"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29

Глава 1. О том, что не так я мечтала прожить свою жизнь

Удивительные дела творятся со мной. Попасть в другой мир, поднять трактир, не выдать себя, приютить бездомного мальчика, дать работу двум лоботрясам и спасти пару рабынь. Ах, да, еще похоронить дедушку той, за кого меня приняли, и случайно стать невестой лорда целого города.

Браво. Так держать. И все это за какие-то пару месяцев…

И получить статус «Избранной рода». Кто же знал, что наличие магии здесь — это прямой путь под венец?..

Но просыпаться в роли «Избранной» оказалось чертовски больно.

Мое тело напоминало мешок с картошкой, который сначала долго пинали, потом кинули на трассу и пару раз переехали асфальтоукладчиком. Я последний раз просыпалась в таком состоянии после празднования очередного дня рождения, когда очнулась где-то с похмелья… В голове гудел трансформатор, а пальцы левой руки до сих пор слегка покалывало — наверно, побочный эффект того магического фейерверка, который я устроила вчера на площади.

Я открыла один глаз, уставившись в потолок уже ставшей родной мансарды. Привычная трещина на балке была на месте. Запах сушеных трав и моря — тоже. Не хватало только одного.

— Ну и чего мы лежим? — Прозвучало бы обычно в этот момент. — Трактир сам себя не откроет, а твоя прическа выглядит так, будто в ней гнездились чайки. Весьма невоспитанные чайки, что не имеют ни малейшего понятия о манерах, прям как ты!

Я замерла, ожидая хоть чего-нибудь.

— Фиона? — шепнула я, чувствуя, как внутри сжимается ледяной ком.

Но ничего. Вчера, спасая Арчибальда, я вычерпала наш общий источник до дна. Я знала риски. Меня предупредили. Но знать — это одно, а проснуться в полном одиночестве, словно тебе ампутировали часть души — совсем другое. Но Фиона тоже прекрасно понимала, на что шла. Она бы не подталкивала меня на тот трюк с магией, если бы не хотела сама кануть в небытие.

История стара как мир. Родители заставляют своих детей претворять в жизнь собственные детские мечты, а тут у меня предок рода, несколько веков терпеливо летал и пытался устроить личную жизнь своих потомков. Теперь ее подколки на тему замужества стали ясны: она мечтала о том, чтобы хоть кто-то из рода попал в поместье в качестве невесты. И вот, подвернулась я.

Да еще и как эффектно! Невеста, Фиона! Я невеста! Надеюсь, что ее тело в могиле еще способно крутиться, потому что я буду поминать ее «добрыми» словами еще очень-очень долго…

«Спокойно, Марлоу, — скомандовала я себе, садясь на кровати и морщась от боли в спине. — Сначала дела, а потом паника, график, есть график… Если она исчезла, значит, я найду способ ее вернуть. Просто для того, чтобы вернуть ей все подколки и перетащить ее бренное существование в поместье Орниксов, пусть летает и пугает леди Роксану… А пока… пока нужно проверить тесто».

Рутина — лучший анестетик. Я натянула простое домашнее платье, решив, что побыть «Леди Штормфорда» я еще успею, плеснула в лицо водой из кувшина и поплелась вниз.

Второй этаж пустовал, и я была благодарна домашним, что меня на одну ночь оставили поспать одну. Да, вопрос с кроватями решили, но все равно места у нас было мало. МНе нужно как-то увеличить жилплощадь, чтобы все жили в комфорте или, может, даже построить времянку на заднем дворе, рядом с баней. Хотя, если судить по тому, как формировались пары Лоренс и Айла, Энзо и Лира… Может, они решат жить отдельно? Я шла вниз, и тут очередная мысль, которую я так долго отгоняла из сознания, пронзила меня.

Невеста! Поместье! Переезд! Крах! Лишение независимости!

Я чуть не споткнулась на ступеньках, но быстро взяла себя в руки. Распорядок. Паника отложена на потом. НЕ ПСИХОВАТЬ.

На удивление, на первом этаже было странно тихо. Обычно в это время снизу уже доносится звон посуды — Айла гремит сковородками, близнецы храпят, словно тюлени, а Чак носится по дому, ожидая указаний. Но сегодня дом словно вымер.

Зато с улицы доносился какой-то странный, нарастающий гул. Как будто у стен трактира припарковался рой гигантских и очень недовольных пчел.

Я застыла на последней ступеньке.

Картина маслом: «Оборона Брестской крепости, вид изнутри». Окна первого этажа были наглухо закрыты занавесками, сквозь щели которых пробивались лишь тонкие лучики света, в которых плясала пыль. Главная дверь — та самая, которую мы недавно покрасили, — была подперта массивным дубовым столом.

Айла стояла у окна, держа наготове свой любимый разделочный нож — тот самый, которым она вчера виртуозно кромсала зелень, а сегодня, похоже, готовилась кромсать кого-то покрупнее. Близнецы, вооруженные метлами, заняли тактическую позицию у входа, напоминая профессиональных ассасинов. Чак сидел на барной стойке, бледный, но с горящими глазами, и сжимал в руках скалку.

— Доброе утро, — осторожно сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У нас что, зомби-апокалипсис? Или Харроу восстал из мертвых и привел друзей?

Вся команда синхронно вздрогнула и повернулась ко мне.

— Софи! — Выдохнул Энзо, опуская метлу. — Ты жива! Мы думали, ты будешь спать до обеда после такого… ну, ты понимаешь.

— Жива, здорова и хочу кофе, — я прошла к стойке, стараясь не хромать. Каждый шаг отдавался тупой болью в пояснице. — Что происходит, парни? Почему мы в осаде? У нас закончился ЛимонЭл? Люди требуют квашеной капусты? Все в погребе, а открываемся мы после обеда, да и сегодня мы хотели отправить Чака на его новую должность курьера-посыльного с едой и горячим чаем… На нас напали?

— Хуже, — мрачно буркнула Айла, не отходя от окна. — Там люди. Много люди. Они хотят видеть… — она запнулась, подбирая слово, — …Святую.

— Кого? — Я поперхнулась воздухом.

— Тебя, Софи, — Лоренс виновато развел руками, словно это он был виноват в людской глупости. — После того, что случилось на дуэли… Ну, когда ты засветилась фиолетовым, как маяк в шторм, и вытащила Лорда с того света… Слухи поползли быстрее, чем аромат твоего томатного супа по окрестностям…

— Они кричат «Избранная»! — Вставил Чак, спрыгивая со стойки. — Софи, там очередь до самого порта! Кто-то привел козу, у которой не идет молоко. Кто-то принес цветы. А склочница Марта требует, чтобы ты благословила ее рассаду репы! Она говорит, что если ты лорда спасла, то с репой точно справишься…

Я подошла к окну и осторожно, стараясь не отбрасывать тень, выглянула в щелочку, которую караулила Айла.

Мама дорогая.

Это была не очередь. Это был митинг. Площадь перед «Старым контрабандистом» кипела. Рыбаки, торговки, портовые грузчики, даже несколько прилично одетых горожан, которые раньше брезговали заходить в наш район. Они галдели, толкались и с надеждой пялились на наши закрытые двери. Кто-то держал плакат, нарисованный угольком на простыне: «Слава Избранной Орниксов!».

— Это катастрофа, — прошептала я, отступая от окна. — Это полная, безоговорочная катастрофа.

— Почему? — Удивился Энзо, в котором коммерческая жилка, кажется, была неистребима. — Софи, это же популярность! Мы можем поднять цены на «ЛимонЭл» втрое! Назовем его «Слезы Избранной»… или «Эликсир Жизни»…

— Нет, Энзо, — я потерла виски, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Это не желающие выпить, это фанатики. Гости платят деньги, едят пиццу и уходят. А эти… они хотят чуда. Бесплатного чуда. Если я выйду, они растащат меня на сувениры. А если не выйду — разнесут трактир от переизбытка любви.

Мой внутренний менеджер бился в истерике. У меня заготовки пропадают. У меня тесто на кухне перестоит. У меня работы невпроворот, а я тут заперта оказалась! Я не «Святая», я предприниматель, черт возьми! У меня и так проблем выше крыши, еще и чью-то репу освящать!

— Так, — я хлопнула ладонью по стойке, прерывая панику. — План такой. Двери не открывать. Айла, ты за главную по обороне. Если кто-то полезет в окно — пугай, но не режь. Лира, проверь запасы воды, нам тут, возможно, сидеть до вечера.

— А что будем делать со свадьбой? — Тихо спросил Чак.

Я замерла. Точно. Арчибальд. Вчера его увезли в поместье сразу после дуэли, без сознания, но живого. Я не помнила, как я оказалась в трактире. Наверно, после такого «шоу» меня вырубило, а близнецы принесли меня сюда, пытаясь привести в чувство.

Я резко развернулась к близнецам, игнорируя гудящую поясницу.

— Стоп. Пауза. Прежде чем мы начнем копать подкопы или отстреливаться, мне нужен отчет. Детальный. — Я уперлась руками в стойку, сверля Энзо взглядом. — Я помню, как отключилась на площади. Очнулась я уже здесь, в своей кровати. Что было между этими событиями? Как я сюда попала? И где, черт возьми, Арчибальд?

Близнецы переглянулись, а Чак упер глаза в пол. Энзо почесал нос черенком метлы и неуверенно посмотрел на меня:

— Ну, после заявления лорда о том, что ты теперь его невеста, и реакции леди Роксаны на это, — начал было он, но Лоренс, закатив глаза, перебил его:

— После твоих нервных хихиканий на площади и того, как ты упала на землю, лорд попытался тебя подхватить. Он даже умудрился поднять тебя на руки, но он был слишком слаб и рухнул прямо с тобой, придавив тебя…

Нет, ну это какой-то сюр! Я оказалась под лордом совсем не так, как хотелось бы. Да еще и на глазах всей толпы. Надеюсь, я хотя бы не застонала от боли, ведь местные могли бы неверно это истолковать. Но зато теперь понятно, почему у меня ломит все тело…

— Я что-то сказала? — осторожно уточнила я.

— Нет, ты даже не пискнула, ты была без сознания…

— А лорд?.. Он жив?

— Дышать он, не переживать, — кивнула Айла, успокаивая меня.

— Ирис и стражники сразу накинулись на него, — продолжил Лоренс. — Погрузили на носилки. Леди Роксана… она была в истерике, но командовала четко. Приказала везти его в замок немедленно, готовить лекарей и ванны.

— А меня? — Тихо спросила я. — Почему я здесь? Почему они не забрали меня с ним? Я же вроде как «невеста»?

— Пытались, — хмыкнул Энзо. — Лорд, пока его грузили, хватал воздух ртом и пытался что-то приказать капитану стражи, указывая на тебя. Но Роксана… она посмотрела на тебя, лежащую в пыли, потом на беснующуюся толпу, которая уже начинала лезть целовать подол твоего платья… И сказала: «Отнесите девчонку домой, пока ее не растоптали. Я пришлю за ней, когда сын придет в себя».

— «Девчонку», значит, — я горько усмехнулась. — Что ж, в ее стиле. Спасибо, что не оставила валяться на брусчатке.

— Мы несли тебя, — гордо выпятил грудь Чак. — Я, Энзо и Лоренс. Мы пробивались через толпу, как ледокол! Айла шла с ножом сзади и била по рукам тех, кто хотел оторвать кусочек твоей одежды на талисманы.

— Один все-таки оторвали, — виновато признался Энзо, указывая на мой подол. — Прости, Софи. Там была настоящая давка.

Я потерла виски. Картина вырисовывалась так себе. Меня эвакуировали как ценный груз, пока толпа сходила с ума от религиозного экстаза.

— А Харроу? — вдруг спросила я. Этот вопрос был важен. Если он жив, у нас проблемы.

— Мертв, — отрезал Лоренс. — Окончательно.

— И что с телом?

— Стража хотеть забрать, — мрачно вставила Айла. — Но толпа…

Она замолчала, и в ее глазах мелькнуло что-то жуткое.

— Люди узнали про яд, — тихо пояснил Энзо. — Ирис орал на всю площадь, что Харроу отравил клинок. Толпа взбесилась. Они плевали на труп, Софи. Пинали его. Мортон, этот слизняк, первый же и крикнул, что Харроу был предателем и чернокнижником. В общем… его скинули в сточную канаву у порта. Без обрядов, просто как падаль.

Меня передернуло. Жестокий мир. Вчера ты хозяин города, а сегодня тебя пинают те, кого ты считал своей собственностью. Нельзя радоваться чужой смерти, но я ощущала такое облегчение, что казалось, будто с плеч сняли гору.

— Туда ему и дорога, — вырвалось у меня. Жалости не было. Только усталость.

— Так что Лорд в замке, — подытожил Лоренс. — И судя по тому, что ворота замка закрыты, а флаг не приспущен — он жив. Но к нему никого не пускают. Мы пытались узнать новости через Кристофера, но там глухая оборона.

— Значит, мы в тупике, — я закусила губу. — Заперты здесь, пока там решается судьба…

В этот момент гул на улице изменился. Он просто-напросто исчез. Словно кто-то отключил звук, нажав на кнопочку на пульте. Даже кричащая коза, что, видимо, очень сильно не хотела навещать «Избранную», перестала визжать. Я напряглась сильнее, чем когда толпа звала меня, чтобы прикоснуться к «прекрасному».

— Они уходят? — С робкой надеждой спросил Энзо, прижимаясь ухом к двери.

— Нет… — прошептала Айла, глядя в щель между занавесками. Я увидела, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих нож. — Они расступаются.

Я мягко отстранила ее и прильнула к окну. Толпа действительно пятилась в разные стороны. Люди, минуту назад готовые штурмовать трактир ради чуда, теперь вжимали головы в плечи и рассыпались по бокам, образуя широкий коридор. По этому коридору, не касаясь подолом грязи, плыла женщина. Леди Роксана Орникс.

Она была в строгом трауре, но этот траур выглядел дороже, чем весь мой трактир вместе с запасами эля и будущей выручкой за год. Черное кружево, прямая, как корабельная мачта, спина и выражение лица, от которого у меня заскрипели зубы. За ней шла Люси, зло глядя в сторону трактира.

Она подошла к нашей двери. Толпа замерла, боясь даже дышать. Роксана подняла руку в черной перчатке и постучала. Один раз. Тихо, коротко, властно. Но в тишине этот звук прозвучал громче пушечного выстрела.

— София, — ее голос просочился сквозь дубовые доски и нашу баррикаду так чисто, словно она стояла рядом со мной. — Немедленно открывай. Если ты думаешь, что я позволю официальной невесте моего сына прятаться в собственной таверне, как перепуганной мыши, ты ошибаешься.

Я сползла по стене, закрыв лицо руками.

— Ну вот, — истерически хихикнула я. — А я только хотела пожаловаться на зомби-апокалипсис. Пришла Свекровь-апокалипсис.

— Что делать, Софи? — Чак выглядел так, будто увидел привидение, причем злое.

— Открывайте, — вздохнула я, вытирая руки о передник. — Против лома нет приема. А против леди Роксаны — тем более.

Близнецы с натугой отодвинули стол. Щелкнул засов, и дверь распахнулась. Леди Роксана стояла на пороге, щурясь от полумрака трактира. Ее взгляд скользнул по метлам в руках близнецов, по ножу Айлы, по перемазанному мукой Чаку и остановился на мне. Я стояла посреди зала: растрепанная, в домашнем платье с пятном от соуса, в старом переднике и, кажется, с грязью на носу. Идеальная невеста Лорда-Протектора. Хоть сейчас иди и садись перед художником, что рисует их семейные портреты.

Роксана медленно, с истинно аристократическим достоинством, переступила порог. Люси тихо фыркнула, зло поглядывая на меня. Я видела, как та сжимала челюсти от гнева.

— М-да, — произнесла Роксана, и в этом коротком звуке было столько яда, что хватило бы отравить все городские колодцы. — Я ожидала худшего, но вы, дорогая, умеете удивлять стабильностью своего… стиля.

— Доброе утро, леди Роксана, — я постаралась выпрямить спину и изобразить книксен, но вышло, будто я споткнулась, морщась от боли в теле. — Мы тут немного… заняты. Я только проснулась и нам еще столько всего нужно переделать перед открытием и встречей с вами…

Она прошла к ближайшему стулу, достала белоснежный платок, демонстративно протерла сиденье, хотя оно было чистым, и только потом села, шурша юбками.

— Со мной, — повторила она, выразительно осматривая меня с головы до ног. — А твой трактир, София, придется закрыть или передать под управление подручного. Жене лорда Арчибальда не по статусу наливать дешевый эл в кружки мелких бандитов… А твой… кхм… жених лежит в замке и в бреду зовет тебя по имени. Причем так громко, что слуги начинают делать ставки, когда ты появишься.

У меня внутри все оборвалось. Дыхание перехватило.

— Арчибальд? Он… ему хуже?

— Ему лучше, чем тому несчастному на кладбище, — жестко отрезала Роксана, но я заметила, как на долю секунды дрогнул уголок ее губ. — Яд вышел. Спасибо твоему… вчерашнему представлению. Но он слаб, и он желает видеть тебя.

Она встала и подошла ко мне вплотную. От нее пахло дорогими духами, розами и холодом.

— У тебя пять минут, — тихо сказала она, глядя мне прямо в глаза тем самым взглядом, который заставлял взрослых женщин чувствовать себя нашкодившими школьницами. — Приведи себя в порядок. Смой это… — она брезгливо указала в сторону моего лица.

— Но я не могу! — Я растерянно обвела руками зал. — У меня тут осада! Айла, Лира, близнецы… Я не могу их бросить на растерзание этой толпе!

Роксана закатила глаза, словно объясняла очевидное умственно отсталому ребенку.

— Твоя «армия» справится. Я оставлю двух стражников у дверей, они разгонят этот сброд. А ты… — Она наклонилась к моему уху, и ее голос стал ледяным, как сталь кинжала. — Ты назвалась «Избранной», девочка. Ты заявила права на моего сына перед всем городом. Ты спасла его, и за это я тебе благодарна — как мать. Но теперь ты — часть Дома Орникс. И если ты думаешь, что я позволю тебе позорить нас, разгуливая в переднике, когда нам предстоит устраивать пышную свадьбу…

— Пышную… что?! — Переспросила я, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Пять минут, София, — она отвернулась, давая понять, что аудиенция окончена, и жестом указала мне наверх. — Время пошло. И ради Всего Сущего, сделай что-нибудь с волосами. Ты похожа на ведьму после неудачного шабаша, а нам нужно изобразить благородную леди, которую благословили духи.

Я посмотрела на Айлу. Та пожала плечами и спрятала нож.

— Иди, — одними губами сказала она. — Мы тут сами. Лорд ждать.

Я кивнула, срывая передник. Пять минут. Моя спокойная жизнь трактирщицы закончилась. Началась жизнь Леди, у которой свекровь — дракон в юбке, жених — в бреду, а впереди, судя по всему, назревает драка за цвет скатертей на приеме…

Вот и зачем я вообще полезла спасать Лорда?..

Глава 2. О том, что не стоит рубить с плеча

Я кое-как привела себя в порядок, сильно не заморачиваясь. Сил нет, душа — тем более, а лорд в бессознательном состоянии вряд ли оценит мои попытки. Да и в худшем свете он меня видел, ему не привыкать. Сам решил меня своей «истинной парой» сделать, вот теперь пусть и расхлебывает!

— Пойдемте, — бросила Роксана, не оборачиваясь, и я, едва успев подхватить подол своего платья, двинулась следом.

Дверь трактира захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто в тюремной камере провернули ключ. Ну вот и все, Софи. Глава «Хозяйка независимого малого бизнеса» официально закрыта, началась глава «Выживание в террариуме высшего общества». Так думала леди Роксана, но я за свое право на работу еще отвоюю. Арчибальд, уверена, не будет противиться этому. Уж точно не после того, как мы расставим с ним все точки над «ё».

Я шла на шаг позади леди Роксаны, стараясь сохранять прямую спину, хотя позвоночник по-прежнему выражал мне протест всеми доступными способами. Мысленно я уже составляла список текущих проблем, как делала это в Москве перед утренней летучкой. Пункт первый: Арчибальд жив, но слаб. Пункт второй: я — «Избранная», и если я сейчас не справлюсь с этой ролью, меня ждет костер, а не премия. Пункт третий: моя будущая свекровь — ледяная статуя с глазами рентгеновского аппарата, что заставила ребенка забыть о том, что он ребенок. Пункт четвертый: Фионы нет, и я теперь сама себе магический консультант.

«Браво, Софи, — ядовито прошептал внутренний голос. — Из менеджера кофейни в суженую лорда… Карьерный рост, ничего не скажешь, не так меня воспитывали, ох не так».

Улицы Штормфорда, обычно шумные и пахнущие рыбой, сегодня напоминали декорации к фильму ужасов, где вся массовка вдруг замерла после крика режиссера. Люди расступались перед Роксаной, но стоило мне поравняться с ними, как в воздухе буквально искрило электричество.

Я чувствовала эти взгляды. Страх, смешанный с благоговением, и та самая липкая надежда, которая хуже любого проклятия. Марта Грубирс смотрела на меня так, словно не знала, продолжать сыпать проклятья или начать клятвенно просить прощения? Вчера она кричала «ведьма», а сегодня утром уже даже не была уверена, что я не прокляну ее род из-за старых обид. Я лишь отвернулась, уткнувшись глазами в спину леди Роксаны, что одним взглядом пресекала все попытки упасть передо мною на колени.

Роксана молчала. Она не смотрела на меня, но я буквально кожей ощущала, как она даже спиной фиксирует каждый мой вздох, каждый неловкий шаг по неровной брусчатке. А еще — то самое пятно на носу. Черт! Я до сих пор чувствовала его. Хотелось стереть его рукавом, прямо сейчас, смачно и по-пролетарски, но под холодным прицелом Роксаны я боялась даже лишний раз моргнуть.

«Держи лицо, Марлоу, — скомандовала я себе. — Ты не девчонка с кухни. Ты — взрослая самодостаточная женщина, что прошла огонь, воду и Харроу. Фиктивная свекровь это точно не то, чего мне следует бояться».

Поместье Орниксов все приближалось. Чем ближе мы подходили, тем сильнее во мне боролись два желания: развернуться и бежать обратно в трактир, к тесту и пицце, или войти туда и наконец-то потребовать объяснений от одного очень предприимчивого Лорда-Протектора.

Заявление Арчибальда на площади было чистой воды экспромтом, я видела это по его глазам в ту секунду, когда он вынес приговор моей независимости. «Избранная». Какое красивое слово для того, чтобы привязать меня к поместью и посадить на короткий поводок. Женитьба как способ спасти от казни? В любом любовном романе я бы сейчас плакала от умиления, но мой внутренний менеджер лишь сухо констатировал: нас ждет жесткое слияние и поглощение, и условия контракта мне совсем не нравятся.

Мы миновали кованые ворота. Стража вытянулась во фрунт, и я заметила, как капитан отвел глаза. Теперь я для них была существом иного порядка. Не той бойкой девахой, что варит ЛимонЭл, а леди, которую приняла магия рода.

— Идите за мной, — первый раз за всю дорогу подала голос Роксана. — И постарайтесь не споткнуться. Слуги и так напуганы вашим… преображением. Нам не нужно, чтобы Избранная выглядела как перепуганная кухарка.

Я поджала губы, подавляя желание ответить что-нибудь колкое, но решила благоразумно промолчать. План был ясен: не психовать, не колдовать без команды и, самое главное, не дать этой женщине понять, что внутри я дрожу, как желе.

Мы вошли в холл, и в ту же секунду тишину разорвал топот маленьких ножек. Мой маленький якорь в этом безумном море.

Дэниэль буквально скатился по ступеням. Бросив на бабушку быстрый, виноватый взгляд, он бросился ко мне. Мальчик молчал, не проронив ни звука, но я видела, как в его глазах стояли слезы — те самые, которые он из последних сил давил в себе все это время. Не успела я и глазом моргнуть, как он с разбегу вписался в меня, намертво обхватив руками и зарывшись лицом в платье.

По ткани почти сразу расползлось теплое влажное пятно. Тихие, горькие слезы ребенка, чей мир только что едва не разлетелся на куски, как после смерти матери. Его плечи мелко дрожали, а пальцы вцепились в мою юбку с такой силой, будто я была единственным человеком, кто мог спасти его.

— Ну, что ты, маленький герой… — я опустилась на колени, забыв и про боль в спине, и про стоящую за спиной «железную леди». — Я здесь. Все хорошо. С твоим папой ничего не случилось. Он поправится.

Я прижала его к себе, вдыхая запах чистого белья и чего-то неуловимо детского. В этот момент весь мой гнев на Арчибальда, все мои претензии по поводу «короткого поводка» и «фиктивного замужества» куда-то испарились. Осталось только это маленькое, дрожащее сердце, которое билось прямо в унисон с моим.

Дэниэль отстранился, его лицо покраснело, по щекам бежали дорожки слез, но глаза… в них стояла не детская мольба, что у меня перехватило дыхание. Он ничего не сказал — слова все еще давались ему с трудом, — но он просто взял меня за руку и с силой потянул за собой. К лестнице. Туда, где за массивными дубовыми дверями лежал его отец.

— Он ждет, — донесся сзади ледяной голос Роксаны.

Она даже не шелохнулась. Ни шага навстречу, ни попытки хоть как-то утешить внука. Леди просто стояла и наблюдала за нашим уходом с таким видом, будто эта вспышка детского горя была не более чем досадной ошибкой. Внутри у меня все закипело — в тот момент я готова была вцепиться ей в глотку. Оставалось только гадать, насколько сильно она успела искалечить психику мальчишки, пока держала его в неведении о том, что на самом деле с его отцом.

Мы поднимались по лестнице. В движениях Дэниэля было столько отчаянной, пугающей решимости — он явно до ужаса боялся, что если мы замешкаемся хоть на миг, за дверью спальни нас встретит лишь пустота. Я крепко сжимала его влажную ладошку, пытаясь поделиться своим теплом.

Перед дверью спальни лорда дежурили двое стражников. При виде нас они не шелохнулись, но в их взглядах я прочитала то же самое, что видела на улицах: смесь страха и надежды. Я — Избранная. Та, что вытащила их командира из лап смерти. Если бы они знали, что «Избранная» сейчас мечтает только о том, чтобы не упасть в обморок от магического истощения и паники.

Дэниэль толкнул тяжелую створку. Стражники переглянулись между собой, но пропустили нас.

В комнате царил полумрак, а в нос ударил запах трав и спирта. Тяжелые портьеры были задернуты, и лишь узкий луч света пробивался сквозь щель, высвечивая пылинки, танцующие над кроватью.

Там, среди взбитых подушек, лежал Арчибальд.

Без доспехов, в одной лишь тонкой сорочке, он казался пугающе уязвимым. Лицо бледное, почти прозрачное, тени под глазами выглядели так, будто их нарисовали углем. Но стоило нам переступить порог, как его веки дрогнули. Серые глаза блеснули, а я не увидела в них прошлой уверенности. Лишь покой и что-то похожее на страх?.. Чего ты боишься, лорд?

Дэниэль подвел меня к самой кровати, фактически вложив мою руку в ладонь отца, и только после этого немного расслабился, отойдя к дверям.

Арчибальд открыл глаза. Тот самый взгляд, серый, как штормовое море, сфокусировался на мне. На долю секунды в нем мелькнуло облегчение, которое он тут же попытался спрятать за привычной маской спокойствия.

Я глубоко вздохнула, готовясь выдать заранее заготовленную тираду про «самоуправство» и «права женщин на выбор», но слова застряли в горле. Он выглядел слишком… разбитым для лекций по менеджменту.

— Ты пришла, — прохрипел он. Голос звучал так, будто он долго кричал или, наоборот, не говорил несколько веков. — Спасибо.

Он сжал мою руку. Слабо, почти невесомо, но я почувствовала этот жест каждой клеточкой кожи. И весь мой боевой настрой, что я готовила всю дорогу сюда, дал серьезную трещину.

— Арчибальд, — я позвала его, и мой голос, вопреки намерению устроить разнос, прозвучал тише, чем хотелось бы.

Я присела на самый край кровати. Даже в этой жалкой сорочке, бледный и осунувшийся, он умудрялся сохранять ту самую ауру власти, от которой у обычных людей подгибались колени. Серебристые волосы рассыпались по подушке, а серые глаза смотрели на меня с такой запредельной внимательностью, что мне захотелось немедленно вытереть то самое пятно на носу. Хотя, его там уже давно не было, но я пожалела, что хотя бы не причесалась.

— Арчибальд, — повторила я, возвращая себе деловой тон. — Твой выход из положения на площади… это было эффектно. Очень. Ты быстро сориентировался, решил мою проблему, как всегда, но… Но ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты не просто предложил мне кольцо, ты подписал акт о принудительном слиянии двух абсолютно разных миров. И мой мир — это не реверансы в поместье, а работа в трактире. Я не готова стать чьей-то женой, а уж тем более — леди Орникс!

Он медленно, с видимым усилием, перевел взгляд на наши сцепленные руки. Его пальцы чуть сжались, отвечая на мое прикосновение. Я хотела отдернуть ладонь, но его тепло окончательно лишило меня желания ругаться. Стало так спокойно, что я почти была готова принять сложившуюся ситуацию.

— Софи, — его голос был сухим и надтреснутым, но в нем по-прежнему слышался металл. — Я рад, что мы все-таки перешли на «ты», но помни, что даже после свадьбы на людях нам стоит придерживаться приличий…

Я дернулась, но он крепче сжал мои пальцы. Я вспомнила, что на нашем последнем разговоре я начала «тыкать», пытаясь отговорить его от дуэли с Харроу, и вот, сейчас, опять вместо выканья обращаюсь к лорду как к своим домашним в трактире. Мне хотелось его треснуть за упоминание свадьбы, но он не дал мне даже набрать воздуха в легкие.

— Оставь гнев… на потом, — голос лорда дрогнул. — Сначала я должен сказать то, что подобает мужчине моего рода.

Он сделал глубокий вдох, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее. Ему все еще больно? Почему он так слаб? Арчибальд посмотрел прямо мне в глаза, а я, как дура, забыла, как дышать.

— Спасибо. Ты вырвала мою жизнь у этой падали, Харроу. И сделала это… так, как умеешь только ты. С огоньком.

На мгновение в его глазах блеснула та самая искорка тепла, которую редко кто мог заметить. Я видела ее лишь несколько раз и тогда находилась не в очень «достойном» положении.

— Но то, что произошло на площади… это не импульсивный шаг ради забавы. Это был единственный способ выставить вокруг тебя защиту, которую не посмеет пробить даже Инквизиция. Статус «Избранной» — это закон. И закон этот теперь подписан моей кровью, а скоро укрепится браком. Я понимаю…

— А меня ты спросить не забыл? — я поджала губы, чувствуя, как прагматизм борется с признательностью. — У меня трактир, Арчибальд. У меня люди, которых я приютила, те, кому все еще нужна моя помощь. Ты хочешь, чтобы я бросила «Контрабандиста»? Чтобы я стала леди, которая только и делает, что обсуждает цвет штор с твоей матерью или чем занимаются леди в поместьях?

Арчибальд прикрыл глаза. На его лбу выступила испарина, и я поняла, что каждый звук дается ему ценой огромных усилий. «Гниль-трава» — это не шутки, даже для боевого мага. Я не знала, как действует этот яд, но понимала, что лорду неплохо так досталось.

— Твой трактир… — прошептал он, — я обещал тебе, что он останется твоим. Я обещал это еще тогда, когда поручился перед королевским приказчиком. Я… держу слово. Возвращайся к своим делам, когда захочешь. Я не забираю у тебя твою силу, Софи. Но ты должна… принять условия игры. Роксана… она уже, должно быть, начала приготовления. Свадьба в Штормфорде — это не просто праздник. Это демонстрация того, что Орниксы по-прежнему крепко держат власть.

— Я не собираюсь быть частью твоей «демонстрации» без права голоса! — я снова завелась, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. — Арчибальд, посмотри на меня! Мы должны обсудить контракт. Никаких «пышных торжеств» без моего одобрения. И никакого обучения…

— Позже, — он вдруг выдохнул это слово так, будто оно было последним. — София… я все еще… умираю. Немного.

Он не просто закрыл глаза. Он словно выключился, уходя в ту глубокую магическую спячку, которая была необходима его организму для борьбы с остатками яда. Но я видела, как чуть дрогнул уголок его губ перед тем, как лицо превратилось в неподвижную маску.

Этот человек, с его безупречной прямой спиной и кодексом чести, только что совершил самую изящную тактическую маневренную победу в своей жизни: он просто перестал быть доступным для спора.

— Ну ты и жук, лорд-протектор, — проворчала я, чувствуя, как ярость сдувается, оставляя после себя только усталость и странное, тягучее тепло в груди. — Ладно. Спи. Но учти, стоит тебе прийти в себя, тебе не поздоровится! Мы обсудим каждую деталь и даже заверим брачный контракт у Маркуса или у самого короля!

Лорд то ли фыркнул, то ли кашлянул. А потом еще говорят, что это женщины коварные создания! Я была готова поспорить, что он не уснул, а просто сбежал от неудобного разговора. Ну ничего, проснешься, я тебе все выскажу…

Я поднялась и вышла, чувствуя на себе немой вопрос Дэниэля. Мальчик ждал у двери, и в его глазах застыл такой страх, что я просто не смогла пройти мимо. Взяв его за руку, мы вышли в коридор, а стражники захлопнули двери. Я присела перед ним, обнимая его маленькое, напряженное тельце.

— Все будет хорошо, Дэни. Твой отец просто… очень занят тем, что выздоравливает. Он самый упрямый человек, которого я знаю, так что яд не имеет шансов против него. Он не уйдет от тебя. Обещаю.

Мальчик прижался ко мне, и я почувствовала, как он понемногу расслабляется. Но идиллия длилась недолго.

— Какая трогательная картина, — раздался голос из тени. — Почти семейная.

Леди Роксана вышла на свет, и я в очередной раз поразилась, как она умудряется выглядеть так, будто только что сошла с портрета, даже если в доме хаос.

— Дэниэль, иди к себе. Твой учитель этики ждет тебя в библиотеке.

Мальчик бросил на меня тоскливый взгляд и, понурив голову, побрел прочь. Роксана дождалась, пока его шаги стихнут, и повернулась ко мне.

— Мой сын считает, что вы — благословение для этого города, Софи. Я же считаю, что нам предстоит много работы перед тем, как вы станете частью хотя бы этого поместья, про город говорить еще рано.

Леди Роксана в очередной раз сделала шаг вперед, зажимая меня в угол. Холодный камень стены буквально впечатался мне в лопатки, и казалось, ее аура пытается меня раздавить. Но отступать было некуда, и я выложила свой главный козырь.

— Леди, прошу простить, но лорд Арчибальд позволил мне вернуться к управлению трактиром.

Леди Роксана замерла. В воздухе повисла странная тишина, и мне почти физически почудилось, как в ее голове прокручиваются шестеренки, переключая режим с «ледяного презрения» на «холодный расчет».

— Позволил? — в ее голосе сквозил яд. — Арчибальд всегда отличался излишней сентиментальностью, когда дело касалось… его привязанностей.

Она сделала еще полшага вперед, сокращая дистанцию до минимума.

— Послушайте меня внимательно, Софи. Я не стану перечить воле главы рода, пока он находится в таком состоянии. Если Арчибальд считает, что ваша… кулинарная самодеятельность в портовом районе важна для его душевного спокойствия — пусть будет так. Трактир останется за вами. Но!

Она подняла руку в черной перчатке, призывая меня к молчанию, хотя я уже набрала воздуха, чтобы выдать тираду о «малом бизнесе».

— Отныне ваша жизнь не принадлежит только вам. Вы — «Избранная». Этот статус накладывает обязательства, которые потяжелее, чем ваши мешки с мукой или бочки с элем. Я освободила свой график на ближайшие недели. Каждое утро, ровно в девять часов, вы будете здесь, в поместье.

Я почувствовала, как глаз начал мелко дергаться. Флешбеки с работы в моей старой жизни проскользнули перед глазами. Планерки, разносы полетов, ругань, мотивация, но… тут меня будет ждать что-то похуже.

— Мы начнем с этикета, перейдем к истории Штормфорда и закончим тем, что я вытравлю из вашего лексикона эти… — она на секунду замялась, подбирая слово, — …простоюдинские замашки. Арчибальд видит в вас спасительницу, город видит святую, а я вижу необработанный кусок мрамора, из которого мне предстоит высечь Леди Орникс. И поверьте, я буду бить по нему больно, пока не добьюсь идеала.

— В девять утра — так в девять утра, — я поджала губы, принимая условия этой сделки. — Но не ждите, что я буду молчаливой глиной в ваших руках, леди Роксана. У мрамора тоже есть свой предел прочности.

— Увидим, — отрезала она и, резко развернувшись, поплыла по коридору, не удостоив меня даже кивком.

Я выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно покидает организм, оставляя после себя только гудящую пустоту. «Держись, Марлоу, — подумала я, направляясь к выходу. — Ты выжила на Суде Эла. Свекровь — это просто еще одно испытание. Мы просто обсудим все дела с лордом и я останусь его женой лишь формально… Все пройдет, все пройдет…».

Но поместье явно не собиралось отпускать меня просто так — напоследок оно приберегло еще один сюрприз.

У самого выхода, в густой тени массивной колонны, притаилась Люси. От прежней маски кроткой и добродетельной воспитательницы не осталось и следа. В этом неверном полумраке ее лицо, перекошенное от злости, больше напоминало какую-то жуткую, застывшую маску. Она не просто ждала — она караулила меня.

— Рано радуешься, кухарка, — прошипела она, когда я поравнялась с ней. — Ты здесь чужая. Стены этого замка помнят Дафну, они помнят настоящую благородную кровь. Лорд допустил ошибку, но ты… Я лично прослежу за тем, чтобы твой «огонек» погас раньше, чем ты успеешь надеть венец.

Я остановилась и посмотрела на нее. Весь день, все эти потрясения, боль в спине и отсутствие Фионы вдруг слились в одну монолитную глыбу ледяного спокойствия. Я посмотрела на Люси так, как смотрела на неадекватных клиентов в Москве, которые требовали латте на соевом молоке без кофеина и на сахарозаменителе, пока грызли шоколадный эклер с кофейной начинкой.

— Знаешь, Люси, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. — Ты тут уже вторая, кто обещает мне скорую кончину. Первым был Харроу. Очень был в себе уверен, планы строил, ядом клинки мазал, пиратов направлял, даже кляузы приказчикам писал…

Я сделала шаг к ней, заставляя ее вжаться в колонну. Мне нужно было кого-то прессануть, как меня прессанула леди Роксана, да и вообще вся эта жизнь… Эх, Люси, как ты вовремя решила права покачать…

— Не подскажешь, где он сейчас? Кажется, его тело сейчас исследуют портовые крысы в сточной канаве? Так вот, не стой у меня на дороге. У меня был очень тяжелый день, и если я случайно «заискрю» от усталости прямо тебе в лицо — лекари Арчибальда вряд ли успеют соскрести то, что от тебя останется.

Люси побледнела настолько, что ее лицо едва можно было отличить от холодного мрамора колонны, на которую она опиралась. Она судорожно глотала воздух, пытаясь что-то выдавить, но голос ей изменил. Я лишь чуть склонила голову, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как остатки красок окончательно сходят с ее щек.

На улице меня встретил резкий морской бриз. Влага и соль ударили в лицо, выбивая из головы остатки тяжелого разговора.

Наконец-то. Теперь, когда Харроу со всеми его интригами остался за спиной, я могла выдохнуть. Впереди только трактир — и, честно говоря, сейчас это была самая приятная перспектива.

И «планерки» с самой невыносимой бабушкой этого мира.

Глава 3. О том, как я все проспала

И опять мое утро началось не с кофе. А с криков, что заставили меня буквально подскочить с кровати, чуть не свалившись на пол. На улице похолодало, а ночью, я, видимо, сражалась с одеялом, и оно одержало честную победу.

На первом этаже трактира бушевала жизнь, причем жизнь явно неорганизованная.

— Лоренс, идиот! Не ставь ящик на пальцы!

— А куда его? Тут все в этой капусте! Софи убьет нас, если мы разобьем хоть одну бутылку!

— Софи нас и так убьет, потому что уже точно время давно за девять утра перевалило!

— Да нет, это просто зима пришла и солнце теперь встает раньше, поэтому так светло!

— Энзо, идиот тут ты, зимой солнце встает позже, вот и…

Я подскочила на кровати так, будто под матрасом взорвалась петарда. Половина десятого?! В девять я должна была стоять перед светлыми и очень холодными очами Роксаны в полной боевой готовности. Мой внутренний менеджер не просто плакал — он бился в конвульсиях, посыпая голову пеплом просроченных дедлайнов. Я проспала. Все время в Эле просыпалась ни свет ни заря, раньше петухов, а тут…

— Черт, черт, черт! — я скатилась с кровати, все-таки выбравшись из-под одеяла. Ноги коснулись ледяного пола, и я невольно взвизгнула.

В дверь коротко постучали, и в комнату впорхнула Лира. В руках она держала то самое платье, что она сшила для меня и украсила узорами из чаек. Она выглядела подозрительно спокойно и умиротворенно, а на щеках играл смущенный румянец.

— Софи, ты проснулась! — Лира выглядела обеспокоенной. — Мы не хотели будить, ты вчера быть такая белая… Давай, я помогу, ты же к леди идешь?

— Почему вы меня не разбудили? — Я скинула ночную рубашку на пол, обхватывая себя руками. — Я же просила…

— Айла сказать, что леди Роксана должна тебя ждать, а не ты ее. Показать внутреннюю львицу и леди. А леди спят до обеда…

Фыркнув, я нырнула в платье, которое подставила мне Лира. Айла, конечно, нашла время, чтобы строить из меня «леди». Ну ничего, я с ней поговорю позже, а вот проблему с отоплением надо решать как можно быстрее. Я стояла, дрожа от холода, пока Лира ловкими движениями стягивала на мне корсет. Каждый рывок отдавался ноющей болью в пояснице — привет от Арчибальда и его манеры падать на невест в самый ответственный момент.

Я хихикнула, подавившись воздухом. Мысль о том, что Арчибальд может упасть на меня в настоящий «ответственный» момент окончательно высвободила мою панику.

— Дыши, Софи, дыши, — шептала Лира.

— Пытаюсь, — прохрипела я. — Лира, почему так холодно? Очаг совсем сдал?

Девушка на мгновение замерла, пряча глаза.

— Огонь стал… обычным. Айла ворчит, что на нем даже кашу не сварить, не то что твою «пиццу». Дрова улетают как сухие листья, а тепла — кот наплакал.

Я выругалась про себя. Магия уходила из дома вместе с Фионой, и это было пострашнее любого Харроу. Мы замерзали.

Я вылетела из комнаты, на ходу пытаясь пригладить волосы. На лестнице меня едва не снес Чак, нагруженный какими-то свертками.

— Софи! — просиял он. — Я все придумал! Моряки с «Морского волка» заказали десять лепешек прямо к борту! Я им сказал, что «Избранная» лично благословила тесто, и они требуют принести их как можно скорее!

— Молодец, Чак, только не ври про благословение, а то накаркаешь, — я почти скатилась по ступенькам.

На кухне творилось что-то невообразимое. Айла носилась со сковородкой, Энзо переставлял бутылки в нашем «холодильнике», а Лоренс яростно раскатывал тесто.

— Софи! — Айла, раскрасневшаяся и воинственная, стояла у печи. — Не переживать, я все готовить! Чак рассказал про доставку, мы успеть. Пицца будет горячая! Я делать!

— Софи! — ко мне подлетели близнецы, перегородив путь к выходу. — Там в подвале… эта капуста… она так пахнет, что крысы в обморок падают! И что с бочками для воды? Нам их на кухню тащить? Софи!

— Просто тащи их куда-нибудь! А что с запасами?

— Мы все купили! Только Кристофер с нас денег не взял, сказал, что будет требовать освобождения от налогов по старой дружбе у новой «Леди»…

— Софи, что с капустой?!

— Капуста — это витамины! — рявкнула я, уворачиваясь от Энзо. — Бочки ставьте за занавеску! Воду кипятить ведрами! Все, я ушла, если не вернусь через два часа — считайте меня без вести пропавшей!

Я выскочила за дверь, на ходу подхватывая подол. Холодный воздух Штормфорда мгновенно выбил из легких остатки сна. Я бежала вверх по улице, чувствуя на себе взгляды прохожих, но мне было плевать. В голове пульсировала только одна мысль: «Опоздать на встречу с леди Роксаной! Софи, ты труп. Красивая, в синем платье, но абсолютно мертвая невестка».

Перед глазами плыл вчерашний день. Я помню, как добралась до трактира, стараясь не смотреть в глаза горожанам, но два стражника за моей спиной оперативно распугивали толпу. События в трактире я помнила как в тумане. Я вроде сказала своим, что нужно начинать толкать еду на вынос, что надо организовать душ в трактире, но потом Айла впихнула в меня кружку обжигающего настоя из трав, и как ребята обступили меня, пытаясь осознать масштаб катастрофы под названием «помолвка».

Я лишь успела что-то пробормотать, прежде чем провалиться в глубокий, бездонный сон. В тот момент мне казалось, что мои домашние — это моя единственная надежная опора, маленькая крепость в этом безумном мире. Но сейчас, перепрыгивая через лужи и задыхаясь от быстрого бега, я понимала: их «забота» обернулась для меня стратегическим провалом. Пока я спала, Роксана наверняка уже успела составить план моей капитуляции на три хода вперед. Справятся ли они в трактире без моего чуткого руководства? Скорее всего, да. Но справлюсь ли я с Роксаной без утреннего кофе и хотя бы капли уверенности в завтрашнем дне — большой вопрос.

Прокручивая в голове слова извинений, я как-то оказалась в поместье. Стражники без вопросов пропустили меня, а уже у дверей две служанки, что когда-то напялили на меня ужасное персиковое платье, провели в малую гостиную, что-то тихо лепеча о том, что у леди подол в грязи. Я лишь понадеялась, что они не заметят мои ногти…

В гостиной меня уже ждали. Леди Роксана сидела в кресле у окна, идеально прямая, словно в ее позвоночник вставили стальной штырь. Перед ней на столике стоял красивый сервиз, и от чашки уже не шел пар.

Я замерла в дверях, пытаясь унять сбившееся дыхание и незаметно пригладить выбившиеся пряди.

— Я ожидала, что вы более серьезно относитесь к нашим договоренностям, — произнесла Роксана, не поворачивая головы. — В Адлере, должно быть, на время внимание не обращают, София. Либо же «Избранным» закон не писан?

— Прошу прощения, леди Роксана, — я сделала шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Возникли непредвиденные… бытовые сложности. Как-то мы не успели обзавестись часами в трактире, а петухи сегодня решили взять выходной…

— Леди не опаздывают, Софи, — она наконец повернулась ко мне, и ее взгляд буквально пригвоздил меня к месту. — Но если вы собираетесь и дальше путать управление кабаком и жизнь в высшем обществе, боюсь, наш путь будет коротким. Садитесь.

— Как себя чувствует лорд Арчибальд? — Я опустилась на жесткий стул напротив.

— Он поправился и сейчас проводит время в кабинете, разбирая бумаги, а также прописывая отчет перед королем, почему вообще они прибегли к старым дуэлям и уважаемый, пусть и не очень честный, человек погиб.

— Когда я смогу его увидеть?

— Когда он сам решит вас навестить, — Роксана нахмурила брови. — Леди не отвлекают мужа от дел и не беспокоят их по пустякам. Не знаю, как вы представляете себе семейную жизнь, но уверяю вас, вы не сможете больше крутить лордом, как вам вздумается.

— Но…

— Вы будете проводить больше времени с Дэниэлем, — леди повысила голос. — Вам нужно научиться быть мачехой для наследника. И вот это…

Роксана пододвинула ко мне стопку тяжелых папок, перевязанных лентами.

— Это — генеалогия родов Эла, имеющих право голоса в Совете. Вы должны знать их гербы, девизы и, что более важно, их долги перед домом Орникс. Мой сын может сколько угодно играть в благородство, но я привыкла опираться на цифры и факты.

Я открыла первую папку. Мелкий шрифт, латынь и какие-то закорючки. Мой мозг, еще не проснувшийся окончательно, выдал ошибку доступа. Я лишь помолилась всем местным божествам, чтобы она не попросила меня написать что-то. Я так и не научилась этому, перекидывая ведение книг и переписки на Лоренса.

— Начнем с севера, — Роксана постучала пальцем по пергаменту. — Там располагается замок Форс. Влияние лорда Роба…

— В Адлере мы не учим долги по книгам, — перебила я ее, понимая, что если сейчас не перехвачу инициативу, то просто усну над этим списком. — У нас другой подход к обучению будущих… лидеров. Через легенды и философию.

Роксана приподняла одну бровь. Кажется, я закинула наживку.

— Вот как? И какая же философия помогает управлять, когда вы опаздываете почти на час?

— Философия Баланса, — я импровизировала на ходу, вспоминая старые добрые фильмы. — На моей родине слушали великого мудреца, магистра Йода. Он принадлежал к древнему роду Зеленокожих. Он учил, что «Терпение — есть путь к Силе». И что истинный правитель должен видеть не только гербы, но и потоки энергии между людьми.

Люси, застывшая у двери как тень, издала звук, похожий на подавленный смешок, но под взглядом Роксаны тут же превратилась в камень.

— Магистр Йода? — Роксана задумчиво повторила имя, пробуя его на вкус. — Из рода Зеленокожих? Весьма… необычно. И чему же учил ваш магистр в плане… дисциплины?

— Он говорил: «Делай или не делай. Не надо пытаться», — ответила я с самым серьезным видом, на который была способна. — Мое опоздание сегодня — это не попытка, это урок смирения для меня самой. И, возможно, испытание вашего терпения, леди. Ведь истинная мощь дома Орникс — в его способности выстоять, даже если привычный ритм нарушен.

Роксана молчала долго. Я видела, как она анализирует мои слова, пытаясь вписать «магистра Йоду» в свою картину мира. К моему удивлению, она достала изящное перо и сделала пометку на пергаменте.

— «Делай или не делай»… В этом есть рациональное зерно, — признала она. — Похоже, Адлер сильно отличается от нас… Хорошо, София. Раз уж ваш магистр ратует за действие, перейдем к практике.

Она встала, и я поняла, что «лекция» окончена и начинается кое-что похуже.

— Люси, отправь служанок за туфельками для танцев. Раз уж Избранная не может вовремя проснуться, мы проверим, насколько хорошо она умеет держать равновесие, когда ее ноги находятся в очень комфортном положении.

Я сглотнула. Йода, ты мне должен. Теперь в тебя поверят даже здесь… Если только Роксана не узнает, что никакого Адлера в этом мире не существует. А она женщина умная, рано или поздно догадается. Угораздило же меня…

Следующие часа два пролетели для меня как несколько недель. Я не потела так даже на занятиях пилатесом и на даче у родителей. Туфли, что кинула в мою сторону Люси, явно проектировал какой-то средневековый палач, помешанный на мозолях и пытках. Я и стояла на носочках, и пыталась ритмично танцевать, не скатываясь в современные танцы из моего мира, но холодный огонь в глазах Роксаны заставлял меня повторять пируэты за Люси, что злобно хихикала каждый раз, когда я спотыкалась.

Как только матриархат рода Орниксов в последний раз повторил о том, что я не должна забывать о «Грации» и «держать спину ровно», я скинула туфли, что превратили мои ноги в две сплющенные и покоцанные лохани. Я была готова самолично развести костер на площади перед трактиром и запрыгнуть в него, лишь бы никогда не повторять эти бешеные прыжки по паркету. Почему я просто не могла дергаться под музыку? Бутылка вина и я бы показала вам мастер-класс, да такой, что вы бы сами начали за мной повторять… Но тверк в этом мире еще не изобрели, а вводить очередные нововведения мне не хотелось.

«Леди не потеют, София. Они лишь слегка розовеют от усердия», — прозвучал в голове ледяной голос Роксаны. «Леди должны иметь аккуратные пяточки, а не кровавое месиво вместо ступней, — огрызнулась я мысленно, ковыляя к выходу. — Магистр Йода точно не одобрил бы эти пытки… Может, стоило сказать, что я приняла религию Адлера и она запрещает мне танцевать вальс?..».

У самых дверей холла меня перехватил Дэниэль. Мальчик выглядел потерянным в этом огромном, холодном поместье. Он молча подбежал и крепко обнял меня, зарывшись носом в складки моего многострадального платья. Мне хотелось забрать его с собой или провести с ним хоть немного времени, но трактир сейчас волновал меня больше. Что же там наворотили мои домашние? Как идет «курьерская служба» Чака? Не выкинули ли мою квашеную капусту близнецы?

— Эй, маленький командир, — я ласково погладила его по голове, чувствуя, как от его тепла немного отпускает сжавшееся сердце. — Не грусти. Папа скоро совсем поправится. А я завтра пришлю к тебе Чака, идет? Придумаете какую-нибудь новую игру, чтобы не скучать за уроками.

Дэниэль поднял на меня сияющие глаза и серьезно кивнул. Для него обещание встречи с Чаком было равносильно подарку на день рождения. Я еще раз обняла его и, стараясь не хромать под пристальным взглядом стражников, вышла на улицу. Хоть до трактира идти всего ничего, но дойти и не разорвать пару мозолей, казалось мне чудом. Но его, как и всегда, не случилось…

Зима в Штормфорде окончательно вступила в свои права. Несмотря на блеск солнца из-за туч, яростные порывы морского ветра неприятно кусали за щеки, а мелкий дождь изрядно портил настроение. За грибами, что ли, сходить, насобираю опят или что у них тут растет, как замариную и буду подавать как закуску…

Я едва прошла половину пути до трактира, когда из-за угла рыбной лавки выскочил Чак. Он держал в руке пустую корзинку и тяжело дышал, словно пробежал несколько километров без остановки. Завидев меня, он резко затормозил и рванул ко мне.

— Софи! — он схватил меня за руку, и я почувствовала, какая холодная у него ладонь. — Софи, там… на берегу… опять!

— Что опять, Чак? — я инстинктивно подобралась, понимая, что опять что-то случилось. — Харроу восстал из мертвых? Меня таки решили сжечь? Или?..

— «Довольный рыбак», — Чак сглотнул, оглядываясь на кучку шепчущихся грузчиков. — Дядя Томас и Сара… он ушли три дня назад. Сейчас лодку вынесло к дальним причалам. Софи, она абсолютно пустая. Снасти на месте, улов в сетях — уже замерзший в лед, а людей нет. И… и иней.

— Какой иней? — нахмурилась я.

— На досках, везде, — Чак задрожал. — На улице еще не так холодно, чтобы вода в лед превращалась, а там все покрыто коркой. Белой такой, колючей. И она не тает! Ребята пробовали соскрести, но ножи ломаются, а от огня она только искрит…

Еще одно пустое судно… После появления первого меня чуть не утопили и не сожгли, а что будет теперь? Что за напасть-то такая!

Мы шли по улице, и я кожей ощущала перемену в настроении толпы. Если утром это был благоговейный страх, то сейчас в воздухе пахло грозой. Люди не расступались — они стояли группами, провожая меня тяжелыми взглядами.

— Слышишь, что говорят? — тихо спросил Чак, вжимая голову в плечи.

Я прислушалась. «…Лорд сидит за своими бумагами, носа на берег не кажет…» «…Вторая лодка за неделю! Море забирает лучших, пока они там свадьбу планируют…» «…Если она „Избранная“, почему море не успокоит? Или это ее магия притянула проблемы?..»

— Они злятся, — констатировала я, ускоряя шаг. — Люди не знают, что происходит, а если люди чего-то не знают, они боятся. Это нормально, Чак…

— Они надеются, Софи, — Чак посмотрел на меня с недетской серьезностью. — Арчибальд молчит, Роксана закрыла замок. Для них осталась только ты. «Истинная пара», «Святая»… Если ты ничего не сделаешь, они решат, что ты их обманула.

Я сжала зубы. Ну конечно. Вчера я была ведьмой, сегодня я — последняя надежда, а завтра, если лодки продолжат приходить пустыми, я стану козлом отпущения. Классика жанра — чем выше ожидания, тем болезненнее падение, только вот я что-то устала падать…

Трактир «Старый контрабандист» показался впереди как спасательный круг, но даже отсюда было видно, что из трубы идет совсем жиденький, едва заметный дымок.

Очаг остывал. Море забирало людей. А я стояла посреди этого хаоса с мозолями от ужасных туфель, удавкой замужества на шее и с «философией Йоды» в кармане, понимая, что морально выдохлась.

А что я делаю, когда устаю?

Правильно, переключаюсь.

И что мне сейчас найти такое, чтобы мозг перезагрузился?..

Глава 4. О том, что не стоит валить все на себя

Еле доковыляв до трактира, я с облегчением завалилась в объятия родных стен. Чак, что все еще не мог отдышаться после пробежки по пляжу, рванул на кухню, едва не снеся дверной косяк. Я ожидала увидеть привычный тихий зал, где перепираются близнецы или, на худой конец, ползают пауки, но…

Зал оказался частично заполнен. Стража, что пришла вместе со мною, проследовала внутрь и по-хозяйски уселась на барные стулья. Стоило мне показаться в дверях, как разговоры стихли, но никто не решился заговорить, лишь поглядывая на меня. В зале пахло выпечкой, ромашковым чаем и дымом. Я прохромала на кухню, избегая косых взглядов местных.

Мои «приемыши» решили открыться на обед? Откуда все эти люди? Обычно до заката к нам никто не заходил, да и мы и не ждали никого, а тут полная посадка. Может, Айла решила запустить всех снаружи, что ждали встречи с «Избранной»?..

Зайдя на кухню, я застыла на месте. Я ожидала увидеть гору грязной посуды, хаос, крики и холод, но вместо этого я не узнала свою кухню. Волшебная тряпочка, которую я заколдовала по ошибке, висела на крючке и тихо дрожала, словно не узнавала кухню вместе с хозяйкой. Я притянула табуретку и села, наблюдая за тем, во что превратили святую святых трактира.

Айла махала половником, помешивая, судя по всему, новую порцию похлебки, а Лоренс, что предпочитал не участвовать в готовке, активно работал скалкой с эффективностью электрической макаронной машинки. Его руки так быстро катали тесто, что я на секунду усомнилась, не подменили ли мне парня. Пахло густо, пряно — чечевицей, копченостями и розмарином, от которых рот моментально наполнился слюной. Мой «холодильник» только и успевал выпускать клубы пара, когда Айла в очередной раз лезла туда за начинкой для пиццы.

— Так, еще два пустой лепешка и суп на стол у окна! — скомандовала Айла, даже не оборачиваясь. — Лоренс, быстро-быстро! Люди ждать!

— Софи? — Лоренс поднял голову и вытер лоб тыльной стороной руки, перепачканной в муке. — О, ты вернулась! Как там… ну, в замке? Корсет не сильно жмет?

— Жмет, Лоренс, еще как жмет, — выдохнула я, проходя к столу и чувствуя себя лишней. — Что здесь происходит? Откуда в зале столько народа? И почему они все не на работе посреди белого дня?

Айла наконец повернулась ко мне, сверкнув глазами.

— Софи, ты не сердиться. Ты уйти и люди совсем с ума сходить. Кричать, дверь толкать, «дай нам знак, Избранная», «спаси наши души». Я подумать: души спасать долго, а животы — быстро. Я выйти и сказать: Софи уйти к Лорду, но перед уходом она… как это по-вашему?.. Благословить!

— Что?! — я чуть не рухнула с многострадальной табуретки.

— Да-да, — закивал Лоренс, пряча улыбку. — Она сказала толпе, что ты лично погладила каждый мешок муки и подышала на воду в котле. Теперь они едят этот чечевичный суп так, будто это эликсир бессмертия. И, Софи, они платят! Платят без споров, даже чаевые оставляют «на милость истинной Леди» или что-то в этом роде.

Я закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Чаевые, кто бы мог подумать! Мне их оставляли лишь бандиты, что направил Харроу, и кидали пару монеток из жалости. Видимо, образ невесты лорда и «благословения» делали свое дело. Ну а что я хотела?

— Благословила… Айла, ты гений!

— Дров только много уходить, — Айла недовольно кивнула на печь. — Огонь слабый, не греть, как раньше. Кормить печку постоянно. Но дров много! Деньги мало! Но мы справляться! Чак уже три раза за мукой бегать, и пиццу продавать!

— А моряки с «Морского волка» получили свою пиццу, — хмыкнул Лоренс. — А другие шхуны увидели и заказали тоже… Ты его не видела еще?

— Видела, он убежал сюда, но…

— Тут я! — Чак залетел на кухню. — Айла, еще четыре пиццы для работников порта!

— Чак, тарелки со столов собери, пока я тут с тестом вожусь!

— Будет сделано, Лоренс!

Я приосанилась, прикидывая, что я могу сделать, сидя на месте. Мои ступни горели огнем, а мозоли все-таки лопнули, так что активных действий от меня ребята бы не получили. Но руки-то работали, а я могла порезать начинку, сидя на стульчике, например, или встать за стойку и принимать оплату…

— Так, чем могу помочь? — я неловко встала, чувствуя себя бесполезной в собственном трактире. — Там тесто раскатать, посуды помыть…

— Леди отдыхать, — Айла кинула в котел пучок трав. — Леди и так много делать для нас, а теперь мы делать для нее!

— Но…

— Софи, не спорь с Айлой, — хихикнул обычно вечно серьезный Лоренс. — Правда, иди отдохни, ты здесь сейчас не нужна…

Я кивнула, стараясь изобразить радостную улыбку, но внутри что-то неприятно кольнуло. Трактир гудел, пах и приносил прибыль. Мои «приемыши» выросли за одно утро, превратившись в самостоятельную команду. Все работало как часы.

А я теперь, как верно заметил Лоренс, «не нужна». Я хотела уже уходить, как заметила что-то новенькое в углу кухни. Не обращая внимания на протесты Лоренса, я направилась туда. Кое-как доковыляла до длинной шторы, что отделяла кухню и пустой угол, я отодвинула занавеску и замерла на месте.

Утром я просила близнецов перенести сюда бочки, чтобы греть воду и не мыться на улице, но парни превзошли себя. Или это Айла с Лирой их надоумили?..

Моя прежняя конструкция душа сейчас казалась мне настолько гротескной и новаторской, что я окончательно упала духом. Они организовали поддоны, сумели наладить подачу воды и даже сделали слив. Сток для воды уходил в желоб, который я раньше не замечала, хотя не знаю сколько раз я драила эту комнату. Бочки сверкали чистотой, а «лейка», которую когда-то не смог сделать Руперт, точно могла подавать воду порционно, а никак в прошлый раз, в том сооружении, что мы сделали на улице. Я протянула руку и потрогала конструкцию. Все крепко держалось и даже не грозило развалиться от резкого движения. Как они смогли? Я ожидала, что они будут спрашивать меня о том, как сделать это, как сотворить то, но они просто взяли и сделали. Молча. Качественно. И без меня.

В голове зазвучала обида, как ни странно, голосом Фионы: «Вот, теперь они и сами душ построили, девчонки эти трактир держат, а ты… А ты теперь часть рода Орникс!»

Но Фионы не было. Остались только внезапно ставшие самостоятельные «бродяги» и пустота в душе». Я же должна радоваться, разве нет?.. Они все могут сами. Я научила их и дала дом, работу.

— Софи, иди, отдыхать! — Айла кинула в сторону душа грязный тазик. — Лоренс тебе сейчас воды принесет, я видеть, ноги болеть! Иди!

— Но я…

— Красиво, да? — Чак проскочил мимо с охапкой грязных полотенец. — Лоренс сказал, что вечером помоет меня! В горячей воде! Лучший подарок, да?!

— Да… лучший подарок, — эхом отозвалась я. — Рада, что тебе нравится.

Я развернулась и, стараясь не смотреть на Айлу, которая уже вовсю распоряжалась моей «волшебной тряпочкой», поплелась к лестнице. Мне нужно было наверх. Снять эти проклятые туфли, развязать корсет и просто посидеть в темноте, где никто не будет называть меня «Избранной» и предлагать «отдохнуть».

Я поднялась на второй этаж, придерживаясь за перила. Общая комната тонула в мягких солнечных лучах, что пробивались сквозь тучи. Очаг в центре не горел, а отсутствие радостного фиолетового огня заставляло меня нахмуриться. Может, дом так отвергал меня? Фиона ошибалась и я никакая не наследница Руперта Марлоу, а лишь самозванка из другого мира? Привидения тоже могут ошибаться… А что если настоящая Софи вернется? Я отбросила эту мысль, решив, что мне сейчас и так есть о чем подумать. Я уже занесла ногу, чтобы переступить порог, но замерла.

У окна, спиной ко мне, стояли двое. Энзо и Лира.

Они не слышали моих шагов — их мир сейчас сузился до размеров этого оконного проема. Лира что-то тихо шептала, уткнувшись лбом в плечо Энзо, а он… мой вечно ершистый, смешливый Энзо, сейчас гладил ее по волосам с такой бесконечной нежностью, будто она была сделана из тончайшего фарфора.

Он осторожно взял ее за подбородок, приподнимая лицо, и поцеловал. Я словно подглядывала за сценой из любовного романа, где герой нежно признается в любви, целует и уносит на руках в спальню. Только вот сейчас я наблюдала ни за страстной сценой, а за чем-то настоящим, что происходило под моим носом. Простой и живой поцелуй, улыбка на лице Лиры, то, какие искорки плясали в глазах у Энзо… В этом жесте было столько, не знаю, честности, что меня чуть замутило.

Я стояла в тени дверного проема, чувствуя себя призраком, случайно зашедшим в чужой живой дом. Мой трактир. Моя крепость. Здесь ели «благословенный» суп, здесь считали честно заработанные элы, здесь строили душ и здесь — по-настоящему любили. Жизнь в «Старом контрабандисте» не просто продолжалась, она била ключом, расцветая новыми красками.

