Эволюция целителя 3

Глава 18

До этого осмотр я провёл визуально и довольно бегло.

Сознание ясное, зрачки одинаковые по размеру, и реакция на свет сохранена. Лёгкое пошатывание. Раздражительность, близкая к агрессии.

Дополняли картинку и те симптомы, о которых сообщила сестра Рохлина. Апатия, недержание, изменение личности, утренние головные боли. Всё это буквально кричало, чтобы я провёл диагностику мозга.

Я буквально остолбенел. В мозгу архитектора я увидел объёмную опухоль, экстрааксиальную. Новообразование развивалось внутри черепа, но за пределами мозга, как раз в области левой лобной доли. Менингиома или глиобластома — как подсказал мне мой ментальный справочник.

Причём росла опухоль очень активно. Сейчас её размеры были около 4–6 см. И я видел, как она пульсировала и продолжала увеличиваться в размерах. Мой диагностический щуп показывал всё в реальном времени.

Опухоль давила на мозг, провоцируя перифокальный отек. Другими словами, вокруг очага в тканях головного мозга накапливалась жидкость и усугубляла состояние Рохлина.

Новообразование всё больше сдавливало боковые желудочки мозга, которые содержат спинномозговую жидкость, питающую головной и спинной мозг, а также начинало вклиниваться под большой серповидный отросток, разделяющий внутричерепные структуры.

Теперь всё мне стало ясно.

Поражение лобных долей приводит к потере воли, способности планирования и социального контроля. что повлияло на изменение личности и появление апатии. Рохлин не чувствует себя больным. Оно и понятно. Часть мозга, отвечающая за критическое мышление, подавлена и атрофирована.

К тому же понятно недержание мочи. Опухоль давила на парацентральную долю мозга, где находится корковый центр регуляции мочеиспускания.

Ну а головные боли возникали из-за повышенного давления внутри черепа. Но Рохлин забивал боли аспирином, лишь снимая симптом.

Опухоль продолжала расти, а Рохлин всё сильнее распалялся.

— Ну и что ты застыл? Эй! У меня каждая минута на счету! — бушевал пожилой архитектор, гневно уставившись на меня. — Ты точно лекарь⁈

Что ж, у меня есть экстрактор. Справится ли он? Втянет ли опухоль полностью? Я сделаю всё, чтобы так и произошло.

— Спать, — коснулся я руки Рохлина, и тот отключился. В последний момент я успел подхватить его под руки и подтащил к кушетке.

— Что, операция? А что у него? — охнула Настя, подтаскивая ванночку, в которой загремели инструменты.

Скальпель, зажимы, ножницы и пинцеты — всё лежало в одной ёмкости.

— Убери, — обратился я к ассистентке. — Тут нужна краниотомия.

— Трепанация черепа? — замерла Настя, расширяя глаза. — У него опухоль?

— Именно. И растёт очень быстро, — сообщил я, готовясь сформировать «Экстрактор». — Закрой дверь и никого не пускай.

— Лёш, ты уверен? Может, консервативное решение? — с надеждой произнесла Настюха. — Даже Захарыч отказался бы лезть в черепную коробку, тем более известной личности, да еще и без его согласия.

— Настя, послушай, — перевёл я напряжённый взгляд на ассистентку. — Времени мало, и ты сама всё видела. Его не переубедишь. Ещё сутки, а может и того меньше — и он труп. И хватит про Захарыча упоминать. Я — не он. Меня зовут Алексей Логинов.

— Извини, я поняла, — побледнела Настя, кинувшись в сторону двери.

Щёлкнул замок, затем я услышал тихие шаги приближающейся к кушетке ассистентки. Но всё это было для меня уже фоном. Я сосредоточился на мозге пациента.

Не собираюсь копаться в нём, но всё же опухоль и скопившуюся жидкость удалить получится. Настроившись, я тут же сформировал из магических нитей воронку, но теперь она была чуть больше размера опухоли.

