Эволюция целителя 3

Глава 11

Поместье Державиных, за пару часов до текущих событий

Софья наблюдала из окна, как отец с матерью возвращались с прогулки и обсуждали, в чем поедут на званый вечер.

Как же её достали все эти вечера, рауты, балы и прочие светские мероприятия. Опять надевать неудобное платье, которое так нравилось родителям. Им-то оно нравилось. Она же хотела его сжечь. Как и всех этих щёголей, которые начнут ухлёстывать за ней на очередном светском вечере. Жеманные увальни, которые только о себе и думают.

— Дочь, одевайся, — бросил ей отец в приоткрытую дверь. — Через полчаса выезжаем.

— Я никуда не поеду, сказала же, — резко ответила Софья. Может даже слишком резко.

Отец вновь показался в дверном проёме, и на этот раз взгляд его был очень напряжённым. Он зашёл в её спальню, прожигая взглядом.

— Софья, не испытывай моё терпение, — произнёс её отец, кое-как сдерживая резкие слова. — Мы обещали быть на приёме. Ты знаешь, почему. Князь Долгопрудный, губернатор Франции, между прочим, приехал в своё родовое поместье всего-то на пару дней.

— Я же вас не держу, папенька, — тихо произнесла Софья. — А насчет меня… Ты мою позицию знаешь.

— Нет, ты пойдёшь, — отец добавил металла в голос. — Не позорь нашу семью!

— Подожди, Иван, — подошла к нему матушка. — Дай я поговорю с дочерью, она пойдёт.

— И не подумаю, — прошипела Софья, отворачиваясь.

— Ты снова хочешь под домашний арест? — угрожающе произнёс отец.

— Иван, — вновь повторила матушка.

— Ольга, ну ты смотри как она себя ведёт, — возмущённо выпалил князь Державин. — Ещё и огрызается.

— Оставь нас, на пять минут, — мягко проговорила матушка.

— Не больше, — заметил отец. — Нам нельзя опаздывать.

Отец выскочил из комнаты, и матушка подошла к ней, приобняла её.

— Соф, ты княжна, наша дочь, — начала матушка.

— Да, я ваша дочь, но не собственность, — не выдержала Софья.

— Выслушай меня, пожалуйста, потом ответишь, — услышала она от матушки и обернулась, деловито сложив руки на груди.

— Хорошо, говори, — кивнула Софья.

— Ты княжна и наша дочь, — продолжила матушка. — Отец переживает не только за престиж нашей семьи, но ещё и за тебя.

— Не нужно за меня переживать. Мне уже девятнадцать лет, между прочим, — заметила она.

— А ведёшь себя как маленькая капризная девочка, — заметила её матушка. — Ты из княжеской семьи и вынуждена общаться с такими же аристократами, как и ты. От этого никуда не деться, понимаешь? Я знаю, что тебе надоели ухажёры. Так мы и не настаиваем.

— Ну отец уже пытался меня свести… — тихо произнесла Софья.

— Это прошлый этап, Софи. Я поговорила с ним, и он не настаивает, — улыбнулась матушка, погладив её по голове. — Ты умная, образованная. Разве ты не понимаешь, что если не выходить в свет — это пренебрежение обществом. Дурной тон.

— Это не пренебрежение, а усталость, — заметила Софья. — Я просто устала от этой вечной помпезности. Я ведь уже вам это говорила.

— Поэтому ты и выходишь в город, — подчеркнула матушка, но Софья покачала головой.

— С охраной? Ты серьёзно? Это не прогулка, а каторга, — выдавила она.

— Вы скоро⁈ — донёсся до них голос отца.

— Дай ещё минутку! — откликнулась матушка и тепло улыбнулась ей. — Ты знаешь, почему к тебе приставлена охрана. А сейчас… Поехали. Если не хочешь — не обращай внимания на кавалеров. Общайся с подружками.

— Там, кроме Натальи, не с кем общаться, — пробурчала Софья.

— Ну вот, с Наташей и общайтесь, — ещё шире улыбнулась матушка. — Ну что, поехали?

— Ладно, поехали, — вздохнула Софья. — Только я одену светлое платье.