И я была тем садовником, который посадил эти цветы, но теперь обнаружил, что сад вполне обходится без него.

Я тихо, почти не дыша, отступила назад. Ступенька под ногой предательски скрипнула, но они не обернулись. Им было не до меня. Им было не до «Избранной», не до Лорда-протектора и не до фиктивной свадьбы.

Я могла бы потревожить их покой, пройти мимо, но я не рискнула нарушать момент уединения. Да, мне было завидно, мне было грустно, но… я не кайфоломщица. Я не знала, как именно описать то, что я сейчас чувствовала. Я не злилась, но, наверно, ревновала. Это странное чувство, когда вроде ты и должен радоваться, что у всех все наладилось, но тебе некомфортно. Глупое женское чувство. Я работала, вкладывала себя в трактир, в погашение долга, справлялась сама, а теперь у меня есть помощники, которые справляются!

Софи, радоваться надо! Но нет, я лишь ревновала. Глупо ревновать работу, в которой ты чувствовала себя как рыба в воде, хоть и тонула время от времени, к тем, у кого выходит лучше. Но это ощущение, словно у тебя отобрали лучшую игрушку, добивало меня. Кто-то скажет, по-детски, но я реально поставила себя на место ребенка, что сидел себе в детском саду, строит самую красивую башенку, показал другим, как ее правильно поставить… И тут кто-то запомнил твои советы и сделал в сто раз лучше.

Я все еще стояла в тени коридора, не зная, куда мне ретироваться от парочки, чьи внезапно вспыхнувшие чувства горько напоминали мне о моем неожиданном замужестве. На кухню нельзя — выгонят, а на убитых ногах далеко я не уйду. И когда я уже решила, что сейчас громко кашляну и спрячусь от мира в бывшей комнате покойного Руперта, как звонкий голос Айлы остановил меня:

— Софи! Тут к тебе пришли!

Я вздрогнула, моргнула, и в последний раз взглянула на Энзо и Лиру. Те даже не пошевелились. Что ж, совет им да любовь, а я, кажется, кому-то понадобилась. Надеюсь, Айла зовет меня не для того, чтобы показать, как хорошо она справляется.

Но внизу меня ждал сюрприз. В зале остались три-четыре гостя, что не спеша доедали суп, о чем-то тихо переговариваясь. За барной стойкой сидел мужчина в ярком кафтане бордового цвета и, заметив меня, здоровяк подскочил с места, чуть не уронив стул.

— Софи-Ханым! Звезда моего горизонта! — Сулейман расплылся в улыбку и картинно всплеснул руками. — Слухи о твоем возвышении дошли до меня раньше, чем ваш приказчик успел открыть учетную книгу! Говорят, ты теперь невеста лорда Орникса, Истинная пара!

— Наш местный приказчик и носа своего теперь не высунет из своих покоев, пока народ не успокоится, а слухи, — я попыталась улыбнуться, заходя за стойку. — Они тут появляются как грибы после дождя… Я то ведьма, то предательница, а теперь вот… Вы быстро приплыли к нам, Сулейман-бей, что-то случилось? Или ваши моряки после бутылки ЛимонЭла перепутали берега?..

Торговец звучно рассмеялся, так что соглядатаи стражники Роксаны нервно дернулись. Лоренс вышел из кухни с тарелкой пиццы, усыпанной кукурузой, и подносом с дымящимся чаем.

— Напротив! Они работали как демоны пустыни! Ни одной хвори, ни одной жалобы на кислые щи! Я пришел за своей сотней бутылок «ЛимонЭла», как мы и договаривались, надеюсь, ты успела пополнить запасы, потому что я выкуплю все! Золото готово, мне нужно только твое волшебное пойло… А если ты его еще и своим «истинным» сиянием наградишь…

Он ударил по столу тяжелым мешочком. Звон монет был самой приятной музыкой, которую я слышала за весь этот бесконечный день. Интресно, если я предложу леди Роксане в следующий раз учиться танцевать под звуки перекатывающихся золотых, она оценит?..

— И не только это, — Сулейман прищурился, оглядывая зал. — Я видел мальчишку в порту. Пицца прямо к трапу корабля? Гениально! Ты превратила этот старый сарай в бьющееся сердце города, Софи. Твоя команда работает так, будто за ними стоит сотня надсмотрщиков с плетьми, хотя я вижу только улыбки.

Я горько усмехнулась, глядя на то, как Айла ловко разливает суп, а Лоренс носится между столами. Лира, наконец, спустилась вниз, и стыдливо скрылась на кухне. Стоило двери закрыться за ней, как я услышала звяканье тарелок.

— Знаешь, Сулейман… я сегодня поняла, что я здесь вообще не при чем. Они открылись без меня. Они построили душ без меня. Они даже «благословили» еду моим именем, пока я мучилась в корсете в поместье. Все это прекрасно работает и без моего участия. Я здесь просто… вывеска. Красивое название на фасаде.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я им не нужна, — тихо повторила я, обхватив чашку с чаем.

Сулейман внезапно перестал улыбаться. Его лицо приобрело то самое расчетливое выражение, которое он приберегал для серьезного торга. Он наклонился ко мне, понизив голос:

— Софи-ханым, ты сейчас говоришь как очень глупая женщина. Посмотри на мой корабль. Там сорок олухов. По отдельности они — воры, бездельники и пьяницы, которые не отличат лево от право. Но под моим руководством? Это лучшая команда на всем побережье, которая стоит своего веса в золоте.

Он указал пальцем в сторону кухни.

— Ты не просто работник, Софи. Ты — основа этого корабля. Если ты уйдешь, они поработают еще неделю, может, месяц. А потом они начнут спорить, кто главный, девчонка-крикунья пересолит суп от злости, а близнецы пропьют выручку. Команда — это не те, кто делает работу. Команда — это те, кого ты научила сотрудничать друг с другом. Ты дала им дом и смысл. Ты собрала их из осколков. Не смей обесценивать свой труд только потому, что тебе не пришлось сегодня самой мыть полы.

— Но…

— Софи. — Сулейман мотнул головой. — Послушай взрослого мужчину, чья жена дома переживала, когда моя мать приходила к ней и пыталась помочь с уборкой. Она психовала, кричала, говорила, что это унижает ее как хозяйку… А сама в этот момент пыталась накормить нашу тройню, готовила мне ужин и не спала со дня родов. Иногда нужно принимать то, что ты не можешь делать всю работу сама. Всем нужны помощники, всем нужна опора, а тебе необходимо научиться отпускать ситуацию. Просто порадуйся и скажи себе, что ты молодец. Все.

Я замолчала. В его словах было столько здравого смысла, что мой внутренний «выскочка-отличник» виновато затих. А вместо него проснулся бизнесмен.

— Сулейман, я услышала вас, — я вытащила из-под стойки небольшой сверток с сушеной томатной пастой, который приготовила еще до дуэли. — Помните, я предлагала вам сухой суп?..

— Конечно, — недоуменно приподнял бровь он.

— Раз уж мне нужно учиться принимать помощь, то я хотела бы попросить вас об услуге… Моя томатная заготовка. В столице полно богатых лордов, которые ездят на охоту или в походы. Залил кипятком — и у тебя домашний суп за минуту. Попробуйте предложить как «эксклюзив из Адлера». Не обещайте ничего, просто… проверьте почву, есть ли у меня шанс заработать на этом…

Сулейман взял сверток, взвесил его на руке и спрятал в складках кафтана.

— Для тебя, Софи-ханым, я сделаю это бесплатно. Ты умеешь удивлять. И… — он снова улыбнулся, — не сиди с таким лицом. У тебя есть золото, есть верная команда и есть Лорд, который ради тебя готов переписать законы магии. В моем краю такое очень ценят.

Он поднялся, прощаясь, а я осталась сидеть у стойки. Ревность никуда не ушла, но она стала… тише. Может быть, Сулейман прав. Быть лидером — это не значит делать все самой. Это значит создать мир, который продолжает вращаться, даже когда ты закрываешь глаза.

Я посмотрела на мешочек с золотом. Нам нужны дрова. Много дров. И мне нужно поговорить с Арчибальдом. И, может, наконец, принять ситуацию и дать себе шанс стать счастливой.

Глава 5. О том, что пора прекращать ныть

Сулейман ушел, оставив после себя тяжелый кошель с золотом и странное послевкусие в душе. Я смотрела на мешочек, что окупил все мои труды и изощрения с местными, чувствуя, как внутри меня ворочается смесь из профессиональной гордости и неуверенности. План «заработать и выжить» перевыполнен сполна, но легче мне не стало.

«Софи, кура, вот что ты усложняешь? Иди к лорду, надевай красивое платье и тыкай в дорогие украшения наманикюренным пальчиком! Вот что ты страдаешь, а?». — голос в голове, что теперь общался со мной исключительно с интонациями Фионы, попытался наставить меня на истинный путь.

Но кто я такая, чтобы его слушать?..

Как только торговец вышел, адреналин, который поддерживал меня на протяжении нашей беседы, испарился. Ноги напомнили о себе резкой болью, а поясница все-таки помахала ручкой. Я невольно охнула и вцепилась в край барной стойки.

— Софи! — Лоренс, кажется, научился угадывать моменты моей слабости. — Ну все, хватит строить из себя господина-почтеннейшего-начальника! Ты и так выглядишь как та муть, что Айла решила сотворить из йогурта…

— Айран! — крикнула Айла с кухни. — И йогурт тут гадость!..

— Давай, Софи, иди и отдохни, я тебе воды нагрел, чтобы боль в ногах снять…

Он не стал слушать мои слабые попытки отказаться, но в зале никого не осталось. А если верить дребезжанию посуды с кухни, там сейчас проводилась генеральная уборка. Лоренс подхватил меня под локоть и увел в уголок на кухне, подальше от любопытных взглядов стражей, что приставила ко мне Роксана. Я уселась, наблюдая за тем, как Айла и Лира отмывают сковороды. Через пару минут передо мной стоял таз, от которого валил пар.

— Ромашка, кора ивы и что-то странное, похожее на кактус, — сказал Лоренс, подтягивая тазик поближе ко мне. — Айла сказала, что это поможет снять боль и убьет грязь…

Я с трудом стащила ботинки, которые, как мне показалось, уже успели прирасти к коже. Ой, мамочки… Мои ступни выглядели хуже, чем я ожидала. Волдыри лопнули, превратив кожу в кровавое месиво. Я с подозрением посмотрела на таз, но рискнула и быстро опустила ноги в горячую воду. Я едва не взвыла, впиваясь ногтями в столешницу.

— Твою же дивизию… — прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как по телу разливается жгучая, а затем медленно тупеющая боль.

— Что-что ты сказала? — Лоренс приподнял бровь, присаживаясь на корточки рядом.

— Говорю, «спасибо», Лоренс. На адлерском это значит «вы так добры, что мне нечего сказать».

Я откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Тепло воды медленно пробиралось к костям, расслабляя натруженные мышцы. В голове понемногу прояснялось. Я слушала привычные звуки кухни: мерный стук ножа Айлы, сопение Чака, звон посуды. Мой мир. Моя команда.

«Ты — основа корабля», — я повторяла себе слова Сулеймана. Что ж, каркас сегодня изрядно оброс ракушками и нуждается в капитальном ремонте, но отлеживаться мне не пристало.

— Так, слушайте все сюда, — сказала я, не открывая глаз.

— Софи будет толкать речи?..

— Энзо, просто заткнись и слушай, — беззлобно прошипел Лоренс на подоспевшего брата.

На кухне на мгновение стало тихо. Я чувствовала на себе их взгляды, готовясь сказать им то, что должна была сказать раньше.

— Вы сегодня совершили невозможное. Вы справились без меня, и справились блестяще. Я вами по-настоящему горжусь.

Я открыла глаза и посмотрела на Айлу. Та замерла с пучком розмарина в руке, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Лира спрятала глаза, а красные щеки Энзо выдавали то, как он горд. Или все-таки понял, что я их поймала, но эту тему я решила оставить на сладенькое.

— Но расслабляться рано. У нас есть прибыль с ЛимонЭла и будет еще с томатной пасты, я в этом уверена. На часть золота, что оставил Сулейман, Лоренс, ты завтра же начинаешь закупать дрова. Энзо, скажи мяснику Кристоферу, пусть везет все, что у него есть в запасах и сколько он может нам продать. Мы будем сушить мясо, делать заготовки и забивать погреба с холодильными шкафами. Но главное — дрова! Нам нужно забить подвал сухими поленьями до самого потолка. Холод в море — это не к добру, а зима близко, — я чуть не хихикнула, поняв, что мне не хватает только черного мехового воротника на плечах.

— Да, эту зиму обещают очень холодной, но…

— Лоренс, Очаг слабеет, и если магия решит окончательно нас покинуть, мы будем греться по старинке. Я понимаю, что раньше Руперт решал вопросы по-другому, но теперь без Фионы нам придется несладко. Чак, ты продолжаешь собирать днем заказы в порту, но впредь будь осторожен. Бери с собой других мальчишек, мы всех накормим, а если нужно — заплати. По одному элу за три заказа?

— Да им и еды хватит, — махнул рукой Чак.

— Нет, друг, я хочу честно платить, понял? Но по одному на причалы не соваться, пока не разберемся с этими пустыми лодками. Айла, ты справляешься с заказами?

— Да, конечно, Софи, — пожала плечами девушка. — У меня было семь брат и шесть сестер, так что… Тут легко, да и Лоренс…

— А ты, Софи? — тихо спросила Лира, выглядывая из-за плеча Энзо. — Ты снова в замок?

— В замок, — я решительно вытащила ноги из таза. Кожа приобрела ярко-розовый оттенок, но боль притупилась. — Мне нужно поговорить с лордом начистоту. И плевать я хотела на девять утра и расписание леди Роксаны. Жена лорда не должна его беспокоить? Ну, во-первых, я еще не жена. А во-вторых, в Адлере говорят: «Муж и жена — одна сатана». Вот и пойду, устрою ему небольшое адлерское пекло, пусть привыкает…

Я насухо вытерла ноги, перевязала самые глубокие раны чистыми лоскутами ткани и влезла в свои старые, стоптанные, но такие родные кожаные ботинки. Энзо уже хотел было сбежать, но я успела ухватить его за рукав рубахи.

— Энзо, я хотела кое-что сказать, — я прочистила горло, не зная, как начать. — Вы с Лирой…

— Я женюсь! Правда женюсь!

— Да не кричи ты, — поморщилась я, видя, как бледнеет обычно очень наглый близнец. — Вы с ней, ну… Детей пока не заводите, ладно?..

— Но мы… — лицо Энзо стало пунцовым. — Мы пока…

— Делайте что угодно, просто знай, если Лира окажется, ну, в положении, за ребенком смотреть сам будешь. Дети это радость и счастье, но к ним надо подготовиться, хорошо?

— Я…

— Все, работаем, — я поспешно отскочила в сторону, не желая развивать неловкую тему. — Айла, благословляй суп дальше. Лоренс, за дровами, Лира — ты молодец! А я пошла выбивать правду из нашего лорда-протектора.

Я вышла из трактира, стараясь не хромать под взглядами стражников. Эти два увальня следовали за мной, как тени. Ветер с моря стал еще холоднее, он пах какой-то древней, застоявшейся стужей, а не привычной солью и свежестью.

«Держись, Арчибальд, — подумала я, ускоряя шаг в сторону замка. — Твоя „Избранная“ идет на штурм. И в этот раз я не забуду взять с собой все вопросы, на которые ты так технично „проспал“ ответы».

До поместья я добралась слишком быстро. То ли ветер попался удачный, то ли я просто хотела как можно быстрей усесться на удобный стул в кабинете лорда. Увальни за моей спиной хранили молчание, люди вокруг расступались при виде меня, но я ощущала их взгляды затылком — такие тяжелые, что-то ожидающие.

Я прошла мимо стражи на воротах, не моргнув и глазом. Все-таки статус невесты творил чудеса. Но в холле поместья творилось что-то странное. Немногочисленные слуги сновали туда-сюда с охапками одеял и связками дров, разбегаясь по комнатам. Неужели и в поместье очаг начал затихать или просто началась подготовка к зиме?..

— Госпожа Софи! — ко мне метнулась одна из девочек-птичек, пытаясь преградить путь к лестнице. — Леди Роксана строго-настрого запретила… Лорд-Протектор еще слишком слаб, ему нужен покой и тишина!

— Тишина ему понадобится на кладбище, — отрезала я, даже не глядя на нее. — А пока он жив и официально считается моим женихом, я имею право навещать его когда захочу! И вот сейчас мне просто необходимо встретиться с будущим мужем!

Девушка замялась, оглядываясь по сторонам, и этого мгновения мне хватило, чтобы обойти ее и, даже не пискнув, пробраться на второй этаж. Высокие двери, за которыми скрывался кабинет лорда, маячили в конце коридора и я быстро оказалась перед ними.

Арчибальд сидел за столом, заваленным картами. Серебристые волосы были уложены назад, но пара прядей выбилась, падая на бледное лицо. Он выглядел как человек, который не спал неделю: серые глаза потемнели, став цвета грозового неба, а на лбу покоилась глубокая складка. На среднем пальце его правой руки, которой он судорожно сжимал перо, отчетливо виднелась та самая мозоль — след человека, который привык работать до изнеможения, будь то меч или государственные бумаги.

Он поднял голову, и на его лице отразилось странное сочетание облегчения и привычной сдержанности. Он хотел было встать, по привычке соблюдая этикет, но едва заметно поморщился от боли в раненом теле.

— Софи? Мать сказала, что ты… — он осекся, заметив мой яростный взгляд.

— Буду приходить сюда на уроки этикета и готовиться стать прилежной женой, — перебила его я. — В девять утра каждый день, и сегодня мы провели первые чудесные занятия, превратив мои ноги в паштет. Кстати, Люси мечтала стать Леди Орникс, если ты не заметил.

Софи, что ты несешь? Я прикусила губу, понимая, что я опять несу какую-то ерунду. Может у меня цикл сбился? То по утрам грущу, что мне не дали накормить моряков, то ною, что меня никто не любит? И вот теперь, пришла к лорду поговорить о делах, а на деле тыкаю его носом в симпатичную воспитательницу его сына, что превращается в гадюку рядом со мной! Вот что со мной не так?

— Люси наша прислуга и она работает во благо семьи Орникс многие годы, — Арчибальд явно не знал, что ответить, поэтому решил просто сказать как есть. — Она пришла к нам после рождения Дэниэля и оставалась добра к нам, даже после смерти Дафны… — закончил Арчибальд, и в его голосе промелькнула та самая глухая тоска, которую он так старательно прятал ото всех.

Я мысленно дала себе подзатыльник. «Молодец, Софи, — пронеслось в голове. — Пришла решать кризисную ситуацию, а вместо этого начала ковырять старые раны и выяснять отношения с няней. Или он так давит на жалость, напоминая, что он вдовец?..».

— Прости, — я вздохнула и, проигнорировав боль в ногах, сделала шаг к его столу, опираясь ладонями на тяжелое дерево. — Я не это хотела сказать. У меня сегодня просто… слишком много этикета и слишком мало сна. Арчибальд, я пришла, потому что по городу ползут слухи. Я не знаю, слышал ли ты, но люди напуганы. Утром Чак слышал от рыбаков, что лодка Сары и Томаса вернулась на берег без них… пустая, покрытая странным инеем. И в моем трактире — я не знаю, чувствуешь ли ты это — магия моей семьи затухает. Очаг греет едва-едва, а Фиона…

Я запнулась, чувствуя, как предательски дрогнул голос.

— Фиона исчезла, Арчибальд. После того, как я… ну, после того, как мы вытащили тебя. Ее нет. И мне кажется, дом умирает вместе с ней. Она отдала себя, чтобы я смогла спасти тебя.

Арчибальд медленно отложил перо. Взгляд его серых глаз, до этого прикованный к картам, теперь был направлен на мои руки, вцепившиеся в край стола. Он не выглядел удивленным, скорее — бесконечно уставшим, будто мои слова лишь подтвердили его собственные самые мрачные догадки.

— Я чувствую это, Софи, — тихо произнес он, и в тишине кабинета его голос прозвучал слишком громко. — Магия в Штормфорде всегда была… как приливы и отливы.

— Непредсказуемая и упрямая, так говорила Фиона…

— Именно.

Он медленно поднялся, опираясь на стол кончиками пальцев, и подошел ко мне. Теперь, когда нас не разделял стол, я отчетливо увидела, насколько он бледен. Тот самый холод, о котором я думала, казалось, исходил от него самого. Я приосанилась, игнорируя ноющую спину.

— Я предупреждал тебя тогда, в трактире, — он на мгновение прикрыл глаза. — Фиона Седьмая была гордой женщиной при жизни и стала еще более упрямым Хранителем после смерти. Она была якорем твоего рода. Когда ты открыла плотину своей силы, чтобы выжечь яд Гниль-травы из моих жил… ты вычерпала ее до дна. Она не просто исчезла, Софи. Она пожертвовала своей сутью, чтобы спасти меня и не дать магии Эла не рухнуть окончательно.

— Она говорила, что сама мечтала стать леди Орникс, но не вышло…

— Да, я слышал такую историю, но никогда не интересовался подробностями, — поджал губы лорд. — Но я должен быть благодарен Фионе как минимум за свое спасение…

— Всю дорогу она ворчала, что я позорю род Марлоу перед «ее» потенциальными родственниками. А на площади… она просто велела мне открывать плотину. Сказала, что глупо терять лорда из-за такой мелочи, как один старый призрак, — я сглотнула ком в горле. — Значит, это правда. Она ушла из-за меня. И теперь дом… он остывает. Как мне ее вернуть, Арчибальд? Ты ведь знаешь все о древних семьях, должен быть способ!

— Она знала, на что идет, — он обернулся ко мне. — Хранитель привязан к крови и дому. Ты вычерпала магию до дна, и Фиона ушла в тень. Она не исчезла насовсем, Софи, но она будто спит. И в твоем трактире теперь будет просто холодно, а магия тебе будет даваться сложнее. Обычный огонь не заменит тепла Хранителя.

— И что мне нужно сделать? Принести жертву? Я и так стану твоей женой, хоть и не особо хотела, но…

Арчибальд посмотрел на меня, и в его серых глазах промелькнула тень той самой «ловушки», о которой он предупреждал. Я не рискнула спросить его, как ему вообще в голову пришло выкрутиться из нашей «ситуации» так оригинально, но в глубине души понимала, что это был единственный выход.

— Есть два пути, Софи. Первый — ты можешь провести ритуал и пожертвовать своим даром. Отдать искру Марлоу источнику дома навсегда. Фиона вернется, но ты станешь обычной женщиной. Без магии. Без этой твоей искры. Это не проблема для меня, моих сил хватит, но я не думаю, что ты решишься на такое.

Я нахмурилась. Стать «обычной»? После всего, что я здесь провернула? После всех моих приключений и битв? Да и отказываться от тряпочки я не собиралась.

— А второй? — я прищурилась.

Арчибальд помедлил. Он подошел ближе, и я почувствовала запах его камзола — хвои и старого пергамента. Типичный запах героев женских романов, но я с наслаждением втянула воздух. Он осторожно взял мою ладонь, его кожа обожгла меня жаром, контрастируя с прохладой комнаты.

— Второй путь — продолжение ветви Марлоу… Хранитель — это проекция крови. Если в доме зазвучит новая жизнь, в которой твоя магия Марлоу смешается с… — он запнулся, и я увидела, как на его скулах проступил едва заметный румянец, — с другой сильной магической кровью, Фиона вернется, чтобы оберегать наследника. Это закон Эла. Род должен продолжаться, чтобы магия жила.

Я замерла, глядя на него во все глаза. Он не мог говорить правду, ну как это все звучит? Я потрясла головой и решила произнести это вслух:

— Подожди… Ты сейчас серьезно? То есть природа поставила мне ультиматум: либо я сдаю полномочия и становлюсь обычной матроной, либо мне нужно… родить маленького мага? «Дорогая, давай заведем ребенка, чтобы вернулась твоя язвительная бабка»? Ты сам-то понимаешь, как это звучит?

— Я не предлагаю это как сделку, Софи, — поспешно проговорил лорд. — И я повторяю: я не буду тебя принуждать. Я ценю твою свободу. Ты мне очень симпатична, твоя решительность, твой характер… я готов ждать. Готов строить наши отношения с нуля, если ты дашь мне шанс. Наш брак может оставаться фикцией столько, сколько ты захочешь.

Как этот мужчина умудряется заставить меня чувствовать себя полной дурой и в то же время делает из меня самого спокойного человека в мире? Он словно давил меня своей рациональностью, не давая шанса ляпнуть глупость или разозлиться. Он буквально «заливал» меня ласковыми словами, но что подкупало больше всего — так это его честность. А я к такому не привыкшая, как и все женщины, кто хоть раз обжигался.

Он чуть сжал мои пальцы.

— Но подумай о Дэниэле. Он привязался к тебе. Ты для него — единственный человек, с которым он чувствует себя живым ребенком, а не «наследником в футляре». Если ты откажешься от всего и уйдешь… это разобьет ему сердце. А я не хочу больше видеть его слезы.

Я смотрела на наши сцепленные руки. «Это манипуляция, Софи!» — кричал мозг. Но рука не спешила вырываться, а желание послать его подальше — с позором убежало куда-то далеко, не желая вернуться.

— Прикрываться ребенком — это запрещенный прием, — прошептала я. — Но я не говорю «нет». Мне просто нужно время.

Арчибальд открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент тяжелые двери кабинета распахнулись. На пороге стоял капитан стражи, и вид у него был такой, будто он только что увидел морского дьявола лично.

— Милорд! — на пороге стоял капитан стражи. — Простите за вторжение! Королевский приказчик Маркус Элден требует аудиенции. С ним прибыл вестник из столицы. Они требуют досмотра побережья и присутствия вашей «Избранной». Немедленно!

Арчибальд мгновенно отпустил мою руку. Лицо его в секунду превратилось в непроницаемую маску Лорда-Протектора.

— Похоже, Софи, наше «время» закончилось, так и не начавшись, — отчеканил он, поправляя камзол. — Идем. Пора показать им, что у Штормфорда все еще есть хозяева.

Глава 6. О том, что закон Мерфи стал моим девизом

Я мгновенно ощутила, как переменился в лице Арчибальд. Рядом со мной теперь стоял совершенно другой мужчина, что не краснел при упоминании наследников и уж тем более не пытался осторожно подобрать слова. Рядом со мной оказался тот Лорд-Протектор, которого я когда-то увидела на улице, в свои первые дни в Штормфорде: холодный, сосредоточенный и опасный.

— Иди за мной и старайся не отставать, — бросил он, даже не обернувшись. — И, Софи… что бы ни сказал Маркус Элден, просто держи лицо. Сейчас ты не хозяйка трактира, не взбалмошная невеста, ты — будущая леди Штормфорда.

— Но я…

Я только хотела возмутиться, что я веду себя разумно, и уж никак мой образ не должен быть связан со словом «взбалмошная», как наткнулась на серые глаза, которые явно приказывали мне заткнуться.

Я хмыкнула, прикусывая язычок, и направилась за ним. Мы зашли в комнату, что служила приемной, и я кожей почувствовала, как сгустилось напряжение. Маркус Элден мерил комнату шагами, заложив руки за спину, и вид у него был такой, будто он только что пережил совещание у очень разгневанного гендиректора. Камзол застегнут не на те пуговицы, на сапогах — свежая грязь, а пальцы нервно барабанят по рукояти кинжала. Это никак не вязалось с обычно собранным приказчиком, что всегда следовал правилам и законам. Я вспомнила, как он прибыл в ночь в порт, когда меня обвинили в «ведьминском происхождении». Даже посреди ночи тот оказался в идеальном камзоле, с зачесанными волосами и свежим лицом. Сейчас же… Он выглядел как я по утрам. Да и всегда, в принципе…

Рядом с ним застыл вестник в цветах столицы — бледный парень с таким видом, будто его сейчас стошнит от страха.

— Милорд, — Маркус едва кивнул, пренебрегая этикетом. — Наконец-то. Его Величество крайне обеспокоен. Никаких вестей о новых залежах синего песка, а теперь еще и это…

Он резко взмахнул свитком с тяжелой королевской печатью, но тут заметил меня. Приказчик быстро перевел взгляд на лорда, словно спрашивая разрешения продолжать.

— Все в порядке, Маркус. Моя будущая жена, истинная, в курсе всех текущих дел, так что говорите, не скрываясь, — Арчибальд жестом показал на меня.

— Да, Маркус, говорите, — тихо повторила я.

Почему во всех романах говорилось, что лорды и аристократы просто прожигают жизнь? А что-то не видела балов и увеселений, а если судить по тому, как потерто кресло в комнате перед небольшим возвышением, то лорд в Эл явно проводит дни в этой комнате, выслушивая проблемы местных. Жалобы там принимает, вопросики решает…

Неужели даже в статусе леди Орникс мне придется работать?..

— Сегодня утром найдена лодка Сары и Томаса, — продолжил Маркус. — Вы ведь знаете их, верно? Простые рыбаки. Так вот, лодка у берега, полная нетронутых сетей и с ведрами улова, а людей в ней нет. И вся она… — Маркус замялся, и в его глазах промелькнул суеверный ужас, — она словно выкована из волшебного льда, иней не тает даже на солнце, и если поднести факел…

По моей спине пробежал холодок. Мне было плевать на этот иней, холод, что не тает на солнце, но Сара и Томас были добры ко мне, а теперь они попали в беду. Лорд медленно кивнул и заговорил:

— Я в курсе, господин Элден, — Арчибальд ответил так спокойно, будто речь шла о мелкой задержке в поставках провизии. — Мои люди уже оцепили причалы. Слухи в нашем городе бегут быстрее ветра, но я держу ситуацию под контролем.

Он стоял прямо, расправив плечи, и голос его звучал ровно, внушая уверенность. Истинный лидер. Но я стояла достаточно близко, чтобы заметить, как сильно он сжал кулаки — так, что костяшки пальцев побелели, а на тыльной стороне ладони вздулись вены. Он блефовал. Блефовал по-крупному, защищая свою территорию. Даже если Маркус сейчас и проживал здесь, но он все еще мог сообщить в столицу о том, что лорд не справляется с обязанностями. А если вспомнить, что говорил покойный Харроу, пусть ему там икается, то за ним при жизни стояли люди покрупнее… Король?..

— Под контролем? — Элден горько усмехнулся, делая шаг к Арчибальду. — Король Ричард прислал приказ. Ему нужно больше того песка, Арчибальд. Маги в столице истощены, эти евнухи больше ничего не могут, восстановитель магии нужен короне как воздух! А вы кормите нас обещаниями. Если Лорд-Протектор не способен обеспечить безопасность гавани и стабильность поставок… Его Величество найдет того, кто справится.

А вот это уже прозвучало как открытая угроза. В воздухе буквально запахло грозой. Маркус перевел взгляд на меня, и в его глазах вспыхнул нехороший интерес.

— Король требует, чтобы результаты были у него как можно скорее. Я отправлю посыльного отдохнуть, но к вечеру он уже должен будет отправиться в столицу, неся письмо от вас с полным описанием того, что здесь происходит. И еще, лорд Арчибальд…

— Слушаю, — твердо сказал лорд.

— Думаю, нам стоит проверить вашу «Истинную» в действии. Ее дар это нечто новенькое для нас, в Эле давно уже не происходило подобного, чтобы род принял девушку, да еще и одарил магией. Да и преподобному Ричарду будет интересно узнать, что вы наконец-то выйдете из статуса вдовца…

Я сглотнула, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия. Мне очень хотелось сказать, что мой «дар» сейчас больше всего мечтает о чашке крепкого кофе и чтобы все эти люди исчезли, но я лишь молча кивнула, изображая ту самую загадочную и покорную «Избранную».

— Мы как раз собирались на берег, Маркус, — ледяным тоном произнес Арчибальд, предлагая мне локоть. — Идемте. Посмотрим, что за подарок принесло нам море на этот раз.

Мы вышли из поместья. У дверей я заметила леди Роксану, мгновенно выпрямив спину и скорчив «ледяную» улыбку. Но взгляд, которым она наградила меня, не обещал ничего хорошего. Маркус Элден шел справа от Арчибальда, чеканя шаг, а вестник из столицы тащился сзади, поминутно оглядываясь, будто ожидал удара в спину. Хотя я его понимала. Шестое чувство мне подсказывало, если произойдет что-то такое, что не должен узнать король, то посыльного Арчибальд мог спокойно отправить вслед за Харроу, назвав это разбойничьими проделками. А Маркус… Ну что Маркус, королевский приказчик умный мужчина, пока он действовал в интересах Штормфорда и короля и мне не хотелось проверять, чью сторону он займет в случае чего непредвиденного.

Арчибальд вел меня под локоть, и его пальцы сжимали меня крепче необходимого. Словно он боялся, что я либо споткнусь на своих израненных ногах, либо просто развернусь и сбегу обратно в «Старый контрабандист» к своим кастрюлям.

— Господин Элден, — голос Арчибальда звучал ровно, но в нем слышался металл. — Вы так настойчиво упоминаете «синий песок», будто он — единственное, что заботит Его Величество. Неужели дела в столице настолько плохи?

Маркус бросил на него быстрый, колючий взгляд.

— Дела в столице таковы, милорд, что магия там становится роскошью, доступной лишь королю. А без нее… — он неопределенно махнул рукой. — Без нее Ричард чувствует себя уязвимым. Синий песок — это не просто восстановитель, это теперь целая жизнь. Сила. Молодость. И Ричард готов платить за него любую цену, лишь бы поставки не прекращались.

Я слушала их, и внутри меня закипало раздражение. Опять. Опять они говорят о чем-то «всем известном», кроме меня. Это чувство преследовало меня с первого дня в Эле: я вечно была тем самым бастардом в ссылке, который «ничего не знает», только вместо Стены у меня был трактир, а вместо одичалых — настырные лорды и долги.

Они обсуждали песок так, будто это была обычная валюта или, на худой конец, нефть. Но по тому, как Маркус произносил это слово — с каким-то жадным придыханием — я понимала: это что-то очень важное. И это есть у Арчибальда, а король не мог получить это без моего нареченного…

— Арчибальд, — я понизила голос, стараясь, чтобы Маркус не слышал. — Может, просветишь свою «Истинную»? Что это за песок такой, за который король готов вытрясти из тебя душу? И почему его добывают именно здесь?

Арчибальд едва заметно вздрогнул. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула тень сомнения — стоит ли посвящать «взбалмошную невесту» в государственные тайны. Но, видимо, вспомнив, что я тут на днях спасла ему жизнь, он все же решился.

— Синий песок не добывают в шахтах, Софи, — прошептал он, склонившись к моему уху. — Его находят. В каждом уголке Эла, в каждом поселении есть похожие источники. На дальних причалах, в старых пещерах у Грота Истины. Он появляется там, где магия Эла соприкасается с чем-то… иным. Те, кто его употребляет, получают невероятный прилив сил. Раны заживают за часы, старые маги снова обретают искру. Но у него есть побочный эффект.

— Какой? — я прищурилась. — Зависимость? Галлюцинации?

— Холод, — коротко бросил Арчибальд. — Те, кто пьет настой на этом песке, со временем перестают чувствовать тепло. Не в прямом значении, но с ним нельзя шутить и использовать постоянно. Я пытался объяснить это нашему правителю, но, видимо, что-то такое случилось, и теперь королю он просто жизненно необходим.

«Замечательно», — подумала я. — «Значит, мы сидим на месторождении магического антифриза, который куда-то делся, а вместо него на берег выбрасывает лодки, покрытые льдом. Закон Мерфи в действии, не иначе!».

Я посмотрела вперед, где уже показались мачты кораблей в порту. Мы приближались к причалам, и от воды тянуло таким холодом, что у меня непроизвольно застучали зубы.

— Софи, — Арчибальд вдруг остановился, заставляя остановиться и всю процессию. Он взял мою вторую руку, игнорируя недоуменный взгляд Маркуса. — Слушай меня внимательно. Если почувствуешь что-то… если твоя искра среагирует на холод — не скрывай этого, но и не делай резких движений. Просто будь рядом со мной, — он повысил голос. — Магия Истинной может быть нестабильной!

«Да, капитан», — мысленно огрызнулась я. — «Буду рядом. Постараюсь не замерзнуть и не ляпнуть ничего странного. И не сжечь приказчика с его посыльным».

Мы двинулись дальше. Впереди, у самого края мола, стояла та самая лодка. Толпа рыбаков и стражников расступилась, пропуская нас. На лицах людей был написан не просто страх — в них читался первобытный ужас.

И стоило мне сделать еще пару шагов, как я поняла почему.

Запах.

От лодки не пахло рыбой. От нее пахло так, как пахнет в морозильной камере старого советского холодильника: сухим льдом, застоявшимся холодом и… мертвечиной.

Лорд ускорил шаг и подошел вплотную к лодке Томаса. Она действительно напоминала глыбу льда. Из дерева торчали острые, прозрачные иглы, что опоясывали всю корму. Рыба в сетях напоминала хрустальные статуи, а весла, казалось, могли сломаться с треском от неловкого прикосновения.

Арчибальд медленно протянул руку. Его длинные пальцы замерли в паре сантиметров от борта. Я увидела, как его костяшки пальцев окутало фиолетовое марево искр — его магия сопротивлялась холоду.

— Это не лед, — негромко произнес он, и Маркус Элден за его спиной подался вперед, ловя каждое слово. — Это магия… Древняя, как легенды.

— Опять сказки? — пробормотала я, чувствуя, как зубы начинают выбивать дробь. — Арчибальд, мы в двадцать первом… то есть, мы в Штормфорде, я не слышала никаких легенд о таком!

— Это не сказки, Софи, — Арчибальд обернулся ко мне. — Мой отец рассказывал, что во времена зарождения магии в Эле, древние существа приходили к стенам города. Они искали людей, в ком живет искра от гномов и эльфов. Им нужна искра — жизненная энергия. Эти существа забирают людей живыми, замораживая их изнутри. А потом… легенды говорят, что из их тел, из самой их сути, они создают тот самый синий песок, который так жаждет наш король.

Меня едва не вывернуло. Синий песок — это… переработанные люди? Магический бензин из чужих жизней? Веселенький расклад, ничего не скажешь…

— Их звали народом Льда, — подсказал Маркус. — Вы, Арчибальд, стали забывать легенды вашего народа.

— У меня для этого есть вы, Маркус, — одернул его Арчибальд и продолжил. — Они не приходят просто так. Им нужен маяк. Что-то, что резонирует с их миром. Сильный источник холода или древний артефакт, который открывает им путь. Сара и Томас не просто пропали. Их забрали, потому что кто-то… или что-то позвало народ Льда в нашу гавань.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Маяк. Резонирует. Источник холода.

В голове, как на замедленной съемке, всплыла моя кухня. Та самая кухня, где в углу стоит мой «холодильник». Я вспомнила, как я радовалась, когда иней начал покрывать стенки… Тот самый колючий, прозрачный иней.

Если мой холодильник — это магнит для этих тварей… если он открыл им дверь…

Я посмотрела на пустую лодку и представила на ней Сару — добрую женщину, которая отправляла нам мелкую рыбешку и оставляла лишний эл на барной доске.

— Госпожа София? — голос Маркуса Элдена вырвал меня из мрачных мыслей. — Ваши пальцы искрят… Вы что-то узнали? Или, может быть, вы видели такой лед раньше? В своем «Адлере»?

Я замерла. Мне нужно было что-то ответить, пока приказчик не сложил два и два. Или не спросил еще что-то про Адлер… Он не мои домашние, а если моя легенда и так скрипела по швам, то мне нужно было выкручиваться. А то еще скажет, что я из народа Льда и все-таки отправят меня на костер, по всем канонам плохих историй…

Искорки на моих пальцах начали чуть жечь кожу, чего раньше я за собой не замечала. Если раньше покалывания казались приятными, то сейчас мне хотелось опустить руки в воду и унять этот жар. Но пауза затянулась. Маркус склонил голову набок, и его взгляд стал похож на взгляд хищника перед броском.

— В Адлере… — я сглотнула, лихорадочно соображая, — в Адлере мы верим, что лед — это застывшие слезы моря. И когда он такой… колючий… это значит, что море на что-то злится.

Боже, Софи, какая чушь. «Застывшие слезы моря»? Серьезно? Я едва не зажмурилась от собственного позора, но, как ни странно, на Маркуса эта туманная чепуха подействовала. В этом мире метафоры иногда работали лучше фактов, а красивые слова могли поставить точку в разговоре.

— Довольно, Маркус, — Арчибальд внезапно перехватил мою руку, скрывая мои искрящиеся пальцы в своей широкой ладони. — Моя невеста истощена. Ее дар еще нестабилен, и этот холод… он опасен для нее. Да и вы, думаю, знаете, раз помните все легенды королевства Эл, что передача магии для Истинной пары занимает время и требует определенных навыков…

— Конечно, милорд, — приказчик изобразил подобие поклона, но глаза его нехорошо блестели. — Я жду от вас отчет для столицы. Надеюсь, к вечеру у вас будет больше ответов…

Арчибальд не ответил. Он буквально потащил меня прочь от лодки, сквозь толпу шепчущихся рыбаков. Мы шли быстро, почти бежали, пока не свернули в узкий проулок между лодками, скрытый от глаз Маркуса и стражи.

Стоило нам оказаться в тени, как Арчибальд резко развернул меня к себе и прижал спиной к сырой каменной стене. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, и в серых глазах бушевал настоящий шторм, в котором я разглядела страх.

— Сердце Зимы, — выдохнул он, и я почувствовала, как его руки, сжимающие мои плечи, мелко дрожат. — Софи, клянусь всеми богами, какая же ты… какой я дурак!

— Эй! — я попыталась возмутиться, но он не дал мне вставить ни слова.

— «Капуста так капуста», — прорычал он, и я поняла, что он злится не на меня, а на самого себя. — Я видел этот кристалл в твоем сундуке. Я знал, что это за вещь. Редчайший артефакт Северных кланов, способный заморозить целую армию, а я… я позволил тебе засунуть его в кухонный шкаф! Я смеялся, Софи! Я радовался, что Руперт оставил тебе полезный артефакт, пока этот камушек орал на весь Эл, призывая народ Льда в мою гавань!

— Арчибальд, я не знала… — прошептала я, чувствуя, как вина за Сару и Томаса накрывает меня с головой.

— А я знал! — он ударил кулаком по стене рядом с моей головой. — Это я должен был понять, что артефакт такой силы нельзя использовать для охлаждения лимонада. Этот иней на лодке… он один в один как тот, что я видел у тебя на кухне. Если Маркус увидит или народ Льда придет за частичкой себя…

Он замолчал, и я увидела, как в его взгляде отразилась та же картина, что и у меня: замерзший «Старый контрабандист», Айла, Лира, близнецы, превращенные в ледяные статуи.

— Мы должны избавиться от него, — твердо сказала я, хватая его за камзол. — Прямо сейчас. Я выброшу его в море, закопаю, разобью…

— Его нельзя просто выбросить, Софи. Он уже привязан к месту. И к тебе, — Арчибальд прижал лоб к моему лбу, его дыхание казалось тяжелым. — Мы пойдем в трактир. Немедленно. Пока Маркус пишет свои доносы, мы должны попытаться закрыть этот маяк. И молись, чтобы народ Льда еще не стоял у твоих дверей. Одно дело, что король регулярно забирает себе ресурсы, что лишь пыль под их ногами, а другое, когда «Сердце зимы» оказывается в неправильных руках.

Я кивнула, чувствуя, как внутри все заледенело. Мой «холодильник», мой символ прогресса и комфорта, оказался троянским конем, которого я сама втащила в дом. И теперь цена этого комфорта могла начать измеряться в человеческих жизнях.

Главы 7. О том, что кровь это отличный герметик

Арчибальд не дал мне времени на раздумья. Он уверенно взял меня за руку и быстрым шагом направился в сторону трактира. Я бы не назвала это бегом, скорей, спортивной ходьбой, и со стороны мы выглядели как приличная пара влюбленных, что мирно прогуливались по побережью. Вот только ноги мои протестующе вопили, пока я старалась не отставать от Арчибальда. Я строила в голове ужасные картины того, что могло ожидать меня в трактире, но твердая рука на моем запястье почему-то придавала уверенность.

Я с удивлением заметила, что не думаю о том, как решить проблему. Наверно, присутствие мужчины, что уже множество раз вытаскивал меня из самых «труднодоступных» местечек, каким-то образом отключило моего внутреннего решалу.

Стража за спиной едва поспевала за нами, но их топот привлекал слишком много внимания, и лорд приказал им нести вахту у лодки. Так что мы летели навстречу очередной проблеме без соглядатаев.

Стоило нам толкнуть дверь «Старого контрабандиста», как в лицо ударил воздух, от которого перехватило дыхание. Вечер уже вступал в свои права, но зал оказался пустым. Никто не пришел на ужин, хотя солнце клонилось к закату. Наверно, придут позже, чтобы обсудить последние сплетни, а сейчас нам нужно было предотвратить страшное.

Лорд остановился на пороге, осматриваясь. Все выглядело обычно, как всегда, но я ощущала запах. Запах, словно из холодильника при разморозке.

— Софи! — из кухни выскочил Чак. — Софи, там… Айла… она не может подойти к плите!

— Где все? — спросила я, кинувшись на кухню, пока лорд разминал костяшки пальцев.

— Все на кухне, шкаф… Он взбесился!

Мы ворвались в святую святых моего трактира. Я словно оказалась в малобюджетном варианте «Ледникового периода» с очень слабой рисовкой. Мое уставшее и перегруженное сознание вместо паники и ужаса выдало почти карикатурную картинку. Вся дальняя стена, где стоял мой злополучный «холодильник», поросла прозрачными иглами льда, что поползли по потолку, медленно обволакивая связки сушеных трав. Кухня медленно превращалась в ледник, а у меня перед глазами бегала галлюцинация в виде белки, что не знает, куда пристроить свой орех.

Айла стояла в центре кухни, вцепившись в половник как в оружие. Она дрожала так, что едва держалась на ногах. Лира с близнецами подкидывали дрова в огонь, но пламя упорно не желало расти. Оно лишь теплилось в уголке очага, время от времени пытаясь погаснуть.

— Софи, он кусаться! — вскрикнула она, увидев меня. — Я хотеть взять масло для лепешка, а шкаф… он зарычать! Холодный дым пойти, руки жечь!

Я посмотрела на «холодильник». Шкаф, который Лоренс так любовно полировал, теперь гудел. Глухо, тихо вибрируя, словно внутри него билось огромное, злое сердце. Дверца была приоткрыта на пару миллиметров, и оттуда валил густой серо-голубой пар, стелющийся по полу.

Я нервно дернулась, вспоминая, как в молодости размораживала старый холодильник, и как сильно я терпеть не могла это занятие. Дождаться, пока лед немного оттает, вытащить все из него, помыть, не сломать, отскоблить… Почему Руперт вообще хранил это «Сердце зимы»?.. Зачем?..

— Назад! Всем назад! — голос Арчибальда прозвучал как удар бича.

Он оттолкнул Чака, который пытался подойти ко мне, и шагнул вперед, выставляя руку. На его ладони мгновенно расцвели яркие искры, но стоило пламени соприкоснуться с паром из шкафа, как оно зашипело и едва не погасло, превратившись в жалкие искры.

— Отойди, Софи, — прорычал лорд, и я увидела, как на его лбу выступил пот, который тут же начал превращаться в иней. — Этот артефакт больше не просто морозит твою рыбу. Он пробудился. Он почуял сородичей на берегу и теперь открывает им дверь прямо здесь, у тебя под носом!

Ну все, точно белка… Я смотрела на ледяные иглы, которые на глазах удлинялись, стремясь к моим ногам, и чувствовала, как внутри всё заледенело. Я словно стала сторонним наблюдателем, что просто лицезрел локальный апокалипсис, но ничего не мог сделать. Кончики пальцев чесались, но стоило мне попытаться призвать магию и подумать про то, что надо помочь лорду, надо спасти своих, продукты… Ничего не происходило.

— Софи, ящик! — крикнул Арчибальд, едва удерживая щит из фиолетовых искр. — Сейчас или нас всех здесь заморозит!

Какой ящик?.. Ящик!

Я очнулась от своего оцепенения. Белка с орехом исчезла, оставив меня один на один с ледяным гулом, хотя она неплохо отвлекала меня от того мракобесия, что сейчас происходило вокруг. Я бросилась к шкафчику, куда засовывала все то, чему не могла найти место или применения, не решаясь выбросить. Лопнувшая мозоль отозвалась так, что в глазах потемнело, но я лишь стиснула зубы. Там, под грудой разных кусочков дерева, старых бокалов и тряпок, лежал он. Свинцовый ящик, который я когда-то с таким трудом вытащила из сундука деда.

Я схватила его. Коробка словно стала тяжелее в разы и казалась неестественно холодной, словно я держала в руках кусочек вечной мерзлоты. На крышке тускло поблескивала всё та же металлическая чайка.

— Арчибальд, я не могу его открыть! — закричала я, дергая за крышку.

— Кровь, Софи! — Арчибальд сделал шаг назад, его сапоги с хрустом ломали ледяные иглы, растущие из пола. — Вспомни, как ты открыла сундук Руперта! Магия Марлоу признает только плату кровью!

Я посмотрела на ящик, потом на «холодильник», который уже начал биться в конвульсиях, выплевывая увеличившиеся в размере куски льда.

«Опять кровь. Почему в этом мире нет обычных замков?» — мелькнуло в голове. Я же открывала его просто, без всяких манипуляций, а тут кровь опять потребовалась! И чайка, что раньше красовалась на сундуке с «наследством» словно переместилась на ящик, где я нашла злополучный артефакт.

Я схватила со стола свой нож для овощей. Короткий замах, резкое движение по ладони — и я прижала окровавленный палец прямо к глазу металлической чайки на крышке.

Секунда. Две. Я чувствовала, как металл под кожей начинает теплеть, впитывая алые капельки. Внутри ящика что-то глухо щелкнуло и крышка с противным скрипом подалась.

— Бросай! — рявкнул Арчибальд. — Софи, к шкафу! Быстро!

Я не шла — я почти скользила по обледенелому полу. Арчибальд на мгновение усилил пламя, пробивая коридор в морозном тумане. Я видела, как дрожат его плечи, как иней покрывает его серебристые волосы.

Я добежала до «холодильника». Внутри, среди замерзших кусков мяса и лопнувших бутылок ЛимонЭла, лежало «Сердце зимы». Стоило мне поднести ящик ближе, как артефакт рванул к «своему» месту, окончательно разбрасывая остатки еды по стенкам холодильника.

Я зашвырнула свинцовую коробку внутрь шкафа. Арчибальд мгновенно захлопнул дверцу и навалился на неё плечом.

— Печать! Софи, мажь дверцу кровью, пока он снова не вырвался!

Я приложила раненую руку к щели между дверей шкафа. Моя кровь мгновенно застыла, превращаясь в темно-красную ледяную корку, но гул внутри шкафа начал стихать. Вибрация, от которой дрожали зубы, сменилась тяжелым, глухим ворчанием, а потом и вовсе наступила тишина.

Ледяные иглы на стенах перестали расти. Туман осел на пол грязной жижей, а воздух начал теплеть.

Арчибальд еще несколько секунд стоял, прижавшись лбом к дверце, тяжело дыша. А потом он медленно сполз вниз, оседая прямо на мокрый пол у моих ног.

— Слава богам… — выдохнул он.

А я просто стояла рядом, глядя на свою окровавленную руку и на кухню, которая теперь выглядела так, будто по ней прошелся небольшой ураган. А я еще жаловалась на то, что холодильник нужно размораживать и мыть… Мне теперь придется лед отскребать с целой кухни! А продукты! Они же остались в шкафу! А если вонять начнут?..

— Ну вот… — прошептала я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Разморозила…

Мои ноги подкосились, и я рухнула на пол, чувствуя, как мир вокруг начинает медленно вращаться в обратную сторону. Только вот в этот раз лорд не успел меня подхватить…

Я совершенно не элегантно плюхнулась на грязные доски, едва успев выставить руки перед собой. Хоть многие и говорят, что при падении нужно группироваться, но сейчас мне было не до этого. Принять удар на многострадальные ладони показалось мне оптимальнее, чем разбить нос и окончательно потерять веру в себя. Ведь кружить перед леди Роксаной со сломанным носом будет то еще удовольствие, но не для меня. А для Люси и будущей свекровки.

Я села, привалившись спиной к ножке стола, и смотрела, как Арчибальд пытается отдышаться. Один-ноль в мою пользу, лорд, я хотя бы не похожа сейчас на загнанную лошадь, а лишь чуточку измазалась в крови, грязи и снеге. Арчибальд размял шею, поправив серебристые волосы, что сейчас висели сосульками после борьбы со стихией.

— Софи… — он хрипло закашлялся и переполз поближе ко мне.

— Не трогай меня, — пробормотала я, хотя сил сопротивляться не было. — Я сейчас сама превращусь в ледяную статую или расползусь по полу лужицей. И вообще, это ты виноват. Ты смеялся! «Капуста так капуста», помнишь?

Арчибальд издал звук, похожий на болезненный смешок. Он протянул руку и осторожно взял мою ладонь, что уже перестала кровоточить, но все еще выглядела не очень лицеприятно. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.

— Помню. И буду корить себя за это до конца дней, — он внимательно осмотрел рану.

Яркие искры заплясали на его коже, и я почувствовала, как стягиваются края пореза. Боль уходила, оставляя после себя лишь странное покалывание. Я уже хотела сказать, что не стоит ему тратить силы на какую-то царапину, но что-то остановило меня. Наверно, мои мозоли, что продолжали ныть, пока красавчик лорд хлопотал над рукой.

— Но сейчас нам нужно уходить. Привести тут все в порядок, убрать следы и, по возможности, унести этот шкаф в другое место. Маркус не идиот. Он скоро поймет, что холод на берегу и твой трактир связаны.

— Как он это поймет? — напряглась я. — У нас тут кухня, а не проходной двор! Если он сюда не заглянет, то никто и не подумает!

— Сильно сомневаюсь, — протянул Арчибальд и указал рукой на окно. — Я, не сомневаюсь в том, что твои домашние будут хранить молчание, но посмотри на стекло!

Я недоуменно перевела взгляд и поняла, что он имел в виду. Ставни постепенно начали оттаивать, а узор из льда терять свои очертания. Конечно, шанс на то, что никто из прохожих не заметил резкого похолодания, был призрачным. Да и не успеем мы привести кухню в порядок после всего этого, а если не откроемся на ужин — по городу поползут слухи.

— Ты прав, — произнесла я, наблюдая за тем, как Айла встает на ноги и берется за швабру. — Только я не могу уйти, пока…

Я попыталась подняться, но ноги, которые я и так едва чувствовала, просто отказались подчиняться прямым приказам. Я хотела сказать, что не могу уйти, пока мы не приберемся, но все было гораздо проще — я просто-напросто не могла идти. Без всяких весомых причин. Я охнула и едва не ткнулась носом в пол, если бы Арчибальд не перехватил меня за талию.

— Софи!

— Мозоли, Арчибальд, — прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как слезы всё-таки наворачиваются на глаза. — Эти проклятые уроки этикета. У меня там не ноги, а кровавый паштет. Я… я просто не могу сделать ни шагу.

Он замер, глядя на меня с каким-то странным выражением лица. Он… злился?

— Сядь, — приказал он.

Он подтянул меня к табурету, усадил, а сам — о чудо, великий Лорд-Протектор Штормфорда! — опустился на колени прямо в эту грязную, ледяную жижу. Я, конечно, когда-то давно мечтала, чтобы мужчины стояли на коленях передо мной, но обстоятельства меня не радовали.

— Что ты делаешь? — выдохнула я, когда он начал стягивать мои ботинки. — Арчибальд, там грязь! Твой камзол стоит как три моих трактира!

— Плевать на камзол, — отрезал он. — Софи, ты можешь просто помолчать и принять помощь без каких-либо вопросов и пререканий?..

Он был зол. Я буквально ощущала на себе волны злости, но не могла понять, на кого они были направлены. На меня? На себя? На Маркуса?.. Но наблюдая за тем, с каким рвением лорд Арчибальд Орникс стягивал мои ботинки, я нервно хихикнула. Да, не так я себе представляла момент, когда лорд решит раздеть меня, ох не так…

Плотно сжатые губы, нахмуренные брови и такая решимость, будто он собирался не лечить меня, а выдвигался на штурм крепости. Если в нашу первую ночь он нависнет надо мной с таким же лицом, я буду ржать. Серьезно.

Тихий вздох Айлы выдернул меня из фантазий, где я только что представила себе то, о чем так старалась не думать. Я перевела взгляд с лица Арчибальда и застыла, разглядывая то, что скрывали ботинки. Да, я понимала, что там все плохо, но чтобы настолько…

Арчибальд долго смотрел на мои ступни — на эти лопнувшие пузыри, на мясо, содранное в кровь за день бесконечного бега и реверансов. Его челюсти сжались так, что я услышала скрип зубов.

— Почему ты не сказала сразу? — голос его был тихим, вибрирующим от сдерживаемого гнева. — Ты явно боролась с болью еще в поместье, когда язвила про паштет… Я думал, ты просто так шутишь! Ты поперлась в поместье поговорить со мной, потом сопровождала нас до моря, и в завершение — бежала сюда! Что с тобой не так?

Он поднял на меня взгляд. Его серые глаза потемнели, а мне стало так неловко, что захотелось залезть в «холодильник» и спрятаться вместе с артефактом.

— Скажи мне, Софи, зачем? Это твой «адлерский» героизм? Или ты настолько не доверяешь мне, что решила терпеть эту боль до тех пор, пока не упадешь замертво?

— Я… я просто не хотела быть обузой, — пробормотала я, чувствуя себя маленькой девочкой, которую отчитывают за разбитую вазу. — У нас был кризис, лодки, приказчик… не до моих пяток было…

— Обузой? — Арчибальд почти выплюнул это слово. — Послушай меня внимательно, Марлоу. С того самого момента, как ты решила прилюдно спасти меня, пожертвовав Фионой, чтобы выжечь яд из моего тела — ты перестала быть просто «невестой» или «трактирщицей». Ты — часть моей жизни. И я требую, чтобы ты прекратила скрывать свои неудобства. Если тебе больно — говори. Если тебе страшно — говори. С этого дня ты должна заботиться в первую очередь о себе. А об остальном…

Он сделал глубокий вдох, и его магия, горячая и живая, хлынула через его руки прямо в мои многострадальные ноги.

— Об остальном позабочусь я сам. Поняла?

Я не смогла ответить. Я лишь судорожно кивнула, потому что-то, что происходило дальше, выбило из меня весь сарказм и способность хоть как-то язвить. Фиолетовые искры окутали мои ноги густым коконом. Я чувствовала, как нарастает новая кожа, как уходит воспаление, как каждая клеточка тела благодарно впитывает его силу. Боль отступала, а я думала, что лорду явно еще не попадались на пути женщины из современного мира.

Если бы он только знал, как многие тащат на себе всю семью, игнорируя собственный дискомфорт, плюя с высокой колокольни на здоровье и хотелки… Я бы посмотрела на леди Роксану, что жертвует обеденным чаем ради того, чтобы сбегать по морозу до магазина или едет на автобусе в час пик, лишь бы не заставлять любимого приехать за ней на работу.

Арчибальд закрыл глаза, полностью сосредоточившись на процессе. Я видела, как капля пота скатилась по его виску, как его собственное раненое тело едва заметно подергивается от напряжения. Он отдавал мне магию так щедро, будто у него в запасе был вечный двигатель, а не изможденное борьбой тело.

— Арчибальд, хватит, — прошептала я, касаясь его плеча. — Ты истощаешь себя.

— Молчи, — выдохнул он, не открывая глаз. — Дай мне закончить. Я не выпущу твои ноги, пока они не станут такими же нежными, как у самой капризной принцессы в столице.

Когда он наконец отнял руки, я почувствовала себя так, будто заново родилась. Кожа была чистой, гладкой, без единого следа от мучений. Но самое странное было не в этом. Я чувствовала внутри себя отголосок его тепла — ту самую «связь», о которой твердила Фиона, но которую я до этого считала просто красивой сказкой.

Арчибальд тяжело поднялся с колен. Его роскошный камзол был окончательно испорчен грязной водой, но он даже не взглянул на него.

— Что-то еще болит? Мигрень? Поясница? Живот?..

— Болела поясница, но ты и ее зацепил, — быстро сказала я, чувствуя тепло во всем теле. — Я в порядке, правда…

— Теперь ты можешь стоять, — сказал он, протягивая мне руку. Злость в его голосе угасла, уступив место усталости и какой-то странной, пугающей нежности. — А теперь, леди София, нам пора идти. Ирис не любит, когда его будят посреди ночи, но для хранения «Сердца Зимы» он сделает исключение.

Я взяла его за руку, и на этот раз не потому, что мне нужно было на кого-то опереться, а потому, что мне просто не хотелось его отпускать.

— Пообещай мне одну вещь, — сказала я, глядя ему в глаза.

— Какую?

— Что в следующий раз, когда я решу совершить глупость, ты просто… ну, не знаю, закроешь меня в комнате?

Он слабо улыбнулся, и на мгновение в его взгляде снова промелькнул тот самый мужчина, который так филигранно подшучивал надо мной раньше.

— Боюсь, Софи, что для того, чтобы удержать тебя в комнате, мне придется нанять целую армию. И даже тогда я не буду уверен в успехе. Идем. Нам нужно спрятать эту напасть подальше от твоей кухни… Лоренс, Энзо, поможете дотащить до хижины нашего мага?

— Конечно! — братья не задавали лишних вопросов.

— А уборка?.. — я проводила взглядом тряпочку, что уже полетела в сторону очага. — Нам надо успеть все убрать до ужина!

— Софи! — гаркнул лорд, и впервые за долгое время я заткнулась без лишних вопросов.

«Молодец, а теперь просто расслабься и плыви по течению, — тихий голос словно ворвался в мои мысли. — Зачем-то же я тебя замуж выдала? Вот, теперь пусть за тебя все проблемы жених и решает»…

Фиона?..

Глава 8. О том, что порядочные птицы по ночам не летают

Я прищурилась, пытаясь заметить силуэт несносного призрака. Может, случилось чудо и она вернулась? Или просто ей стало скучно на другой стороне? А вдруг, она там достала другие души и они выгнали ее обратно?

«Фиона? — позвала я мысленно, замирая посреди кухни и прислушиваясь к пустоте в собственной голове. — Фиона, это ты? Или у меня на почве стресса начались слуховые галлюцинации?»

Тишина. Только мерный стук капель талой воды мог отдаленно напомнить ее присутствие. Ни язвительных комментариев про мой внешний вид, ни советов, как правильно пококетничать с лордом, даже никто не выдал замечание о том, что не пристало леди вот так сразу пускать будущего жениха на кухню, а тем более дать разрешение на частичное оголение… Видимо, мозг просто решил выдать мне желаемое за действительное, подставив знакомый голос в качестве внутреннего монолога.

Арчибальд, Энзо и Лоренс тем временем занимались «депортацией» холодильника. Злополучный шкаф обмотали в старую простынь и вытащили на задний двор. Сумерки опустились на Штормфорд, и сейчас мой шедевр прогресса стал похож на завернутое в саван тело, которое мы решили тайно прикопать под лимонным деревом.

— Может, нам стоит дождаться глубокой ночи? — Лоренс вытер лоб, оставив на нем мазок грязи. — Не поймите неправильно, лорд Орникс, но сейчас нас могут заметить и просто не понять, зачем мы тащим шкаф к Ирису…

— Ты думаешь, что кто-то спросит лорда города о его действиях? — Энзо отряхнул брюки. — Лоренс, ты порой задаешь такие глупые вопросы!

— Нет, Энзо, Лоренс прав, — Арчибальд сложил руки на груди. — Нам не нужно, чтобы кто-то видел, как Лорд-Протектор и будущая леди тащат по городу шкаф, от которого идет пар… Могут начать задавать неудобные вопросы…

— А когда народ этого не делал?

— Энзо, не забывай добавлять «Лорд Орникс», — Лоренс закатил глаза.

— Да черт с ними, с формальностями, — махнул лорд рукой. — Оставьте приличия на потом, вы, как никак, нам тут помогаете провернуть довольно-таки незаконное дело…

— Вот видишь, Лоренс, не все такие снобы, как ты! — Энзо показал брату язык. — А так, пусть до ночи постоит здесь, подальше от нашей кухни. Только припасы вытащим?..

— Нет, открывать его еще раз, и на улице, не стоит, — я поджала губы. — Деньги еще остались?

— Конечно! То, что нам Сулейман подкинул, все еще лежит, да и днем мы неплохо так заработали на этой твоей «доставке»…

— Хорошо, Энзо, сбегаете за продуктами на ужин? Нужно все привести в порядок, чтобы никто не заподозрил, что у нас тут произошло ЧэПэ…

— ЧэПэ? — Арчибальд приподнял бровь, смотря на меня.

— Чрезвычайное происшествие, в Адлере так говорят…

Лорд кивнул, а я прислонилась к стене трактира, продумывая последующие шаги. У меня выдалось свободное время до ночи, так что я смогу помочь на кухне, если Айла не выгонит меня поганой тряпкой. Ноги и вообще все тело после лечения ощущались странно — слишком легким, невесомым, будто я провела несколько дней в санатории, где меня подлатали. Или так ощущается присутствие настоящего мужчины рядом?.. Но я не хотела привыкать к этому ощущению.

