"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21

Глава 1

Больше всего доставала дикая головная боль. В редкие моменты, когда я всплывал из глубин мутного сумеречного безвременья, пытался осознать — где я? Но это невозможно сделать из-за режущего глаза яркого дневного света, моментально скручивала волна боли и накатывала тошнота. Благо, что это длилось весьма короткое время. А дальше спасительный уход.

На этот раз я очнулся от того, что мне приподняли голову и поили, вливая в рот живительную воду. Кто это делает — не понятно. Потому что на глазах повязка, спасающая от убийственного света. Зато голова не так резко болит. Скорее боль давящая, будто моя голова не может вместить своё содержимое и грозится взорваться. А ещё этот равномерный шум в ушах, он периодически усиливается, но вскоре утихает, напоминая шум морских волн в раковине. Кроме этих звуков, ничего адекватного уловить не могу. Но чувствую, как меня крутят. А сейчас даже протёрли тело влажной тряпкой и одели свежую одежду. Те же руки попытались всунуть в рот что-то тёплое. Но организм сразу же отреагировал тошнотой и от меня наконец-то отстали. Потом периоды бодрствования стали более продолжительные. А когда повязку сняли — оказалось был вечер.

Да, я в больнице. Вернее, в военном госпитале и рядом со мной лежат молодые парни. Все перевязанные, сквозь бинты проступают пятна крови и мазей. У меня в вену воткнута угла и из стеклянной банки, закреплённой на стойке, капает какая-то прозрачная жидкость.

Глазам больно от света лампочки в комнате, но вскоре притерпелся. Интересно, кто я и где нахожусь? Идиотское состояние, когда ты не можешь сориентироваться. Остаётся только ждать.

Белые стены, на окнах решётки и духота, из-за которой тело покрывается липким слоем пота. От открытого окна слабо веет прохладой, но при этом воздух сушит горло и пахнет пылью.

Периоды бодрствования удлинялись, помню, как у моей койки остановилась группа врачей. Поначалу я их не слышал, а потом смог уловить некие звуки. Но как сквозь вату. Запомнилось, как старший из них сказал, что надо отправлять на Большую Землю. Врачи боятся отёка мозга с осложнениями.

Ещё помню, как меня грузили в машину, а потом мучительный перелёт и опять больница. Но здесь условия были получше. В палате окна завешены и всё время как-бы сумерки. Это отделение неврологии и лежат здесь такие же страдальцы как я. У некоторых перебинтованы конечности, но основная причина нахождения в этом отделении — это контузии и черепно-мозговые травмы различной степени.

Постепенно я перезнакомился с соседями и обслуживающим персоналом. Поутих мешающий шум в голове и я свободно могу разобрать, что говорят окружающие. А когда перестала кружиться голова, даже начал вставать. Правда, чтобы выйти из палаты, необходимо одеть защитные очки. В коридоре очень много солнечного света и моментально начинает разламываться голова. Пластиковые очки ужасно неудобные и давят на переносицу, царапины на пластике закрашены чёрной тушью. Это кто-то из пациентов оставил и теперь они навроде дежурных. В уборной удалось разглядеть своё лицо, впервые кстати.

Худое лицо, карие глаза, нос прямой с лёгкой горбинкой. Губы пухлые как у девицы, волос тёмный и короткий. Вокруг глаз тёмные круги, будто специально нарисовали. Выражение глаз — «лучше добейте меня, чтобы не мучался». На лбу и щеке плохо зажившие следы травм. Чёлка не скрывает воспалённые следы от недавно снятых швов, а правую щёку будто тиранули о кирпич. Всё это великолепие подсохло и радует глаз различными оттенками красного, жёлтого и синего. Красавчик, одним словом. Но от разглядывания себя родимого начало двоится в глазах, и я пошатнулся, упёршись рукой в стену. Напившись воды, побрёл обратно в палату.

Хреново, мне эта личность незнакома. Но хуже того, что у меня вообще нет прошлого. Только настоящее, я как ребёнок знакомлюсь с окружающим миром. Да что там говорить, я даже читаю с трудом. Вот на спинке моей кровати висит табличка, такая же и у других моих соседей. Там для облегчения врачи написали фамилию и имя больного. Но я с трудом прочитал свою. Зубов Дмитрий Анатольевич, причём сначала я услышал свои данные от медсестры и стало понятно, что когда зовут Зубова, надо откликаться мне.

Первое время возили по этажам на каталке, просвечивая и прощупывая мою слабую тушку. Но потом лечение свелось к капельницам и таблеткам.

Так я начал знакомится с чужим миром. Почему чужим? Да потому, что мне удалось вспомнить себя. Проснулся и прислушался к собственным мыслям. Ура, с этого момента я не потеряшка. И никакой я не Дима, а Алекс. Или Саша, так меня называет жена. И страна эта для меня абсолютно чужая. Я попал почти на сорок пять лет назад в чужое прошлое.

Зовут меня Александр Кагановский, тридцати девяти лет от роду. Женат, воспитываю с разной степенью успешности сына и дочь. Родители выходцы из Белорусии и приехали в Израиль, когда мне было почти три года. Далее — школа, армия, три года университета, всё как у всех. С Леной познакомился во время учёбы. Прожив вместе два года, решили пожениться. Она у меня умница, трудится на серьёзном предприятии инженером-электронщиком. А вот я балбес, получив степень бакалавра по химии и проработав на заводе инженером-технологом целых два года, понял, что это не моё. А вот понять — что моё, у меня заняло почти пять лет. Кем я только не работал. Отучившись на курсах, начал заниматься созданием сайтов под заказ. Затем увлёкся рекламным бизнесом и даже удалось выйти на тот уровень, когда можно было перестать комплексовать перед женой по поводу зарплаты. Мы рискнули и взяли ссуду на покупку четырёхкомнатной квартиры в Ришон-ле-Ционе, самый центр страны.

Тот день я помню вполне отчётливо. Каждая деталь врезалась в мою память, будто вырезали из камня. Мы собрались семьёй слетать на неделю в Будапешт. Осталось только собрать чемоданы и договориться, чтобы мой товарищ наведывал нашу кошку, дабы та не одичала.

Проснулись от воя сирены, — опять ракеты из Газы, чтобы они там посдыхали все- проворчала Лена и скомандовала всем тащиться в особую защищённую комнату.

Вот же сучьи дети, даже в праздник не дадут поспать. Начала пятого утра, страна спит, а этим всё скучно. Обычно из Газы на нас сыпятся ракеты, когда у них деньги заканчиваются. Катар забыл завезти наличку или гумпомощи хочется побольше. Тогда они высыпают на наши головы свои взрывающиеся железки. Наши в ответку обстреляют их пустыри и отчитаются наверх, что якобы разрушили тренировочные лагеря Хамаса. И всё успокаивается, наши пропускают деньги и наступает мир до следующего раза.

Первой прибежала дочка. Она запрыгнула к нам на кровать с воплем, что арабы пришли. Оказывается, есть проникновение через забор безопасности. В соцсетях чёрт знает что творится, как с ума все посходили. Первые минуты я думал, что это фейки. Но когда стали звонить наши ребята, стало ясно, что дело обстоит намного хуже. Наступило 7 октября 2023 года.

Разумеется, все планы полетели к чертям собачьим. Два дня царила полная неразбериха, потом была объявлена война и я получил повестку. Это так называемый Цав 8. В Израиле всеобщая воинская обязанность. Ну только израильские арабы и ортодоксы от неё освобождены. Остальные честно служат. В своё время после школы я изъявил желание служить в боевых войсках. Просто наши ребята из класса многие так сделали. Ну и меня занесло в самую задницу. Парень я уродился крепкий и меня после окончания КМБ (тиранут) определили в одну из частей на должность пулемётчика. Три года мы бегали как заведённые по пустыне, в то время как сверстники спокойно служили на базах и каждый вечер возвращались домой. Правда ежемесячное содержание солдат, служащих в боевых частях чуть повыше. Но важнее было уважение в глазах соседей, когда они встречали меня на лестнице и отмечали особые знаки принадлежности к боевым частям.

И только позже я понял, что сделал глупость. Три армейских года пролетели, но теперь каждый год меня начали призывать на три недели для прохождения резервистских сборов (милуим). И, разумеется, направляли не на продовольственные склады, а по профилю. У нас свой резервный батальон, ребята друг друга знают и всех кучно призывают, заставляя вспоминать армейскую жизнь. Когда тебе двадцать пять — это вроде даже в кайф. Забыть про семью и работу, так сказать, развеяться от всех проблем. Мы брали с собой всё что положено, чтобы не скучать вечерами, и командир относился к этому с пониманием. Сам такой же резервист.

А вот когда тебе тридцать пять и появилось пивное пузико, бегать с пулемётом по жаре уже не так приятно. Почему я как все не согласился стать джобником, тянул бы себе лямку где-нибудь в тихом месте? Ведь в боевые войска берут исключительно добровольцев, да ещё с согласия родителей.

Война — это когда над страной нависла угроза уничтожения. Ведь то, что сделал Хамас, это было только начало. Под ногами проклятых евреев по их задумке должна была загореться земля. Уже на второй день Хезболла (Ливан) открыла второй фронт на севере, где-то у чёрта на куличках начали дёргаться хуситы, обещая поддержку братьям и ужасную смерть неверным. А арабский мир напряжённо ждал, вписаться или нет.

Испугались — прежде всего потому, что была объявлена война со стороны Израиля. Всем, кто угрожает и нападает. А значит конец привычной терпимости и толерантности. Зассали наши арабесы с израильскими паспортами. Им популярно объяснили, что время играться кончилось. Пятой колоны не получится. Бедуины по привычке попытались заниматься любимым занятием, контрабандой наркоты и оружия через пустыню. Но пара случаев, когда вместо привычного «но-но-но» пальчиком, по ним открыли огонь — уж больно те напомнили хамасовцев. То и тут стало тихо. Иордания и Египет сами ненавидят палестинцев в Газе и боятся только прорыва «мирняка» к ним. Для этого даже войска подвели к границе. Иран — ну а что Иран? С ним всё понятно. В Сирии свои тёрки, но и оттуда начали постреливать поклонники аятоллы Хаменаи из шиитских милиций.

Недели через три я попрощался с семьёй и отправился защищать Родину. Сказать, что было трудно — это ничего не сказать. В тебя стреляют и ты стреляешь. А потом всё это крутится в голове и хочется тупо напиться в надежде, что поможет.

Это случилось уже в следующей моей заходке в Газу. После четырёх месяцев боёв нас отпустили по домам. Но ненадолго, вскоре накал войны увеличился и нас опять призвали.

Прошла неделя, как мы снова в этой долбанной Газе. Наша рота сопровождала сапёров, пока те расчищали прилегающую улицу. Ближе к вечеру разговоры пошли о том, что возможно сегодня удастся помыться и нормально поспать. Отработав в охранении, мы по команде забрались в машины. К нашему отделению приписан тяжёлый БТР «Намер». На автомате, очутившись под защитой брони, мы расслабились.

Дальнейшее описать сложно. Машина будто наткнулась на препятствие и встала на дыбы. Затем сильнейший удар, и моё ставшее чужим тело бросило вперёд. Ремни больно впились в грудь и наступила плотная тишина. Я отстранённо вижу, как раскрывает в крике рот наш наводчик, кучерявый худой эфиоп Моше. Вижу, как горит куртка на старшем сержанте Полански, нашем командире. Всё в дыму, наконец-то кто-то догадался выбить изнутри заднюю аппарель. Но лучше не стало, послышались истеричные крики и стрельба. Меня ухватили за руку и рывком вытащили наружу. Дальнейшее помню смутно. Меня тащили по развалинам арабы, подгоняя ударами прикладов в спину. Потом мы спустились в подвал жилого дома. Там меня избили, но так чтобы мог сам идти. А вот Илану, моему товарищу повезло меньше. Он серьёзно ранен идти самостоятельно не может. Пришлось помогать ему, подставив своё плечу. Нас двое, видать остальные ребята остались там, на месте взрыва. Долго и нудно пробирались по плохо освещённому туннелю. По нему попали в другой дом. Так я очутился в плену.

Первую неделю отходил от контузии. Слышал плохо, мы находились в темноте и это хорошо, не думаю, что яркий свет мне бы понравился. Судя по всему, тут ещё есть наши, они тихо переговаривались на иврите. Потом мне полегчало, физически. Зато начались мучения другого рода. За мной пришли, просто больно ткнули стволом автомата в бок и заставили идти вслед за конвоиром.

Это обычная небольшая комнатка, но без окон, скорее она играет роль склада. По-крайней мере в углу свалены матрасы, упаковки с водой и ящики с консервами. Пахло едой, в тарелках на столе остатки риса с мясом. Впервые у меня свело живот от голода, до этого тошнило и мне хватало воды.

В комнате пять человек, один араб постарше, остальные совсем молодые, почти подростки. Все вооружены. Автоматы, пистолеты, гранаты в подсумках. Рожи довольные, сытые, предвкушают развлечение. Для начала меня избили, но так, для порядка. Больше досталось ногам, затем старший на иврите начал спрашивать из какой я части. Ну на этот случай нас всегда учили, если не повезло очутиться в плену, говори всё — главное выжить. Тем более особых секретов я не знаю.

Так потекло тягостное время. Кормили ужасно, чаще на день приходилось по чёрствой лепёшке и кружка затхлой воды. Иногда давали рис, который оставался от трапезы нашей охраны. Нас тут пятеро, кроме меня остальные гражданские. Илана сразу увели другие боевики. А эти -гражданские, жители поселений, которые первые попали под удар. Насколько я понял они все друг друга знают. Постепенно познакомились. Эстер самая старшая из нас, ей за шестьдесят. Её соседке Галит тридцать пять. Йонатану семнадцать, он вообще приехал погостить к другу на праздник и попал под раздачу. А вот Томеру пятьдесят пять, он был одним из руководителей поселения, находившегося в километре от забора безопасности и ему, пожалуй, сложнее всего. Мало того, что у мужчины нога пробита пулей и рана плохо заживала. Так он ничего не знает о судьбе своей семьи и в общем в тот день тот потерял друзей и дело всей своей жизни. Томер пытался обороняться, но с пистолетом против автоматов много не навоюешь. А когда его ранили, то он успел увидеть, как жену и дочку уводили за угол дома, — а потом я услышал, как кричала моя жена. Это было ужасно, когда меня тащили в машину, я увидел их тела. Они были в крови, все изрезаны с задранными платьями.

Мужчина говорил тихо, но его безжизненный голос пробирал в темноте до дрожи. А ещё он явно температурил, рана на ноге зарубцевалась, но теперь он, наверное, подхватил простуду. Тут в туннеле воздух спёртый, но по ночам довольно холодно. А ещё сильно пахло от отхожего ведра, эта нора очень тесная, а выносить ведро разрешали не чаще раза в два дня.

— Как же вы продержались столько время, пять месяцев в аду? — спросил я.

— Не знаем, — за всех ответила Эстер, — надеемся, что нас не забыли. Вспоминаем родных. И ещё взрывы чувствуем постоянно. Значит наши рядом.

Впервые мне дали помыться через пару месяцев. Ну как дали, заставили раздеться, при этом тыкали палкой в пах и ржали. А потом обдали водой из ведра и увели. Хуже приходилось женщинам и нашему младшему. Грешно так думать, но я стал радоваться тому, что далеко не красавец, а Томером вообще можно людей пугать. Но зато нас с ним не трогали в этом плане. А вот остальных частенько уводили наверх. А потом они возвращались и лежали в тишине. Галит невысокая хрупкая женщина. Она учительница младших классов и у неё двое маленьких детей. После того, как охранники её возвращали, мы её не трогали. Она сворачивалась в позу эмбриона на грязном полу и так лежала. Все понимали, что сейчас женщину лучше не трогать. Но страшнее всего приходится юному Йонатану, арабов не даром называют "любителями парнокопытных в задней проекции". Это не попытка их оскорбить. Арабское общество устроено по средневековым принципам. Рулят кланы, так называемые хамулы. Женщина по статусу ниже домашнего животного, скорее полезная вещь. А свои вещи они хорошо охраняют.

Их женщины не ходят одни, только в сопровождении своих родственников или стайками таких же красавиц. Одеты всегда в чёрное и мешковатое. Попробуй какой араб посмотреть в сторону чужой женщины, сразу нарисуются её родичи. И отнюдь не с цветами. Их молодняк голодный, отсюда и это ярко выраженное стремление к сексуальному насилию на войне, включая однополое. Так что не удивительно, что еврейский юноша пользуется у них успехом. А когда он плакал, немолодая женщина прижимала его к себе и пела что-то успокаивающее. Самое поразительное, что Эстер сама рассказала, какой дурой была.

— Я же левачка и всегда ратовала за мир с арабами. Да у нас весь кибуц такой. Мы же им продукты и медикаменты на свои деньги покупали. Мужчины работали у нас в поселении, мы устраивали их детей в наши больницы. Как же так, в миг позабыли всё хорошее и сами наводили на нас боевиков. Знали, где мы можем спрятаться.

Глава 2

М-да, эта война многое изменит в душах людей. Я же спасался тем, что вспоминал семью и лучшие моменты, что у нас были. Когда уже готов был наложить на себя руки, вспоминал их и это позволяло мне ждать перемен.

Арабам частенько становилось скучно и они выводили нас по одному. Лично мне не раз предлагали принять ислам и проникнуться их идеями, снимали на камеру и заставляли говорить всякое дерьмо. В этом случае обещали создать условия содержания получше. А потом привычно ржали, заставляя раздеваться. Благо я не понимаю их язык, но понятно, что ничего хорошего они не говорили.

Не все охранники были одинаковы. Попадались те, кому не особо нравилось это занятие. Но вот что интересно, часто мы пересекались с членами их семей. Так эти были ещё хуже. Пацаны и их тётки будто пытались выместить на нас всю злость за то, что им сейчас хреново и приходится ютиться по подвалам.

Не знаю точно, сколько времени прошло. Периодически нас неожиданно подымали и тащили наверх. Там одевали бабские пыльные тряпки, скрывающие всё тело и вели по улице вместе с беженцами. Потом новая тюрьма. Чаще это были участки туннеля, но иногда мы жили в подвалках домов. Тогда нам удавалось увидеть солнечный свет.

Вот и на этот раз нас завели в большой трехэтажный дом и закрыли в комнате на первом этаже. Узкое окно забрано решёткой, с той стороны двери расположилась охрана. Дело к вечеру, но про нас похоже забыли. Очень хочется есть и пить, с утра давали воду и всё. Сами готовят жрачку, чувствуется запах, может вспомнят и про нас.

Нет, так и легли голодные. А подъём получился внезапный. Мне снилось, как мы пару лет назад с детьми ездили в Чехию, и я учил своих ездить на лошадях. Специально поехали на конеферму для этого. Но из прекрасного сна меня резко выбросило шум и сотрясение.

Сильнейший удар, попадание снаряда в наш дом. Причём именно наша комната подпрыгнула, но стены устояли. А вот в соседней дело обстоит похуже. Когда развеялся дым, я выглянул в соседнюю комнату. Благо двери от сильного толчка вывалились вместе с дверной коробкой наружу. Там лежат несколько тел, кто-то возится в пыли. Моментально заработали мысли рвануть в побег. Наши где-то рядом. Вот только как сигнал подать? Это нелегко. Первое время арабы наших делали. Многие из них отлично знают иврит. Вот они и кричали на иврите, выдавая себя за похищенных. А когда наши подходили, устраивали им засады. С тех пор наши в ответ всегда обстреливают, тем более побегов ещё не было.

Жалко, я поднял с пола автомат. Ему досталось, вряд ли с него удастся стрелять. Ствольная коробка деформирована. А вот под разваленным столом виден приклад, и я с трудом вытянул серьёзного вида штурмовую винтовку. Похожа на бельгийскую FN FAL.