— Пожалуйста, я не против, — кивнула её мама. — Тогда поспеши, а то нам и правда нельзя опаздывать.

Софья вздохнула и проводила взглядом матушку, покидающую комнату, а затем полезла в гардероб.

Ещё один вечер впустую. А ведь какой был шанс улизнуть в очередной раз в город! Ну ладно, она потом наверстает.

Я оглянулся и встретился взглядом с той самой блондинкой и сразу узнал её. Голубые глаза, золотистые волосы, собранные в ту же элегантную причёску.

Она была одета в светлое платье, идеально подчёркивающее её спортивную фигуру.

Я был просто заворожён её красотой и не знал что сказать, подбирая слова.

— Добрый день, — кивнул я, приветливо улыбаясь.

— Удивительно, как вы здесь оказались⁈ — воскликнула блондинка радостно

— Ого, Софи, так вы знакомы⁈ Вот это поворот! — рассмеялся Долгопрудный. — Алексей ведь живёт по соседству, вот я и пригласил его и остальных к нам.

— Я уже знаю ваше имя, — кивнула блондинка, решив сразу представиться. — Софья Державина.

Где-то я слышал эту фамилию. Скорее всего встречал в Сети, а может, всплыло из памяти предшественника.

— Алексей Логинов, — произнёс я, слегка кивая в знак почтения.

— Софья! Ну ты где? Мы ждём тебя! — услышал я радостный девичий голосок откуда-то слева со стороны столов.

— Я отлучусь ненадолго, — сдержанно, и будто извиняясь, улыбнулась мне Софья, и я просто растаял от её улыбки. — Не прощаемся.

— Рад буду пообщаться с вами, — кивнул я ей вслед, провожая взглядом.

— Э, братец, она тебе не по зубам, — услышал я тихий голосок Долгопрудного. — Удивительно, почему она вообще с тобой заговорила. Меня она так в своё время осадила, хех… до сих пор вспоминаю.

— У вас что-то с ней было? — поинтересовался я, когда мы направились к столам.

— Могло бы быть, но увы, — тяжело вздохнул княжич. — Ладно, не будем о грустном. Давай к столу. Если не пробовал рябчика — советую, — подмигнул он, — По фамильному рецепту сделан, просто наслажденье… пальчики оближешь.

— Попробую, — хмыкнул я. — Спасибо.

Я подошёл к Пуле и Захарычу, которые уминали как раз, скорее всего, рябчика. Не знаю, что за мясные слайсы лежали на большом блюде, но кроме этого на столе из дичи ничего не было. Остальное — закуски в тарталетках и омары с уже разрезанными панцирями.

Попробовал — и правда вкусно. Идеальный баланс специй и соли, да и само мясо жевалось неплохо, хотя ведь всё-таки, насколько я помнил, у дичи всегда грубая текстура. Тогда ещё надо отдать дань уважения маринаду, в котором держали мясо.

— Господа, вы будто с голодного края, — тихо заметил я, и Захарыч хмуро взглянул на меня.

— Ты, Алексей, либо ешь, либо не мешай, — пробурчал старик. — Я, может быть, впервые такую вкусноту пробую. Что, нельзя?

— Да можно, конечно, приятного аппетита, — улыбнулся я.

— И омавы фикарные, конефно, — пробубнил с набитым ртом Пуля и поймал удивлённые взгляды двух аристократов напротив.

Я же прожевал ещё пару тарталеток, поддел на вилке кусочек омара, который, как оказалось, также был порезан. Очень недурно. Чем-то варёных раков напоминает, что и немудрено, родственники ведь, хоть и не такие уж близкие.

На фоне заиграла музыка, и я бросил взгляд направо от столов. На небольшой площадке расположился целый оркестр. Скрипки, гитара, флейта и что-то похожее на контрабас. Вперёд вышел мужчина в искрящемся одеянии, с улыбкой оглядел всех за столом и поудобней перехватил микрофон в руке.

— Когда меня-а-а-а зову-ут, я не приду-у-у-у, — начал он тихо и заунывно петь незнакомую мне песню.

— Ой, это ж Михаил Власов! — захлопала в ладоши накрашенная брюнетка неподалёку.