— Тогда тебе стоит вернуться в поместье, — предложила я, стараясь, чтобы это не прозвучало как «сгинь с глаз моих». — Переоденешься, отдохнешь. Мы с парнями сами справимся, Чак знает дорогу к Ирису…

На самом деле мне просто нужно было выдохнуть. Слишком много лорда на один квадратный метр в моей жизни. Слишком много его искр, его гнева и его горячих рук. Моему внутреннему «решале» требовалось срочное совещание наедине с собой, чтобы понять, как быть дальше.

Арчибальд открыл было рот, чтобы возразить, но не успел.

Сверху раздался резкий, торжествующий крик чайки. Птица пронеслась над нашими головами, едва не задев серебристую макушку лорда крылом, и в ту же секунду я почувствовала, как на мое плечо шлепнулось что-то влажное.

— Твою же!.. — выдохнула я, глядя на белое пятно, украсившее мой рукав. — Это что сейчас было? Благословение свыше?

Если в моем мире это значило, что ко мне скоро придут деньги, то как интерпретировать сие недоразумение здесь — я не знала. Чайка сделала круг над двором, и мне показалось, что в ее крике прозвучало отчетливое ехидство.

«Фиона! — прошипела я про себя, вытирая плечо пучком сухой травы. — Это не смешно! Если ты в птичьем обличье, могла бы просто сказать „привет“, а не заниматься бомбардировкой!»

— Кажется, это добрый знак, — Арчибальд едва заметно улыбнулся, глядя на мои попытки очистить платье.

— Это знак того, что в Штормфорде очень наглые птицы, — проворчала я, но почему-то злость на лорда улетучилась вместе с этой чайкой. — Ладно, раз уж небеса против твоего ухода… оставайся на ужин. Все равно Айла наварила супа на целую армию, чтобы согреться.

— Я схожу за Дэниэлем? — тут же высунулся из-за угла Чак. Его глаза горели азартом. — Мы все равно хотели доиграть в «капитанов», а в замке ему скучно!

Арчибальд замялся, но, посмотрев на Чака, а потом на меня, коротко кивнул:

— Иди. Но только через черный ход и под присмотром Лоренса.

Чак радостно подпрыгнул и направился внутрь трактира. Я раздала указания близнецам, что должны были доставить припасов и наследника Орниксов в трактир, а сама вернулась на кухню, предварительно заставив лорда хоть чуть-чуть отдохнуть. Но на кухне уже кипела бурная деятельность. Айла делала заготовки на ужин, а Лира перемывала посуду, что-то тихо напевая. Я не стала слушать их возражения и просто забрала швабру, принявшись за внеплановую уборку.

Вечер прошел в суете, которая обычно выбивает из головы лишние мысли. Мы привели в порядок кухню, а когда близнецы вернулись, никто бы уже и не подумал, что в этот день случилось что-то из ряда вон выходящее. Поверхности блестели, волшебная тряпочка натирала стены на третий круг, а я пыталась придумать, чем бы себя занять. Суп готов, к пицце меня не пускают, а близнецы полюбили роль официантов.

Я опять оказалась лишней, но отказывалась это признавать. «Я менеджер. Я управленец. Я отлично справляюсь с работой»…

Трактир постепенно наполнялся привычными звуками, вытесняя ледяную тишину. В какой-то момент, когда я в очередной раз подхватила грязную ложку, которой Айла только что помешала суп и положила на тарелку, и понеслась с ней к ведру, меня остановила Лира и протянула пакетик с кофе. Я намек поняла, и быстро сварив две кружки, пошла на задний двор.

Люди, ждавшие ужин за лавками, проводили меня заинтересованными взглядами. Видимо, ждали, что я освещу их или выкину какой фокус, но желания устраивать шоу у меня не осталось. Выйдя через заднюю дверь, я замерла, наблюдая занятную картинку.

В центре двора, среди ящиков и старых бочек, бегали мальчишки. Дэниэль, сменивший свой бархатный камзол на простую рубаху Чака, с упоением размахивал деревянной палкой, изображая абордажную саблю. Он смеялся без той тени печали, которая обычно лежала на его бледном личике. Чак весело выставлял палку, защищаясь от нападок юного лорда, пока Дэниэль, видимо, пытался научить того правильно сражаться шпагой.

А у стены, привалившись к штабелю дров, стоял Арчибальд.

Я покрепче сжала чашки с кофе, незаметно для себя начав улыбаться. Лицо лорда, что обычно либо выражало скуку, груз ответственности или усталость, сейчас казалось мне совершенно иным. Расслабленные плечи, мягкая полуулыбка, и взгляд, в котором светилось такое глубокое умиротворение, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на сына так, будто видел величайшее чудо света. В этот момент он не был ни магом, ни правителем, ни грозным Лордом-Протектором. Просто отец, который наконец-то увидел своего ребенка счастливым.

Интересно, а если я дам ему палку и отправлю фехтовать вместе с детьми, будет ли он смеяться так же, как и его сын?..

Я бесшумно подошла к нему и протянула ему одну из кружек. Аромат свежесваренного кофе на мгновение перекрыл запах древесины и сырости, исходящий от поленницы. Я с наслаждением сделала маленький глоток. Господь, храни Сулеймана с его кофе и советами…

— Так вот что пьют в Адлере, — Арчибальд с сомнением заглянул в чашку, придирчиво принюхиваясь. — Что это?

— Его и в Эле пьют, только до Штормфорда обычно очередь не доходит, — заметила я. — Бодрит и заставляет проснуться, некоторые даже говорят, что чашка в день полезна для здоровья…

Он осторожно принял кружку, избегая физического контакта даже кончиками пальцев. Я удивилась, но ничего не сказала. Арчибальд приложился к кружке и удивленно приподнял бровь.

— Горько, но… терпимо.

— Я его чуть передержала, но уверена, что хуже не стало, — попыталась оправдать любимый напиток я. — Или ты из тех, кто любит послаще?..

Лорд кашлянул, а я покраснела. Я не вкладывала никакой подтекст в слово «послаще»! Но почему-то по искоркам смеха в его глазах, я поняла, что он воспринял мои слова именно не в том ключе, в котором я хотела их употребить.

В этот момент раздался радостный смех, что отвлек меня от самобичевания. Чак спрыгнул с бочки на землю, крича что-то про «великих героев», а Дэниэль захлопал в ладоши. Арчибальд улыбнулся и повернулся ко мне, словно собираясь с мыслями. В свете кухонных окон его профиль казался вырезанным из бледного мрамора, и только живой блеск в глазах выдавал, что за этой маской скрывается человек, который сейчас чувствует себя бесконечно усталым.

— Где ты набралась этого… ну, всего? — наконец выговорил он, поворачиваясь ко мне. — Я знал Руперта. Он был упрямым стариком, да, но в нем была эта осторожность, свойственная всем Марлоу, да что говорить, свойственная всем жителям Эла… Они веками жили тихо, стараясь не привлекать внимания. А ты… ты врываешься в кабинет, командуешь лордом, ставишь на место приказчика и терпишь боль, от которой другие теряют сознание. Путешествия в Адлер так сильно меняют женщин?

Я пригубила свой кофе, чувствуя, как обжигающая горечь приятно оседает на языке. Вопрос явно был с подвохом. Арчибальд не просто любопытствовал — он пытался нащупать границы моей легенды, понять, где заканчивается «внучка Руперта» и начинается та Софи, которую он увидел сегодня.

— Путешествия вообще меняют людей, Арчибальд, — ответила я, глядя, как Дэниэль неумело, но старательно пытается повторить выпад Чака. — Они заставляют смотреть на мир шире. Когда ты видишь, как по-разному живут люди, как они справляются с бедами и как ценят каждый момент, ты перестаешь бояться показаться «неправильной». В Адлере я поняла одну вещь: если ты сама не позаботишься о своем деле и своих людях, никто этого не сделает. Там не ждут чудес. Там их создают.

— «Создают чудеса»… — эхом повторил он. — Звучит как девиз мятежников. Или великих правителей.

— Или просто хороших менеджеров, — пробормотала я под нос, надеясь, что он не спросит значение последнего слова.

— Знаешь, — Арчибальд вдруг сделал шаг ближе, так что я почувствовала тепло его тела, — глядя на Дэниэля сейчас, я понимаю, что ты права. Я слишком долго пытался сохранить все «как было». Боялся перемен, боялся новой магии, боялся… — он запнулся, — боялся снова подпустить кого-то близко. А ты так легко ломаешь стандарты, привычный уклад, словно тебе нечего терять…

— Когда человеку нечего терять, он не трясется над каждым «холодильным» шкафом, — хмыкнула я. — Я просто живу, как умею. Просто, но…

— …эффективно, — он коснулся краем своей кружки моей, издав тихий керамический «дзынь». — Ты удивительная женщина, Софи Марлоу. И я рад, что внучка Руперта оказалась такой…

— Сумасбродной?

— Своенравной, — тактично заметил Арчибальд. — Если ты не предложила Чаку и Дэниэлю проводить вместе, наперекор традициям, я бы так и не услышал смех собственного сына. Или услышал, но было бы слишком поздно. Спасибо тебе…

Его лицо опять находилось слишком близко. Непозволительно близко! Я выставила кружку с остатками кофе между нами, понимая, что еще хоть минута таких признаний — и я либо признаюсь ему, что я попаданка из другого мира, либо действительно позволю ему себя поцеловать. Оба варианта пугали меня до дрожи в коленях.

— Мальчики! — крикнула я, прерывая момент. — Пора заканчивать пиратские набеги! Суп остывает, а у нас впереди еще «прогулка» со шкафом.

Арчибальд вздохнул и, допив свой кофе одним глотком, решительно поставил кружку на поленницу.

— Ты права. Как думаешь, кого из близнецов стоит взять на «дело»?

— Лоренса, — я даже не задумывалась.

— Почему не Энзо? Он выглядит… крепче.

— Энзо — это стихийное бедствие, — хмыкнула я, поглядывая в сторону зала, где близнецы о чем-то спорили с Айлой. — Он в самый неподходящий момент решит пошутить, или споткнется об собственную тень, или, что еще хуже, начнет давать тебе советы по управлению государством. Лоренс спокойнее. Он умеет молчать, когда надо, и не лезет на рожон. В нашей ситуации это дороже золота… Да и Энзо лучше оставить в трактире, он лучше будет присматривать за детьми и девушками… Особенно Лирой…

В зале люди доедали ужин и все шло к закрытию. Народ преисполнился событиями, обсудил последние сплетни и сейчас просто ждал, когда их попросят уйти. Я приметила Кристофера, что сидел у очага и тихо пил эль, грустно смотря на огонь. Видимо, тот тоже ощущал, как меняется трактир. Мясник выглядел подавленным и мне хотелось узнать, что не так, но я пообещала сделать это потом. Когда будет больше времени…

Через пару минут «военный совет» собрался в тени лимонного дерева. Энзо выглядел жутко обиженным, когда узнал, что его оставляют «на хозяйстве». Лоренс же не стал спорить, а лишь оглянулся в сторону трактира.

— Почему Лоренс? — зашептал Энзо, активно жестикулируя. — Я могу нести ящик одной левой! Я быстрее! Я…

— Энзо, заткнись, — беззлобно оборвал его брат. — Софи сказала — я, значит я.

— Послушай меня, Энзо, — Арчибальд шагнул вперед, и в его голосе прорезались те самые властные нотки, от которых даже у меня порой мурашки бегали. — На тебе самая важная задача. Ты остаешься за главного и охраняешь трактир. Если придет Маркус Элден или его люди — лорда здесь нет. Леди Софии — тоже. Все спят. На кухне ничего подозрительного, а если у того есть вопросы — пусть идет в поместье. Уверен, что там леди Роксана расскажет тому, что означает ночное время и как невежливо приходить к ним по таким пустякам после захода солнца…

— Да, отправляй всех в поместье, — я ухватилась за возможность подкинуть проблем свекрови. — В общем, внутрь никого не пускать, на вопросы не отвечать. И главное — Дэниэль. Он должен быть в безопасности. Он же останется здесь?

— Да, Софи, — устало произнес Арчибальд. — Думаю, лучше будет, если Чак и мой сын проведут больше времени вместе. Да и в поместье сейчас неспокойно, моя матушка активно готовится к свадьбе…

Энзо мгновенно подобрался. Ответственность за наследника Орниксов подействовала на него отрезвляюще.

— Сделаем, милорд. Комар не пролетит, блоха не проскочит.

— Отлично. Лоренс, бери шкаф. Софи, плащ.

Я накинула свой старый, выцветший плащ с глубоким капюшоном, который еще помнил мои первые прогулки по Штормфорду. Арчибальд натянул свой — из тяжелой темной ткани, который мгновенно превратил его в безликую тень. Лоренс и лорд подхватили шкаф, обмотанный мешковиной. Лоренс как-то странно крякнул, а лорд тяжело вздохнул. Хотя, это он еще в пятиэтажку бытовую технику без лифта не поднимал…

— Уходим через заднюю калитку, — скомандовала я. — Там узкие переулки, сразу выйдем к лавкам ремесленников.

Мы скользнули в темноту, оставляя позади уютный свет окон трактира. Я чувствовала, как внутри все сжимается от адреналина. Сценарий «вскрытия сокровищницы» плавно перетек в «ночную контрабанду».

«Главное, чтобы чайка больше не бомбардировала нас благословениями», — подумала я, бросая последний взгляд на крышу трактира. Нормальные птицы не летают по ночам, так что если я услышу крик чайки — то поставлю трактир на то, что Фиона никуда не делась, а все так же продолжает устраивать личную жизнь своих потомков.

Глава 9. О том, что косяк все-таки мой

Путь до дома Ириса прошел почти без происшествий. Лоренс и Арчибальд слаженно пыхтели, пока тащили шкаф по улицам Штормфорда. Я чувствовала себя бесполезной леди, пока лорд не заметил мою недовольную моську и не отправил идти впереди, заглядывая в переулки. Но то ли стража сегодня отдыхала, то ли ожидания Арчибальда о продуктивности работы гвардии оказались слишком завышены. Но никто нас не остановил и даже не окликнул. И почему-то я была уверена, что уже завтра в казарме у поместья будет проведен масштабный разбор полетов…

Хижина Ириса встретила нас неприветливо. На самом отшибе Штормфорда, почти у скал, воздух всегда был тяжелым — смесь морской соли, жженой глины и каких-то кислых трав. Запах стоял такой, будто здесь варили суп из старых сапог, а потом отпаивали всех страдающих с похмелья. Амбре оказалось невыносимым.

Арчибальд не стал церемониться. Он шагнул к двери и постучал — громко, размеренно, с той самой интонацией, после которой обычно приходят либо с обыском, либо с плохими новостями. Внутри что-то глухо бухнуло, послышался звон бьющегося стекла и приглушенное, но сочное ругательство. Лоренс опустил свою сторону шкафа на землю, отчаянно зевая.

— Кого там демоны в задницу ужалили? — прохрипел маг за дверью. — Если это опять Бернард со своими треснувшими пятками, то пусть катится к морскому дьяволу! Я сплю, а его шипицы могут подождать до утра!

— Открывай, Ирис. Это лорд Орникс, — коротко бросил лорд, и в его голосе лязгнула сталь.

За дверью наступила звенящая тишина. Слышно было, как заскрипели половицы под чьим-то немалым весом. Через минуту засов с неохотным скрежетом подался, и дверь приоткрылась.

Ирис выглядел… специфически. Я хотела прикрыть глаза ладошкой, но играть в скромную леди желания у меня не было. Смысл?.. Лорд и так знал, что у меня манер и скромности уже не осталось…

Ирис был одет в длинную, достающую почти до пят, ночную рубаху, которая обтягивала его внушительное пузо и напоминала парус в шторм. На лысеющей голове криво сидел полосатый ночной колпак с облезлой кисточкой. Маг щурился, тер заспанное лицо и явно не собирался падать ниц перед Лордом-Протектором. А запах перегара стоял такой, что меня мгновенно замутило. Пьянчужка-евнух, маг и служитель Штормфорда в самом расцвете сил…

— Милорд? — он моргнул, переводя взгляд с Арчибальда на меня. — Софи? У вас что, совесть окончательно помахала ручкой и растворилась? Ночь на дворе, приличные люди в это время видят третий сон, а не ошиваются у хижин городских магов с… это что, гроб?

— Пропускай, — Арчибальд, не дожидаясь приглашения, отодвинул Ириса плечом и вошел внутрь.

Мы с Лоренсом юркнули следом. Внутри было жарко, повсюду валялись какие-то медные трубки, пустые бутыли и связки сушеной полыни, розмарина и рыбы. Не хватало только запаха лука, и я бы готова была поставить все свое имущество в обоих мирах, что Ирис устроил себе вечер со скумбрией, лучком, водочкой и бородинским хлебом

Арчибальд и Лоренс затащили шкаф в дом под причитания мага. Лоренс выпрямился, шумно выдохнул и вопросительно посмотрел на лорда.

— Возвращайся в трактир, — кивнул Арчибальд. — И смотри, чтобы Энзо не натворил глупостей.

Лоренс не заставил себя ждать. Он кивнул мне, бросил опасливый взгляд на ворчащего мага и исчез в ночи быстрее, чем я успела сказать «спасибо». Мы остались втроем.

— Шкаф? — Ирис перевел взгляд с обмотанного простынями предмета мебели на меня. — Софи, если вы готовите приданое и решили хранить его до свадьбы у меня…

— Нет, не приданое, — начала было я, но маг решил поиграть в угадайку, нервируя лорда.

— Арчибальд, я, конечно, слышал, что аристократы на досуге сходят с ума по-разному, но чтобы Лорд-Протектор Штормфорда подрабатывал грузчиком… Зачем вы мне это притащили?

Арчибальд проигнорировал его возмущение и сарказм. Он дождался, пока Лоренс выйдет и плотно закроет за собой дверь, а потом обернулся ко мне.

— Софи. Открывай.

Я сглотнула. Рука, на которой я сделала надрез ножом, все еще мелко дрожала, несмотря на то, что магия Арчибальда затянула рану. Подойдя к шкафу, я посмотрела на застывшую кровавую корку, запечатавшую щель между дверцами.

— Арчибальд, вы уверены?

— Ирис свой, можешь продолжать обращаться ко мне на «ты», — махнул рукой лорд. — Открывай, ничего не произойдет. Да и если что, Ирис тут, он хоть и не вызывает доверия на первый взгляд, но он был хорош в Академии…

— Ключевое слово «был», — запротестовал Ирис.

— Ирис, отойди на шаг, — предупредил лорд, и в его ладони вспыхнула фиолетовая искра.

Я собралась с мыслями и прижала ладонь к шкафу. Моя кровь, словно узнав хозяйку, на мгновение потеплела. Послышался сухой хруст, будто ломался тонкий лед, и дверцы шкафа с противным скрипом распахнулись.

В ту же секунду по хижине пронесся поток ледяного воздуха. Огоньки свечей на мгновение мелькнули, как в дешевых триллерах, а по столу поползли белые иглы инея. Ирис, который только что выглядел как комичный дед в колпаке, вдруг подобрался. Его пузико все еще было на месте, но взгляд стал острым и холодным, как у хирурга.

Внутри шкафа, среди лопнувших бутылок и обрывков мешковины, тускло поблескивал свинцовый ящик.

— О боги… — прошептал Ирис. Он подошел ближе, не обращая внимания на холод, и уставился на металлическую чайку на крышке. — Свинец? Настоящий, тяжелый свинец?

Он протянул руку, но не коснулся ящика, а начал водить ладонью в воздухе над ним, словно нащупывая что-то невидимое. Его лицо, до этого сонное и несобранное, начало стремительно бледнеть. Казалось, еще секунда и пьяница-маг икнет и убежит в страхе.

— Руперт… старый ты лис, — голос мага дрогнул. — Марлоу со своим чайками и гномьими замашками меня до могилы доведет… О покойниках либо только хорошее говорят, либо ничего, но я бы сейчас душу его парой «ласковых» потревожил бы… Где ты вообще нашла это, дитя?..

— Мы просто хранили там мясо, Ирис, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри все сжимается от его тона. — Я нашла его в Гроте Истины. Он был закрыт на кровь, Руперт упоминал, что схоронил наследство, вот я и нашла….

Ирис коснулся свинца кончиками пальцев и тут же отдернул руку, словно его ударило током. Я буквально увидела, как хмель выветривался из мага вместе с сонливостью. Он посмотрел на Арчибальда, потом на меня, потом снова повернулся к ящику и крепко ругнулся, не стесняясь в выражениях. Я не сильна в ругательствах Эла, но он явно был крайне разочарован и зол из-за столь неожиданного поворота событий.

— «Просто хранили мясо»? — Ирис нервно хихикнул, поправляя съехавший колпак. — Софи, а ты боевыми заклинаниями воду в кастрюле не подогреваешь, случайно?.. Я так, просто интересуюсь, не стоит ли мне переехать куда-то еще. На юг, например…

Он тяжело опустился на табуретку, которая жалобно скрипнула под его весом. Арчибальд хмыкнул, но не прокомментировал. Я лишь сдерживалась от того, чтобы сказать, что сам лорд одобрил мою идею для использования «Сердца Зимы» в бытовых целях, но здравый смысл заставил меня замолчать. Я лорду это потом выскажу, а пока прикинусь глупой девочкой, что бреет ноги заточенным мечом.

— Слушай меня, Софи. И ты, Арчибальд, слушай. Руперт был старым контрабандистом, но он не был дураком. Он знал, почему Гризельда когда-то… — маг запнулся, бросив быстрый взгляд на лорда, — …скажем так, связалась с теми, кто живет под горами. Гномья искра в вашей крови, Софи, это не просто наследство.

— Гризельда? Я что-то припоминаю, но не уверена…

— Что ты, Софи! Ваш род оттуда и пошел, когда в Эл еще магические существа водились. Там эльфы, русалки, гно-о–мы…

Я замерла. Гномы? Под горами? В моей голове пронеслись образы из фэнтези-фильмов, но память услужливо подкинула день, когда Фиона рассказывала мне про местные чудеса и историю семьи Руперта и настоящей Софи. Гномы, интриги и всякие гадости, что теперь придется расхлебывать мне. В принципе, как и везде.

— Этот ящик, — Ирис ткнул пальцем в сторону свинца, — не просто коробка. Гномы знали толк в изоляции, думаю, Руперт получил его от своего деда, а тот от своего деда, а тот… Ну ты поняла мысль. Пока кристалл был заперт внутри, он спал. Он не «звал». А ты его вытащила. Ты открыла его своей кровью, Софи. И теперь он пульсирует.

Он схватил меня за руку и приложил мою ладонь к воздуху в паре сантиметров от ящика.

— Чувствуешь?

Сначала я не поняла. А потом… это было похоже на вибрацию от очень мощного сабвуфера где-то за стеной. Ритмичный, низкий гул, который отдавался не в ушах, а прямо в солнечном сплетении. Тук… Тук… Тук… Словно соседи за стенкой решили послушать шансон в ночи, а этаж ниже подыгрывал им стуком по батарее.

— Это «Сердце Зимы», Софи. Оно бьется. И где-то там, на Севере, ОНИ слышат этот ритм. Они идут на него, как волки на запах крови. Руперт держал барьер, пока его разум не угас. Он прикрывал вас собой, как щитом. А когда он умер, и ты такая яркая и живая — открыла этот ящик… маяк зажегся и теперь зовет сюда тех, кто когда-то его создал, украл, не знаю, но народ Льда идет за ним и за той искрой, что заставляет его гореть.

— Как нам погасить это? — Арчибальд подошел к нам, и я почувствовала, как от его присутствия в хижине становится чуть теплее.

— Погасить? Нет, — Ирис покачал головой. — Но я могу его присыпать землей. У меня в подвале есть свинцовая ниша, засыпанная солью и запечатанная старыми рунами. Это приглушит сигнал, может, это и сработает, пока мы не придумаем, как избавиться от него…

Маг поднялся, кряхтя и потирая поясницу. У меня крутилось столько вопросов, но некоторые я не решалась задать при лорде, а Ирис сейчас явно заботился о чем-то еще. Маг внимательно смотрел на меня, словно обдумывая, как повернуть дело в свою сторону.

— Но это будет стоить мне сил, которых у меня и так не густо. Софи, дорогая, ты меня знаешь. Я человек слова и дела, но чтобы держать эту махину под замком, мне нужно что-то взамен. С завтрашнего дня — двойная порция твоих лепешек и бутылку настойки. И не той разбавленной бурды, что ты продаешь матросам, а ту, «из-под прилавка». Поняла?

— Ирис… — протянул лорд.

— А с тебя, Арчибальд, послабление по налогам, — хитро вывернулся Ирис. — И не смотри на меня так! Выживет твоя казна без пары элов за услугу, что может спасти не только твою благоверную, но и весь город…

Я облегченно выдохнула, а лорд лишь кивнул. Если спасение мира стоит всего лишь нескольких лепешек и бутылки крепкого — это лучшая сделка в моей жизни.

— Договорились, Ирис. Все будет, — закивала я. — Заглянешь к нам завтра?

— Не обещаю, что буду на рассвете, но к обеду буду на месте, — Ирис поджал губы. — Да и надо больше ЛимонЭла продегустировать, я еще не изучил все его свойства…

— Так что, нести его вниз?

— Да, лорд, прости, я сам в подвал медленно спускаюсь, ты иди, я за тобой…

Арчибальд кивнул, принимая условия мага, и подошел к шкафу, чтобы помочь Ирису перехватить его поудобнее для спуска в подвал.

— Я помогу донести до ниши, — бросил лорд через плечо. — Софи, подожди здесь. С твоей удачей есть шанс, что ты навернешься с лестницы…

Лорд перехватил ящик и направился в соседнюю комнату. Мы остались наедине с Ирисом и я больше не могла сдерживать вопросы, что терзали меня. Все твердили, что «Сердце льда» привлекло беду, но все резко забыли, что первый пустой корабль прибило к берегу до того, как я нашла наследство, будь оно неладно!

— Ирис, постой, — я перехватила его за локоть, понизив голос до шепота. — Скажи мне правду. Ты говоришь, ОНИ идут на ритм камня. Что я заставила народ Льда проснуться и искать новые искры в людях Штормфорда, но…

— Именно так, дочка, — маг попытался высвободиться, но я сжала пальцы крепче.

— Но первый корабль… — я сглотнула, вспоминая тот день, когда меня обвинили в колдовстве. — Он ведь пришел в порт еще до того, как я вообще притронулась к ящику. До того, как я узнала про Грот, до того, как достала «Сердце зимы»… Почему они пришли тогда?

Ирис замер. Его рука, державшая мешочек с солью из-под стола, дрогнула. Он медленно обернулся ко мне, и в его взгляде не осталось ни грамма привычного шутовства. Он посмотрел на меня так, будто видел не внучку старого друга, а сложный алхимический чертеж, в котором закралась фатальная ошибка. Я же почувствовала, что опять натворила дел, только вот не понимала, где именно прокосячила.

— Потому что ОНИ идут не только на камень, Софи, — прошептал он, опасливо косясь на лестницу, ведущую к Арчибальду. — Камень — это просто усилитель. Но они почувствовали «вспышку».

— Какую вспышку? — сердце пропустило удар.

— Твое появление, — Ирис подошел вплотную, и я почувствовала запах перегара и старой магии. — Ты появилась в Штормфорде, и ткань мира вздрогнула так, что у меня в лавке все склянки зазвенели, а амулеты в подвале завыли. Это не мое дело, но… Ты сияешь, Софи. Не так, как наши маги, не фиолетовым пламенем лордов и всяких выходцев из магического народца. Ты светишься… чужим светом. Как звезда, упавшая не в тот огород. Я, могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что ты проделала долгий путь, прежде чем вернулась домой, и я говорю не про побег с пиратами ради разгульной жизни.

Я похолодела, чувствуя, как по спине пробежал настоящий северный сквозняк. Значит, я сама была приманкой с самой первой секунды пребывания здесь. Маг догадывался о том, что я так старательно скрывала, пока я играла в дурочку и втирала ему про «благословение» бутылок.

— Ты… ты понимаешь, о чем я? — Ирис прищурился, вглядываясь в мое лицо. — Откуда ты взялась на самом деле, Софи Марлоу?

— Я просто… долго путешествовала, — выдавила я, чувствуя, как во рту пересохло.

— Ну-ну, — маг криво усмехнулся и похлопал меня по руке. — Храни свои секреты, «путешественница». Но помни: соль в подвале приглушит камень, но она не спрячет тебя. Старайся не «светить» своей магией слишком ярко, пока Народ Льда не уберется обратно за горизонт. Если они поймут, КТО ты… пицца тебе уже не понадобится, а все твои старания рассыпятся…

Снизу послышались шаги Арчибальда. Ирис мгновенно преобразился, снова напуская на себя вид ворчливого пьянчужки.

— И не забудь про двойную начинку в лепешках! — громко возмутился он, закидывая мешок на плечо. — Завтра на обеде я совершу набег на твои запасы, пока ты проводишь утро в бальном зале леди Роксаны!

Уходили мы от мага в смешанных чувствах. Лорд молчал, видимо, устав от беготни и все еще страдая от последствий ранения. Я же шла, кутаясь в плащ, и все прокручивала в голове слова Ириса. «Звезда, упавшая не в тот огород». Красиво сказано, только вот за такими звездами обычно приходят охотники с сачками. Или, в моем случае, со льдом вместо сердец. Да и тот звездопад произошел по всему Элу, может это неспроста?.. Но почему страдаю только я?

Арчибальд шел рядом, но его присутствие теперь не раздражало, а… грело? После ледяного подвала Ириса и его жутких пророчеств, всей этой белиберды, лорд Орникс со своими фиолетовыми искрами и нечитаемым лицом казался мне самым стабильным и понятным элементом в моей жизни.

Когда мы добрались до «Старого контрабандиста», за окнами было уже совсем глухо. Энзо, как и обещал, нес вахту. Он дремал, привалившись к косяку, но вскочил, едва мы подошли к калитке.

— Все тихо, — шепотом доложил он, потирая глаза. — Маркус не объявлялся. Дэниэль спит наверху, Чак уложил его в твоей комнате, а Лира и Айла с ними.

Мы вошли в трактир. Я заглянула на кухню, радуясь тому, что все сверкало чистотой и даже не злилась, что все это не моя заслуга. Арчибальд поднялся наверх и через пару минут спустился, неся на руках спящего сына. Дэниэль, завернутый в одеяло, выглядел совсем крошечным. Его голова покоилась на плече отца, а маленькая ладошка вцепилась в край камзола лорда.

Глядя на них, я почувствовала какой-то странный укол в районе сердца. Глупость, конечно, но в этот момент трактир показался мне слишком большим и пустым.

— Арчибальд, — я робко коснулась его рукава, сама не понимая, что творю. — Уже поздно. Почти рассвет. Может… может, останетесь? Дэниэль так сладко спит, зачем его тащить по холоду в поместье? У нас есть свободная комната, Чак подготовит…

Я осеклась под его взглядом, пока Энзо подбирал челюсть с пола за спиной лорда. Да, я была готова переселить близнецов на лавки в общем зале, почему-то мне не хотелось спать сегодня одной. Нервное напряжение давало о себе знать. Лорд смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах промелькнуло что-то странное — смесь благодарности и сухой аристократической выдержки.

— У вас нет места, Софи, — тихо, но твердо ответил он.

— Как это нет? Комната деда, гостевая…

— Софи, — он едва заметно улыбнулся одними уголками губ. — Ты леди. Без пяти минут моя жена. Спать под одной крышей, а тем более… в такой обстановке до свадьбы — это моветон, который твоя будущая свекровь нам не простит. Штормфорд — город маленький, слухи здесь бегают быстрее, чем твои близнецы и могут дать фору даже Чаку…

— Да плевать мне на моветон! — вспыхнула я, мгновенно выходя из образа «робкой леди». — Мальчик устал, ты устал. Кому какое дело до сплетен, когда мы только что замуровали в подвале атомную бомбу местного разлива?

Арчибальд вздохнул, поудобнее перехватывая сына.

— Мне есть дело. Я не позволю Маркусу использовать твое гостеприимство как повод для очередного доноса. Иди спать, Софи. Тебе завтра нужно быть… «своенравной внучкой Руперта», а не заспанной хозяйкой трактира. И потом, тебе еще рассказывать мне, что такое «атомная бомба»… Тоже из Адлера?..

Пока я кусала свой язык, он шагнул к двери, но на пороге обернулся, пристально посмотрев мне в глаза:

— Спасибо за кофе. И за то, что не навернулась с лестницы у Ириса и была честна.

Дверь тихо закрылась за ними. Я осталась стоять посреди пустого зала, чувствуя себя… странно. Брошенной? Нет, скорее просто одинокой в этом мире, где даже простой сон в соседних комнатах превращается в политическую проблему.

«Моветон, значит», — пробормотала я, гася последнюю свечу.

Завтра меня ждала леди Роксана, Маркус Элден и, возможно, Народ Льда. Но сейчас мне больше всего хотелось, чтобы в моей голове снова зазвучал едкий голос Фионы. И только бухтение Энзо о том, что я променяла их на лорда, поднимало мне настроение.

Глава 10. О том, что маленькая ложь тащит за собой большую

Я проснулась от того, что задубела. Просто дрожала, как осиновый лист на ветру, пока ко мне жался Чак, у которого зубы стучали получше всякого будильника. Словно в комнате сидел очень трудолюбивый дятел и пытался пробурить себе путь к центру земли. Я открыла глаза и тут же зажмурилась обратно. Обычная утренняя прохлада сменилась реальным холодом. Я натянула одеяло до носа, чтобы не видеть, как изо рта валит пар. Казалось, что зима в Штормфорде решила пропустить прелюдию и просто выбила ногой дверь, заступая на службу.

После долгих торгов с собственным телом я все-таки вылезла из постели, укутав спящего ребенка. В голову лезли мысли о вчерашнем вечере, но холод не позволял мне поддаться панике и очередному сеансу самобичевания. У меня были заботы поважнее, чем ныть о том, как несправедлив ко мне мир.

Я натянула теплые носки, что валялись на стуле, и, относительно тепло одевшись, спустилась вниз. Солнце еще не встало, так что у меня имелось в запасе пару часов, чтобы привести голову в порядок, решить, что делать дальше, а потом уже идти на поклон к Роксане. Но, несмотря на ранний час, на кухне царил хаос, который я гордо назвала бы «рабочим процессом». Айла уже гремела котлами, Лира что-то мыла, а близнецы пытались согреться у очага, больше мешая, чем помогая.

— Я не проспала? — Я приподняла бровь, пытаясь понять, сколько времени.

— Нет, Софи, еще рано! Мы просто теперь готовить обед, люди кушать, — отрапортовала Айла. — Мы смочь купить одеял? И дрова!

— Дрова у нас есть, но одеяла в доме тонкие, — вставил Энзо. — Мы сегодня всю ночь пытались согреться, но…

Лира при его словах покраснела, но я решила не обращать на нее внимания. Значит, ночью как минимум одна пара нежилась в объятиях, пока я замерзала в комнате Руперта. А если Чак спал со мной, а кровать Айлы, что сейчас старательно отводила глаза… Я выразительно посмотрела на Лоренса, который издал странный звук, который мог означать как и «ты уверена, что хочешь это знать?» так и «Софи, только не начинай».

И я самостоятельно выбрала первый вариант. Совет им да любовь, что я еще могу сказать? Только вот вопрос спальных мест меня все еще смущал. А запретить отношения я не имела никакого морального права, хоть и хотелось… Ну ничего, пусть себе… греются. Главное, чтобы детей делали разумно, а не так, от балды.

Чисто в теории, когда я переберусь в поместье, спать мне придется там. Чак, скорей всего, отправится со мной, а близнецы с девушками смогут занять две раздельные комнаты. А вот если кто-то решит расстаться… Я нахмурилась. В таком случае девушки останутся в трактире, у них тут ни знакомых, ни связей, а вот парней… Я чуть не дала себе пощечину, за то, что начала загоняться раньше времени. Я еще даже не уверена в том, что они провели ночи «по парам пам парам», а уже решаю, на чью сторону встану в случае развода.

— Так, ладно, что вы делали в темноте меня не касается, но Энзо, перескажи Лоренсу наш разговор о пестиках и тычинках, — вздохнула я, состроив грозное лицо. — Да-да! Прямо сейчас расскажи, пока вы вместе спускаетесь в погреб и тащите мне пару ящиков вина, что привез Арчибальд…

— Тот, что мы поставили в самый дальний угол? Что ты просила не трогать?

— Любое красное вино, — отрезала я. — Специй у нас хватит, апельсины еще не сгнили, так что… Будем греть Штормфорд, как умеем.

— Ты хочешь всех споить? — осторожно поинтересовался Лоренс. — Я бы не советовал, люди и так напуганы, а алкоголь с ними черт знает, что может сотворить…

— Да, поэтому мы сварим глинтвейн.

— Глин… что?

— Горячее вино со специями, — пояснила я, проверяя температуру томатного супа. — Если мы не согреем посетителей, они околеют прямо за столами, а мне трупы в интерьере не нужны. Это портит аппетит. Бегом!

Братья, переглянувшись, вышли с кухни. Я примерно представляла, как Энзо в красках будет рассказывать брату, что Софи запрещает им шалить под одеялом до свадьбы. Но сейчас мне было не до этого, пусть лучше Энзо Лоренса постращает, чем я потом буду искать, куда поставить кроватки.

— Госпожа Софи? — тихо позвала Лира. Она мяла в руках край передника, и она казалась виноватой. — Я хотела спросить… Можно мне взять немного мука и помидоры паста?

— Зачем? — я попробовала суп, что варила Айла. Чечевичный, вкусный, сытный…

— Для тарханы. Это… суп такой. Из наших краев. Мы смешивать тесто с йогуртом и овощами, сушим его на солнце, а потом… Как ваша томатная паста, только держать сытым долго.

— Ты хочешь сделать мой томатный суп посытнее?

— Да, Софи. Мне нужно просто немного время и сухая печь на два неделя.

— Софи, она вкусно делать, — Айла налила мне плошку чечевичного супа. — Вкусно и лечит от болезней… Твоя томатная штука хороша, но на ней долго не протянуть. А если добавить мяса или бобы в тархану — весь день сытый!

— Почему вы молчали, когда я вам показала свою разработку? мы же могли еще тогда пустить это в дело!

— Ты не спрашивать, а сейчас холодно…

— Хорошо, берите все, что нужно. Пока Сулейман пытается сбагрить простой томатный суп в столице по знакомству, хотя раньше отказывался, мы с вами попробуем сделать продукт для того, чтобы Штормфорд пережил холодную зиму…

— Тебе нравиться, Софи!

Я лишь кивнула, желая ляпнуть про то, чтобы они попросили близнецов научить их говорить правильно, а не только пользоваться языком любви, но прикусила язык. Я быстро съела вкусный суп, что мгновенно согрел меня изнутри. Но раздражение никуда не ушло. Видимо, стресс сделал меня раздражительной, а вчерашний резкий уход лорда и его отказ переночевать… Нет, все-таки стресс. Лорд и то, как он нес своего сына на руках тут ни при чем.

«Моветон, значит», — вспомнились мне слова Арчибальда.

Ну конечно. Тащить посреди ночи магический холодильник через весь город — это нормально. Вытаскивать с того света ценой призрака рода — допустимо. А вот остаться ночевать в трактире, когда ты валишься от усталости — это, видите ли, скандал. Аристократическая логика, бессмысленная и беспощадная.

А мне предстояло переться по этому морозу к его матушке, чтобы получить очередную порцию нотаций о том, как правильно держать спину, когда весь мир летит в тартарары. А потом возвращаться сюда, решать вопросы трактира, помогать на кухне, следить за близнецами и попутно думать, как исправить весь тот круг несчастий, что буквально оцепил Штормофорд после моего появления. Я опять одернула себя, запрещая себе думать о том, что возможно, мое «попадание» и стало причиной всех бед этого мира. ну и Харроу, конечно. Вот только с покойного сейчас ничего не спросишь, а вот на меня выйти — как два пальца…

— Госпожа Софи? — требовательный голос Айлы вырвал меня из печальных мыслей.

— Иди, Айла, твори магию и отправь близнецов за одеялами, пижамами и шерстяными носками, — махнула я рукой, набрасывая на плечи плащ. — Если твоя тархана окажется съедобной, я лично выпишу тебе премию. А сейчас я ухожу в тыл врага и, если не вернусь к полудню… Да вернусь я, куда я денусь…

На улице, казалось, было теплее чем в трактире. Время в городе начало играть в свою игру. Если раньше солнце вставало еще до того, как первые рыбаки выйдут на пристань, то сейчас, когда рассвет только-только начал вступать в свои права, город уже жил своей жизнью. Мне определенно пригодились бы часы…

Улица встретила меня хрустом. Иней покрыл все: крыши, перила, даже старую вывеску трактира. Но самое страшное виднелось под ногами. На камнях, припорошенных серебристым крошкой инеем, отчетливо виднелись глубокие царапины. Следы от тяжеленного шкафа, который мы вчера волокли к Ирису. Они тянулись с моего заднего двора и исчезали в переулке, как дорожка из хлебных крошек для очень злой ведьмы.

— Конспираторы… — выдохнула я.

Мы наследили. Наследили, как слоны в посудной лавке. Я попыталась носком ботинка затереть одну из царапин, но камень мы поцарапали так глубоко, что любой, у кого есть глаза и хоть капля мозгов, поймет: отсюда тащили что-то очень тяжелое.

Натянув капюшон поглубже, я ускорила шаг. Надеюсь, все решат, что вчера в трактире кого-то убили и прикопали. Всяко лучше, что тут прятали артефакт, что мог заморозить море…

Путь до поместья я преодолела в рекордные сроки, подгоняемая не столько желанием увидеть будущую свекровь, сколько морозом, который кусал за пятки даже сквозь плотную кожу ботинок.

Поместье Орниксов встретило меня своим привычным, пугающим совершенством. В холле слуга оповестил меня, что леди Роксана ожидает меня в Зимнем Саду. Хорошенькое место, конечно, свекровь выбрала для нашей встречи, словно я недостаточно замерзла…

Но стоило мне зайти в «оранжерею», как я мгновенно согрелось. То ли тут топили так хорошо, то ли лорд магией держал высокую температуру, но я словно разомлела от жара, что буквально обнял меня, стоило мне зайти внутрь

Леди Роксана стояла у высокого столика, вооруженная секатором. Она опять выглядела безупречно: синее платье, подчеркивающее статную фигуру, серебристые волосы уложены волосок к волоску. Рядом, как верная тень в платье цвета пыльной розы, маячила Люси. При виде меня губы воспитательницы скривились в торжествующей усмешке. Я хотела уточнить, действительно ли Люси тут воспитательница или личная тень леди, но не успела и сказать ни слова.

— Вы опоздали, Софи. Опять. — Произнесла Роксана, не оборачиваясь. — Точность — вежливость королей, но, видимо, в Адлере короли не в чести. Или ваш магистр Йода учил, что время — понятие растяжимое?

— Прошу прощения, миледи. Гололед и… — я осеклась под ее взглядом.

Роксана наконец повернулась. В этом влажном, тяжелом воздухе, пропитанном запахом тропических цветов и сырой земли, она казалась единственным источником холода.

— Оставьте нас, Люси, — бросила она.

Люси явно рассчитывала на шоу с публичной поркой, поэтому ее лицо вытянулось. Она метнула в мою сторону взгляд, полный яда, присела в книксене и неохотно выскользнула за стеклянную дверь. Я не показала ей язык только потому что считала себя выше этого. Но так хотелось… Мы остались одни среди шикарных цветов.

— Подойдите, — Роксана указала секатором на изящный кованый столик, затерянный среди зелени.

На нем, рядом с лейкой, лежала одинокая, пухлая кожаная папка. Она смотрелась здесь так же чужеродно, как и я в своем покоцанном плаще. Я пригляделась, пытаясь понять, что это за альбом, но что-то мне подсказывало, что там точно не детские фотографии Арчибальда, ведь в Эл про такие штуки даже не слышали. Хотя я бы посмотрела на лорда в чепчике…

— Знаете, что это? — спросила она, протирая лезвие секатора бархатной тряпочкой.

— Гербарий? — предположила я.

— Это расчетная книга Штормфорда перед Короной. И отчет по королевской десятине. Мой сын — Лорд-Протектор, но в последние дни он слишком увлекся ролью спасателя и отца-одиночки, забыв, что казна сама себя не наполнит, а Маркус только и делает, что выискивает момент, чтобы пронюхать хоть что-то, что сможет дать повод повысить нам налоги.

— Но Маркус показался мне вполне адекватным приказчиком…

— Вы сравниваете его с нашим местным, Мортоном… Да, Маркус верен короне, но это все, что он может. Он поступил по закону, защитив вас от Харроу, но это не мешает ему выискивать повод, чтобы подпортить жизнь Арчибальду. Так что… Я не собираюсь тратить время на то, чтобы учить вас, как держать веер. Это бесполезно. Вместо этого вы займетесь тем, что у вас, по слухам, получается лучше всего. Деньгами.

Я замерла, словно суслик в поле. Вот и все. Плакала моя легенда. Прочесть-то я бы еще могла, а вот написать…

— Мортон утверждает, что мы в убытке из-за штормов. Я считаю, что он ворует. Но у меня нет времени пересчитывать каждый мешок зерна, а Арчибальд… Арчибальд занят вашими проблемами и он никогда не умел выводить людей на чистую воду. Как тогда с Харроу, что проводил махинации, став любимчиком народа, в то время как мой сын тихо творил добро, не привлекая внимания.

Да, свекровь-то у меня, дама серьёзная. Я бросила быстрый взгляд на колонки цифр. Дебет, кредит, сальдо… Я еле различала почерк, понимая, что вот теперь я попала. Ладно, цифры я то еще разберу… А что мне делать с писаниной? Кто там еще никогда не был так близок к провалу?..

— Вы хотите, чтобы я провела аудит? — я подняла на нее глаза. — Прямо здесь? Среди фикусов?

— Я хочу, чтобы вы доказали свою полезность, София. Не как «Избранная» или «Святая», а как будущая хозяйка этих земель. Танцевать будем потом, а пока дайте мне поверить в то, что вы годитесь на роль леди. Найдите ошибку, вора и сделайте это быстро.

Она захлопнула папку перед моим носом, пока я отчаянно пыталась решить, что мне делать дальше. Вот почему у меня все через одно место? Перспектива быть раскрытой оказалась страшнее, чем танцевать в неудобных туфлях под хихиканье Люси.

— Почему я?

— Потому что, если вы здесь только ради того, чтобы создавать хаос и оставлять на снегу следы, ведущие к дому мага… — она почти зашипела, окончательно формируя образ кобры в моей голове. — …то я сама вас «обрежу». Как сухую ветку, которая тянет соки из моего рода и отвлекает моего сына от того, что действительно «важно».

У меня внутри все похолодело, несмотря на жару оранжереи. Лорд рассказал ей про наши приключения со шкафом? Если да, то тогда почему я еще жива? Земля в оранжерее рыхлая, а повод особо Роксане давать и не надо было…

— Это угроза, леди Роксана? — тихо спросила я, прижимая папку к груди, как щит.

— Это садоводство, милочка. Просто садоводство и переживания матери.

Я только открыла рот, чтобы уточнить, входит ли в понятие «садоводство» закапывание трупов неугодных невесток под кустами шикарных роз, как стеклянная дверь оранжереи снова распахнулась.

На пороге стоял Маркус. Королевский ревизор выглядел так, словно не спал всю ночь: под глазами залегли тени, а его всегда идеальный сюртук казался слегка помятым. Но взгляд за стеклами очков горел охотничьим азартом. Почему-то я не видела в нем больше того серьезного дядю, что поставил на место Харроу и встал на мою сторону. С вечно идеального приказчика слетел весь лоск. Видимо, паранойя влияет на людей по-разному…

— Доброе утро, леди, — его голос сочился фальшивым дружелюбием, от которого у меня свело зубы. — Прошу прощения, что прерываю вас, но дело не терпит отлагательств.

Роксана медленно повернулась к нему. Секатор в ее руке хищно щелкнул, отсекая еще один бутон. Я же переводила взгляд с одного очень дотошного приказчика на будущую свекровь. Судя по всему, Роксана точила на него зуб и сейчас мне было очень любопытно, кто кого…

— Маркус, — произнесла она с такой интонацией, словно обнаружила вредную тлю на любимой розе. — Врываться в Зимний сад без приглашения? Вы забываетесь. Или Корона отменила правила приличия?

— Корона обеспокоена, миледи, — Маркус прошел вглубь оранжереи, его сапоги гулко стучали по мрамору, оставляя грязные следы. — Сегодня на рассвете стража доложила о странных следах на земле… Я обеспокоен. Сначала пустой корабль, потом появление «Истинной пары», а сейчас… Глубокие борозды, будто тащили что-то тяжелое. И ведут они, по удивительному совпадению, от трактира вашей будущей невестки прямиком к дому городского мага.

Я почувствовала, как папка с отчетами в моих руках стала весить тонну. Сердце предательски застучало где-то в горле. Почему у меня не имелось опыта сокрытия преступлений?! Вот все умею — а улики скрывать не научилась!

Маркус остановился напротив меня, буравя взглядом.

— Леди Софи, — он улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Быть может, вы объясните нам, какой груз вы с лордом Арчибальдом переправляли под покровом ночи к человеку, что владеет магией? Сразу после того, как пропали два уважаемых жителя города?..

— Я… — голос предательски дрогнул.

Мозг лихорадочно искал оправдание. Сказать про мебель? Про бочки с элем? Вариант с тем, что мы кого-то прикопали казался все более привлекательным.

— Это был гардероб, — ледяной голос Роксаны разрезал повисшую паузу.

Мы с Маркусом одновременно повернулись к ней. Леди Орникс спокойно протирала секатор, даже не глядя на нас.

— Простите? — переспросил приказчик, сбитый с толку.

— Старый, дубовый гардероб из комнаты покойного Руперта, — Роксана говорила ровно, скучающим тоном, словно объясняла несмышленому ребенку, почему небо голубое, а в капусте все еще нет братика. — София хотела перевезти его в поместье как память о деде. Но я запретила. Эта рухлядь была изъедена древесным жуком и не вписывалась в интерьер… Я приказала отправить его Ирису — пусть сожжет его в своем магическом пламени или превратит в опилки. Мне все равно. Главное, чтобы этой заразы не было в моем доме.

Маркус прищурился, переводя взгляд с невозмутимой Роксаны на меня, все еще прижимающую папку к груди как спасательный круг.

— Гардероб? Ночью? Самим Лордом-Протектором?

— У моего сына, к сожалению, слишком мягкое сердце, — вздохнула Роксана, и в этом вздохе было столько материнского разочарования, что я почти поверила. — Невеста попросила — он сделал. Глупость, конечно. Но разве влюбленные мужчины не совершают глупостей? Или вы, Маркус, никогда не таскали тяжести ради прекрасных дам?

Маркус скрипнул зубами, крыть было нечем. История звучало бредово, но из уст леди Роксаны она казалась настолько логичной, что даже я почти поверила. А она меня танцам учила! Лучше бы, показала, как нужно блефовать…

— Я проверю… щепки у мага, — процедил он. — И если окажется, что этот «гардероб» фонит магией…

— Проверяйте, — Роксана указала секатором на выход. — А теперь уходите. Вы натоптали.

Маркус коротко, дергано поклонился и вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Спасибо… — прошептала я. — Вы спасли меня.

— Я спасла честь дома Орникс, София. Не вас.

В одно мгновение она оказалась рядом. Ее рука в перчатке перехватила мое запястье и я просто не решилась дать отпор будущей свекрови. Она вжала меня спиной в тот самый кованый столик, заставив выронить папку.

— А теперь слушайте меня внимательно, девочка из Адлера, — прошипела она мне в лицо. Ее глаза, обычно холодные, сейчас метали молнии. — Я солгала королевскому ревизору. Я покрываю безумие своего сына. Но мое терпение лопнуло.

— Что вам сказал Арчибальд? — мне нужно было продумать легенду.

— Арчибальд сказал, что Руперт оставил вам что-то такое, что нужно было уничтожить как можно скорее… Но, зная моего сына, я услышала лишь часть правды.

— Он сказал вам все, что я знаю…

— Что было в том шкафу на самом деле? Говорите правду, или клянусь Родом, я сдам вас Маркусу сама, и никакой «Йода» вас не спасет.

Глава 11. О том, что порой стоит помолчать

Пока я судорожно пыталась сообразить, что мне делать дальше и как подступиться к отчетам, попутно решая глобальные проблемы, леди Роксана что-то черканула на пергаменте и позвала слугу, что скучал за дверью.

— Миледи? — он поклонился и с вызовом посмотрел на меня.

— Передай это мастеру Ирису. Лично в руки. И не попадайся на глаза людям Маркуса.

— Будет исполнено. Леди Роксана, проводить госпожу Софи к выходу?..

— Я думаю, она сама найдет путь в кабинет моего сына. Арчибальд ушел на рассвете, так что думаю, Софи сможет найти себе местечко и поработать над моей просьбой.

Слуга поклонился и, напоследок наградив меня тяжелым взглядом, направился к выходу. А ему-то я что сделала? Почему слуга Роксаны, которого я вижу в первый раз, смотрит на меня так, будто я грязь под его ногтями?..

— Вы все еще здесь, София? — голос Роксаны вывел меня из транса. — Время идет. А золото само себя не найдет.

— Да, конечно… — пробормотала я и, пятясь, вышла из душного тропического рая в прохладный коридор.

Оказавшись одна, я прислонилась спиной к стене и сползла бы вниз, если бы не жесткий корсет и остатки гордости.

— Так, Марлоу, соберись, — шепнула я себе под нос. — В кофейне и такие аудиты проходили, а тут… Что мне стоит найти пару левых проводок в средневековой амбарной книге?

Я оттолкнулась от стены и побрела по коридору, лихорадочно соображая. Куда? К Дэниэлю? Он ребенок, но писал, наверно, лучше, чем я на привычном мне языке. К Чаку? Он вообще неграмотный. Арчибальд?.. Но тогда придется либо ему врать, либо выложить все карты. Но я пока не была уверена, что он готов услышать такие откровения. Я прокручивала варианты и на ум приходили только Ирис и Лоренс. Лоренс уже помог мне однажды, но представив сколько шуточек он сможет выдать и вытерпеть его молчаливое ощущение собственного превосходства?.. Ирис казался оптимальным вариантом. Пару лишних кусков пиццы, немного вина и из него выйдет неплохой писарь.

От одной мысли о том, чтобы признаться в своем «попаданчестве» лорду у меня подгибались колени. Он столько всего для меня сделал, а признаться ему, что я никакая ни Софи, а София, да еще и из другого мира… После всей той лжи, в которую я себя закопала, говорить правду было страшно.

Ноги сами вынесли меня к боковому выходу в парк. Мне нужно вдохнуть холодного воздуха, чтобы мозг перестал плавиться. Я толкнула тяжелую дверь и вышла на крыльцо, кутаясь в плащ.

Мороз тут же ущипнул за щеки, но после влажной жары оранжереи это было даже приятно.

— Софи?

Тихий голос заставил меня вздрогнуть. Я опустила глаза. Сбоку от крыльца, прячась за колонной от ветра, стояла маленькая фигурка в теплом тулупчике. Дэниэль смотрел на меня широко распахнутыми глазами, грустно улыбаясь. Звук его голоса вырвал меня из мыслей и заставил немного расслабиться. Я не хотела думать, что голос ребенка моя заслуга, но мне казалось, что если бы я не появилась здесь, маленький одинокий ребенок так и ходил бы молча наедине со своим горем.

— Привет, партизан, — я присела на корточки, становясь с ним примерно одного роста. — Ты чего тут мерзнешь? Люси опять заставляет учить названия вилок или ты просто решил поиграть в полярника?

Дэниэль шмыгнул красным от холода носом и отрицательно помотал головой. Он выглядел как маленький нахохлившийся воробей в этом своем дорогом, но слишком взрослом тулупе. Я не могла не улыбнуться, видя перемены в его поведении. Верхняя пуговица тулупа оказалась расстегнутой, а волосы казались растрепанными. Уже не идеальный наследник, но все еще послушный ребенок.

— Я ждал, — тихо произнес он.

— Меня? — удивилась я. — Что-то случилось? Хочешь сходить со мной в трактир и поиграть с Чаком? Я могу привести его сюда, если леди Роксана и папа не будут против…

Я попыталась улыбнуться, чтобы подбодрить его, но улыбка вышла кривой. Дэниэль не улыбнулся в ответ. Он перевел взгляд на папку, которую я прижимала к груди так, будто я украла из поместья что-то важное, а потом махнул ладонью в сторону елей, что стояли полукругом у забора.

— Папа там, — он словно пробовал это слово на вкус. — Ему грустно.

У меня внутри что-то екнуло.

— Дэниэль, если папе грустно, может, ему лучше побыть одному? Взрослые иногда любят… ну, пострадать в одиночестве. Это называется «личные границы», и в Адлере за их нарушение могут и половником дать.

Но мальчик упрямо насупился. Он шагнул ко мне и своей маленькой ладошкой ухватился за мой рукав.

— Нет, — твердо сказал он. —Идем.

И он потянул меня за собой.

Я могла бы упереться. Могла бы сказать, что мне нужно бежать к Ирису, искать писаря, спасать трактир, мир и собственные нервы. Но глядя в эти серые, совсем как у отца, глаза, в которых плескалась недетская тревога, я поняла, что не могу отказать. Мой внутренний менеджер, который обычно орал про дедлайны, сейчас заткнулся и тихо сказал: «Иди. Отчет подождет. Ребенок — нет».

— Ладно, дружок, веди, — вздохнула я, поправляя папку. — Только если нас поймает Люси, я скажу, что ты меня похитил.

Мы шли по аллее, и снег скрипел под ногами громче, чем мне бы хотелось. Парк Орниксов был таким же, как и дом — безупречным и мертвым. Дэниэль уверенно тащил меня прочь от дома, в самую старую часть сада. Туда, где деревья были выше, а тени — гуще.

Вскоре за живой изгородью показалась кованая ограда. Семейное кладбище.

Я притормозила. Что-то мне подсказывало, что все-таки надо взять сына Арчибальда за руку и утащить в трактир. Или передать на руки Роксане.

— Дэниэль, я не думаю… — начала я шепотом.

Но он приложил палец к губам, умоляя меня помолчать. Мы обогнули разросшийся куст роз и оказались на небольшом кладбище. Некоторые надгробия казались вековыми, покрытые инеем. Я пригляделась к именам, но часть была стерта временем, а части просто не было.

Арчибальд сидел на каменной скамье. Его плечи, обычно расправленные так, словно он нес на них небосвод, сейчас поникли. Он не был похож на Лорда-Протектора. Он не был похож на мага. Он выглядел как человек, который очень сильно устал. И мне так захотелось сесть рядом с ним и тоже просто посидеть, погрустить… Может даже пореветь белугой от всего того ужаса, что творился вокруг.

Вокруг лорда лежали какие-то бумаги, придавленные камнями, чтобы не унес ветер. А перед ним возвышалось надгробие из белого мрамора, единственное светлое пятно в этом закутке серого гранита.

На мраморе лежали свежие белые розы. Дэниэль отпустил мою руку и сделал шаг к отцу. Под его ногой громко хрустнула сухая ветка, вырвав его отца из оцепенения. Он резко обернулся, и на мгновение я увидела в его глазах не узнавание, а испуг. Лорд чего-то боялся, но стоило увидеть сына, как огонек страха погас. И тут он заметил меня.

— Софи? — в его голосе было столько искреннего удивления, что мне стало стыдно за свое вторжение. — Леди Роксана обычно не пускает гостей в эту часть парка. Она считает, что мертвым нужен покой, а не зрители.

— У меня личный проводник, — я кивнула на Дэниэля, чувствуя себя неловко, как школьница, которую застукали в учительской. — И он очень настойчив. Весь в отца.

Дэниэль подошел к Арчибальду и уткнулся носом ему в колено. Лорд машинально положил руку на голову сына, перебирая светлые волосы, но смотрел он на меня. Я улыбнулась уголком губ, видя, какой путь прошли отец и сын, чтобы по новой узнать друг друга. Узнать и полюбить.

— Простите, — я сделала шаг назад, прижимая папку сильнее. — Я не хотела мешать. Я пойду… мне нужно найти Ириса, чтобы…

— Чтобы что? — он заметил папку с гербом Орниксов у меня в руках. — Паранойя моей матери опустилась на твои плечи? Или она пытается отвлечь тебя от ночных прогулок со мной?

— Она сказала, что это мой вклад в войну, — я попыталась отшутиться, но вышло жалко. — Паранойя? Что ты имеешь в виду?

— Леди Роксана всегда ищет и, что самое удивительное, находит врагов нашей семьи. Только это пустая затея, я проверял эти записи тысячи раз, но всему есть объяснения. Да и не тот я человек, что будет казнить людей направо и налево из-за нескольких элов.

— А за сколько элов ты готов это сделать? — я все еще пыталась строить из себя дурочку.

— За определенную долю валового дохода, — вернул мне шутку Арчибальд. — И зачем тебе Ирис?

Я неопределенно мотнула плечами, прикидываясь дурочкой.

— Руперт так и не научил меня письму, — я поджала губу. — Моя грязная тайна, только не говори никому… А письмена Адлера, что я нахваталась в путешествиях тут неизвестны, так что мне нужен грамотный писарь.

— Дэниэль в этом хорошо, — лорд слегка напрягся. — И если ты собираешься искать врага семьи Орникс для моей матери — не думаю, что стоит привлекать к этому людей со стороны. Да, мы доверяем магу, но… Не настолько.

Я мысленно дала себе оплеуху. Да, Софи, давай, растащим государственные тайны по всем злачным местам… Я даже не подумала, что это может стать проблемой. Как же далека от высокой политики, мне бы полы в трактире мыть, а не казнокрадов искать. Хотя, идея вернуться на кухню и снова думать о том, как бы вернуть Харроу долг покойного Руперта сейчас мне казалась очень привлекательной. Знала бы я, что меня ждет в этом мире, я бы осталась лежать на море или двинула бы куда-нибудь подальше, с Сулейманом, например. Там хотя бы есть кофе и кто знает, может всей этой галиматьи с народ Льда, магией и прочим не случилось бы.

— Ну… я… тогда пойду? — я сделала неуверенный шаг назад. — А как вы освободитесь, приду за Дэниэлем, да и Чаку будет полезно посмотреть, как нужно писать…

Арчибальд устало улыбнулся. Он подвинулся на скамье, освобождая место рядом с собой.

— Не уходи, Софи. Давай отдохнем и подумаем о том, что нам делать дальше. Дафна мне сегодня не отвечает… Но, может, с тобой она заговорит.

Он похлопал по ледяному камню рядом с собой. Потом, спохватившись, щелкнул пальцами, и по скамье пробежала теплая волна, растапливая заморозь.

— Садись, — повторил он мягче. — Познакомься с Дафной. Думаю, она была бы рада узнать, кто именно научил ее сына снова говорить.

Я осторожно опустилась на скамью рядом с Арчибальдом. Такой простой жест вроде, но теплый камень подо мною заставил меня чуть размякнуть. Как легко сделать женщину мягче — всего-то надо добавить чуток заботы…

Дэниэль не сел рядом с нами. Он подошел к надгробию и неуверенно посмотрел на отца. Лорд Арчибальд кивнул и ребенок провел ладошкой по очертания имени. «Дафна Орникс».

— Второй раз в жизни мы с ним вместе находимся здесь, — тихо сказал Арчибальд. — Я часто видел, что он приходит сюда, но он всегда прятался, если я приближался. А тут пришел и привел тебя…

— Может, он наконец-то готов разделить горе с кем-то еще? — неловко заметила я. — Вы бегали друг от друга, словно мальчишки, а всего-то нужно было побыть вместе. Иногда общее горе сближает сильнее, чем попытки казаться сильным.

— Или он просто решил ускорить наше сближение, — попытался выкрутиться Арчибальд, но заметив мою поднятую бровь стушевался. — Да, это лишнее…

Мы замолчали, пока наследник гордого и независимого лорда нежно протирал иней с памятника. После неудачной фразы лорда повисла неловкая тишина, и я не знала, как перевести разговор в нормальное, комфортное русло.

— Она любила эти розы, — тихо произнес Арчибальд, спасая ситуацию. — Леди Роксана выращивает их в зимнем саду специально для нее. Это единственное, в чем они сходились. В любви к белым цветам и… к молчанию.

— Она была красивой? — спросила я, замечая, как навострил уши Дэниэль. — Я не имею ввиду внешность… Расскажи нам… мне о ней.

— Она была светлой. Во всех смыслах, — Арчибальд вздохнул, и облачко пара растворилось в морозном воздухе. — Знаешь, Софи, наш брак являлся сделкой. Роксана купила моему роду спасение от долгов, а семье Дафны — титул. Я не любил ее той любовью, о которой поют барды и складывают песни люди… Но она стала моим лучшим другом. Единственным человеком в этом замке, кто не требовал от меня быть «Лордом-Протектором» даже наедине.

Он помолчал, поправляя край пергамента, который трепал ветер. Дэниэль замер на месте, ловя каждое слово. Я понимала, что мальчик сейчас превратился в слух, пытаясь узнать ту, кто остался для него светлым образом в воспоминаниях.

— Я виню себя. Она так хотела подарить мне этот мир… наследника, семью. Она сгорела, пытаясь стать идеальной женой для человека, который был женат на своем городе. Дафна разрывалась между мною и сыном, пытаясь дать тепло нам обоим, обходя запреты Ириса и лекаря. Она делала все, чтобы сохранить наш душевный покой и дать нам шанс почувствовать себя любимыми.

Дэниэль вдруг зашевелился. Он расстегнул верхнюю пуговицу своего тулупа, засунул руку за пазуху и достал Сложенный вчетверо лист бумаги. Лорд грустно улыбнулся, подбадривая сына.