Каждую секунду в унисон пульсу, стучавшему в висках, из меня выплёскивалось большое количество энергии. Надо спешить!

Я погрузил воронку в черепную коробку Рохлина и направил её на опухоль. Та начала подрагивать, затем нехотя сдвинулась с места. Одно неловкое движение — и можно повредить мозг. Это я понимал, поэтому старался не дёргать воронкой, зафиксировал её в одной точке.

Через полминуты опухоль вытянулась в сторону воронки, а ещё через минуту, которая показалась мне вечностью, покинула тело Рохлина. Следом я убрал и скопившуюся жидкость, появление которой спровоцировал воспалительный процесс.

Всё.

Я сделал всё что мог…

Пришёл я в себя на кушетке, которая находилась у стены. Капельница рядом, но иглы в вене я не обнаружил. Настя гремела чем-то в лабораторном шкафу. Видно, искала лекарство, чтобы привести меня в чувство. Рохлин мерно посапывал на кушетке в центре приёмной, всё ещё находясь под наркозом.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы успешно провели сложную операцию по удалению опухоли головного мозга!

Награда: +1500 очков опыта.

Вы заработали достижение: «Мозгоправ!»

Награда: +250 очков опыта.

Текущий уровень: 8 (5700/10000)/.

— Где же эти чёртовы лекарства? — бормотала под нос Настя, продолжая рыться в шкафу.

— Настя, не нужно. Всё хорошо, — поднялся я с кушетки, чувствуя струйки энергии от Карыча.

Не струйку энергии, а несколько. Всё же повышение уровней очень неплохо влияет и на способности питомца.

— Лёша, ты так побледнел! Забормотал что-то! Я уж подумала… — всхлипнула Настя, подскакивая ко мне. Она выглядела очень напряжённой, а глаза её были влажными от слёз.

— Всё прошло, — улыбнулся я в ответ. — Не надо никаких капельниц, я в порядке.

— Ты очень сильно истощился. Знаешь, что бывает в этом случае? Когда одарённые лишаются энергии? — встревоженно выдавила Настюха. — Твоя кровь могла свернуться, или сердце лопнуть, или кровоизлияние в мозг… Да всё что угодно. И ты мог умереть.

— Я ведь живой, как видишь, — развёл я руками в стороны.

— Нельзя так рисковать, — заметила Настя. — Уже который раз такое происходит.

— Я знаю, что делаю, — подчеркнул я, и ассистентка успокоилась. Хотя она явно не понимала, как мне удалось в этот раз выкарабкаться.

— Ты ведь удалил опухоль? — удивилась Настя, посматривая в сторону Рохлина. — Полностью? А если вдруг…

— Ничего не повредил, всё сделал аккуратно, — успокоил я ассистентку. — Сейчас его надо разбудить. Заодно и спросим его о самочувствии.

Я направился к слегка похрапывающему Рохлину и вытянул из организма пациента избыточный анестетик. Пожилой архитектор вздрогнул, открыл глаза, растерянно огляделся.

— Что со мной? — осипшим голосом выдавил он и закашлялся.

— Водички, — подала ему стакан воды Настя, и Рохлин выпил содержимое, возвращая пустую тару ассистентке.

— Я упал в обморок? — взглянул он на меня. — Что вы со мной сделали?

— Ничего особенного, — добродушно улыбнулся я. — Всего лишь удалил опухоль в вашем мозгу.

— Я чувствую себя действительно лучше, — вытаращился на меня архитектор, затем ощупал свою макушку. — Но как? Вы вскрывали мой череп?

— Это было не обязательно, — ответил я. — Я сделал это без физического вмешательства.

— Удивительно, — пробормотал он. — Но я чувствовал лишь усталость.

Я вспомнил информацию из своей книги и решил вкратце объяснить ему, что произошло.

— В том то и дело, что опухоли лобной доли очень часто маскируются под депрессию, либо под старческое слабоумие или вредные привычки, — объяснил я пожилому архитектору. Главный фактор, когда надо бить тревогу — внезапное изменение личности, как у вас это и происходило. И, конечно, все это в сочетании с остальными моментами, о которых мне рассказала ваша сестра.