Я чуть ли не рассмеялся про себя. Ну да, похож на одного певца из моего мира. Бородка точь-в-точь такая же, да и цепь золотая на шее болтается. Правда голос не тот, но визуально, если не приглядываться, словно копия.

— А где Настюха? — спросил я Пулю.

— А её Долгопрудный забрал к своему столику, — здоровяк махнул в сторону отдельно стоящего стола, запивая омары бокалом красного вина. — Кстати, там и твоя блондинка.

Я заметил ту самую блондинку, которая помахала подружке с ярко-красными губами. Неожиданно девушка направилась в мою сторону, держа в руке бокал с шампанским. Я же пошёл ей навстречу, также прихватил игристый напиток.

— Прогуляемся? — предложила она, когда мы в пяти метрах от столов.

— Почему бы и нет, а то шумно здесь, — улыбнулся я.

— Шумно — не то слово, — подчеркнула Софья, взглянув в сторону танцующих у музыкальной площадки парочек, иронично ухмыльнувшись. Один из кавалеров в подобии фрака был толстыс, словно бочка, и неуклюже поворачивался. Он пытался успевать за своей худощавой партнёршей в чёрном платье, но изредка покачивался или толкал её своим выпирающим животом.

— Нестеровы такие забавные, — прокомментировала блондинка. — Хоть бы танец выучили, что ли, — затем она перевела на меня заинтересованный взгляд. — Не знала, что у вас титул барона. Со мной Юрий поделился. Там, на дороге, вы показались мне совсем не аристократом.

— Да я им и не был фактически. Подтвердил недавно титул, — пояснил я. — И вот, поместье досталось в наследство как раз тут рядом.

— Это просто чудесное совпадение. А я ведь не хотела идти на вечер, — тихо произнесла Софья, когда мы направились по тротуарной плитке к небольшому пятачку, где я заметил фонтан в виде амфоры.

— Но сейчас вы не жалеете, что очутились здесь, — заметил я, и Софья слегка смутилась, затем взглянула на меня.

— Честно? Я рада, что встретила вас здесь, — призналась блондинка, весело поблёскивая взглядом. — Я ведь даже визитку взяла у Эдика с номером вашей клиники. Хотела пообщаться. А потом, представляете, из головы вылетело. Репетиторы, учёба, домашние задания… Дни были насыщенные. Хорошо, что мы с вами встретились.

— Я тоже рад встрече, — кивнул я.

— Кстати, забыла спросить, — Софья присела на лавочку у фонтана, глотнув из бокала. — Как здоровье у девушки, которую я… в общем, которую я сбила? Всё с ней нормально?

— Не переживайте, я её вылечил сразу же, — обнадёживающим голосом произнёс я. — Больше ей помощи не потребовалось, так что всё хорошо.

— Вот вы сказали — и будто камень с души упал, — вздохнула Софья. — Кстати, как дела у вас в клинике? Я недавно читала о «Возрождении» в газете, да и в Сети гуляет реклама чудо-купели.

— Мы развиваемся, по-другому ведь никак, — произнёс я. — Иначе как мы выделимся среди других клиник?

— Всё правильно делаете. На старте это весьма важно, — кивнула Софья.

— О-о-о! А вот и наши голубки! — раскинул руки в объятьях захмелевший Долопрудный-младший. В руках у него было два бокала и бутылка шампанского.

— Лёша, привет! А мы тут красотами любуемся, — хихикнула Настя, махнув мне.

— Твоя подруга? — удивилась Софья.

— Вместе работаем, — объяснил я. — Решил приютить на время её и ещё пару коллег.

— Благородный поступок, — улыбнулась Софья, затем обратилась к севшему рядом Долгопрудному, который попытался обнять её. — Юрий, вы, видно, перебрали, и память отшибло.

— Всё-всё, понял. Сдаюсь, — поднял руки княжич, затем приобнял Настю, которая также отстранилась, и показал в сторону амфоры. — А вы знаете вообщ-ще что это? Когда мы на яхте путешествовали с отцом у берегов Франции, нашли на мелководье эту глиняную штуку… вы только вдумайтесь! — потряс над собой указательным пальцем Юрий, — две тыщи лет ей! Две тыщи!..