Мальчик опустился на колени прямо в снег. Он положил листок рядом с белыми розами, придавив его камешком, чтобы не унесло ветром. Я вопросительно посмотрела на Арчибальда, в чьих глазах плескалась нежность, больше неприкрытая ничем, кроме любви.

— Что это? — шепнула я.

— Письмо, — так же тихо ответил Арчибальд. — Или рисунок. Он приносит их каждый раз. Я никогда не смотрю, что там. Это только для нее от ее сына…

Я смотрела на маленькую фигурку ребенка, склонившегося над могилой матери, которую он потерял, но продолжал любить каждым своим штрихом на бумаге. И в этот момент вся моя суета — страх перед Роксаной, проблемы с аудитом, ледяные демоны — показалась такой мелкой.

Я почувствовала, что должна что-то сделать, просто как женщина, которая волей судьбы оказалась на месте той, что лежит под этим камнем. Арчибальд вряд ли сделал бы тоже самое, но я могла бы дать ему пример. И кто знает, может это позволит отцу рассказать сыну о матери самому, не заставляя того прислушиваться к каждому упоминанию ее имени.

Я встала и подошла к надгробию. Дэниэль поднял на меня глаза и чуть подвинулся, освобождая мне место. Я ласково погладила его по закоченевшим рукам и жестом попросила разрешения. Мальчик серьезно кивнул, беззвучно что-то сказав.

Я опустилась на колени рядом с ним и сняла перчатку и положила ладонь на холодный мрамор. Взгляд лорда, что буравил мою спину, ощущался неприятно, но я не обращала внимания на его. Я хотела столько всего сказать, в первую очередь для Дэниэля, но слова не шли. Говорить вслух казалось неправильным, так что я решила пообщаться мысленно, как раньше делала на могиле бабушки.

«Здравствуй, Дафна», — мысленно произнесла я. — «Мы не знакомы. Я — София. Та самая странная женщина с „кулинарной самодеятельностью“, о которой тебе наверняка бы рассказала Роксана, если бы могла. Я ношу брюки, варю странный черный напиток и совершенно не умею вести себя в обществе. Но…»

Я скосила глаза на Дэниэля. Он смотрел на надгробие и едва заметно улыбался, словно мама только что похвалила его рисунок. Почему-то мне казалось, что он меня слышит.

«Твой сын — чудо. Он рисует, он смеется, и он снова говорит. Я не заменю ему тебя, никто не заменит. Но я обещаю тебе: он не будет одинок. Я буду печь ему пиццу, говорить, какой он замечательный и научу нарушать дурацкие правила этикета. Почему-то мне кажется, что ты бы одобрила такой подход.»

Легкий ветерок коснулся моей щеки, но не обжигая холодом. Я улыбнулась, прижав ладонь к мрамору покрепче. В голове вспыхнул образ Арчибальда, что шел с высоко поднятой головой и казался таким одиноким. Слова сами всплыли в сознании и когда сформировались, я поняла, что это то, чего хотела я сама. И сейчас светлая Дафна помогла мне осознать кое-что очень важное.

«Я буду любить их обоих. Арчибальда и Дэниэля. Столько, сколько мне отмерено в этом мире».

Мне показалось — или камень под моей рукой стал чуть менее ледяным?

Словно кто-то невидимый положил ладонь поверх моей. Легкое, почти невесомое касание. Благословение? Или просто просьба не напортачить?..

«Спи спокойно, Дафна. Я присмотрю за твоими мальчиками. А ты за Рупертом присмотри там, ладно? Скажи ему, что я справляюсь. А если увидишь Фиону — передай, что я скучаю».

Я убрала руку. Дэниэль шмыгнул носом и вдруг прижался ко мне боком, пряча лицо в складках моего плаща. Я обняла его одной рукой, чувствуя, как дрожат его плечи — не от холода, а от пережитого момента близости.

— Мама рада, — тихо прошептал он.

Мы стояли так минуту или две. Странная компания: лорд, потерявший жену, мальчик, потерявший мать, и я — женщина, потерявшая целый мир, но нашедшая этот.

— Софи?

Я обернулась. Арчибальд поднялся с места и смотрел на нас с Дэниэлем. В его серых глазах застыл немой вопрос, на который у меня пока не было ответа. Ребенок в моих руках дернулся, оглядываясь на отца. Ветерок подул, словно давая мне направление. Я сглотнула комок в горле и подтолкнула Дэниэля к отцу. И это было правильно решение.

Сын устремился к отцу, пряча лицо в его одежде. А Арчибальд… он обнял его в ответ. Наши взгляды встретились.

— Спасибо, — одними губами произнес он.

Они стояли так, казалось, целую вечность. А я сидела, смотря на то, как мостик связи между ними укрепляется. Я почему-то знала, что сегодня они сядут вместе на каком-нибудь диване и Арчибальд будет часами рассказывать сыну про мать, пока тот будет внимательно слушать, окончательно складывая образ матери в голове. И им будут хорошо. А я…, а я найду вора, проучу Народ Льда, верну Фиону, сварю суп и наконец-то отброшу все ненужные мысли, став просто собой.

Я поднялась, отряхивая колени от снега.

— Пойдемте в тепло, — сказала я, делая шаг к ним. — Дафна не хотела бы, чтобы мы тут превратились в ледяные статуи. У меня еще много дел…

Арчибальд кивнул. Он в последний раз посмотрел на белые розы, на сложенный листок с детским рисунком, а потом решительно развернулся к нам.

— Идем. И когда ты уже перестанешь говорить «у меня»?..

Глава 12. О том, что “Человек и закон” стоило бы показывать в Штормфорде

Я так и не нашла ответа на его подкол. Часть меня желала пошутить про хотя бы кольцо на пальце, но пока здравый смысл просил обождать с требованиями материальных доказательств того, что наш брак все-таки состоится. Интересно, как вообще проходят свадьбы в Эл? Я поставила галочку в сознании о том, что надо бы расспросить об этом близнецов или Чака, как раскидаюсь с бумагами.

Мы медленно брели обратно к поместью. Дэниэль, счастливый и притихший, семенил между нами, держа нас обоих за руки. Эта идиллия разрывала мне сердце, потому что я поняла, что не хочу заходить туда. Сидеть в кабинете и с важным лицом проверять бумаги, каждый раз вздрагивать от шумов, что могут означать приближение Роксаны или, что еще хуже, Лорда. Да и отцу с сыном нужно побыть вдвоем. Может, Арчибальд решит рассказать любопытному Дэниэлю о Дафне и мне там не было места. Не сейчас.

— Софи, мое предложение в силе, — Арчибальд сжал мою ладонь чуть крепче, словно чувствовал, что я собираюсь сбежать. — Идем в кабинет. Я помогу тебе с отчетом. Хотя и я уверен, что там все чисто, но тебе не помешает помощник, что подскажет значения на этих табличках, да и… — он замялся. — Вдвоем мы закончим быстрее.

— Нет, — я мягко высвободила руку. — Не стоит. У тебя и так дел по горло. Ты Лорд-Протектор, а не мой личный секретарь. Это… неправильно.

— Софи…

— К тому же, — я на ходу придумала оправдание, которое звучало почти логично, — чтобы найти ошибку, мне нужно сверить эти красивые цифры Роксаны с реальностью. А реальность — она в трактире. Там, в сундуке Руперта, лежат старые накладные, записи о погоде и… в общем, «черная бухгалтерия». Мне нужно туда.

— Я могу с тобой, — тихо произнес мальчик.

Арчибальд набрал было воздуха в легкие, чтобы похвалить сына за слова, но я выпучила глаза, останавливая его. Не надо акцентировать на этом! Возможно, наследника затюкали тем, что он хранил молчание, вот он и не стремился общаться. И я боялась, что маленький прогресс, которого мы достигли за несколько месяцев, будет разрушен. Лучше просто делать вид, что так и должно быть. А как он окончательно начнет трещать без умолку — вот тогда над ним можно будет пошутить. Или похвалить.

— Только если папа, — я намеренно выделила это слово, — будет не против. Видишь, лорд Орникс, у меня уже есть помощник!

Арчибальд нахмурился, но спорить не стал. Он выглядел слишком уставшим для споров. Тени под его глазами стали глубже, стоило нам отойти от могилы Дафны. Я хотела спросить его, как он себя чувствует, но так и не решилась.

— Хорошо, — выдохнул он, и пар вырвался изо рта облачком. — Может, ты и права. Я все равно считаю это пустой тратой времени. Мне нужно решить вопрос с поставками древесины, Народом Льда, что идет к нам, а зима будет лютой, нашего леса не хватит… Придется закупать у лорда Роба на севере, а я еще не отдал ему за контрабандный виски…

— Лорд Роб? Тот, у которого замок Форс? — вспомнила я лекцию Роксаны.

— Он самый. И это полбеды. Король требует увеличить добычу синего песка, — Арчибальд потер переносицу. — А где я найду людей, готовых лезть в ледяную воду в такой мороз? Даже за двойную плату желающих нет. Люди боятся, а заставлять… Гиблое дело.

Он посмотрел на меня с такой тоской, что мне захотелось плюнуть на все, обнять его и сказать, что мы что-нибудь придумаем. Он столько раз выручал меня и сейчас я была готова сама нырять, собирать этот песок. Может, изобретем гидрокостюмы из кишок скота или… нет, это уже перебор. Арчибальд, видимо, заметил нездоровый блеск в моих глазах и сложил руки на груди.

— Даже не думай! Это мои проблемы и…

— Что это стало с «Нашими»? — не удержалась я.

— Софи! — лорд склонил голову. — Я тебе еще даже официального предложения не сделал, а ты уже надо мною подшучиваешь! Что стало с женской робкостью?..

— Ты уверен, что хочешь знать, во что я превращусь после колечка на пальце?

— Хочешь, чтобы я жалел о том, что не издох в той дуэли? — вернул мне шпильку мужчина, улыбаясь. — А насчет песка… Софи, поверь, если бы ты могла помочь, я бы попросил об этом. Но сейчас это будет неуместно, так что…

— Ты справишься, — сказала я уверенно. — Ты же Орникс. А я… я пока займусь вашими крысами в амбарной книге. Даже если их там нет, то как минимум мы с Дэниэлем проведем время вместе и, может, даже научим одну заносчивую трактирщицу письму…

— Я отправлю со стражей его ближе к вечеру, — кивнул Арчибальд и повернулся к сыну. — Ты же поможешь своему отцу в его скучных делах? А потом пойдешь к Софи и, если она позволит, поиграете с Чаком.

Дэниэль кивнул и прижался ко мне, безмолвно прощаясь. Я буквально ощущала, как меняется мальчик. Он улыбался, словно лорд позвал его поиграть, а не таскаться за ним и выполнять скучные дела надела. Но очередной шаг к сближению сделан и связь этих двоих будет крепчать изо дня в день.

Я попрощалась с ними у крыльца. Дэниэль помахал мне, и я, развернувшись, почти побежала прочь от поместья, прижимая к груди злополучную папку. Мне нужно было в мою зону комфорта. Туда, где пахнет чесноком, гарью и где никто не смотрит на меня серыми глазами, что буквально заставляют таять от ощущения защищенности.

Добравшись до «Контрабандиста», я уже представляла, как быстренько пролистаю отчетную книгу, пойму, что Арчибальд был прав, а Роксана отправила искать меня проблему там, где ее и нет. В трактире меня привычно встретил аромат еды и я вздохнула с облегчением, понимая, что я дома. В месте, где вместо попыток играть роль леди и спасти целый город, я могу только переживать о том, что нужно не пересолить суп.

Я положила книгу на барную стойку, оглядывая пустой трактир. Я откровенно скучала по первым дням в Штормфорде: переживала о долге, строила душ, отмывала полы и воевала с пауками. Теперь тут не было Руперта с его теплой заботой и простым присутствием, не язвила под ухом Фиона и даже Кристофер не заглядывал. Я нежно провела рукой по стойке и задумалась: а скучала ли я так по своему миру? Время там остановилось, и я пропала? Как там моя мама? Как мои знакомые, что прикидывались друзьями?..

Представила свою уютную квартиру и поняла, что в груди тихо. Мне всегда казалось странным, как все «попаданки» быстро осваиваются в новых реалиях и совсем не думают про прошлую жизнь. И ладно бы еще, если бы я попала сюда, ну, так сказать, благодаря всем известному Грузовику или пребывая на смертном одре, но я просто уснула за интересной книжкой перед рабочим днем! Хотя, мне и в такой ситуации было бы интересно, что там происходит после моего «попадания»…

Я стянула плащ, чувствуя, как тепло начинает покалывать замерзшие пальцы, и направилась прямиком на кухню.

Там царил контролируемый хаос. Айла, вся в муке по локоть и буйные волосы, колдовала над огромным тазом, из которого выглядывало нечто густое и оранжево-белое.

— Ого, — я заглянула туда. — Это что такое? Ты решила попробовать замесить новый вид теста?

Айла вздрогнула и обернулась, расплываясь в улыбке. На носу у нее белело пятно муки, но в глазах амазонки горели веселые огоньки.

— Софи! Ты вернуться! Нет, это не, тесто, это тархана. Я же говорить утром.

— А, точно, — я присмотрелась к смеси. — И что ты туда сыпанула?

— Смотри, — Айла с гордостью указала на ингредиенты. — Мы брать мука, много кислое молоко, как йогурт, густое. Добавляем вареные овощи — перец, помидоры, лук, петрушка, что только есть, Лоренс принести утром с базара. И травы, острый перец, все, что есть! Потом мешать, мешать, пока руки не болеть. Оставляем киснуть на пару дней, чтобы тесто «дышало». А потом сушим на солнце… ну, или у печи, раз солнца нет. И перетираем в крошку.

Она протянула мне ложку со смесью. Рисковать желудком не хотелось, но я верила, что жизнь в Штормфорде подготовила меня ко всему. Тут особо с чистотой не парились, да и во взгляде Айлы было столько гордости, что я не смогла ей отказать. На вкус основа оказалась кислой, пряной, но что-то в этом было. Если все это залить водой, добавить масла с чесноком, то мог выйти неплохой такой супчик. А количество муки, что использовала девушка, явно намекало на то, что новый суп мог оказаться очень сытным.

— Слушай, — я посмотрела на девушку с нескрываемым уважением. — Это же гениально! В моей томатной пасте только помидоры и соль, тут и белок из молока, и углеводы, и овощи… Айла, ты умница. Мы наделаем мешков сто этой штуки, и зимой никакой голод нам не страшен!

— Белок? — Айла странно посмотрела на меня. — Мясо белок не надо!

— Нет, я про… — я попыталась найти объяснение этому слову, но ничего не могла придумать. — Неважно, без белок, так без белок… А долго будет сохнуть?

— Нет, тут печь жарит и сухо будет. А если ты магией вода достать, то очень быстро!

— Не сегодня, — уклончиво ответила я. — Но ты молодец, спасибо!

Айла просияла так, будто я вручила ей орден.

Я развернулась к нашему импровизированному душу. У стены сиротливо жались бочки с вином, которые близнецы притащили утром по моему приказу. Я похлопала по гулкой древесине.

— Глинтвейн… — пробормотала я. — Нет, сейчас рано. Если я начну спаивать народ в обед, к вечеру у нас тут будет не трактир, а гладиаторская арена. Оставим на ужин. Когда стемнеет и холод прижмет сильнее, горячее вино пойдет на ура…

В погребе еще были цитрусовые и, хоть я не нашла тут корицы или простого кардамона, но если в вино построгать апельсинов и насыпать перца, то потребность в тепле у людей пропадет. Я решила, что варку глинтвейна я начну после захода солнца, когда придут первые гости. Первый кубок — бесплатно, а если новинка зайдет — то можно будет и толкать по целому элу за бокал.

Лира все это время старательно заматывала что-то в ткань. Она отводила от меня взгляд, словно опасаясь, что я на нее наеду или буду ругаться. Я подошла к ней, пытаясь понять причину такой перемены.

— Лира, ты в порядке? — я встала рядом с ней, но девушка сделала шаг в сторону.

— Да, Софи, все хорошо. Чаку нужна пицца, вот я прячу в чистую простынь, чтобы остаться теплым. Софи…

— Да, — я напряглась, моля всех Богов, чтобы Энзо не бросил девушку. Сейчас я не была готова лечить чьи-то душевные раны.

— Марта попросить меня сшить платье, — тихо сказала она. — Она обещала три эла за работу, ткань принести. Ты не против?..

Сначала я не поняла вопроса. Почему я была бы против? Лира хорошая девушка, милая, да и я не тиран какой-то, чтобы запрещать ей заниматься тем, что она любит и умеет. Только я ожидала от нее вопросов про Энзо или, на худой конец, жалобу на рабочие условия, но она меня удивила. Только вот цена вопроса меня насторожила.

— Лира, конечно, можешь! — я решила зайти издалека. — Ты не обязана вечно работать на кухне и помогать по хозяйству. Айла, подойди, пожалуйста.

Настал момент, который я так отчаянно оттягивала. Да, я спасла девушек от незавидной судьбы королевских игрушек, но это не значит, что они должны чувствовать себя обязанными мне. Хотя… Кто бы мне такую лекцию прочитал в свое время, а Фиона, как назло, канула в небытие.

Айла подняла свою тару и подтянула поближе.

— Софи, что такое?

— Айла, Лира… — я глубоко вздохнула. — Я очень благодарна вам за…

— Нет, Софи, это мы тебе благодарны! — Лира испуганно нахохлилась. — Ты сердишься, да?

— Нет, я не сержусь! Айла, Лира, — начала я снова, — я хочу сказать, что вы мне ничего не должны. Я имею в виду, что вы свободные люди и не обязаны как-то отрабатывать долг за то, что я вас выкупила, не должны работать на кухне в поте лица и, конечно же, вы можете спокойно брать другую работу, что вам интересна или даже уйти! Я помогла вам сама, вы не просили, это было мое желание и я решила вас выручить. Это не делает вас моими рабынями!

— Но, Софи, — перебила меня Айла.

— Нет, стойте! Вы не должны чувствовать себя обязанными мне! Вы свободные люди, а я не жду от вас ответной услуги…

— Софи, мы и не чувствуем, — Айла наконец перестала мешать свою бурду. — Софи, ты глупая. Мы тут не потому что «долг», а потому что хотим. Вот и все.

— Да, Софи, мне нравится тут работать, ты нас кормить, любить и следить…

— Вот, вам нравится тут работать, потому что я кормить и любить, — запротестовала я.

— Нет! — Айла встала на ноги. — Софи, ты — себя не любишь. И поэтому думать, что и другие не любить. Ты думать, что всем должна. Но это не так! Мы рядом, потому что ты просто хороший человек…

Я вздрогнула, вспомнив, как Лоренс пытался донести до меня то же самое. Но Айла не останавливалась.

— Ты отдать последние деньги, чтобы спасти нас. Ты ухаживать за Чак, ты спасти лорда и ты убирать, готовить каждый день. Мы хотим заботиться о тебе, ведь ты — не заботиться о себе.

Дверь на кухню распахнулась и в проеме показался Чак:

— Айла, капитан Рик ждет пиццу! Готово? Софи! Ты вернулась! Как Дэниэль?

Я стояла, замерев, как олень в свете фар. На меня только что наехала Айла и я не могла найти слов, чтобы как-то ей возразить. Хотя, может и не стоило?.. В выволочке от девушки сквозила правда, что я так старательно прятала от самой себя.

Чак деловито подошел ко мне и стряхнул муку с моего подола. Я выдавила улыбку и прижала его к себе.

— Дэниэль придет вечером и вы сможете поиграть на заднем дворе, если не будет холодно… Он в порядке…

— Ура! Энзо обещал, что научит нас играть в карты, как пираты! Лира, где пицца?

Девушка завязала последний узелок и передала сверток мальчику. Тот подмигнул мне и убежал, пока я думала, что было бы неплохо найти в этом мире фольгу или способ сохранять еду теплой дольше, чем позволяли местные условия. Ириса на постоянке сюда посадить, что ли? Сидел бы в углу, зачаровывал свертки, попутно подпитывая свои силы похлебкой и заливался бы элем…

Все эти мысли крутились в голове, затмевая собой самую главную, назойливую, ту, что я отмахнула и стерла из сознания, когда ее произнес Лоренс. Но вот теперь, из Айлы, человека, что знал меня всего ничего, она зазвучала по-другому.

«Мы рядом, потому что ты просто хороший человек».

В горле встал ком. Я привыкла думать, что люди делятся на клиентов, кредиторов и тех, кому от меня что-то нужно. Моя мать всегда твердила, что я должна быть идеальной дочерью, что я обязана помогать ей. Мои друзья — всегда ждали, что я помогу им с работой, деньгами, советом. Даже с Арчибальдом я все время искала подвох: спас от костра — значит, я должна стать идеальной леди. Дал денег — значит, купил.

А тут…

Я так и не научилась принимать помощь легко, постоянно испытывая чувство вины, страх потерять независимость и навязчивое желание немедленно «отработать» любое добро. И, видимо, пора начинать ощущать себя той, какой меня видят девушки. Потому что, если верить им, я этого заслуживаю.

— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как плечи, которые я, кажется, держала в напряжении всю свою жизнь, наконец-то опускаются. — Вы правы. Я дура. И параноик.

Айла довольно кивнула, возвращаясь к своему чану с тарханой.

— Ты не дура, Софи. Ты просто… ежик. Колючая снаружи, мягкая внутри. Но мы привыкнуть.

— Спасибо, — искренне сказала я. — И Лира… шей платье. И бери за него не три эла, а пять. Марта — жена пекаря, у них денег куры не клюют, а твой стежок стоит дороже золота. Если будет торговаться — зови меня. Я ей внятно разъясню, как правильно формируются цены.

Лира хихикнула в кулак, и этот звук стал для меня лучшей музыкой.

Я оглядела свою кухню. Здесь пахло тестом, специями и покоем. Моя команда работала. Мой механизм крутился. И впервые за долгое время я почувствовала, что не обязана стоять у штурвала каждую секунду, чтобы корабль не пошел ко дну.

Я подошла к полке, где стояла моя главная драгоценность — банка с кофе от Сулеймана. Насыпала зерна в ступку. Ритмичный стук пестика успокаивал, а запах свежемолотого кофе ударил в нос, прочищая мозги лучше любого морозного воздуха.

«Сулейман был прав, как и Лоренс, как и Фиона, — подумала я, пересыпая порошок в турку. — Капитан не должен драить палубу. Капитан должен прокладывать курс. И не думать, что его матросы с ним только из-за золота».

А вот мой курс лежал через гору бумаг, переосмысление своей жизненной позиции и, надеюсь, принятие того, что я кому-то нужна просто так, потому что я — это я.

Через пять минут я уже сидела за своим любимым дальним столом. Передо мной дымилась кружка с черным, как совесть Харроу, напитком. Слева лежала пухлая, пафосная папка с отчетами Роксаны. Справа громоздился пыльный, окованный ржавым железом сундук Руперта.

Я сделала глоток кофе. Горечь обожгла язык, и я блаженно прикрыла глаза.

— Ну что, проверим, настолько ли леди Роксана параноик, — прошептала я, открывая первую страницу официального отчета.

Я открыла сундук. Запахло старой бумагой и табаком деда. Сверху лежал хаотичный ворох свитков, долговых расписок на огрызках пергамента и подобие учетной книги. То, что я сгребла из-под барной стойки, решив отложить на потом, настигло меня. Я пока не понимала, как именно я найду мифическую ошибку и помогут ли мне записи Руперта, но почему-то была уверена, что у меня все получится.

— Аудит по-московски объявляется открытым, — сказала я в пустоту и, взяв грифель в руку, погрузилась в цифры.

Глава 13. О том, что крысы бывают разными

Я сделала первый глоток, позволяя горечи и кофеину ударить меня изнутри, и решительно открыла записи Мортона. Все выглядело прилично. Он явно вел работу скрупулезно, собирал записи с местных «бизнесменов», но цифры сильно разнились. А потери натурального продукта меня немного напрягли.

И самое ужасное — часть оказалась прописана как натуральные продукты, а другая — деньгами. Откуда я должна знать, сколько стоит мешок муки без наценки на рынке? Пролистав учетную книгу, я выписала себе столбцы цифр и прикинула, сколько, по мнению Роксаны, золота могли свистнуть из казны. Если судить по догадкам Роксаны — лорда ежегодно «грели» на сотни элов, лишая того прибыли, а основная часть налогов отправлялась в столицу, ведь местные также отчитывались перед Маркусом, хоть и не так подробно. По итогу к Арчибальду приходили одни цифры, а к королю — другие.

Я отложила книгу подхалима Харлоу и, притянув сундук поближе, вывалила содержимое на стол. Свитки грозили рассыпаться в прах от одного моего взгляда. Некоторые были пропитаны элем, другие — чем-то подозрительно похожим на рыбий жир.

— Так, без паники, — пробормотала я, чувствуя, как дергается глаз. — Сортировка. Сначала хронология.

Я начала раскладывать огрызки пергамента по кучкам: «Лето», «Осень», «Зима». Читать это было больно. Руперт вел дела так, словно налоговая инспекция была для, него мифическим чудовищем вроде Кракена — страшным, но маловероятным. Я вспомнила как впервые открыла все эти записи и присела от ужаса. Долги, либо должники, да еще и натуральным оборотом… А ведь мне через месяц тоже, по идее, на поклон к Маркусу идти, чтобы он все проверил…

Я устало вытащила полупустую учетную книгу и принялась за дело. Спасибо Руперту, что он хотя бы вел какую-то систему. Если он брал в долг — он записывал. Если ему прощали долг — он тоже записывал. Никаких «мертвых душ».

Разгребая кучу за прошлую осень, я наткнулась на судовой журнал. Дед вел его по старой памяти, записывая погоду, приливы и движение кораблей в порту. Жил бы Руперт в нашем мире, сюда бы еще были вписаны номера телефонов, важные даты, но Руперт вел что-то вроде личного дневника.

Я отложила его в сторону и потянула к себе «Белую книгу» — отчет Мортона для Лорда.

— «Усушка и Утруска», — провозгласила я, чувствуя себя ведущим той самой передачи из «Криминальной России», что смотрели все в молодости.

Я открыла раздел «Сельское хозяйство и склады». Я видела поля за поместьем Орниксов, но все никак не могла дойти до них. Там стояла мельница, и по моим прикидкам, этой муки хватало бы на то, чтобы прокормить весь город даже в голодные годы, хоть я и была несведуща в таких делах, но чуйку не обманешь. А Мортон писал, что они закупают часть зерна на Юге, компенсируя порчу продукта. Под одной из таких записей, я увидела пометку за осень прошлого года, что была подана сразу после жатвы и подсчета припасов.

«Списание 30% урожая зерна и муки на королевских складах. Причина: аномальная влажность, непрекращающиеся ливни и гниение кровли».

Тридцать процентов. Это сотни мешков. Это же прорва денег!

Я машинально подтянула к себе записку Руперта, что лежала прямо под рукой. Тот же год, та же осень, только там он писал совсем другое.

«Новолуние. Штиль. Солнце палит так, что смола на крыше плавится. Воды в колодце на донышке, приходится таскать из ручья».

«Растущая луна. Засуха адская. Пыль стоит столбом. Рыба ушла на глубину. Ирис заходил, просил вина, говорит, у него в горле пересохло, как в пустыне».

«Полнолуние. На небе ни облачка. Если так пойдет дальше, загорятся торфяники».

Я перевела взгляд обратно на отчет Мортона. «Непрекращающиеся ливни».

А свекровь-то у меня не параноик! Или просто Арчибальд невнимателен к бумагам?..

Мортон просто украл зерно. Нагло, цинично, посреди бела дня. Он знал, что Арчибальд, занятый городскими проблемами, не будет сверять погоду годичной давности. Он списал урожай на несуществующий дождь, продал его, скорее всего, через Харроу, у которого были свои торговые связи, и положил золото в карман. Потом пошел к лорду, попросил деньги на закуп зерна… Или просто припрятал зерно, а сам забрал деньги на зерно и присвоил?..

Роксана была права, только не могла этого доказать. Все-таки женщины иногда такие вещи нутром чувствуют, если говорить красиво. Как вообще Арчибальд мог такого не заметить?..

— Гениально, — я взяла грифель и жирно обвела дату в отчете Мортона, а рядом поставила огромный восклицательный знак. — Классика жанра. В моем мире за такое дали бы лет десять с конфискацией. А здесь… надеюсь, отрубят руку…

Первая крыса была поймана за хвост. Но что-то мне подсказывало, что одной крысой дело не ограничится. Мой взгляд упал на графу «Снабжение гарнизона».

Стражи у лорда было мало, но ребята выглядели крепкими. Некоторые, правда, на ужин всегда заказывали двойные порции и зачастую просили добавки, но может и на пропитание выдаются элы?

Я пролистала отчеты Мортона и, если верить его записям, то стража кормилась на убой. Пятьсот мешков муки мелкого помола от пекаря Грубирса, по восемь десятков яиц в день с фермы, тонны масла и… мед? Гарнизон питался лучше, чем я в своем мире в лучшие годы! Я подтянула чистый лист бумаги и принялась прикидывать, сколько нужно на содержание стражи.

Примерно в гарнизоне около тридцати человек. Ну допустим, плюс десять патрульных в порту, что считаются за вольнонаемных. Ну хорошо, может у лорда есть нерегулярная армия, что питается за счет Орниксов, но цифры все равно не сходились. Я округлила гвардию до ста человек, но цифры все равно казались ну слишком нереальными. И если бы я еще могла понять расходы на мясо, что скромно несли в себе лишь одну пятую долю всех затрат. Но кормить здоровых мужиков, что в перспективе должны защищать Штормфорд от нападений, только хлебом, то как они вообще в дверные проемы проходить должны и быстро сражаться? Если верить отчетам МОртона, то в каждого стражника ежедневно влезало около шести буханок хлеба.

— Да они бы в доспехи не влезли через неделю такой диеты, — хмыкнула я. — Или у них там у каждого по глисту размером с анаконду.

Я вспомнила капитана Рика и его парней, которые заходили к нам. Они всегда выглядели так, будто не ели три дня. Заказывали самую дешевую похлебку, но просили «погуще», а хлеб сметали со стола до последней крошки. Если бы их кормили «высшим сортом» за казенный счет, они бы так на мою стряпню не накидывались. Да и львиная доля моего заработка шла именно от стражи, значит лорд платил им за службу неплохо, если судить то, сколько за вечер мог выпить один патрульный…

Я снова нырнула в сундук Руперта. Дед поставлял страже эль и дешевое вино, поэтому у него должны были сохраниться записи. Я перерыла кучу долговых расписок и наконец нашла то, что искала. Грязный, засаленный клочок бумаги, пришпиленный к счету за бочонок эля. Это оказалась записка от бывшего капитана стражи, какого-то Фила, что явно был недоволен снабжением:

«Руперт, старый черт, пришли сухарей к пиву. Тот хлеб, что присылают из пекарни, жрать невозможно. Парни проводят сутки в отхожих местах, хотя могли бы город охранять, а не кустики! У Грубирса там одни опилки и плесень. Мортон говорит — кризис, мука дорогая, терпите. Но если мои люди с голодухи начнут грабить рынок, я за них не отвечаю, хоть Лорд и хорошо платит, но сам знаешь, то, что приносят задаром — мои орлы едят, чтобы не пропало».

Я отложила записку на видное место и потерла виски.

Схема оказалась стара как мир. Мортон выписывал из казны деньги на элитную муку и дорогие продукты. Пекарь, муж той самой Марты, что пытается нагреть Лиру за услуги дешевой швеи, пек хлеб из отрубей, опилок и самой дешевой серой муки. Разницу в цене — колоссальную разницу! — они пилили.

Пекарь молчал, потому что был в доле или в долгах у Харроу, который наверняка крышевал эту схему, а Мортон богател. А стражники, защитники города, давились заплесневелыми корками, пока Арчибальд думал, что обеспечивает свою армию по высшему разряду.

Но и это оказалось не все.

Мой взгляд упал на следующую графу. Самую жирную. Самую наглую. Самую бросающуюся в глаза.

— «Ремонт и содержание города», — прочитала я. — Ну-ка, ну-ка…

Глаза зацепились за знакомое имя. «Магическое укрепление опор моста через реку Келла. Оплата услуг мастера Ириса — сто пятьдесят элов».

Я поперхнулась кофе и совершенно не как леди выплюнула остатки на ровные строки отчета. Теперь Мортон точно попался!

Сто пятьдесят?!

Да Ирис за такие деньги продал бы почку, душу и еще сплясал бы на столе в костюме феи! Я вспомнила нашего мага: вечно в рваной мантии, стреляющего мелочь на выпивку, живущего в хижине, где гуляет ветер. Он, конечно, мог вести образ жизни монаха, складывая золото горкой и просто хваля себя, какой он молодец, но, зная его пристрастия к вкусной еде и выпивке, — я бы в жизни не поверила, что он строит из себя Скруджа МакДака!

Я лихорадочно начала искать записи за тот период в бумагах деда. Руперт записывал все визиты Ириса, потому что маг часто пил в долг.

И нашла.

«Ирис заходил. Трезвый и злой. Просил занять пять медных монет на хлеб. Говорит, Мортон задерживает выплату пособия уже полгода. Грозился пойти в управу и поджечь им исподнее, но я налил ему вина, и он успокоился. Долг Ириса — уже не считаю, он магией по хозяйству помогает».

Я расхохоталась. Нервно, громко, на весь пустой зал.

— Магическое укрепление! — простонала я, вытирая выступившие слезы. — Да Ирис в тот день хлеб купить не мог! Мортон просто списал деньги на «магию», которую никто не может проверить. Кто пойдет проверять опоры моста? Арчибальд? Нет. Он поверит отчету.

Мортон использовал имя нищего мага, чтобы выводить из казны целые состояния. А Ирис, бедолага, даже не знал, что по документам он — миллионер. Я пролистывала отчет за отчетом и все больше убеждалась в том, что Мортон — вор. И практически вся верхушка, казначеи, крестьяне, может даже начальники охраны и порта — в доле. Либо запуганы Харроу, но что-то мне подсказывало, что Харроу лишь все это организовал. В голове всплыли его слова о том, что у него за спиной стоят такие силы, о которых я и знать не могла.

Теперь у меня была примерно полная картина. Харроу был мозгом и банком. Мортон — крышей в управе. Пекарь и прочие «поставщики» — исполнителями. А Руперт…

Я нашла на дне сундука еще один листок, датированный прошлым летом. Почерк деда казался нетвердым, буквы плясали, словно он писал это в сильном волнении.

«Лорд Орникс! Я не могу это подписать. Харроу был здесь. Он сказал, что если я не приму накладную на гнилую рыбу как на свежую, мой трактир сгорит вместе со мной. Я старый пират, я многое видел, но воровать у своих… Я не крыса. Прошу, пришлите человека, я все расскажу…»

Письмо обрывалось. Оно так и не было отправлено, оставаясь лежать на дне сундука грязным напоминанием о том, что за человек был этот Харроу.

Я медленно опустила листок. Холод прошел по спине, но это был не мороз с улицы.

Руперт не был плохим бизнесменом. Он не был неудачником. Он просто был единственным честным человеком в городе, который отказался играть по правилам бандитов. И за это его уничтожили. Загнали в долги, запугали, довели до болезни. Он и Кристофер, что по отчетам и заметкам деда старались работать честно.

Я сидела, уставившись на пляшущие строки отчета, и чувствовала, как внутри закипает холодная, злая решимость. В голове крутилась навязчивая мелодия из той самой передачи про криминал, а перед глазами стояла картина: Мортон, с его масляной улыбочкой, подписывает накладные, что делают моего будущего мужа нищим. Нищим доверчивым идиотом.

Я отхлебнула остывший кофе. На вкус он казался как моя жизнь в последние месяцы — горький, крепкий и с осадком на дне, но бодрящим. Я нашла ниточки, но как за них подергать, зная, что Руперт для всех был стариком, что терял память, а не знала. Только если идти к лорду и допотопно объяснять, ху из ху в его окружении.

Дверь трактира скрипнула, впуская в натопленный зал клуб морозного пара и снежную крошку. Я рефлекторно накрыла бумаги руками, словно школьница, которую застукали за рисованием карикатур на директора. На пороге, отряхивая иней с камзола, стоял Арчибальд. Рядом с ним, закутанный до самого носа, переминался с ноги на ногу Дэниэль. На ловца, как говорится…

— Я думала, ты будешь в поместье, — тихо сказала я, убирая руки с бумаг, но не пряча их далеко. — Решать вопросы с Роксаной. Или писать письма Лорду Робу насчет дров.

— Я не смог, — он тяжело опустился на лавку напротив, вытягивая длинные ноги в мокрых сапогах. — В поместье… душно, Софи. Матушка ходит за мной тенью и требует золота на наемников, что перетрут всех рабочих в городе. Маркус шлет вежливые, но ядовитые письма с напоминанием о королевской десятине. А стены… они давят…

Он потер лицо ладонями, и я заметила, как дрожат от напряжения его руки.

— Я обещал Дэниэлю, что мы пойдем к тебе. И, честно говоря, я сам искал повод сбежать. Там, в кабинете, я чувствую себя не Лордом-Протектором, а казначеем, который потерял ключи от сейфа и не знает, как признаться в этом семье.

Я молча подвинула к нему свою кружку с вином. Он благодарно кивнул и сделал глоток, поморщившись от осадка на дне.

— Ты устроила здесь штаб? — его взгляд скользнул по горе свитков, сундуку Руперта и аккуратной стопке отчетов Мортона. — Решила проверить, не обсчитывает ли меня мой любимый приказчик?

— «Любимый»? — переспросила я, прощупывая почву. — Арчибальд, скажи честно… почему ты вообще держишь Мортона? Ты же знаешь, что он скользкий тип. Я помню, как ты оштрафовал его за зерно.

— Потому что он — полезная крыса, Софи. Да, он ворует. Я знаю, что он приписывает себе пару мешков муки или завышает цены на сырье. Все приказчики так делают, это их природа. Но он знает город, знает законы и умеет улыбаться налоговикам из столицы. Я думал, что держу его на коротком поводке. Пока был жив Харроу, Мортон боялся меня больше, чем его. Или я так думал.

Он вздохнул, глядя на огонь в очаге.

— Когда Дафна заболела, а потом умерла… мне было не до проверки накладных. Я закрыл глаза на его мелкие грешки, потому что мне нужен был кто-то, кто будет просто делать работу, пока я пытаюсь не сойти с ума. А теперь… теперь выгонять его глупо. Люди привыкают к тем, чьи лица видят каждый день и не очень охотно принимают перемены.

Я прикусила губу. Вот она, ошибка благородного потомка семьи Орниксов. Арчибальд думал, что у него в подвале завелась мышь, которая таскает крошки. А там сидел жирный крысиный король, который сожрал все, что только нашел.

— Мелкие грешки, говоришь? — я положила ладонь на папку с отчетами. — Пару мешков муки?

— Ну, может, десяток, — отмахнулся Арчибальд. — Это цена его лояльности. Я не идеалист, Софи.

— Ты не идеалист, Арчи. Ты — жертва ограбления, которое длится годами. И ты даже не заметил, как из твоего дома вынесли всю мебель, оставив только голые стены.

Я решительно подвинула к нему два листа.

Первый — из папки Роксаны: красивый, с вензелями, где значилось: «Магическое укрепление моста через реку Келла. Оплата мастеру Ирису — сто пятьдесят элов. Выделено на материалы и работу».

И второй — мятый, грязный огрызок из сундука Руперта, где черным по серому было написано, что наш Ирис еле сводил концы с концами.

— Посмотри на это, — я шла напролом, плюнув на осторожность. — Твой «полезный бюрократ» списал сто пятьдесят золотых на магию. А маг в это время стрелял мелочь у моего деда.

Арчибальд взял листы. Он прочитал. Нахмурился. Перечитал снова. Его лицо начало медленно облачаться в маску хладнокровного лорда.

— Сто пятьдесят… — прошептал он. — За один мост?

— И это только мост, — я начала выкладывать козыри один за другим, как в покере. — Вот отчет о «засухе». Мортон списал тридцать процентов урожая на ливни. А вот дневник Руперта: «Засуха, колодец пересох». Зерна не было, Арчи. Или оно было, но ушло не в твои амбары.

Я видела, как в его глазах меняется выражение. Презрение к «мелкому воришке» сменялось яростью. И страхом. Страхом осознания масштаба.

— А гарнизон? — я ткнула пальцем в расчеты по хлебу. — Твои солдаты должны быть жирнее, чем королевские свиньи, судя по этим цифрам. Но капитан стражи писал Руперту, что парни голодают. Мортон кормил их опилками по цене пирожных.

Арчибальд медленно поднялся. Он сжал край стола так, что дерево жалобно скрипнуло и я испугалась, что он превратит и так старый стол в труху.

— Я оторву ему голову, — тихо произнес он. — Прямо сейчас. Я пойду в управу и…

— Сядь! — рявкнула я, забыв, что перед мной Лорд. — Сядь и слушай. Если ты сейчас пойдешь к нему, он сбежит. Или, что хуже, он побежит к Маркусу.

— При чем тут Маркус? — Арчибальд замер, глядя на меня.

— При том, что Мортон явно вел двойную игру, — я начала объяснять, активно жестикулируя. — Смотри. Для тебя он писал, что расходы огромные, а доходы — так себе. Поэтому ты вечно без денег, но платишь как всегда. А для Короны? Маркус ведь проверяет его книги. Если бы Маркус увидел эти «золотые мосты», он бы давно начал задавать вопросы.

— Значит… — Арчибальд побледнел.

— Значит, есть вторая книга. Для короля. Где доходы занижены еще сильнее, а расходы — минимальны. «Город беден, взять нечего». Поэтому Маркус спокоен. Король получает копейки или, — я замялась, — он в доле. Мортон, Харроу и король Ричард имели тебя, пока ты был уверен, что надел просто переживает плохие года.

Арчибальд рухнул обратно на лавку. Он выглядел так, словно его ударили мешком с той самой мукой. Я чувствовала, как азарт отпускает, а на его место приходит страх. Я только что обвинила короля в бедах Штормфорда…

— Харроу был просто ростовщиком, — прошептал он. — У него не хватило бы мозгов на такую схему с налогами. Мортон трус. Кто-то должен был их прикрывать. Кто-то, кто гарантировал, что Маркус не будет копать слишком глубоко. Или кто-то, кто подменял отчеты уже в столице.

— «Силы, о которых ты не знаешь», — процитировала я слова Харроу.

— Король Ричард, — осторожно поддакнула я.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю не рубить головы сгоряча, — я наклонилась к нему, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Мортон думает, что он в безопасности. Он думает, что я — глупая трактирщица-простушка, что якшалась с пиратами и умеет только варить суп, а ты — слишком занят Народом Льда, да и вообще доверяешь ему целиком и полностью. Давай позволим ему так думать. Мы не пойдем к нему с мечом, Арчибальд. Мы пойдем к нему с пером.

Я подвинула к нему чистый лист пергамента, готовясь выкладывать карты на стол. Монолог Айлы сдвинул мое мировоззрение насчет того, что я никому ничего не должна, но сейчас я желала помочь своему лорду, дать что-то взамен, не потому что должна, а потому что… так правильно. Обогатить род и избавиться от крыс! Все-таки мне скоро становиться леди Орникс, хотелось бы знать, что деньги из семьи к кому попало не уходят.

— Я нашла преступление. Но я не могу написать обвинение. Мой почерк… — я запнулась, чувствуя, как краснею, но сейчас было не до стыда. — В общем, мои каракули не примет ни один суд. Ты должен это сделать.

Лорд посмотрел на перо, потом на меня. Он все понял. Он не стал смеяться или задавать вопросы. Он просто кивнул, принимая мою слабость и превращая ее в нашу общую силу.

— Мы напишем не Мортону, — сказала я, чувствуя, как мозг начинает выстраивать многоходовочку. — Мы напишем Маркусу и пригласим его проверить положение дел более… детально. Вот прям с углублением, стражей и погромами.

— Маркусу? — Арчибальд нахмурился. — Но если Король в доле…

— Если Король в доле, Маркус попытается замять дело. И тогда мы узнаем правду. А если Маркус честный служака, которого просто водили за нос липовыми отчетами… — я хищно улыбнулась. — …то он сам наденет кандалы на твоего приказчика. И никакой «кризис» Мортона не спасет.

Арчибальд смотрел на меня с нескрываемым восхищением, от которого мне захотелось замурлыкать.

— Ты опасная женщина, София Марлоу. Мне страшно подумать, что будет, когда ты действительно станешь Леди Орникс.

— Будет порядок, милорд. И нормальный бухгалтерский учет. А теперь пиши: «Королевскому ревизору Маркусу Элдену… В связи с обнаруженными несоответствиями в поставках продовольствия для гарнизона…».

Перо заскрипело по бумаге, выводя ровные, красивые буквы. Каждая из них была гвоздем в крышку гроба карьеры Мортона.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела на пустую кружку кофе. Мы только что объявили войну. Не Народу Льда, не холоду, а чему-то гораздо более страшному — жадности и коррупции.

И почему-то мне казалось, что эта битва будет потяжелее, чем предполагаемая драка с ледяными монстрами.

Глава 14. О том, что я явно опять все испортила

Я наблюдала за тем, как Арчибальд выводил ровные, красивые буквы, что несли в себе очень плохие новости для господина Мортона Крюка. Лорд писал неспешно, обдумывая каждое слово, а меня так и подмывало спросить, что еще он может вытворить этими пальцами… Ну я же леди, в конце-то концов!

Я откинулась на спинку стула, переведя взгляд на пустую кружку из-под кофе. Ну что же мне не сидится на месте? Разобрались с Харроу, хоть и ценой ментального обручального кольца на пальце. Но нет! У нас из моря лезет странный Народ Льда, а я еще и тут на порог войны все поселение вывожу!

Только туда ли мы воюем?.. Сконцентрировались бы на морозных аномалиях, нет, решили еще и вызов коррупции с жадностью бросить… И что-то мне подсказывало, что эта битва будет потяжелее, чем предполагаемая драка с ледяными монстрами.

Арчибальд поставил размашистую подпись, отложил перо и устало потер переносицу.

— Свеча есть? — спросил он глухо.

Я молча пододвинула к нему огарок, который обычно использовала, чтобы спускаться в погреб. Лорд привычным движением капнул горячим воском на сложенный пергамент и с силой впечатал в красную лужицу свой тяжелый перстень с гербом Орниксов.

— Готово, — произнес Арчибальд, глядя на письмо так, словно боялся передумать. — Осталась самая малость. Как доставить это Маркусу так, чтобы Мортон не перехватил послание по дороге?

— Отправь своего гонца, — пожала я плечами, хотя внутри уже зародилось нехорошее предчувствие. — У тебя же в поместье целый штат слуг в красивых ливреях.

— В том-то и дело, Софи, — лорд мрачно усмехнулся. — Хоть деньги на содержание слуг выделяю я, но рассчитывает их Мортон, а также выслушивает их проблемы, заботы… Моя мать с ними не общается, за исключением собственных слуг. А мои… Кто выдает им жалованье из казны? Мортон. Я не могу поручиться, что письмо с моей личной печатью, адресованное Маркусу, не ляжет на стол управляющего раньше, чем королевский приказчик вообще узнает о его существовании. Если в управе сидят его люди, они перехватят весточку еще на подходе…

Я присвистнула. Да уж. Одиночество на вершине власти во всей красе: Лорд-Протектор сидит в собственном городе и не может доверить слугам кусок пергамента. Паранойя? Нет, суровая реальность. А лорд когда-то был уверен, что может доверять своему городу… Как же быстро люди забывают, кто на самом деле «хороший человек», если им про это не напоминать.

Наверно, поэтому все слушали Харроу, ведь он кричал при каждом удобном случае, какой он хороший малый. Люди видели его, слышали, а Арчибальд, что тихо вкладывал в город свои кровные, по итогу оказался в крысиной яме.

— Понятно, — я хлопнула ладонями по столу и решительно поднялась. — Значит, официальная почта отменяется. Переходим на курьерскую доставку премиум-класса.

И словно услышав мои мысли, в дверях показались близнецы. Я не стала спрашивать, где их носило, но вид у них был слишком довольный. Глаза Энзо горели нездоровым энтузиазмом, а Лоренс как-то странно улыбался. За ними в зал вбежал Чак, кидая на стойку пару монет.

Дэниэль, что сидел рядом со мной и внимательно слушал наши взрослые разговоры, мгновенно расплылся в улыбке. Чак подлетел к другу, совершенно не стесняясь лорда.

— Вот и ты! И Энзо с нами! Пойдем играть в карты! На деньги, Энзо сказал, что это лучшая игра, чтобы профукать все золотые, а потом стать пиратами и слоняться по миру!

— Чак! — я всплеснула руками. — Энзо, какого черта?

— Я такого не говорил! — запротестовал он. — Я лишь сказал, что это лучший способ скоротать время, пока ты слоняешься по миру!

Я закатила глаза, извиняющеся повернувшись к лорду. Тот все еще оставался серьезным, хотя я видела, как его брови медленно ползли вверх. Надеюсь, он не пожалел о том, что вообще позволил моим раздолбаям проводить время с его сыном. Чак попросил у меня разрешения уйти наверх и, получив мой одобрительный кивок, схватил Дэниэля за руку и утащил того на второй этаж.

Лоренс прокашлялся, привлекая к себе внимание:

— Софи, лорд Арчибальд, — он склонил голову в сторону лорда. — Мы только что от приказчика Маркуса.

— Только что от него? Отлично, значит, дорогу не забыли. Разворачиваемся и идем обратно…

— Есть такой момент, Софи, не пойми неправильно, мы не хотели проворачивать это за твоей спиной, но у нас не было выбора, да и ты была слишком занята.

— Что случилось? — я напряглась, ожидая чего-то плохого.

— Маркус Элден проверил, эту, ну как ее? — затараторил Энзо.

— Законность, Энзо. Наш дом забрали за долги, хотя наши родители погибли. И по словам Маркуса, город не должен был требовать деньги с маленьких сирот, коими мы являлись, — Лоренс говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Есть шанс, что нам вернут дом родителей, что сейчас используют как постоялый двор и сдают койки морякам… Маркус обещал проверить, за какую сумму именно Мортон забрал землю и сумеем ли мы выплатить хотя бы часть, что должна была считаться после того, как мы уехали из Штормфорда…

— То есть Маркус нашел косяк у нашего местного приказчика? — уточнила я.

— Да, — кивнул Энзо. — Он сказал, что Маркус не имел права требовать налоги с нас до тех пор, пока мы не стали зарабатывать как взрослые, а не бегая, как Чак по поручениям.

— Арчибальд, со скольких лет в Штормфорде становятся взрослыми? — уточнила я.

— С восемнадцати, но кто-то начинает свой путь и с четырнадцати, да и крестьянские дети имеются, подмастерья, это все не уследить, — замялся лорд. — Но по закону если у детей нет родителей, то налоги я не собираю как минимум до тех пор, пока они не начнут стоять на ногах самостоятельно.

— То есть Чак тебе ничего не должен? — прищурилась я.

— Конечно нет! Маркус говорил мне что-то про ваш дом, — Арчибальд повернулся к близнецам. — Но он сказал, если я не ошибаюсь, что вы бросили дом и просто скрылись, не припомню ничего насчет долга.

Братья переглянулись, а у меня немного успокоилась душа, хоть в голове и начал вырисовываться целый план реформ. Построить приют, организовать выплаты детям, помогать одиноким матерям, может даже сделать школу для всех и распотрошить местную систему налогообложения.

— Так, это все, конечно, прекрасно и очень вовремя! — я хлопнула по столу. — Арчибальд, Маркус копает под Мортона…

— Что копает? — уточнил лорд.

— Могилу! Шутка такая, не обращай внимания… Лоренс, Энзо! — я ткнула пальцем в письмо с красной печатью. — Эту бумажку нужно доставить Маркусу Элдену. Лично в руки. Из рук в руки, парни, понимаете? Никаких секретарей, никаких слуг на входе, никаких «я оставлю на столе». И самое главное — вас не должны видеть люди Мортона.

Энзо расплылся в широкой, совершенно бандитской улыбке.

— Обижаешь, Софи. Чтобы нас кто-то заметил, если мы сами этого не захотим?

— Ты не обижаешься, что мы пытаемся вернуть себе дом? — уточнил Лоренс.

— Не неси чушь! Насколько я знаю, постоялый двор находится через двор, тьфу, вы поняли, рядом. Так что далеко не уедете от меня.

— А насчет суммы, что нужно будет заплатить? — Энзо потупил глаза. — Ты столько для нас сделала, а мы чувствуем себя должными…

— Так! — я встала с места. — Никто никому не должен! Все, прекратить! Давайте для начала узнаем стоимость выкупа, а потом уже это обсудим. Вы тут работаете как кони, на износ, выручаете нас, уверена, что мы что-нибудь придумаем. У меня есть золото, а вы так вообще тут работаете за еду и крышу над головой. Все, давайте решать проблемы по мере их поступления! Начнем — с Мортона!

Лоренс хотел что-то сказать, но Энзо наступил ему на ногу. Я выдохнула, радуясь, что мне не пришлось сейчас ввязываться в дискуссию «кто кому и сколько должен». Арчибальд молча наблюдал за этой сценой. Я видела, как он переводит взгляд с меня на близнецов. Мой будущий муж явно решил не мешать мне вести мои дела. И правильно, сейчас он точно не мог мне ничего сказать о том, как вести бизнес.

Пока я переводила дух, лорд медленно взял письмо и протянул его Лоренсу.

— Если вас поймают, — тихо, но веско сказал Арчибальд, — скажете, что действовали по моему прямому приказу. Головой за вас ручаюсь.

Лоренс серьезно кивнул, принимая пергамент. Вся его скованность куда-то испарилась. Он бережно спрятал письмо за пазуху, поближе к телу.

— Не поймают, милорд. Энзо однажды вынес бочонок рома из каюты капитана, пока тот спал, и он до конца жизни думал, что это крысы. А уж мимо управских писарей мы как-нибудь проскользнем.

— Одна нога здесь, другая там! — бодро рапортовал Энзо, и братья, синхронно развернувшись, скрылись за дверью.

Мы снова остались одни. В трактире стояла тишина, нарушаемая только треском дров в очаге да отдаленными криками Чака и Дэниэля, которые, судя по звукам, брали на абордаж гору подушек в моей комнате.

Арчибальд смотрел на закрытую дверь, за которой скрылись близнецы. Выражение его лица было сложным: смесь облегчения, горечи и какого-то нового, глубокого понимания.

— Знаешь, Софи, — произнес он, не поворачивая головы. — Я всю жизнь думал, что моя опора — это стража, чиновники и стены поместья. А оказалось…

— А оказалось, что настоящая гвардия иногда носит фартуки и имеет своеобразное прошлое? — мягко подсказала я.

Он наконец перевел взгляд на меня, и уголки его губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке.

— Оказалось, что моя настоящая опора пахнет кофе, печет лучшие лепешки в городе и совершенно не умеет кланяться. Спасибо тебе.

Я смущенно кашлянула, чувствуя, как щеки предательски теплеют.

— Так, отставить лирику, Лорд-Протектор. Маркус получит письмо, но пока этот маховик правосудия раскрутится, нам нужно держать лицо. А мне — еще и кормить гостей. Скоро вечер, а я собиралась устроить премьеру нового напитка.

Я выразительно посмотрела в сторону кухни, где меня ждали бочонки с вином.

— Поможешь мне притащить из погреба остатки апельсинов и лимонов? В конце концов, раз уж мы теперь подельники, пора приобщать тебя к честному физическому труду.

Все-таки увидеть Лорда-Протектора в роли грузчика — зрелище, ради которого стоило попасть в другой мир. Он не стал спорить, а лишь скинул свой тяжелый камзол и, оставшись в одной белоснежной рубашке, сбросил маску сурового правителя и покорно потащил из погреба корзины с цитрусовыми. Я же уплыла на кухню, где все еще кипела жизнь.

Лира, закончив с мытьем посуды и уборкой, сидела в самом светлом углу у окна. Она сосредоточенно орудовала иголкой, сшивая что-то ужасно-розовое. Она что-то тихо напевала и казалась мне абсолютно счастливой.

А вот у Айлы дела шли менее радужно. Она стояла над огромным подносом, на котором была ровным слоем размазана ее хваленая тархана, и грустно вздыхала.

— Что случилось? — я подошла ближе, вдыхая пряный аромат странной смеси.

— Влажно, Софи, — пожаловалась девушка. — Печь тепло дать, но медленно. Если до завтра не высохнет, может скиснуть совсем плохо. А на улице мороз, там не высушишь.

Я задумчиво пожевала губу, а потом мой взгляд упал на Арчибальда. Он как раз поставил корзину с апельсинами на стол и вытирал руки.

— Слушай, Ваша Светлость, — елейным голосом начала я. — А твоя магия… ты же восстановился, да? Сможешь чуть помочь мне в быту, я пока не рискую…

— Смотря что ты подразумеваешь под бытом…

— Идеально! Нам нужен режим конвекции. Можешь сделать так, чтобы над этим подносом прошелся сухой, теплый ветерок? Только не спали мою кухню, умоляю.

— Конвекции?..

— Сушка! Просушить, ну если бы мы вывесили травы на солнце летом и испарили влагу, — исправилась я. — Так в Адлере говорили…

Лорд хмыкнул, пропуская мою ложь мимо ушей, подошел к столу и протянул руки над подносом. Я завороженно смотрела, как с его пальцев срывается легкое, почти прозрачное марево. Айла тихо пискнула от восторга, когда влажная смесь на глазах начала подсыхать, превращаясь в ту самую крошку, о которой она говорила.

Чтобы не мешать процессу, я сделала шаг назад, к окну, затянутому морозным узором. Я прислонилась лбом к холодному стеклу, пытаясь немного остудить мысли после нашего расследования. Да и вид разгоряченного лорда в белой рубашке, что явно была сшита на заказ, сильно отвлекал.

И тут за окном мелькнула белая тень.

С громким, почти истеричным криком, в стекло со всего размаху врезалось что-то пернатое. Я отшатнулась с колотящимся сердцем, когда огромная чайка, сумасшедше хлопая крыльями, зависла на секунду прямо напротив моего лица. Она скосила на меня свой круглый желтый глаз, издала пронзительный крик и, взмахнув крыльями, растворилась в снежной пелене.

«Фиона?» — мелькнула шальная мысль. Птица смотрела так осмысленно и нагло, что образ той, кого мне так не хватало, буквально выступил перед глазами.

От неожиданности я отступила еще на шаг, забыв, что прямо позади меня стоит мешок с луком. Нога предательски подвернулась, я взмахнула руками, готовясь к бесславному падению на грязный пол…

Но пола я так и не достигла.

Сильные руки перехватили меня за талию и Арчибальд прижал меня к себе, не дав упасть. Я судорожно вцепилась в его рубашку. Его руки обжигали меня сквозь тонкое платье, все еще горячие от использования магии. Я повисла на его одежде, оттягивая ворот и оголяя его грудь.

Мы замерли. Я тяжело дышала, подняв на него глаза, чтобы не видеть как жилка на его шее быстро отсчитывала удары сердца. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде я не заметила привычного холода. Только потемневшие от какого-то внезапного, тяжелого чувства серые радужки.

Расстояние между нашими лицами сократилось до непозволительного минимума. Я чувствовала запах его кожи — мороз, терпкое вино и легкий аромат мускуса. Мой взгляд невольно скользнул к его губам. Арчибальд чуть склонил голову, его пальцы на моей талии сжались крепче. Я не шевелилась, а внутри меня всё скрутилось в тугой узел предвкушения. Я чуть подалась навстречу…

— Высохло! Софи, лорд, всё высохло! — радостный вопль Айлы прозвучал словно удар гонга.

Очарование момента рассыпалось. Мы отскочили друг от друга, как подростки, которых застукали за проказой. Я начала лихорадочно отряхивать юбку, чувствуя, как горят щеки, а Арчибальд отвернулся, внезапно заинтересовавшись потолочной балкой.

— Кхм… Отличная работа, милорд, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А теперь мне пора варить вино. Скоро придут гости.

Арчибальд кивнул и стремительно вышел с кухни, не оглядываясь на меня. Айла, золотая моя… Я сглотнула и налила себе стакан воды.

«В следующий раз падай ему в руки наедине», — язвительный голосок в голове снова проснулся. Я отмахнулась от него, но мысленно попросила Фиону, где бы она ни была, перестать ставить меня в неловкие ситуации. Хотя, кого я обманываю?..

Мысленно посетовав на чрезмер разговорчивую Айлу, я принялась за дело. Вечер в Штормфорде приближался, так что пора варить глинтвейн. В красное вино полетели дольки апельсинов, щепотки гвоздики, немного черного перца за неимением других специй и мед. Аромат стоял такой, что даже у меня, привыкшей к запахам кухни, потекли слюнки.

Когда я прикидывала, не подлить ли туда рома, дверь трактира распахнулась с жалобным скрипом, впуская клубы белого пара. В зал ввалилась городская стража во главе с капитаном Риком. Их доспехи покрылись инеем, лица казались красными от стужи, а зубы отбивали чечетку.

Раньше я бы увидела в них просто толпу шумных мужиков, которые сейчас натопчут и будут требовать выпивку. Но теперь, после чтения отчетов Мортона, я смотрела на них совсем иначе. Это были люди, которых собственный управляющий кормил плесенью по цене золота. Люди, которые мерзли на стенах, пока кто-то набивал карманы.

— Софи! — прохрипел Рик, стягивая окоченевшие рукавицы. — Спасай. Если ты не нальешь нам чего-нибудь горячего, мы прямо тут превратимся в ледяные статуи.

Я молча взяла деревянный черпак.

— Айла! — крикнула я на кухню. — Неси миски. Всем.

Я выставила на стойку ряд глиняных кружек и щедро, до краев, наполнила их обжигающим, пряным глинтвейном. А следом Айла вынесла огромный котел с дымящейся «Согревайкой» — той самой тарханой, которую мы заварили на мясном бульоне с чесноком.

— Ешьте, мальчики, — я придвинула к капитану кружку и миску с густой, сытной похлебкой.

Рик недоверчиво покосился на еду, а потом полез за кошелем.

— Софи, у нас сегодня только медь… До жалованья еще неделя. Нам бы просто кипятка с пивом…

— Убери деньги, Рик, — я накрыла его руку своей. — Первая кружка и суп сегодня за счет заведения. В честь… надвигающихся холодов. Пейте. И ешьте нормальную еду, кто знает, может завтра к нам Народ Льда придет, а вы некормленые…

Стражники замерли. В их глазах читалось искреннее, детское недоумение. А потом они накинулись на еду с такой жадностью, что у меня защемило сердце. Они ели молча, обжигаясь, и только Рик, сделав глоток глинтвейна, прикрыл глаза и выдохнул:

— Боги… Софи, если ты когда-нибудь решишь устроить бунт, гарнизон пойдет за тобой.

Я усмехнулась, протирая стойку.

— Ловлю на слове, капитан.

Краем глаза я уловила движение в темном углу зала. Арчибальд сидел за столиком, скрытый в тенях, и наблюдал за мной. Перед ним стоял нетронутый кубок. В его взгляде больше не было ни капли той снисходительности, с которой лорды обычно смотрят на простолюдинов. Он смотрел на меня так, словно только что понял: я не просто кормлю его город.

Я забираю его армию. За тарелку супа и кружку горячего вина. И доброе слово, куда ж без него!

Айла вынырнула из кухни с подносом, на котором дымились четыре тарелки и, молча поставив две из них перед лордом, пошла на второй этаж, видимо, кормить детей. Я помогала девушкам с посудой, в то время как Арчибальд совершенно не конспиративно ел свой ужин, вытирая подбородок салфеткой после каждой ложки. Но, к счастью или нет, к нам сегодня никто не пришел, кроме стражи. Видимо, морозы заставили жителей осесть дома, у теплой печки, хотя я топила трактир на полную даже без магии.

«Ну ничего», — не все мне прибыль ложками грести, нужно что-то и просто так делать. Я уже хотела взять себе порцию и перекусить, как дверь снова со скрипом отворилась, впуская в натопленное помещение порцию ледяного сквозняка. Стражники, разомлевшие от тепла и сытной еды, как по команде замолчали и напряглись. В трактир шагнул человек, чье появление в таких местах обычно сулило либо проверки, либо проблемы. А чаще всего — и то, и другое.

Маркус Элден.

Следом за Маркусом, бесшумно, как две тени, в дверь проскользнули Лоренс и Энзо. Заметив меня за барной стойкой, Энзо подмигнул и показал большой палец, а Лоренс едва заметно кивнул. Доставка премиум-класса сработала без сбоев: они умудрились не только вручить письмо, но и привести «клиента» прямо к нам.

Маркус целенаправленно зашагал к столику Лорда-Протектора. Стражники поспешно отводили глаза, утыкаясь в свои миски — связываться со столичным чиновником никому не хотелось.

Я сняла фартук, зачерпнула из котла полную кружку самого горячего и ароматного глинтвейна и, нацепив на лицо свою лучшую улыбку «гостеприимной хозяйки», двинулась следом.

— …крайне своеобразный способ доставки таких важных посланий, милорд, — донесся до меня сухой, скрипучий голос Маркуса, когда я подошла к столу. — Два сомнительных юноши перехватили меня прямо на выходе из управы.

— Сомнительные юноши работают на меня, Элден, — спокойно ответил Арчибальд, даже не поднявшись навстречу гостю. — И, как видите, они весьма способные к подобному роду поручениям. Да и вы с ними знакомы, как я понял, помогли решить кое-какую проблему… Присаживайтесь.

Я плавно опустила дымящуюся кружку прямо перед носом ревизора.

— Добрый вечер, господин Элден, — проворковала я. — Вы, наверное, замерзли. Выпейте, это согреет лучше любого столичного камина. За счет заведения.