— Алекс, что ты делаешь, положи автомат. Нас же убьют, — Галит сейчас похожа на девчонку, худющая в майке с чужого плеча, глаза впали и в них выражение испуга и покорности.

— А ты хочешь ждать, когда они очухаются? Наши где-то не далеко. Надо бежать, — и чтобы не возникло длительных прений, я долбанул прикладом по голове шевелившегося боевика. Тот успокоился, возможно, навсегда. По-моему, это Мухамед. Не самый худший из наших охранников. Но не оставлять же его, мы однозначно не сможем уйти от погони.

На плечи набросил чью-то куртку, я-то в драной майке щеголяю. Сверху разгрузка с двумя магазинами, подходящими к моей винтовке. В карман пошёл сегментированный кругляш американской гранаты М-26.

— Кадима, кадима, (вперёд) — начал я понукать своих товарищей. Близко утро и когда посветлеет, надо бы свалить отсюда подальше. Я не идиот и понимаю, что нас быстро отыщут местные. Вся надежда подобраться к периметру, где стоят наши. Тут везде развалины и даже так сразу и не определишь, в какую сторону двигаться.

Так, вроде ясно. Мы в северной части анклава. За спиной море, а по левую сторону далёкие огни. Это возможно Ашкелон. Значить надо забирать чуть в сторону. Там должны быть части 98-й дивизии. Если, конечно, за это время их не перебросили в другое место.

Очень трудно пробираться в потёмках по камням. У нас вместо нормальной обуви китайские рваные шлёпки. В таких до пляжа можно дойти, не более. Мои женщины падают, сбивают колени, но упорно идут. Поняли, что впереди свобода. Мы жалкие сто пятьдесят метров полчаса шли. Приходилось прислушиваться и обходить остовы домой. Попадались и почти целые, от них мы держались подальше.

Совсем недалеко от места, где мы притаились, росчерк пламени понёсся к земле и раздался мощный взрыв. Земля вздрогнула и заставила нас лечь на землю. На мгновение стало светло как днём. Наши с воздуха шибанули по неведомой цели. Эх, знали бы они, что мы здесь. Раздались выстрелы, резкое стаккато автоматов и деловитая работа пулемёта. Узнаю наш МАG, так называют бельгийский пулемёт, стоящий на вооружении Цахала. Именно такой у меня и был до недавнего времени.

Судя по звукам, схлестнулись две небольшие группы. Но это не обязательно наши. Тут враждующих группировок хватает, воюют за влияние и за те блага, которые завозит сюда мировое сообщество. Поэтому лучше сделать круг.

Эстер потеряла в сутолоке рваный тапочек и сейчас хромает из последних сил. Сбила в кровь ноги, но опираясь на Йонатана тянется за нами. А вот Томер подхватил с земли гнутую арматурину и использует её как костыль. После ранения ему трудно передвигаться, но держится мужик, молоток.

А вот это точно наши, метров семьсот, не больше. Сердито рявкнула пушка «Меркавы» и по ушам приложило звуком близкого взрыва. Получается надо брать резко вправо. Но там группа домов и заметно движение.

— Тихо, замрите, — я напряжённо вслушиваюсь в наступившую тишину, пытаясь понять, двигаться вперёд или не стоит.

Нет, вроде тихо. Я знаком показал, что можно продолжить идти.

Громкий стон резанул слух, бедная Эстер упала на битый кирпич. Она пропорола острой железкой босую ступню и сейчас согнулась, обняв ногу.

Раздался короткий и резкий гортанный окрик. По интонации — вопрос и почти сразу раздались одиночные выстрелы. Лупят на слух, а ведь совсем рядом зацокали пули по стене.

— Бегом, нас обнаружили, — и я рывком поднял женщину на ноги и взвалив на плечо потащил в проход между зданиями. Теперь уже не до соблюдения тишины.

К сожалению, за нами увязались. Спасает только сложный ландшафт и тот факт, что Луна периодически скрывается за облаками. Но боевики явно знакомы с местностью в отличии от меня. Выход один, постараться их отвлечь.

— Томер, помоги Эстер. Я попробую их тормознуть, держите направление на танк, и обязательно заставь женщин кричать и звать на помощь, когда доберётесь. А то тебя могут свои же подстрелить, — мужчина кивнул, отбросил свою железку и потащил Эстер, приняв часть её веса.

Хреново, я огрызнулся несколькими выстрелами, заставив арабов залечь. Плохо, что их несколько человек. И они рассредотачиваются, пытаясь меня зажать с разных сторон. Поэтому отсидеться за обломком стены не получится, надо двигаться.

Игра, в которой ставкой являются наши жизни, продолжается минут двадцать. Это по моим ощущениям, а в реальности, может быть, прошло только несколько минут. Светает, небо начало сереть. И это говорит о том, что мои шансы на спасение уменьшаются. Я потерял ориентацию и уже не представляю, где наши. Осталось половина последнего рожка. И граната, как последнее средство. Опять в заложники я не пойду. Да и меня по-любому грохнут, только заставят помучаться. Так что, если что, лучше без мучений.

Всё, меня зажали. Каким-то чудом влез в нору, образованную обвалившимся обломком и стеной. Место разве что для крупной собаки, но за последнее время я изрядно похудел, так что ухитрился втиснуться. А когда истратил последний патрон, навалилось опустошение. Всё, я пытался. Честно Лена, я хотел вернуться. Но видать не судьба, сразу передо мной встали лица жены и детей. Они будто не верили мне, зовя с собой к свету. Но действительность иная, она неумолима и я прижимаюсь к грязной холодной стене. И если у меня ещё теплилась надежда, что меня потеряли или наши подойдут — то когда в метре раздались крики, радостные и возбуждённые, стало ясно — это конец.

Не думал, что буду гладить ребристую поверхность «лимонки» с такой любовью. На душе стало спокойно, впервые за долгое время я почувствовал себя почти счастливым, ничего не болело и голова стала удивительно ясная. Свет заслонила чья-то тень и мне в плечо сильно ткнули стволом автомата. Я отстранённо выдернул чеку, несколько мгновений — ярчайший свет резанул по сознанию и мир схлопнулся.

— Как ты себя чувствуешь? — на этот раз я попал не к своему лечащему врачу, а к кому-то должностью постарше. Мужчина лет сорока пяти, жгучий брюнет. Несмотря на чисто выбритое лицо, щёки и подбородок отливают синевой. На вешалке китель в двумя звёздами. Вроде по званию подполковник, это наш заведующий неврологическим отделением.

— Как самочувствие? Идёшь на поправку?

— Наверное, Вам виднее.

— Мне твой лечащий врач сообщил о некоторых проблемах с памятью? Это действительно так?

— Мне сложно судить, но голова и в самом деле пустая, — я для себя решил, что единственным выходом будет ссылаться на полную амнезию.

Врач прищурился и перестал что-то писать на бумагу, — ты знаешь где находишься?

— В больнице.

— А в каком городе знаешь?

— Нет. Не уверен, кажется это Средняя Азия.

Понятно, — доктор постучал карандашом по столу, — тогда давай прямо, а имя своё знаешь? Часть из которой пропал к нам? Родителей помнишь, школу, друзей?

— Нет, даже представления не имею.

— А что ты вообще помнишь?

— Помню другую больницу, там было очень жарко. Помню женщину, которая мне помогала. Потом перелёт на самолёте и только здесь я начал вставать.

— Но ты же умеешь делать многие вещи. Получается, что пострадала память.

— Да, наверное. А это пройдёт?

— Уверен, ты получил тяжёлую акубаротравму плюс стресс. В медицине такие последствия тяжёлой контузии называют ретроградной амнезией. В твоей истории болезни написано, что ты находился почти три дня без сознания. Потом сложный период восстановления уже здесь в Ташкенте. Из кабульского госпиталя тебя санавиацией переправили к нам в госпиталь Туркестанского военного округа. Сегодня 23 июня 1980 года. Если хочешь, мы пройдёмся по твоим данным. Налицо потеря автобиографических данных. Но можно подстегнуть работу мозга. Понимаешь — твой мозг получил резкую встряску в результате взрыва. Ну и он посчитал лучшим выходом отключить всё лишнее, что не связано непосредственно с выживанием. В твоём случае он решил, что не стоит тратить ресурсы на поддержание личной памяти. При этом ты не разучился думать, говорить, есть и выполнять обыденные вещи. Сейчас память как бы заблокирована. Ты далеко не первый и не последний такой. У нас каждый третий с контузией.

Да это был бы самый лучший для меня выход, — замечательно, а то я как пустой сосуд. Какие-то тени мелькают в голове и ничего.

— Договорились, тогда я запрошу твоё личное дело. Там будут указаны все подробности. Думаю, максимум через неделю мы с тобой обязательно встретимся. А пока лечись, отдыхай. Организм молодой, будем надеяться.

— Да, но почему знания остались, а память пропала?

— Это нормально. Знания — это как инструменты. Они лежат глубже. А в первую очередь страдает долговременная память. Тот её раздел, который связан с личностью.

— А какая ещё существует память?

— Ну в первую очередь кратковременная. То есть то, что было сегодня. Если ты говоришь, ориентируешься в пространстве, запоминаешь новую информацию — значит с нею у тебя всё в порядке. При тяжёлых травмах обычно страдает долговременная память. Её принято делить на две части. Фактическая память — это язык, знания, навыки и логика. Это обычно присутствует, если человек умеет думать и действовать. А вот есть ещё память автобиографическая. Это как раз твой случай. Ты не знаешь кто ты, откуда, не помнишь детства и лиц близких. Данный раздел страдает чаще всего. Это классическое состояние при взрывной контузии. И диагноз твой — ретроградная амнезия с утратой автобиографической памяти. Она основана не на чистых знаниях, а на переживаниях и эмоциях. Их мозг и блокирует в первую очередь, стараясь избавиться от стресса.

С этих пор даже медперсонал стал ко мне относится по-особому. А санитарка, женщина лет пятидесяти даже всплакнула, — господи, такой молодой и уже контуженный, без памяти.

— Ничего мать, — вмешался сосед по палате, — зато руки-ноги целы. Тут вон привозят обгорелых ребят, вот там действительно горе.

Мне не просто понимать речь окружающих меня людей. Дело в том, что для меня родным языком является иврит. А русскому меня учили дед с бабулей. Вот они говорили со мной только на великом и могучем. Поэтому я вроде по-русски говорил совсем без акцента. А вот писать мог лишь печатные буквы, читал правда свободнее. Скажем тот же английский у меня почти на уровне родного, ради прикола Шекспира читал в подлиннике, знаком с рукописным авторским текстом и разобрать его почерк для меня тоже сложностей не доставляло. Ещё я неплохо знаю испанский. Просто в детстве одно время увлекался испанскими сериалами и научился воспринимать язык Сервантеса на слух. Будучи в Барселоне или Мадриде я мог объясниться с официантом без проблем. Но сейчас предпочитал помалкивать, чтобы меня не заподозрили в плохом знании языка. Да и многие слова мне не понятны, наверное, это сленг, специфичные выражения, которые знать могут только те, кто вырос в стране. Смотрел местные фильмы и читал нужные книжки. Отвечать пока предпочитал односложно, сквозь зубы, чтобы не разобрали мою чужеродность. Признаться в переносе сознания было бы с моей стороны величайшей глупостью. Когда-то дед рассказывал про всемогущее КГБ, да и в книгах читал всяко разно про эту контору. Так что лучше помолчу.

Кормёжка в столовой очень однообразна, мало овощей и фруктов, много гарнира и теста. Дни пролетали скучно, но я пристрастился выпрашивать у соседей по палате местные газеты и пытался читать. Смысл от меня ускользал, что-то о производстве и достижениях в различных сферах. Важнее было осилить очередную статью. А когда мне разрешили прогуливаться в госпитальном саду, стало поинтереснее. Всё цветёт, несмотря на начало лета уже жарковато. Почти как у нас. Но, к сожалению, кондиционеров в палатах нет. Видел только у завотделением странный агрегат, врезанный в окно. Потолочных вентиляторов в палатах тоже не видел. Зато маленькие настольные у особо ушлых имелись. Телевизор имелся только в отделении травматологии, там где лежачие. Зато периодически к нам приезжали с концертами. Прикольно так, сначала это были старшеклассники. Совсем юные парни и девчонки что-то пели и танцевали. А потом приехали ребята посерьёзнее. Группа взрослых самых разных возрастов. От молоденьких девчонок до убелённых сединами пожилых дядечек. Они представились членами местного клуба песенной поэзии. Выходили по одному, садились на стул и пели, аккомпанируя себе на гитаре. Мне понравилось. В старших классах мы с друзьями сбили группу и играли рок-н-ролл. Я солировал на гитаре и пел. Всем нравилось и прежде всего нам самим. Правда со временем это увлечение уступило прозе жизни. Родилась дочка, потом сын и стало не до музыки.

Но я играл на шестиструнке, а тут инструменты с лишней седьмой струной. При чём у всех. А ещё понравилось то, что выступающие явно не являются профессионалами и многие грешат при игре или исполняя вокал. Но зато всё довольно живо и наполненно эмоциями. Кто-то пританцовывал, но больше пели почти с закрытыми глазами или улетали в свои дали, возвращаясь к слушателям только чтобы поклонится. Смысл песен в общем-то ясен, но я ухватываю общее впечатление. И оно весьма положительное.

Глава 3

Когда меня пригласил к себе заведующий отделением, я понял, что пришло моё личное дело. Наверное, из той части, где я служил. Было ли волнение? Немного, по большому счёту мне всё равно, что было в чужой жизни.

Итак, родился я в конце октября 1961 года в одном из городов необъятной страны с непонятным названием Целиноград. Родители имеются, есть также старшая сестра. Окончил среднюю школу-десятилетку, затем год училища и призыв в вооружённые силы. Возможно, благодаря спортивному разряду по ручному мячу и крепкому телосложению я попал в разведбат. Но сначала была учебка в Термезе, а потом в звании младшего сержанта был определён в 177-й отдельный разведбатальон. Нас изрядно помотало по всему Афгану. Одним словом, армейская разведка — засады, рейды, зачастую ночные выходы. Часто привлекали для сопровождения колон. Оказывается, я прослужил полный год с хвостиком, получил очередную лычку на погоны и две медали. «За отвагу» и «За боевые заслуги». Висюльку «От благодарного афганского народа» за награду не считали, давали всем, кто сюда попадал.

В тот день мы сопровождали колонну тяжёлой техники и наливняков с горючкой. Именно наш БТР-70 попал под фугас, большую часть колонны тогда потеряли. Спасли мотострелки, шедшие навстречу. Так я попал в Кабул.

Всё вышеперечисленное говорю с чужих слов. Принимаю на веру, но зачем врачу меня обманывать. Отдельно он сообщил мне, что с части прислали мои личные вещи, которые дожидаются владельца на специальном складе. А из неприятного он мне выдал, что сообщили о ранении моей семье и кто-то из них должен вскоре приехать. Этого ещё не хватало, если честно я рассчитывал этот этап пропустить. А лучше вообще с ними не встречаться. Ну как я им объясню, что никого не помню. Ладно контузия, но почему голос изменился и словарный запас поскуднел? Возможно, родители смогут понять, что я — это уже не я. Вроде материнский инстинкт действует как у животных на более глубоком уровне.

— Ты не переживай, твой лечащий врач поможет, объяснит родственникам ситуацию. И вообще, теперь ты не потеряшка. Теперь ты вполне определённая личность.

Вещи я смог осмотреть в присутствии старшего лейтенанта. Судя по всему, это особист решил со мной познакомиться. Но после непродолжительного опроса тот потерял ко мне интерес.

Мне показали мои немногочисленные вещи — называю их так, как тут принято.

Солдатская форма, не новая. Но чистая и даже местами штопанная. Бушлат, наручные часы, ремень, бритвенные принадлежности, зубная щётка, коробка с зубным порошком, расчёска. Далее, завёрнутые в мягкую ткань три медали. Более ничего, ни фотографий, ни дорогих вещей. Даже спортивной обуви нет, задолбало рассекать по парку в больничных неудобных тапочках. Ознакомившись с содержимым вещмешка, я вернул всё неулыбчивому прапорщику, — при выписке всё получишь, не переживай, — обрадовал он меня.

В то утро я торопился на процедуры, а сразу после них меня вызвала старшая медсестра, — Зубов, к тебе приехали. Дуй к врачу.

Хм, в его кабинете сидят две женщины. Одной лет тридцать пять, в простом платье и кофте. Ей, наверное, жарко. На улице под тридцатник и та протирает лицо платком. Круглое лицо с живыми карими глазами. Вторая поинтереснее, молодая женщина или скорее девушка моего возраста. Лицо симпатичное, платье летнее в зелёный горошек и оставляет открытым шею и часть груди. Ноги напряжённо сведены, руки тоже в замке, лежат на коленях. И если это возможно моя сестра Ирина, то вторая женщина на матушку явно по возрасту не тянет.

Врач принял мои раз мышления за просьбу о помощи, я так и остался стоять у двери, — ну, Дмитрий, проходите. Я бы сразу хотел расставить все точки над «И». Ваш брат и племянник в результате контузии потерял память.

— Ох, — женщина что постарше испуганно прикрыла рот ладошкой. А глаза стали как у испуганной лани. Аж самому страшно стало. Значит это моя тётя. А это точно сеструха. Та держит себя в руках, только пальцы побелели, так сильно она их сжала.

— Но мы уверены, что это временное явление. Поэтому постарайтесь не травмировать его излишними подробностями. И не требуйте от Дмитрия обязательно всё вспомнить. Мозг штука тонкая и мы не знаем точно, когда произойдёт улучшение.

Не знаю, о чём они говорили, пока меня не было. Но через несколько минут врач повёл нас вниз. Лифт был занят каталкой и мы пошли по пандусу. Врач говорит в полголоса с тёткой, а сестра идёт рядом со мной. Я чувствую, как она косится на меня. А когда та коснулась моей кисти своей рукой, так, будто невзначай, я в ответ посмотрел на неё.

Мы совсем не похожи. Разве что форма лица чуть вытянутая как у меня. Но Ира имеет серые глаза и каштановые вьющиеся волосы. Они скручены в косу и намотаны бубликом как шляпка. Открытая шея подчёркнута красными бусами. А когда я пропустил девушку вперёд, то смог оценить фигуру в целом. Стройная и даже изящная, на таких всегда долго смотрят в след.

А когда сестрица перехватила мой изучающий взгляд, то она нахмурилась.

Да, трудно оценивать молодую девушку как нечто запретное, я же её впервые увидел. И, к сожалению, не чувствую особых родственных чувств.

— Ну вы погуляйте, только не долго. Ему не нужны сейчас сильные эмоции. Даю вам полчаса. Для первого раза вполне достаточно.

Первой начала дурацкий разговор тётка. Она буквально рухнула на первую попавшуюся лавку и цапнула меня за руку:

— Димочка, ты что же меня совсем не помнишь? Ты же почти каждый год ко мне на лето приезжал с Иришкой. Неужели забыл?

Ну что ей ответить, я предпочёл неопределённо пожать плечами, — извините тётя. Но у меня не остались воспоминания о прошлой жизни. Только как очнулся в госпитале в Кабуле.

Ну а поскольку тетка продолжает меня тянуть вниз, я предпочёл освободить свою руку и сесть рядом.

— Тетя Света, доктор же сказал, что Дима ничего не помнит. Нужно подождать, — сестра права и я благодарно посмотрел на неё, но тут моё внимание привлёк необычайно вкусный запах. Он взбудоражил меня. С завтрака прошло немало времени, да и там кроме каши и двух кусочков масла с хлебом ничего не было.

— Ой, может ты голодный? — нет, сестра однозначно заслуживает уважения. В отличии от тётки она не смотрится излишне перепуганной и неспособной к нормальному общению женщиной.

Мне неудобно вводить в расходы родственников, скоро обед и голодным я по любому не останусь. Но Ира быстро исчезла с горизонта, и я остался один на один с женщиной.