— Катя? Но зачем? Какого чёрта она творит? — кажется, Рохлин вновь начал раздражаться.

— Кажется, вы не понимаете, что она спасла вам жизнь, — сухо заметил я. — Не обратись она в нашу клинику, вы бы умерли в течение следующей недели.

— Твою мать… — Рохлин сел за стол, где Настя уже вовсю описывала его случай, заполняя карточку. Внезапно архитектор схватился за голову. — Твою же мать, что же я натворил? Я ведь накричал на неё сегодня утром.

— У вас чудесная сестра, — заметила Настя. — И она всё понимает, Борис Иванович.

— Так что теперь вы можете быть спокойны. Вашей жизни больше ничего не угрожает, — добавил я.

— Там больше ничего не осталось? А если вновь что-то появится? — пробормотал Рохлин, испуганно посмотрев на меня.

— Я убрал воспаление, — ответил я. — Можете не переживать. Но всё равно следует пропить таблетки. Я сейчас выпишу рецепт. И витамины тоже, как вы изначально и хотели.

— Д-да, хорошо, — растерянно произнёс Рохлин. — Сколько я вам должен?

— Операция была непростой, поэтому тысяча рублей, — сообщил я ему.

— Переводом можно? — спросил архитектор.

— Как вам будет угодно, — кивнул я, диктуя свой номер телефона.

Я выписал ноотропы и препараты для улучшения мозгового кровообращения. Разумеется, немного не такие, как в прошлом мире. И, само собой, «Комплекс-таб», витамины и минералы для послеоперационного периода.

Рохлин перевёл сумму, ещё раз поблагодарил и покинул приёмную, когда Настя открыла дверь.

Он удивлённо посматривал то на меня, то на Настю. И я его прекрасно понимал. Узнать, что в мозгу несколько минут назад удалили опухоль, которая быстро отправила бы тебя на тот свет — шокирующая новость.

Затем в приёмную зашёл Захарыч. Я рассказал, что недавно произошло. Старик недоверчиво взглянул на меня, затем громко рассмеялся в потолок.

— Алексей, не шути так, — выдавил старик. — Я серьёзно. Какую операцию ты только что провёл?

— Егор Захарович, при всём к вам уважении, но ваше недоверие меня разочаровывает, — как можно мягче произнёс я. — Я не шучу.

— Подожди… То есть ты хочешь сказать, — Захарыч аж задыхаться начал от волнения. — Ты говоришь, что удалил опухоль. Опухоль в мозгу! — потряс пальцем он передо мной, — И кому⁈ Борису Рохлину! А потом он ушёл на своих ногах⁈ Это же трепанация! Обязательно палата и анализы. Да и быстро ты как-то управился.

— Егор Захарович, вы прослушали, — заметила Настя. — Лёша не вскрывал череп Рохлина.

— Да ну, — нервно хохотнул Захарыч. — Вы меня точно разыгрываете.

— Даже и в мыслях не было, — холодно заметил я, и старик застыл, переваривая услышанное.

— Это под силу лишь немногим лекарям, — выдавил Захарыч, бросая в мою сторону удивлённый взгляд. — Даже я на такое не способен. Твой потенциал меня просто потрясает.

— Благодарю за признание, — довольно улыбнулся я.

— Дай я пожму тебе руку, Алексей! Ты гений! — Захарыч протянул старческую ладонь и мы обменялись рукопожатиями. — Неужели метишь в целители?

— Не исключено, — кивнул я.

— Просто потрясающий рост, удивительно! — Захарыч продолжал восторгаться моими способностями.

Но мне было понятно, отчего старик так радовался. На мне, считай, эта клиника сейчас и держится. А раз я могу проводить и такие операции, количество довольных пациентов будет только расти, что приведёт к большему наплыву платёжеспособной клиентуры. Хотя в глазах Захарыч мелькала не только жажда наживы, но еще он искренне радовался за меня, за мой профессиональный рост.