Маркус недоверчиво покосился на темно-рубиновый напиток, в котором плавала долька апельсина, потом на меня, но мороз на улице явно сделал свое дело. Он снял перчатки, обхватил кружку и сделал осторожный глоток. Его брови на секунду взлетели вверх — видимо, сочетание вина, меда и апельсинов ударило по его рецепторам мощнее, чем он ожидал. Но он быстро взял себя в руки, вернув лицу привычное высокомерное выражение.

— Благодарю, леди Софи, — сухо кивнул он и перевел взгляд на Лорда. — Арчибальд, я прочитал ваше послание. И, откровенно говоря, я в недоумении. Вы обвиняете своего управляющего в хищениях столичных масштабов. Приписываете ему кражу продовольствия, махинации с налогами…

— Я не приписываю, Маркус. Я просто говорю, как есть, — отрезал Арчибальд.

— Но это абсурд! — ревизор раздраженно стукнул костяшками пальцев по столу. — Я лично проверяю книги Мортона Крюка каждый год. Штормфорд — бедный город! Ваши доходы едва покрывают расходы. По моим отчетам, здесь просто нечего красть в таких объемах! У вас паранойя, милорд. Либо вы ищете козла отпущения за пустую казну, а это уже ваш промах, как лорда, что не справляется с городом!

Арчибальд опасно прищурился, и я поняла, что сейчас Лорд сорвется. Он явно не переносил, когда его обвиняли во лжи, тем более в его собственном городе.

Пора было вступать в игру.

— Скажите, господин Элден, — я присела на край лавки рядом с Арчибальдом, сложив руки в замок. — Вы когда-нибудь слышали термин «двойная бухгалтерия»?

Маркус перевел на меня раздраженный взгляд:

— Я королевский ревизор, леди. Я знаю о налогах всё. К чему этот вопрос?

— К тому, — я говорила спокойно, не повышая голос, но твердо, — что вы, несомненно, блестящий специалист. Педант. Человек, который не пропустит ни одной лишней медной монеты. Мортон это знал. И именно поэтому он даже не пытался вас обсчитать в вашей книге.

— В моей книге? — Маркус замер, кружка с глинтвейном так и осталась у его губ.

— Именно, — я подалась вперед. — Вы смотрели в меню для крестьян, господин Элден, а в другом зале в это время ели деликатесы, запивая дорогим вином. У Мортона две книги. Одна — для Арчибальда, в ней доходы города реальные, а вот расходы — раздуты до небес. Например, сто пятьдесят золотых за магическое укрепление моста, которое никто не делал, или хлеб для гарнизона по цене золотых слитков. Итог: казна Лорда пуста.

Я сделала паузу, давая ему переварить информацию. Мне нужно было завалить его фактами, пока он не очухался. Такое всегда прокатывало в кофейне на аудитах, так что с приказчиком точно пронесет.

— А вторая книга, — продолжила я, — та, которую он заботливо подсовывал вам. В ней расходы представлялись скромными, зато доходы занижены... «Урожай сгнил от ливней», «казна пустеет, милорд». Итог: город нищ, налоги в столицу минимальны. Разницу между реальными доходами и тем, что ушло к Королю, Мортон клал в свой карман. Или даже не клал, а запихивал!

В углу громко звякнула миска — стражники притихли, стараясь не пропустить ни слова из разговора начальства.

Маркус Элден медленно опустил кружку на стол. Его лицо, до этого бледное от мороза, начало покрываться нездоровыми красными пятнами. Я ударила по самому больному месту любого чиновника — по его профессиональной гордости. Осознать, что какой-то провинциальный управляющий водил за нос лучшего ревизора Короны, подсовывая ему липовые бумажки… Для Маркуса это было оскорблением хуже пощечины.

— Вы понимаете, что говорите, леди София? — прошипел он. — Подделка королевских налоговых документов — это государственная измена.

— Я знаю, что говорю, потому что мы нашли черновики и старые записи, которые это подтверждают, — ровно ответила я. — И я уверена, что если вы устроите Мортону внезапный обыск, вы найдете ту самую, «официальную» книгу. И тогда вы поймете, как изящно из вас делали дурака.

Повисла тяжелая, звенящая тишина. Арчибальд молча смотрел на ревизора, ожидая его реакции. Маркус откинулся на спинку стула. Его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели. Возмущение сменилось холодным, расчетливым анализом.

— Невозможно, — наконец глухо произнес он. — Даже если бы Мортон Крюк был гением махинаций… он не смог бы провернуть это в одиночку. Я отправляю свои отчеты в Казначейство. Там сидят люди, которые сверяют мои записи с общими торговыми путями, пошлинами, расходами... Если Штормфорд внезапно перестал приносить доход, кто-то в столице должен был задать вопросы.

Он поднял на нас взгляд, и в нем промелькнуло понимание. Я решила дожать его:

— Но никто не задал.

— Потому что Харроу говорил Софи, что за ним стоят «силы, о которых мы не знаем», — тихо произнес Арчибальд, озвучивая то, что мы уже поняли. — У Мортона и Харроу имелись покровители. Кто-то влиятельный, кто-то, кто принимал ваши отчеты в столице, господин Элден, и закрывал глаза на то, что они липовые, получая свою долю. Я платил все это время слишком много, одному Мортону с Харроу столько не прибрать к рукам. Оно липло к ладошкам где-то еще.

Маркус сглотнул. Он взял кружку и залпом допил остывший глинтвейн, словно это могло вернуть ему самообладание. Я махнула Лире, что быстро принесла свежую порцию.

— Если это так… — Маркус поправил очки дрожащей рукой. — Если в Совете Короля есть люди, покрывающие воровство в таких масштабах… То мое расследование здесь, в Штормфорде, ничего не даст. Мортона уберут раньше, чем я довезу его до столицы. Или уберут меня.

Арчибальд медленно кивнул. Я видела, как в его глазах формируется решение. То самое, которого я боялась. Молодец, Софи! Ты развязала гражданскую войну! Мало тебе было, что два мужчины в схватке схлестнулись, теперь еще и это…

— Вы правы, Маркус, — произнес Лорд-Протектор, поднимаясь из-за стола. — Писать письма бессмысленно. Маркус, вам нужно будет арестовать Мортона. Только тихо, без лишнего шума. И посадить его в самую глубокую камеру под охраной капитана Рика. Он не должен успеть никому сообщить.

— И его окружение?

— Всех, кто сидит в управе, Маркус.

— А что будете делать вы, милорд? — настороженно спросил ревизор.

Арчибальд повернулся ко мне. В его серых глазах отражались блики огня из очага.

— Я поеду в столицу. Думаю, через семь дней, как соберу людей и подготовлюсь. Я лично положу эти книги на стол Королю и посмотрю в глаза тем, кто воровал у моего города. Вы поедете со мной. Уверен, что другие лорды тоже имеют претензии к королю… Письма будут отправлены на рассвете, уверен, что Север, Юг, Западные Горы и Восток поедут со мной.

Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка. Ну все, приплыли… Точно гражданская…

— В столицу? — вырвалось у меня. — Арчибальд, до нее две недели пути! Зима на носу! А как же Народ Льда? А город?!

«А я?..» — но вслух я этого не произнесла.

Он шагнул ко мне и мягко, но уверенно взял за плечи, не обращая внимания ни на Маркуса, ни на стражников, которые дружно сделали вид, что оглохли. Я знала, что он скажет, но частичка меня надеялась, что он поступит благоразумно. Не будет рубить с плеча и сразу устраивать военные действия. Только я вот забыла, что он все-таки мужчина! А их хлебом не корми, а дай поиграть в солдатиков.

— Мне нужен месяц, Софи. Две недели туда, день на разборки, две седмицы обратно. Я должен выбить золота на зиму и прижать эту змею в Казначействе. Иначе мы все равно не переживем холода.

— А я?! — я сбросила его руки, чувствуя, как внутри закипает паника пополам с возмущением.

Арчибальд чуть улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у меня обычно подкашивались колени.

— А ты останешься здесь. И присмотришь за Штормфордом.

— Ты оставляешь мне целый город?! Серьезно?! — я повысила голос, уже не сдерживаясь. — С замерзающим гарнизоном, недобитыми бюрократами и ледяными монстрами на горизонте?! Арчибальд, да я же тут всё перестрою к чертовой матери! А свадьба? А… наследник?

Я все-таки использовала последний козырь. Но вот улыбка Лорда стала шире.

— Знаю, моя леди. Ты хотела пышную свадьбу?..

— Нет, я…

— Ну вот и решено. Через три дня на берегу моря у Грота Истины…

За-ши-бись! Софи, ты опять наворотила делов!

Глава 15. О том, что свекровь не волк, в лес не убежит

Арчибальд и Маркус обговорили еще какие-то детали, а после, откланявшись, вместе покинули нас. Лорд попросил стражу отвести Чака и Дэниэля в поместье, ведь у нас было слишком холодно и мало места для такой оравы людей. А дети, особенно Чак, почти слезно умолял Арчибальда поиграть с другом еще. Лорд-Протектор попытался предложить и мне провести ночь у него, но я лишь замотала головой, понимая, что у меня еще будет много времени на то, чтобы поспать под одной крышей с Роксаной.

В итоге мы остались с близнецами и девчонками в трактире, ошарашенные всем происходящим. Я махнула рукой, буквально выгоняя Айлу и Лиру с кухни. Мне нужно было остаться одной и привести в порядок посуду и мысли. Паника отступала, а холодный рассудок возвращался ко мне.

Когда, наконец, парочки скрылись наверху, я выдохнула и опустилась на табуретку на кухне, поближе к печке, подливая себе остывшего глинтвейна. Мне хотелось поныть, пока я разогревала воду для мытья тарелок, но ныть не получалось. А я правда очень старалась.

Хотя если посмотреть, поводов для сеанса саможаления у меня была масса! И Народ Льда, и вина за то, что я, возможно, стала причиной их появления, и эта дурацкая свадьба, еще и война, что точно грядет на Эл… Я хотела просто управлять трактиром, убираться в доме, варить супы и лепить пирожки, время от времени промышляя торговлей своего «ЛимонЭла». Баньку там построить, не знаю…

Но сейчас, сидя на кухне, где, хоть и гуляли сквозняки, мне казалось, что все это временные трудности. Я пыталась обвинить себя во всех грехах, но не могла найти, с какой стороны подобраться. Да и если бы косяк оставался за мной — ну что поделать, все мы не без греха…

И что самое забавное — я почему-то теперь была уверена, что-то, что я не сижу сейчас и не ною, — это заслуга Арчибальда. Его какая-то странная аура, способность решать проблемы и не паниковать, передалась и мне. Или я все-таки стала леди, что стоит за спиной своего всемогущего лорда и обмахивается веером?.. Только вот просто стоять у меня не выйдет. Как минимум, моя гиперответственность будет требовать от меня подставлять плечо, подбадривать и поддерживать его начинания-желания. Ведь не это ли один из столпов счастливого брака, хоть и вынужденного.

Я допила вино и принялась за мытье посуды. Смывать грязь с тарелок, оттирать пятна разведенным щелоком, что впрок заготовила Айла — я медитировала и смывала с себя все тревоги и проблемы. Все наладится, мороз — выжжет все микробы, дождь — смоет пыль, война — выведет лжецов на чистую воду, а свадьба — позволит родиться новой леди Софи, что станет той, кто введет в Штормфорд новые порядки.

Я закончила с посудой и, соорудив себе постель у очага, легла спать, чувствуя себя как-то по-другому. Счастливой, что ли?..

Утро выдалось таким холодным, что вода в ведре на кухне покрылась тонкой, но уверенной коркой льда. Зима в Штормфорде не просто наступала — она вламывалась в двери, вышибая их с ноги. Проснувшись, я первым делом подкинула дровишек в угасающий очаг и принялась за дело.

Во-первых, нужно было сварить кофе. Моя утренняя рутина из прошлой жизни возвращалась, как и острая необходимость окончательно выгнать остатки сна и подготовиться к новому дню. Зерна захрустели в ступке, наполняя кухню тем самым ароматом, ради которого стоило просыпаться в этом суровом мире.

Я стояла у очага, кутаясь в теплую шаль поверх рабочего платья, и механически помешивала турку с кофе. Ночь прошла как в тумане. Адреналин от нашего с Арчибальдом расследования и внезапного объявления о свадьбе отступил, но вечерний мозговой штурм оставил после себя гудящую голову и легкую панику.

Я развязала гражданскую войну. Я бросила вызов Королю. И я выхожу замуж в среду.

«За-ши-бись», — опять резюмировал мой внутренний голос, пока я разливала дымящийся напиток по кружкам.

Вскоре со второго этажа спустилась моя семья. Лоренс и Энзо, кутаясь в одеяла, пришли первыми, стуча зубами. Следом, зевая и потирая глаза, появились Айла с Лирой. Ночевать наверху без магического обогрева оказалось тем еще испытанием, так что вся компания дружно сгрудилась вокруг очага, протягивая руки к огню. И только Лоренс, как джентльмен, отправился разжигать огонь в зале, чтобы прогреть весь дом.

Я как раз перелила густой кофе в свою единственную целую глиняную кружку и собиралась сделать первый, самый вкусный глоток, как входная дверь с грохотом распахнулась.

В трактир, вместе с клубами морозного пара, ввалился Ирис.

Выглядел наш местный маг так, словно его сначала протащили по снегу, а потом заставили бежать марафон. Поверх ночной рубашки он накинул плащ, волосы стояли дыбом, а глаза горели совершенно безумным блеском.

Он целенаправленно протопал на кухню, не говоря ни слова, выхватил кружку прямо из моих рук и влил в себя содержимое залпом. Я стояла, не понимая, что мне делать. Закричать, шлепнуть его по рукам или просто грязно выругаться?.. Но Ирис сам себя наказал, так что мне оставалось только наблюдать.

Секунду ничего не происходило. А потом Ирис вытаращил глаза, поперхнулся и согнулся пополам, заходясь в жутком кашле.

— Тьфу ты! Во имя всех богов, Софи! — прохрипел он, вытирая слезы рукавом замызганного плаща. — Это что за отрава?! Как тебя вообще на кухню после такого допустили?! Ты решила меня добить после того, как это не удалось страже?!

— Это мой утренний кофе, Ирис, — я скрестила руки на груди, с сожалением глядя на пустую кружку. — И вообще, хорошие люди по утрам стучатся, а не врываются и не выпивают чужой кофеин. Потому что если выпить мой кофе, то можно поплатиться жизнью!

— Софи, я привык есть из твоих рук, а это удар в самое сердце! Сначала Мортон, потом Маркус, теперь ты… Что дальше? Арчибальд меня под трибунал отправит?!

— …Придется варить новый… — я смирилась и махнула магу рукой в знак примирения. — Рассказывай, кто тебя там не добил.

Ребята мгновенно оживились. Сонливость как рукой сняло. Энзо пододвинул магу табуретку, а Айла молча сунула ему в руки миску со вчерашними сырными лепешками. Они уже успели подсохнуть и стать жесткими, но Ирис вцепился в них так, будто это был королевский пирог, и начал жадно жевать.

— Приказчик этот столичный, вот кто! — Ирис проглотил кусок, чуть не подавившись. — Сплю я, значит, никого не трогаю. Снится мне, что я на юге Эла, гуляю по виноградникам, хожу в театры, ем в приличных заведениях…

— Это на юго-востоке, — заметил Лоренс, что появился в дверях с охапкой дров.

— Не суть! — отмахнулся Ирис. — И тут — бам! Дверь с петель! Вваливается этот очкастый, Маркус, а с ним капитан Рик и половина гарнизона.

— Прямо к тебе? — присвистнул Энзо. — Зачем?

— Вот и я спрашиваю: какого гнома?! — Ирис возмущенно потряс надкусанной лепешкой. — А этот Маркус смотрит на меня так брезгливо и заявляет: «Где золото, мастер Ирис? Где те сто пятьдесят элов, что вам выдал Мортон Крюк за укрепление моста?». Я спросонья даже подумал, что это продолжение хорошего сна! Сто пятьдесят золотых! Да я таких денег с юности не видел!

Я хмыкнула, засыпая новую порцию зерен в турку. План сработал идеально. Только вот Маркус явно не видел фильм «Большой Лебовски», там допросы совсем не так проводили…

— И что дальше? — поторопила его Лира, прижимая руки к груди.

— А дальше они перевернули мою хижину вверх дном, — маг горестно вздохнул. — Искали тайники. Нашли только пустые бутылки, дырки от старости и мои долги. Маркус сам все углы облазил, а я беден, как церковная мышь! А когда понял, что у меня за душой ни медной монеты, его аж перекосило. Он повернулся к Рику и говорит: «Лорд Арчибальд был прав. Этот стервятник обокрал не только город, но и Корону». Благо, это ваше «Сердце зимы» у меня надежно спрятано, а то бы отхватили все…

Я вздохнула, понимая, что мы могли проколоться. Да, план надежный, как швейцарские часы, только вот мы совсем не подумали, что Маркус мог обыскать Ириса в качестве доказательств. Или это лорд перестраховался и попросил мага спрятать наш свинцовый ящик поглубже…

Энзо довольно потер руки.

— Значит, Мортона взяли?

— Еще как взяли! — Ирис доел лепешку и потянулся за второй. — Я вместе со стражей к управе пошел. Интересно же! Маркус лично зачитывал ему обвинения. А Рик… видели бы вы лицо капитана! Он Мортону кандалы так затянул, что тот взвизгнул. Мортон кричал, угрожал связями в столице, обещал всех сгноить, но его бросили в подвал. Город гудит! На рынке только об этом и разговоров…

— Туда ему и дорога, — мстительно процедил Лоренс, и я была с ним абсолютно согласна. Справедливость, может, и слепа, но если ткнуть ее носом в правильные бумажки, бьет она метко.

Я залила кофе водой и поставила турку на угли, чувствуя приятное удовлетворение. Мы это сделали. Мортон больше никого не обворует, а дом близнецов, скорее всего, вернется к законным владельцам. А наш маленький секрет в безопасности, по крайней мере пока…

— Но это еще не все новости, — Ирис хитро прищурился, глядя на меня. — Говорят, Лорд-Протектор через неделю отбывает в столицу. С-бирает знамена. А перед отъездом…

Маг выдержал драматическую паузу, наслаждаясь вниманием публики.

— …перед отъездом у нас намечается свадьба. И не где-нибудь, а у Грота Истины. Через три дня.

На кухне повисла звенящая тишина. Внимание всей моей команды мгновенно переключилось с арестованного чиновника на меня. Айла, Лира, Лоренс и Энзо смотрели на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

— Софи… — тихо нарушила молчание Лира. — Это правда?

— Правда, — я тяжело вздохнула, наблюдая, как поднимается кофейная шапка. — И у меня нет ни малейшего понятия, как все это организовать. У меня даже нормального платья нет, не в фартуке же мне замуж выходить!

— Грот Истины? — Энзо побледнел. — Софи, ты уверена? Это же гиблое место! Там вода черная, и суд этот проклятый… Да и вы погоду видели? Да даже забудь про погоду, кто вообще проводит свадьбу на пляже? Песок во все дырки, уж простите!

Лира кашлянула, прерывая парня, а тот покраснел. Я сама и не понимала, почему именно там, но спорить и искать место для церемонии у меня желания не было.

— Выбора нет, Энзо. Лорд решил, значит, так надо, — отрезала я, снимая турку с огня. — А теперь закрыли рты и слушайте. У нас три дня. Айла, на тебе меню, мы должны накормить кучу народу. Свадьба это не повод не получить хоть какую прибыль… Лира, бросай все заказы, нам придется сочинить мне наряд из того, что есть в сундуках. А вы двое, — я сурово посмотрела на близнецов. — Сходите к морю и проверьте, можно ли вообще подойти к этому вашему Гроту так, чтобы гости не переломали ноги на льду и не наелись песка!

Мой внутренний менеджер окончательно взял управление в свои руки. Свадьба у черта на куличках? Отлично. Без платья? Сошьем. И пусть только кто-нибудь попробует испортить мне этот день.

Хотя что-то мне подсказывало, что главная проблема ждет меня не в виде нечищеных дорог и порывистого ветра, что заставит дрожать у моря. Дверь трактира снова скрипнула, и на этот раз шаги были легкими, цокающими и очень, очень аристократичными.

На пороге кухни возникла леди Роксана Орникс собственной персоной.

Она выглядела безупречно, как и всегда: ни одной выбившейся пряди, идеальная осанка, дорогой темный бархат плаща. Но ее глаза метали такие молнии, что Ирис на всякий случай отодвинулся подальше от очага, видимо, опасаясь, что в него прилетит шальная искра.

— Доброе утро, леди Роксана, — я попыталась изобразить нечто среднее между приветливым кивком и почтительным реверансом, но в шали на плечах и с туркой в руке это вышло жалко. — Хотите кофе? Или, может, вчерашних лепешек?

Свекровь смерила взглядом меня, жующую компанию, пустую кружку Ириса и, наконец, остановила взор на мне.

— Мой сын сошел с ума, — констатировала она ледяным тоном, от которого вода в ведре, кажется, промерзла до самого дна. — Он арестовал управляющего, объявил сбор знамен и сообщил мне, что женится через три дня в какой-то сырой пещере на берегу моря.

— В Гроте Истины, миледи, — робко поправил Ирис, но под ее убийственным взглядом тут же спрятал глаза.

— Я знаю, как называется эта лужа, мастер Ирис! — отрезала Роксана и сделала шаг вперед, вторгаясь на мое личное пространство. — София. Ты хоть понимаешь, что такое свадьба Лорда-Протектора? Это не попойка в портовом кабаке, а политический акт! Это демонстрация силы и стабильности Запада! А в чем ты собираешься демонстрировать стабильность? В этом чепце и переднике, пропахшем чесноком?!

Я сглотнула.

— Мы как раз обсуждали этот вопрос. Лира умеет шить, мы планировали…

— «Лира умеет шить»? — Роксана перевела взгляд на сжавшуюся Лиру, словно та была насекомым. — Орниксы не выходят замуж в лоскутах, сшитых на кухонном столе за два дня!

Она глубоко вздохнула, прикрыла глаза, словно моля небеса о терпении, а затем резко распахнула их. Вся ее ярость внезапно трансформировалась в холодную, пугающую деловитость. Я нервно сглотнула, понимая, что ловлю в ее лице собственные черты: пропсиховались, а потом взяли себя в руки и за работу.

— Значит так, — она стянула перчатки и небрежно бросила их на стол. — Мортон в темнице, в казне Орниксов нет денег, но у меня есть личные запасы. И хоть мы не успеем пригласить на торжество других господ и владельцев наделов, но это не повод устраивать свадьбу, словно крестьяне. Я уже послала слуг к мадам Рили, лучшей портнихе Штормфорда, и она будет здесь через час со всеми своими подмастерьями и рулонами шелка и парчи.

Мы уставились на нее, открыв рты.

— Но Лира… — запротестовала я.

— Ваша девочка, — Роксана небрежно кивнула на Лиру, — будет у нее на подхвате, раз уж умеет держать иголку. Да и если я правильно поняла, Лире это интресно, кто знает, может ей найдется работа у госпожи Рили. Дальше. Банкет. Арчибальд сказал, что вы не будете устраивать народные гулянья…

— Мы не обсуждали с ним этот вопрос, — встряла я, перебивая леди Роксану. — Но я решила, что «Старый Контрабандист» может устроить пир, естественно, не бесплатный…

— Глупость! — моя будущая свекровь оглядела кухню. — Софи, такие мероприятия в городе устраиваются за счет лорда. Ты должна будешь научиться завоевывать любовь людей щедрыми поступками. Например, в день, когда родился Дэниэль, Дафна лично распорядилась о пире за ее счет, а лорд выдал освобождение от налогов за месяц… Так что я все оплачу, продукты привезем, но времени нанимать столичных поваров нет… Так что ты хотела подать жителям города?

— Э-э-э… — я заморгала, пытаясь угнаться за ее скоростью. — Мясо? Горячее вино? Пироги?

— Никаких простолюдинских пирогов с капустой! Только дичь, рыба и лучшие сыры. Я пришлю тебе список и припасы со складов поместья.

Я не верила своим ушам. Леди Роксана, женщина, которая еще недавно проверяла меня на знание вилок, сейчас фактически брала на себя обязанности моего свадебного организатора. Только вот как ей намекнуть, что я бы не хотела вгонять ее в траты, а если она еще и потребует надеть на меня персиковое платье с рюшами, как то, что напялили на меня ее служанки…

Но я решила промолчать. Все-таки у нее опыта было больше, чем у меня, да и в ее словах насчет бесплатного банкета виделся смысл.

— Вы… вы мне помогаете? — осторожно спросила я.

— Я помогаю дому Орникс не стать посмешищем в глазах соседей, — надменно ответила она. Но затем ее взгляд смягчился. Совсем чуть-чуть. Доли секунды, но я это заметила. — Арчибальд выбрал тебя. Можешь не сомневаться, я все еще считаю, что ты совершенно не подходишь на роль леди. Ты дерзкая, неграмотная и слишком любишь грязную работу. Но…

Она посмотрела на Ириса, который старательно делал вид, что его тут нет.

— Но ты умудрилась разоблачить крысу, которую я подозревала годами, но не могла поймать. Ты смогла доказать моему сыну, что люди вокруг не такие благородные и прямолинейные, как он. Спасибо тебе, теперь жизнь Штормфорда пойдет в гору, если он, конечно, не замерзнет… Но решать будем проблемы по мере их поступления! И не улыбайся так! Ты защищаешь моего сына. А раз так… Я сделаю все, чтобы через три дня, стоя у этого проклятого моря, ты выглядела как настоящая Леди Севера. А не как кухарка, сбежавшая с кухни от пьяного повара.

У меня защипало в носу. Вот так, в своей неповторимой, высокомерно-оскорбительной манере, она только что призналась мне в уважении.

— Спасибо, леди Роксана, — искренне сказала я. — Обещаю, я вас не подведу.

— Еще бы ты подвела, — хмыкнула она. — А теперь убери отсюда этих оборванцев. Если мадам Рили придет и увидит, что мы будем снимать мерки в свинарнике, то ее хватит удар раньше времени. И давай мне этот свой… кофе. У нас дел невпроворот, так что…

Я с грустью посмотрела на плотную пенку кофе, что кричала о том, что мой долгожданный напиток готов, и перелила его в чистую кружку. Роксана приняла напиток, почти не морщась, а я принялась снова толочь зерна, надеясь, что мадам Рили не появится вот прямо сейчас. Энзо и Лоренс тактично свалили, пока Лира с Айлой начали прибираться. Я дробила зерна, поглядывая на Лиру. Та поправляла волосы, оглядываясь на меня время от времени, не решаясь меня о чем-то спросить.

Я знала, что она хочет узнать и, заваривая кофе в третий раз, просто обратилась к ней:

— Лира!

— Да, Софи…

— Бросай это дело и неси свои наработки. Покажешь этой портнихе, как за морем умеют управляться с нитью.

— Ты…

— Да, если хочешь, ты всегда сможешь пойти работать у нее, — улыбнулась я. — Правда.

Лира взвизгнула и подскочила ко мне, обнимая меня за талию. Я чуть не расплескала кофе и, наверно, чуть грубо оттолкнула ее:

— Лира, ты мне тоже очень дорога, но если я и в этот раз останусь без горячего эликсира бодрости…

Свой кофе я все-таки выпила. Правда, не так, как я думала, а впопыхах, давясь и кашляя, понимая, что мне нужно успеть привести себя в порядок. Айла оперативно увела Роксану в главный зал, медитировать перед камином и обсуждать возможное меню, а я даже смогла помыться в одиночестве.

Душ, что построили близнецы, вышел лучше, чем я ожидала. Близость очага, теплая вода, что даже успела относительно согреться. Я соскребла с себя грязь, промыла волосы… Да, братья постарались, но мысли о том, что скоро я буду купаться в ванне в поместье лорда, грели лучше открытого огня. Закончив с мытьем головы, я выбралась и накинула на себя чистое платье с чайками, надеясь, что портниха обратит внимание на вышивку и возьмет к себе Лиру в подмастерья. Мне не хотелось расставаться с ней, но я понимала — скоро близнецы получат дом и счастливые парочки окончательно превратятся в наемных рабочих на моей кухне. Или на чужой…

Я отмахнулась от этой мысли, помня, что лорд обещал мне не трогать мой «бизнес». Что-нибудь, да придумаю…

Мадам Рили влетела в трактир, пока я пыталась не спалить свою шевелюру, суша ее над очагом. Айла спорила с леди Роксаной о закусках, но стоило портнихе оказаться на пороге, как девушка замолчала, пропуская вперед Лиру.

За Рили, сгибаясь под тяжестью сундуков, рулонов ткани и коробок, семенили три испуганных подмастерья. Буквально за десять минут мой уютный зал превратился в филиал столичного ателье: столы сдвинули, очаг растопили так, что стало жарко, а в воздухе запахло дорогой шерстью, мелом и пыльным бархатом. Айла поспешно свалила на кухню, крича что-то про заготовки.

Лира смотрела на портниху так, словно перед ней сошло само божество. И, надо отдать мадам Рили должное, стоило ей увидеть швы на незаконченном платье для Марты Грубирс, как ее высокомерно-снисходительный взгляд сменился профессиональным интересом.

— Недурно, девочка, — бросила она, не вынимая изо рта связку булавок. — Стежок неровный, но рука легкая. Будешь держать шлейф и подавать ножницы…

Лира просияла так, будто ей только что пожаловали рыцарский титул. И это я еще не успела свое платье показать, но шансов заговорить мне не оставляли.

Меня же безжалостно загнали на перевернутый деревянный ящик из-под яблок, раздели до тонкой сорочки и начали оборачивать в отрез плотного, жемчужно-серого зимнего шелка.

— Никакого белого, — командовала леди Роксана, восседая за ближайшим столом с чашкой травяного отвара от Айлы. — Она выходит замуж за Лорда Севера на берегу моря зимой. Белый сольется со снегом, а яркие и нежные цвета оставим для столичных дурочек. Синий шелк, серебряная вышивка и тяжелый бархат для плаща. Мы должны показать, что она — часть Штормфорда.

Я лишь тихо крякнула, когда мадам Рили стянула ткань на моей талии так, что я чуть не забыла, как дышать.

— Осторожнее, мадам, мне еще городом управлять, пока муж будет в отъезде. Желательно при этом иметь доступ кислорода к мозгу!

Портниха только хмыкнула, вкалывая очередную булавку в миллиметре от моего ребра. Я вздохнула и уставилась в потолок. Нервное напряжение искало выход, и меня, как это обычно бывает в стрессовых ситуациях, потянуло на болтовню.

Я никогда не могла представить себе идеальное свадебное платье. Глупые пышные одеяния-торты вызывали у меня усмешку, простые — скуку. Я никогда не была против белых платьев, но считала, что белое в наше время это лишь остаток традиции, когда девушку замуж выдавали невинной. И все. А назвать меня «необесчещенной» было бы по меньшей мере неправдой. Но одна традиция мне все-таки нравилась… Это каравай и то, как молодожены кусают с двух сторон, решая, кто будет в доме главным. Это легко можно было устроить, а вот другая…

— Знаете, леди Роксана, — начала я, стараясь не шевелиться, чтобы не стать подушечкой для иголок. — У нас… то есть, у моего деда Руперта, была одна семейная традиция. Он говорил, что каждая невеста в день свадьбы должна иметь при себе четыре обязательные вещи, чтобы брак был счастливым.

Свекровь изящно приподняла бровь, делая глоток кофе:

— И какие же? Надеюсь, это не связано с поеданием сырой рыбы или клятвами на крови?

— Нет, — я усмехнулась. — Все гораздо прозаичнее. В наряде невесты должно быть что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то синее.

Роксана фыркнула, чуть не поперхнувшись напитком.

— Какая несусветная глупость, София! Старое и взаймы? Леди Орникс не побираются по соседям перед алтарем. Это удел крестьянок, которым не на что купить ленту. Забудь эти пиратские суеверия, на тебе будет абсолютно новое платье и фамильные драгоценности, этого достаточно.

Я пожала плечами, мол, мое дело предложить.

— Мадам Рили, Люси… то есть, Лира, — властно произнесла Роксана. — Оставьте нас на минуту. Мне нужно поговорить с моей будущей невесткой наедине. Подготовьте пока бархат для плаща.

Портниха, привыкшая не спорить с аристократами, тут же сгребла подмастерьев и Лиру, утащив их в дальний угол трактира к «раскройному» столу.

Роксана медленно поднялась, подошла ко мне и остановилась у ящика. Я смотрела на нее сверху вниз, чувствуя себя немного нелепо в этом коконе из булавок и синей ткани. Свекровь сунула руку в карман своего идеального платья и достала небольшой, потемневший от времени бархатный футляр.

Спустя мгновение на свету блеснула невероятно изящная шпилька для волос из серебра, увенчанная крупным сапфиром, глубоким и синим, как штормовое море.

— Это принадлежало бабушке Арчибальда, — тихо сказала Роксана, и в ее голосе впервые не было ни льда, ни стали. Просто усталость и скрытая гордость. — Дафна не любила тяжелые украшения, поэтому шпилька долго лежала в шкатулке. Но у тебя темные волосы, Софи. Тебе она пойдет.

Она протянула мне футляр. Я осторожно взяла его, чувствуя, как холодит пальцы старинный металл.

— Леди Роксана… я…

— Помолчи, — перебила она, но без привычной резкости. — Ты должна понимать одну вещь, София. Кольцо Лорда-Протектора — это не просто красивый камень и титул. Это мишень на твоей спине. Пока Арчибальд здесь, ты за каменной стеной. Но он уезжает. Он оставляет тебя одну в городе, где чиновники привыкли воровать, а страх перед Народом Льда сводит людей с ума.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и я увидела в ней ту самую женщину, которая десятилетиями держала в узде целый замок.

— Орниксы не сдаются, Софи. Запомни это, когда останешься здесь за главную. И если кто-то из управских крыс попытается укусить тебя в отсутствие мужа — руби головы. Я тебя прикрою.

У меня по спине пробежали мурашки. Я судорожно кивнула, сжимая в руке шпильку.

— Я поняла. Спасибо.

— Вот и отлично, — Роксана мгновенно вернула себе маску надменной аристократки. — Мадам Рили! Продолжаем! У нас мало времени, а линия плеча все еще выглядит так, словно она собралась в этом мешки таскать!

Суета возобновилась с новой силой. Я стояла, терпеливо снося уколы и слушая команды свекрови. В руке я сжимала сапфировую шпильку. Что-то старое и что-то синее у меня уже было. Хоть леди Роксана и отвергла мою идею, но она, сама того не ведая, внесла лепту в мою мечту о тех традициях, что я мечтала осуществить на своей свадьбе.

Когда примерка наконец-то завершилась, и мадам Рили, оставив Лире кучу инструкций по мелким швам, отбыла вместе со свитой и Роксаной, я без сил рухнула на стул.

Ко мне тут же подскочила Айла. Она нервно оглянулась на дверь, убедившись, что аристократок поблизости нет, и заговорщицки зашептала:

— Софи! А что это за примета Руперта? Про старое и взаймы?

Я устало потерла глаза.

— Да это так, Айла… просто старая сказка.

— Нет, ну как же! — амазонка уперла руки в бока. — Если старый Руперт так говорил, значит, это важно! Твоя свекровь, конечно, умная женщина, но в морских приметах ничего не смыслит. А мы должны все сделать по правилам! Новое у тебя — платье. Синее и старое — эта красивая заколка. А что значит «взаймы»?

Я посмотрела на ее серьезное, решительное лицо и поняла, что отступать поздно. А бедный Руперт, надеюсь, ему там не икается от того, что я использую его имя в личных целях.

— Это значит, Айла, что кто-то из близких друзей или счастливых в браке людей должен дать невесте какую-то мелкую вещь на время церемонии, на удачу. А после свадьбы ее возвращают.

Глаза Айлы загорелись тем самым огнем, который обычно предвещал бурную деятельность.

— Я поняла! — она торжественно кивнула. — Не переживай, Софи. Старый контрабандист будет доволен. Мы все сделаем!

Она умчалась на кухню, а я с легкой тревогой проводила ее взглядом. Зная энтузиазм моей команды, вещь «взаймы» могла оказаться чем угодно — от счастливой подковы кузнеца до угнанного корабля какого-нибудь пирата. Но сейчас у меня просто не было сил с этим бороться.

В конце концов, мне тоже нужен был отдых перед тем, как идти к Арчибальду и выяснять, почему тот решил провести церемонию именно в Гроте Истины.

Глава 16. О том, что дешевые драмы нужно хотя бы репетировать!

Ближе к полудню, когда сил моих почти не осталось, суета в трактире немного улеглась. Роксана, дав добро на пошив платья, что по ее мнению было достойно новой леди Орникс, удалилась в поместье, намекнув, что Чака было бы неплохо забрать в трактир, пока тот окончательно не испортил Дэниэля.

Я лишь пожала плечами, смотря в удаляющуюся спину матриарха рода. Эх, леди Роксана еще не знает, кто именно привил наследнику рода есть руками…

В трактире потихоньку менялась атмосфера. Лира, словно окрыленная, собирала кусочки тряпочек, приводя главный зал в порядок, а я наконец-то смогла вернуться к тому, что успокаивало меня лучше всего — к физическому труду.

Мы с Айлой уединились на кухне, ожесточенно нарезая мясо, сыр и овощи для будущих пицц и пирожков. Монотонная работа ножом отлично прочищала мозги. Овощи превращались в аккуратные кубики, а утренняя паника — в холодную решимость. Свадьба так свадьба. Но каравай я все-таки раздобуду…

Когда с заготовками было покончено, я вытерла руки о полотенце и решительно сняла фартук.

— Айла, оставляю кухню на тебя, — скомандовала я. — Мне нужно дойти до поместья. Надо кое-что прояснить с лордом насчет этого Грота Истины, пока моя фантазия окончательно не нарисовала мне костер инквизиции и черные мессы. В Штормфорде столько мест, где мы могли бы провести церемонию, а он с чего-то решил застудить нам почки на морском ветру… А сидеть в тазике с ромашкой мне что-то не хочется…

Дорога до поместья Орниксов заняла немного времени, хотя мороз щипал за щеки так, что я почти бежала. Внутри дома было непривычно тихо, только где-то вдалеке хлопали двери — видимо, слуги по приказу Роксаны уже потрошили кладовые, собирая лакомые кусочки на нашу свадьбу.

Я поднялась на второй этаж, целенаправленно шагая к кабинету Арчибальда.

И тут дверь кабинета приоткрылась. Спиной вперед, будто нехотя отрываясь от чего-то невероятно важного, в коридор выскользнула Люси. Наша дорогая, идеальная гувернантка.

Заметив меня, она вздрогнула, но тут же начала вытворять странные вещи, что не вязались с ее образом «почтенной воспитательницы».

Люси театрально, с придыханием вздохнула, провела рукой по своим и без того безупречно уложенным волосам, словно поправляя выбившиеся пряди, потом слегка одернула ворот платья, на котором и так не было ни единой складочки. Прислонившись к дверному косяку, она изобразила крайнюю степень томной усталости, как если бы только что пережила бурю страсти.

Она как-то странно подрагивала, будто ее ударило током и дышала так, словно влила в себя бутылку острого соуса, стараясь «остудить» рот. Я уже хотела спросить, что с ней случилось, как та подняла на меня глаза:

— О, малышка Софи, — пропела она голосом, полным снисходительного сочувствия. — Вы к лорду? Боюсь, он сейчас… немного утомлен. Мы только что обсуждали наше… будущее.

Я остановилась в паре шагов от нее, скрестив руки на груди. Ну нет, только не говорите мне, что она сейчас пытается разыграть передо мной какой-то спектакль из любовного романа.

— Вы можете надеть на себя звание «Леди Орникс», — Люси понизила голос до интимного шепота, сверля меня торжествующим взглядом, — но вы же, как взрослая женщина, понимаете: политика — это одно, а сердце — совсем другое… Для него этот брак — лишь удобная сделка, долг перед городом, долг перед вами, вы спасли его жизнь. Истинная для лорда — стало для него приговором, но… Мужчины с его положением в обществе всегда ищут настоящего утешения в объятиях тех, кого они… ценят по-настоящему.

Я смотрела на нее с искренним недоумением. В прошлой жизни, стоя за кассой в кофейне, я насмотрелась на всяких актрис и скандалисток, но этот спектакль был откровенной халтурой. Она что, серьезно думает, что я сейчас расплачусь, развернусь и убегу в закат?..

Я, конечно, могла ей подыграть, устроить сцену, но моральных сил у меня не было. Это раньше, в молодости, хотелось драмы, волосы назад и бежать, крича что-то вроде: «Он меня предал!»… Но сейчас разводить истерику мне не хотелось. Вот прямо совсем не хотелось!

Я тяжело вздохнула, подошла вплотную и просто отодвинула ее плечом с дороги.

— Подвинься, Люси, — ровным тоном произнесла я. — Мне нужно к будущему мужу… И, в следующий раз кусай губы — они должны выглядеть припухшими от страстных поцелуев.

Оставив за спиной возмущенно хватающую ртом воздух гувернантку, я решительно распахнула тяжелую дубовую дверь, мысленно готовясь увидеть лорда, поспешно застегивающего рубашку на диване — ну, раз уж Люси так старалась, кто знает, может мой будущий супруг действительно просчитался с браком?

Реальность оказалась куда более жестокой к женским фантазиям.

Арчибальд стоял над огромным столом, полностью заваленным картами. Рядом с ним, едва доставая носами до края столешницы, затаив дыхание, торчали Дэниэль и Чак. Лорд-Протектор с абсолютно серьезным, сосредоточенным видом передвигал по бумаге оловянных конных солдатиков.

— …итак, если мы берем в поход двадцать всадников, — строгим голосом чеканил Арчибальд, указывая указкой на фигурки, — то фуража потребуется в три раза больше, чем на пеший отряд и одного всадника. Лошади на морозе едят больше. Чак, если одна лошадь съедает мешок овса за три дня, сколько мешков нам нужно на семь дней пути для всего отряда?

Чак нахмурился, шевеля губами и активно загибая пальцы, пока Дэниэль пытался что-то начертить угольком на обрывке пергамента.

— Сорок шесть! Нет, подождите… почти пятьдесят мешков, милорд, там один день и как считать, не знаю! — выпалил Чак.

— Верно, но лучше брать больше, кто знает, какие препятствия и задержки могут случиться в пути. А теперь подумайте, сколько телег нам нужно, чтобы это увезти, если одна телега может увезти…

Арчибальд осекся, заметив меня. Он поднял голову от карт, и его суровое лицо командира тут же смягчилось.

Я замерла на пороге, переводя взгляд с этой военно-полевой песочницы на закрытую дверь, за которой осталась томная, «утомленная страстью» Люси. Значит, она строила из себя любовницу, выйдя с детского утренника по военной логистике? Она действительно решила, что я могла поверить, что лорд бы целовал воспитательницу сына на его же глазах, если не больше?..

«Боже, какая же непроходимая дура», — с наслаждением резюмировал мой внутренний голос. Я прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос прямо здесь и сейчас.

— Что-то случилось, Софи? — Арчибальд вопросительно приподнял бровь, заметив мое веселье.

— Да так. Просто восхищаюсь актерскими талантами твоей прислуги, — я отмахнулась, входя в кабинет. — Привет, парни. Готовитесь к захвату мира?

Чак гордо выпятил грудь, обтянутую серебристым камзолом:

— Лорд Арчибальд учит нас снабжению войск! Если мы пойдем в поход, нам нужно много овса и телег!

— Главное, не забудьте взять теплые кальсоны, полководцы, — я подмигнула им и перевела серьезный взгляд на Арчибальда. — Лорд-Протектор, выделишь мне пару минут? Нужно обсудить детали нашей свадьбы, грядущий поход и многое другое…

Лорд мгновенно считал мой настрой и отложив в сторону перо. Я прошла вглубь кабинета и прислонилась к столу, наблюдая за Арчибальдом.

— Мальчики, — он обратился к детям тоном, не терпящим возражений. — Идите на задний двор. Возьмите деревянные мечи и отрабатывайте стойки. Чак, проследи, чтобы Дэниэль не ленился.

Парней дважды просить не пришлось. Чак, просияв от возложенной на него ответственности, схватил Дэниэля за шиворот и потащил в коридор, радуясь возможности размяться. Эти двое отлично сдружились, и я была уверена, что мальчишки сильно помогают друг другу. Расти, учиться новому, дружить и просто быть рядом. Дверь за ними закрылась с треском, и мы остались одни.

Арчибальд устало оперся обеими руками о стол с картами и посмотрел на меня. Вблизи было видно, что под его глазами залегли тени.

— Роксана уже довела тебя до нервного срыва? — мягко спросил он, потирая виски.

— Твоя мать — это стихийное бедствие с безупречным вкусом, — честно ответила я, подходя ближе. — Но, если мы с ней узнаем друг друга получше, то подружимся. У нас определенно есть общие точки соприкосновения.

— Какие, например?

— Семья и желание делать все на высоте, — усмехнулась я. — Но я пришла не жаловаться на портниху. Арчибальд, мы можем поговорить серьезно? Желательно, на чистую и без всяких недомолвок?

— Разумеется, — он выпрямился, и его лицо стало непроницаемым.

Я закатила глаза, не готовая увидеть эту холодную маску. Но спорить времени не было, нам нужно много обсудить. Например, как мне «править» в его отсутствие, как общаться с гражданами, что мне делать с трактиром, Народом Льда, жалобами, прошениями… Пока все это крутилось в сознании, я спросила, наверно, то, что для моей абсолютной «девчачьей» части все-таки казалось более важным:

— Почему Грот Истины? — я выпалила это быстрее, чем успела сформировать мысль. — Из всех мест в Штормфорде, из всех храмов и ратуш, ты выбрал проклятую сырую пещеру, где меня чуть не сожгли заживо! Как ты вообще представляешь свадьбу у моря зимой? Я не боюсь лезть по песку в туфлях, но просто не понимаю, на кой-лад тебе сдалась эта пещера, где магией судят лжецов?

Арчибальд обошел стол и остановился в шаге от меня. Он не стал улыбаться или отшучиваться, а лишь посмотрел мне прямо в глаза.

— Я выбрал Грот именно из-за его магии, Софи, — тихо произнес он. — Через неделю я уеду в столицу с доказательствами того, что Корона покрывала воровство Мортона. Это вызов. Если Ричард поймет, что я становлюсь слишком независимым и опасным, первое, что он сделает — попытается лишить меня точки опоры.

Он взял со стола оловянного солдатика и задумчиво покрутил его в пальцах.

— Король имеет власть аннулировать любой брак, заключенный магами. Он может объявить нашу свадьбу недействительной, заявить, что ты — никакая не Истинная пара для меня, а ведьма, которая меня опоила, и выдать меня за какую-нибудь удобную ему столичную леди. А тебя… тебя могут просто устранить.

У меня похолодело внутри. Политика. Чертова политика. И главное, если король, о котором я раньше слышала лишь мельком да и то, не самые лестные вещи, все же имел такую власть, что мог пойти даже против местных поверий?..

— Но при чем тут Грот?

— Брачные клятвы, принесенные у черной воды Грота, связываются древней магией Моря, — Арчибальд почесал затылок. — Эту связь не разорвет ни один указ Короля. Если мы поженимся там, ты станешь неприкасаемой. Леди Орникс перед лицом самой земли. Если Ричард попытается тронуть тебя, ему придется объявить войну не только мне, но и старым законам, которые чтит весь народ Эла.

Я слушала его, и паника, которая отступила утром, снова начала поднимать голову.

— Арчи, это звучит логично. И я ценю, что ты пытаешься меня защитить. Но есть одна маленькая деталь! — я всплеснула руками. — Грот Истины убивает за ложь! А наш брак… мы оба знаем, что это. Это сделка. Я спасаю твой рассудок, ты защищаешь меня от Харроу. Мы не можем прийти к магическому алтарю и клясться в вечной, неземной любви, которой нет! Магия нас сожжет!

Арчибальд смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем сделал тот самый последний шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки горячими пальцами. Я замерла, не в силах отвести взгляд.

— Магия карает за ложь, Софи, — его голос стал глубоким, вибрирующим, проникающим куда-то под кожу. — А мы не будем лгать…

Он склонился ко мне, и я почувствовала запах мускуса и крепкого чая.

— Я не буду клясться тебе в том, чего нет, — продолжил он, глядя прямо мне в глаза. — Я не буду читать заученные стихи о страсти. Я поклянусь защищать тебя от любого врага. Поклянусь делить с тобой хлеб, кров и власть. Поклянусь уважать тебя и быть тебе верным партнером до последнего вздоха.

Его большой палец мягко погладил мою скулу, и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь. Я не могла найти слов в ответ, лишь завороженно впитывала каждое слово.

— А ты поклянешься мне в том же. И каждое слово в этой клятве будет чистой правдой, Софи. Мы поклянемся в Гроте о том, во что действительно верим.

Я стояла, не смея пошевелиться. Вся моя рациональность, весь мой сарказм рассыпались в пыль перед этой простой, жесткой, но невероятно глубокой искренностью. Он обещал мне то, что было гораздо важнее сказки — надежность. Веру в то, что я никогда не стану тащить все на себе. Что меня будут уважать и ценить. А в ответ я должна буду делать лишь то, что и так делаю по умолчанию. За исключением одной маленькой лжи во Благо о моем реальном происхождении…

— Значит, без стихов? — хрипло спросила я, пытаясь улыбнуться.

— Без стихов, — эхом отозвался Арчибальд.

Его взгляд скользнул к моим губам, и на этот раз нас не прерывали ни Айла, ни чайки за окном. И наш первый поцелуй, третья попытка все-таки состоялась.

Мои губы накрыли его, осторожно, нежно, словно пробуя на вкус. Почти невесомое прикосновение обожгло меня, а пресловутые бабочки в животе внезапно проснулись. Как там в романах говорили? Бабочки в животе, дрожь в ногах и сладкая истома. Полный список, распишитесь и получите.

Я прикрыла глаза, подаваясь вперед, позволяя себе на секунду забыть о налогах, заговорах и проклятой зиме. Мысли из головы выветрились, как по волшебству, приятная пустота заполнила сознание, лорд углубил поцелуй…

И тут мой нос предательски защекотало. То ли сказался резкий перепад температур после улицы, то ли пыль со старых карт, то ли запах тех самых специй, что я резала на кухне и которые въелись в пальцы.

Я судорожно вдохнула и… чихнула.

Так громко и раскатисто, что оловянные солдатики на столе жалобно звякнули и, кажется, птицы на улице взлетели с деревьев.

Я отскочила от Лорда-Протектора, зажимая нос ладонями и чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Боже, Софи! Взрослая женщина! Тебя целует самый шикарный мужчина Запада, можно сказать, ходячая мечта, а ты чихаешь ему прямо в аристократический подбородок! Благо, хоть не забрызгала…

Арчибальд моргнул. Секунду он смотрел на меня с легким недоумением, а затем уголки его губ дрогнули. Он отвернулся, пряча улыбку в кулак, и его плечи беззвучно затряслись от смеха.

— Будь здорова, моя леди, — отсмеявшись, произнес он, протягивая мне чистый платок. — Видимо, холода Штормфорда требуют от тебя одеваться теплее…

— Это все твои карты пыльные, — пробурчала я, вытирая нос. — И стресс! И портниха, что заставила меня крутиться голышом на табуретке!

— Голышом? — уточнил лорд.

Я задохнулась от такой наглости, прикусывая нижнюю губу. Он еще и шутить изволил… Я тут от стыда горю, или не только от стыда, а он бровями то вверх, то вниз!..

— Все, понял, — Арчибальд мгновенно стал серьезным, хотя в глазах все еще плясали смешинки. — Если вопросов про Грот Истины и свадьбу больше не осталось, я бы хотел провести краткий обход и рассказать тебе, как обычно проводят время правители Штормфорда…

Через десять минут мы покинули теплое поместье Орниксов. Мороз на улице успел окрепнуть, небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. Арчибальд накинул мне на плечи плащ с меховым воротником, а сам обошелся камзолом. Джентльмен, блин… А если заболеет перед походом?.. Но я решила промолчать, нудеть ему под ухом пока было рано.

Мы вышли за высокие каменные стены поместья. Справа от нас замерзшей змеей вилась река Келла. Лед на ней стоял толстый, непрозрачный.

— Первое, Софи, — начал Арчибальд, когда мы поравнялись с казармами, что стояли прямо у ворот замка. — Народ Льда. Я не думаю, что они еще набрали достаточно силы, так что ожидать нападения от них сейчас не стоит, как мне кажется. Капитан Рик останется с тобой, я возьму в столицу только часть гарнизона и несколько наемных войск, что есть в резерве. Так что Рик и так предан тебе душой и телом за твою похлебку, я уверен, что оставляю тебя в надежных руках.

Я серьезно кивнула, стараясь запоминать каждую деталь.

Мы миновали казармы и пошли по извилистой каменной дороге вверх, к центральной площади. Справа раскинулись крестьянские поля — сейчас это были лишь пустые, припорошенные снегом квадраты земли, ожидающие весны.

Впереди показалась главная площадь Штормфорда.

— Посмотри туда, — лорд кивнул на роскошный, крепкий дом, возвышающийся над остальными постройками у восточной кромки леса. — Особняк приказчика.

— Дом Мортона, — догадалась я.

— Да. Сейчас он опечатан стражей. Пока меня не будет, никто не имеет права туда входить. Твоя задача — сделать так, чтобы город не рухнул без бюрократа. Принимать просящих будешь в поместье в определенные часы, леди Роксана покажет тебе, как это делается, но зимой их мало. Жатва прошла, кораблей и поставок мало, а до весны и работы времени еще много. Главное, не принимай решения сгоряча и не соглашайся на все, а то с твоим добрым сердцем мы пойдем по ветру…

— Чья бы корова мычала, — съязвила я. — Не ты ли сам спас город ценой своего наследства?

— Это другое, — отмахнулся он. — Я говорю про то, что если горожанам дать больше, чем они просят или что-то бессмысленное позволить, — они отхватят у тебя все, что ты можешь им предложить. Роксана научит тебя, как это делать.

Мы повернули налево, спускаясь по широкому тракту к побережью. Ветер с моря ударил в лицо, заставив меня поежиться. Перед нами раскинулся порт. Деревянные пирсы пустовали, покрытые коркой льда, пара пришвартованных кораблей вмерзла в воду намертво. Слева возвышался массивный каменный маяк, а справа, на небольшом мысе, виднелась знакомая крыша «Старого контрабандиста».

— Порт сейчас мертв, — голос Арчибальда стал тише из-за шума ветра. — Торговли не будет до весны, только Сулейман вернется через несколько недель и уплывет, а потом застой до потепления. Но Маяк должен гореть каждую ночь. Это не только ориентир, Софи. Это символ для людей. Пока горит огонь — город живет.

Он остановился и посмотрел на мой трактир.

— Что касается твоего заведения… Я не буду запрещать тебе там появляться. Но помни: через три дня ты станешь леди Орникс. Ты переедешь в поместье. Моя мать подготовит для тебя покои… наши покои.

Я споткнулась на ровном месте.

Наши покои?

Мой мозг, до этого активно анализировавший поставки зерна, прошения, работу и оборону от ледяных монстров, вдруг выдал системную ошибку.

Покои. Общие. Свадьба через три дня.

Я судорожно сглотнула. Одно дело — романтичные поцелуи и разговоры о доверии, и совсем другое — реальная брачная ночь. А что, если в Штормфорде как-то по-другому «это» делают? А не покажусь ли я распутной? Тысячи «А» и «если» закрутились в голове вихрем. Штирлиц во мне был готов проколоться на истории с попаданством, но… не на супружеском долге!

Я скосила глаза на Арчибальда. Он смотрел на штормовое море, суровый, красивый, с профилем, высеченным из камня.

«Ну же, Софи, спроси его! — подбадривал меня внутренний голос. — Ты же взрослая женщина! Просто открой рот и скажи: „Слушай, Арчи, а как будет проходить брачная ночь?“».

Я открыла рот. Вдохнула ледяной воздух.

— А… Арчибальд, — пискнула я.

— Да? — он повернул ко мне голову, и его серые глаза посмотрели на меня с такой искренней готовностью ответить на любой вопрос, что вся моя решимость лопнула, как мыльный пузырь.

— А…, а дрова в поместье на зиму завезли? — ляпнула я первое, что пришло в голову, мысленно отвесив себе звонкую оплеуху.

Трусиха! Какая же ты трусиха, Софи!

Лорд удивленно моргнул, явно ожидая другого вопроса, но затем серьезно кивнул:

— Завезли. Роксана об этом позаботилась. Не волнуйся, замерзнуть я тебе не дам.

В его словах не было никакого скрытого подтекста, но мои щеки все равно предательски вспыхнули.

— Вот и отлично, — пробормотала я, кутаясь в шаль по самый нос. — Дрова — это хорошо, очень хорошо…

С моря донесся протяжный гул ветра. Я смотрела на пустой порт, на далекие крестьянские дома и замерзшую реку. Город, который еще недавно казался мне чужим и опасным, теперь лежал передо мной как огромный, сложный механизм. И ключи от этого механизма через три дня должны были оказаться в моих руках. А еще через четыре — я останусь тут без Арчибальда, который сможет исправить мои косяки. А что? К хорошему быстро привыкаешь…

Я уже говорила «зашибись»?..

Главы 17. О том, что брачные клятвы можно прописывать мелким шрифтом

Последние два дня можно было описать одним словом — дурдом!

Если бы мне сказали, что я буду планировать свадьбу, учиться управлять целым городом, готовить банкет на весь город и попутно стараться не сдохнуть от нервного напряжения в течение трех дней и даже выйду из этой схватки живой в тот день, когда я попала в Штормфорд — я бы построила плот и свалила бы в закат! Вот вплавь, держа юбку как парус и руками пытаясь грести!

Еще добавим к этому муки совести и панику насчет моей лжи Лорду-Протектору про Адлер и получим четкое предписание для посещения комнаты с мягкими стенами.

Я проснулась задолго до рассвета от того, что мне катастрофически не хватало воздуха. Липкий холодный пот пропитал тонкую ночную рубашку, а сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный ритм. Я лежала в своей постели на втором этаже трактира, пялилась в темный потолок, слушая завывания морского ветра за окном, и почувствовала, как желудок скручивается в тугой, болезненный узел.

Предсвадебный мандраж? Если бы. Животный, первобытный ужас.

Сегодня я выхожу замуж. В Гроте Истины. В проклятом месте, которое буквально выжигает ложь.

«Магия карает за ложь, Софи», — голос Арчибальда эхом раздавался в моей больной голове. Он был так уверен в нашей честности и даже не подозревал, что его будущая жена несет к алтарю тайну, масштабов которой хватило бы на десяток костров инквизиции.

Я не София Марлоу. Я — самозванка из другого мира, случайно или по чьему-то замыслу поразительно похожая на внучку Руперта. А если верить прозрачным намекам Ириса, именно мое появление могло спровоцировать пробуждение Народа Льда. И с этим багажом я должна подойти к древнему алтарю, который реагирует на малейшую фальшь? Может, лучше еще раз нырнуть туда прямо в свадебном платье и не выныривать?..

От мысли, что черная вода Грота распознает обман и превратит меня в горстку пепла прямо на глазах у жениха, меня затрясло. Вчера, не выдержав напряжения, я попыталась найти хоть какую-то лазейку и зажала в углу Ириса — благо, именно он, а не местные религиозные адепты, должен был проводить церемонию по решению лорда. В голове снова зазвучал наш разговор:

— Ирис, — начала я тогда, приперев мага к горячей печке на кухне. — А если невеста… ну, чисто технически скрывает одну деталь своей биографии? Очень большую деталь. Скажем так, из прошлой жизни? Грот сильно разозлится?

— Софи, во имя всех Богов, замолчи! У меня под домом лежит артефакт, из-за которого нас могут повесить на площади, в управе сидит Маркус, жаждущий моей крови, а мне сегодня вас венчать! Если ты втайне пиратская баронесса, незаконнорожденная дочь Короля или, упаси Эл, сама разбудила ледяных тварей — я не желаю этого знать! Моя нервная система не казенная, а магия Грота бьет только по фактам, произнесенным вслух! Не скажешь — не сгоришь!

Я прокручивала наш разговор почти всю ночь, даже думала рвануть к лорду и все рассказать, но так и не собралась с силами. Я не хотела ему врать, но признаться в таком в ночь перед свадьбой… Я не была уверена, что он примет это. И так вся моя легенда про Адлер была шита белыми нитками, он точно догадывался что я как минимум не договариваю…

«Не скажешь — не сгоришь». Легко сказать!

Я с головой накрылась одеялом, стараясь выровнять дыхание. Вдох-выдох. Я — хороший менеджер. Я спасала кофейни от налоговых проверок, выкручивалась из кабальных договоров аренды, находила замену прогульщикам и всегда знала, как правильно поступить. Проблему нужно решать на уровне составления контракта!

Грот реагирует на ложь? Значит, нельзя лгать. Нужно просто… переформулировать клятву. Обойти магическую систему. Не говорить классическое: «Я, София Марлоу, внучка Руперта…». Сказать правду, но так, чтобы никто не понял подвоха, кроме меня самой и местной магии.

От формулировок у меня уже дымился мозг, когда за дверью послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, впуская в комнату облако пара и суету.

— Просыпаться, леди Орникс! — звонко скомандовала Айла, внося таз с горячей водой.

Следом за ней, бережно неся на вытянутых руках нечто потрясающее в чехле, вплыла Лира. За ней в комнату забежал Энзо, поставив на тумбочку кружку с кофе и быстро скрылся.

Началось. Паника была безжалостно задвинута в дальний угол сознания — времени на нее больше не осталось.

Следующие два часа я провела в роли бессловесной куклы. Девочки отмыли меня, растерли какими-то маслами из запасов леди Роксаны от которых пахло лавандой с ванилью, а затем начали упаковывать меня. Я была рада, что леди Роксана согласилась не отправлять ко мне своих служанок, потому что те манипуляции, что сейчас со мной проворачивали Айла и Лира — я бы чужим людям не доверила….

Мадам Рили и Лира действительно сотворили чудо. Тяжелый, синий шелк струился по фигуре, не стесняя движений, но идеально подчеркивая талию. Лиф был мастерски расшит серебряной нитью, узоры которой напоминали морозные ветви. Под сердцем на груди оказалась вышита маленькая чайка, которую Лира показала мне, прижимая палец к губам.

Заметив ее, я чуть не задохнулась от эмоций. Как бы сейчас мне пригодилась Фиона! Она бы точно сказала, что я лишний раз загоняюсь. Что Арчибальд окончательно втюрился в меня и примет все мои скелеты в шкафу, какими бы грязными они ни оказались… Я погладила маленькую чайку на платье и благодарно кивнула молоденькой швее, пока та доставала из чехла еще один предмет одежды.

Поверх платья мне на плечи лег глубокий, темно-синий бархатный плащ, подбитый мягким серым мехом. В нем было удивительно тепло, и я мысленно поблагодарила Роксану за то, что она отмела идею с тонкими белыми кружевами. А Лира аккуратно собрала мои волосы, уложив их сложным, но крепким узлом на затылке, и благоговейно вставила ту самую сапфировую шпильку.

— Новое платье есть. Старая и синяя заколка есть, — удовлетворенно кивнула Айла, оглядывая меня с ног до головы, уперев руки в бока. — Ты выглядишь… боги, Софи, лорд прямо там, в море упадет, когда тебя увидит!

— Главное, чтобы я в это море не упала, — нервно выдохнула я, глядя в мутное зеркало, которое Лира притащила из комнаты Ириса.

Мое отражение пугало меня саму. Из стекла на меня смотрела властная, красивая и очень собранная аристократка с бледным от волнения лицом и потемневшими глазами. Куда делась непробиваемая хозяйка трактира с волшебной тряпочкой и вечно грязными руками?

— Так, а где вещь «взаймы»? — спохватилась Лира, озираясь по сторонам. — Мы же так и не нашли ничего подходящего!

Дверь робко скрипнула. В комнату протиснулся Чак. Мальчишка был умыт так тщательно, что его веснушчатые щеки блестели, а непослушные вихры были приглажены водой. На нем красовался новый теплый камзол, явно подогнанный по размеру кем-то из поместья. Чак замер на пороге, открыв рот от восхищения, и смущенно подошел ко мне.

— Софи… то есть, леди Софи, — он протянул сжатый кулачок. — Энзо сказал, что тебе нужно что-то чужое на удачу. Ну, по той примете деда Руперта.

Он разжал пальцы. На его чистой ладошке лежала старая, затертая до блеска медная монетка с просверленной дыркой, нанизанная на грубый кожаный шнурок.

— Это моя счастливая, — прошептал Чак, глядя на меня огромными, серьезными глазами. — Я нашел ее в Гроте Истины, когда в самый первый раз прятался там от стражи. Она меня спасла тогда, не дала замерзнуть… Возьми. Только… это, верни потом… Она приносит мне удачу!

Липкий ком паники в горле мгновенно растворился, уступив место горячим, щемящим слезам. Я опустилась на колени прямо в своем роскошном шелковом платье, не заботясь о том, что могу помять подол, и крепко обняла мальчишку. Он пискнул от неожиданности, но тут же обхватил меня за шею тонкими ручонками.

— Спасибо, Чак. Я обязательно верну, — прошептала я, целуя его в макушку.

Я взяла монетку и аккуратно положила ее во внутренний потайной кармашек плаща, прижимая к сердцу. Комплект был собран. Старое, новое, синее и одолженное у самого искреннего и смелого человека в этом суровом городе. И чайка, что расположилась очень близко к сердцу, придавала уверенности.

Теперь у меня точно не было путей к отступлению. Я выпрямилась, одернула бархатный плащ и посмотрела на свою команду.

— Пора, — я глубоко вздохнула, расправляя плечи. — Не будем заставлять лорда мерзнуть на промозглом морском ветре! Нам с ним еще детей рожать…

Айла хихикнула и, подхватив мой подол, подтолкнула меня вперед.