— Димочка, а что врачи говорят? Это же не нормально, когда молодой парень не помнит свою семью.

— Наверное, но в нашем отделении таких много. Это называется контузия, мозгу требуется время, чтобы прийти в себя после травмы.

— Да-да, а я тут принесла наш семейный альбом, посмотришь потом. Может поможет вспомнить. А хочешь я тебе покажу маму?

На снимке женщина средних лет с ранней сединой. Приятное лицо, худенькая, это видимо недавняя фотография. Здесь снят я, вернее тот Дима, это проводы у здания военкомата. Я бритый почти налысо улыбаюсь и держу в руках гитару. Интересно я умею играть?

А вот и папа, невысокий мужчина с глубокой залысиной. Понятно, что я пошёл явно не в его породу. У него светлый волос и голубые глаза. Дальше пошли мои детские фотографии, если честно я устал от этой женщины. Она, переворачивая страницу альбома, требовательно смотрела на меня. Будто ожидая, что это заставит меня воскликнуть, — всё, я прозрел и всё вспомнил. Что было и что не было.

Как не удивительно, спасла меня снова сестра. Она быстрым шагом подошла к нам, держа в руках нечто пахнувшее самым волшебным образом. В газетную промасленную бумагу завёрнуты какие пирожки из румяного теста, — Димка, давай трескай, пока не остыли.

Я осторожно принял с её рук нечто горячее в масле. Надкусил, а вкусно, откусил ещё раз и тут мне на пижаму брызнул мясной сок.

Сестра, смеясь принялась вытирать мне подбородок и казённую пижаму своим платком, — Димка, это же чебуреки, внутри настоящий бульон. Надо сворачивать пополам и потихоньку есть, чтобы не уляпаться как ты сейчас.

Неожиданно это сцена примирила меня с действительностью. Я перестал стесняться и принялся уплетать вкуснейшее блюдо с таким странным названием. Осилил целых четыре штуки, оставшиеся два съели мои спутницы.

— Ой, Дима, так давай я тебе наш плов сварганю. Как раз завтра и привезём, — выяснилось, что тётя живёт не так и далеко от Ташкента. От небольшого городка Янгиюль, где она проживает, автобус идёт до города меньше часа.

— Я же не знала, что ты лежишь тут, прямо под боком. Давно бы пришла навестить. И детей бы взяла. Ты не помнишь, а ведь у тебя есть два двоюродных брат и сестра. Ирочка, Вадик и Костя. И дядю Сашу бы привела, это мой муж, — пояснила она.

Вскоре я узнал, что и в самом деле мы с сестрой если не каждое лето, то частенько гостили по два летних месяца у бабушки. А тётя Света жила в двух шагах от неё. Воспользовавшись моей беспомощностью, на меня выгрузили поток не очень ценной информации. Ну зачем мне знать, что у тёти Светы свой дом с огородом, а бабуля живет в двухкомнатной квартире в двухэтажном доме старой, ещё довоенной постройки.

И когда мне замахала рукой медсестра, я изобразил сожаление и расстался со своей роднёй. Даже голова разболелась от тётушкиного напора. На обед идти бессмысленно, поэтому я сытый как удав, завалился на койку и заснул.

На ужин тоже не пошёл, вместо этого спустился в больничный сад, пока не закрыли двери решил прогуляться и привести мозги в порядок.

Итак, первая встреча с семьёй прошла, в общем и целом, нормально. И если тётя Света меня откровенно напрягала своей экспрессией, то сестра производит впечатление вменяемого человека. И, главное она вроде не восприняла меня как чужого человека. Как не совсем здорового — это да. Несколько раз я ловил её непростые взгляды, та делала знаки тётке и присматривалась ко мне. Надеюсь, я не подкачал в качестве брата.

— Слышь, Димка, а что это у тебя за наколка? — мой сосед по палате Ромка углядел на моём предплечье странную татуировку. Явно нанесена кустарным способом человеком, далёким от художественного восприятия.

— А, грехи молодости, — отмазался я. И привычно напомнил о проблемах с памятью. Я и не сразу обнаружил это убожество. Синей тушью кто-то наколол нечто похожее на кривой якорь.

— Да это якорь, у нас пацаны кололи такие. Означает — типа я вольная птица, а не маменькин сынок. Имею тягу к дороге и блатной романтике, — вмешался Мишаня, наш третий сосед.

Хм, не хватало мне ещё босяцкого уголовного прошлого. Моя Ленка, будучи студенткой, изобразила себе на пояснице изящную цветную татушку, цветок — так я долго шипел на неё. Ну не люблю я это дело. Надо будет самому свести эту синюю гадость.

Нет, я не полный профан в постсоветской кухне. В Израиле много выходцев из Азии, из того же Узбекистана. Поэтому я не раз и не два бывал в ресторанах бухарской или грузинской кухни. И знаю, что-такое плов. Но то, что принесла тётя Света явно принадлежало к авторской эксклюзивной работе. Это вам не рис с мясом. Здесь только от запаха с ума сойти можно. Янтарно-жёлтый, рисинка к рисинке, а мясо просто тает во рту. У нас баранина тощая и жилистая, а тут просто нектар. Я умял целую посудину, тётка забрала у меня большую пиалу, которую она назвала «косушка». А в освободившиеся руки сунула опять пиалку поменьше с зелёным ароматным чаем.

— Пей, Димочка. После жирного плова чай в самый раз будет. Дядя Саша сам для тебя готовил, как раз сосед барашка зарезал. Там ещё осталось, так ты ребят в палате угости.

Потом мы опять гуляли по больничному садику и я слушал щебетание женщин. Умом понимаю, что это домашняя заготовка. Они говорят о своих делах, игнорируя моё состояние. Но ведь сработало и постепенно я привык к этому и даже начал прислушиваться. На прощание мне сунули в руки авоську с продуктами и отправили в корпус.

А ночью на меня нахлынуло, я просто вспомнил своих. Как там Ленка, а дети ещё ждут отца? И что жене пришлось придумать, чтобы объяснить моё отсутствие. Хотя меня наверняка нашли и похоронили, тогда дети уже знают, что отца у них больше нет. И так мне хреново стало, что даже слёзы навернулись на глаза. Почему судьба меня так приголубила? Чем я прогневал всевышнего, что он приписал мне такую участь?

Пришлось встать и прогуляться по отделению. На пандусе, ведущему вниз, свежо. Стоит у окна и курит сестричка из соседнего отделения.

— Угостить сигареткой? — она по-своему поняла мой интерес к себе, решила, что я хочу стрельнуть табачку. А мне просто остро захотелось с кем-нибудь посторонним поговорить.

— Нет спасибо, просто в палате душно, решил вот прогуляться, — и я неслышно потопал дальше.

Кстати, а ведь я раньше курил. В своих вещах нашёл несколько пачек дешёвых сигарет без фильтра. Запах от них шёл брутальный такой. Но лично я курить не собираюсь. Не курил раньше и сейчас не буду.

Вернувшись в палату понял, что приступ благополучно прошёл и вскоре я заснул.

Сестра уехала через три дня. Выяснилось, что она у меня учится на врача и у неё начинается практика. А вот тётушка обязалась приезжать. Только я уговорил её не делать это часто. От силы посещать меня раз в неделю, просто я один на один её с трудом воспринимаю. Она из тех людей, которым нужны уши. И не важно, что эти уши повёрнуты в другую сторону. Зато я многое узнавал о своей семье. Вот, к примеру тётя Света бухгалтер, а её супруг дядя Саша трудится токарем на небольшом заводе. А моя мама учитель музыки по классу фортепиано. Ну а батя — цельный начальник цеха на заводе, где клепают зерноуборочные комбайны и сеялки.Прикольно, однако.

Родители прислали мне 150 рублей. Да вот беда, за территорию госпиталя не выйдешь. Недалеко находится кафешка, где сестра покупала чебуреки. Там и плов можно заказать, самсы и прочие прелести национальной кухни. Но вокруг окружного госпиталя забор высокий, а на проходной стоит вредный солдатик. Он даже родственников не пускает, сначала созванивается с начальством. Говорит, что это военный объект.

И чего меня держат? В последнее время я чувствую себя вполне здоровым человеком. Ребята говорят, что в армию я не вернусь. Мой майский призыв уже дембельнулся, а я торчу тут в госпитале, дожидаясь врачебной комиссии.

В это утро я пораньше посетил санблок. Побрился, привёл отросшие волосы в порядок. Ребята сказали, что ежели выдадут форму, значит отправят назад в войска. Ну или в моём случае на дембель. А вот если поведут на комиссию в больничной пижаме, то возможны варианты. Но видимо про меня просто забыли и после завтрака я спустился на первый этаж где и заседает военно-врачебная комиссия, в спортивных штанах и футболке, которые принесла тётка.

За длинным столом сидят шесть человек, мне их представили. Председатель комиссии с полковничьими погонами, рядом невролог, психиатр, терапевт и почему-то хирург. И ещё женщина секретарь, которая записывала вопросы и ответы.

Старший молчит как рыба, только перебирает листы моего дело. Наконец он отмер и посмотрел на меня, стоящего перед столом:

— Ваша фамилия, имя и год рождения.

— Где служили?

— При каких обстоятельствах получили контузию?

Я стараюсь отвечать без эмоций, но что я могу поделать, если на большинство вопросов мой ответ, — как мне рассказали… Или — по словам ребят из моего отделения…

Своих ответов у меня нет, всё в основном взято из личного дела.

Невролог быстренько обследовал меня, проверил зрачки, реакцию на свет, координацию и прочее:

— Головные боли остались?

— Головокружение?

— Сон нормальный?

— Шум в ушах тревожит?

Вот здесь я честно ответил, что чувствую себя абсолютно здоровым.

Под конец в меня вцепился психиатр, женщина в капитанских погонах:

— Дмитрий, Вы осознаёте где сейчас находитесь?

— Да, в госпитале, в Ташкенте.

— Хорошо, какое сегодня число? Можете назвать командира Вашего взвода? Кто сейчас возглавляет нашу страну? Вам снится, как Вы воюете?

Здесь мне трудно отвечать правильно. Иногда лажаю, потому что женщина быстро чиркает что-то карандашом в своём блокноте.

— Какую школу Вы заканчивали? Помните своего классного руководителя?

Глава 4

А после обеда меня вызвал мой лечащий врач:

— Значить так, Дима. Изучив историю болезни и побеседовав с тобой, члены комиссии пришли к выводу, что ты не годен к строевой службе. Диагноз — органическое поражение головного мозга в следствии минно-взрывной контузии. Амнестический синдром, батенька. Психиатр настояла на категории «Д». Я не во всём с нею согласен. Но время покажет. И ещё, они сравнили образцы твоего почерка. Ты же писал недавно автобиографию? Так вот, очень плохой сигнал в том, что твой почерк изменился. А значит у нас есть проблемы с моторной памятью. Видимо и это повлияло на решение комиссии.

— Доктор, а что со мной будет? — если честно неприятно слышать о том, что меня тут держат за психа.

— А что с тобой? Ты заслужил отдых, поправляйся, через два дня на выписку. Документы мы подготовим. По месту жительства снимут с воинского учёта в запас без призыва. По приезду домой необходимо будет встать на учёт в психоневрологический диспансер. Возможно получится оформить инвалидность. Но уверен, до этого не дойдёт.

— Как же так? — вырвалось у меня, — я же здоров. Разве не видно, что я абсолютно вменяем. Почему сразу инвалидность?

Врач подтянулся до хруста в плечах, встал и подошёл к окну:

— Видишь ли, — стоящий напротив доктор завис, подбирая слова, — ты сейчас чувствуешь себя здоровым. Это нормально, даже закономерно.

— Так в чём проблема? Я хожу, соображаю, руки-ноги на месте. Вон сколько тут ребят даже ходить не могут.

— Да, только проблема не в том, что у тебя есть. Проблема в том, чего у тебя нет, — и он осторожно постучал пальцем по виску.

— Память — это не воспоминания про детство и школу. Это опора. Это то, что удерживает человека в реальности. Ты можешь думать, учиться, анализировать, но ты не знаешь, кем ты был. А значит мы не можем быть уверенны, как ты себя поведёшь завтра. А с твоим диагнозом ты даже ответственности за свои поступки не понесёшь. Как ты отнесёшься к внешним раздражителям без того якоря, которым является долговременная память?

— И что это навсегда?

— Мы не знаем. Возможно один щелчок или случайная встреча заставит твой мозг пойти по обходному пути и связи восстановятся. Тогда можно будет пересмотреть диагноз. Но в армию тебе хода нет, однозначно.

Да не больно и хотелось. Хуже, что из меня делают психа. Да я даже домой не могу сам ехать. Только в сопровождении родственников. Вот дела.

В комнатке с табличкой на двери «Вещевое довольствие» царствовал старший прапорщик. Наши парни с палаты подсказали мне раскошелится на две бутылки водки, которые притащил рядовой из хозотделения. Вот я сразу сунул тому бумажку о выписке и попросил принести мои вещи.

— Так, что тут у нас? — прапор быстро перебрал мои вещи, — бушлат забираю. Ремень можешь оставить на память. М-да, как же тебя отпустить на гражданку в таком виде. Ладно, сейчас что-нибудь подберём.

В результате передо мной выложили чёрные ботинки, новый китель, брюки и самую настоящую тельняшку. Как у ВДВ.

— Так нам в разведбате не положены тельники.

— Ничего, а кто тебя остановит? Ты вернулся с войны. Зато все девки будут твои.

Он же помог мне прикрепить знаки отличия. На правую сторону значок за классность. Слева мои медали.

— Хочешь, прицепим на галун нашивку за ранение?

— Не надо, в документах и так всё прописано.

Вот таким красавцем я впервые оказался вне территории госпиталя. Мне удалось договорится с начальством, что встретит меня тётя. Она и отвезёт к родителям. Но тётке я сразу сказал, что не стоит тратить на меня время. Мне выдали проездные документы, справку от ВВК и выписку из истории болезни. Удивительно, что вместо денег мне выдали чеки Военторга. В Афгане негде тратить советские рубли, да и солдат живёт на всём готовом. А так платили этими чеками. На них в автолавке можно было закупиться. Но в основном ребята берегли, в Союзе можно было отовариться на них в магазинах «Берёзка». Говорят, что люди скупали по курсу 1:3,5. У меня скопилось 370 этих самых чеков. Живыми деньгами выдали только «суточные» из расчёта — рубль двадцать. Ехать до моего города целых трое суток. Плюс от родителей осталась сотня. Так что я далеко не нищий. Другое дело, что так и не решил куда податься.

Тётка задержалась у врача и заставила меня ждать, — Димочка, ну всё. Едем на автовокзал и к нам. Мои уже ждут.

Не-не, мы так не договаривались. Меньше всего я хочу развлекать незнакомых подростков и ловить сочувствующие взгляды родни. Поэтому проявил всё своё красноречие, — Теть Свет, извини, но я не готов к этой встрече. Я буду стесняться, что не помню их и комплексовать. Давай уж в другой раз. А вот перекусить и купить в дорогу еды я бы не отказался.

— Дима, ну как же так? Я лагман приготовила, пальчики оближешь, — на секунду мне стало жаль старания этой доброй женщины.

— Ладно, тогда поехали на рынок. Там и перекусим.

До трамвайной остановки шли под ручку. Я нёс подаренный ребятами небольшой потёртый чемоданчик. От палящего солнца спасала армейская панама песчаного цвета.

Чиланзарский рынок встретил нас жарой, пылью, сладким запахом фруктов и гулом людской толпы. Мы прошли вдоль прилавков с навесами из брезента. Со всех сторон крики продавцов и гомон покупателей. Говорят, на нескольких языках. Тут и русский, узбекский и таджикский. Тётя целеустремлённо ведёт меня к обжорным рядам, попутно объясняя, где и что лучше покупать.

М-да, здесь настоящее царство кулинаров. Благоухают мясом и древесным углём мангалы, зазывают к своим чанам мастера плова. Чебуреки и самсы я уже пробовал. На сей раз тётя Света взяла нам по порции мантов. Это нечто нежное, истекающее соком. Мы пристроились к маленькому столику, к этому делу предлагают ещё красный перец.

— Может хочешь пива? Так я схожу, тут разливное есть.

— Не надо, — я успокаивающе положил ладонь на её кисть. Тётя какая-то нервная, может переживает за меня.

Насытившись, мы пошли дальше по рядам.

— Так, Дима, мама всегда просила меня присылать сухофрукты. Так что сейчас и купим, я знаю у кого брать.

Тетя отказалась брать у меня деньги и сама расплачивается. Вскоре сумка из плотной ткани, которую она привезла, начала заполняться кульками с сушёными абрикосами, черносливом и изюмом. Лично себе я взял в дорогу несколько полосок сушёной дыни. Вкусно и сытно.

В начале июля фруктов мало, только ранние сорта яблок, немного винограда и есть арбузы. Но пока дорогущие. Зато удалось купить три кило ярко-оранжевого урюка. Это чтобы не с пустыми руками к родителям заявляться.

Под конец взял в киоске пару бутылок минералки и ещё горячие чебуреки. Это чтобы не оголодать в поезде. С тёткой распрощались на привокзальной площади. Когда она ушла, я наконец-то расслаблено выдохнул. Умеет же она заполнить собой всё свободное пространство.

Так, в кассе для военных обменял проездные документы на два билета. Алма-атинский поезд отходит в шесть вечера. Мне предстоит доехать до Караганды и там уже пересесть на целиноградский. Я с трудом пока ориентируюсь в названиях. Но в госпитале мне чётко объяснили, как добраться домой. Значит мне куковать на вокзале целых три часа.

Прикольно, стоило мне встать, как передо мной сразу вырос патруль. Старлей и двое рядовых. Красные повязки с надписью «Комендатура», чтобы не перепутали.

— Ваши документы? — офицер не мог вкурить, почему у меня тельняшка как у ВДВ и мотострелковые эмблемы. Но он быстро вернул мне военник. Там чётко написано — комиссован по состоянию здоровья.

— Афганистан? Как там парень, тяжело? — в его голосе появилось сочувствие.

— Да по-всякому бывает, — козырнув в ответ я пошёл в здание вокзала. Там купил пару газет посвежее и уселся изучать прессу. Надо же мне врастать в местную жизнь.

Много писали о приближавшейся Олимпиаде в Москве, о событиях в Афганистане почти ничего. Так, лишь одна статья о Кабульском госпитале, где побывали известные советские артисты с агитбригадой.

В душном плацкартном вагоне я сразу попытался уснуть, но пассажиры устроившись и получив бельё, сразу начали вытаскивать свои домашние припасы. Варёная курица, яйца, сало и домашние колбасы. Зелёный лучок и конечно водку.

— Солдатик, давайте с нами, — молодая женщина коснулась моей спины.

— Да, парень, не стесняйся, подтягивайся к столу, — поддержал соседку пожилой мужчина. Пришлось слазить с полки. При этом бряцнули мои медали и народ воодушевился. Сразу пошли просьбы рассказать, как там?

Так я промучился полтора дня в дороге, пока поезд не подошёл к Караганде. Было очень душно, а ещё сосед попался настырный, всё пытался меня споить. Я уже и на запрет врачей ссылался, а тот мне настойчиво предлагал не стесняться. Типа он сам таким дембелем был и его тоже в вагоне поили добрые люди.

Шахтёрский город встретил меня прохладой. Недавно прошёл дождь и воздух пахнет свежестью. К сожалению, целиноградский поезд будет только утром. Зато рядом автостанция и уже через два с половиной часа междугородний автобус доставил меня до нужного места.

С автостанции города Целинограда я взял такси, просто назвал свой домашний адрес — ул. Ленина. Там в доме 47, кв. 23 и проживают мои родители.