Больше на сегодня пациентов не было, и мы начали готовиться к переезду в другое здание. Взяли во временное пользование переносную платформу, первым делом загружая на неё дефибриллятор. Я управлял при помощи пульта транспортным техномагическим средством, а Пуля контролировал, находясь на подстраховке.

Захарыч тем временем, скрипя зубами, расстался с четырьмя тысячами рублей, оплачивая аренду на месяц вперёд.

Полтора часа мы потратили на переезд. Половину времени заняла разборка и сборка уже в новом помещении нашей чудо-купели.

И строение, куда мы переехали, очень обрадовало. Комнаты оказались просторными, в коридоре пахло свежей краской. Мраморные полы были слегка пыльными и затоптанными, но Дарья пообещала завтра приехать пораньше и навести марафет. Особенно меня порадовало то, что здесь была душевая, санузел в современном стиле и просторный холл.

В общем, мы сорвали куш, переехав сюда. Пуля заказал у своего кореша из рекламного агентства масштабную вывеску, которой будет украшено наше новое здание.

Завтра мы начнём работу именно здесь. Виктория уже подключила Шелест, которая запустила в Сеть новость о переезде клиники «Возрождение» в соседнее здание.

В итоге мы, уставшие и довольные, отправились на стоянку, где была припаркована «Нива».

— Алексей, привет! — услышал я раздавшийся со стороны здания «Целебника» женский голос. Очень знакомый.

Ну точно. Я обернулся и увидел спешащую ко мне Елизавету. Журналистка была одета в светлый брючный костюм, который ей отлично шёл. Сама Лиза сияла от счастья.

Я был не прочь пообщаться с этой красоткой, тем более после того что было.

— Ты с нами, Алексей? — пробасил Пуля.

— Видимо, уже нет, — улыбнулся я. — Чуть позже приеду, а Матвей вас уже знает. Так что спокойно проезжайте в поместье.

— Удачной встречи, — хмыкнула Настя, бросив недовольный взгляд в сторону журналистки, а затем исчезла в салоне.

И чего это она так реагирует. Ревнует, что ли? Что-то не похоже на Настю.

— Ну привет, — встретил я Лизу. — Рабочий день закончился пораньше?

— Ну да, — поцеловала она меня в щёку. — Я вот и подумала, что можем прогуляться где-нибудь, если ты не занят.

— Я вообще-то в бассейн собрался, в «Корону», — взглянул я на время. В целом, успеваю.

— О, а это неплохо, — просияла Елизавета. — Я могу составить компанию. Не была там, но многое слышала об этом месте. Говорят, что там здорово.

— Вот и проверим, насколько, — улыбнулся я, заметив в стороне такси, которое высаживало пассажиров на другой стороне проезжей части. — А вон и наш транспорт.

Мы успели до того, как такси тронулось с места. В итоге водила добросил нас до «Короны».

Всю дорогу Лиза щебетала мне на ухо, как соскучилась, а я не знал, как на это реагировать. Вроде бы и я тоже скучал, а с другой стороны недавнее знакомство с Софьей разбавляло эту скуку.

Но я выкинул эти мысли из головы. Не буду так заморачиваться. Лиза мне нравится, и этого достаточно.

Мы приехали в центр, а чуть позже уже входили в блестящий холл «Короны». Здание было разделено на зоны отдыха, и бассейн занимал половину первого этажа.

Я оформил абонемент на месяц, предоставив документы. Лиза взяла пробное посещение, со скидкой. Вряд ли она рассчитывала регулярно посещать это место. Как она объяснила, всё связано с её рваным графиком. Зачастую она работает допоздна.

Потом мы переоделись, прикупив в магазинчике у входа купальные шапочки. Я взял себе плавки, оплатил купальник Елизаветы, за что она выразила признательность, а затем прошли к самому бассейну.

— Ух ты! — воскликнула Елизавета. — А вживую это даже красочней, чем я думала.