На улице стремительно холодало. Если нам еще как-то удавалось поддерживать температуру в доме, то на свежем воздухе тело мгновенно замерзало. И вроде бы светило солнышко, но пронизывающий до костей холодный морской ветер буквально пробирался под одежду, заставляя дрожать от холода. Роксана, как и обещала, отправила экипаж, что давно стоял без дела у поместья.

Закрытая карета с гербом Орниксов, заранее присланная леди Роксаной, ждала у дверей. Внутри оказалось на удивление тепло, словно кто-то предусмотрительно нагрел сиденья, чтобы моя бренная тушка не мерзла. Я ехала молча, судорожно сжимая в кармане плаща счастливую монетку Чака и мысленно проговаривая свою будущую клятву.

Путь к северным скалам за портом не занял много времени, но когда карета остановилась и дверца открылась, я поняла, что леди Роксана совершенно не шутила про пышное празднество. Я ожидала тихую церемонию «для своих» на краю света, а получила премьеру в переполненном театре, где главная роль — и возможный костер инквизиции — достались мне.

Наш «политический акт» выглядел для меня так, словно кто-то решил устроить армянскую свадьбу. В голове сразу закрутился вирусный звук из коротких видео, что я смотрела в телефоне, пытаясь разгрузить голову и получить свой быстрый дофамин.

«Расписаться да в кафе посидеть»… И леди Роксана со своим «Кортеж машин, пять геликов»…

Казалось, сюда пришел весь Штормфорд.

От порта и до самого скалистого утеса толпились люди. Рыбаки, торговцы, ремесленники, портовые грузчики в залатанных куртках и жены зажиточных горожан в меховых накидках. Они гудели, как растревоженный улей, перешептываясь и вытягивая шеи. Почти тот же состав, что пришел глазеть на меня в день испытания огнем, водой и Харроу, только теперь они пришли праздновать мою свадьбу.

— Спокойно, Софи, — прошептала я сама себе. — Улыбаемся и машем. Улыбаемся и машем.

Пока я изображала английскую королеву, Капитан Рик и его гарнизон, начистившие свои доспехи до ослепительного блеска, выстроили живой коридор сквозь толпу. Стоило мне ступить на промерзшую землю, как гул голосов стих. Люди расступались, провожая меня во все глаза. Кто-то почтительно снимал шапки, кто-то удивленно ахал, разглядывая мой роскошный наряд. Я шла вперед, стараясь держать спину ровно, как учила леди Роксана, чувствуя себя настоящей Леди Запада.

Впереди возвышался утес, нависающий над бушующим морем. А на самом верху каменного плато чернел силуэт той самой яблони. Старая, изуродованная десятилетиями штормов, она цеплялась за жизнь с невероятным упрямством. Ее ветви скрипели на ветру, словно перешептывались со старыми богами, а толстые, узловатые корни безжалостно пробивали камень, уходя прямо в свод пещеры.

У самого входа в Грот Истины меня ждал Арчибальд.

Лорд-Протектор и сам сейчас напоминал утес. Высокий, широкоплечий, одетый в строгий сине-черный камзол и тяжелый меховой плащ, расшитый серебряной вышивкой. В ножнах висел меч, но он казался лишним. Арчибальд сейчас казался мне человеком, который показывал свою мощь одним только взглядом, и оружие ему было ни к чему. Ветер трепал его светлые волосы, а в серых глазах, что сосредоточились на мне, плескалось такое откровенное, глубокое восхищение, что мое колотящееся сердце на секунду пропустило удар.

Он шагнул мне навстречу и протянул руку в черной кожаной перчатке.

— Ты прекрасна, — произнес он так тихо, что эти слова услышала только я. Его голос был спокоен, и эта уверенность начала передаваться мне, вытесняя липкий страх. — Ты готова?

«Я готова обмануть древнюю магию ради нашего будущего», — подумала я, но вслух сказала лишь:

— С тобой — да.

Я вложила свои дрожащие пальцы в его надежную, горячую даже сквозь перчатку ладонь, и мы ступили под свод Грота Истины, спасаясь от ветра.

Часть толпы, включая леди Роксану, Чака, Дэниэля, Маркуса Элдена и мою команду из трактира, встали полукругом вокруг нас, окончательно закрывая вход. Все затаили дыхание.

Прямо у кромки черной воды, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Ирис. Он сжимал в руках толстую, окованную медью древнюю книгу, пристально разглядывая нас. На нем висела чистая мантия серого цвета, подпоясанная веревкой. Он напомнил мне карикатурных жрецов, что так часто показывали в фильмах.

Маг был бледен, как мел, и его глаза панически бегали от маслянистой лужи к нам и обратно. Чувствовалось, что он отдал бы все свои несуществующие сбережения, лишь бы оказаться сейчас на юге Эла, подальше от проклятого Грота.

Мы с Арчибальдом остановились у самого края воды. Мы держались за руки, глядя друг другу в глаза. Казалось, время остановилось и даже ветер притих, готовясь выслушать наши клятвы.

Ирис громко сглотнул, дрожащими пальцами открыл фолиант и поднял глаза на своды пещеры.

— Мы собрались здесь, пред лицом и древней магии Моря… — его голос, сначала неуверенный, вдруг окреп, многократно отражаясь от влажных каменных стен.

Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в ладонь Арчибальда. Тот сжал мою руку в ответ и протянул вторую. Мы стояли лицом к лицу, и сейчас я не видела и не слышала ничего, что происходило вокруг. Только стук своего сердца и глаза лорда, что горели серебряным пламенем.

Ирис воздел свободную руку над нашими сцепленными ладонями. С его дрожащих пальцев сорвалась тонкая, мерцающая серебром нить. Она обвилась вокруг наших запястий, а затем потянулась вниз, к черной, маслянистой поверхности озера, связывая нас с древней магией Грота.

Я почувствовала легкое покалывание на коже — магия Ириса была теплой и какой-то… успокаивающей?

— Арчибальд Орникс, Лорд-Протектор Запада, — торжественно, хотя и чуть пискляво, произнес маг. — Готов ли ты принести свою клятву перед лицом Истины?

Лорд не сводил с меня глаз. Ветер трепал его светлые волосы, но сам он стоял непоколебимо, как скала.

— Готов, — его низкий, ровный голос перекрыл стук в моих ушах.

Он сжал мою руку чуть крепче, и я физически ощутила, как его собственная магия — мощная, холодная и дарящая уверенность вырвалась наружу. Поток бледно-голубого света скользнул по его рукаву, сплетаясь с серебряной нитью Ириса. Эта сила окутала меня, словно защитный кокон, согревая изнутри и замедляя кровь в венах.

— Я, Арчибальд Орникс, беру тебя, Софи, в жены, — произнес он, и каждое его слово эхом отскакивало от стен пещеры. — Я клянусь защищать тебя от любого врага. Клянусь делить с тобой хлеб, кров и власть. Клянусь уважать тебя и быть верным супругом до последнего вздоха. Клянусь всегда быть рядом. Клянусь любить тебя и делать счастливой.

Повисла звенящая тишина. Ирис затаил дыхание. Я тоже. Он сказал «любить»?..

Черная, как смола, вода у наших ног внезапно пошла рябью. Маслянистая пленка закрутилась водоворотом, а затем из самых недр Грота вырвался яркий, чистый голубой свет. Ирис кивнул, выдохнув.

Толпа за нашими спинами синхронно выдохнула. Грот принял его слова.

— Очередь невесты, — сдавленно пискнул Ирис, и я заметила, как на его лбу выступили капельки пота.

Бедняга маг явно мысленно уже готовил ведра с водой, чтобы тушить меня в случае провала. А я думала, что прямо сейчас все осознала и поняла. Я взрослая женщина. Для меня «любовь» это не просто бабочки в животе и вечные душевные метания… Любовь не появляется в один миг, а постепенно возрастает внутри и прорывается наружу в виде заботы и уважения.

Я сглотнула, ощущая, что горло пересохло. Голубой свет отражался в серых глазах Арчибальда. Он ждал.

Я расправила плечи, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Я… — я сделала крошечную паузу, пропуская имя, которое по факту мне не принадлежало. — Я, женщина, стоящая перед тобой, принимаю эту клятву.

Краем глаза я уловила, как Ирис нервно дернул щекой.

— Клянусь своей душой и тем миром, что живет внутри меня, — я вложила в эти слова всю свою искренность, всю тоску по дому и всю решимость выжить здесь, — быть тебе верной соратницей. Клянусь защищать твою спину, беречь твой дом и стоять с тобой плечом к плечу против любой бури. Клянусь… любить и уважать тебя. И каждое мое слово — чистая правда.

Я замолчала. Время остановилось.

Голубое сияние воды начало пульсировать. Черная пленка вздыбилась, пошла пузырями. Мое сердце рухнуло куда-то в район пяток. «Ну все, сейчас полыхнет», — мелькнула паническая мысль. Я инстинктивно зажмурилась, готовясь к боли.

Но боли не последовало.

Вместо огня из воды вырвался сноп ослепительного, глубокого синего света, точь-в-точь такого же оттенка, как сапфир в моих волосах и ткань моего платья. Сияние смешалось с голубой магией Арчибальда и серебряной нитью Ириса.

А затем этот свет ударил в меня.

Я резко распахнула глаза, ахнув от неожиданности. Магия — моя собственная, дремавшая где-то на задворках сознания, которой хватало лишь на то, чтобы подогреть воду или высушить тарелки — внезапно проснулась. Древняя сила Грота, сплетенная с мощью Лорда-Протектора, словно сорвала плотину внутри меня.

Энергия забурлила в моих венах раскаленным железом. Она покатилась по телу горячими волнами, выжигая остатки страха и холода. Я почувствовала, как искры срываются с моих свободных пальцев, как воздух вокруг меня становится плотным и наэлектризованным. Я была живой. Я была невероятно, пугающе сильной.

Грот принял мою правду. Моя душа, мой мир внутри меня — все это было настоящим. Я не солгала ни в одном слове. И самое важное — я действительно полюбила его.

Арчибальд смотрел на меня. В его взгляде больше не было простого восхищения — там плескалось потрясение пополам с осознанием. Он отпустил мою ладонь, чтобы достать из кармана тяжелое фамильное кольцо из белого золота.

Он медленно надел его мне на палец. Металл обжег кожу холодом, а затем мгновенно нагрелся, подстраиваясь под биение моего пульса.

Но в тот момент, когда кольцо село на свое место, Арчибальд поднял на меня глаза. Его взгляд был острым, как бритва. Он был воином, тактиком и правителем. И он, черт возьми, очень внимательно слушал мою клятву. Я увидела в его прищуре немой вопрос: «Почему ты не назвала своего имени?».

Но он ничего не сказал. Лишь крепко сжал мои пальцы, подтверждая наш союз.

— Именем Магии, Стихии и Запада! — выкрикнул Ирис, с невероятным облегчением захлопывая свой фолиант так громко, что звук разнесся над всем побережьем. — Объявляю вас мужем и женой!

Толпа у входа взорвалась радостными криками. Капитан Рик первым обнажил меч и салютовал нам, его примеру тут же последовали остальные стражники. Звон стали смешался с ликованием жителей Штормфорда.

Арчибальд притянул меня к себе. Внутри меня все еще бушевал ураган новообретенной магии, но в его руках я вдруг почувствовала себя дома.

— Ты справилась, моя леди, — прошептал он мне в самые губы. — Неужели, чтобы заставить тебя признаться в твоих чувствах хотя бы самой себе, тебя нужно каждый раз ставить в такие ситуации?..

— Я…

— …люблю тебя.

И его губы накрыли мои, разжигая огонь внутри еще сильнее. Я словно оторвалась от земли, тая в его объятьях. Арчибальд целовал меня, уже не церемонясь. Не было тех робких прикосновений, а лишь настойчивые губы. Я отвечала ему со всем тем жаром, что пылал в моей груди.

Софи умерла, а леди Орникс возродилась из пепла.

Глава 18. О том, что горячее вино творит чудеса

Стоило нам переступить порог «Старого контрабандиста», как гул голосов буквально заставил меня оглохнуть. Зал оказался заполнен под завязку, а шум стоял такой, что, казалось, стены вот-вот лопнут, а крыша не выдержит и улетит в небо вместе со вторым этажом.

Я не знаю, как почти всему Штормфорду удалось уместиться в трактире, ведь в обычные дни нас максимум было около пятидесяти человек и часть сидела за барной стойкой. Но сейчас вместо моих «точечных» столиков расставили ряды, за которыми ютились горожане.

После ледяного ветра и мрачной, давящей магии Грота Истины мой родной трактир казался землей обетованной. Здесь пахло жареным мясом, чесноком, хвоей и вином. Жар от растопленных на полную мощность очагов мгновенно расплавил остатки моего страха, уступившего место чистой, звенящей эйфории.

Я выжила и вышла замуж. Освоилась в новом мире и нашла себя. Выросла и изменилась.

Я — леди Орникс, и магия меня не испепелила! И я люблю! И меня любят!

Свадебный пир развернулся с поистине королевским размахом, хоть и на крестьянской территории. На кухне творилось нечто невообразимое: Айла и Лира носились между котлами и печами, а командовал этим парадом чопорный личный повар леди Роксаны. Поначалу он смотрел на мою кухню с брезгливостью, но когда Айла сунула ему под нос свои идеальные заготовки для пирогов, быстро сменил гнев на милость. Теперь они работали как единый, слаженный механизм. Я даже подумала, что стоит перехватить ушлого повара к нам, но меня очень быстро прогнали с кухни чуть ли не грязными тряпками, усадив в центр этого безумия.

Энзо и Лоренс, наряженные в белые рубахи с вышитой чайкой на кармашках, порхали между столами со скоростью хорошо натренированных официантов. Они балансировали с огромными подносами с дичью, сырами и кувшинами эля, умудряясь при этом отвешивать шуточки портовым грузчикам и подмигивать румяным горожанкам. Служанки из поместья едва поспевали за их темпом. Пустые тарелки исчезали на кухне, а бокалы не пустели.

За длинным столом у самого камина собралась самая разношерстная компания, которую только можно было себе представить. Приказчик Маркус Элден, скинув свой столичный лоск и расстегнув верхние пуговицы камзола, о чем-то горячо спорил с Ирисом. Маг, явно празднующий тот факт, что его не посадят за махинации, размахивал кусочком пиццы, доказывая чиновнику превосходство магической логистики над бумажной.

Между столами, как два маленьких урагана, носились Чак и Дэниэль. Они уже успели где-то раздобыть связку сладких кренделей и теперь играли в пиратов, фехтуя ими, как саблями.

Я сидела во главе стола, чувствуя приятную тяжесть на безымянном пальце. В моем кубке плескался глинтвейн, но за весь вечер я сделала лишь пару крошечных глотков. Хмель мне был сейчас ни к чему — я помнила, какой разговор ждет меня за закрытыми дверями спальни, и мне нужна была идеально трезвая голова. Но для храбрости чуть-чуть было позволительно.

— Леди София… — раздался хриплый голос над моим ухом.

Я обернулась и увидела Кристофера, мясника, который когда-то дружил с Рупертом. В руках он мял потертую шапку, а его глаза блестели от влаги. От озорного мясника, что травил байки с Рупертом, почти ничего не осталось, но на его лице читалась гордость. Быстро встав, я слегка склонила голову перед ним. Все-таки его косточки на бульон дали мне хорошее подспорье в самом начале моего пути.

— Кристофер! Присаживайтесь, выпьете с нами? — я искренне улыбнулась старику.

— Нет-нет, я на минутку, — он покачал головой и неловко коснулся моего плеча. — Я просто хотел сказать… Старый Руперт был бы так горд тобой, девочка. То, как ты взяла этот трактир, как подняла его из руин… А теперь ты леди. Он всегда говорил, что у тебя большое будущее, но даже он не мог представить такого. Ты стала сердцем этого города, Софи. А главное, не потеряла себя…

У меня защипало в носу. Я накрыла его морщинистую руку своей и чуть сжала. Сердце разрывалось от благодарности и тепла. Да и покойный Руперт действительно оказался бы сейчас самым счастливым человеком на земле, если бы находился здесь.

— Спасибо, Кристофер, без вас я бы не справилась. Пейте, ешьте, сегодня все за счет дома Орниксов!

Старик благодарно кивнул и растворился в толпе, а я окинула взглядом шумный зал. Боже, как бы мне хотелось, чтобы Фиона сейчас была здесь! Моя строгая, язвительная Фиона, что сейчас бы кружила под потолком и кричала, что хоть одна из Марлоу, пусть и залетная из другого мира, выбилась в люди. Она бы наворачивала круги вокруг Роксаны и дерзко шутила бы над той, хотя сама Роксана ей ничего не сделала. А еще бы она вопила чаечкой, что я слишком долго раскачивалась на поцелуй и признание собственных чувств. Кто знает, может, она бы обратилась птицей и комментировала бы мои действия и в спальне поместья, если бы была здесь.

Я тихо рассмеялась своим мыслям и вдруг услышала знакомый, но совершенно нетипичный звук.

Громкий, заливистый женский смех буквально прогремел из-за соседнего стола.

Я повернула голову и не поверила своим глазам. Леди Роксана Орникс, матриарх Штормфорда, женщина, чья спина всегда напоминала натянутую струну, сидела, откинувшись на спинку стула. Ее идеальная прическа слегка растрепалась, на бледных щеках горел яркий, нездоровый румянец, а в руке она сжимала пустой бокал из-под глинтвейна.

— Софи! — громко позвала свекровь, заметив мой взгляд. — Подойди сюда, дитя мое!

Я округлила глаза и послушно подошла к ней. Энзо проворно подскочил и пополнил ее кубок, показывая мне пятерню. Роксана всадила в себя пять бокалов горячего вина?.. Я лишь понадеялась, что в этот раз в мою заготовку не добавили рома, не то весь банкет захмелеет раньше, чем мы отправимся в поместье.

— Миледи… вам не кажется, что на сегодня…

— Молчать, когда с тобой говорит свекровь! — Роксана погрозила мне пальцем, но на ее губах играла совершенно хулиганская, пьяненькая улыбка. — Я должна признать… это твое крестьянское пойло… как ты его называешь? Глинтвейн? Оно возмутительно вкусное! Воз-му-ти-тель-но!

Она сделала большой глоток и прикрыла глаза от удовольствия. Энзо хотел подлить еще, но я сверкнула глазами, отгоняя его. Однако тот не растерялся и всучил кубок мне, явно намекая на то, что мне стоит чокнуться с Роксаной.

— Знаешь, Софи, — доверительно зашептала леди Орникс, дыша на меня гвоздикой и корицей. — Я всегда думала, что Дафна была слишком мягкой с Рупертом. Старик всегда приходил к нам, она рассказывала ему, как лучше поступить, а тот разбалтывал ей истории из своей жизни… Но теперь я вижу, что у этих Марлоу есть свои… секреты. Этот напиток — просто магия! Я заберу рецепт в поместье. И Айлу твою тоже заберу! И тебя… уже забрала, дитя!

— Айлу я вам не отдам, миледи, — усмехнулась я, с трудом сдерживая смех.

Пьяная аристократка оказалась на удивление очаровательной.

— Отказываешь матери своего мужа? — Роксана театрально ахнула, а потом вдруг наклонилась и ткнула пальцем мне в грудь. — Молодец. Никогда никому ничего не отдавай просто так. Ты теперь леди Орникс. Хватай свое и держи крепко!

Она беззвучно икнула, прижала ладонь к губам, изображая крайнюю степень возмущения собственным организмом, и махнула Энзо:

— А ты, рыжик, от меня сегодня далеко не уходи!

Я отвернулась, сотрясаясь от смеха, и встретилась взглядом с Арчибальдом. Лорд-Протектор сидел неподалеку. Он не пил. Он внимательно наблюдал за мной, и в его глазах плясали теплые искорки смеха, смешанные с чем-то темным, тяжелым и многообещающим.

Он видел, как я смеюсь над его захмелевшей матерью. Видел, как я бросаю на него взгляды и тоже с нетерпением ожидаю вечера. Он приподнял бокал и, отсалютовав мне, пригубил напиток. Я повторила его жест и почувствовала, как горячий глинтвейн пробежался по телу, а сердце предательски екнуло. Вот только от страха перед неизбежным разговором или от предвкушения… Я так и не поняла.

Праздник шумел бы до самого утра, но для нас с Арчибальдом время неумолимо двигалось к той черте, за которой заканчивался долг перед городом и начиналось… наше личное время. Я уже представила, что меня разденут и потащут на ложе, как это происходило в древние времена, но сердцем понимала, что лорд бы такого не допустил. Да и то, как тот смотрел на меня… Он явно не собирался отпускать контроль даже сейчас.

Когда лорд поднялся из-за стола, подавая мне руку, трактир взорвался приветственными криками. Но оказалось, что просто так отпускать нас никто не собирался. Горожане, разгоряченные вином, сытной едой и самим фактом того, что зима оказалась не такой уж беспросветной, вооружились факелами и фонарями и решили проводить своего Лорда и новую Леди до самого поместья.

Это было невероятно красивое и немного сюрреалистичное зрелище. Наша карета медленно катилась по вымощенной дороге, а вокруг нее текла живая, светящаяся в морозной ночи река из людей. Капитан Рик со своими гвардейцами шел впереди, расчищая путь, а позади кто-то даже затянул старую, тягучую песню о море и любви. Если бы я не сидела в карете рядом с лордом, решила бы, что меня ведут на костер, чтобы предать огню за все прегрешения.

Я смотрела в окно на эти улыбающиеся лица, и ком подкатывал к горлу. Еще недавно я была для них чужачкой, подозрительной девчонкой, которую хотели сжечь на костре и считали великой блудницей. А теперь они искренне радовались за нас. Лорд сжимал мою ладонь и водил по ней большим пальцем, заставляя меня расслабиться.

У высоких ворот в поместье Орниксов карета остановилась. Арчибальд вышел первым и помог мне спуститься. Толпа почтительно расступилась, образуя широкий полукруг.

На верхних ступенях каменного крыльца стояла леди Роксана.

Хмель из нее то ли чудесным образом выветрился от морозного воздуха, то ли она держалась на одной лишь аристократической выдержке, хотя я заметила, как позади нее Люси с кислой миной напряженно замерла, готовая в любой момент подхватить матриарха под локоток. Свекровь спустилась к нам на пару ступеней. В свете факелов ее лицо казалось нечитаемым, несмотря на опьянение, но в глазах уже не было того холода и презрения, с которым она смотрела на меня в нашу первую встречу.

Роксана подняла руку, и толпа за нашими спинами мгновенно смолкла.

Она медленно отцепила от своего пояса связку железных ключей на толстом серебряном кольце.

— Я управляла этим домом больше тридцати лет, — звонкий голос Роксаны разнесся над площадью. — Я хранила его очаг в самые темные времена, сберегла его для своего сына и для Запада.

Она сделала шаг вперед и протянула ключи мне.

— Я не думала, что этот день настанет так скоро, — чуть тише добавила она так, чтобы слышали только мы с Арчибальдом. — И уж точно не думала, что передам их девчонке, которая совсем не знает приличий и не умеет делать реверансы. Но… ты доказала, что достойна. Дом Орниксов теперь под твоей защитой и любовью. Береги наш род и моего сына.

Я сняла перчатку и благоговейно приняла тяжелую, хоть и символическую, связку. Перед глазами промелькнул первый визит в поместье, первое общение с леди Роксаной, когда она смотрела на меня как на грязь под ногами, а теперь…

— Клянусь, леди Роксана, — твердо ответила я. — Ни одна искра в этом очаге не погаснет.

Роксана удовлетворенно кивнула, отступила на шаг и, изящно склонив голову, первой произнесла то, от чего у меня по спине побежали мурашки:

— Да здравствует Леди-Протектор.

Толпа за спиной взорвалась новым шквалом криков. «Да здравствует Лорд Арчибальд! Да здравствует Леди Софи!».

Арчибальд положил руку мне на талию. В его прикосновении сквозила собственническая, защитная нежность.

— Идем, — тихо сказал он.

Мы поднялись по ступеням. Дубовые двери поместья открылись перед нами, впуская в теплое, освещенное свечами нутро дома. А затем они с глухим стуком закрылись, отсекая шум толпы, завывание морского ветра и весь остальной мир. Мы наконец-то остались одни. Лорд взял меня за руку, и мы двинулись наверх.

Я молча следовала за ним, тяжело дыша. Мне не было страшно. Я почему-то чувствовала, что он поймет меня и примет мою историю. Все-таки я была честна и прямолинейна. Конечно, не как он, но все же… Я не строила из себя лучшего человека, чем я есть на самом деле, не играла в благородство и даже не пыталась завлечь его обманным путем. А прошлое… У всех есть прошлое, что с этим поделать?..

В его спальне царил полумрак, разгоняемый лишь мягким светом десятка свечей и ровным пламенем в камине. Я стояла посреди комнаты, не решаясь сделать ни шагу. Внезапно я почувствовала себя так, словно пробежала марафон: ноги гудели, а в груди теснился безумный коктейль из адреналина, проснувшейся магии и глинтвейна.

Арчибальд подошел ко мне со спины. Я почувствовала тепло его тела еще до того, как его руки легли мне на плечи. Его длинные пальцы уверенно, но бережно расстегнули плащ, который с легким шорохом скользнул на пол, унося с собой груз сегодняшнего дня.

Его ладони скользнули по моим обнаженным рукам, ласково успокаивая. Арчибальд наклонился, и я ощутила горячее дыхание на своей шее. Его губы коснулись меня нежно, дразняще, заставляя меня судорожно выдохнуть и запрокинуть голову, чтобы опереться спиной на его широкую грудь.

Искра, зажженная еще в Гроте Истины, мгновенно вспыхнула пожаром. Я развернулась в его руках, обвивая шею, и наши губы встретились в жадном, голодном поцелуе, в котором горела первобытная потребность двух людей, которые слишком долго держали себя в руках. Я зарылась пальцами в его светлые волосы, чувствуя, как его сильные руки собственнически сжимают мою талию, притягивая вплотную к себе.

«Пронесло», — мелькнула в затуманенном страстью мозгу шальная мысль.

Но Арчибальд Орникс не был бы Лордом-Протектором и блестящим тактиком, если бы позволял эмоциям полностью отключать свой разум.

Он вдруг замер и медленно, с явным усилием воли, разорвал поцелуй. Его грудь тяжело вздымалась, в серых глазах мелькало возбуждение, но голос прозвучал пугающе ровно и спокойно.

Он взял мое лицо в ладони, заставив смотреть ему прямо в глаза.

— А теперь, моя леди… прежде чем мы продолжим. Почему в клятве ты не назвала своего имени?

Мое сердце екнуло и полетело вниз. Я попыталась отстраниться, инстинктивно ища пути к отступлению, но его руки держали меня крепко.

Бежать было некуда, наш брак заключен, а клятвы произнесены. И этот мужчина, который только что доказал, что готов ради меня пойти против Короля и магии, заслуживал правды.

Я закрыла глаза, делая глубокий, дрожащий вдох, собирая в кулак всю свою хваленую волю. Если не сейчас, то когда?.. А строить брак на лжи было неправильно. Я и так напридумывала слишком много.

— Потому что София Марлоу мертва, Арчибальд, — выдохнула я, открывая глаза и встречая его взгляд. — Или пропала без вести, никто не знает.

Его брови едва заметно дрогнули, но он промолчал, ожидая продолжения.

— Я не внучка Руперта, — я отступила на шаг, освобождаясь из его рук, и начала нервно мерить шагами ковер. — Я вообще не из этого мира! Мой мир… там нет магии, но есть кофемашины, электричество, лекарства, самолеты, много всего! Я жила в огромном городе, тащила на себе работу, ипотеку… долги. Я была одна, а потом… я просто уснула там и проснулась здесь, в теле девчонки, которая была поразительно на меня похожа. Я не знаю местных законов, я не понимала, где я, что я здесь забыла! Просто попала сюда и все! Мне пришлось выкручиваться, что я и делала…

Я остановилась и посмотрела на него. Арчибальд стоял неподвижно, как та ледяная статуя, которой он был до нашей встречи. Лишь желваки ходили на его скулах.

— Адлер — это не южный город этого мира за морем, — горько усмехнулась я, чувствуя, как по щеке катится предательская слеза. — Это просто курорт в моем мире. Я врала тебе с самого первого дня, потому что боялась, что меня сожгут как одержимую демоном или еще что похуже… Я крутилась как могла, чтобы стать частью этого места, пока не пойму, как вернуться, а потом эти долги, Харроу, Руперт с деменцией, близнецы, Дэниэль, Чак, ты… Я не смогла добиться чего-то в своем мире, просто жила, как получалось, а тут у меня что-то начало получаться!

Я обхватила себя руками за плечи. Самое страшное было еще впереди. Мой внутренний спасатель, привыкший брать всю вину мира на свои плечи, требовал покончить с этим раз и навсегда. Раз уж я заговорила, то зачем останавливаться?

— Я пыталась принести пользу, используя свои знания. Но… Даже тут я накосячила! Ирис… он кое о чем догадывается. Помнишь тот корабль, что принесло сюда без экипажа? Ты, наверно, связал это с Сердцем Зимы, но он появился до того, как я его нашла! Арчибальд, я думаю… я думаю, что Народ Льда проснулся из-за меня. Это я принесла в твой мир эту катастрофу.

Я замолчала, опустив голову. Вся моя уверенность исчезла. Я ждала, что сейчас он назовет меня чудовищем, что позовет стражу или просто уйдет, с отвращением хлопнув дверью.

В спальне повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине. Я уже решила, что все. Прощай, брак, построенный на любви и уважении. Здравствуй, раздельные спальни, совместные появления на публике и тишина. Я всхлипнула, а затем услышала тихие шаги.

Арчибальд подошел ко мне, и его рука мягко легла мне на подбородок, заставляя поднять залитое слезами лицо. Серые глаза вглядывались в мои, словно ища в них что-то. Ответ на вопросы, недостающие детали пазла или что-то другое?

— Из другого мира… — тихо произнес он, и уголок его губ дрогнул. — Это многое объясняет, на самом деле. Хотя бы то, что ни на одной карте нет такого города, как Адлер… То, как ты читала бухгалтерские книги Мортона лучше любого казначея, и то, как ты спаслась от огня Харроу, используя хитрость, а не магию.

Я затаила дыхание, впитывая каждое слово. Он бережно стер слезу с моей щеки большим пальцем.

— Ты думаешь, что я не догадывался? — Арчибальд погладил меня по лицу. — Софи, может, горожане поверили, но я не дурак, чтобы не понять, что ты не та, за кого себя выдаешь. Я наблюдал за тобой, отмечал твои поступки, слушал… И много для себя узнал.

Я хранила молчание, ожидая его вердикта.

— Ты думаешь, я бы стал тебя судить за то, что от тебя не зависело? — его голос стал низким и хриплым. — До встречи с тобой я был мертв, Софи. Я был просто лордом, что выполнял приказы и не умел говорить с собственным сыном. А потом появилась ты — странная, дерзкая женщина, которая ела руками на пикнике, спорила со мной до хрипоты и не боялась ничего на свете.

Он взял мои руки в свои и поднес к губам, целуя их.

— Что касается Народа Льда… — его лицо стало серьезным. — Это ожившая легенда, Софи. Оно копило силы веками. Ты не создавала монстров, но ты дала мне причину с ними сражаться. Ты вернула мне сына. Ты вернула мне… меня.

Мои колени подогнулись от облегчения, и я бы упала, если бы он не подхватил меня, крепко прижимая к себе. Все карты раскрыты, а в меня еще никто не выстрелил!

— В Гроте магия приняла тебя, потому что твоя душа чиста. И мне плевать, из какого мира эта душа пришла, — прошептал он мне в самые губы. — Ты — моя Истинная.

Я всхлипнула, цепляясь за него, чувствуя, как последняя стена между нами рассыпается в пыль. Больше не было никаких тайн, лжи, долгов и масок.

Арчибальд с силой прижал меня к себе, отрывая от пола, и его губы припали ко мне. На них еще остался легкий, терпкий привкус гвоздики и корицы от того самого глинтвейна, но гораздо ярче я чувствовала жар, который сейчас пронизывал меня до самого основания.

Я вдруг неловко задела локтем спинку кресла — что-то глухо стукнуло о пол, но ни он, ни я даже не обернулись. Все то напряжение, что я копила неделями, весь страх перед разоблачением, вся тяжесть ответственности — словно расползались по швам, как мое платье, стирались каждым его порывистым вздохом, каждым нежным движением его рук. Мысль о том, что нужно вести себя поскромнее, промелькнула на задворках сознания и тут же исчезла. Мне больше не нужно было притворяться.

Он целовал меня жадно, неровно — так, будто сам не до конца верил, что я действительно здесь. Я зарылась пальцами в его светлые волосы, отвечая на поцелуй с такой нежностью, о которой сама в себе даже не подозревала. Мои руки скользнули по его широким плечам к вороту камзола. Пальцы, привыкшие крошить овощи и перебирать монеты, сейчас отчаянно путались в тугих застежках, желая поскорее избавиться от лишних преград, и я тихо зашипела, не справившись с одной из них.

Арчибальд глухо зарычал куда-то мне в шею от нетерпения. Он легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, обвивая ногами его бедра, и он, не разрывая поцелуя, понес меня к огромной кровати в центре спальни.

Моя спина коснулась мягких простыней, и лорд навис надо мной. Он чуть отстранился, тяжело дыша, и посмотрел на меня.

В его серых глазах плескался такой голод, смешанный с абсолютным обожанием, что у меня перехватило дыхание. В моем прошлом мире мужчины смотрели на меня как на удобного партнера, как на хорошего работника, как на «своего парня». Но никто никогда в жизни не смотрел на меня «так». Как на сокровище, как на женщину, ради которой можно сжечь мир и построить его заново.

Он был моим — и я все еще не могла поверить, что мне так повезло.

Все мои комплексы, все страхи о том, что я «недостаточно леди», перестали иметь какое-либо значение. Я, прошлая, что всегда пыталась здраво мыслить, ушла в бессрочный отпуск. Сейчас здесь была только я — желанная, красивая, любимая.

Наши взгляды встретились. В отблесках камина его лицо казалось безэмоциональным, но в глазах танцевали те же черти, что отплясывали и внутри меня.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и эти слова, произнесенные хриплым, сорванным от страсти голосом, прозвучали так упрямо, словно он тоже не верил, что я здесь.

Он подался вперед, наконец-то становясь со мной единым целым.

Это было похоже на шторм, который бушевал в море. Волны жара накатывали одна за другой, все сильнее, все глубже. Я потеряла счет времени, забыла свое имя, забыла о том, из какого я мира. Единственным, что имело значение, были его руки, его дыхание, сливающееся с моим, и то невероятное, пульсирующее чувство абсолютной близости.

Я передала ему контроль и взамен получила нечто неизмеримо большее.

Когда мир вокруг взорвался ослепительными вспышками, я выкрикнула его имя, сжимая его в объятиях так крепко, как только могла. И сквозь пелену блаженства почувствовала, как Арчибальд содрогнулся в моих руках, утыкаясь лицом мне в шею, выдыхая мое имя так, будто боялся, что оно снова станет чужим.

Глава 19. О том, что тихое счастье не удалось

Странно было просыпаться от того, что чья-то рука притянула тебя за талию и прижала к горячему телу. А еще более странным оказалось не мерзнуть по утрам, а чувствовать приятное тепло его тела рядом. Я приоткрыла глаза, медленно повернув голову направо. Арчибальд спал, уткнувшись лицом в мое плечо, а его дыхание щекотало кожу. Мне не хотелось двигаться, вставать, куда-то идти, что-то решать…

Тепло под одеялом и ощущение безопасности окончательно разморили меня. Я чуть склонила голову и украдкой чмокнула лорда в растрепанные волосы, закрыв глаза. Будильников тут еще не изобрели, так что шанс понежиться в постели с красавчиком лордом, ой, простите, мужем, я упускать не собиралась.

Но стоило мне чуть скользнуть в полусон, по-идиотски улыбаясь, как где-то над головой раздался сварливый вздох.

— И года не прошло! Вот если бы ты слушала меня с первых дней, то спала бы так каждую ночь и вообще была бы как у священника за пазухой!

Я резко распахнула глаза. Да ладно?..

Под балдахином, небрежно скрестив руки на груди, висела девица и ехидно улыбалась. Она смотрела на меня с насмешкой, посмеиваясь. Но вместо сложной прически волосы призрака струились по плечам, а вместо привычного замызганного кровью платья фигура оказалась облачена в странную одежду, больше напоминающую развратный пеньюар из моего мира, спрятанный под шелковый халатик. Я заметила следы макияжа и странные серьги, которые больше напоминали китайскую бижутерию.

Фиона Седьмая. Собственной персоной. Немного обновленная, но все такая же…

Она театрально обмахивалась чем-то похожим на глянцевый журнал, который растворился в воздухе, всем видом выражая крайнюю степень скуки, под которой явно скрывалось дикое торжество.

— Фиона… — сипло прошептала я, боясь пошевелиться. — Ты вернулась.

— А ты думала, я пропущу финал этого затянувшегося спектакля? — она картинно отбросила журнал, что растворился в воздухе. — Шучу. Твой мир, оказывается, так похож на наш, что прям жуть! Все те же проблемы, только долги выбивают не разбойники, а дяди в костюмах, а женщины только и думают о том, как бы семью прокормить и жизнь свою получше сделать…

— Как ты?.. Ты была в моем мире?

— Да, помогала малышке Софи не закончить свои дни на панели, — закатила глаза Фиона. — Я почти свела ее с нормальным мужчиной, ради которого она бы смогла полюбить себя, но вчера ночью кто-то тут устроил такой взрыв магии, что я просто не могла упустить возможности и не вернуться сюда!

Она опустилась чуть ниже и многозначительно посмотрела сначала на меня, потом на мой живот, а затем на спящего Арчибальда.

— Магия Хранителей привязывается к крови. К сильной крови, дорогая моя… Вчерашняя клятва сплела вас намертво. А еще… скажем так, у нашего рода появились весьма ощутимые перспективы на продолжение… В твоем мире все спокойно, а вот за тобой теперь нужен глаз да глаз! А то снова нырнешь в самокопание и все, прощай великая любовь, да здравствует самобичевание!

Я не успевала за потоком ее мыслей. Мой мир. Настоящая Софи. Фиона была там. Но мы вчера… Я поперхнулась воздухом. Искру? Она имеет в виду… Да нет, не может быть так быстро! Или может?.. Я выглянула в окно, пытаясь просчитать дни цикла, но ничего не получалось. Я судорожно вздохнула и положила ладони на живот, прямо под руку Арчибальда. Лорду у нас меткий стрелок, что ли?..

Мои копошения мгновенно разбудили Арчибальда. Годы военной выучки дали о себе знать: сонливость слетела с него за долю секунды. Он резко приподнялся на локте, вторая рука рефлекторно потянулась туда, где обычно висел меч, но он резко отдернул руку, понимая, что меча там нет, а тем оружием он сейчас точно никого не стукнет. Пошлая картинка мгновенно сформировалась в голове, и я нервно хихикнула.

А тем временем Арчибальд, кажется, заметил висящую в воздухе полупрозрачную девицу.

Фиона ничуть не смутилась. Она расправила складки своего откровенного халатика и одарила лорда снисходительной улыбки.

— Доброе утро, зятек, — лучезарно произнесла она. — Я Фиона Седьмая. Можешь не вставать. И да, Софи, у лорда отличный вкус на шелковые простыни, но валяться голышом перед призраками самых консервативных нравов — это моветон.

Арчибальд замер и медленно моргнул, а затем перевел взгляд на меня, потом снова на нее. Его лицо оставалось совершенно непроницаемым, только в глазах мелькнуло легкое замешательство. Благодаря нашей магической связи, он, видимо, видел и слышал ее так же четко, как и я.

Но, судя по всему, мой муж соображал быстрее меня. Его взгляд медленно опустился на мой живот, который я все еще прикрывала ладонями.

— Фиона Седьмая, — хрипло произнес Арчибальд, окончательно просыпаясь. — Вы… вернулись. Но как? Древние трактаты гласят, что Хранители, отдавшие суть, приходят лишь на зов новой крови…

Мои щеки мгновенно вспыхнули.

— Арчибальд, мы женаты меньше суток! — пискнула я, натягивая одеяло повыше. — Физиология так быстро не работает!

Фиона рассмеялась, изящно прикрыв рот рукой с наманикюренными ноготками, на которых красовались вишенки.

— Расслабьтесь, лорд Орникс. Колыбель пока пуста, не льстите своим… талантам, — фыркнула она, с удовольствием наблюдая за нашим смущением. — Вы, конечно, могли бы стать профессиональным стрелком, ой, простите, лучником, но в этот раз вы чуток промахнулись… Дело вообще не в ребенке.

— Тогда в чем же? — Арчибальд нахмурился, явно сбитый с толку таким наглым нарушением базовых законов магии.

— В банальной целеустремленности! — Фиона гордо вздернула подбородок и расправила плечи в своем развратном пеньюаре. — Я должна была стать хозяйкой этого поместья еще так триста лет назад! И вы думаете, я бы упустила шанс наконец-то сюда переехать?

Она подлетела чуть ближе, картинно уперев руки в бока:

— Когда вы вчера в Гроте устроили этот магический выброс, а потом, простите, скрестили тут пестики и тычинки, связав кровь Марлоу с Орниксами напрямую, вы буквально распахнули для меня двери! Мое желание оказаться в этом доме и спать под этой крышей оказалось сильнее замшелых правил нашей древней магии! Я вернулась на чистом, концентрированном упрямстве и вредности! Так что принимайте пополнение в семье… А мне теперь на два дома работать…

— Какие два? — уточнила я. — Ты можешь вернуться в мой мир?..

— Нет, потомок, наверно, нет, — Фиона покачала головой. — Хотя этот ваш телевизор занятная штука… Я нужнее тут, а сражаться с твоей матерью себе дороже… Хотя Софи справляется, все, что не хватало тебе, у нее есть.

— А чего мне не хватало? — прищурилась я.

— Любви к себе, — пожала плечами Фиона. — Банальной любви к себе, милая! Ну и горячего лорда под боком.

Арчибальд несколько секунд молча смотрел на призрака, переваривая информацию и внимательно слушая нас. А затем уголки его губ дрогнули, и он тихо, совершенно искренне рассмеялся, откидываясь на подушки.

— Упрямство женщин из рода Марлоу действительно способно ломать законы мироздания, — констатировал он, притягивая меня к себе и целуя в макушку. — Что ж… Добро пожаловать домой, Фиона Седьмая. Мы вам рады.

— То-то же, — самодовольно кивнула она, явно польщенная таким приемом. — Учитесь манерам у мужа, Софи! Ладно, голубки! Пока вы тут боролись под одеялом, я уже успела полетать по поместью и увидела много чего интересного… Оставляю вас. Там, кстати, в холле ваш столичный приказчик уже копытом бьет, а Рик выстроил стражу. Столица ждать не будет, политика сама себя не сделает, а леди Роксану с похмелья никто больше не испугает! Подъем!

И она изящно растаяла в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах дорогого цветочного парфюма из моего родного мира.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отступает, и повернулась к мужу. Улыбка все еще играла на его губах, но стоило Фионе упомянуть столицу и Маркуса, как в серых глазах снова появилось то самое выражение сурового Лорда-Протектора. Он крепче прижал меня и вздохнул. Утро настало.

Не прошло и пяти минут, как в тяжелую дубовую дверь нашей спальни неуверенно, но настойчиво постучали. Арчибальд глухо, совершенно не по-аристократически, но очень жизненно, выругался сквозь зубы. Он накинул рубашку, натянул штаны и рывком распахнул дверь.

На пороге стоял Капитан Рик. По его помятому лицу было видно, что он сам не в восторге от роли утреннего будильника, но дело явно не терпело отлагательств.

— Прошу прощения за вторжение, милорд. Миледи, — Рик коротко поклонился, стараясь не смотреть вглубь комнаты. — Ночью принесли срочную весть с юга. Господин Элден уже в холле, рвет и мечет.

— Что произошло? ЧэПэ? — вспомнил лорд про мое словечко.

— Лорды готовы и выдвинулись сегодня на рассвете. Все соберутся у озера Аррон примерно через пять-шесть дней.

— Рик, мы же договаривались, что отряд выдвигается через четыре дня, — Арчибальд нахмурился, скрестив руки на груди. — У нас было время.

— Было, милорд. До сегодняшнего утра. Лорды Востока и Юга уже выступили в столицу на Большой Совет. Если мы не выедем сегодня… мы просто не успеем. Кортеж Элдена уже готов, а я дал приказы о том, что необходимо снарядить и ваш отряд.

Я сидела на краю кровати, кутаясь в одеяло, и чувствовала, как внутри все сжимается. Четыре дня. У нас должно было быть еще целых четыре дня нормальной, тихой жизни, прежде чем он уедет в это змеиное логово! Но я видела, как изменилось лицо Арчибальда. Расслабленный, влюбленный мужчина исчез и передо мной снова стоял Лорд-Протектор, который готовился к войне.

— Передай Элдену, что я скоро спущусь. Пусть седлают моего коня, — сухо скомандовал лорд и закрыл дверь.

Он повернулся ко мне. В его глазах читалась искренняя, тяжелая вина.

— Софи…

— Я все понимаю, — я быстро встала, накинув халат, подошла к нему. — Столица ждать не будет.

Следующие пятнадцать минут прошли в напряженном, суетливом молчании. Я помогала ему собираться. Вместо парадных бархатных камзолов, в которых он щеголял на свадьбе, Арчибальд надевал плотную походную одежду и легкий кожаный доспех. Мои пальцы, еще недавно ласкавшие его кожу, теперь крепко затягивали ремни на его плечах.

Когда сборы были закончены, он вдруг перехватил мои руки. Арчибальд снял со своего пальца тяжелый серебряный перстень с гербом и вложил его в мою ладонь.

— Это дубликат моей печати, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Пока меня нет, твое слово — закон для Штормфорда. Доверяй Рику, он останется здесь с половиной гарнизона. Держи ухо востро, прислушивайся к леди Роксане и… береги себя.

— А ты постарайся там не лишиться головы, — я сжала перстень в кулаке и порывисто обняла его/, уткнувшись носом в жесткую кожу доспеха. — Возвращайся с победой и правдой.

Мы спустились вниз. В холле действительно царил хаос. Маркус Элден нервно мерил шагами пол, сжимая в руках дорожную сумку с теми самыми бухгалтерскими книгами Мортона, нашим главным оружием против коррупции Короля. Увидев нас, он виновато склонил голову.

— Простите, леди Софи. Если бы я мог дать лорду еще хоть день…

— Все в порядке, Маркус. Берегите его в столице, — кивнула я, набрасывая на плечи теплый плащ, чтобы проводить их на улицу.

Морозное утро ударило по щекам ледяным ветром. Во дворе поместья фыркали лошади, стражники проверяли подпруги. Все было готово. Арчибальд остановился у своего коня. Из-за моей спины выплыла потрепанная Роксана, что гордо держала голову высоко и только темные круги под глазами выдавали ее похмелье. Она обняла сына и отошла ко мне, встав чуть позади. Дэниэль подлетел к отцу и крепко прижался к нему, что-то быстро шепча. Арчибальд кивнул и, потрепав ребенка по волосам, шагнул ко мне. Он не обратил никакого внимания на десяток зрителей, просто притянул меня к себе и поцеловал.

— Штормфорд твой, моя Леди, — прошептал он мне в губы.

Короткая команда, звон сбруи — и небольшой, но хорошо вооруженный отряд тронулся с места. Я стояла на ступенях поместья и смотрела, как они скрываются за поворотом дороги, растворяясь в утреннем тумане.

Двор быстро опустел. Внезапно навалилась оглушительная тишина. Я сжала в кармане холодную печатку мужа, стараясь подавить подступающую к горлу панику. Я осталась одна. Я — главная во всем этом суровом, заснеженном городе. Справлюсь ли?

— Да конечно справишься! — ехидный голос прозвучал из-за спины. — Давай, прекращай наматывать сопли на кулак и пойдем выпьем кофе! Я видела, что у леди Роксаны на кухне стоит целый мешок твоих зернышек!

За моей спиной парила Фиона, ехидно показывая язык моей свекрови. Призрак скрестил руки на груди, с явным удовольствием разглядывая бледное, страдальческое лицо Роксаны. Для леди Роксаны, в чьих жилах не было ни капли крови Марлоу, Фионы просто не существовало.

— Доброе утро, леди Роксана, — я постаралась сделать вид, что смотрю исключительно на свекровь, а не на парящую над ней девицу в пеньюаре. — Как вы себя… чувствуете?

— Орниксы не сгибаются перед трудностями, София, — ледяным, хоть и слегка хриплым тоном ответила Роксана.

Она стояла безупречно прямо, но я заметила, как она слегка поморщилась от громкого крика чаек над морем.

— Ой, да ладно! — радостно возвестила Фиона, делая сальто в воздухе. — Пока вы вчера с лордом наконец-то удовлетворяли свои низменные потребности, леди Роксана ловила вертолетики на своей кровати! Ох уж это коварное вино, такой позор на седины!

— Заткнись, — прошипела я сквозь зубы, не выдержав.

— Что, простите? — Леди Роксана удивленно вскинула брови.

— Я говорю… запритесь! То есть… заприте двери на сквозняке! Ветер такой, — я нервно кашлянула и махнула рукой в сторону дома. — Пойдемте на кухню. Я сварю вам такой кофе, что от слабости не останется и следа. И плотный завтрак.

Кухня поместья встретила нас теплом. Я тут же развила бурную деятельность: нашла заветный мешочек с зернами, вооружилась туркой и принялась колдовать над очагом, где горел огонь. Леди Роксана чинно опустилась во главе небольшого обеденного стола, прикрыв глаза и массируя виски пальцами.

В этот момент двери распахнулись, и на кухню влетел Чак. Мальчишка был лохмат, одет в чистую, но явно великоватую ему домашнюю рубаху, а его глаза сияли от восторга. За ним, словно его полная противоположность, тихо вошел Дэниэль. Сын Арчибальда грустно посмотрел на меня и хотел что-то сказать, а при виде бабушки он мгновенно подобрался, словно солдат на построении, примерно как гвардия лорда встречала его с утра. Он подошел к столу и отвесил Роксане идеальный поклон.

— Доброе утро, — беззвучно, одними губами произнес он, опуская глаза.

Рядом с ней мальчик по-прежнему робел, стараясь быть идеальным наследником, чтобы не расстраивать строгую леди. Я посматривала на них краем глаза, отмечая, каким скованным снова стал мальчик рядом с ней. Но, хотя бы он говорил, это уже прогресс.

— Доброе утро, Дэниэль. Сядь ровно, не сутулься, — строго, но уже без прежнего холода кивнула Роксана.

А вот Чак церемониться не стал. Он плюхнулся на соседний стул, схватил с тарелки булочку и, откусив половину, с набитым ртом выдал:

— Леди Роксана, ваша милость! А кровать-то в той комнате, что вы мне дали — ну просто перина облачная! Я на ней аж три раза подпрыгнул, прежде чем уснуть! Спасибо большое!

Дэниэль испуганно округлил глаза, ожидая, что бабушка сейчас испепелит беспризорника взглядом за такие манеры. Но Роксана лишь слегка поморщилась от громкого голоса Чака, а затем изящно промокнула губы салфеткой.

— Друг моего внука не должен спать на конюшне или в кладовой, Чарльз, — ровно ответила она. — Но если ты еще раз будешь прыгать на антикварной кровати, я лично прикажу выдать тебе самую твердую подстилку. И прожуй, прежде чем говорить.

Чак активно закивал, ничуть не испугавшись, и продолжил жевать. Дэниэль, увидев, что бабушка не злится, заметно расслабился и даже робко потянулся за булочкой.

— Боги, какой контраст, — Фиона уселась прямо на кухонный стол, закинув ногу на ногу прямо перед носом леди Роксаны. — Один боится вздохнуть, второй ведет себя как обезьяна в королевском саду. Софи, скажи старой карге, чтобы она перестала пугать ребенка!

— Она не пугает, она просто воспитывает! — рыкнула я, энергично помешивая кофе в турке.

В кухне повисла звенящая тишина. Чак перестал жевать, а Дэниэль замер с булочкой в руке. Леди Роксана медленно открыла глаза и посмотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— София… — очень осторожно начала свекровь. — С кем ты сейчас разговариваешь? Я не произнесла ни слова.

Я зажмурилась, проклиная и свою несдержанность, и мерзкого призрака, который сейчас буквально корчился от беззвучного смеха над туркой.

— Мысли вслух, миледи! Перенервничала из-за отъезда лорда! — я быстро разлила густой, ароматный кофе по чашкам и поставила одну перед Роксаной. — Пейте. Вам сразу станет легче.

Роксана с сомнением посмотрела на меня, затем на чашку, но спорить не стала. Сделав пару глотков, она блаженно прикрыла глаза. Кофеин и магия сделали свое дело — румянец начал возвращаться на ее щеки.

— Софи, нам с тобой нужно будет много чего сделать завтра с утра. Готовься к приему граждан, я покажу тебе, как проводят время жены лордов, когда их мужья отправляются в походы. У нас завтра утром будет прием жалоб и прошений, а вечером я организую вечер чаепития с женщинами Штормфорда.

— Какое чаепитие? — насторожилась я.

— Женщинам нужно показывать, что их слова и действия важны для нас. Довольная жена купца принесет нам больше пользы, чем та, что считает себя обделенной. Ты не только должна поддерживать город, но и казаться вовлеченной в жизнь Штормфорда. А кто знает самые свежие сплетни и пересуды?..

— Жены… — прошептала я.

— Глупые курицы, что только и делают, что создают проблемы, — прокомментировала Фиона.

— Именно. Так что будь готова, я покажу тебе как управляться с уважаемыми матронами так, чтобы они думали, что ты к ним прислушиваешься, а на деле — ждешь удара в спину.

Я поежилась, наливая себе крепкий кофе. Да уж, к такому меня жизнь не готовила. Это мне нужно будет сидеть в поместье и выслушивать каждого, попутно играя в дружбу с мадам Грубирс? Или Люси?..

— А трактир?.. — осторожно спросила я.

— Арчибальд ясно дал понять, что я не должна вмешиваться в твои дела, — Роксана поморщилась. — Так что ты по-прежнему можешь заниматься его делами, но помни, что ты теперь замужняя женщина и в первую очередь обязана думать о семье. Пожалуй, Дэниэль, Чарльз… нам пора в библиотеку. Займемся чистописанием, — Роксана поднялась из-за стола, явно желая дистанцироваться от меня, пока я не начала возникать. — Софи, отдыхай. Тебе нужно прийти в себя.

Стоило Роксане с детьми покинуть кухню, я со стоном опустилась на стул и уронила голову на руки.

— Фиона, прекращай говорить со мной, пока рядом люди! Тем более леди Роксана и местные! Это не трактир, тут на усталость не списать, а меня могут закрыть в комнате с мягкими стенами…

— Зато со мной не соскучишься. — Фиона спрыгнула со стола и присела на стул напротив. — Хочешь, могу опять чайкой вокруг кружить…

— Кстати! — Я встрепенулась. — Это ты… нагадила на меня, когда я говорила с лордом и хотела отправить его в поместье?

— Клевета! — Отмахнулась Фиона. — Я приличная женщина, «гадить» и врезаться в стекла…

— Так все-таки ты! Но как?

— Буду отрицать, — она сложила руки на груди, поджав губы. . — Ладно, девочка. Я же вижу, что тебя гложет не только отъезд мужа и какие-то невоспитанные чайки. У тебя на лбу бегущей строкой написано слово «вина». Выкладывай.

Я подняла голову. Смотреть в зеленые глаза предка было все равно что смотреть в зеркало, только Фиона была старше, мертвее и куда мудрее, хоть с первого взгляда так и не скажешь. Особенно сейчас, с этими сережками в виде собачек.

— Их две. Две огромные вины, Фиона, — тихо призналась я. — Во-первых… та девочка. Настоящая Софи. Утром ты не дала мне договорить из-за лорда. Ты правда была в моем мире? С ней все хорошо? Я ведь, получается, просто попала на ее место, в ее жизнь…

Фиона закатила глаза, но на этот раз совершенно беззлобно.

— Я же сказала утром: у нее все прекрасно! Когда меня вышвырнуло из Эла из-за твоего магического истощения, меня по закону равновесия притянуло к месту, где оказался мой потомок. Точнее, к телу, которое оказалось там, в Москве. Бедная девочка проснулась в твоей ипотечной квартире, с твоими звонящими кредиторами и твоей сумасшедшей мамашей. Она чуть в окно не вышла от паники в первый же день! Софи привыкла к тому, что все ее проблемы решаются побегами от них, и мне пришлось брать дело в свои призрачные руки.

— И как? — я затаила дыхание, сжимая остывающую чашку кофе.

— С моим-то опытом интриг? Легко! — самодовольно хмыкнула Фиона, любуясь своим современным маникюром. — Я быстро отвадила этих ваших коллекторов — парочка фокусов с летающими сковородками творит чудеса. Потом заставила ее перекрасить волосы, выкинуть твои безразмерные серые свитера и научила строить глазки твоему начальнику.

— Кому?! — поперхнулась я. — Игорю?! Он же сухарь!

— Он нормальный мужик, который давно на тебя слюни пускал, просто ты за своими таблицами и вечным «должна» ничего не видела, — отмахнулась прабабка. — Сейчас они съехались. Он закрыл часть твоих долгов, окружил девочку заботой, а твою токсичную мать мы коллективно отправили на дачу. Сажать огурцы и не отсвечивать. Настоящая Софи счастлива, живет в комфорте и наконец-то учится верить в себя, а не в чудо. Так что спи спокойно, потомок. Вы просто поменялись местами к обоюдному удовольствию и радости.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как расслабляются сведенные спазмом плечи. Огромный камень упал с души. Девочка, чью жизнь я заняла, не пропала в суровом современном мире. Она обрела то, чего я сама не могла найти годами — покой и заботу.

— Спасибо тебе, — совершенно искренне прошептала я.

— Оставь сырость для врагов, — фыркнула Фиона, хотя ее взгляд потеплел. — С этим разобрались. А теперь давай вторую причину твоего похоронного лица. Что еще ты на себя взвалила?

— Отъезд мужа? — осторожно перевела тему я.

— Я же вижу тебя насквозь!

— Народ Льда, — мой голос снова дрогнул, и я перешла к главному страху. — Вчера я рассказала Арчибальду правду… И… Фиона, Ирис постоянно говорил о балансе магии в Эле… А тут я со своим попаданством, плюс этот дурацкий артефакт, Сердце Зимы, который я использовала как холодильник.

— Кстати, очень полезная вещь, — перебила меня Фиона, но я продолжила:

— Я думаю, что это из-за меня они проснулись. Из-за меня на Север пришла эта угроза. Я сломала вашу магию, да?

Фиона смотрела на меня пару секунд не моргая. А потом вдруг искренне, раскатисто расхохоталась. Она смеялась так, что чуть не свалилась со стула, обмахиваясь рукой.

— О боги! — выдавила она, вытирая несуществующую слезу. — Ты серьезно? Ты правда думаешь, что одна попаданка из мира без магии способна пробудить древнюю стихию, которая спала веками?

— А разве нет? Я же чужеродный элемент, нонсенс, ошибка…

— И ты тут такая не одна… Софи, у тебя комплекс спасателя размером с королевский дворец, — Фиона покачала головой. — Послушай меня внимательно и запомни. Ледяные твари начали шевелиться еще задолго до того, как ты вообще узнала о существовании Штормфорда.

Я непонимающе моргнула, переваривая услышанное.

— Магия в Эле — это не игрушка, — продолжила она, понизив голос. — Это капризная, опасная река. Ты уже знаешь правила. Женщин за искру жгут на кострах, если они не прикрыты статусом Истинной. Городские маги становятся евнухами. Вся сила здесь под строжайшим контролем. Но Королю Ричарду в столице плевать на запреты, когда дело касается его собственной власти и жизни. Ему нужен синий песок.

— Магический допинг, — вспомнила я слова лорда.

— Именно. Сильнейший восстановитель. Только вот знаешь, откуда он берется? Это высушенная до состояния кристалла жизненная энергия людей с магической искрой. Народ Льда не просто так забирает тех же рыбаков. Король годами доил Эл, выкачивал отовсюда налоги, золото и саму магию, чтобы кормить свою зависимость, лишая всех остальных такой возможности. Вот Народ Льда и пытается восстановить свои запасы…

— Но все эти истории и легенды… И Ирис сказал, что это я привлекла их…

— Прямо так и сказал? — Она закатила глаза.

— Что я вспышка и когда я появилась тут, мир вздрогнул, и привлек их, нарушив баланс…

— Забудь! Этот Ирис из-за своей пагубной привычки видит проблему там, где ее и нет! Человеческая алчность — вот что сломало баланс, — Фиона подалась вперед. — Магия земли истончилась. Барьер, который тысячелетиями сдерживал Народ Льда, дал трещину из-за Короля и таких крыс, как Мортон и Харроу. Ледяные твари — это не абсолютное зло, милая, а просто стихия. А стихия всегда пытается вернуть баланс и забрать то, что у нее украли.

Я сидела молча. Кофе в чашке уже начал остывать. Огромный, бетонный блок, который давил мне на грудь последние дни, вдруг просто исчез.

Я не была причиной их бед и не приводила монстров в этот мир. Я просто оказалась не в том месте в нужный момент.

— Ты не ломала баланс, Софи, — Фиона мягко постучала наманикюренным пальцем по столу. — Ты его восстанавливаешь. Тем, что оживила трактир и вернула людям работу. Тем, что спасла лорда и прибила Харроу. Тем, что заставила Арчибальда поехать в столицу и дать Королю по зубам. Так что прекращай винить себя во всех смертных грехах. Ты и так делаешь достаточно.

Я сделала глубокий вдох. Воздух на кухне показался на удивление легким. Менеджер внутри меня, получив полные вводные данные, наконец-то перестал паниковать и начал составлять план работы.

— Значит… нам нужно просто удержать город и не дать ему развалиться на куски, пока Арчибальд разбирается с первопричиной? — деловито уточнила я.

— Вот это разговор Леди-Протектора! — довольно хлопнула в ладоши Фиона. — А теперь допивай свой кофе и прогуляемся до трактира! Я хочу посмотреть на то, во что ты превратила дом моих предков!

Глава 20. О том, что главное — уметь расставлять приоритеты

Остатки кофе я допивала уже с совершенно другим настроением. Напиток вдруг показался мне невероятно вкусным, несмотря на то, что Фиона беспрестанно напоминала мне о том, что настоящая Софи обзавелась кофемашиной с какими-то капсулами и сиропами. Времени до завтра у меня было еще много, так что, отправив лорда в поход, я решила проверить трактир. Дать указания, найти, может быть, новых работников или хотя бы проверить, пережил ли дом Руперта вчерашний праздник. И отвлечься от того, что по факту мой муж отправился на войну.

Прогулка до «Старого контрабандиста» по морозным улицам Штормфорда оказалась как нельзя кстати. Ледяной ветер освежал голову и выдувал последние остатки паники, а горожане почтительно склоняли голову, завидев меня. Я важно кивала в ответ, мысленно ругаясь. Фиона, что кружила над головой, лишь кричала чаечкой на каждый мой реверанс. По пути она успела раскритиковать цвет новых ставен у дома пекаря, посетовать на то, что мостовую давно пора переложить, и раз пять напомнить мне, что в ее время снег был белее, а в моем мире так вообще — серый!

Когда мы подошли к трактиру, я толкнула знакомую дверь и шагнула внутрь.

Увиденное заставило меня резко затормозить на пороге.

Если вчера вечером здесь царила эйфория грандиозного праздника, то сегодня утром трактир выглядел так, словно пережил набег варваров. Внутри царил воистине эпический хаос, будто тут вчера действительно проводилась отпадная вечеринка. Я не знала, кто и откуда достал в Штормфорде конфетти, но уже была готова проклясть этого умельца.

Половина стульев валялась на полу. Столы блестели засахарившимися пятнами от пролитого эля и вина, а повсюду высились угрожающие горы грязной посуды, объедков и обглоданных костей. В воздухе стоял тяжелый, спертый дух перегара, смешанный с запахами дыма и вчерашнего жаркого. Я обошла трактир, заглядывая в каждый угол. Прежде чем начать возмущаться, нужно проверить, не завалялся ли где-нибудь случайный гуляка?..

Но на первом этаже никого не было, так что мой внутренний паникер выдохнул, нервно икнул и уступил место рефлексам простой уставшей женщины, которая привыкла убирать все сама.

Я молча стянула с плеч плащ и бросила его на ближайший чистый стул. Затем привычным, отработанным движением подхватила подол своего простого, но сшитого на заказ платья от леди Орникс и безжалостно заткнула его за пояс, обнажая нижние юбки.

— Вот это тут вчера погуляли! — присвистнула Фиона, поправляя халатик. — Слушай, а кто платил за гулянку?

— Роксана, — я прошла за барную стойку и выудила из ведра влажную тряпку. — Она хотела устроить большой банкет, и, как видишь, у нее это вышло. Только вот с уборкой справляться будем сами.

— Ну не все и сразу! Ничего, я тебя научу, как крутить не только женихом, но и его мамашей! — Я скосила взгляд на Фиону и решительно направилась к ближайшему столу. — Ну а что? Да, я знаю, что она не та разлучница, но что мне может помешать ненавидеть всех женщин Орникс!

— Ты же понимаешь, что если бы ты вышла замуж за лорда Штормфорда в прошлом, то сейчас я бы не смогла обручиться с Арчибальдом?..

— Софи, если бы я тогда стала леди Орникс, мои потомки сейчас бы выходили замуж за королей в худшем случае!

— А в лучшем?..