Город встретил меня не суетой, не гулом моторов и не людским потоком. А тишиной, растянутой на километры. Улицы просторные, почти неприлично широкие, будто их строили не для людей и машин, а скорее для парадов. Редкие машины неторопливо плыли по асфальту, в основном грузовые и автобусы, реже легковушки. После израильских улиц эта пустота бьёт по глазам. Там город дышит и бурлит. Вывески, рекламы, крики, сигналы, свет и движение даже ночью. Здесь же город будто ждал команды. Стоял, расправив плечи и молчал.

Из окна машины я смотрел на пыль, покрывающую улицы и редкую траву вдоль дороги. На домах аккуратные таблички: «Гастроном», «Аптека», «Дом быта». Они не звали, не уговаривали, не обещали — они просто существовали. Ничего не продавали взгляду, ничего не требовали от человека. Город был уверен, что ты и так знаешь, куда тебе нужно.

Я смотрю на людей, идут неторопливо, по сторонам не смотрят. И не потому, что опасно, а потому что смотреть не на что. Такое ощущение, что город равнодушен к своим жителям. Но в этом, наверное, его сила и уверенность.

Как же тут любят называть все одним именем. На центральной площади имени Ленина стоит памятник вождю пролетариата Ленину. Мои предки также проживают на улице Ленина. Какое удивительное разнообразие.

Правильными рядами стоят пятиэтажки. Реже высятся девятиэтажки. Дома серые с балконами, на которых висит бельё. Но жизнь тут не выставлена наружу, а как бы спрятана внутрь. За дверями, на кухнях, в разговорах, которых не слышно с улицы. Израильские города кричали о себе, спорили и требовали внимания. Целиноград молчал и не оправдывался.

Заплатив таксисту рубль тридцать, я хлопнул дверью. В отместку тот обдал меня вонючей волной выхлопных газов и выехал со двора.

Пятиэтажный панельный дом. Судя по всему, мне нужен второй подъезд. Собираясь с духом, я потоптался у крыльца.

— Димон, здорово, — из подъезда вышел высокий парень и сразу сунул мне руку.

— Всё, на дембель? Красава, а я уже месяц загораю. Прикинь, задержали дембель, потому что пополнения опоздало. Как сам, говорят в больничке валялся? Молоток, за что награды? Ладно, вечером забегу, давай краба, — опять сунув мне жёсткую ладонь он, насвистывая завернул за угол.

Звонок из солидарности прозвучал тихо и печально, созвучно настроению. Кто бы знал, как мне не хочется встречаться с чужими для меня людьми. Опять выслушивать пустые для меня слова и делать вид, что я очень переживаю.

В глубине квартиры послушался шорох, дверь открылась и передо мной застыла мама. Я узнал женщину по фотографиям. Невысокая, худенькая, в домашнем платье и переднике. Видать готовила, руки в муке. Увидев меня застыла, глаза конкретно на измене. Но почему-то на шею вешаться не торопится. Неужели что-то почувствовала?

— Дима, — как-то сдавленно всхлипнула она и вцепилась в мою руку. И только затащив меня внутрь, обняла. Почему-то мне стало неудобно. Она ведь не меня обнимает. Это она радуется возвращению родного сына. А я как бы ворую эмоции, предназначенные отнюдь не мне. А так мне только и остаётся, как поглаживать её вздрагивающие плечи.

— Димка, ну давай проходи скорее. Тётя Света вчера позвонила, что ты едешь. Так что я твои любимые пельмени леплю. Давай, дуй в ванную. Вода горячая есть, так что мойся с дороги. Отец минут через сорок подойдёт, вот и поужинаем.

Набрав полную ванну, я погрузился в горячую воду с головой. Вода немного отдаёт душком и чуть желтоватая. Но мама сказала, потому что это теплоцентраль. Мне кажется странноватым такое решение, у меня в квартире были солнечные панели и электрический бойлер. То есть горячая вода у каждого своя. А тут всё решили иначе. Или у всех, или не у кого.

Отмокал я долго. Слышал шум, наверное, батя пришёл. А когда вытирался, мама в щель сунула мне спортивные штаны и майку. Домашние тапочки я ещё раньше одел.

— Ну, сын, здравствую что ли, — мужчина в коричневом костюме крепко сжал меня, будто пытаясь выдавить сок. Потом отстранился, удерживая руками, — ты это, давай к столу. Я быстро переоденусь и отметим твой приезд.

После довольно длинного и утомительного тоста отец вопросительно посмотрел, как я отставил в сторону рюмку, — мне нельзя. Врачи категорически запретили.

Мужчина понятливо кивнул, резко забросил в себя содержимое немаленькой такой рюмахи и активно застучал ложкой.

А я, лёжа на диване, прокручивал в голове сегодняшний вечер. Мать как могла старалась не говорить о моей контузии. А вот батя с рабочей прямотой мне выдал, — так что врачи говорят? Когда память вернётся?

Пришлось опять озвучивать последний разговор с моим лечащим врачом. Сестры не было дома, оказывается она учится в другом городе. Я вообще был в шоке от их жилищных условий. В двухкомнатной квартире ютились четыре человека. Родители спали у себя в спальне. А в зале на диване постелили мне, это типа моё постоянное место. В середине зала стоял настоящий кабинетный рояль благородного белого цвета. За ним шкаф и ширма. Там стоит топчан, на котором обычно спит Ира. У меня ТАМ была четырёхкомнатная квартира. Так мы с Леной искренне считали, что для четырёх она маловата. Просто мне для работы нужен был кабинет. Вот и подумывали о расширении. Нет, честно, мне никогда не попадались в Израиле двухкомнатные квартиры. Это только в спецпроектах для пожилых и одиноких людей. Меньше трёх комнат просто не строят. А тут и однушки очень распространены. Как они в них помешаются?

Я проснулся рано, но специально притворялся, ожидая когда отец уйдёт. А вот мама на каникулах. Поэтому она и приготовила завтрак.

— Специально сварила тебе геркулесовую кашу. Твоя любимая, с мёдом.

Серьёзно? Я с трудом запихиваю в себя это блюдо. Запах мёда с детства ненавижу. С чем мне ещё придётся мириться?

Увидев, что я с трудом осилил половину порции, мама вздохнула и подошла к холодильнику, — сына, вот свежий батон. Мажь сливочным маслом, — родительница начала метать на стол сыр и колбасу, — хочешь я глазунью пожарю?

Наконец-то нормальная еда. А пока я насыщался, живот перестал требовательно урчать. При этом старался смотреть в окно, нет сил встречаться с её глазами. И хотя для меня эта женщина абсолютно чужая, но невыносимо видеть в её глазах боль. Она гладит меня по руке и пытается не заплакать. Я же вижу, как закаменели её скулы, и как она вскочила, якобы поставить чайник, хотя моя кружка и так полная. И стоя спиной ко мне пыталась успокоиться. Невысокая и хрупкая женщина, она действительно убита этой ситуацией. Сын вернулся совсем чужим человеком. Вроде руки-ноги на месте, но видимо только матери понятно, что с сидящим напротив человеком не всё в порядке. С её точки зрения, конечно.

Глава 5

А через час я собрался выйти в свет. Тот шкаф, который выделяет уголок сестры от общего пространства зала, содержит в своём чреве и мою одежду.

Если честно, выбор ужасный. Какие-то подозрительные облегающие штаны с наглаженными стрелками. Рубашки из плотного искусственного материала. Нет шорт, нет простых маек из натурального хлопка. Зато висят аж два костюма синего и серого цвета. Фасон, даже не знаю, как описать. Пиджак заужен в плечах и свободные штаны. В целом полное убожество. А ещё галстуки. Один на резиночке короткий, другой длинный и цветастый.

С трудом подобрал себе брюки серого цвета из плотной ткани и легкую рубашку с коротким рукавом. В прихожей зацепил отцовские солнечные очки, чтобы каждая собака не признавала меня при встрече. На голову одел кепку от солнца, тоже в целях конспирации.

— Ма, я прогуляюсь.

— Хорошо, только вернись к обеду. Я зелёные щи готовлю, специально для тебя.

Быстро, пока мама не придумала ещё что-нибудь, я скатился по лестнице и вышел на залитую солнцем улицу. Слава богу никто ко мне не прицепился, и я направился в сторону проезжей части.

Пройдя детскую площадку, я с интересом через высокий забор понаблюдал за вознёй малышей в детском садике. Следом оценил пустой двор школы, возможно, здесь я проучился десять лет. Трёхэтажное добротное здание с плакатом над входом «Добро пожаловать», а ниже священный и бессмысленный лозунг классика «учиться, учиться и учиться…». А чтобы не перепутали авторство, инициалы первого руководителя страны Советов.

Меня заинтересовал длинный магазин, встроенный в очередную пятиэтажку. Над входом двухязыковая надпись «Продукты. Азык-тулIк».

Выбор ожидаемо не поражает, но есть минимальный набор продуктов. Пара видов сыра, варёная колбаса, свежие куры. А также неплохой набор молочки. В бакалее имеются разнообразные крупы, консервы, кофейный напиток и чай местного производства. Познавательно, мне нужно привыкать к действительности.

Около бочки «Квас» выстроились несколько человек. Покупатели здесь на самообслуживании. В стекляные банки и бидончики полная тётка в белом халате наливает тёмно-коричневую жидкость.

— Воды нет, только в свою посуду, — жёстким непримиримым голосом известила она подходящих страдающих от жары.

Ага, понятно, от ближайшего дома протянут водяной шланг и на столике стоят несколько грязных кружек. Амбре от этого и вьющиеся пчёлы заставляет отшатнуться. Но я понадеялся, что люди знают, что делают.

Чуть в сторонке бабуля предлагает купить полулитровые банки, — сынок, чистые, не бойся. Всего 10 копеек.

Пришлось взять одну. Зато сам напиток оказался выше всяких похвал. Ядрёный и ледяной, от большого глотка аж в голову ударило. Что прикольно, предприимчивая бабка уже нацелилась подобрать посудину. Понимает, что я не потащу её с собой, получается стопроцентная прибыль.

Мне удалось углубиться во дворы и сесть на свободную лавочку. Мимо проходили редкие прохожие и я смог прикрыть глаза, погрузившись в невесёлые мысли.

Всё очень плохо. Я в чужой стране, нет ни малейшего шанса каким-то образом вернуться домой. Для этого нет нужных документов, денег и главное возможности. Сейчас Союз напоминает одну большую закрытую зону. Люди варятся в своём котле, вырваться на свободу невозможно. По-крайней мере мне так точно.

Чем же мне заняться и каким образом выживать? Мама утром жалобно спросила, — сынок, может учиться пойдёшь?

Оказывается, я окончил первый курс местного училища. Не уверен, что это моя стезя. К тому же я успел полистать найденный на книжной полке учебник по химии за 8-й класс. Не ожидал, такое ощущение, что это совершенно другой предмет. А ведь я три года проучился на химфаке в университете. Здесь школьная программа в корне отличается от нашей. Получается, что сначала мне нужно каким-то образом пройти десятилетнюю школьную программу. Иначе просто бессмысленно поступать в учебное заведение.

А с утра следующего дня мы с мамой начали забег по чиновничьим кабинетам. Первым делом посетили райвоенкомат, где я окончательно стал гражданским без возможности призыва по медицинским показателям. Потом паспортный стол, где меня заново прописали в нашей квартире.

Ну, поликлиники во всём мире не являются местом, куда можно прийти и оперативно решить свои дела. Нам с мамой пришлось около часа проторчать в регистратуре, дожидаясь прихода нужного человека. А добили меня в психоневрологическом диспансере. Оказывается, для таких как я существует множество ограничений. Многие виды деятельности мне противопоказанны. А ещё я не смогу получить водительские права или зарегистрироваться в обществе охотников.Оружие не для меня. Список запрещенных профессий довольно обширен:

— Машинист.

— Диспетчер.

— Крановщик.

— Водитель.

— Пилот.

— Работы на высоте.

— Работа с движущимися механизмами.

— Химпроизводство.

— Шахты.

Почему-то под запрет также попали электростанции.

А в конце абзац, который можно трактовать по-разному — все работы, связанные с повышенной опасностью для себя и окружающих.

— Ничего, ничего, устрою к себе слесарем. У нас ребята получают поболее директора, — это уже отец вернувшись после работы, принялся меня подбадривать.

На чёрную работу я всегда смогу устроиться. В поликлинике участковая врачиха подсказала, что можно собрать нужные документы и подать на ВТЭК (врачебно-трудовая экспертная комиссия). Именно она может установить мне группу инвалидности. Мне светит III группа. Мама даже не поленилась узнать через знакомую в обществе инвалидов. III группа давала добавку к зарплате в размере 30-40 рублей. А ещё согласно КЗоТ инвалид не может быть объявлен тунеядцем, то есть теоретически можно вообще забить на работу. Ну и ещё инвалидам полагаются бесплатные лекарства по списку.

У меня от всей этой мути окончательно упало настроение. Поэтому приезд сестры стал для меня настоящим праздником. Отец приходил домой поздно, такое ощущение, что специально задерживался, чтобы со мной не пересекаться. Мама, наоборот, не отходила от меня, что заставляло убегать на улицу от её жалости. А Ира вроде ещё в Ташкенте показала себя умной и дипломатичной особой.

— Ну, как вы тут без меня? — девушка принесла в дом свежий ветерок и разрушила зловещую атмосферу.

Я с удивлением узнал, что сестра не учится в нашем городе. По какой-то причине она выбрала Карагандинский мединститут.

— Почему? — девушка улыбнулась мне, — да там просто кафедра сильнее и преподаватели круче. И выпускники больше ценятся, за наших выпускников все больницы дерутся. А ещё клиническая база больше. Так что мы с подругой специально поступали туда. Было сложно, конкурс там был сумасшедший. Но мы с Надькой поступили и как видишь на четвёртый курс перешли.

Ирина так меня заболтала, что я на время забыл о своих горестях. И родители тоже начали улыбаться. А уж с маминого лица не сходила блаженная улыбка. Она даже за чаем накрыла ладонями наши с сестрой пальцы, — господи, хорошо-то как. Прямо как раньше.

Это фраза в пояснениях не нуждалась. А вот как начали укладываться на боковую, возникла некая неловкость. Просто я сунулся к Ирине в закуток и заметил, как она в комбинашке сидит на кровати.

— Эй, братец, сюда нельзя.

— Извини, я просто хотел узнать.

— Ничего, всё нормально. Что узнать?

— Скажи, а на рояле играет мама?

— А кто ещё? Подожди, скоро начнётся учебный год и к нам зачастят ученики-лоботрясы.

— Ясно, а гитара на стене чья?

— Твоя, не моя же.

— А скрипка на полке?

— А это уже мой инструмент. Я же окончила семилетку по классу скрипки. Мама хотела, чтобы я шла дальше в музучилище. Но мне показалось это бесперспективным. Преподавать музыку балбесам как мама? Ну уж нет, а врачи всегда в почёте. Ладно, давай выключай свет. На завтра какие дела?

— Дела? Не знаю. Вроде никаких.

— Тогда можешь составить нам компанию. Мы с Надеждой хотим прошвырнуться в ЦУМ.

А потом я, закинув руки за голову, долго лежал и прикидывал. Вести растительную жизнь глупо. Заниматься оформлением инвалидности — это как призывать на свою голову всевозможные болячки. Не моё. Работать у отца, обрабатывая напильником железки — всегда успеется. Надо осмотреться, не помешает.

Новый день я начал с зарядки. Примитивная, но действенная. Я в той жизни всегда с утра так делал. Помахать руками, ногами. Упражнения на гибкость, отжимания от пола, приседания. Ещё бы турничок, но пока и так сойдёт. А потом в ванной комнате после душа я придирчиво рассматривал своё обнажённое тело.Моська смазливая, даже чересчур для парня. Пушистые ресницы обрамляют большие карие глаза. Нос прямой с горбинкой, губы пухлые, лицо вытянуто, уши прижаты. Общее впечатление позитивное. Немного портил заживший шрам на лбу. Но если отпустить волос подлиннее, будет незаметно.

Теперь тело, на верхней части левого бедра длинный шрам. Явно подарок с войны. Наверное, осколок пропахал. Больше явных болячек нет. Рост у меня средний, 178. Худощавый, но сейчас заметно, что впечатление худобы обманчиво. Плечи широкие и руки далеко не слабака. Живот подтянут и задница такая накачанная. Наверняка в разведбате парня гоняли и учили всяким премудростям. А ещё Дима занимался гандболом, это довольно динамичный и силовой командный вид спорта. Но из-за тонкокостного скелета в одежде я произвожу впечатление хрупкости. А в реальности напряг руки и сразу торс обвили змеи мышц. Неплохо, у меня был знакомый парнишка с похожей фигурой. Габриэль (или для своих Габи) стал победителем израильского шоу «Супер-ниндзя». Он был профессиональным скалолазом и выделывал со своим телом совершенно невообразимые штуки.

С обувью полный швах. Есть кеды с протёртой подошвой и полуботинки из грубой кожи. Благо они разношены, но на ноге тяжёлые. Такими можно ноги неприятелям ломать. Одел уже привычную пару штаны-рубашку и наткнулся на взгляд сестры.

— Что?

— Ничего, ты же эту рубашку никогда не одевал. Говорил, что в ней смотришься как педик.

— Серьёзно? А, какая разница. Зато она из лёгкой ткани. Ну, ты готова?

В отличии от Ирины её подруга Надежда не отличалась излишней хрупкостью. Лицо круглое с глазами слегка на выкате. Тоненькая шейка, белая майка обтягивает небольшие грудочки. А вот ниже пояса она грузновата. Тяжёлые бёдра и усиленные ноги подошли бы женщине постарше. Поэтому девушка носит длинную юбку.

Мы встретились на автобусной остановке и сразу подкатил нужный номер.

Двухэтажное бетонное здание ЦУМа органично вливается в архитектуру города. Такое же серое и безликое. Непривычно, что в торговом центре совсем нет кафешек или фастфуда. Ничего, даже чашку кофе выпить негде. Вскоре мне надоело таскаться за девчонками, и я поплёлся в отдел мужской одежды. Глазу остановится не на чем, с любопытством прогулялся по отделу механических часов и фотопринадлежностей, оценил огромные ящики современных телевизоров. Эти габаритами и отделкой больше похожи на мебель, чем на аппарат для вывода изображения.

Отдел музыкальных товаров порадовал большим объёмом виниловых грампластинок. Вот только выбор оригинальный. Из эстрадного — ВИА «Сябры», «Самоцветы», «Красные маки» и « Песняры». Из исполнителей — Иосиф Кобзон, Владимир Лещенко, а также зарубежные мастера вокала Марыля Родович и Карел Готт. Я покрутился по отделу и обнаружил, что относительным спросом пользуются Алла Пугачёва, София Ротару, Валерий Леонтьев и Юрий Антонов. Их пластинки потихоньку разбирали. Но ни одной интересной для меня, а жаль. Здесь только одна фирма звукозаписи — это «Мелодия», отсюда и скудный выбор.

— Проходите детки, как раз к обеду успели, мыть руки и за стол — мама в привычном переднике с изображением кошачьих мордочек раскинула руки, будто пыталась обнять гостей. Ну да, Ира пригласила на обед Надежду. Видать в этом доме — это общепринятая практика.

Хм, вот какие они зелёные щи. Я слышал от бабули поговорку «щи да каша — пища наша». Кашу представляю себе отчётливо и даже люблю гречневую. А вот щи в моём представлении — это что-то постное. Борщ в исполнении бабушки мне нравился, а щи она не готовила.

Значит это — нечто густое. Сначала мама размяла вилкой в каждой тарелке по половинке варёного яйца. Потом половником налила сами щи. Это бульон с картошкой и капустой. Каждому досталось по куску мяса. Ещё там чувствуется щавель и мама щедро сыпанула каждому порезанный зелёный лук. И сверху добавила по ложке сметаны. На мой взгляд соли многовато, но видимо эта я такой привередливый. Моя Ленка приучила не присаливать, разве что самую малость. К этому блюду полагался порезанный хлеб «Бородинский» с зёрнышками тмина.