Перед нами раскинулся большой бассейн. Даже нет, здоровенный! Полсотни метров, восемь плавательных дорожек. Ещё две дорожки стометровые. Вода идеально прозрачная, а народу, на удивление, совсем немного.

По бокам фудкорты, пара магазинов, помещения для персонала, душевые. Здесь можно спокойно жить и тренироваться, причём не покидая здание.

Переодевшись, мы прыгнули в бассейн. Елизавета поначалу обогнала меня по прямой, но на обратном пути я догнал её. Мы увидели в стороне полутораметровые вышки и оккупировали их на время, напрыгавшись вдоволь.

Спустя час Лиза предложила посетить один из фудкортов. Да и я, если честно, ещё не ужинал. Почему бы и нет?

После раздевалки мы подошли к зоне приёма пищи с вывеской «Три богатыря», присели за первый попавшийся столик, изучая меню.

— А я тя знаю, — раздался гнусавый голосок со стороны соседнего столика. — Ты же Елизавета Пантелеева. Журналистка.

Я всмотрелся в троих крепких парней в джинсах и цветастых рубашках. Взгляды их были дерзкими, и откровенно недружелюбными.

— Ну допустим, и что с того? — произнесла Лиза, заметно бледнея.

— Уважаемые, ведите себя культурно, — сделал я замечание.

— Уважаемый, а мы не с тобой разговариваем, — прогнусавил парень с козлиной бородкой.

— Лёша, пойдём отсюда. Я, кажется, узнала, кто это, — засобиралась Елизавета, поднимаясь из-за стола.

— Постой, э! Это ведь ты про моего отца накатала ту позорную статью⁈ — бросил нам вслед гнусавый.

— Ну надо же, и что они здесь забыли? — пробормотала Лиза, когда мы покидали фудкорт.

— И кто такой этот наглый тип? — поинтересовался я у журналистки.

— Яков, сын Анаболика, — выдавила она, решая всё объяснить. — Его отец — очень влиятельный криминальный авторитет, которого я пыталась изобличить в заказной статье. Босс мне за это серьёзную премию отвалил. Но затем и забрал, — горько усмехнулась Лиза, — К нему наведались люди авторитета и надавили.

— Вот как, — задумался я. — Но почему ты так боишься его сына?

— Да потому что он отбитый, — вздохнула Лиза. — На всю голову больной. Папочка его разбаловал и вырастил конкретного отморозка.

— Ну такие обычно плохо заканчивают, — улыбнулся я. — И вообще я рядом. Не пугайся, тебе ничего не угрожает. Надо было остаться и поужинать.

— Не хочу с отребьем связываться, — огляделась Елизавета, когда мы уже почти вышли с территории бассейна. — Они бы точно к нам подсели.

Я хотел ей сказать, что как бы они сидели, если бы я заставил их прилечь. Но Лиза уже отлучилась в уборную.

Я сел на скамейку и достал смартфон, заказывая такси.

— Слушаю, — раздался из динамика женский голос. — Говорите адрес.

Но я так и замер с трубкой у рта. В ту же дверь, куда недавно зашла Елизавета проникла группа тех самых парней из кафе во главе с сыном Анаболика.

Я подорвался с места, заскочил в женский туалет.

— Ну что, сладкая, ты зря тогда… — Яков шипел в лицо испуганной Елизаветы, схватив её за горло и прижав к белой плитке. Вторая его рука быстрыми движениями разрывала на журналистке платье, обнажая грудь.

Его два приятеля стояли на стрёме. Они и упали первыми под моим наркозом.

Яков обернулся на звук, отпустил Елизавету.

— Ты сам напросился, фраер, — прогнусавил сын Анаболика и сделал пару шагов в мою сторону.

Я выпустил в него солидную дозу веселящего анестетика, но моя энергия уткнулась в невидимый барьер.

— У меня артефакт, придурок, — оскалился Яков, а затем выхватил из-за пазухи кастет. — Придётся тебя проучить, как следует.