— Ого! Ничего себе! — хохотнула Настюха, вновь сбрасывая со своего плеча руку княжича.

— Пойдёмте отсюда, — тихо произнесла Софья, тихо прыснув в сторону. И мы направились дальше, к большой беседке. — Как подопьёт всё рассказывает о своей амфоре и яхте, — Софья надула щёки и проговорила басом, потрясая указательным пальцем над головой: — Четыре палубы! Четыре! А ещё защитный купол! Тройной!

Я не выдержал и рассмеялся, до того лихо она спародировала Юрия. Артистичности у этой красотки точно не отнять.

— Юрий — хвастун редкостный. Да ещё и бесцеремонный, как вы успели заметить, — произнесла Софья.

— Настя себя в обиду не даст, — успокоил я её. — Видели здоровяка рядом со мной?

— Дайте-ка угадаю, — задумалась Софья. — Охранник.

— Всё верно, и ещё наш водитель, — улыбнулся я. — Так вот, недавно она сковородкой ему угрожала, и я уверен, что она бы пустила её в ход.

— Боевая у вас сотрудница, — оценила Софья, когда мы добрались до беседки.

Оказывается, она уже была занята, и я заметил большую компанию, в которой оказалась знакомая физиономия светловолосого парня.

Это же тот самый Эдик, которого я встретил на Москва-реке. И он был уже выпивший. А рядом та самая фифа с утиными губами, Юля вроде.

— Алексей! Не ожидал, что и ты здесь! А ну! Давай выпьем! — радостно воскликнул барон.

Софья вздохнула — она ведь надеялась отдохнуть от вечеринки, а мы попали на междусобойчикк. Мы присоединились к шумной компании.

Эдик поднимал тосты, щедро подливая всем шампанское. Кроме нас и их пары, в беседке находились ещё трое парней с девушками, которым я был не особо интересен. Они были на своей волне, обсуждая котировки акций и ситуацию с производством кристаллов и повышение тарифов на их импорт из-за рубежа.

Ну а Эдик больше общался с нами. Травил анекдоты, рассказывал забавные истории, которые происходили на его ткацкой фабрике. Последний случай запомнился мне больше всего. Технолог с перепоя перепутал колер и раскрасил партию деловых костюмов в красный цвет. Партию хотели отбраковать, но один з турок, который проходил стажировку на производстве, позвонил родне в Турцию, и всю партию сбагрили за рубеж, причём по завышенной цене.

Прошло более часа, когда Эдик дошёл до кондиции. Язык у него начал заплетаться, а шампанское, которое он разливал по бокалам, лилось мимо.

— Эдичка, мы же договаривались, — строго заметила Юля. — Ты обещал меньше налегать на спиртное.

— Ага, обещал, — широко улыбнулся барон. — А я эт-то… я и так вишь как? Не налегаю. И меру я знаю, не переживай ты так. Кстати, я эт-то, отойду ненадолго.

Он выскочил из беседки как ошпаренный, исчезая за ближайшими деревьями. Видно, по нужде прижало.

— Блин, Эдик, ну что ты творишь? — выдавила Юля. — Надо ему помочь, а то ушибётся ещё.

Я оглядел компанию, которая начал спорить насчёт акций «Импер-алмаза», затем встретился взглядом с Софьей и Юлей.

— Проконтролирую его, — поднялся я со скамьи, и направился в ту сторону, куда ушёл Эдик.

Барона я нашёл, когда он возвращался к беседке, причём кое-как стоя на ногах.

— О, Лёха! — воскликнул он, зашипев: — Дав-вай выпьем, друж-жище. Только ты сам забери бутылку шипучки. Мне эта крыса крашеная запрещает пить, представляешь? — он обиженно посмотрел в сторону беседки. — Достала уже.

— Пойдём лучше в беседку, а то тебя потеряли, — поддержал я споткнувшегося о кочку барона.

— Эта Юлька просто заколебала своим нытьём… — с трудом ворочая языком выдавил Эдик. — Да и вообще… — он остановился, глаза его округлились, превращаясь в пятирублёвые монеты, — Слуша-ай, а какая с вами была женщина. Прям фур-рия, — потряс кулаком Эдик, и я заметил рядом Софью с Юлей.