Поначалу я дул на обжигающее варево, а потом только ложка замелькала. Пока девчонки манерно оттопыривали пальчик и медленно подносили ложку ко рту, я уже застучал ею по дну.

— Сыночка, добавки? — надо было видеть выражение счастья на лице мамы, когда я облизнул ложку. Она повторила процедуру и на сей раз я ел уже не торопясь, смакуя.

Вообще заметил, что с недавних пор стал много есть. Возможно, организм стремится восстановить потерянные за время болезни калории.

А потом в зале девчонки посадили меня между собой на диван и приступили к пыткам, — Дима, а правда, что ваши ребята с Афгана привозят настоящие американские джинсы и даже магнитофоны фирмы «Sony»?

— Наверное, но мне не повезло в этом плане. Слушайте, а чего у вас так бедно в магазине с грампластинками? Ведь сейчас масса известных групп, включая роковые, — я скорее тупо перевёл тему с опасного направления, чем реально интересовался проблемами с музыкой.

— Э, братец, тут тебе надо к Пашке обратится, Надежды младший братан. Вот тот фанатик этого дела. Он тебе не только объяснит, но и даст послушать.

Я взял эту информацию на заметку. А когда подруга сестры слиняла, решил расслабиться на диване. Не заметил, как заснул. А вот проснулся, когда уже солнце склонилось к закату. Из прихожей слышится шёпот, пришлось вставать — тем более что поспал знатно и тело просит движения.

Вот те на, сестра в коридоре стоит, воинственно уперев руки в бока и шипит как гусыня на давешнего соседа, которого я встретил в первый день.

— О, Димон! А сеструха твоя говорит, что ты болеешь. Морда вон от той болезни опухла. Давай собирайся, наши пацаны сегодня на пятачке будут. Тебя звали, так что даю пять минут ополоснуть свою болезнь. И гитару захватить не забудь.

Парень ушёл, а я недоумённо посмотрел на Иру, — это кто? Мой товарищ?

— Андрюха что ли? Какой же он товарищ, скорее собутыльник. Вы в фазанке вместе лямку тянули и любили попеть всякую блатную ерунду.

-Ага, а что за пацаны?

— Так такие же энтузиасты потрепаться и парней с соседнего квартала позадирать. А ещё вы выпендриваетесь друг перед другом, изображая из себя великих певцов.

— Да ладно. Так может сходить и послушать?

Сестра критически посмотрела на меня, а потом сдалась, — ну сходи. В принципе ребята неплохие. Только не вздумай пить, помни, тебе врачи запретили. Я твоему дружку намекнула, что ты не всё помнишь. Но смотри там по обстоятельствам.

Так, в принципе мне и одеваться не надо. Только обулся в кеды, сполоснул лицо и пригладил отросшие вихри. В принципе мне не помешает пообщаться со сверстниками. Удобная отмазка по поводу временной амнезии, думаю прокатит. А в остальном, ну не могу же я постоянно скрываться под мамкиным крылом. Когда-нибудь придётся выползти.

На крыльце сидит мой приятель. Андрюха выше меня на полголовы. Худой, в болтающейся на теле футболке. На голове грива волос, выделяется выдающийся кавказский нос. Я бы сказал носяра. Глаза серые, водянистые. Обрезанные по середину икры штаны и сандалии на босу ногу.

— Ну, готов к бою? — чувствуется некая неловкость между нами.

— А что предстоят боевые действия? — парировал я.

— Да не, это я так. Для затравки разговора. А гитару чего не прихватил, — пришёл мне черёд стушеваться.

— А, Ирка сказала, что тебя контузило в Афгане. Серьёзно что ли?

— Серьёзнее не бывает. Только пацанам не трепись. Не хочу жалости.

Парень тормознул, окинул меня взглядом в поисках улыбки. Потом что-то для себя понял, — Замётано, Димон. Скажем, что временно ты не в голосе.

Глава 6

Пока шли, я выяснил, что мы частенько собирались с соседскими парнями и пели дворовые песни. В том числе и ваш покорный слуга. Даже вроде я пользовался неким успехом. Включая слабый пол. Но это было ещё до армии. А сейчас парней разбросало, кто уехал учиться или работать в другие регионы, а кто-то женился и перестал появляться. Андрей перечислял имена, которые мне ничего не говорили.

Оказалось, что пятачок — это площадка рядом со школьным полем, где сиротливо стояли двое ворот. Там была посадка, а внутри имелся вытоптанный пятачок. Между веток деревьев прокинули трубу и получился самый настоящий турник. А ещё каким-то боком сюда затащили деревянное бревно для занятий гимнастикой. Вот и сейчас человек семь слонялось около него. Двое изображали великих спортсменов на турнике, остальные окружили невысокого парня в очках. Тот, сидя на бревне бренчал на гитаре и в полголоса пел что-то заунывное.

При нашем приближении народ воодушевился. Раздались приветственные крики и меня начали хлопать по плечам. Откуда-то появилась бутылка портвейна и пошла гулять по рукам пачка болгарских сигарет «Родопи».

— Не парни, мне нельзя. Врачи запретили, — видимо здесь это честь, первому опрокинуть полстакана приторно пахнувшей тёмной жидкости.

— Пацаны, Димон после контузии. Провалялся несколько месяцев в больничке. Так что он пас.

На это ребята отреагировали нормально, они пустили по кругу единственный стакан. Очередной дружбан лихо опрокинул креплёный портвейн и затянулся сигаретой. Последний уже сцедил остатки из бутылки.

А потом началась основная часть концерта. Если я не ошибаюсь, это из блатной романтики. Очкарик пел про маму и перрон, про снег и загубленную любовь. Затем последовал шедевр «Постой паровоз». К моему удовольствию гитара перекочевала к невысокому крепышу, который только слез с турника. Этот весьма бодро, подражая хриплым голосом Высоцкому спел «Кони мои привередливые».

Мне приходилось переспрашивать у Андрюхи авторов песен. Гребенщиков с его новой песней «Рок-н-ролл мёртв» и буквально взорвала завершающая песня «Машины времени» «Крутой поворот». Её пели уже все вместе. Нет попадая в ритм, но с немалым энтузиазмом. Я и не заметил, что к нам подтянулись ещё несколько человек. Два парня и три девушки. Что характерно, одна откровенно палила меня взглядом.

— Что, неужели Танюху не узнаёшь? Ну ты Димка даёшь.

— Это в коротком платье что ли Танюха?

— Она самая. Вы же любовь крутили в школе. Да и перед армией везде вместе таскались. Ты же сам говорил, что проткнул её на днюху. Тогда на даче. Неужели забыл?

М-да, а праздник-то продолжается. Появилась ещё бутылка, на сей раз обычное молдавское вино. Опять пошёл гулять стакан. Облако сигаретного дыма устойчиво зависло над нами. С непривычки мне поплохело и я встал, отойдя в сторонку.

— О, Демьян. А давай как в старые добрые времена. Кто больше? — ко мне подошёл тот крепыш, что спел песню великого барда Владимира Семёновича. Насколько я далёк от советской культуры, но песни Высоцкого слышал и не раз. Дед очень уважал его творчество и меня приучал. Слов я тогда толком не понимал, но не оценить накал его эмоций было сложно.

— Ну давай, коли не шутишь, — я не помню имени этого паренька. Судя по всему, он на год-два младше меня.

— Славян, не подкачай. Не подведи родную школу.

Славян скинул футболку и рисуясь поднял руки. Хм, такие невысокие и жилистые могут на перекладине показать максимальный результат.

Парень подпрыгнул и дождался, когда тело перестал раскачиваться. Затем начал показушно медленно подтягиваться прямым хватом, касаясь подбородком трубы, обмотанной чёрной изолентой.

— Раз, два, три… — несколько голосов отбивали счёт.

На цифре семнадцать парень с трудом подтянулся и спрыгнул на землю. Сделав несколько махов руками, взял свою футболку и накинул на плечи.

— Ваш выход, месье, — немного конечно играет на публику. Тем более тут присутствуют молодые девчонки. Да и парни заинтересованно смотрят на меня.

Разумеется, я проиграю. В лучшие годы в своём теле я подтягивался 12 раз. Вот так чисто я вряд ли смогу выйти и обойти соперника.

Правда я в этом плане не знаю возможности своего тела. К тому же ранение явно не пошло на пользу. Мышцы не в тонусе однозначно. Но и отказаться стыдно, опять валить на контузию?

Я тоже скинул майку. Сделав несколько махов руками, подошёл к самодельному турнику.

Копирую позу Славы я тоже подпрыгнул и поиграл кистями, пробуя баланс тело. А потом начал подтягивания.

В принципе чувствуется потенциал, мышцы не дрожат от перенапряжения, тело не изгибается как червяк, наколотый на крючок. На счёт десять я успокоился, по-любому с разгромным счётом уже не проиграю.

А окружающие громко считают, увеличивая с каждым разом громкость.

— Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, — на этой цифре я перестал подтягиваться. Нет, ещё пару раз смог бы. Но мне захотелось закончить красиво. Причём это произошло без вмешательства моего сознания. Какое-то наваждение. Я сильным махом сделал выход силой и застыл в верхней точке. Сейчас я на прямых руках опираюсь на трубу, народ задрал головы и ждёт продолжения.

А дальше моё тело сделало два полных поворота солнышком. И всё это на автомате. Соскок и я с вскинутыми руками праздную победу.

— Да, Димон, умыл ты Славика. Ничего не скажешь, — Андрюха протянул мне майку. Что удивительно, мой соперник не обиделся, наоборот подошёл ко мне и ткнул по-дружески кулаком в плечо, — молодец Демьян. Не растерял навыки в армии.

— А чего вы хотели? Димон не в стройбате узбеков гонял. Разведбат в Афгане, чего там лысого лохмать, — вставил свои пять мой однокашник.

После этого мне удалось расслабиться, меня вроде приняли бывшие кореша. Так чего мне переживать? Лучше послушаю, как парни поют.

Удивил Андрей, оказывается он тоже кое-что умеет. Тот взял гитару чёрного цвета с облупившейся краской и осмотрев аудиторию начал играть. Это была знаменитая композиция группы Смоки «Элис». Но как же он её уродовал. Прежде всего гитару держал так, будто она пыталась вырваться на свободу. Аккорды шли неровно, Андрей склонял голову, пытаясь не запутаться в пальцах, получало слабовато. Соответственно и пел он то скатываясь на шёпот, то истерически набирая темп, когда запаздывал. Хуже всего с текстом. Видно, что он совсем не понял о чём песня.Это не английский, а нечто среднее между звуком и догадкой. Выкрикивая несколько знакомых фраз, остальные он сжёвывал, вытягивая исключительную бредятину из слогов. Но при всём при этом закончив петь, Андрюха получил свою толику аплодисментов и довольный собой отставил гитару.

Стемнело окончательно, но народ расходиться не желал. Наоборот, стали строить планы на завтра. Предлагалось поехать купаться, пока погода стоит хорошая.

Случайно я задел рукой гитару, взял её в руку. Старенькая, кто-то приклеил изображение чёрной пантеры. Я машинально тронул струны, подкрутил колок, второй, вроде звук встал на место. Попробовал звучание, не так уж и ужасно.

Когда-то я выделывался перед своей подругой, которая впоследствии стала моей женой. Эту песню мы с парнями исполняли на бис. Она из другой эпохи. Из 2000-х. Группа «Green Day» c песней «Boulevard of Broken Dreams» 2004 года. Она будто создана для одинокой гитары. Это панк-рок, мелодичная и даже печальная, но чем-то цепляет. Если бы слушатели поняли английской текст, он повествует об одиноком человеке, который идёт своей дорогой. Она не такая как у всех, но он понимает, что останется один. Однако своим принципам не изменит:

« I walk a lonely road. The only one that I have ever know».

Это не жалоба, не нытьё. Это констатация факта — да, я один, но этой мой выбор. Это мой путь.

Красивая вещичка. В своё время Лену она покорила. А голос у Дмитрия ничего, немного хриплый, но чистый. По-крайней мере в прошлой жизни мне приходилось много работать, чтобы добиться подобного эффекта.

Оглушительная пауза, все дружно смотрят на меня. Будто ждут, что я покажу им фокус.

Последний аккорд и я мягко положил инструмент на траву.

— Димон, @ля буду. Что это было? Никогда не слышал эту песню. Похоже на Криса Нормана. Это из его последнего концерта?

— Не знаю, у нас старшина из десантуры её пел. Все переписали слова, аккорды там не такие и сложные.

— Одуреть, у меня даже мурашки по коже побежали, призналась одна из девушек. Димка, у тебя это так получилось, просто супер. Я ничего красивее не слышала. И в самом деле очень похоже на Смоки, — это ко мне подошла другая.

— Слушай, Демьян, запишешь слова? А я тебе за это на моцике дам погонять, — это уже Славка вписался.

Мне с трудом удалось отговориться головной болью от исполнения других песен, народ перевозбудился и я уже пожалел, что поддался на сиюминутный порыв.

А с утра я отправился с сестрой к её подруге. Теперь её очередь нас угощать. Правда меня познакомили с невысоким кучерявым пареньком. Ему лет семнадцать, только закончил школу. В этом доме жилищные условия куда лучше наших. Отец Надежды работает в торговле и может себе позволить. У Павла своя комната. Весьма специфичная, стены обклеены фотографиями западных групп. Под потолком подвешен шар, сделанный из кусочков зеркала, этакий прообраз диско-шара. На столе стоит магнитофон «Ростов» первого класса. По бокам десятиватные колонки. В углу вертушка, которая видимо играет роль усилителя. Потому что магнитофон- приставка своего не имеет. Рядом с проигрывателем десятка три виниловых диска в пакетах. А на стене три полки, заставленные бобинами с магнитофонной плёнкой. Каждая аккуратно подписана.

Быстро выяснилось, что мы знакомы и я даже для этого паренька был кем-то навроде кумира. Мы учились в одной школе и вроде я его защищал от старшеклассников. Павел является фанатиком музыки, в частности — рока. Но не брезгует и попсой. У него немало интересных пластинок, в том числе болгарской фирмы звукозаписи «Балкантон». Но самое ценное здесь на бобинах.

— Дима, да сейчас нормальный диск не достанешь. Этот надо в Москву ехать, на худой случай в Алма-Ату. Там фарцовщики тусуются и у них можно кое-что достать или обменять. Болгарский диск группы АВВА обойдётся в пятнашку. А вот за фирменный «Pink Floyd» придётся отстегнуть тридцатник, не меньше. Возят на продажу морячки и те, кто в Европах бывает. А где такие деньжищи взять? Но есть выход. У меня знакомый меломан ездит в Москву и покупает бобины пятисотки с хорошими записями. Там и диско, и рок. Потом он дома копирует записи. Аппаратура у него самая навороченная. Дядька моряк и ходит в загранку. Запись на нашей аппаратуре стоит около трояка. На японской до семидоходит. Если плёнка его — то наша «Свема» или «Тасма» выйдет червонец, а немецкая «Basf» пятнашка. Но там металлизированный ракорд, качество — закачаешься. Звук просто нереальный. Макс берёт у проверенного продавца, прямиком оттуда, — и парень кивнул в сторону Китая. Видимо полагая, что Германия в той стороне.

— Ага, интересно. Прошаренный ты чувак, Паха. Покажешь свои богатства?

В самом деле познавательно. Если верить Павлу, топ в диско безоговорочно сейчас занимают «АВВА» и «Smokie». Дальше шёл негритянский «Boney M». Это из лидеров по популярности. Чуть ниже «Bee Gees», «Donnа Summer» и «Amanda Lear».

Но Павел больше тяготеет к серьёзной музыке. Поэтому в его коллекции известные всему миру «Deep Purple», «Led Zeppelin», разумеется «Pink Floyd». А также забойный «Black Sabbath». До кучи «AC/DC» и «Scorpions».

— А это у меня для девчонок, — смутился парень. Он показал мне записи классиков итальянского Сан-Ремо. Неувядаемый суперпопулярный Andriano Celentano, Ricchi Poveri, Toto Cutugno, Gianni Morandi и так далее. Здесь выбор поскромнее, больше сборники-медляки для охмурёжа одуревших от сладкоголосых итальянцев одноклассниц.

— Ну если только на пару дней, — вдруг упёрся Павел. А ведь всего лишь я попросил у него пару бобин с музыкой. У нас дома стоит новенький «Маяк-205», бате на работе дали как передовику производства. Тарахтит как трактор, но воспроизводит неплохо. Особенно ежели предварительно протереть головку спиртом. И слушать лучше в наушниках. Так эффект выше.

Надеждин брат буквально с трясущимися руками передавал мне свои записи. И в самом деле фанатик.

В середине июля началась Московская Олимпиада, отец к этому событию даже купил новый телевизор. Вместо нашего чёрно-белого «Горизонта» мы приобрели цветной «Темп». И каждый вечер теперь садились к телевизору и смотрели репортажи. Часть в записи, а некоторые — прямая передача с арены. Интересно, впервые я столкнулся с такой чёткой организацией. Одно открытие Олимпиады чего стоит.

Я не знаю, кто первый начал драку. Но заваруха вышла знатная.

С утра за мной зашёл Андрюха, — Димон, заставляешь себя ждать. Парни на улице ждут. Давай мухой одевайся, — а и в самом деле, совсем вылетело из головы, что в субботу мы собрались покупаться.

Местная река Ишим в районе городе не приспособлена для этого дела. Грязная, да и пляжа подходящего нет. А что вы хотите от степной реки, притока Иртыша. Вот за городом говорят есть специальные места для купания. Но наши предпочитают ездить на песчаный карьер. Там имеется озеро, которое образовалось после затопления грунтовыми водами старого карьера. Вот туда городские власти даже мелкий песочек завезли и поставили грибки от солнца.

Ехать к озеру нужно с пересадкой. Зато, когда мы изрядно пропотев в душном переполненном автобусе, вывалили на остановке, народ дружно рванул в сторону виднеющейся воды.

Нас было девять человек, включая двух девчонок. Кроме одного парня остальных я уже видел у нас на «пятачке».Мы, разумеется, шли не пустые, ребята тащили две трёхлитровых банок пива и пару вяленых лещей к нему.

Вода, несмотря на жару, прохладная. Говорят, тут холодные ключи со дна бьют. А пока ребята телились, я быстро разделся и побежал вниз к воде. Дно сложное и с разбега не получится, хватает камней. Поэтому осторожно зайдя по пояс, я наконец поплыл.

Кайф, сразу городской шум и проблемы ушли на второй план. Только я и вода, я и летящий высоко в небе орёл. А может беркут. А ещё от лодочной станции Леонтьев громко поёт о том, как он летает на дельтаплане. Прямо для меня поёт. Я тоже раскинул руки и отдался на волю стихии, тихо покачиваясь на небольшой волне.

Я почти уснул, но мимо меня шумно отфыркиваясь проплыл какой-то великий пловец. Пришлось перевернуться на живот и поплыть назад к берегу.

А это что за веселье. К нашим ребятам присоединилась группа чужих. Не знаю, что там они не поделили, может место в тени. Но разговор престаёт быть интеллигентным. Слышатся матюшки и угрозы. Девчонки, и наши, и ихние застыли в сторонки. Противников больше на двух человек. Но с моим выходом из воды наступил относительный паритет.

— Что за шум, а драки нет? — я настроен благожелательно. Ну в самом деле, чего тут делить, рядом ещё два грибка, под которыми никого нет.

Не знаю, кто первым начал, но Славик вдруг отлетел в сторону. А когда выпрямился, по его лицу текла кровь.

— Аааа, — ломанулся на врага Андрюха и понеслось. Но как-то так получилось, что я остался без противника. Парни быстро из боксерского поединка перешли к борцовскому. Дрались неумело, но с душой. То один, то другой вылетали с красными от напряжения лицами.

