую за согласием улыбку ненормальной Доронин вряд ли оценит.

Я мечтала о том, чтобы провести этот день идеально, строила в голове планы, засыпая на протяжении всей прошедшей недели, но ни одна из моих фантазий не включала в себя аллергию и испытание нервов на прочность, которые приведут к такому волшебному финалу.

Никита всегда был для меня сказочным героем, эталоном, общение с которым ограничивалось лишь скромными приветствиями. Я была влюблена в образ, который по большей части придумала себя сама, а сейчас же, именно в эти мгновения, все менялось.

Реальный Доронин оказался в разы лучше вымышленного, и от осознания этого факта удерживать собственную крышу на месте становилось все сложней.

Сбивчиво поблагодарив и попрощавшись, едва мы остановились перед домом, я постаралась как можно скорей выбраться на улицу, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе. И сейчас дело было отнюдь не в аллергии. Просто слишком много переживаний для одного дня.

Вдохнуть полной грудью удалось далеко не сразу. Лишь проследив, как машина Никиты выехала со двора, я позволила себе немного расслабиться, потому что мозг отчаянно сопротивлялся тому, чтобы принять события этого сумасшедшего понедельника за чистую монету.

Еще немного постояв перед подъездом, прокрутив в голове все, что успело приключиться, я решилась ущипнуть себя и, лишь ощутив болезненное покалывание, позволила поверить в происходящее, искренне надеясь, что сегодняшний день действительно станет началом чего-то светлого и волшебного.

Социофобия – боязнь общества, контактов, неловкого поведения в обществе, оценки окружающими.