— Женились бы на принцессах! — Над моей головой раздался возмущенный судорожный вздох. — Не заговаривай мне зубы, лучше скажи, что ты сейчас делаешь?..

Я закатила глаза и демонстративно начала оттирать пятно от вина. Что за глупые вопросы и теории? Убираю свой трактир, привожу нервы в порядок… Но я решила помолчать, чтобы побесить Фиону. Не судите меня, но она так забавно психует, а мне просто было необходимо вспомнить, как проходили мои дни в трактире, когда я еще была просто Софи Марлоу.

— Боги милосердные! — Фиона взмыла под потолок и театрально схватилась за грудь, в которой давно не билось сердце. — Хозяйка Запада скребет столы! Ты что творишь, женщина?! А если кто увидит!

— Ничего с ними не случится, — огрызнулась я, подначивая ее. — И со мной тоже.

— У тебя полный замок слуг! — не унималась Фиона, доставая из воздуха глянцевый журнал. — Ты Леди-Протектор, а не посудомойка! Немедленно брось эту грязную тряпку!

— Физический труд успокаивает нервы, Фиона, — я перешла к следующему столу, методично смахивая крошки в подставленную ладонь. — К тому же, мне нужно хоть немного размяться и освободить голову, прежде чем я вернусь в поместье и буду пить чай с этими вашими уважаемыми матронами, ожидая удара в спину. Так что не мешай мне медитировать!

— Да кто тебе мешает! Просто хочу напомнить, что ты все это можешь сделать с помощью магии!

— Что?

— Повторяю! С помощью магии! Или то, как вы своим совокуплением меня сюда призвали и если верить слухам — в Гроте фейерверки запустили!

— Откуда ты знаешь про Грот? — Я все-таки отложила тряпку.

— Скажем так, люди часто болтают рядом с чайками и даже не думают, что их могут подслушать… Так ты будешь колдовать или нет? Или тебе нужна волшебная палочка с волосом из… хвоста единорога?

Я посмотрела на грязную тряпку в своей руке, потом на заляпанный пол. И как я вообще справлялась тут без Фионы?.. Кинув тряпку на стойку, я рванула на кухню. Огонь в очаге полыхал фиолетовым пламенем как раньше. Я прислонилась к стене и только теперь поняла, что внутри не холодно, а довольно тепло. И что самое важное — я же больше могла не скрывать магию! Вчера в Гроте Истины древняя магия признала меня, а Арчибальд на глазах у всего города узаконил мою силу. Я — Леди-Протектор, мать вашу. И я могу позволить себе немного волшебства в собственном трактире!

Я выпрямилась, пытаясь ощутить, как волшебство поднимается во мне. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох, вспоминая уроки Арчибальда. Я представила руки Арчибальда, что направляют поток моей магии, словно реку. Его ладони словно возникли перед моими глазами и я, словно направляя ручеек в борозду, отпустила тепло изнутри, вообразив себе, что я открываю заслонку, что перекрывала дамбу.

По кончикам пальцев пробежал знакомый треск статического электричества. Открыв глаза, я увидела, как вокруг моих ладоней заплясали густые фиолетовые искры, смешанные с мягким синим светом Запада.

Я плавно повела рукой в сторону ближайшей горы посуды. Магия послушно скользнула с пальцев, продвигаясь волной по липким тарелкам, испаряя жир, пятна от соуса и остатки еды. Утварь заблестела, а в углу кухни раздалось шипение.

Я выставила руку вперед, как из-за импровизированной шторки для ванны вылетела моя тряпочка-боец, что уже прохудилась и, судя по всему, была отправлена на пенсию. Я поймала летящий кусочек ткани и улыбнулась:

— Фиона, смотри!

— Эта ветошь все еще шевелится? — Удивилась она. — Я думала, тот запас магии что ты всадила в нее по незнанию, уже давно испарился!

Я сжала тряпочку и попыталась представить, как та превращается в новенький пылесос или моющую швабру. Да даже если бы тряпочка стала из микрофибры меня бы устроило! Руки зажгло огнем, и я, ойкнув, выпустила кусочек ткани.

Неубиваемая тряпочка словно обрела новую жизнь: вместо серого куска ветоши передо мной повисла яркая ткань оранжевого цвета, что буквально светилась изнутри.

— О да! — Фиона захлопала в ладоши, отбросив свой призрачный журнал. — Вот это по-нашему! А теперь давай, покажи этому свинарнику, кто здесь хозяйка!

Меня охватил азарт. В этом было что-то пьянящее — не тереть руки до мозолей щелоком, а просто повелевать чистотой. Я взмахнула обеими руками, как заправский дирижер, указывая тряпочке дорогу, и вышла в зал.

Фиолетовые искры брызнули во все стороны. Валяющиеся на полу стулья со стуком подскочили, переворачиваясь в воздухе, и сами собой аккуратно задвинулись под чистые столы. Горы грязной посуды зазвенели, вилки и ложки взмыли в воздух, строясь в серебряный косяк, и полетели прямиком в лохань с мыльной водой на кухне, а следом за ними, словно стая неуклюжих птиц, поплыли тарелки и кружки. Грязные салфетки и объедки свернулись в плотные комки и с глухим стуком попадали в мусорные ведра. Я чувствовала себя Золушкой из старого мультика, вокруг которой кружили птички и собирали ее с утра. Только вот вместо «би-бу-па-ва-ди пу!» в моей голове звучал марш из «Звездных войн». Волшебная тряпочка командовала парадом, пока я с наслаждением проверяла результаты моего магического вмешательства.

Всего минута — и зал «Старого контрабандиста» сиял так, словно его драила бригада профессиональных клинеров. Я тяжело выдохнула, опуская дрожащие руки. Пользоваться магией осознанно оказалось сложнее, чем махать тряпкой — внутри все слегка гудело от напряжения, но чувство глубокого удовлетворения перекрывало усталость. Но усталость была, скорей приятной, а не изматывающей, как раньше.

— Браво, маэстро! — Фиона изящно поклонилась в воздухе. — Осталось только отдраить очаг — и все, тут снова можно закатывать вечеринку!

И в этот самый момент на лестнице, ведущей со второго этажа, раздался грохот и чей-то сдавленный вскрик.

Я резко обернулась.

На ступеньках, сбившись в кучу, стояли Лира, Айла и близнецы. Они были взъерошенные, заспанные, и их глаза сейчас напоминали блюдца. Судя по всему, они спустились как раз в тот момент, когда по залу летала эскадрилья грязных тарелок.

— Софи… — заикаясь, выдавил Энзо, вцепившись в перила. — Это… это ты сейчас?..

Я поспешно вытащила подол платья из-за пояса, расправляя складки, и постаралась придать лицу максимально невозмутимое, аристократическое выражение.

— Доброе утро, — я стряхнула с рукава несуществующую пылинку. — Как видите, я решила немного освежить интерьер перед вашим пробуждением. Выспались?

Лоренс первым отмер. Он медленно спустился по лестнице, осторожно обходя невидимые препятствия, словно боялся, что столы сейчас снова начнут летать.

— Мы-то выспались, — он уважительно склонил голову, но в его глазах плясали смешинки. — А вот господин Элден, боюсь, проснулся с ужасной головной болью.

— Элден? — я нахмурилась, вспомнив утренний визит капитана Рика и спешный отъезд лорда. — При чем тут королевский приказчик?

Тут уж Энзо не выдержал. Он вприпрыжку сбежал по лестнице, хитро поблескивая глазами, и сунул руку за пазуху своей рубахи.

— А при том, Софи, что эти бумагомаратели совершенно не умеют пить! — торжественно объявил парнишка.

— Что вы сделали с Маркусом?..

Я напряглась, оглядевшись вокруг еще раз. Маркус утром выглядел вполне бодро, отбывая в столицу вместе с лордом, но что-то мне подсказывало, что мои ребята наворотили дел. Энзо сбежал по ступенькам последним, перепрыгивая через две, и в его руках была зажата измятая, исписанная кривым почерком салфетка. Внизу, под неровными строчками, красовалась смазанная, но вполне официальная красная печать королевского казначейства.

— Смотри, Софи! — Энзо плюхнул салфетку прямо на идеально чистый стол. — Вот оно!

Я недоверчиво склонилась над столом. Буквы плясали, явно написанные дрожащей или сильно нетрезвой рукой, но суть была ясна.

— Это… указ о списании долгов с имущества ваших родителей? — я подняла глаза на сияющего рыжего парня со шрамом на брови. — Энзо, что вы натворили? Вы его пытали?

— Зачем же так грубо? — степенно возразил Лоренс, подходя ближе.

В отличие от брата, он держался куда спокойнее, но его глаза тоже светились триумфом. Лоренс осторожно приобнял за плечи подошедшую Айлу, и та, обычно колючая и дерзкая, уютно прислонилась к нему.

— Ну если «пытать» это поить до икоты…

— Энзо! — Лоренс повысил голос. — Мы просто проявили гостеприимство. Когда вы с лордом отбыли в поместье, господин Элден изволил грустить о тяготах чиновничьей жизни, о том, что ему предстоит рыться в грязном белье всего Эла и, скорей всего, все, во что он верил, служа королю Ричарду — фальшивка. Мы просто предложили ему твое крепленное вино, но Айла, видимо, не рассчитала количество рома.

— И пожаловались на тяжелую сиротскую долю! — подхватил Энзо, обнимая Лиру, которая смущенно прятала лицо на его груди. — Мы ему все рассказали! Что сначала спали в порту, пока покойный Руперт подкармливал нас по мере возможности, как для поиска денег отправились в моря, ища лучшей доли, а по возвращению нашли гостевой двор в родительском доме. Элден после девятой кружки так расчувствовался, что чуть не расплакался!

— Он назвать Харроу ублюдком, — усмехнулась Айла, скрестив руки на груди. — Потребовал чернила и заявить, что королевская правда не спит по-крайней мере в нем…

— Он списал все наши «бумажные» долги и аннулировал право собственности управы, — продолжил за Айлой Лоренс. — Дом снова наш, Софи. По закону.

— И это еще не все! — взорвался Энзо. — Он освободил их от налогов на два года! В честь свадьбы лорда и извинений от лица всех приказчиков мира, за то, что наша собственность была в пользовании у города!

— Энзо хотел его просто напоить и уломать выделить нам землю, а вышло так, что Маркус вернул нам дом, — Лоренс пожал плечами. — Так что… Мы теперь имеем крышу над головой.

Я стояла, переводя взгляд с одного счастливого лица на другое. Мои близнецы-балагуры и бывшие рабыни, которых я когда-то спасла, теперь спасали себя сами.

— Обожаю этих малолетних аферистов, — одобрительно протянула Фиона, паря над барной стойкой. — Кровь не водица, хоть они и не Марлоу!

— Ребята… вы просто невероятные, — я сглотнула подступивший к горлу ком.

Но стоило мне это сказать, как тяжесть реальности снова обрушилась на мои плечи. Синдром отличницы, слегка придушенный Фионой утром, снова поднял голову. Трактир спасен. У них есть дом. Но что делать мне?

Я медленно опустилась на стул, обхватив голову руками.

— Софи? Что случилось? — мгновенно подобрался Лоренс, делая шаг ко мне.

— Я не справлюсь, — тихо призналась я. — Ребята, я не потяну все это. Роксана уже выкатила мне расписание. Завтра прием прошений и чаепитие с местными матронами, управление Штормфордом… Лорд уехал. Если я буду разрываться между политикой и трактиром, я провалю и то, и другое. А я не могу потерять это место. Оно… оно наше.

В зале повисла тишина. Я ждала, что они начнут меня утешать или предлагать закрыть трактир на время. Я сама прокручивала варианты, где найти персонал, кто сможет тут работать, как вести дела в городе и поднимать трактир… А еще баню хотела построить и огород на заднем дворе разбить! Ну, допустим, я найду работников. Но их нужно как-то координировать, давать поручения, следить за делами. Да и как я могу доверить трактир Руперта чужим людям?..

Но сделать это придется. Я не могу тащить все на себе сама. Как там мне сказал Сулейман? «Капитан не должен драить палубу…»

Айла фыркнула, видимо, поймав мой настрой и ткнула Лоренса под ребра. Он переглянулся с братом, и в его взгляде читалась абсолютная уверенность.

— Софи, не глупи, я уже вижу, как ты сейчас пытаешься решить все проблемы за раз, — твердо сказал Лоренс, садясь напротив меня.

— Она решить, что мы уйти, — закатила глаза Айла.

— Софи, то, что у нас будет дом, это не значит, что мы хотим бросить это место! — Он мягко подтолкнул вперед Айлу. — Айла знает кухню лучше любого повара в Штормфорд. Она будет управлять кухней, давать мне указания о покупках. А я останусь за старшего в зале и займусь закупками, все-таки торговаться я умею лучше, чем любой другой из нас. Мы справимся с ежедневными делами, а ты будешь заглядывать когда пожелаешь или захочешь…

— …помыть посуду, — вставил Энзо и получил по шее от Лиры. — Ну а что? Она любит так мысли в порядок приводить, а мы мешать не будем.

— А вы с Лирой? — я перевела взгляд на рыжего весельчака.

Энзо нежно погладил Лиру по руке.

— Мы с Лирой переезжаем в наш родительский дом, — гордо заявил он. — Там шесть комнат, нам места хватит! У Лиры золотые руки, она должна шить! Мадам Рили ее уже ждет. А я… я останусь работать здесь. Мне тут нравится, Софи! Да и Лоренс время от времени нуждается в контроле…

— Я?

— Да подожди! —Энзо вдруг стал очень серьезным. — Только теперь мы с Лоренсом хотим нанять помощников. В порту есть пара пацанов, братьев. Они зиму могут не пережить, если их не пристроить. Пусть чистят картошку и моют полы. Я не хочу, чтобы они пошли по кривой дорожке, как мы когда-то. Мы о них позаботимся, Софи. Как ты и Руперт о нас и девушках.

— Когда вы это все спланировали? — ошалело спросила я.

— Ну мы не глупые, — кашлянул Лоренс. — Все понимали, что ты уедешь в поместье и у тебя будут дела с городом, лордом и всем таким. Ты же не можешь разорваться, хотя очень хочешь… так что не переживай, все будет в лучшем виде!

Слеза все-таки предательски скатилась по моей щеке. Они все продумали, пока я мучилась угрызениями совести и страдала не из-за чего!

— Если будешь себя ругать, получишь по шее, — заявила Фиона, опускаясь рядом со мной. — Даже не вздумай себя корить за то, что заранее не подстелила соломку и не решила, как поступить с трактиром. Все не обдумаешь и не прогадаешь…

— Я… я так горжусь вами, — все-таки прошептала я, вытирая глаза. — Вы со всем справитесь.

— Софи, — Лира робко переступила с ноги на ногу, словно не решаясь сказать. — У меня тут… идея есть. Раз уж мы теперь сами по себе, и ты будешь реже тут бывать… Постоялый двор можно соединить с трактиром, если ты не против как леди города…

— И? — я непонимающе посмотрела на нее.

— Дом Лоренса и Энзо рядом, — выпалила южанка. — Если ты позволить, то можно построить проход. Люди не бегать по морозу за едой. Мы носить им горячий ужин прямо в комнаты! И плату брать общую…

— Отель… — благоговейно выдохнула я, вскакивая со стула. — Вы предлагаете сделать гостиницу с рум-сервисом?! Айла, ты гений! Это же удвоит, нет, утроит прибыль!

— Это разумно, — прищурился Лоренс. — Если сделать пристройку и увеличить зал трактира, второй этаж… У нас будет большой постоялый двор…

— И мы все сможем жить в одном доме! — Энзо, казалось, был готов придушить Лиру от радости. — Лира, твоя подруга просто мудрец!

— А еще можно построить баню и брать плату за мытье! — Я буквально была готова взорваться от планов, что кружили в моей голове. — И трактир, и отель, у нас же будет…

Я не договорила.

Дверь распахнулась с грохотом, заставляя всех нас подскочить. В трактир вместе с яростным порывом морозного ветра ввалился худой, насквозь промерзший мальчишка. Он тяжело дышал, сжимая в побелевших пальцах кусок темной ткани.

Энзо первым оказался рядом, подхватывая оседающего на пол парня.

— Пит! Вы же должны были прийти завтра! Что случилось?! Где твой брат?

Мальчишка затрясся, обнимая Энзо. Лира убежала на кухню за водой, пока мы пытались привести парнишку в чувство.

— Л-лед… — всхлипнул он, и от звука его сорванного голоса у меня мороз продрал по коже. — Он пришел днем, Энзо… Прямо в порту. Вода вдруг замерзла в одну секунду!

Я медленно вышла из-за стола, чувствуя, как грандиозные планы об отелях, банях и бизнесе рассыпаются в пыль, сменяясь настроем на «выживание».

— Кто пришел, Пит? — стараясь держать голос ровным, спросила я, опускаясь перед ним на колени прямо на чистые доски.

— Твари… из воды… — мальчишка поднял на меня полные слез глаза. — Мы помогали разгружать лодку. А потом лед пополз по доскам причала. Быстро-быстро, никто не успел убежать! Старик Кристофер пытался нас оттолкнуть… он разрубил лед тесаком и кричал, чтобы мы бежали… А потом оно схватило его, миледи. Прямо за ноги! И утащило под воду!

В трактире повисла тишина.

Фиона под потолком перестала обмахиваться журналом и медленно опустилась вниз, став полупрозрачной и пугающе серьезной.

Кристофер. Старый добрый мясник, который помогал мне, что был лучшим другом Руперта, кто принес мне бутылки для «ЛимонЭла»… Тот самый Кристофер, что вчера на свадьбе сжимал мою руку и говорил, как сильно дед гордился бы мной.

Внутри меня все заледенело. Паника, которая должна была меня парализовать, вдруг отступила, прячась куда-то очень глубоко. Ей на смену пришла прагматичная и беспощадная злость.

Арчибальд не успел отъехать от города и на пару десятков миль, а Народ Льда даже не стал дожидаться глубокой зимы или ночной темноты. Они ударили средь бела дня по самому уязвимому месту, проверяя Штормфорд — и его новую Леди-Протектор — на прочность.

Я медленно поднялась на ноги. Бизнес-планирование закончилось. Теперь я должна защитить город.

Глава 21. О том, что иногда стоит довериться уму, а не воле случая

— Айла, Лира! Заприте трактир изнутри! — Я быстро сориентировалась, понимая, что Арчибальда рядом сейчас нет. — Нагрейте воды, приготовьте много бинтов и рома. Никому не открывать, кроме меня и стражи! Энзо, беги в казармы, скажи капитану Рику, пусть тащит своих людей в порт, а сам предупреди леди Роксану, чтобы не выходила из поместья с детьми! Лоренс, за мной. Пит, остаешься здесь!

Я не стала дожидаться ответов. Подхватив брошенный на стул плащ, я накинула его прямо на перепачканное платье с так и оставшимся заправленным за поясом подолом и выскочила на улицу. Слишком много всего, но я чуть радовалась, что все-таки лорд отбыл сразу после свадьбы, не дав мне расслабиться окончательно. Вот только сколько еще я смогу так бегать? У всех есть предел…

Ледяной ветер ударил в лицо, выбивая из легких воздух, но я даже не попятилась. Я бежала по вымощенным камнем улицам Штормфорда так быстро, как только могла, скользя на покрытых тонким льдом лужах. Лоренс тяжело дышал где-то справа, не отставая ни на шаг. Надо мною безмолвной тенью, летела чайка Фиона. Впервые за все время нашего знакомства прабабка не отпустила ни одной язвительной шутки. Она чувствовала то же, что и я: в воздухе пахло смертью и новыми проблемами, только вот теперь они касались не только меня и трактира, а всего города.

Мы не были близки с Кристофером. Он не входил в мою команду, не был мне родственником, но он был другом Руперта — первого человека, который встретил меня в этом суровом мире. Человека, который дал мне крышу над головой и имя. Кристофер принес мне те самые кости для бульона, с которых началось возрождение «Старого контрабандиста». Он травил байки, смеялся, был рядом, когда погиб дед, и вчера на моей свадьбе плакал, говоря, что старик Руперт гордился бы мной.

И теперь эти ледяные твари утащили его под воду. Я не могла его защитить, но новый статус Леди-Протектора заставлял меня чувствовать ответственность за город. Как вообще Арчибальд мог спокойно дышать, правя городом?.. Я загонялась из-за убытков трактира и проблем домашних, а сейчас мои решения могли влиять на жизнь целого поселения!

Когда мы выскочили к портовой площади, я резко затормозила, тяжело хватая ртом морозный воздух.

Здесь царил абсолютный, неконтролируемый хаос. Рыбаки, грузчики и торговцы в панике метались по причалу. Кто-то кричал, зовя родных, кто-то пытался оттащить подальше брошенные телеги с товаром. Из переулка, гремя доспехами, уже выбегал капитан Рик с десятком гвардейцев — хвала небесам, они патрулировали где-то поблизости, и Энзо не пришлось бежать за ними до казарм.

Но хаос вокруг был ничем по сравнению с тем, что произошло с величественной стихией. Обычно серое, беспокойное море у кромки берега превратилось в нечто кошмарное. Вода замерзла, вот только вместо льда перед моими глазами сверкало черное стекло. Словно застывшая смола, волны замерли на песке, брызги воды прилипли к доскам пирса, а вокруг лодки оказались покрыты темными разводами. Там, где лед переполз на доски, валялся брошенный тесак Кристофера. На лезвии блестела свежая кровь.

— Миледи! — капитан Рик, заметив меня, побледнел еще сильнее и бросился наперерез, загораживая обзор своей широкой спиной. — Уходите отсюда! Во имя богов вам нельзя здесь быть, лорд мне голову оторвет! Лед живой!

— Отставить панику, капитан! — рявкнула я так громко и властно, что Рик инстинктивно вытянулся по стойке смирно. — Где Кристофер? Его можно достать?

— Нет, миледи… — Рик сглотнул, с ужасом косясь на черную кромку. — Вода замерзла в считаные секунды. Рабочие пытались разбить его топорами, но этот лед не берет даже сталь. Он плотнее камня. Твари утащили его на дно…

Я стиснула зубы до скрежета. Опоздали. Старика уже не спасти. Мне стало страшно, очень страшно. Но времени на истерику у меня в запасе не осталось.

— Оцепите причал! — Я почти сорвала голос, отдавая приказы. — Никого не подпускать к воде ближе, чем на тридцать шагов! Отгоните зевак! Если лед поползет дальше — бейте тревогу! Скажите, что Истинная берет дело под свой контроль!

Рик тут же начал раздавать команды, и гвардейцы, обрадовавшись четким инструкциям, принялись оттеснять перепуганную толпу вглубь города. Я же потерла виски и повернулась к морю, пытаясь решить, что мне делать. Лоренс встал рядом со мной, поеживаясь от пронизывающего неестественного холода, который исходил от черного льда.

— Софи… — тихо позвал он, глядя на замерзшее море. — Что нам делать? Если они попрут на город, деревянные заборы их не удержат. Оружие этот лед не берет. Нам нужно что-то… что-то, что может их остановить.

Я стояла, скрестив руки на груди, и лихорадочно соображала. Дерево не поможет. Сталь бесполезна. Магия? Моего резерва не хватит, чтобы растопить целое море, даже если я буду стоять тут и пулять огненные шары в каждую сосульку, что покажется из глубин. На Ириса надежды тоже не было, нам маг едва мог искру выжать… Давно надо было его на диету и правильный образ жизни посадить, но нет же, мне все было не до того.

Я понимала, что спасти нас могло только пламя, Народ Льда боится тепла. Огонь. Нам нужно много, бесконечно много огня.

Но где взять столько дров, чтобы поддерживать стену пламени на таком пронизывающем ветру? А дождь? Он же потушит все вокруг, сколько бы я ни старалась!

— Вот бы море могло гореть само по себе, — мрачно пробормотал Лоренс, кутаясь в куртку.

Мое сердце пропустило удар.

Я резко повернула голову к Лоренсу. Глаза мужчины оказались расширены от страха, он даже не понял, что только что произнес. А я даже не поняла, как я не подумала об этом раньше! Наверно, поэтому во всех книгах, где была магия, никто так и не получил должного технологического прогресса… Ведь решение плавало на поверхности, а я тут думала, как положиться на магию…

Черная вода в Гроте Истины. Густая. Маслянистая. Вспыхивающая от малейшей искры синим пламенем. Нефть!

Я же знала про то, что именно там разлито и как вообще горит вода в этом проклятом Гроте! Я схватила Лоренса за плечи и чуть ли не затрясла его от нахлынувшего озарения.

— Лоренс, ты гений! Ты просто гений! — выдохнула я, отпуская ошарашенного парня и разворачиваясь к капитану гвардии. — Капитан Рик! Ко мне!

Рик, отдающий приказы стражникам, тут же подбежал, тяжело звеня доспехами.

— Слушаю, Леди-Протектор!

— Слушай меня внимательно. Собирай всех здоровых мужиков в городе. Грузчиков, строителей, рыбаков — всех, кто может держать лопату или кирку.

— Будем пытаться раздробить лед? — нахмурился капитан, бросив мрачный взгляд на черную кромку.

— Нет. Будем копать, — отрезала я. — Мне нужен глубокий и широкий ров вдоль всей береговой линии. От старого пирса и до самых скал. Вы должны отсечь город от моря земляной траншеей.

Рик недоуменно заморгал. Я буквально видела, как он пытается подобрать относительно вежливые слова, чтобы объяснить мне, даме, что дырка в земле нас не спасет. Рик еле сдерживался, чтобы не закатить глаза, но, взяв себя в руки, все-таки нашел силы возразить мне:

— Траншеей, миледи? Но твари Народа Льда… они же не на повозках едут. Они просто перелезут через ров, перепрыгнут или пустят мост из этого льда!

— Не перелезут, если этот ров будет до краев заполнен ревущим пламенем, — мрачно пообещала я. — Выполнять, капитан. Время пошло! И отправь пару десятков человек на склады. Мне нужны пустые бочки, ведра, любые больше емкости… Много пустых деревянных бочек с плотными крышками и все телеги, которые найдете. Пусть тащат их к тропе, ведущей к Гроту Истины.

Рик побелел, услышав название священного места, но спорить не посмел. Коротко поклонившись, он побежал исполнять приказ, выкрикивая на ходу распоряжения. Я же стояла, обхватив себя руками за плечи, и почувствовала, как первоначальная эйфория от гениальной идеи стремительно разбивается о суровую реальность.

Одно дело — придумать. Другое дело — реализовать.

Я была управляющей трактиром, менеджером по закупкам, кем угодно, но только не инженером-нефтяником! Школьные уроки химии давно и надежно выветрились из моей головы, уступив место более приземленным вещам, таким как настройка таблиц эксель, схемам выплата кредитов и рецептам тарханы. Как вообще транспортировать сырую нефть? А если она взорвется прямо в бочках от случайной искры? Как заставить ее гореть в траншее ровно, чтобы она не выгорела за полчаса и не перекинулась на деревянные постройки порта?

У меня не было ответов. Я действовала вслепую, полагаясь на обрывочные знания из фильмов и интуицию. Наверно, это проблема всех современных людей, кто был далек от науки. Мы знаем, для чего это используется, откуда берется, а вот как… Это уже остается для меня загадкой. Правильно говорят, что для тех, кто не знает, как работает физика, химия и прочее — весь мир полон магии и чудес.

— Софи… — Лоренс осторожно тронул меня за рукав. — Грот Истины? Ты планируешь загнать Народ Льда на Священный Суд и сжечь всех в праведном пламени?

— Я хочу просто сжечь все, — буркнула я, разворачиваясь в сторону скал. — Лоренс, найди Ириса. Скажи этому нервному гению, чтобы бросал свои бутылки и бежал к Гроту. Мне понадобится кто-то, кто хоть немного понимает в алхимии и горючих веществах. А потом возвращайся в трактир и следи, чтобы Айла и Лира не влезли в неприятности.

— Не переживай за них, лучше думай о себе, — он тревожно заглянул мне в глаза. — Что ты собираешься делать?

— А я иду договариваться с древней магией об аренде ее ресурсов. И молиться, чтобы мы все не взлетели на воздух, — я нервно поправила плащ и быстрым шагом направилась в сторону тропы, ведущей к озеру.

Тропа к Гроту Истины казалась бесконечной. Ветер с моря завывал в ушах, пытаясь сбить с ног, но я упрямо шла вперед, кутаясь в плащ. Позади меня тяжело громыхали телеги. Капитан Рик, надо отдать ему должное, сработал оперативно: не прошло и двадцати минут, как за мной уже тянулась вереница из дюжины подвод, груженных пустыми дубовыми бочками. Мужики — рыбаки, грузчики, стражники — шли молча, хмуро поглядывая на темнеющий впереди провал пещеры. Я лишь хмыкнула, вспомнив, как эта же толпа радостно шла туда, чтобы сжечь меня в том пламени… Эх, как меняется жизнь…

Когда мы подошли к самому входу в Грот, процессия резко остановилась. Словно наткнувшись на невидимую стену.

— Миледи… — один из пожилых рыбаков, нервно комкая в руках шапку, переступил с ноги на ногу. — Это же Священный Суд. Туда нельзя с ведрами. Боги Запада проклянут нас, если мы оскверним Черную Воду. Да и как ее черпать? Лестниц нет, а берега там скользкие. Сорвемся — костей не соберем.

Я обернулась, глядя на испуганные, измученные лица людей. Они боялись Народа Льда, но гнев сил из Грота пугал их не меньше.

Я уже открыла рот, чтобы выдать пламенную мотивационную речь в духе лучших управленцев о том, что мертвецам проклятия не страшны, что если мы не сделаем этого, нас в любом случае сожрет древняя легенда, как за моей спиной раздался сдавленный хрип.

— Вы… вы с ума сошли! — Ирис, городской маг и по совместительству главный паникер Штормфорда, вывалился из-за ближайшего валуна. — Леди Софи! Лоренс сказал, что ты собираешься вытащить эту черную воду на пляж! Но это же невозможно и опасно! Сколько людей погибло здесь, а сколько погибнет, если мы нарушим законы этого места! Черное масло убивает людей!

— Это нефть, Ирис. И это горючее, — отрезала я, подходя к нему. — Народ Льда уже в порту. Они утащили Кристофера, и обычный огонь их не остановит, нам нужна эта ваша «черная вода», чтобы создать стену пламени, через которую они не перешагнут.

— Нефть? Какая еще нефть?! — маг схватился за голову. — Вы не понимаете! Эта субстанция нестабильна! Мы все взлетим на воздух еще до того, как доедем до порта! Она выгорит в вашей траншее за десять минут, оставив лишь пепел! Это очень глупая затея!

Я закусила губу. Черт. А ведь он прав. Сырая нефть, испарения газа, взрывоопасность. Я собиралась везти бомбу замедленного действия рядом с деревянным городом. Но других вариантов я не видела, как не старалась.

— И что ты предлагаешь? — я скрестила руки на груди, сверля его взглядом. — Сдаться и позволить ледяным тварям заморозить нас во сне?

— Я предлагаю включить разум, пока вы нас всех не убили! — Ирис нервно сглотнул, а в его глазах внезапно блеснул интеллект настоящего исследователя, погребенный под слоями страха и алкоголя. — Если нам нужно, чтобы она горела долго и не испарялась при перевозке… ее нужно связать. Утяжелить.

— Загустить? — догадалась я. — Я не понимаю, как но… Ты сможешь?

— Да, смогу! — Ирис ударил посохом о землю. — Я превращу эту воду в густую смолу. Она перестанет выделять ядовитые пары, не взорвется от тряски и будет гореть в вашей траншее часами, если я правильно понимаю алхимические законы…

— Гениально! — я хлопнула в ладоши. — Значит, ты колдуешь прямо в бочках. А мужики…

— Мужики туда не полезут! — взвизгнул Ирис, снова возвращаясь к своему привычному состоянию паники. — Софи, они туда не полезут и под страхом смерти! Черная вода пропустила только тебя, и то, у меня все еще есть вопросы к твоему «выживанию» на Суде…

— Никаких ведер, — вдруг сказала Фиона, опустившись мне на плечо, заставляя Ириса отшатнуться от чайки. — Включи голову, правнучка. Если магия — это река, то кто мешает тебе проложить для нее новое русло? Ты же Источник. Вот и качай. Как это там у вас называется? Нефтяники?..

Мой взгляд медленно переместился с призрака на темный, влажный вход в Грот Истины. Вчера я очистила трактир силой мысли. Я заставила предметы летать, потому что направила свою волю и энергию. Если я могу поднять в воздух грязные тарелки, почему я не могу поднять жидкость из озера? Я Истинная пара лорда Запада. Моя магия легальна, она бурлит в моих венах, требуя выхода. Да еще и сила Орниксов со мной! И если мне нужен промышленный насос, я стану им сама.

— Горожане! — мой голос разнесся над площадкой, заставив стражников и рыбаков вздрогнуть. — Расставьте бочки в ряд перед входом! Откройте крышки. Ирис, становись у первой телеги и делай, что должен!

— А вы? — пискнул алхимик.

— А я обеспечу бесперебойную поставку.

Не дожидаясь возражений, я скинула плащ прямо на руки опешившему стражнику и уверенно шагнула в Грот. Внизу в абсолютной темноте, тяжело плескалось подземное озеро. Запах сырой нефти ударил в нос, от него слегка закружилась голова.

Я закрыла глаза, отсекая страх и сомнения.

Магия — это река. А я — ее берега.

Я сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь на пульсирующем тепле в груди. Я представила руки Арчибальда, его уверенность, его силу, которая теперь текла и в моих венах. Я не просила чуда, я требовала подчинения.

Я распахнула глаза и выбросила обе руки вперед, раскрыв ладони навстречу темноте. Фиолетовый свет, переплетенный с синим сиянием Запада, вырвался из моих пальцев и осветил каменные своды, сталактиты и черное, как обсидиан, зеркало озера внизу.

Воздух затрещал от моего напряжения и магии. Я почувствовала сопротивление — тяжелое, вязкое, словно я пыталась поднять гору голыми руками.

— Давай же! — прорычала я сквозь стиснутые зубы.

Магия послушно изогнулась. Фиолетовые лучи ударили в черную воду, но не подожгли ее. Они обхватили жидкость, словно невидимые щупальца. Вода в озере забурлила. А затем, вопреки всем законам физики, в центре озера вздулся черный пузырь. Подчиняясь движению моих рук, нефть взмыла в воздух, зависнув над пропастью, пульсируя в такт моему сердцебиению.

— Невероятно… — услышала я благоговейный шепот Фионы у себя над плечом. — А ты с тряпочками возишься в трактире, когда можешь держать нефть в руках…

— Я… держу… шланг! — пропыхтела я.

Мышцы рук сводило судорогой от напряжения, виски ломило, но я не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Я начала выводить руки в сторону выхода, и черная змея покорно поплыла по воздуху следом за мной.

Когда я вышла из пещеры, на площадке воцарилась гробовая тишина. Люди падали на колени прямо в грязь. Стражники застыли с открытыми ртами. Над моей головой, извиваясь в воздухе, висел огромный, толщиной вековое дерево, поток левитирующей черной воды, послушно ожидающий моего приказа.

— Ирис! — рявкнула я, чувствуя, что долго не удержу эту массу. — Не спи!

Маг дернулся, выходя из ступора, и подскочил к первой открытой бочке, высыпая в нее из мешка заготовленную смесь золы и земли, и ударил посохом. Кончик посоха засветился бледным, болезненно-зеленым светом.

Я сделала изящный, как мне хотелось верить, пас рукой, и черная нефть хлынула вниз точной, аккуратной струей. Как только жидкость коснулась дна, зеленая магия Ириса вступила в дело. Воздух наполнился шипением. Нефть на глазах густела, смешиваясь с алхимическими реагентами мага, превращаясь в тягучую смесь, что могла спасти нам жизнь…

— Следующая! — крикнул Ирис, когда бочка наполнилась.

— Живо! Закрывайте крышки и грузите! — заорал пришедший в себя капитан Рик.

Работа закипела. Страх перед богами отступил перед лицом Истинной, которая буквально подчинила себе священные воды. Мужики быстро забивали крышки, откатывали полные бочки и подставляли пустые. Телеги одна за другой заполнялись горючим.

Я стояла, раскинув руки, сияя фиолетовым огнем, и чувствовала себя самым эффективным нефтяным насосом в истории. Силы уходили колоссальными темпами, пот катился по лбу градом, но каждый раз, когда я хотела опустить руки, я вспоминала ледяной ужас в глазах Пита. Я вспоминала брошенный тесак Кристофера.

Моя магия — это не только чистые тарелки. Моя магия — это защита моего города. И если для того, чтобы сжечь ледяных тварей, мне нужно выкачать все это проклятое озеро до дна — я это сделаю. Арчибальд доверил мне Штормфорд, кто я такая, чтобы подвести его?

— Последняя! — хрипло крикнул Ирис, запечатывая зеленую вспышку в крайней бочке.

Я с облегчением выдохнула. Резко сжав кулаки, я оборвала фиолетовый поток. Остатки нефти с громким плеском обрушились обратно в глубины Грота Истины.

Ноги подогнулись, и я едва не упала, но чьи-то крепкие руки вовремя подхватили меня под локти. Это был капитан Рик. Он смотрел на меня уже не просто с уважением, а с каким-то религиозным благоговением.

— Я еще не особо понимаю, что вы сотворили, но чувствую, что это если не спасет нас, то даст нам время… Это ваше оружие…

— Это еще не оружие, капитан, — я с трудом выпрямилась, вытирая мокрый лоб грязным рукавом платья. Я чувствовала себя выжатой как физически, так и морально, но внутри горело упрямство. — Это только боеприпасы. А теперь… везите это в порт. Пора показать Народу Льда, как мы умеем согреваться на Севере!

Обратный путь до порта показался мне вдвое короче, хотя телеги, груженые тяжелой ношей, скрипели и двигались предательски медленно. Я шла впереди процессии, чувствуя, как морозный ветер высушивает пот на лбу. Адреналин постепенно отступал, оставляя после себя ноющую боль в мышцах и дикую усталость, но расслабляться было рано.

Я готовилась увидеть в порту тот же панический хаос, который оставила там несколько часов назад. Я мысленно репетировала приказы, собираясь орать до хрипоты, чтобы заставить перепуганных людей взять в руки лопаты, а может, и самой попытаться развести землю в стороны легким движением рук, а потом уже радостно свалиться с истощением.

Но когда наша колонна выехала на площадь перед причалом, я замерла от удивления. На портовой площади кипела организованная, лихорадочная работа, напоминающая встревоженный, но очень дисциплинированный муравейник.

Вдоль всей береговой линии, от старого каменного пирса и до самых скал, уже тянулась глубокая траншея. Десятки мужчин — стражники в форменных куртках, рыбаки в грубых свитерах, торговцы в дорогих, но уже перепачканных сукнах — яростно вгрызались в промерзшую землю кирками и лопатами. А на краю траншеи, закутанная в тяжелый соболиный плащ, стояла леди Роксана.

Моя строгая свекровь, которая еще утром планировала учить меня светским беседам, сейчас непреклонной статуей возвышалась над рабочими.

— Глубже, господин Грубирс! — ледяным тоном, перекрывающим шум ветра, вещала Роксана, указывая затянутой в перчатку рукой на одного из самых богатых купцов города, который сейчас потел над лопатой. — Вы уклоняетесь от работы так же виртуозно, как от налогов! Если твари перелезут здесь, они первым делом сожрут ваши склады с зерном, что вы продаете в три дорога! Еще полфута вниз!

Я моргнула, не веря своим глазам.

— А старая карга-то с сюрпризом, — уважительно присвистнула Фиона, паря над моим плечом. — Обожаю женщин этого города… Сталь, а не люди.

Заметив нашу процессию, Роксана оставила строителей и направилась ко мне. Она окинула меня долгим, внимательным взглядом: от растрепанных волос до подоткнутого подола дорогущего платья, которое теперь было безнадежно испорчено грязью и пятнами нефти. Я приготовилась к выговору за неподобающий вид, но свекровь лишь коротко кивнула.

— Траншея почти готова, София, — ровным голосом доложила она, словно мы обсуждали меню на ужин. — Мы убрали всех женщин и детей с улиц. Они размещены в дома Мортона, Харроу, часть в казарме и в нашем поместье.

— А как же… чаепитие с матронами? — вырвалось у меня.

— Чаепитие отменено, — уголки губ Роксаны едва заметно дрогнули в суровой усмешке. — Уважаемые матроны Штормфорда сейчас сидят в моей гостиной и рвут старые простыни на бинты, другая — помогает лепить стрелы. А их мужья, как видишь, копают. Я думала пригнать сюда и Мортона, но боюсь, от него толка не будет… Командуй, леди Орникс.

Повысив голос на последних словах, она сделала шаг в сторону, официально и публично передавая мне власть над городом.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком, но быстро сглотнула его. Кивнув Роксане с искренней, глубокой благодарностью, я повернулась к Рику и Ирису.

— Засыпайте дрова и сливайте боеприпасы! — скомандовала я.

Телеги выстроились вдоль рва. Мужики, кряхтя от усталости, начали опрокидывать тяжелые бочки. Ирис бегал вдоль рва, бормоча себе под нос алхимические формулы и проверяя консистенцию. А я, как могла, помогала магией заполнять рвы.

Спустя час изматывающей работы все было закончено.

Длинная, уродливая земляная рана, заполненная алхимическим напалмом, отсекла Штормфорд от ледяного моря. Горожане, тяжело дыша, опирались на лопаты. Стражники выстроились позади траншеи, сжимая в руках зажженные факелы и копья.

Я опустилась прямо на перевернутый деревянный ящик в десяти шагах от спасительного рва. Ноги гудели так, словно я пробежала марафон. Кто-то — кажется, это была леди Роксана — сунула мне в руки кружку с горячим, обжигающим чаем. Я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по дрожащему телу, и подняла глаза на море.

Я сидела на ящике, грея озябшие пальцы о горячую кружку. В голове было на удивление пусто и ясно. Все графики, все планы на бани и отели отошли на второй план. Впереди была только черная, замерзшая стихия, а за моей спиной — живые, напуганные, но поверившие мне люди.

Мы сделали все, что могли. Баррикада построена. Оружие заряжено. Теперь осталось ждать угрозы, что скоро точно решит нанести удар. Люди были отправлены по домам, а капитан Рик организовывал дежурство у берега из оставшихся солдат, что смогут известить нас и зажечь ров один факелом. Уже на пути в поместье, куда буквально силой тащила меня леди Роксана под одобрительные крики Фионы, я обернулась и в последний раз оглядела плоды своих трудов:

— Ну давайте, — едва слышно прошептала я, глядя в ледяную тьму над морем. — Устроим уже последнюю битву и дело с концами…

Глава 22. О том, как травить амбарных крыс

Ровно две недели прошло с того момента, как мы прочертили между Штормфордом и замерзшим морем жирную такую линию, что должна была нас защищать от угрозы. Четырнадцать дней изматывающего и сводящего с ума ожидания. Нескончаемые ночи, которые я регулярно проводила в полусне, вглядываясь в линию горизонта, что была спрятана за тьмой.

Но Народ Льда не спешил нападать. Они то ли затаились, то ли решили отступить, я не знала. Но неделю весь город жил в режиме психологической осады, ожидая удара в любой момент. И все бы ничего, но как там говорят в умных книжках? «Ожидание смерти подобно»… Только вот для меня ожидание казалось хуже смерти. Стражники исправно держали вахту, но мне казалось, что мы делаем недостаточно. С каждым днем становилось все холоднее и холоднее, и я уже готова была сама побежать на лед и призвать всех злодеев на финальную битву. Сколько вообще можно мурыжить нас? Люди устали бояться, а я… я просто устала. Но, в отличие от многих, у меня не было возможности впасть в уныние. Леди-Протектор не имеет права на истерику.

Мой внутренний кризис-менеджер, осознав масштабы надвигающейся катастрофы, перешел в режим терминатора: если я остановлюсь хоть на минуту, меня накроет паникой и переживаниями за Арчибальда, от которого из столицы до сих пор не было ни единой весточки. По идее, он уже должен был добраться до столицы и начать нести правосудие или уже закончить, двигаясь ко мне. Так что моя кукушечка держалась на чистом энтузиазме и время от времени поднимала ор, грозя-таки вылететь из головы, окончательно позволив мне свихнуться.

Поэтому я работала. А что еще может делать леди, когда ее мысли опережают события на несколько дней вперед?

Огромная кухня поместья Орниксов, где раньше командовала чопорная кухарка леди Роксаны, теперь напоминала промышленный цех. Мы с Айлой оккупировали длинный дубовый стол, превратив его в конвейер по производству сухих пайков.

— Еще партию на подносы! — скомандовала южанка, смахивая пот со лба тыльной стороной руки, перепачканной в муке и специях.

Я молча кивнула, яростно вымешивая густое оранжевое тесто и просушивая их магией, как показал Арчибальд. Мы делали «тархану» — питательную смесь из высушенных овощей, муки и йогурта, которую Айла гениально адаптировала под суровые реалии запада. Эти небольшие пряные шарики можно было бросить в котелок с кипятком прямо на передовой, и через пять минут замерзшие стражники получали густую, горячую похлебку. За последние три дня мы налепили их столько, что ими можно было заряжать катапульты. Так что Народу Льда предстоит встретиться не только с огненным рвом, но и горячим супом. Ну а что они хотели? Во главе города женщина, так что отогреем и накормим…

— Если ты будешь так сжимать тесто, оно превратится в камень, и кто-нибудь из солдат сломает об него зубы, — философски заметила Фиона.

Привидение лениво покачивалось в воздухе над самым очагом, ничуть не страдая от жара. Она так и не сменила вызывающий пеньюар на приличную одежду, так и продолжая крутиться вокруг меня в образе модели ню.

— Я снимаю стресс, — пропыхтела я, формируя очередной шарик и с силой бросая его на противень. — Мелкая моторика успокаивает нервы…

— Нервы успокаивает хороший сон и бокал вина, дорогая моя. И еще кое-что, но Арчибальд уехал… И ты спишь по три часа в сутки! У тебя под глазами круги такие темные, что скоро сравнятся с той нефтью из Грота! Ты Леди города, а не кухарка на галерах!

— Леди города должна кормить свою армию, чтобы армия не разбежалась, — парировала я.

В этот момент дверь кухни распахнулась, и внутрь, вместе с клубами морозного пара, ввалился Лоренс. Его нос покраснел от холода, но глаза горели деловым азартом. В руках он сжимал свернутый в трубку кусок пергамента.

— Софи! То есть, миледи, — он на ходу поправился, стряхивая снег с плеч, и подошел к нашему столу. — Я принес чертежи.

Я тут же вытерла руки о фартук, который был надет прямо поверх моего теплого шерстяного платья, и освободила край стола. Айла тепло улыбнулась будущему мужу и продолжала мелко шинковать чеснок.

— Показывай. Что сказал плотник?

Лоренс развернул пергамент, придавив углы солонкой и миской с мукой.

— Мастер говорит, что несущая стена между трактиром и постоялым двором достаточно крепкая. Если прорубить арку вот здесь, — он ткнул продрогшим пальцем в кривоватый набросок, — мы не обрушим крышу. Постоялый двор можно будет отапливать от нашего главного очага, если немного удлинить дымоход. И рум-сервис, как ты это назвала, будет работать идеально: еду можно носить прямо с кухни на второй этаж гостиницы, не выходя на улицу.

Я жадно вглядывалась в чертеж. Мой мозг, изголодавшийся по нормальной, созидательной работе, вцепился в этот бизнес-план как утопающий в соломинку.

— Отлично. Скажи, что надо начинать работу, все оплатим. Пусть начинают готовить балки для укрепления проема. Как только Народ Льда уберется обратно в свою бездну, мы сразу начнем ломать стену. Что с запасами древесины в городе?

— Хватит еще на две недели бесперебойного горения траншеи, — Лоренс спрятал чертеж за пазуху и с теплотой посмотрел на Айлу, которая как раз отправляла очередной поднос с сухпайком в печь. — Капитан Рик держит дисциплину. Но люди нервничают, Софи. Неизвестность хуже самой битвы, тебе ли не знать… Все спрашивают, когда вернется лорд.

Мои руки, потянувшиеся за новой порцией теста, на мгновение замерли. Внутри снова противно заныло. «А ты постарайся там не лишиться головы», — вспомнила я свои же слова, сказанные Арчибальду в день отъезда.

— Лорд вернется, когда закончит дела с Королем, — мой голос прозвучал куда тверже и увереннее, чем я себя чувствовала. — Наша задача — сохранить для него город. Лоренс, бери готовую партию тарханы и неси Рику на передовую. И передай ему мой приказ: удвоить патрули у старого пирса. Мне не нравится, как там трещал лед прошлой ночью…

Парень кивнул и, подхватив тяжелую корзину с еще теплыми от моей магии пряными шариками, скрылся за дверью. Я шумно выдохнула, опираясь ладонями о присыпанный мукой стол и закрывая глаза. Я из кожи вон лезла, чтобы успокоить народ. Готовила, успокаивала людей, лично три раза в день проходила мимо нашей осадной траншеи, но жители Штормфорда не чувствовали себя в безопасности. Да, у них были претензии к Арчибальду раньше, но все-таки они его знали. А теперь их жизни и благополучие зависит от его новой жены. И пусть она хоть трижды Истинная, они все оставались в страхе. Я делала недостаточно…

— Ты не можешь контролировать все, потомок, — неожиданно мягко произнесла Фиона, опускаясь на уровень моего лица. — Даже лучший управленец в мире не может заставить время идти быстрее.

— Я знаю, — глухо ответила я, глядя на свои перепачканные руки. — Но если я остановлюсь, я начну думать о том, что Король Ричард мог просто повесить моего мужа за измену в первый же день. Поэтому… давай сюда следующую миску, Айла. Нам нужно накормить еще сотню человек. А ты, Фиона, пока расскажи мне, какого черта ты в халатике?..

Я специально переводила тему со своего эмоционального здоровья на рассказы о моем мире. Я уже успела заметить, что Фиона обожает травить байки, так что стоило ей начать читать мне нотации, как я усердно сбивала ее с мысли. И вот опять она кокетливо поправила полупрозрачный призрачный шелк на плече и сделала изящный пируэт в воздухе, едва не задев поварешку.

— О, милая моя! — самодовольно протянула она. — В твоем мире женщины наконец-то поняли толк в комфорте и власти над мужчинами! Никаких удушающих корсетов, никаких нижних юбок-барьеров, в которых невозможно чувствовать себя женщиной! Забудь, как я читала тебе нотации о внешнем виде! Я углядела этот шедевр в твоем шкафу, когда Софи собиралась на свидание со своим Игорем. Знаешь, как это работает? Минимум ткани — максимум фантазии! Если бы в мое время леди носили такое в спальнях, демографический кризис Элу бы точно не грозил!

— Фиона, тебе лет триста, побойся богов, — фыркнула я, но сдержать улыбку не смогла. — Может, тебя в таком виде перед Народом Льда выставим? Сразу согреются?

— Я хоть за кровью твоей в поместье и переехала, но снаружи все еще чайка, — Фиона хихикнула. — А в образе чайки мне и так еле удается от самцов ускользать…

Договорить она не успела.

Дверь, ведущая с черного двора на кухню, распахнулась с таким грохотом, что я выронила из рук кусок оранжевого теста. В помещение, вместе с клубами колючего морозного пара и вихрем снежинок, влетели два урагана.

Чак и Дэниэль.

Последнюю неделю они не выходили из поместья. Леди Роксана буквально запрягла их работать на благо армии, но мне удалось превратить это в игру. Ребята с наслаждением рвали простыни на бинты и дружно помогали Ирису лепить самодельные бомбы, пропитывая кусочки ткани нефтью. Да, опасно. Да, непедагогично. Но только так мы могли удержать Чака, что жил улицей, и Дэниэля, что только познал свободу, в безопасности. И вот сейчас мальчишки были красные как раки, тяжело хватали ртом воздух и с ног до головы были облеплены снегом, словно два снеговика, сбежавших от глобального потепления.

— Софи! Леди Софи! — завопил Чак, срывая с головы кроличью шапку и размахивая ей как флагом. — Там это! Жирная крыса сбежала!

Айла от неожиданности выронила нож, которым шинковала чеснок, и он со звоном воткнулся в деревянную доску на полу.

— Какая еще крыса, Чарльз? — я нахмурилась, вытирая руки о фартук и подходя к мальчишкам. — Если вы опять лазили на конюшню пугать кошек…

— Не кошек! — вмешался Дэниэль. Сын Арчибальда, обычно сдержанный и тихий, сейчас переминался с ноги на ногу от возбуждения, а его глаза горели. — Мы с Чаком играли в осаду за сараями, нас Ирис отпустил… И видели, как через заднюю калитку кто-то пробирался к забору!

— Он был в плаще с капюшоном, но поскользнулся на льду и упал носом в сугроб! — радостно доложил Чак, активно жестикулируя. — Капюшон слетел, а там — лысина блестит! Это был тот самый воришка! Господин Мортон!

— Мортон? — переспросила я, чувствуя, как голос садится. — Вы уверены?

— Я его из тысячи узнаю! — фыркнул Чак. — Он еще оглядывался так трусливо. Поднялся, отряхнулся и побежал вдоль забора в сторону города. Прямиком к порту чешет!

Я замерла, лихорадочно сопоставляя факты. Бывший казначей Мортон, которого Арчибальд лично бросил в самые глубокие камеры под поместьем Орниксов. Камеры, которые запираются на тяжелые железные ключи, хранящиеся только у начальника внутренней стражи. Он не мог сбежать сам.

Ему кто-то помог.

— Айла! — мой голос лязгнул металлом, заставив девушку мгновенно подобраться. — Бросай все! Беги к начальнику стражи поместья, подними караул. Пусть проверят темницы и найдут того, кто стоял на часах!

— А ты? — Айла уже выхватила свой кинжал из ножен, хищно сузив глаза.

— А мне нужно поймать одну жирную крысу, пока она не перегрызла нам оборону, — я рывком сорвала с себя перепачканный фартук и швырнула его на стол. — Вы двое! Марш в библиотеку к леди Роксане, живо! И не высовываться!

Я выскочила в коридор, на ходу набрасывая на плечи подбитый мехом плащ. Я пока не представляла, что задумал Мортон. Во-первых, он трус. Он не стал бы просто так бежать в замерзший, отрезанный от мира город, где каждый житель готов порвать его на куски за старые долги. Если он бежит в сторону порта, значит, у него там есть цель.

А в порту у нас сейчас главное — это капитан Рик, который руководит обороной и держит людей в узде. Если Мортон, которому нечего терять, ударит в спину гарнизону…

Я распахнула двери и выбежала на морозный двор поместья. Вдали, сквозь пелену начинающегося снегопада, виднелись огни факелов сторожей нашей траншеи. Холод стоял такой, что почти сковывал движения. Там, на передовой, люди верили, что их спины прикрыты. Как же они ошибались...

Я собиралась бежать к воротам, чтобы поднять дежурных конюхов и взять лошадь, но вдруг краем глаза уловила движение.

У восточного крыла поместья, там, где каменная ограда выходила на крутой спуск к городу, стояла одинокая женская фигура. Кто-то замер на самом краю, словно статуя, неотрывно глядя вниз, на далекие рыжие отблески огненного рва. Я прищурилась, узнавая в силуэте Люси.

Идеальная, скромная и мерзкая гувернантка, которая еще недавно томно вздыхала по Арчибальду и обещала мне, что мой «огонек погаснет». Я сбавила шаг, инстинктивно стараясь остаться незамеченной. Что она забыла на морозе в таком виде? Почему она смотрит на порт с таким напряженным, почти болезненным ожиданием?

Внезапно со стороны караульного помещения раздался шум, звон стали и приглушенная ругань. Из-за угла вынырнула Айла, искря от ярости. Она буквально волокла за шиворот тяжелого, обмякшего стражника в форменной куртке Орниксов. Мужчина глупо моргал, пускал слюни и едва перебирал ногами, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Софи! — крикнула Айла и брезгливо швырнула стражника в сугроб. Тот даже не попытался встать, лишь довольно захрапел, пуская слюни. — Он дежурил у камер. Я найти его в каморке, он спал как убитый! А ключей от подземелья на его поясе нет!

— Он пьян? — я быстро подошла к ним, приседая рядом со стражником и принюхиваясь.

— Если бы! — Айла пнула Гунтера по сапогу. — От него не разит элем. Рядом стоял кувшин со сладким вином и пустой кубок. Ему подмешали снотворное, Софи. Сильное, с южных рынков. Я знаю этот запах — так работорговцы усыпляли буйный товар. Тот, кто принес ему выпить, точно знал, какую дозу нужно добавить, чтобы свалить мужика.

Кувшин со сладким вином. Снотворное.

Кухня.

Пазл в моей голове щелкнул, складываясь в единую, отвратительную картину. Кто имел беспрепятственный доступ к винным погребам и кухне, пока мы с Айлой лепили тархану? Кто мог спокойно, не вызывая подозрений, отнести поднос скучающему стражнику, мило улыбаясь и строя глазки? Кто ненавидел меня достаточно сильно, чтобы рискнуть всем?

Я медленно выпрямилась. Мой взгляд метнулся к одинокой фигуре у каменной ограды. Люси даже не обернулась на крики Айлы. Она стояла все также неподвижно, завороженная далекими огнями.

— Айла, — тихо произнесла я. — Достань кинжал. И иди за мной.

Мы подошли к ней почти вплотную, прежде чем гувернантка соизволила обратить на нас внимание. Снежинки путались в ее русых волосах, губы посинели от холода, но на ее лице блуждала абсолютно неадекватная, блаженная улыбка. Вот кто у нас свихнулся, а я думала, что первой птахой стану я…

— Ты замерзнешь, Люси, — ледяным тоном произнесла я, останавливаясь в трех шагах от нее. — Или ожидание грандиозного пожара греет лучше меха?

Улыбка на губах гувернантки дрогнула, но не исчезла. Она медленно повернула ко мне голову, и на меня смотрела женщина, доведенная до грани безумия своими амбициями и ненавистью.

— Пожар? О нет, леди София, — она намеренно выделила мой титул, вложив в него столько яда, что им можно было бы отравить как минимум Штормфорд. — Огонь — это ваша стихия. А я жду, когда этот огонь наконец-то погаснет. Когда Народ Льда прорвется через этот жалкий ров, потому что капитана Рика больше не будет.

Айла угрожающе шагнула вперед, поигрывая кинжалом, но я подняла руку, останавливая ее.

— Значит, это ты выпустила Мортона, — констатировала я факт. — Опоила стражника, отдала ключи этому жалкому трусу и послала его в порт убить Рика. Зачем, Люси? Ты же понимаешь, что если город падет, твари убьют всех. И тебя, и леди Роксану, и Дэниэля, которого ты так «любила». Ты готова пожертвовать всеми из-за банальной ревности ко мне и лорду?

Люси запрокинула голову и расхохоталась. Я словно опять оказалась в дешевом романе. Неужели все женщины-злодейки так себя ведут или мне просто не повезло со сценаристом?..

— Ревности?! — Люси резко оборвала смех и сделала шаг ко мне. — Ты думаешь, дело только в том, что ты греешь постель Арчибальда? Какая же ты наивная, самовлюбленная дура! Ты не видишь дальше своего трактира!

— Тогда просвети меня, — я скрестила руки на груди, незаметно концентрируя тепло в кончиках пальцев. Магия начала пульсировать, отзываясь на мой гнев.

— Я должна была стать Леди Штормфорда! — выплюнула Люси, и ее глаза лихорадочно заблестели. — Не ты! И не какая-нибудь высокородная курица с Юга, как эта Дафна! Харроу обещал мне это. Покойный лорд Харроу знал цену информации. Кто, по-твоему, докладывал ему о каждом шаге Роксаны? Кто рассказывал ему о том, как Арчибальд собирает армию? Кто менял книги и цифры, выуживая лишние деньги из гордого лорда? Я была его ушами и глазами в этом проклятом замке!

Слова били наотмашь. Шпионка. Все это время, с самого начала, враг был не за стенами. Он кормил завтраками Дэниэля, гладил его по голове и мило улыбался леди Роксане, шепча правильные слова нужным людям.

— Харроу планировал обвинить Арчибальда в измене королю, — продолжала вещать Люси. — Он должен был казнить его, бросить старую каргу Роксану в темницу, а меня… меня он обещал сделать своей супругой. Наградить за преданность. Я стала бы леди! А потом появилась ты. С грязными тряпками, запахом жареного лука и этой своей чертовой магией. Ты убила Харроу. Ты забрала моего лорда. Ты разрушила мое будущее!

Она тяжело дышала, глядя на меня с неприкрытой ненавистью.

— И поэтому ты решила разрушить город, — спокойно резюмировала я.

— Харроу мертв, но король Ричард щедро наградит того, кто поможет подавить мятежный Штормфорд и избавиться от Истинной, — губы Люси изогнулись в жуткой усмешке. — Мортон уже там. Он знает, что без Рика гарнизон — это просто стадо перепуганных баранов. Как только капитан умрет, начнется паника. Народ Льда прорвет оборону, а ты… ты не справишься, Софи. Тебя разорвут на куски собственные же горожане, когда поймут, что ты не можешь их защитить.

Она ждала моей истерики. Ждала, что я начну кричать, плакать или брошусь на нее с кулаками. Но она не догадывалась, что я умею рационально распределять время. И сейчас график говорил мне, что времени на эмоции нет.

— Айла, — я даже не повернула головы. — Возьми эту дрянь. Закуй в кандалы и брось в ту самую камеру, где сидел Мортон. Если она дернется — можешь проткнуть ей ногу. Или руку. Только не горло, ей это все еще Арчибальду нужно будет повторить… Передай начальнику стражи, что теперь я лично отвечаю за безопасность.

— С превеликим удовольствием, — Айла хищно улыбнулась, шагнув к Люси.

Люси дернулась, попыталась закричать, но Айла профессионально заломила ей руку за спину, приставив холодное лезвие кинжала к горлу бывшей гувернантки. Я вспомнила, как Айла разбиралась с куриными тушками, и отвела взгляд.

— Ты не успеешь! — прохрипела Люси, извиваясь в захвате. — Мортон уже в порту! Ты не успеешь спасти своего капитана!

— Засекай время, дрянь, — бросила я через плечо.

У меня не было времени на планирование и раздумья. Каждая секунда была на вес золота. Я просто сорвалась с места и побежала.

Я бежала так, как не бегала никогда в жизни. Морозный воздух обжигал легкие, тяжелое платье мешало, но я не обращала внимания. Внутри меня бурлила магия. Я инстинктивно направляла фиолетовые искры в ноги, в мышцы, заставляя тело двигаться быстрее, игнорируя усталость и боль. Я превратилась в сгусток энергии, летящий по заснеженным улицам Штормфорда, пытаясь отогнать из головы образ Соника из детской игры.

Только бы успеть. Только бы успеть.

Городские улицы мелькали перед глазами серой смазанной лентой. Я слышала только стук собственного сердца и треск магии на кончиках пальцев.

Капитан Рик стоял на самом краю рва, спиной к городу, отдавая приказы стражникам, расставляющим запасные бочки. Он был измотан, его плечи поникли, а внимание было полностью поглощено замерзшим морем.

А всего в пяти шагах позади него, скрываясь за грудой пустых ящиков, уже поднималась фигура в темном плаще. Лысина блеснула в свете факелов, и показался Мортон. Бывший приказчик, а теперь — загнанная в угол крыса, сжимающая в занесенной руке тускло блестящий нож.

И сейчас Мортон готовился к прыжку, что сможет лишить меня отличного управленца.

Я не раздумывала и просто выплеснула всю свою ярость, весь страх за город и ненависть к предателям в один-единственный удар.

Я выбросила руку вперед, словно бросала лассо. Густой, ослепительно-фиолетовый хлыст чистой магии сорвался с моих пальцев. Он со свистом разрезал морозный воздух, пролетел через всю площадь и с хрустом обвился вокруг лодыжек прыгнувшего Мортона.

Я резко, со всей дури, дернула руку на себя.

Мортон издал сдавленный писк. Его ноги взмыли в воздух, тело перевернулось, и он рухнул лицом прямо на обледенелые доски площади, не долетев до Рика буквально полметра. Нож со звоном отлетел в сторону и скользнул в огненный ров.

Капитан Рик резко обернулся, выхватывая меч, и уставился на распластанного у его ног бывшего казначея, а затем перевел потрясенный взгляд на меня. К нам уже бежал Энзо, дежуривший неподалеку, на ходу вытаскивая из-за пояса дубинку.

— Скрутить эту мразь! — прохрипела я, указывая дрожащим пальцем на стонущего Мортона. — В кандалы его. И глаз не спускать.

Энзо с радостным оскалом навалился на бывшего приказчика, профессионально заламывая ему руки. Рик, наконец осознав, насколько близко был к смерти, побледнел и вложил меч в ножны. Он подошел ко мне, склонив голову в глубоком, абсолютно искреннем поклоне.

— Вы снова спасли нас, леди София.

Я хотела сказать что-нибудь ободряющее, в стиле крутых героинь боевиков, но вместо этого просто устало опустилась на ближайший ящик, пряча дрожащие руки в складках плаща. Предательство было остановлено. Внутренний враг обезврежен, а я поняла, что магией могу не только полы мыть да быстрорастворимый суп создавать…

Но расслабляться было слишком рано.

Я медленно подняла глаза на горизонт. Температура вокруг начала падать с пугающей скоростью. Мой выдох превратился в густое облако пара, грозясь застыть ледяным шаром и упасть на землю с треском. И вот теперь я отчетливо ощущала, что ждать осталось совсем немного.

Глава 23. О том, как я стала леди командующей

Пока я пялилась на черное море, погода вокруг нас окончательно взбунтовалась. Казалось, вселенная окончательно решила добить несчастный Эл, резко отключив обогрев. В одно мгновение воздух стал настолько холодным, что дышать стало невозможно. Легкие обжигало морозом, пока я старалась осторожно и медленно вдыхать, надеясь, что организм все-таки успеет чуть согреть кислород. Но стражники вокруг стучали зубами, и этот звук, еще и вперемежку со звоном брони, напомнил мне тему из одного популярного сериала про семь королевств.