— Ах ты ж @ука, — один незнакомый парень с растрёпанной шевелюрой решил, что я удачная цель для его кулака. Наконец и я отмер от ступора. Тело опять взяло управление на себя. Пока я медленно соображал, ноги сделали быстрый шажок к противнику. Я как бы скользнул чуть вбок. А потом быстрое движение стопой, толчок в грудь и противник с криком летит на землю. Из кучи-малы вылетает следующий кандидат. Этого я прихватил за руку, крутанул и броском через бедро швырнул на крупный песок. Бедолагу так приложило, что он сдавленно хекнул и поплыл. Просто раскинул руки, пытаясь обнять небо. Это послужило знаком к окончанию битвы, наши победили, враги бегут. Правда при этом грозятся вернуться, но это уже жалкий лепет проигравшей стороны.

— Как мы их, — храбрится Андрюха.

— Да уж, а видали мой коронный удар? Этому их мордохрюку сразу поплохело, — Славик сам пострадал чуть ли не больше всех. Ему прилетело по носу и сейчас он прижимает к пострадавшему месту мокрое полотенце, заботливо принесённое кем-то из девчонок.

— Димон, а ты красава, как припечатал этого хмыря. Жалко он мне не попался, я бы его здесь похоронил, — ну вот и мне досталось толика почестей. А Андрюха до сих пор на взводе и воинственно посматривает на удалявшегося противника.

Глава 7

Выяснилось, что мы всегда воюем с пацанами с 66-го квартала. И встреча с ними на озере неминуемо привела бы к драке. Иного просто невозможно вообразить. Наши парни входят в коалицию с пацанами с соседних районов, в частности с 92-м кварталом и воюют с давнишними противниками. Бьются на дискотеках и в парке на танцплощадке. Бьются в сквере, который является как бы ничейной серой зоной. Изредка объявляется перемирие. Взрослеют парни, женятся, заводят детей. Но неизменно на их место приходит младшее поколение, которое продолжает противостояние с исконными врагами. И никто не может сказать — почему именно эти. Ответ — так было всегда, потому что они @андоны. Коротко и ёмко, ни добавить — ни убавить.

А потом парни наконец залезли в воду, немного охладившись вернулись на берег. И засев в теньке приступили к священнодействию — разделке леща маленьким лезвием перочинного ножика. Пиво греется — железный повод уничтожить его именно сейчас.

Я привычно отказался, просто сидел рядом и подставлял солнышку бока.

— Не хочешь искупнуться, — напротив меня стоит та самая Татьяна, с которой старый владелец моего тела крутил романы. До сих пор она держалась вдалеке от меня и не предпринимала попыток сблизится. А сейчас мне пришлось поднести ладонь к глазам. Солнце меня слепит и ничего не видно.

— Пошли, — как можно равнодушнее ответил я. Меньше всего сейчас хочется окунаться в чужие романтические отношения. Но и вспоминать, пережёвывая перипетии битвы откровенно лень.

Девушка идет передо мной, чувствуя момент она плавно покачивает бёдрами. Получается ей как и мне 20–21 год. Уже не пацанка и это заметно по фигуре. Она моего роста, довольно развита по-женски. Вон как колыхаются груди при движении. На ней раздельный купальник, который ничего особо не скрывает. Кожа чистая, животик подтянут, так выглядят нерожавшие молодые женщины. Дойдя до кромки воды она остановилась, поджидая меня. Я же быстро вошёл в воду и поплыл. На сей раз долго плавать не захотелось и я повернул к берегу. Трое из наших парней уже резвились в воде, играя в догонялки. Татьяна плавала в отдалении, но заметив меня встала. В этом месте воды по плечи.

— Димочка, ты меня совсем забыл? — я, наверное, сделал ошибку, подплыв к ней. Девушка приняла это за приглашение к разговору.

Трясясь в автобусе по дороге домой, я прокручиваю всё, что произошло сегодня. Два события на первый взгляд не связанны между собой. В драке я вроде неплохо себя показал, действовал уверенно и, наверное, профессионально. Думаю, Диму Зубова неплохо натаскивали в разведбате. Должны же они учить солдат особым приёмам. Той же рукопашке. Возможно, парень и до армии был любителем старинной русской забавы — драка стенка на стенку. Самое интересное, что лично я драться не умею от слова «совсем». Минимальную подготовку получил во время прохождения курса молодого бойца. Но там больше всё завязано на оружие, самооборона — не более. А так в Израиле понятие драка не существует. Ну не умеют у нас драться. Когда молодняк сходится на разборку, всё ограничивается криками и толканиями. Если произошла поножовщина, значит они друг другу истыкали кончиками перочинных ножей задницы. Не более того. Никаких разбитых носов и переломанных конечностей.

Помню, я заехал к знакомым ребятам на авторазборку, искал боковое зеркало на свою Хонду. Стоим переговариваемся, заезжает машина, выходит русскоязычный парень лет тридцати пяти. Спросил насчёт наличия какой-то запчасти, получил отрицательный ответ и начал сдавать задом, выезжая на дорогу. А там в это время ехал бедуин. Тот немного испугался выезжающей со двора машины. Тормознул и начал привычно орать.

В этом плане Израилю опять не повезло. Ну нет здесь культуры матерного слова. На пальцах рук можно перечислить все солёные словечки. Так одним из самых распространённых является «бэн/бат зона». Что переводится — «сын/дочь проститутки». Используют по делу и не совсем. Зачастую не только как оскорбления, а скорее в одобрительном тоне. Ну, типа — сукин ты сын, как ловко всё проделал.

Так вот бедуин среднего возраста упомянул эту самую женщину с пониженной социальной ответственностью с целью показать своё раздражение. В ответ ожидалось нечто подобное. Если перевести на русский, то стандартный диалог сводился к следующему, — «дурак, кто тебя учил ездить». «Сам идиот, небось права папа купил».

Но бедолага явно не ожидал, что его грубо выдернут из машины, швырнут на землю и приготовятся убивать. По-крайней мере тот явно приготовился к смерти. Русский парень наверняка недавно эмигрировал в страну и ещё не совсем адаптировался. Он серьёзно воспринял это оскорбление, а за базар, как известно, нужно отвечать. И желательно кровью и сломанным носом с кровавой юшкой. Мы еле успели перехватить его кулак, занесённый для праведной ответки. Бедуин отделался испугом и испачканными штанами, уехал весь бледный как бумага.

А тому парнишке мы популярно объяснили, что элементарно уберегли его от больших неприятностей. Сколько за мою жизнь было таких случаев — не перечесть. Приезжие на словесное оскорбление частенько реагируют подобным образом. А потерпевший сразу бежит с разбитым носом и выбитым зубом в больницу. Оттуда с бумагой о зверских побоях сразу в полицию. И пошло-поехало. Через пару недель неосторожного репатрианта вызывают на беседу, показывают бумаги о том, что он чуть не убил человека. У того куча бумаг о нанесённом ущербе здоровью. А уж моральный вред не просто огромен, не выразить деньгами. И открывают уголовное дело. Оно длится почти год, в результате, даже с помощью адвоката, за несдержанность человек попадает на приличные бабки. Речь идет о десятках тысяч долларов. Не исключен и реальный срок, если есть отягчающие моменты. Например, упоминание национальности и сексуальных предпочтений.

Вот почему в Израиле нет драк. Я не говорю сейчас об арабском секторе, где идут нескончаемые вендетты и уголовные разборки. Также балуют неискушённую публику беженцы из Суданцы, которые любят разобраться с эритрейцами с помощью ножей и молотков.

Ну это я увлёкся. Так вот у меня осталось стойкое ощущение, что я сам не участвовал в драке. Мой мозг отдыхал, пока тело автоматически реагировало на внешний раздражитель. Я не понимал толком, какие приёмы провожу. А там были и подсечки, и шикарный борцовский бросок через бедро, а также пара хороших ударов рукой.

Нечто похожее случилось со мною в воде. Тогда Татьяна подплыла ко мне и неожиданно бросилась на меня. В воде это получилось забавным, она обвила обеими руками мою шею. И резким движением забралась на меня, обхватив ногами поясницу. В таком состоянии она начала меня окучивать. Девчонка деланно смеялась на мою реакцию, откидывалась назад, демонстрируя налитые дыньки с крупными сосками, обтянутые мокрой тканью купальника. А затем прижималась ко мне, заставляя утыкаться носом в свою внушительную грудь. Несмотря на прохладную воду, я почувствовал резкое неудобство в плавках. Это не осталось незамеченным, и девица даже исхитрилась прижаться к моему рту своими губами.

— Эй, голубки, хорош миловаться, наши уже собираются домой, — это Андрюха мне позавидовал и проплыв рядом обрызгал нас водой.

Уже в автобусе я пытался проанализировать оба случая и пришёл к выводу, что моё тело на все сто процентов мне не подчиняется. В определённых ситуациях оно берёт контроль на себя. И не скажу, что мне это нравится.

Вот ежели взять мою одноклассницу, которая сейчас прижимается ко мне всем своим естеством, благо нас зажали в угол друг к другу другие пассажиры. Так она не совсем в моём вкусе. Фигурка пока неплохая. Но мне нравится более отточенные и изящные что ли. Боюсь, после родов Татьяну разнесёт. А пока её богатства весьма наглядны и привлекательны. Лицо у девушки тоже — не мой идеал. Миленькое, но карие глаза маловаты, тёмная челка падает на глаза как у певицы Мирей Матье. Тяжеловата челюсть и смотрит девушка на мир с подозрением, прищурившись. Сейчас это проканывает, а с возрастом станет заметным и отталкивающим. Так что сознательно я бы с ней сам не познакомился. Но вот Дима Зубов видимо в своё время был иного мнения. А чем тогда можно объяснить тот факт, что ещё сорок минут назад в воде, я с таким удовольствием массажировал её мягкую попку под резинкой трусиков. Если бы не зрители, наверняка бы согрешили. А вот сейчас я как бы протрезвел и пытаюсь разобрать внешность дамы под микроскопом. Возможно, Дима влюбился в её характер или иные душевные качества. Вполне допускаю, но фигня в том, что я-то не Дима. Я Александр, маскирующийся под другого.

А пока не позвали на ужин, я решил расслабиться. Мама шуршит на кухне, отец ожидаемо задерживается на работе, а Ирина где-то шляется с подружками. Я же подхватил старенькую гитару и забрался с ногами на диван. Привычно подстроил струны и взял аккорд. Потёртый гриф и царапанная дека, инструмент боевой, заслуженный. Машинально взял ля-минор. Затем бездумно перебирал струны. Неприхотливая мелодия, выуженная из глубин памяти, не желала складываться в что-то цельное. Я принялся ловить её как тень — пальцами, памятью, привычкой. А потом вроде нащупал.

Звук замер, а я положив ладонь на струни продолжал вслушиваться к тишине.

— Здорово, а что это было? — даже не заметил, как в комнату просочилась Ирка. Она как кошка неслышно забралась с ногами на диван, и теперь с любопытством смотрит нат меня.

— Не знаю, — я и в самом деле не помню точно. Стоп, вспомнил, это группа Coldplay «Fix You». По моему 2005 года. Приятная вещь, простая до безобразия, неторопливый перебор. Этот не песня, а именно тема, но почему-то именно она всплыла из глубин памяти.

Сестра сейчас и в самом деле напоминает кошечку. Она в серой обтягивающей юбке и белой майке. Девушка сейчас сама не понимает, как выигрышно смотрится. Юбка чуть задралась и немного оголила стройные бёдра. Невольно вспомнил Татьяну. Хм, вот если бы Ирина не была бы моей сестрой, я бы мог бы представить её в роли…

Тьфу, придёт же в голову такое. Мне стало неудобно своих мыслей. И пусть я не вырос с ней, не видал её в разных ситуациях, но тот факт, что она моя кровная сестра заставляет воспринимать её как бесполое существо.

С мамой у меня установилась определённая связь. Ну невозможно не любить эту милую женщину. И когда она гладила меня по голове, прижимая к себе, я замирал. Это приятно, я даже перестал чувствовать себя вором. К сожалению, моя личная жизнь осталась в прошлом. И нужно пытаться выживать в новом качестве. А мама искренне любит меня и радуется моим небогатым успехам. Сестра тоже всячески опекает, прямо как курица цыплёнка. До недавнего времени она бесстрашно бросалась на моих товарищей, защищая меня от их бестактности. И только убедившись, что меня приняли как своего, она перестала выглядывать меня из окна.

Другое дело папа. До сих пор мы с ним как чужие. Не знаю, может он что-то видит во мне этакое, что заставляет его осторожничать. Вон вчера принёс плёночный проектор. Это здоровенная хрень, в которую вставляется бобина с плёнкой. Аппарат трещит как трактор и проецирует на белую стену изображение.

Мы сидим на диване, я с мамой и Ирка. Отец устроился на стуле и руководит процессом.

На первых кадрах снята моя сестра. Её снимал папа, когда та участвовала в отчётном концерте выпускников музыкальной школы.

Прикольно, в школьной форме и белом фартуке. Ирина здесь заметно моложе, ножки тоненькие и шикарные белые банты на голове. Не знаю, что за вещь она играла на своей скрипке, но в принципе мне понравилось. Публика дружно хлопала. Наши активно комментируют это событие, — ой, а вот Димка с мамой. Смотри во втором ряду, — и в самом деле мама, рядом пацанчик. В целом можно предположить, что этот подросток я и есть. Жалко, батя не умеет снимать, постоянно дёргает камеру. Но это не мешает мне пытаться оценить то время. И тех людей, увлечённо смотрящих на сцену.

Следующий фрагмент, это выезд моего класса на водохранилище, — Дим, это ваш девятый класс вывезли на озеро. Папа тогда взял камеру у знакомого, чтобы запечатлеть это событие, — мама с улыбкой комментирует происходящее.

— Ой, а это Мария Ивановна, ваша классная. И это ваша директриса, — на кадрах мелькают люди. Отец снимал против солнца и большинство кадров засвечены. Но кое-что видно. Группка одноклассников в плавках и купальниках подходят к пирсу и прыгают в воду. Через какое-то время все уже крутятся вокруг столика. Там разложена нехитрая снедь. Молодёжь веселится, играет кассетный магнитофон. А вот и я, интересно. Худенький невысокий парень явно пользуется авторитетом у одноклассников. Он пытается пританцовывает со стаканом сока в одной руке и чем-то съедобным в другой. Рискну сказать, что пластика у него на уровне. Другие ребята на его фоне смотрятся увальнями, а девчонки стараются оказаться поближе. Паренёк работает бёдрами, держа равновесие. Пытаясь не пролить содержимое стакана, он ухитряется делать развороты и мягко двигаться по маленькой площадке.

— А вот твоя Танька, — Ирина даже привстала и подойдя к стене ткнула пальцем в худенькую девочку.

М-да, здесь она совсем салага, а вот взгляд такой же, суровый. Смотрит исподлобья, будто прикидывает, кого сейчас пристрелить.

— Что Вас сейчас беспокоит? — это мы с мамой пришли к нашему участковому врачу. Та пролистала папку с моими документами. Там выписка из истории болезни, справка ВВК и военный билет.

Первым порывом было ответить — ничего, всё отлично, — но это будет означать, что я отказываюсь от пути, когда можно будет использовать возможность не работать, а спокойно адаптироваться к новой жизни. Поэтому я предпочёл ответить уклончиво и где-то правдиво.

— Устаю быстро, сплю не очень хорошо. Периодически шум в голове, тяжело сосредоточится.

Я просто имею некий опыт в подобных делах. У нас в Израиле все водители имеют две автостраховки. Первая защищает имущество, твоё и третьих лиц. А вторая — исключительно жизни и здоровье людей. И неважно кто виноват, водитель, пассажиры или пешеходы — все попадают под её действие. Меня как-то ударил таксист, долбанул в правую стойку. Ничего такого, машину списали, так как повело кузов. Но я, знакомый с процедурой, сразу вызвал амбуланс. Тот приехал вместе с полицией. И уж те отвезли меня в больницу. Часто в результате дорожных аварий их участники отказываются от врачебной помощи, вроде чувствуют себя нормально. А на следующий день вдруг понимают, что ни хрена не нормально. Шею не повернуть, и голова раскалывается. Вот и я поехал в больницу, там меня проверили, а по выходу сразу обратился к адвокату по дорожным авариям. В результате, с моим здоровьем ничего опасного не произошло. Но я походил по врачам, преимущественно неврологам, ссылаясь на несуществующую боль. И страховая компания в итоге заплатила мне 12 000 долларов в пересчёте на американские деньги. Просто так, только за беспокойство.

Приблизительно такие мысли были у меня в это время. Если дают — бери. К тому же меня напрягает от факт, что отец устроил на свой завод учеником слесаря. Пока работаю, но если моё тело довольно молодо, то сознание у меня взрослого человека и я отлично понимаю, что это не моё.

Затем было посещение невролога, потом опять тягостное посещение психоневрологического диспансера.

Затем второй круг, снова терапевт, невролог, психиатр. А потом мне просто стало тошно от этих походов. У меня от них и в самом деле начинает болеть голова, так что я завязал с этим делом. Мама подала документы на ВТЭК, но там история долгая.

Глава 8

Теперь я вставал рано и вместе с отцом ехал на работу. Батя помог мне пройти медкомиссию ускоренными темпами, приняли без вопросов. И теперь видимо мне нужно гордиться тем, что я являюсь учеником слесаря механосборочных работ.

Нет, я не стираю ладони напильником и не стучу молотком. Наш цех изготавливает всякие железки. Вначале автопогрузчик завозит внутрь пачки металлического листа разной толщины. Затем лист ложится на столик гильотины и рубится на заготовки нужного размера. Женщины-сверловщицы сверлят отверстия с помощью кондукторов. Затем заготовки идут на вырубку штампами пазов и уголков. В конце цеха находятся гибочные пресса, отсюда детали идут в гальванику или на покраску.

Собственно, мы наладчики. Кто-то же должен настроить пресса, вот я и постигаю эту науку. Закрепили меня за плотным мужчиной средних лет, который отзывается на имя Николай Степаныч, для своих можно только по отчеству. Поначалу он меня невзлюбил, а потом прошёл слушок, что я воевал в Афгане, имею награды и отношение изменилось радикально. Меня сразу взяли в свой круг и никому не давали в обиду.

К сожалению, зарплата не гигантская, всего 85 рублей. Ни премии, ни других возможностей подработать. И это на срок от 3 до 6 месяцев. И только после специальной комиссии мне присвоят II разряд. Это где-то зарплата будет в районе 135–150 рублей. А согласился на всё это я по двум причинам.

Первое — не хочу быть иждивенцем. Ну а во-вторых, мне необходимо приодеться, старая одежда Димы Зубова меня категорически не устраивает. Да и вырос я из его шмоток. А клянчить деньги у родителей не хочу.

Поэтому пока работаю, но душа стремится к чему-то иному. К чему? Не знаю пока. Я же только врастаю в это общество. Поначалу мне окружающие казались марсианами. Ещё в госпитале обратил внимание, что советские люди разительно отличаются от привычных мне израильтян. Если последние открыты, громогласны и в основном дружелюбны, то здесь я вижу мёртвые лица и стеклянные глаза. Это бросается в глаза на всяких собраниях и вообще на общественных мероприятиях, а также на транспорте. У меня заняло время понять, что это лишь внешняя маска. Люди закрыты, эмоции спрятаны подальше, никаких проявлений раскованности. Иное поведение считается проявлением буржуазной распущенности. И раскрываются они лишь среди хорошо знакомых, на работе и конечно дома. Вот тогда и звучит смех, юмор и брызжут эмоции. Любые, на выбор.

Дома я много читал, у отца имеется неплохая библиотека. Тут собрания сочинений Чехова, Лермонтова, Пушкина, а также зарубежных классиков. Пролистывал я и старые школьные учебники Димы, которые не успели выкинуть. А скорее мама рассчитывала, что я всё-таки пойду учиться и они каким-то образом пригодятся.