— Это про какую ты там женщину говоришь, а? — нахмурилась Юля.

— Да Эдик просто ляпнул не то, да? — улыбнулась Софья.

— Да, — кивнул Эдик. — Каюсь, мадам.

— Какая я тебе мадам⁈ — взвизгнула Юля. — Поехали домой. Хватит заливаться, слышишь?

— Слышишь, — кивнул Эдик, улыбнувшись. — Вон только мы с Лёхой ещё выпьем… Да, Лёха?

— Обязательно, — кивнул я, и Софья потянула меня за локоть в сторону. — Но в другой раз, Эдик.

— Слышал? — донесся со стороны беседки голос Юли. — И чего так напиваться было? Скажи ты мне.

Мы с Софьей решили вернуться к столам. Блондинку потеряли родители, и пришлось возвращаться.

В итоге мы разделились. Софья Державина отправилась к дожидавшимся её отцу и матери, которые очень настороженно смотрели в мою сторону.

— Раз-раз! — услышал я со стороны импровизированной сцены пьяный мужской голос. — Это граф Пётр Одоевский! Софья Державина, постойте, не уходите! Мне есть что вам сказать!

Софья удивлённо застыла в пяти метрах от столов, я же отправился к Захарычу и Пуле, которые разговаривали о чём-то с одним из аристократов, но всё же продолжал краем глаза посматривать за кучерявым парнем в светлом костюме, который пошатывался на фоне замерших музыкантов.

— Вы можете думать что угодно, Софья! Но нам суждено быть вместе! — выпалил кучерявый парень. — Софья, вы должны это узнать. И пусть все знают! Я люблю вас!

Софья фыркнула и быстрым шагом направилась к сцене.

— Вы любовь всей моей жизни! Мы идеальная пара! — продолжал кричать в микрофон граф Одоевский.

Блондинка подскочила, вырвала из его рук микрофон и воскликнула:

— А вы мне совсем не интересны, граф Одоевский, вместе с вашим раздутым тщеславием и непомерной наивностью!

Она передала микрофон певцу, который поблагодарил её. Граф Одоевский стал мрачнее тучи. Медленно и заметно пошатываясь, он направился к столу. Я заметил его напротив, справа от двух старичков. Он налил себе полный стакан виски и махнул его целиком, затем повторил.

— И во-о-от мы встретились с тобо-о-ой!.. — запел Михаил Власов более энергичную песню. В это время Одоевского пытались образумить его родители.

— Отвалите от меня! Не хочу вас видеть! — прошипел он, хватаясь за очередную бутылку. — Всю жизнь мне… это, как его…

Он не договорил, замахнул ещё стакан.

С полчаса его тихо и мирно уговаривали родители, отводя в сторону, затем подошли родители Софьи, что-то ему объясняя.

Мне не было слышно, о чём они говорили. Под ухом хохотал Пуля, слушая анекдоты пожилого аристо, а с другой стороны Захарыч беседовал с целителем Долгопрудных на профессиональные темы.

Я немного отвлёкся на закуски, поглядывая в сторону Софьи. Блондинка была очень возмущена, и то и дело бросала взгляды в сторону бухого в доску Одоевского, которого вразумляли родители.

Через минут десять таких бесед парень успокоился, но уходить отказался. Подошёл к столу, оказываясь почти напротив меня, закинул в себя пару тарталеток с чёрной икрой, затем оглянулся и быстрым отточенным движением схватил бутылку виски, плеснув в первый попавшийся стакан.

Я решил всё-таки проверить его организм. Так пить было чревато для здоровья. Сформировал диагностический щуп, погрузил его в грудину графа, и ровно в этот момент тот громко икнул, захватал ртом воздух и упал навзничь. В последний момент он ухватился за край скатерти, срывая её со стола вместе со всеми блюдами и бутылками.

— Сынок! Что случилось⁈ — кинулась к нему его мать. — Помогите! Кажется, он умирает!

Я обогнул стол и кинулся к затихшему на земле Одоевскому. Диагностика завершена, и результаты более чем понятны. Графа нужно спасать, иначе будет слишком поздно.