Факелы в руках дозорных, еще секунду назад весело трещали на ветру, начали шипеть, их пламя сжалось, посинело и погасло, словно кто-то невидимый перекрыл доступ кислорода. Я вскочила на ноги, оглядываясь по сторонам. Дура, не хотела ждать — получите и распишитесь!

Темнота внезапно обрушилась на порт, тяжелая и вязкая, как деготь. Единственным источником света оставалась наша осадная траншея, но и с ней творилось что-то неладное. Алхимический огонь Ириса, который должен был реветь яростным оранжевым пламенем, вдруг поблек. Синий цвет, пробивавшийся из-под черной маслянистой пленки нефти, стал доминирующим, болезненным, мертвенным. Огонь больше не грел, он просто светил, но от него веяло таким могильным холодом, что я невольно сделала шаг назад. Надежный план перестал казаться таким надежным…

Я посмотрела на капитана Рика. В отсвете из догорающего рва он выглядел как оживший мертвец. Иней мгновенно покрыл его усы и брови, а глаза были расширены от ужаса. Капитан сжал рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев, и, пересилив сводящий челюсти холод, прохрипел:

— Софи, что происходит?..

Я огляделась, замечая, как зашевелилось море. Хоть вокруг и царила темнота, но отблески синего огня позволяли разглядеть темные фигуры, что поднимались из черного льда. Музыка в голове играла сильнее, а я куталась в меховой плащ, пытаясь сохранить остатки тепла.

— Они идут, Рик…

Капитан стражи нервно дернулся в сторону, а я замерла, пытаясь отогнать навязчивые ассоциации. Серьезно, Софи? Прямо сейчас? Но мозг, задыхающийся от паники, упрямо подсовывал кадры из сериала. Одичалые и Белые Ходоки… Только вот у того бастарда из эпопеи была семисотфутовая ледяная глыба, магическая сталь и отряд Ночного Дозора, который, хоть и состоял из преступников, но знал, как правильно держать меч. А у меня? У меня была вырытая в грязи канава с магическим напалмом, созданным из палок и… палок. Ирис, который, кажется, уже успел куда-то свалить, и ополчение из рыбаков и лавочников, которые при виде темноты начали креститься, да десяток стражников. И самое главное — у меня не было Стены. Был только этот ров.

И я. Леди Штормфорда, которая, если верить Фионе, сама могла стать Стеной.

И Истинной парой лорда, хоть и самозванкой.

— Они идут, — прошептал Энзо, который, кажется, забыл про Мортона и теперь стоял рядом со мной, сжимая в руках деревянный брус.

Высокие и полупрозрачные фигуры, словно вытесанные из грязного льда, приближались к нам. Они двигались бесшумно, плавно скользя по обледенелому причалу, как туман над водой. Их глаза… О черт, их глаза горели тем самым мертвенно-синим светом, который теперь исходил от нашего рва.

Их было много. Сотни. Безмолвная, ледяная армия, идущая в свой последний, сокрушительный штурм. Как там говорили?.. Я меч во тьме?.. Так вот, я — леди Штормфорда и я смогу их победить, вот только… Стражники на баррикадах взвыли от ужаса. Кто-то бросил копье и побежал, но Рик, перехватив дезертира, рявкнул:

— Назад! Или я сам вас скормлю этим тварям! Стреляй!

Свистнули стрелы. Наши лучники, дрожа от холода, выпустили первый залп. Я с надеждой вглядывалась во тьму, ожидая увидеть, как ледяные фигуры рассыпаются в прах.

Ничего.

Стрелы просто пролетали сквозь них, не причиняя никакого вреда. Одна или две застряли в ледяных телах, но твари даже не замедлили шаг. Они продолжали идти, неумолимые, словно их тянуло прямо к нам, и ничего не станет преградой для них.

Когда первая шеренга Народа Льда приблизилась к огненной траншее, я затаила дыхание. Давай, Ирис, пусть твоя химия сработает! Пусть моя задумка сможет их остановить! Пусть, пусть, пусть!

Но монстры не остановились перед огнем. Они не попытались его перепрыгнуть или обойти. Они просто… пошли прямо в него.

Но то, что случилось, заставило меня почувствовать тошноту. Жуткое чавкающее шипение смешалось с треском льда, а нефть словно вздыбилась. Первые ряды Народа Льда стали плавиться, их тела начали растекаться грязными лужами, а запах тухлой рыбы проник, казалось, даже под кожу.

— Мы побеждаем! Они горят! — закричал Чак, который, кажется, проигнорировал мой приказ и все-таки прибежал в порт. — Софи, я принес твои бомбы!

— Чак, я тебе сказала сидеть дома!

— Но как ты без меня!.. И мы побеждаем! — Повторил он.

— Чак, я убью тебя, если мы выживем! — заорала я, но голос потонул в грохоте.

Мальчишка, не слушая моих угроз, с диким криком метнул первую бомбу. Пропитанная нефтью тряпка, вспыхнув от факела, врезалась прямо в грудь переднему монстру. Раздался глухой хлопок. Тварь пошатнулась, ее грудная клетка с мерзким шипением начала плавиться, превращаясь в синюю лужу и горстку мерцающего песка.

— Работает! — радостно завопил Энзо, подхватывая эстафету и швыряя свой снаряд.

Остатки горожан принялись за дело, кидая горящие тряпки, а я, как могла, швыряла огненные фиолетовые шары, время от времени промахиваясь. Права была Фиона, нужно было сразу Арчибальда в оборот брать и магии учиться, нет, я же такая самостоятельная!

Но радость была недолгой. Да, передние ряды плавились. Наш алхимический напалм вкупе с бомбами наносил им урон, но Народу Льда было плевать на потери. Они не чувствовали боли, не знали страха. На место одного растаявшего монстра тут же вставали трое. Они шли прямо по лужам и телам своих павших собратьев, используя их как фундамент. Миллиметр за миллиметром они прокладывали толстый ледяной мост через нашу огненную траншею.

Оружие стражи было бессильно. Стрелы отскакивали, копья ломались о ледяную броню. Капитан Рик, тяжело дыша, обнажил полуторный меч и встал в боевую стойку, понимая, что через пару минут начнется ближняя, абсолютно самоубийственная бойня.

Я вытянула руки, готовясь выплеснуть свой фиолетовый огонь, но внутренний кризис-менеджер резко ударил по тормозам.

Стой. Думай. Твой резерв не бесконечен. Даже если я сожгу первую сотню, придет вторая. Мне не хватит магии, чтобы растопить целое море. Должен быть другой выход.

— Леди София! Софи! — сквозь шум битвы прорезался истеричный крик.

Я резко обернулась. Со стороны города, спотыкаясь и падая, бежал Ирис. Он прижимал к груди свинцовый ящик — тот самый, что мы достали из тайника Руперта. «Сердце Зимы». Ящик пульсировал таким жутким, пронзительно-синим светом, что сквозь толстый свинец пробивались лучи, а руки мага покрылись инеем. Маг тяжело дышал и казался настолько напуганным, что мне даже было интересно, как он вообще смог сюда так быстро прибежать, а не спрятался в поместье с леди Роксаной и остальными.

— Оно проснулось! — заорал Ирис, падая на колени рядом со мной и роняя ящик на землю. — Когда температура упала, оно начало трещать так, что чуть не пробило мне пол! Я понял, миледи, я все понял! Вы… Они идут за ним! Они почувствовали вашу магию, когда вы появились, но шли они не только за ней!

— Как? — крикнула я, отступая от края траншеи.

— Вы использовали этот артефакт, как погреб! — взвизгнул он. — Своей же кровью! Вы включили маяк! Каждый раз, когда вы открывали его, вы маячили им на весь континент! Они голодают, Софи! Король Ричард десятилетиями выкачивал магию Запада, перерабатывая их стихию в свой проклятый синий песок. Баланс нарушен! Они пришли, чтобы забрать то, что у них украли. Они ищут магию! Они и так знали, что проблема здесь, но не могли найти точно, а теперь...

Они ищут магию. Они голодают.

В моей голове, как в таблице эксель, наконец-то сошлись все формулы. Звучало все это бредово, будь я в спокойной обстановке, но сейчас план вырисовывался идеально, складываясь в безупречную тактику и легенду.

Руперт. Гномы. Мой предок Гризельда. Вся эта эпопея с родом. Гномы были мастерами изоляции и работы с камнем. Руперт не был контрабандистом, прячущим краденое. Моя семья веками хранила этот свинцовый ящик не ради наживы. Гномы сохранили этот чистый кристалл древней магии, чтобы когда-нибудь вернуть его истощенной стихии. Но у них не было сил его напитать. Им нужен был кто-то с бездонным резервом. Им нужна была иномирная батарейка.

И у любви у нашей села… я.

— Они почти прошли! — заорал Рик, снося голову первому монстру, вступившему на нашу сторону траншеи. Меч капитана жалобно звякнул и покрылся трещинами от мороза.

— Рик, отходи! — рявкнула я, бросаясь к свинцовому ящику. — Если мы не можем их победить, мы с ними договоримся!

— Это безумие! — Ирис вцепился в мой плащ. — Если вы откроете его сейчас, то мы замерзнем насмерть за секунду!

— Мы и так замерзнем! — Рявкнула я. — У тебя есть идеи получше?

— Софи, не слушай его!

Голос, громыхнувший прямо над моим ухом, не имел ничего общего с привычным ворчливым тоном прабабки. Он звучал как раскат грома, от которого Ирис вжал голову в плечи и зажмурился. Стражники и горожане замерли, уставившись в небо, а я сама пыталась понять, что происходит.

Я подняла голову. Моя прабабка больше не была полупрозрачной дамочкой в нелепом пеньюаре. Подпитываясь моим страхом за город, Фиона, видимо, сама решила выйти на передовую. Она выросла в размерах, превратившись в величественного, сотканного из серебряного света духа. Ее призрачные одежды развевались на ветру, а глаза горели белым пламенем. Как там говорил Арчибальд? Хранитель защищает Источник. И сейчас она собиралась отработать свою должность на все сто процентов.

— Я удержу холод, — ее голос вибрировал, оттесняя ледяной ветер, пока она опускалась передо мной, широко раскинув призрачные руки и создавая мерцающий купол. — А ты, девочка из Адлера, дай им то, зачем они пришли. Накорми их!

Мысли в моей голове даже не успели сформироваться. Режим терминатора был активирован окончательно, и я просто не успевала логически думать. Раньше я воображала, пока ждала этого нападения, что буду работать как часы и мочить всех гадов в духе лучших боевиков, здраво оценивая обстановку и принимая решения в секунду, но в реальности… Да, действовала я мгновенно, вот только эти мои «здравые решения» на деле оказались резкими импульсами. А все происходящее дальше я могла описать только одной фразой: слабоумие и отвага!

Я не колебалась. Времени на сомнения просто не осталось — ледяные когти первых монстров уже скрежетали по камням нашей стороны траншеи. Я выхватила из-за пояса кинжал, который сунула туда еще в поместье, и безжалостно полоснула себя по ладони.

Боль отрезвила. Я сжала кулак, позволяя горячей крови упасть на свинцовую крышку.

Замки послушно щелкнули, признавая кровь потомка гномов, что волшебным образом попала в мои вены. Я отбросила крышку назад.

Из недр ящика вырвался столп концентрированного, абсолютного холода. Он ударил вверх, готовый заморозить нас с Ирисом до состояния стеклянных статуй, но Фиона приняла удар на себя. Ее серебряное тело вспыхнуло, она закричала, удерживая рвущуюся первобытную стихию внутри своего призрачного барьера. Рик продолжал защищать нас, а горожане сбросили оцепенение, что настигло их после фееричного появления Фионы, продолжили сражение.

«Сердце Зимы» горело синим пламенем, рвясь в бой или желая что-то хорошенько заморозить. Плана у меня не было, поэтому я закрыла глаза, погружаясь в то самое состояние, в котором выкачивала нефть из Грота Истины. Я — Источник. Я — огромный промышленный насос. Я большая всемогущая волшебница, пу-пу-пу…

Только теперь я качала не из земли. Я качала из себя.

Распахнув глаза, я всадила окровавленные ладони прямо в кристалл и с ревом открыла все внутренние шлюзы, которые рвались в бой. Моя магия — густая, раскаленная, фиолетовая, сплетенная с синим сиянием лордов Орникс — хлынула в артефакт. Я отдавала им все. Я компенсировала годы воровства Короля Ричарда. Я вливала в этот ледяной камень энергию другого мира, ярость московских пробок, бесконечные стрессы дедлайнов и упрямство девушки, которая привыкла выживать и вытягивать бизнес из любой дыры. Я кормила стихию всем своим потенциалом, который могла пустить на семью, себя или любовь, но обстоятельства и образ жизни заставляли распыляться на всякие препятствия. Весь мой запал пошел впрок. Во благо Штормфорда, во имя места, что стало мне домом.

Кристалл поглощал магию с жадностью умирающего от жажды. Он начал менять цвет. Из мертвенно-белого он стал сиреневым, затем глубоким фиолетовым, а потом вспыхнул ослепительным, пульсирующим светом, подобно маленькому солнцу, что внезапно оказалось у меня в руках.

И Народ Льда замер.

Сотни ледяных фигур, занесших оружие над стражниками Рика, остановились как вкопанные. Их пустые глаза уставились на сияющий кристалл в моих руках.

Я тяжело дышала. Силы покидали меня с пугающей скоростью, колени дрожали так, что я едва не падала, но я упрямо сжимала артефакт, глядя прямо в лицо самому высокому монстру, стоящему в авангарде. Ну что, Белый Ходок… Я сегодня гостеприимная хозяйка!

— Берите, — прохрипела я срывающимся голосом. — Жрите. И убирайтесь из моего города.

Я разжала пальцы. Фиолетовый кристалл, гудящий от переполняющей его магии, медленно взмыл в воздух. Он проплыл над траншеей и мягко опустился прямо в протянутые ледяные когти предводителя.

Тварь посмотрела на пульсирующее «Сердце Зимы», затем перевела взгляд на меня. В этом взгляде читалось понимание, но вместе с этим я углядела в нем кивок одобрения. Фигура с синими глазами внимательно изучала меня, словно сканируя с головы до ног, а я старалась не моргать, старалась выглядеть уверенной и бесстрашной. Существо склонило голову вбок и, как мне показалось, довольно улыбнулось.

Сделка была заключена. Предводитель медленно развернулся.

Безмолвная армия двинулась прочь. Они ступали по собственным ледяным мостам, уходя обратно в черные воды. По мере того как они удалялись, неестественный мороз отступил, уступая место обычной зиме. Где-то вдалеке, там, где море сливалось с горизонтом, раздался оглушительный треск — замерзшая корка начала ломаться и крошиться.

Я увидела, как в рядах уходящих тварей несколько фигур вдруг споткнулись и рухнули на лед. Твари не стали их поднимать, просто бросив позади.

— Они… они ушли… — прошептал Рик, роняя иззубренный меч на камни.

Энзо уже бежал по тающему ледяному мосту к упавшим фигурам, не боясь обжечься об остатки нефти, что уже догорала без подпитки.

— Софи! — его радостный крик разорвал звенящую тишину. — Это Кристофер! Он здесь! И он дышит! И Сара! И Томас

Я попыталась улыбнуться, но губы меня не слушались. Серебряный купол Фионы растаял, и прабабка, издав тихий вздох, опустилась мне на плечо обычной полупрозрачной чайкой, уставшей не меньше моего.

— Ты молодец, ты справилась, — прошелестел ее голос у меня в голове. — Хотя если бы я предстала перед ними в той комбинации, эффекта было бы больше, но… Ты сделала все в лучшем виде. Отдыхай, потомок…

Мой внутренний менеджер удовлетворенно поставил жирную галочку напротив пункта «Спасти Штормфорд от ледяного апокалипсиса».

Мир перед глазами резко крутанулся, факелы слились в одну яркую, слепящую полосу, и я, наконец позволив себе слабость, рухнула в спасительную темноту. Пам-пам-пам-пам, а Софи — молодец…

Глава 24. О том, что делегировать полномочия — лучший навык руководителя

А стоит ли сознание того, чтобы в него возвращаться?.. ©

Я приходила в себя медленно, но верно, постепенно формируя в голове какие-то мысли. Почему-то мои думы сейчас звучали как из-под толщи воды, но при этом я не могла думать о чем-то еще, кроме как о цитате из любимого цикла книг. Лежу себе под одеялом, мне тепло, хорошо, приятная усталость обнимает тело… А зачем вообще просыпаться?

Но мысль, что крутилась в голове, оказалась прогнанной чужими голосами, что стали пробиваться через пелену небытия. Звенящие, интеллигентные, но пропитанные таким концентрированным ядом, что им можно было бы травить крыс в подвалах. Мне хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать их, а еще чуть-чуть поваляться в кровати, не думая ни о чем и ни о ком.

Но голоса, видимо, решительно старались вернуть меня к жизни во что бы то ни встало.

— Я повторяю вам в последний раз, мадам… э-э… дух. Прием в честь победы над Народом Льда обязан пройти в бальном зале поместья! Это вопрос политики и престижа дома Орникс. Город должен видеть нашу стабильность и мощь!

Голос принадлежал леди Роксане. Но то, что последовало за ним, заставило мой полусонный мозг выдать ошибку системы. Неужто моя свекровь отправилась к праотцам?.. Не хотелось бы, прикольная тетка…

— А я тебе говорю, Рокси, что твой престиж на хлеб не намажешь! И вообще, стабильность — это для мертвых, уж я-то знаю! — возмущенно вещала Фиона. — Моя правнучка спасла этот город, стоя по колено в портовой грязи! И праздновать мы будем в «Старом контрабандисте», с нормальным элем, жареным мясом и песнями! В память о Руперте и его доме, который стал для нее настоящей крепостью, пока вы тут чаи гоняли!

— Не смейте называть меня Рокси! И наденьте уже, наконец, что-нибудь приличное! Это возмутительно, что Хранитель рода щеголяет в… в этом полупрозрачном непотребстве! У нас приличный дом!

— Ой, да брось. Ты просто придираешься, потому что у вашего хваленого древнего рода нет собственного привидения. — Я прямо-таки услышала, как Фиона мстительно щелкнула пальцами. — Кстати, почему у Орниксов не завалялось какого-нибудь горячего прапрадеда в виде призрака? Желательно мускулистого, с волевым подбородком и без рубашки? А то мне тут скучновато одной висеть, пока Софи отсыпается! Могли бы и обзавестись приличным мужским духом для светских бесед! Да и какой род без духа?!

Я с огромным трудом разлепила глаза, ожидая увидеть галлюцинацию.

Но нет. Картина оказалась абсолютно реальной.

Я лежала на широкой кровати в своей спальне в поместье. У окна, в кресле с прямой спинкой, сидела леди Роксана, чопорная и строгая, сжимая в руках фарфоровую чашку с чаем так крепко, что та рисковала треснуть. А прямо перед ней, покачиваясь в воздухе, висела Фиона в своем любимом шелковом пеньюаре.

Моя свекровь видела призрака. И более того — она с ним ругалась.

— А можно… — прохрипела я, чувствуя сухость в горле, — отпраздновать там… где есть кофе? Или хотя бы вода?

Обе женщины мгновенно замолчали и синхронно повернулись ко мне. Чашка в руках Роксаны звякнула о блюдце, а Фиона как-то странно крякнула.

— Софи! — свекровь подскочила с кресла с проворством, совершенно несвойственным ее возрасту, и оказалась у моей кровати быстрее, чем Фиона успела подлететь к изголовью.

— Очнулась, слава богам! — выдохнула прабабка, ее полупрозрачное лицо исказилось от искреннего облегчения. — Девочка моя, ты нас до смерти напугала! В фигуральном смысле, конечно…

Роксана уже подносила к моим губам стакан с прохладной водой. Я жадно сделала несколько глотков, чувствуя, как живительная влага возвращает мне способность говорить.

— Сколько… сколько я спала? — я попыталась приподняться на локтях, но мышцы дрожали от слабости. — Что с городом? Народ Льда? Рик?

— Лежи! — Роксана властно, но неожиданно бережно уложила меня обратно на подушки. — Город цел. Народ Льда ушел и больше не возвращался. Ты пролежала в беспамятстве две недели, Софи.

— Две недели?! — я подавилась остатками воды.

Внутренний менеджер забил тревогу. Две недели простоя! Бизнес! Гостиница! Город! Обещания следить за Штормфордом, пока Арчибальд в отъезде! Арчибальд! Мысли, о чем спросить первым, буквально отплясывали чечетку в моей голове, но никак не желали вставать в порядке важности. После пары неудачных попыток сформировать вопрос о судьбе моего супруга, я выдала лишь то, что до этого занимало большую часть моих размышлений:

— Мой трактир…

— С твоим трактиром все в полном порядке, — Роксана отставила стакан и поправила одеяло, после чего выпрямилась, вновь принимая вид идеального управленца. — Ты оставила город в надежных руках. Пока ты восстанавливала свой магический резерв — кстати, Ирис сказал, что твой выброс энергии был такой силы, что этот… — она покосилась на парящую Фиону, — экстравагантный дух обрел плотность и стал видим даже для не магов… Так вот, пока ты спала, я взяла на себя смелость проконтролировать исполнение твоих приказов, желаний и даже довольно сомнительных идей.

Я недоверчиво моргнула. Леди Роксана Орникс, аристократка до мозга костей, контролировала стройку в трактире?

— Мастер-плотник оказался на редкость нерасторопным, — скривила губы Роксана. — Пришлось пригрозить ему подвалами, где сидит Люси вместе с Мортоном, ну это так, к слову… Но стена уже снесена, проход между домом близнецов построен, осталось только немного украсить… Мальчишка Лоренс и эта дерзкая южанка Айла прекрасно справляются. Сироты из порта, которых ты велела нанять, чистят картошку и драят полы. А твой… рум-сервис, как Энзо изволил выразиться, работает и приносит прибыль, хотя там сейчас живет всего один постоялец со своей командой…

Я лежала, открыв рот, и просто не могла поверить своим ушам. Моя свекровь, которая еще недавно пыталась учить меня вышиванию, за две недели довела до ума мой едва сформировавшийся бизнес-план и отстроила гостиницу! Я бы как минимум неделю об этом размышляла, потом планировала, взвешивала риски, а тут…

— А старик Кристофер? — тихо спросила я, боясь услышать ответ.

— Жив твой старик, — фыркнула Фиона. — Отморозил себе два пальца на левой руке, но теперь сидит в твоем трактире на почетном месте, пьет эль за счет заведения и травит байки о том, как смотрел в глаза легенде и выжил благодаря Истинной леди. Только мясник из него теперь никудышный, но он взял пару крестьян в подмогу, хотя бы до весны, а там уже будет решать, что делать…

Я с облегчением выдохнула. Все было хорошо. Мы справились. Я закрыла глаза, чувствуя, как на губах расползается счастливая улыбка. Пам-пам-пам-пам, а Софи — молодец…

— Это еще не все новости, — тон Роксаны вдруг стал брезгливым, словно она заговорила о чем-то дурнопахнущем. — В поместье каждый день заявляется этот невыносимо шумный заморский торгаш. Сулейман. Требует аудиенции.

Сонливость сняло как рукой. Я резко распахнула глаза.

— Сулейман?! — Я попыталась подорваться с кровати, забыв про ватное тело и слабость, но леди Роксана пригвоздила меня к матрасу одним-единственным строгим взглядом и, для верности, положила руку мне на плечо.

— Лежи, неугомонная, — осадила она меня, хотя в ее голосе не было привычного льда, скорее… искренняя забота? — Твой заморский друг никуда не денется. Он оккупировал твою гостиницу и каждый день изводит стражу расспросами о твоем здоровье.

— Что он хочет? — я вцепилась в одеяло. — Требует неустойку за задержку товара? Но у нас же был форс-мажор! Конец света, ледяной апокалипсис, еще и лорд отбыл…

— Он хочет озолотить тебя, правнучка, — хмыкнула Фиона, подлетая ближе и скрещивая призрачные руки на груди. — Этот южный лис чует выгоду лучше, чем акула — кровь.

Роксана недовольно поджала губы, явно не одобряя вмешательство призрака, но спорить не стала. Она грациозно потянулась к прикроватной тумбочке, выдвинула ящик и достала оттуда увесистую деревянную шкатулку, а затем и пухлый свиток пергамента.

— Господин Сулейман вернулся со своего торгового тура по Элу буквально за пару дней после того, как погода устаканилась, — начала доклад Роксана, передавая мне шкатулку. — Его команда осталась переждать непогоду на корабле в порту неподалеку. И знаешь, что спасло их от обморожения и болезней?

— Мой «ЛимонЭл»? — с надеждой пискнула я.

— Именно. Сулейман продал ту партию, что брал с собой в столицу и в южной части страны, а часть выдавал своим матросам здесь, в Штормфорде, пока мы сидели в осаде. Итог: ни один матрос не слег с простудой, цингой или обморожением. Боевой дух его команды оказался выше, чем у наших гвардейцев! Этот напиток творит чудеса, Софи.

Я дрожащими пальцами откинула крышку шкатулки. Золото. Настоящие, тяжелые золотые монеты, блестящие так, что больно глазам. Целое состояние, которое я заработала своими мозгами и рецептом из прошлой жизни.

— Здесь твоя доля от проданного, плюс щедрый аванс, — продолжила Роксана, разворачивая пергамент. — И еще… он привез три огромных мешка тех горьких зерен, которые ты так любишь. Сказал, это личный подарок леди, спасшей его инвестиции.

Кофе! Три мешка настоящего кофе! Да я теперь вообще спать не буду, я этот город в мегаполис превращу! Я уже мысленно станцевала румбу прямо на куче воображаемых золотых монет.

— А что в свитке? — спросила я, сглатывая подступивший к горлу комок абсолютного счастья.

— А это, дорогая моя невестка, предложение о полноценном партнерстве, — Роксана позволила себе легкую, гордую улыбку. — Сулейман предлагает контракт на эксклюзивные оптовые поставки. Он готов вложить свое золото в строительство целой мастерской прямо здесь, в порту Штормфорда. Отдельное здание, новые чаны, наемные рабочие. Полноценное производство твоего «ЛимонЭла». Он хочет получить право на продажу только для него, а ты должна обеспечить рецептуру и управление.Ну и какое-то время он будет платить меньше, чем стоит твой напиток, а если ты сможешь сделать «ЛимонЭл» так, чтобы с него еще и не хмелели…

— Короче, Софи, — перебила Фиона Роксану, — Сулейман хочет, чтобы ты изобрела ему ви-та-ми-ны.

— Что это?

— А это, моя дорогая Роксана, — Фиона выставила вперед грудь, — коммерческая тайна!

Я откинулась на подушки, чувствуя, как кружится голова. И в этот раз магия была совершенно ни при чем. Из забитой попаданки, которая драила полы в убыточном трактире с долгами, я превратилась в промышленника. Я — владелица гостиничного комплекса и градообразующего предприятия! Леди София Орникс, генеральный директор корпорации «Западный ЛимонЭл». Звучит-то как!

— Я подпишу, — с придыханием выдохнула я, прижимая к себе шкатулку. — Несите чернила, леди Роксана. И можно попросить кружечку кофе? Пожалуйста!

Роксана снисходительно покачала головой, но перечить не стала.

— Как скажешь. Я велю служанке принести поднос. Заодно поешь нормальной еды, а то исхудала так, что светишься ярче своего Хранителя.

Она поднялась с кресла и величественно поплыла к двери, оставив меня наедине с Фионой, сундуком золота и грандиозными планами на будущее.

Как только тяжелая дубовая дверь за свекровью закрылась, моя радостная улыбка медленно сползла с лица. Я опустила взгляд на золото, погладила гладкое дерево шкатулки и тяжело вздохнула. Внутренний генеральный директор корпорации довольно потирал ручки, а вот простая женщина Софи вдруг почувствовала, как внутри все сжалось от липкой тревоги.

Прошло уже около месяца с момента его отъезда.

— Фиона… — тихо позвала я, осторожно отодвигая богатство в сторону. — А где Арчибальд? Что с ним? Ты же дух, ты связана с магией этого мира и нашей семьи. Ты можешь… ну, не знаю, просканировать пространство? Там как-то узнать по своим спиритическим сеансам?..

Прабабка закатила глаза, но в этот раз без своего обычного яда. Она плавно опустилась на край моей кровати, и я даже почувствовала легкий, ободряющий холодок от ее призрачного тела.

— Я Хранитель, правнучка, а не почтовый голубь и не… как это у вас называется? Вышка связи! — фыркнула она, но тут же смягчилась. — Жив твой лорд. Можешь даже не сомневаться в этом.

— Ты уверена? — я вцепилась пальцами в одеяло. — Король Ричард мог казнить его в первый же день. Это же столица, там змеиное логово…

— Если бы твой Истинный погиб, связь бы оборвалась, и ты бы почувствовала это так, словно тебе вырвали кусок души, — серьезно ответила Фиона, наклонив голову. — Связь Истинных — это не просто штамп в бумагах, милая. Это магический канат. И я чувствую, что он цел. Более того…

Призрак задумчиво посмотрела в окно, на пробивающиеся сквозь зимние тучи робкие лучи солнца.

— Воздух изменился, Софи. Я отчетливо чувствовала это, пока ты спала. Та мерзкая, сосущая тяга, которая десятилетиями вытягивала магию с Запада на Юг, исчезла. Баланс восстанавливается не только здесь, но и по всему Элу. Твой муж там не просто выжил. Он перевернул их проклятый карточный домик.

Додумать эту мысль я не успела. Дверь спальни распахнулась с таким грохотом, что едва не слетела с петель.

— Она проснулась! Я же говорил! — вопль Чака опередил его самого.

Следом за ним в комнату влетел Дэниэль. Мальчишки затормозили у самой кровати, тяжело дыша и сияя так, словно сами только что победили целую армию ледяных зомби.

— Софи! — Дэниэль просиял, опираясь руками о край матраса. — Ты так долго спала! Мы уже думали, придется тебя будить снегом за шиворот, как Чак предлагал!

— Эй, я говорил это крайняя мера! — возмутился уличный мальчишка, а потом гордо выпятил грудь. — Ты тут дрыхла, а мы, между прочим, зря времени не теряли! Мы помогали управлять городом! Организовали всех пацанов в порту, расчистили снег у порта и следили, чтобы никто не таскал пирожки с кухни!

— Точнее, мы сами их таскали, чтобы проверять качество перед подачей, — деловито поправил друга Дэниэль.

— Чак, а почему ты был в порту, хотя я сказала тебе сидеть в поместье? — вдруг вспомнила я.

— Капитан Рик и леди Роксана уже наругали меня, — махнул рукой Чак. — Ты когда-то спасла меня, а теперь это моя ответственность…

В этот момент в дверях появилась леди Роксана. Служанка семенила позади нее с подносом, от которого исходил божественный, ни с чем не сравнимый аромат свежесваренного кофе.

— Молодые люди, я же просила не носиться по коридорам, словно стадо диких свиней, — строго произнесла свекровь, но в ее голосе не было и капли привычного льда.

Раньше Дэниэль бы тут же сжался, опустил глаза и пробормотал извинения, до смерти перепугавшись строгой бабушки. Но сейчас мальчик лишь лучезарно улыбнулся и, сделав шаг к Роксане, уверенно взял с подноса кружку с кофе, чтобы помочь передать ее мне.

— Мы просто торопились доложить обстановку, бабушка! — бойко ответил он, ни капли не тушуясь. — Город в безопасности, гостиница работает, а мы — лучшие заместители!

Леди Роксана лишь снисходительно вздохнула и… ласково потрепала внука по прилизанной макушке. Я едва не выронила шкатулку с золотом. Суровая леди Запада и ее внук окончательно стали настоящей семьей. Никакого страха, только тепло и взаимная привязанность.

— Идите на кухню, юные управленцы. Повар, конечно, не сравнится с Айлой, но он обещал вам по куску яблочного пирога за хорошую работу, — улыбнулась Роксана.

Мальчишек дважды просить не пришлось — их буквально сдуло ветром. Фиона выразительно кашлянула и жестом указала на свекровь и я заметила кое-что. В руке леди Роксаны был зажат плотный свиток пергамента со сломанной сургучной печатью.

— Я не хотела вываливать на тебя все сразу, — Роксана жестом отпустила служанку и подошла ко мне, протягивая письмо. — Гонец прибыл три дня назад. Загнал лошадь, но доставил весть.

— Старая интриганка! — фыркнула Фиона.

Я выхватила пергамент так резко, что едва не перевернула шкатулку с золотом. Знакомый, размашистый почерк Арчибальда мелко покрывал весь пергамент. Я пробежала глазами по строчкам, и с каждым словом тяжелый камень, висевший на моей шее все это время, рассыпался в пыль.

Бунт увенчался успехом. Лорды Севера, Востока и часть Юга поддержали Арчибальда. Обезумевший от зависимости Король Ричард был лишен власти и заперт в башне, а его система — рухнула. Маркус взял на себя всю ответственность, и теперь в Эл начнутся перемены. Маги смогут больше не прятаться, а налоги для королевской десятины не будут взиматься несколько лет. Арчибальду предлагали остаться и помочь в новом совете лордов при будущем правителе, но он отказался.

«…потому что мой дом, моя жизнь и мое сердце остались в Штормфорде. Я не знаю, как ты справилась с Народом Льда, но гонцы говорят, что стихия отступила. Я горжусь тобой, Софи. Я возвращаюсь. Жди меня».

Я прижала письмо к груди и счастливо, глупо всхлипнула.

— Пам-пам-пам-пам, а лорд — молодец… — в тон моим недавним мыслям протянула Фиона, утирая воображаемую слезу краем своего полупрозрачного пеньюара.

Роксана деликатно отвернулась к окну, делая вид, что заинтересовалась погодой, и давая мне время прийти в себя. А я просто отложила письмо, взяла кружку и сделала глоток обжигающе горького, идеального кофе.

Мой бизнес работал и приносил золото. Мой город был в безопасности. Моя свекровь оказалась крутым управленцем. А мой муж ехал домой.

Кажется, в этот раз я действительно вытянула счастливый билет.

Глава 25. О том, что каждая девочка просто хочет быть любимой

После моей двухнедельной отключки прошло еще четырнадцать дней. Даже пятнадцать, если считать сегодняшний. Первые дни от меня было мало пользы, я вспоминала, как ходить, и меня беспрестанно клонило в сон. Я вылезла из кровати на чистой силе воли и желании как-то быстрее скоротать время, что тянулось слишком медленно.

И стоило мне влиться в круговорот событий вокруг, как я поняла, что очень сильно переоценила свои силы. Во-первых, я сильно похудела и быстро уставала. За две недели отлежки я сильно отекла, но каким-то волшебным образом скинула пару килограмм, но по закону подлости или любой нормальной женщины — первой ушла грудь. Когда я заметила себя в зеркале, я долго ругалась под насмешки от Фионы, которая не могла перестать острить о том, что Руперт всегда хотел внука.

Во-вторых — я с головой нырнула в суровые будни Леди-Протектора. И если кто-то в моем прошлом мире думал, что управлять целым городом — это сидеть на бархатном троне, отдавать приказы и красиво попивать вино из кубка, то пусть этот кто-то идет лесом. Желательно тем самым, где наши лесорубы сейчас пытаются в авральном режиме заготовить дрова.

Я сидела в массивном кресле в кабинете Арчибальда, обложившись бесконечными стопками пергаментов, и мысленно молилась всем известным богам о возвращении ноутбука и старого доброго ворда. Сводить дебет с кредитом на бумаге, используя чертово гусиное перо, которое так и норовило капнуть кляксой на графу расходов, было той еще изощренной пыткой. И если от пера мне удалось откреститься, то мои письмена понимала только я сама, так что Дэниэль и Чак регулярно учились чистописанию под мою диктовку, заменяя мне писарей. Я бы хотела и сама выучить местный алфавит и научиться выводить красивые закорючки, но просто не успевала. Дел навалилось столько, что все мои прежние заморочки о быте трактира теперь казались мне просто отпуском.

Но выбора не оставалось. После победы над Народом Льда Штормфорд выжил, но оказался на грани серьезного ресурсного кризиса. Наш гениальный ров горел ярко и долго, а аномальные морозы заставили горожан сжечь почти все свои зимние запасы древесины. Теперь люди мерзли, а окрестные леса просто не успевали восстанавливаться. Дрова стали на вес золота, и тратить их на обогрев нежилых помещений или масштабное освещение улиц было непозволительной роскошью. Все крестьяне, земледельцы, рыбаки побросали свои дела и усердно рубили лес, но и его не хватало. То, что отправил лорд Роб с севера, кануло в Лету, а попросить новые поставки без разрешения Арчибальда я не могла. И не потому что стеснялась, а просто потому что не была в курсе всей этой высокосветной тусовки…

Именно поэтому мой внутренний менеджер, не успев толком отпраздновать победу и восстановиться, снова включился в работу. Если у нас под боком есть целое подземное озеро отборной нефти, почему мы используем его только как взрывчатку для ледяных монстров?

Эта мысль не давала мне покоя уже давно. У нас есть нефть, и я знала, что из нее мы можем получить топливо, провести какие-то горелки, например, да элементарные светильники, только вот это все, что я знала. Проблемы жителя технологичного мира — у нас есть ресурсы, мы знаем, что из них может получиться, а вот что между продуктом и результатом… Это для меня было покрыто тайной. Нефть перегоняли? Или это про самогон? А как выкачивают природный газ? А если мы разогреем нефть и выварим? А не взорвется?

Ирис сказал, что не должно. После битвы наш городской маг разительно преобразился: перестал трястись от каждого шороха, наконец-то постирал свою мантию и с гордостью принял неофициальное звание главного ученого Штормфорда. Ирис расцвел после вестей о том, что маги теперь не вне закона, лишь посетовал на то, что сам стал евнухом слишком рано, но все равно начал чувствовать себя более расслабленно. И теперь буквально рвался к новым открытиям, не боясь кары королевской.

Я поставила перед ним задачу: придумать, как использовать «черную воду» из Грота так, чтобы она не взрывалась от малейшей искры, а ровно и безопасно горела в закрытых стеклянных колбах. Масляные светильники! Никаких больше коптящих свечей из вонючего животного жира и пустой траты древесины на лучины… А если еще и попытаться пустить ее в качестве топлива для каких-нибудь аналогов радиаторов. Да я готова качать ее из Грота Истины часами, лишь бы не искать дрова по всему Элу.

Ирис сначала побледнел, вспомнив, с чем ему придется работать, но алхимический азарт быстро взял верх. Теперь он днями и ночами пропадал в своей лаборатории, конструируя первые в Эле безопасные лампы. А я, глядя на его чертежи, мысленно подсчитывала, какую огромную прибыль нам принесет патент на это изобретение, когда Арчибальд вернется с Юга.

Кстати, о прибыли.

Я отложила перо, потерла уставшие глаза и с теплотой посмотрела на тяжелый золотой браслет на своем запястье — прощальный подарок Сулеймана.

Заморский купец оказался человеком слова и дела. Как только я окончательно пришла в себя и смогла сидеть за столом не шатаясь, мы провели самые настоящие деловые переговоры. Только чистый бизнес, цифры, логистика и проценты. Сулейман выплатил мне всю долю золотом за спасенную команду и проданный «ЛимонЭл», мы ударили по рукам и подписали эксклюзивный контракт. Около недели назад его корабль покинул наш оттаявший порт, взяв курс на теплые моря.

Купец клятвенно пообещал вернуться весной с трюмами, набитыми лучшим оборудованием, стеклом и бригадой опытных строителей, чтобы возвести первое в мире предприятие по производству моего витаминного напитка.

Я стала промышленником. Настоящим магнатом местного разлива! Ипотека в Москве казалась теперь какой-то нелепой, смешной шуткой из прошлой жизни… А еще если эти масляные светильники удадутся, то все! И Штормфорд перестроим, и в поместье ремонт сделаем…

Я откинулась на спинку кресла, потягиваясь до хруста в позвоночнике. На столе лежала последняя стопка прошений от горожан. Их проблемы теперь казались такими удивительно нормальными, обыденными… У кого-то покосился забор после бури, кто-то не поделил с соседом улов, а господин Грубирс, тот самый пухлый пекарь, которого леди Роксана заставила копать траншею, прислал официальную бумагу с просьбой… освободить его от налогов на год за «неоценимый вклад в героическую оборону города». Я мстительно вывела на его пергаменте размашистое «Отказать» и с наслаждением шлепнула сверху тяжелую печать лорда.

Жизнь плавно входила в свою колею. Штормфорд восстанавливался, люди больше не смотрели на меня со страхом, а Роксана взяла на себя всю светскую рутину поместья и воспитание Дэниэля и Чака, оставив мне мои любимые финансы и стройку.

Всё было идеально. Всё работало как часы.

Не хватало только одного единственного, но самого важного элемента этой системы, без которого все мои успехи казались какими-то пресными и пустыми. Того, кто бы смотрел на меня с гордостью, гладил по головке и говорил, какая я молодец.

Я тоскливо посмотрела в окно, за которым кружились редкие зимние снежинки, оседая на расчищенных камнях двора.

Где же ты, Арчибальд?

Сидеть в четырех стенах кабинета было выше моих сил. Мой внутренний прораб требовал инспекции, поэтому, накинув теплый плащ, я отправилась в город. С кухни доносились возмущения леди Роксаны о том, что горячее вино все-таки стоит подавать на завтрак, но я решила не вмешиваться и просто выскользнула за ворота.

Штормфорд оживал. Снег скрипел под сапогами, с крыш срывались первые, еще робкие весенние капли, а на улицах пахло жареным мясом и свежей древесиной. Горожане, завидев меня, почтительно кланялись, но без того животного страха, что был раньше. Теперь в их взглядах читалось искреннее, глубокое уважение.

Я шла по направлению к «Старому контрабандисту», который теперь гордо носил негласное звание первого отеля на всем Западе. И чем ближе я подходила к портовой площади, тем отчетливее слышала обрывки разговоров, от которых мне хотелось то ли смеяться, то ли провалиться сквозь землю.

— …говорю тебе, Дрюк, это была сама Богиня Холода! — увлеченно вещал какой-то рыбак у колодца, размахивая руками. — Огромная, как скала! Вся из серебра и света! Леди София призвала Боевую Валькирию с небес, и та накрыла нас своими крыльями!

— Какая Валькирия, олух? Это Серебряный Ангел Запада! — возразил ему второй. — Я сам видел, как она сожрала ледяного монстра одним взглядом!

Я тихонько застонала и ускорила шаг.

— Слышала, правнучка? — раздался самодовольный, звенящий от гордости шепот прямо над моим ухом. — «Серебряный Ангел Запада»! «Боевая Валькирия»! А по закону подлости я только в чайку и превращаюсь…

— Фиона, умоляю, не поощряй их, — буркнула я себе под нос, делая вид, что поправляю воротник. — Они скоро тебе культ организуют и начнут младенцев в жертву приносить.

— Культ — это лишнее, — милостиво согласилась прабабка. — Но вот памятник на центральной площади был бы весьма кстати. Небольшой, футов двадцать в высоту. Из белого мрамора или серебра. И чтобы я там была в своем лучшем платье, а не в этом вашем современном халатике! Запиши в свой блокнот расходов, Леди-Протектор.

Я лишь закатила глаза, сворачивая на задний двор трактира.

Здесь работа кипела вовсю. Плотник, который после угрозы подвалами стал самым исполнительным плотником в Эле, руководил бригадой строителей. По моим корявым, но перерисованным Дэниэлем начисто, чертежам возводилась настоящая баня. Я решила, что раз уж мы делаем крутую гостиницу, то постояльцы должны иметь возможность попариться от души, а не мыться в жестяных корытах на кухне.

— Бревна кладите плотнее! — крикнула я рабочим, оценивая фундамент. — Если будет сквозить из щелей, я вас заставлю париться там зимой без дров!

Мастер тут же подскочил ко мне, активно кивая и стряхивая опилки с бороды.

— Всё сделаем в лучшем виде, миледи! Сруб поставим за неделю, потом печь класть начнем. Камни для каменки уже отобрали, как вы и просили, самые круглые и тяжелые.

Я довольно кивнула. Бизнес-процессы шли без сбоев. Я прикинула, не решат ли разобрать баню на дрова, если мы не успеем найти запасы, как резкий шум прервал мои размышления.

Низкий, вибрирующий звук сигнального рога ударил по ушам. Он прокатился от крепостных стен через весь город, отражаясь от скал и затихая где-то над морем.

Работа на стройке мгновенно остановилась. Я замерла, чувствуя, как сердце пропустило болезненный удар, а затем застучало с такой скоростью, что заложило уши. Этот звук не мог означать тревогу. Тревога звучала коротко и резко. Этот протяжный, торжественный гул означал только одно.

— Врата! — заорал дозорный с ближайшей башни, свесившись вниз и размахивая руками так бурно, что едва не свалился. — Открывайте центральные врата! Лорд Орникс возвращается!

Весь мой хваленый профессионализм, вся выдержка кризис-менеджера и стать Леди-Протектора испарились в одну секунду. Я даже не помню, как попрощалась с работниками.

Я просто развернулась и побежала.

Я бежала по улицам Штормфорда, путаясь в полах длинного плаща, распугивая кур и спотыкаясь о неровности брусчатки. Вокруг меня город уже взорвался радостными криками. Люди высыпали из домов, бросали торговлю, открывали ставни. Толпа стекалась к центральной улице, образуя живой, гудящий коридор.

Я проталкивалась сквозь горожан, работая локтями и совершенно не заботясь о манерах. Воздух царапал легкие, ноги гудели, но я не могла заставить себя идти медленно, как чопорная леди. Я просто летела навстречу лорду, забыв обо всем.

Впереди, сквозь распахнутые тяжелые деревянные ворота, уже въезжали первые всадники.

Я замерла, тяжело дыша, и привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть сквозь частокол копий и лошадиных голов того единственного, ради кого вообще стоило выживать в этом суровом мире.

И я увидела его.

Арчибальд ехал в центре колонны на своем огромном жеребце. Его темный плащ покрылся дорожной пылью и пятнами грязи, на доспехах виднелись царапины, а под глазами залегли глубокие тени от усталости. Но он сидел в седле так ровно и гордо, что ни у кого не оставалось сомнений: возвращается не просто лорд. Возвращается победитель.

Он скользнул взглядом по ликующей толпе и внезапно замер. Наши глаза встретились.

В этот момент для него перестали существовать и свита, и законы аристократии, и этикет. Лорд Орникс, суровый полководец, даже не стал дожидаться, пока стража расчистит ему путь или подаст стремя. Он просто спрыгнул с коня прямо на ходу и широким, стремительным шагом направился ко мне, расталкивая толпу плечами.

Я рванула ему навстречу, визжа от радости.

Мы столкнулись на середине улицы. Арчибальд сгреб меня в охапку, отрывая от земли, и прижал к себе так крепко, что у меня хрустнули ребра. От него пахло морозом, лошадиным навозом, железом и дымом костров, но клянусь, в тот момент не было на свете аромата прекраснее. Я зарылась пальцами в его жесткие волосы, утыкаясь носом в холодную броню на шее, и просто дышала, чувствуя, как внутри распускается огромное, теплое солнце.

— Моя упрямая, невозможная леди… — хрипло выдохнул он мне куда-то в макушку. — Я чуть с ума не сошел, когда гонцы донесли о ледяной осаде.

— А я чуть не свихнулась, пока ждала весточки от тебя, — я отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в его глаза, и, наплевав на сотни зевак, потянулась к его губам.

Толпа вокруг взорвалась одобрительным свистом и овациями. Мой внутренний управленец и паникер официально ушел на пенсию, оставив на посту просто счастливую, влюбленную женщину.

До поместья мы шли пешком, и Арчибальд ни на секунду не выпускал мою руку. Как только мы вошли в распахнутые ворота внутреннего двора, нас ждал сюрприз.

С крыльца, сбивая ступени сапогами, слетел Дэниэль. Мальчик, который еще пару месяцев назад боялся поднять на отца глаза, с разбегу врезался в Арчибальда, обхватывая его руками за пояс. Лорд растерялся лишь на долю секунды. Его суровое лицо дрогнуло, он опустился на одно колено и крепко, по-настоящему по-отцовски обнял сына, зарываясь лицом в его вихры.

— Я скучал, отец! — пробормотал Дэниэль, шмыгая носом. — А мы тут без тебя город спасали! И я помогал Софи писать приказы!

— Я вижу, ты вырос, сын. И стал настоящим воином, — Арчибальд с гордостью похлопал его по спине.

В этот момент из-за спины Дэниэля вынырнул Чак. Уличный сорванец одернул свою новую, чистую куртку, сдернул шапку и отвесил Арчибальду на удивление изящный, театральный поклон, едва не подметая носом снег.

— С благополучным возвращением, милорд! — важно изрек Чак. — Мы с Дэном тут за всем присматривали, пока вы с королями разбирались. Ни один пирожок мимо казны не прошел!

Арчибальд усмехнулся, поднимаясь на ноги, и благодарно кивнул мальчишке, окончательно признавая его частью двора. Леди Роксана, стоявшая на верхней ступени крыльца, промокнула глаза кружевным платочком, но тут же гордо выпрямилась, встречая сына. За ней маячила фигура Фионы, что всем видом показывала мне, что стоит убрать с кухни и погребов все запасы вина и я была с ней согласна.

Двор быстро заполнялся людьми: пришли гвардейцы, подоспел запыхавшийся Ирис, подтянулись горожане, которым позволили войти за ворота. Арчибальд обвел взглядом свой народ. Гудение толпы стихло.

— Штормфорд! — его голос, усиленный командирской привычкой, разнесся над площадью. — Долгая зима закончилась. Безумный Король Ричард низложен и больше никогда не навредит Элу. В столице формируется новый совет, который будет учитывать голоса всех провинций. Выкачивание магии из наших земель остановлено!

Толпа взорвалась радостным криком, но лорд поднял руку, призывая к тишине.

— Но это еще не всё. С сегодняшнего дня старые страхи отменяются. Если в ком-то из вас или ваших детей есть искра магии — вам больше не нужно прятаться. Королевский запрет снят! В столице открывается первая магическая академия, и каждый одаренный сможет легально обучиться управлять своей силой на благо Эла!

Где-то в толпе громко и счастливо всхлипнул Ирис. Я увидела, как маг осел на ближайшую лавочку, закрыв лицо руками — для него это означало конец целой жизни в постоянном страхе.

— Ну наконец-то, — раздался сверху одобрительный голос Фионы, материализовавшейся прямо над флюгером. — А то я уж думала, мне самой придется лететь в эту их столицу и наводить там порядок. Молодец твой мальчик, Роксана!

Арчибальд, явно удивленный тем, что его мать показала призраку кулак, хотел что-то сказать, но я мягко потянула его за рукав, привлекая внимание к себе.

Он повернулся ко мне, и шум ликующего двора словно исчез за стеной. Мы словно оказались наедине. Лорд бережно взял мое лицо в свои теплые ладони. В его глазах читалось столько нежности и восхищения, что у меня перехватило дыхание.

— Я видел огненный ров у порта, — тихо сказал он, так, чтобы слышала только я. — Рик успел доложить мне по пути, что ты сотворила. Ты выкачала черное масло, ты напоила «Сердце Зимы», ты отстроила город и заставила мою мать улыбаться. София… ты — величайшее чудо, которое когда-либо случалось с этим проклятым Западом. И со мной.

Я смущенно шмыгнула носом, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Вообще-то, я еще масляные светильники изобретаю и баню строю, — пробормотала я, пытаясь скрыть нахлынувшие эмоции за прагматизмом. — Так что хвалить меня нужно долго, с чувством, толком и расстановкой…

— Поверь, я только этого и ждал, — Арчибальд рассмеялся — открыто, искренне, сбросив с себя тяжесть последних месяцев, — и снова притянул меня к себе, накрывая мои губы долгим, многообещающим поцелуем.

Люди вокруг кричали, ожидая пира, а я просто обнимала и целовала мужчину, что так незаметно и ловко показал мне кое-что важное. Он, все эти люди вокруг меня, близнецы, Айла и Лира, Чак, Фиона… Все они помогли мне измениться и стать той, кем я всегда была, но не могла этого полноценно почувствовать.

Я стала собой.

И я счастлива.

Эпилог

Что вы знаете о наслаждении? Я вот, например, поняла, что знаю про него все.

Сидя на удобной деревянной скамейке и подставив лицо теплым солнечным лучам, я с таким наслаждением жевала помидор, что казалось, даже мир на секунду замер, пока я пребывала в нирване.

Настоящий, идеальной формы, сочный помидор, что своими руками сорвала с грядки, вытерла подолом платья и теперь кусала его так, словно никогда до этого не пробовала овощей. Сок стекал по моему подбородку, но мне было абсолютно плевать на манеры. Я заслужила этот помидор каждой своей нервной клеткой. Я шла к этому аромату тепличного помидора без консервантов и ГМО слишком долго. И этот помидор сейчас казался мне вершиной творения.

Стеклянная теплица, которую мастер возвел по моим чертежам, после моих долгих объяснений, зачем растениям нужен парниковый эффект, стала моим личным местом силы. Хоть я и воевала с Роксаной за каждый клочок земли, что хотела заполнить розами, но парник себе мне все-таки удалось выбить. Здесь пахло влажной землей, зеленью и спокойствием. Я лично высаживала каждый росточек, нежно подвязывала и любовно рвала сорняки, приводя в порядок мысли. И каждый раз, когда я находила причину поспорить с покорным Арчибальдом, тот очень любовно посылал меня в теплицу, надеясь, что я там выдохну и вернусь к нему в хорошем расположении духа. Иногда это срабатывало, но не в последние недели.

Прошел ровно год с того дня, как Народ Льда навсегда покинул наши берега, забрав свой доисторический холодильник. И за этот год Штормфорд изменился до неузнаваемости.

Сквозь приоткрытую дверь теплицы доносился мерный, рабочий гул портового города. Если прислушаться, можно было уловить пыхтение труб новенькой, отстроенной из красного кирпича мануфактуры Сулеймана. Наш заморский партнер сдержал слово: весной он привез оборудование, и теперь производство «ЛимонЭла» было поставлено на промышленные рельсы. Напиток бочками уходил на экспорт, принося в казну и в мой личный сейф стабильный золотой ручеек, что Арчибальд любовно называл «деньгами на булавки», а я — подушкой на новый кризис.

Вечерами улицы Штормфорда больше не тонули в опасной, воровской темноте. Ирис, получивший в свое распоряжение новенькую лабораторию и солидный бюджет, довел-таки до ума переработку нашей нефти. Теперь вдоль главных дорог и на набережной горели безопасные масляные фонари в стеклянных колбах. Я официально запатентовала эту технологию, и теперь столица кусала локти, закупая у нас осветительные приборы за бешеные деньги. Многие пытались повторить, ведь нефть была не только у нас, но Ирис хранил свои секреты даже от меня. Попытки столицы создать что-то похожее закончились тем, что у какой-то столичной модницы подпалило ресницы, когда некачественная лампа взорвалась от того, что пары нефти не нашли выхода наружу. С тех пор мы стали эксклюзивом, правда, Ирис этому был не так рад, как раньше. Маг скинул несколько кило и выглядел здоровее, но пагубные пристрастия никуда не делись, так что ему пришлось взять подмастерьев, на случай своего очередного «загула».

А мой любимый «Старый контрабандист»… Я окончательно делегировала управление отелем. Лоренс и Айла, сыгравшие весной шумную и веселую свадьбу, на которой я, как сентиментальная дурочка, проплакала все глаза, стали потрясающими управляющими. Энзо и Лира ждали двойню, и кроткая девушка стала самой известной швеей на всем побережье. За заказами к ней становились в очередь, пока Энзо разрывался между отелем и массажем ног своей суженой.

Мой бизнес-план сработал на двести процентов. Корпорация «Штормфорд» процветала.

Единственной проблемой во всем этом великолепии было то, что генеральный директор корпорации в данный момент напоминал неповоротливый дирижабль.

Я тяжело вздохнула, доела помидор и с кряхтением положила руки на свой огромный, круглый живот, внутри которого прямо сейчас кто-то активно отрабатывал приемы карате. Восемь с половиной месяцев. Сюрприз, который мы с Арчибальдом обнаружили вскоре после его возвращения с победой, теперь жил своей жизнью, пинался по ночам и требовал свежих тепличных томатов вприкуску со сладкими булочками.

— Если ты будешь так громко кряхтеть, потомок, распугаешь мне всех бабочек, — раздался сверху знакомый, язвительный голос.

Фиона, мерцая в лучах летнего солнца, плавно спикировала с потолочной балки и зависла напротив меня. Прабабка была в своем репертуаре: она как-то научилась менять одежду и сейчас крутилась вокруг меня в платье в пайетках, что сверкали сильнее, чем солнце.

— Бабочек пугает твой наряд, Фиона, а не мое кряхтение, — парировала я, пытаясь устроиться на скамейке поудобнее, чтобы разгрузить поясницу. — И вообще, имею право. Я вынашиваю наследника рода Марлоу-Орникс. Между прочим, это была твоя идея!

— И моя лучшая инвестиция! — гордо заявила призрак, поправляя перо в волосах. — Если бы я не рискнула собой тогда, вы бы так и ходили вокруг да около, как собачки, принюхиваясь!

— Но это же я его спасла! — нахмурилась я.

— С моей помощью, милая!

Я надула губы, понимая, что спорить с ней было бессмысленно. Недаром леди Роксана научилась беззвучно перемещаться по поместью, опасаясь встретить надоедливого призрака. Я даже готова была поклясться, что слышала, как моя свекровь советовалась с Ирисом, как призвать какого-нибудь предка Орниксов, чтобы составил компанию Фионе.

Внезапно откуда-то со спины в теплицу ворвался морской ветерок. Внутрь, тяжело дыша и едва не снеся кадку с рассадой огурцов, ввалились два увальня, вооруженные тренировочными деревянными мечами.

Дэниэль и Чак.

За этот год мальчишки вытянулись так, что мне пришлось дважды полностью обновлять их гардероб. От зашуганного, бледного лорденыша и грязного портового беспризорника не осталось и следа. Сейчас передо мной стояли два крепких, румяных подростка, чьи глаза горели азартом.

Я невольно улыбнулась, вспоминая тот самый праздник в честь победы, который мы с боем у Роксаны все-таки провели в «Старом контрабандисте». Тогда, в самый разгар веселья, когда эль лился рекой, Арчибальд поднялся на стол и потребовал тишины. На глазах у всего города, перед лордами, рыбаками и стражей, суровый Лорд Запада вызвал к себе Дэниэля и Чака. Он официально наградил их за храбрость и помощь в управлении городом во время ледяной осады, вручив обоим настоящие, выкованные на заказ кинжалы с гербом Орниксов. Чак тогда ревел от гордости, Дэниэль не мог отвести взгляда от подарка, а я утирала слезы рукавом, чувствуя, как мое сердце становится размером с Эл.

С того самого дня эта неразлучная парочка стала главной головной болью и гордостью капитана Рика. Они официально поступили к нему в подмастерья, каждый день сбивая костяшки на тренировках и постигая азы военного мастерства и городской безопасности.

— Софи! — радостно завопил Чак, с размаху вонзая деревянный меч в кадку с землей. — Мы сегодня на тренировке уложили на лопатки двоих новобранцев! Капитан Рик сказал, что из нас выйдет толк, если мы перестанем пытаться бить противника ниже пояса!

— Это была тактическая хитрость, — деловито поправил его Дэниэль, вытирая пот со лба.

Он подошел ко мне и, привычно затормозив в шаге от скамейки, очень осторожно, чтобы не задеть мой необъятный живот, обнял меня за плечи. Я зарылась носом в его пахнущие солнцем и пылью волосы.

— Раз капитан Рик хвалит, значит, на ужин заслужили по куску вишневого пирога, — улыбнулась я, поправляя сбившуюся рубашку на плече мальчика. — Только сначала в баню. От вас несет, как от роты солдат после марш-броска.

— Пирог! — глаза Чака загорелись, и он, подхватив свой меч, пулей вылетел из теплицы, крикнув на ходу: — Я первый в мыльню! Кто не успел, тот моется холодной!

Дэниэль фыркнул, но не бросился вдогонку. Он перевел взгляд на мой живот и вдруг совершенно серьезно, по-взрослому спросил:

— Он сегодня буянит? Хочешь, я почитаю ему сказку про драконов? В прошлый раз, когда я читал, он перестал пинаться.

— Думаю, он просто уснул от твоей интонации, Дэн, — рассмеялась я, погладив сына по щеке. — Но от сказки мы не откажемся. Беги мойся.

Мальчишка просиял и умчался вслед за другом.

Я осталась сидеть на скамейке, чувствуя, как к горлу подкатывает тот самый ком сентиментальности, который преследовал меня все последние месяцы.

Дэниэль смеялся. Он искренне заботился обо мне, он больше не вздрагивал от громких звуков, он рос настоящим лордом — сильным, добрым и справедливым. Я прикрыла глаза и мысленно обратилась к той, чье незримое присутствие я чувствовала в этом поместье с самого первого дня.

«Видишь, Дафна? Я сдержала обещание. Твой мальчик в безопасности. Он больше не тень в собственном доме. Он любим, он счастлив, и у него есть настоящая семья. Я никому не дам его в обиду. Спи спокойно».

Легкий, едва уловимый летний ветерок скользнул по моим волосам, словно нежное касание невидимой руки. Фиона деликатно промолчала, делая вид, что крайне заинтересована узором на стекле.

Моя семья была идеальной. Но для полной картины не хватало только одного человека. И судя по тяжелым, размеренным шагам, раздавшимся на каменной дорожке за дверью теплицы, этот человек как раз закончил свои важные городские дела, от которых меня отстранили несколькими часами ранее. Ну а что? Я всего лишь загорелась идеей открыть школу для детей горожан, а мой слишком заботливый муж решил, что я опять брежу, как весной, когда я начала втирать ему про существование такой штуки, как аквапарк. Вообще, я поражалась спокойствию лорда. Он с интересом выслушивал секреты технологий из моей прежней жизни, лишь время от времени притормаживая меня. Он стал для меня неким буфером адекватности, что удерживал мое желание получить все и сразу, и желательно — в лучшем виде. Хотя, надо отдать ему должное — он сумел впихнуть лампы в производство и даже попытался разобраться в моих каракулях, где я пыталась изобразить подобие машины.

Дверь теплицы скрипнула, и на пороге появился Арчибальд. В простой льняной рубашке с закатанными рукавами и слегка растрепанными волосами, он совершенно не походил на того сурового, ледяного правителя Запада, которого я встретила в свой первый день в этом мире. Сейчас он выглядел просто как немного уставший, но абсолютно счастливый мужчина.

Мой мужчина.

— Опять планируешь захват мировой экономики, любовь моя? — с мягкой усмешкой спросил он, подходя к скамейке и опускаясь рядом со мной.

— Всего лишь обдумываю концепцию всеобщего бесплатного образования, — парировала я, с удовольствием приваливаясь к его теплому плечу. — И прикидываю смету на строительство школы. Купцы говорят, что кирпичи нынче подорожали.

Арчибальд тихо рассмеялся и поцеловал меня в макушку, а затем положил свою большую, мозолистую ладонь прямо на мой живот.

Мелкий внутри, словно почувствовав ауру отца, тут же выдал радостную серию толчков прямо в лордовскую ладонь.

— У него определенно твой характер, — констатировал Арчибальд, поглаживая живот большим пальцем. — Ни секунды покоя. Уверен, он еще до года потребует выдать ему счеты и чертежи твоего… как ты это назвала? Ака-ларка?

— Аквапарка. И это гениальная бизнес-идея, между прочим.

— Не сомневаюсь, — лорд серьезно кивнул, хотя в его серых глазах плясали смешинки. — Но может быть, Леди-Протектор хотя бы на сегодня отложит свои гениальные идеи?

Я посмотрела на него. На морщинки в уголках его глаз, на упрямую линию подбородка, на эту улыбку, которая принадлежала только мне. Затем мой взгляд скользнул за прозрачные стекла теплицы.

Там шумел мой город. Дымил трубами завод, звенели молотки на верфях, смеялись на улице Дэниэль и Чак. Там, в уютной кухне поместья, Роксана наверняка отчитывала служанок за недостаточно горячее вино, а где-то в лаборатории Ирис колдовал над новой партией нефти.

Я вспомнила ту забитую, уставшую Софи из Москвы. Девушку с ипотекой, бесконечными дедлайнами, страхом перед будущим и тотальным одиночеством, которое она глушила трудоголизмом. Той Софи больше не было.

На ее месте сидела Леди Орникс. Истинная. Женщина, которая не просто спасла этот суровый край от вымирания и ледяных монстров, но и построила здесь дом. Настоящий дом, где ее любят не за закрытые планы и вечное желание помочь, а просто за то, что она есть. Я, попавшая сюда случайно, сумела не просто выжить, но и сумела полюбить себя. Найти друзей, семью, любовь… Все-таки хорошо, что эта история закончилась хорошо. Даже не хорошо, а идеально!

— Знаешь, лорд Орникс… — тихо произнесла я, переплетая свои пальцы с его. — Кажется, я наконец-то свела свой главный баланс.

— И каков итог? — Арчибальд чуть склонил голову, глядя на меня с такой нежностью, что мне стало так тепло, даже жарко.

— Итог идеальный. Вся прибыль на месте, риски застрахованы, а инвестиции окупились тысячекратно, — я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются счастливые слезы, и потянулась к его губам. — Я так счастлива, что наконец-то могу просто жить…

Сверху, под самым куполом теплицы, довольно фыркнула невидимая чайка, но мы ее уже не слышали.