Мой мозг после контузии окончательно пришёл в себя. И даже наоборот, я замечаю, что спокойно могу запомнить несколько страниц сложного текста, просмотрев его мельком. Наверное, это эффект отката. Когда мозг получил возможность заработать в полную силу.

А ещё я не говорил врачихе, что начал ежедневно тренировать своё тело. С помощью отца повесил турник над входной дверью. И купил с первой зарплаты восьмикилограммовые гантели. Пока этого достаточно, чтобы утолить жажду движения. Вообще Ирка говорила, что я рос хулиганистым и подвижным пацаном. Родителей постоянно вызывали в школу за мои проказы. Нередко приходил домой с синяками, любил подраться. Я даже состоял на учёте в детской комнате милиции и участковый майор Антоненко лично отслеживал мои телодвижения, частенько вызывая на профилактические беседы. Сейчас наоборот он уважительно здоровается со мной. Наверняка в курсе моей службы в СА.

Вот из-за моей гиперактивности меня и отдали в секцию ручного мяча. Уже несколько позже этот вид спорта переименовали в гандбол на западный манер. Здесь у меня покатило, лёгкий и быстрый, я занял место нападающего и тренер меня хвалил. Занимался в секции вплоть до ухода в армию.

Всё это я подчерпнул из откровений сестры. Мы с нею неплохо поладили и частенько секретничали, когда родители уходили спать в свою комнату.

К моему сожалению, через два дня Ирина уезжает в Караганду. Но пока не на учёбу. Непосредственно занятия начнутся в конце сентября. Но уже в начале месяца студенты младших курсов едут на уборку картошки. Ну и моя сестра так же оправляется с ними. Но уже в качестве помощника врача, типа медсестры. Студенты тоже болеют и на территории лагеря будет медпункт. Вот такие пирожки с котятами.

— Ничего, братец, не раскисай, — мы стоим на перроне ж/д вокзала. Скоро посадка, я обнял худое тельце сестры и крепко прижал к себе. Такое ощущение, что она была единственной моей отдушиной в этом городе. Мама меня, конечно, любила, но её внимание уж очень навязчиво. С отцом отношения установились довольно прохладные. Пацаны со двора — ну, мы встречаемся. Немного поём и прикалываемся, но у каждого своя жизнь. А вот с Ирой у нас полный лад, сестра будто чувствует меня. Понимает, когда лучше помолчать, а когда подставить плечо. И мне искренне жаль, что она уезжает. Вернётся в лучшем случае на Новый Год.

— А станет хреново, приезжай ко мне. Как-нибудь тебя устроим. Так что держи нос морковкой, — сестра чмокнула меня в щёку и подхватив тяжеленную сумку с припасами, потащилась за Надеждой к вагону.

— Дима, к тебе пришли, — наш мастер отловил меня сразу после обеденного перерыва. У меня почти получилось настроить гибочный пресс так, чтобы работающий на этом прессе парень смог прогнать партию заготовок автоматически. Я выставил упор и глубину опускания губок пресса. На выходе получалась вполне симпатичная коробочка.

Наш мастер Рафаил производит суровое впечатление. Татарин по национальности, невысокого роста со щёточкой жиденьких усов. Ему лет сорок пять, мужчина сразу после армии устроился на завод и прошёл путь от рабочего до мастера. Знает все виды работ на нашем участке и пользуется среди народа заслуженным авторитетом. Он не стесняется ткнуть начальство носом в их ошибки. За что он нём плывёт слава сложного и неуживчивого товарища. Но ко мне он относится вполне дружелюбно. А что, я уже не пацан и стараюсь по мере своих сил постичь слесарную науку. Поэтому мастер опекает меня в меру своих возможностей. Но сейчас он явно смущён.

— Рафаил Рашидович, мне осталось минут на десять.

— Так, Дима, я что не понятно выразился? Дуй в кабинет старшего мастера, там тебе всё объяснят.

Хм, я отмыл руки и поплёлся в другой конец цеха. Тут происходит что-то мне непонятно. В помещении находится наш старший мастер Ким Валерий Александрович. Рядом с ним смутно знакомое лицо парня лет тридцати и незнакомая молодая женщина.

— О, а вот и наш Дмитрий. Проходи, тут к тебе целая делегация, — низкорослый и круглолицый кореец сильно проигрывает в импозантности остальным. Он всегда носит простые холщовые штаны и рабочую куртку.

— Так, разреши тебе представить. Это наш секретарь заводской комсомольской организации Виталий Андреевич Саенко.

— Да, Дмитрий Анатольевич, признаюсь, это наша ошибка, — комсомольский вожак хорошо поставленным голосом взял слово. Чувствуется, что говорить он может гладко и долго, — и сейчас мы хотим её исправить. Познакомься — Маргарита Семёновна, председатель пионерской дружины. Между прочим, той самой школы, в которой ты отучился десять лет.

Тут я обратил внимание на стоявшую чуть в стороне молодую женщину. Она где-то моя ровесница, темноволосая и стройная. Простая синяя юбка обтягивает неплохую фигуру. Туфли с низким каблуком, белая блузка украшена одновременно двумя символами эпохи. На груди тлеет кровавая капелька комсомольского значка, а вокруг шеи повязан кумачевый пионерский галстук. В руках девушка держит папку. Заметно, что в отличии от Саенко, ей неловко находится здесь. Очки явно одела просто для солидности.

— Хм, — она, волнуясь поправила галстук, чем привлекла моё внимание к холмикам груди, — от лица нашего педагогического коллектива средней школы номер пять, а также от имени нашей дружины имени Зои Космодемьянской я, то есть мы, приглашаем Дмитрия Анатольевича Зубова в качестве почётного гостя.

Я даже растеряно оглянулся, девушка произнесла это так, будто речь шла о неком лице, не присутствующем здесь.

— Дмитрий, уверен, что ребятам будет интересно послушать выдающегося выпускника своей школы, воина-интернационалиста и обладателя государственных наград, — это наш секретарь пришёл на помощь менее опытной девушки.

— Да, Дмитрий. Было бы замечательно, если бы Вам удалось найти время и прийти к нам в гости.

Хм, что-то мне не нравятся эта идея. О чём я буду зачёсывать юным школярам. Тем более пионерам, это вообще пятый-шестой класс.

— Дмитрий, Вы не переживайте, я похлопочу, чтобы Вас освободили от работы в этот день. Могу даже транспорт выбить, — главный комсомолец по-своему понял мои затруднения.

— В самом деле, Дима, — ну ещё и старший мастер встрял в процесс уговаривания, — в нашем городе мало таких как ты ребят, которые воевали в столь молодом возрасте. Мы освободим тебя на один день. Оформим как поездку в подшефную школу. Важное дело, воспитание нашей молодёжи в патриотическом духе.

— Да не надо меня уговаривать, — ух ты, а Маргарита Семёновна хороша. Она сняла свои дурацкие очки и оказалась прехорошенькой девицей. Глазищи от удивления как огромные блюдца, так и тянет познакомиться поближе.

— Не надо меня уговаривать, всё понимаю — повторил я, — дело совсем в другом. Так получилось, что в последней операции меня контузило. Сильно, из Кабульского госпитали переправили в Ташкент, где пришлось пролежать долгое время. Выписали почти здоровым, да вот диагноз неутешительный, полная потеря памяти. Я как будто родился заново, пришлось знакомиться с собственной семьёй заново. Так что сами понимаете, что я смогу рассказать вашим школьником. Разве что про будни в Ташкентском госпитале.

Минута молчания, все как будто язык проглотили. Забавно смотреть на Кима, его глаза и так не очень большие, превратились в узкие щелочки. А вот пионерская вожатая пытается что-то родить, но пока не очень в этом преуспела. Первым отреагировал комсомольский бог, — Дмитрий, мы не знали про это, прощу прошения.

— Да о чём Вы? Я не особо распространяюсь на эту тему. Знаете, врачи меня комиссовали, а мне не очень хочется, чтобы на меня смотрели с жалостью. И вас прошу никому не говорить обо мне.

— Так, как же это? А и не скажешь, Дима ты выглядишь очень молодо, как наши старшеклассники. И что я директрисе скажу? — на девушку прикольно смотреть, наверняка недавно на этой беспокойной должности. Иначе бы давно обросла коркой цинизма.

— Ну, зато я в госпитале столько разных историй наслушался. Там же лежали лётчики, танкисты и мотопехота с десантниками. В принципе можно было бы рассказать о других не менее достойных ребятах. Без секретных подробностей, конечно.

— Ой, Вы не представляете, как меня выручили, — опять перешла на «Вы» девица.

— Ну вот и ладно, вы тут договоритесь о времени, а мы подключимся. Я побежал, у нас собрание, а вы тут сами… — Саенко, довольный как разрешился вопрос, убежал. Старший мастер тоже слинял под предлогом чрезвычайной занятости, оставив меня наедине с пионервожатой.

Мы проговорили минут пять и расстались, договорившись, что Рита со мною свяжется ближе к запланированному собранию в школе.

— Дима, ну что тебе стоит? — Пашка меня окончательно достал. Братец Надежды звонит мне каждый вечер с просьбой прийти на репетицию их ансамбля. Парень поступил в институт, а там на их потоке учатся ребята, которые организовались в ВИА. Поют преимущественно зарубежный репертуар. Каким-то образом приобрели инструменты, вроде вместе уже третий год. Они с одной школы. Но вот беда, деканат не хочет идти им навстречу и выделить помещение для репетиций. А также не даёт возможность показать себя на институтских вечерах.

— Говорят, что нужны патриотические песни о советской молодёжи. А у нас в институте уже есть эстрадный ансамбль «Интеграл». Вот у них правильный репертуар, только никто на их выступления не ходят. Да от их песен рыгать хочется. Идеальное снотворное. Дима, ты офигенно поёшь на английском, посоветуй ребятам что петь. Может поправить текст там. Ну, сам понимаешь, подбирают-то на слух.

Во делать мне больше нечего, но Пашка нужный человек, через него я приобретаю записи роковых групп и слушаю на своём «Маяке». Так что прокидывать парня мне не с руки.

— Ладно, когда там они собираются?

Парни прибыли со свитой поклонниц. Четыре хипующих товарища с длинными лохмами и изображениями группы «Битлз» на майках. Пашка нас по-быстрому перезнакомил. Толик — солирующая гитара, Иван на ритме, Костя ударник и Лёва — чистый солист. Ну и с ними пять девчонок, это группа поддержки. Последние на меня смотрят с большим подозрением, явно готовятся защищать своих гениев.

Ну а это какой-то склад, здесь имеется комната побольше и совсем крохотная кладовка, откуда начали тащить инструменты. Оборудование самое примитивное. Кроме двух гитар ещё ударная установка. В неё входит бочка и малый барабан, а также тарелки. Усилок на обе гитары, подсоединяются через переходники. В качестве общего усилителя радиола с колонками. Офигеть, вот это жесть. Как только пошёл звук, безбожно зафонили колонки и Пашка начал что-то там курочить с проводами.

В качестве песни ребята порадовали меня песней «Синяя птица» Она весьма популярна в этом сезоне, в прошлом году её исполнил ВИА «Ялла» из знакомого мне славного города Ташкента.

Ну что я могу сказать — парни безусловно старались, из кожи лезли и энтузиазма им не занимать. А уж как хлопали девчата из поддержки.

Старшим здесь Толик, высокий и худой парнишка, — ну как, годится?

— Вам честно или по шёрстке? — поинтересовался я.

— А что, так плохо? — это влез солист Лёва.

Я бы сказал, что это было ужасно. Какая-то какофония, в оригинале это была композиция «Bluebird» 1973 года в исполнении Пола Маккарти. Советский ансамбль сделал свою оригинальную аранжировку и новый текст. Но сейчас ребята пытались исполнить именно оригинал. Вот только он вышел неузнаваем.

Ритм-гитара забивала всех резким звуком, соло вообще из другой истории, ударник равномерно рубит марш. В общем переходы исчезли, переборы примитивные, ритм без акцентов, части наползает друг на друга. А слова — это нечто. Лёва абсолютно точно не владеет английским и не понимает смысла песни. Редкие узнаваемые фразы, а дальше каша. Не понимая как петь, он сглатывает согласные, а гласные тянет, пытаясь подражать оригиналу. Вышло некое звукоподражание.

Это беда всех начинающих и не только. Слова можно записать, если прослушать песню несколько раз. Но желательно понимать язык песни. А вот с музыкой значительно сложнее.

В прошлой жизни я родился и двадцать три года прожил в городе Ашдоде. Его считают русским городом, в нашем классе была половина русскоязычных. Ну и так получилось, что мои лучшие друзья говорили по-русски. Мы так дружили, что наши родители, да и деды с бабками знали о нас всё и считали почти родными. Наша дружба длится до сих пор. Ну, в смысле длилась, пока не началась война.

Так вот, мы вместе дурачились и даже в старших классах устроились вместе работать в ресторан. Я с Виталей официантами, а Даник барменом. Было у нас и общее увлечение — это музыка. Мы играли панк-рок и фольк-рок. Не брезговали и классикой. Те же Битлз, Смоки и Квин были в нашем репертуаре. Я играл на гитаре-соло и пел. Виталик на ритме, и подпевал мне, ну а Даниэль стучал. Это минимальный состав. Круто было иметь бас-гитару, но не нашлось кандидатов. На басах скучно, желающего найти непросто. Мы собирались частенько в школе и даже пользовались неким успехом. У нас была своя фан-поддержка. Приглашали нашу банду на различные тусовки и корпоративы. Ни одна дружеская вечеринка не обходилась без нас.

После армии собираться стали реже, но на свадьбах и бритах у друзей мы играли неизменно.

Так вот и у нас были схожие проблемы. Нет, не с текстами. Их всегда можно нарыть в интернете или просто записать, прослышав песню. А вот мелодию, да ещё положенную на аккорды достать очень сложно. Здесь действует авторское право и приходится подбирать музыку на слух. Не всегда это получается удачно.

Глава 9

А сейчас мне пришлось разобрать услышанное. Ожидаемо критика не понравилась, — ну раз такой умный, — усмехнулся Толик, — возьми и сыграй.

Парень протянул мне гитару, он нашёл действующий метод против критиканов. Видимо это раньше исправно срабатывало.

Пришлось брать инструмент в руки, — Пашок, переключи меня напрямую, — гитара непривычна. Сев на край стола, на секунду задержал пальцы на струнах. Подстроил не спеша, будто слушая не звук, а паузы между ними. Закрыв глаза вспомнил оригинальное звучание. Первые аккорды пошли тихо, мягко без спешки. Я просто пытался не спугнуть мелодию, привыкая к звучанию.

Так негромко я запел, английские слова ложились свободно, без усилия. Как рассказ о дороге, о полёте. О том, как хочется вырваться из тесного места и вернуться туда, где тебя ждут. В вокале нет нажима, так и великий Пол Маккарти исполнял. Я чувствовал, что песня ожила. Мелодия и вокал шли цельной композицией. Доиграв до конца, дал последнему аккорду угаснуть.

Тишина, стали слышны звуки с улицы, — красиво, — это сказала кто-то из девчонок. Произнесла нерешительно, будто опасаясь предать своих.

— Да чего уж там, — встал Лёва, — земля и небо. Дима, а можно так научиться? Я имею в виду, чтобы песня ожила. А не стучать механически.

— Можно, наверное. Просто тут нужен взгляд опытного человека. Вы пока играете каждый по себе. И не слышите друг друга.

Как потом выяснилось, это помещение, где ребята репетировали, принадлежало машиностроительному техникуму. У Костика батя трудился тут завхозом. Вот и удалось пристроить сына с его товарищами. Взамен ребята иногда играли на вечерах для учащихся. Но этот уровень великих музыкантов не устраивал. Они мечтали поучаствовать в смотрах и фестивалях, чтобы их заметили наверху. Мечтали стать местными знаменитостями. И если честно, зазвездились. Им всё казалось, что взрослые к ним придираются.

— Ой, Дмитрий, а это Рита. Помните, я приходила к Вам на завод? — звонок раздался вечером в пятницу.

— Да, Рита, конечно, помню. Как Вас можно забыть? — девушка замолчала, переваривая мою фразу. Надо завязывать с юмором, а то она странно реагирует. Наверняка сейчас мучается вопросом, за что её можно вспоминать. И что она ещё натворила и не пора ли обидеться.

— А, да. Так вот, Вы не могли бы подойти к нам в школу? Мы бы обсудили все вопросы.

На следующий день в субботу я заявился в СШ № 5, здесь я учился. Да и Ира тоже тут оканчивала. С неким любопытством зашёл во двор школы. Дети как дети, у нас в Израиле такие же — бесятся, гоняясь друг за другом. А когда раздался звонок, все побежали на уроки.

Первое время мне было сложновато привыкать. Вот, например в Израиле невозможно представить, чтобы у ворот школы, да у любого солидного заведения, не стоял бы вооружённый охранник. Это мера безопасности против террора. К сожалению, имеет место быть. Здесь в СССР пока с этим тихо и безоблачно.

Также непривычно было не видеть застывших людей с гаджетами в руках. Дети и взрослые вместо этого просто общались, говорили, смеялись и активно жестикулировали. И это мне очень нравится. Вторым моментом меня цепляла серость. В одежде редко увидишь цветные пятна. Будто специально народ задался целью не выделяться, быть как все и сливаться с местностью. Возможно, просто в магазинах не было особого выбора.

И последнее — зубы. Если боженька не дал хорошие ровные зубы, то щеголяли даже прорехами в гнилых штакетниках. А это убожество — резко выделяются золотые и даже железные зубы. Многие специально демонстрировали своё богатство во рту. И никаких брекетов на зубах. Даже технологий таких пока нет. Моё счастье, что пока зубы все на месте. И даже более-менее в порядке.

Зайдя в школу, я поинтересовался у пожилой гардеробщицы, — извините, а где у вас пионервожатая?

Женщина мне внимательно изучила, — а ты не учился у нас часом, соколик?

Вот меньше всего мне сейчас хочется встретится с прошлым, поэтому я отделался неопределённым кивком, — так по лестнице, второй этаж и налево. А там увидишь.

Да, трудно не понять, что именно здесь сидит нужный мне человек. На двери табличка «Штаб пионерской дружины им. Зои Космодемьянской». Через закрытую дверь доносились резкие звуки. Пришлось громко постучать.

— Ой, это Вы Дмитрий. Так — дети, на этом репетиция закончилась. Все по классам. Встретимся во вторник и не забудьте принести сменку, — Рита сегодня в простом ситцевом платье и с неизменным пионерским галстуком. Она приглашающе протянула руку.

На стене над столом висит развёрнутое знамя пионерской дружины. Рядом свалены в кучу маленькие барабаны и короткие трубы.

— А это мои пятиклашки готовятся к смотру строевой песни. Они учатся играть на барабанах, а лучшие дудят в горн.

Теперь понятно, что за дикий шум тут стоял. Оказывается, это не стройка, а репетиция.

— Ой, Дмитрий, а Вы не хотите перекусить? Скоро обед и у меня другого времени не будет. В столовой и поговорим.

Я завтракал, но зачем же мешать девушке, пусть пообедает.

Столовая у них расположена на первом этаже в дальнем крыле. О приближении к ней известил вкусный запах выпечки.

А столовая довольно большая, на сотню учащихся точно, как бы не больше.

Глядя, как Рита набирает на поднос первое и второе, и я захотел есть.

Взял суп, похожий на борщ. К нему пару котлеток с макаронами и салат. Особенно мне понравился томатный сок и рассыпчатое пирожное, щедро усыпанное орехами. Заплатив за это чудо 73 копейки, я вслед за пионервожатой сел у столика рядом с окном.

— Приятного аппетита, — проявила вежливость собеседница. Не лучший вариант обсуждать дела во время еды. Так что мы увлеклись насыщением.

Девушка ест аккуратно, она бросает быстрые взгляды в мою стороны. При этом так мило краснеет, что я даже перестал жалеть о потраченном времени. А когда мы приступили к десерту, появилась возможность поговорить.

— Дмитрий, ничего, если мы перейдём на «ты»?

— Да, ради бога. Даже лучше, какие наши годы?

— Ну да, — девушка отправила в ротик последний кусочек слоёного печения и промокнула рот платочком, увы салфеток не наблюдается.

— Извините, если я лезу не в своё дело? Вам не стало лучше? — ну вот, опять покраснела. И густо так, даже на шею перешло.

— Рита, ты имеешь в виду проблемы с памятью? К сожалению нет.

— А что врачи говорят?

— Ну что говорят? Что мозг штука сложная и нужно ждать.

— Ясно, а это наши дежурные, — в столовую начали заходить ребята. Они принялись переворачивать стулья и накрывать столы, — а это чтобы не было толкучки, каждый класс выделяет дежурных и те накрывают на весь класс.

— Понятно, Рита — откровенность за откровенность. Как ты стала пионервожатой? Для этого нужно где-то учиться?

Девушка улыбнулась, — а я окончила педучилище. Там была комсоргом курса, а тут в школе как раз прежняя старшая вожатая ушла на пенсию. Вот меня и назначили. А мне нравится, работы много. Нужно организовывать различные кружки, конкурсы и даже фестивали. Наша дружина лучшая в городе, у меня вся стена увешана грамотами и вымпелами.

Здесь девушка смутилась, — ну правда это ещё до меня было. Но я не считаю себя обиженной.

Тут прозвенел звонок с урока, и мы еле успели выйти, толпа оголодавших школят буквально вломилась в столовую. И тут же мы столкнулись с немолодой седовласой женщиной. Она преградила нам дорогу, — Дима, Зубов Дима? Ты меня не узнал? — и не дав мне сообразить, женщина порывисто прижала меня к себе. Осталось только терпеть.

— А я Мария Исааковна, учитель истории и подруга твоей мамы. Всё хотела зайти к вам. А тут ты сам пришёл. Решил родную школы проведать?

Я не столько смотрю на женщину, сколько балдею от вида стоявшей рядом Маргариты. Та пытается подать сигнал старшей коллеге о том, что я калечный, без памяти. Но никак не сообразит, как бы это проделать незаметно. Она страшно округливает глаза и дёргает щекой. А Мария Исааковна не понимает и шустро так меня окучивает.

— Ладно, Димочка, зайди перед уходом в учительскую, не забыл, где она находится? А мне нужно следить за порядком в столовой.

— Так, мать, ты косоглазие себе не заработала своими сигналами? — мне показалось уместным перейти на более свободное общение. Я чай постарше и вообще.

В кабинете устроился напротив Маргариты и с удовольствием выслушал её предложения:

— Мы решили пригласить ветерана войны Судакова Василия Игнатьевича. Разбавить, так сказать. Он любит рассказывать о своих военных буднях. Ну и ты выступи пожалуйста перед ребятами. Если можно одень военную форму со своими регалиями.

Я слушал краем уха, а сам любовался девушкой. Простенькое платье по колено, сейчас подол немного задрался, оголив симпатичные ровные коленки. Стройная шейка открыта и даже можно увидеть ложбинку между грудей. Так-то там место красного галстука, но перед обедом девушка его сняла. Видна беленькая бретелька лифчика и мне доставляет истинное удовольствие додумывать остальное. Впервые я почувствовал осознанный интерес к противоположному полу. Тогда на озере с одноклассницей было иначе. Та меня буквально пытались изнасиловать, действовали напористо и только присутствие посторонних не дало свершиться очевидному. Но с тех пор я смог обуздать несвойственные мне порывы, тело перестало выкидывать мне самостоятельные фокусы.

Ну и я сейчас больше кивал, а сам думал, как бы сойтись с этой мадам поближе. И желательно без долгих предисловий.

— Рита, я всё понял. Не подведу, прийду в форме, расскажу. Могу даже вспомнить как Ленин на броневике звал на штурм Зимнего.

— Нет, отсебятины не надо, — засмеялась девушка и на её щёчках образовались трогательные ямочки.

— Скажите, Рита. Вопрос очень серьёзный. Как комсомолец комсомольцу, — и я понизил голос до шёпота, придвинувшись ближе к девушке.

— Да, Дмитрий, я Вас слушаю, — от неожиданности она опять перешла на официальный тон и склонилась ко мне.

— Рита, у Вас ей парень?

— В смысле?

— В прямом, есть ли у Вас ухажёр? Судя по отсутствию обручального кольца, Вы не замужем. А я бы хотел, что бы Вы взяли надо мной шефство. Ну там помогли в ситуациях подобно сегодняшней. И вообще, мне нужно больше общаться со сверстниками. А Вы показались мне девушкой достаточно серьёзной для этого. Но если мы будем встречаться для интеллектуального досуга, нет — ничего такого. Для посещений музея или театра, то могут пойти слухи. Ну, сами знаете. Поэтому и интересуюсь, если у Вас есть молодой человек, то я просто прошу забыть о моём предложении.

Рита привычно залилась краской, на этот раз от макушки до пяток, — ну знаете. От Вас я этого не ожидала.

Я сам не ожидал от себя такой живости. Просто само вырвалось, — понятно. Извините, ради бога. Я туплю после госпиталя. Просто вспомнил, как мой врач говорил, что мне нужно общение, тогда резко увеличивается возможность ремиссии.

— Ой, прости Дима, я подумала про другое. А что такое ремиссия?

— Ну, это внезапное выздоровление. Бывает организм просыпается или происходит чудо и человек выздоравливает.

Так я заполучил подружку. Отлично понимаю, что завалить её в койку малореально. Сейчас даже первый поцелуй происходит через полгода знакомства, да и то в щёчку. И главное — нет условий для встреч. Можно, наверное, найти какую-нибудь женщину постарше. Лучше с ребёнком. И встречаться у неё на квартире. Но для этого нужно неплохо зарабатывать, чтобы выступать спонсором. Я так это понимаю. А мне этого пока не нужно. Я не кривил душой, когда сказал, что с моей стороны всё невинно. Мне и в самом деле нужно общение. В том числе с женским полом. Всё-таки девушки здесь воспитаны иначе. А Рита очень мила и непосредственна. На неё приятно смотреть и слушать тоже.

— Дима, это была твоя подружка? — мама не удержалась и задала мне типичный материнский вопрос.

С музеями у нас оказывается туговато. В прошлый раз Рита сводила меня в музей изобразительного искусства. А сегодня мы посетили краеведческий музей. Было весьма познавательно, честно скажу, узнал немало интересного. Здесь были собраны экспонаты, связанные с бытом дореволюционного Акмолинска. Ну и конечно советская эпоха тоже нашла отражение. А из Маргариты получился великолепный гид. Девушка увлечённо выдала мне массу информации об истории края. А вот идея пригласить девушку к нам домой пришла мне, когда я случайно узнал, что Рита Позднякова не городская. Девушка приехала с райцентра, а жила в общежитии. Ну и мне стало жалко её, а мама с утра грозилась приготовить свои фирменные пельмени. Вот я и придумал сказочку, что мне нужна помощь.

Наивная девушка согласилась поехать домой к малознакомому парню. А когда мама вцепилась в нас со своим обедом, мне стоило немалых трудов убедить девушку составить нам компанию.

Зато, когда Рита распробовала мамину кухню, она очень целеустремлённо принялась работать ложкой.

— Ой, Димка, а мы же забыли. Ты хотел, чтобы я помогла. Вот дура, получается я завалилась к вам чтобы поесть?

Мы перешли в общении некий барьер и позволяли себе некие вольности, — Ритуля, если честно, у меня голова разболелась от новой информации, ты буквально затопила меня интереснейшими фактами и после такого обеда я не выдержу занятий. Так хочется подавить массу минуток сто пятьдесят.

Это отмазка прошла и я проводил подругу на автобус. А дома мама задала мне этот оригинальный вопрос.

— Ма, да мы просто дружим, хорошая девчонка и всё такое. И вообще, мне же нужно выходить в люди, — мама в последнее время перестала смотреть на меня как на убогого. Она считает, что это работа на меня действует так позитивно. Я общаюсь с людьми и уже не напоминаю ей испуганного воробушка. Странно, неужели я выглядел настолько жалко. Но мне и в самом деле стало интереснее жить. Прошло ощущение безнадёжности, наверное, я привык к тому, что мой мир изменился. Я принял этот факт и стараюсь вжиться в новые условия. Всё реже вспоминаю жену и детей, боль от потери притупилась и ушла глубже. Зато появились некие приятные моменты. И Маргарита, и общение с нею -только один из них.

Ко мне обратились ребята, которые собирались недавно поразить моё воображение своим исполнением битловской песни. Они подгребли всем табором в субботу вечером и заслали гонца в лице Пашки.

— Дим, там наши ребята собрались, поговорить хотят. Можешь спуститься?

Так, здесь все четверо. Плюс посредник Паша, говорить от лица собравшихся взялся Лёва. Все смущены ситуацией, — слушай, Дима, мы тут поговорили. В общем, ты тогда сказал…ну вернее показал, как это должно звучать. Играешь ты совсем не как мы…

Если честно я сразу понял, что ребята пришли за помощью, вот только слушать их блеяние неохота.

— Ребята, я просто играл так, как представляю себе исполнение этой вещи.

— Вот именно, — влез Константин, — мы как бы со стороны услышали разницу. И, к сожалению, не в нашу пользу.

— А я считаю, что всё не так плохо, нам просто нужно больше репетировать, — не согласился Толик.

Так, у ребят наметился творческий разлад в коллективе.

— Ну понятно, а от меня-то что вы хотите?

А хотели ребята чуда. Что придёт волшебник и взмахом своей палочки превратит их в слаженный коллектив. А так не бывает. Они сейчас всего лишь на первой ступеньке своего развития. Мы это проходили в начале своего пути. Кроме небогатого оборудования и неуёмного энтузиазма у них ничего нет. И главное — нет генератора идей. Парни идут по проторенной дорожке, они насмотрелись на более успешных товарищей и пытаются исполнять зарубежные композиции. И сильно обижаются, что их критикуют и не понимают. Этакие фрондёры, обиженные на всех.

Так я вновь вошёл в знакомый мир музыки. В мир канифоли и пыли от старых динамиков, натянутых струн и чуть гулкого эха большого помещения, где мы репетировали. В мир, где всё время сбивается ритм, пока он наконец не совпадёт с ритмом сердца.

Мы подолгу зависали в абсолютно не приспособленном для репетиций помещении склада. И мне приходилось постоянно доказывать ребятам, что пора расставаться с их удобным дрейфом по течению. То, что проходило на дружеских вечеринках, не воспринимается людьми, которые впервые слышат нас в живую.

Для основы мы взяли уже знакомую композицию Пола Маккартни, только на сей раз мне приходилось с каждым разучивать его партию. Эта вещь камерная, лиричная и мне приходилось орать до хрипоты, пытаясь достучаться до каждого.

Ну а второй я выбрал «If you think you know how to love me». Это узнаваемая композиция в исполнении Криса Нормана, и она идеально ложится на один голос и гитару. Просто я не потяну вторую песню, проще спеть самому. Нам кровь из носа необходим успех. Пусть на местном примитивном уровне.

Сама песня удивительно тёплая, доверительная что ли. Мне не трудно её вытянуть. Прежде всего благодаря неплохим вокальным данным Димы Зубова. А во-вторых, я очень часто пел её в прошлой жизни. И мне не нужно пинать своих товарищей — только я, гитара и слушатели.

Глава 10

В последнее воскресенье сентября тут отмечают день машиностроителя. Ну и, разумеется, руководство техникума захотело устроить своим учащимся праздник. С подачи Костиного отца с нами согласился встретиться директор. Он пришёл на прослушивание вместе с двумя солидными товарищами и своей секретаршей.

В отличии от меня ребята волновались, ведь это первый серьёзный шаг. Если нас пропустят, то это станет официальным признанием. Каждый производственный или учебный коллектив предпочитал иметь в своих рядах подобные карманные ВИА, которые бы радовали народ. И для отчётности наверх тоже не помешает. Типа воспитали в своих рядах творческий коллектив. И не важно, что ребята не являются учащимися их техникума.

В начале праздника было много говорильни, в актовый зал согнали большую часть учащихся. Подозреваю, что не обошлось без принуждения. Это легко, стоит только пообещать наказать стипендией или ужесточением сроков сессии.

После официальной части повеселевший народ повалил на дискотеку в спортзал. И только под самый конец объявили о том, что в гости приехал самый настоящий вокально-инструментальный ансамбль. Что вызвало радостные вопли всего зала. Живая музыка редкость, но большая часть отнеслась скептически. Наверное думали, что опять будет что-то ура-патриотическое. А когда зазвучали первые аккорды бессмертной композиции «Bluebird», зал взорвался аплодисментами. Я внимательно следил за ребятами. Буквально первые мгновения была растерянность, соло-гитара побежала вперёд, но вскоре ритм стал основой, а ударные пульсом. Песня перестала быть набором отдельных партий и превратилась в одно целое. Зал замер, ушёл недовольный гул.

Нам удалось доиграть до конца, не ускоряясь и замедляясь. Так как я просил на репетициях. Я даже с середины композиции отдал пальму первенства Толику.

Дождавшись, когда смолкнут крики и хлопки, поднял руку, призывая к полной тишине. Сейчас я вышел чуть вперёд, это соло и ребята побудут немного статистами.

На этот раз постарался не смотреть в зал, мне показалось важным спеть ради того, что я потерял. Не ряды кресел сейчас передо мною. Я вспоминаю полного и неуклюжего Виталика, который панически боялся женщин. Вспоминаю худющего Даниэля, с острыми плечами и вечной усмешкой, который внешне был очень похож на известного американского комика и всячески усиливал этот эффект. Вспоминаю жизнь, которую я потерял. Как мы сидели на кухне у моих родителей, передавая друг другу гитару. Я просто пел, так как дышал. Не напрягая голос, английские слова легко ложились на музыку. Сейчас я как бы находился не совсем здесь. И когда зал взорвался аплодисментами, я даже вздрогнул от неожиданности.

Потом мы сыграли на-бис вместе, но повторить свою песню я отказался, сославшись на проблемы с горлом.

После этого был сложный разговор с отцом Константина. Оказывается, что Григорий Александрович и сам в молодости лабал на гитаре. Играли на свадьбах и даже в ресторанах. Поэтому он в курсе наших проблем.

— Ну, играть вы можете, молодцы. Даже не ожидал, что из моего балбеса может выйти толк. Но хотелось бы кое-что объяснить. Если вы, конечно, хотите продолжать, — увидев мою заинтересованность, отец Костика продолжил:

— Во-первых нужна аппаратура. И не абы что. Гитары ладно, гитары вы найдёте и получше. А вот усилитель у вас фонил безбожно, да и дохловат он для зала. Микрофон вообще левый, слова скорее угадывались. А руководство любит, когда всё звучит аккуратно. Не громко — а понятно.

Мужчина грустно посмотрел на меня и потянулся к пачке сигарет. Закурив, продолжил, — во-вторых, вы должны быть чьими-то.

— В смысле?

— В прямом. При учебном заведении, при клубе или от имени комсомольской ячейки. Главное, чтобы вы были приписаны к организации. Тогда вас будут приглашать. Поверь мне, я знаю, что говорю — это мужчина отреагировал на мой скепсис.

— Ну и в-третьих, ваш репертуар. Запад — это хорошо и модно, молодёжь на это идёт. Но решения принимаются в кабинетах у начальства. Получается, что для того, чтобы вам дали возможность выступать, надо включить в репертуар и правильные песни. Не обязательно про комсомол. Можно петь и про любовь, и про молодость. Мы именно так и поступали, когда играли в своё время. Сначала то, что нужно, а только потом что людям нравится. Так что думайте, ты парень взрослый, армию прошёл. Не то, что эти недоросли. Всё детство в заднице играет.

На этом фоне совершенно неожиданным стал вызов на ВТЭК. Оказывается, всё это время матушка занималась моими делами. В результате меня признали инвалидом III группы сроком на год. Этот факт значительно ухудшил моё настроение. Неприятно, когда тебя признают ущербным. Правда на следующий год всё могут отменить. И меня даже не порадовала увеличенная зарплата. Как слесарю II разряда мне стали платить 145 рублей, плюс 43 за инвалидность. Да у меня мама со всем её двадцатипятилетним стажем столько же получает.

День рождения ленинского комсомола получился репетицией перед ноябрьскими праздниками. Я вырядился в отутюженную мамой форму, повесил медали и попёрся в родную школу.

Актовый зал полон, завуч загоняет детей внутрь. Видать отлавливает на улице как мальков и загоняет с помощью помощников.

На сцене за столом с ответственными лицами заседает руководство школы, в том числе и Маргарита. В центре важно восседает пожилой мужчина с красным лицом и седой гривой волос. Это штатный школьный пенальтист. Ну, в том смысле, что этот ветеран ВОВ имеет какое-то отношение к нашей школе. И именно его обычно приглашают на праздники открывать собрания. Вот и сейчас после короткого спича директрисы, ветеран взял слово и так увлёкся, что проговорил минут сорок. Лично мне было любопытно его слушать. Он рассказывал, о товарищах, с которыми воевал. О жизни на фронте и в тылу. Но его почти не слушали. Дело в том, что таким тоном легко погружать слушателей в состояние кататонии. Половина зала уснула, другая активно занималась своими делами. И не помогали шиканья учителей. Ну и, наверное, эти рассказы школьники выучили как азбуку. А когда ветеран закончил, и Рита бодрым голосом предложила задавать вопросы, никто не поднял руку.

— Ну тогда давайте поприветствуем следующего нашего гостя. Дмитрий Анатольевич Зубов выпускник нашей школы. После окончания поступил в училище. А в армию был призван как один из лучших в Афганистан, где почти два года защищал братский афганский народ от происков врагов. Дмитрий Анатольевич имеет правительственные награды. Это медали «За отвагу» и «За боевые заслуги», и ещё награду от правительства республики Афганистан.

Рита так ловко всё описала, что становится удивительным, почему меня обошли при награждении звездой Героя.

Я волновался самую малость и исключительно в том плане, чтобы не завраться. Старался говорить не о себе, а о боевых товарищах.

Старшеклассники сидели на задних рядах и когда поднялся высокий нескладный парень с вопросом, «приходилось ли мне убивать врагов?», Завуч привстала, — Васнецов, немедленно прекрати. Дмитрий Анатольевич, вы не обязаны отвечать на такое.

— Нет, почему. Не исключено, что и вашим выпускникам доведётся оказаться в моей шкуре. Конечно, я стрелял, это война. Пусть погибнет враг, а не твой товарищ, — здесь я не лукавил, только вместо Афганистана перед моими глазами стояла полуразрушенная Газа, изрытая норами и туннелями. Я не только стрелял, но и видел результаты этих действий. Сказать, что я спокойно спал после этого — значить соврать. Предпочёл бы вырезать этот кусок своей жизни. Но, по-моему, мне удалось донести до ребят одну простую мысль, если враг пришёл на твою землю, надо воевать. И убивать если потребуется. Другое дело, иногда эта война может идти не только на твоей территории.

А потом меня окружили старшеклассники с оригинальными вопросами, — скажите, а афганские девушки красивые? — это естественно интересовало девчонок. Парни спрашивали, довелось ли мне стрелять из настоящей пушки и миномёта. Спасение пришло в лице Марии Исааковны и Риты, — так, дети, дайте нашим гостям передохнуть. У вас ещё будет возможность задать свои вопросы в ноябре. Надеюсь, Дмитрий Анатольевич согласится быть почётным гостем на школьном праздничном концерте.

По окончанию вечера в кабинете у директрисы мы пили чай. Мой старший товарищ раскраснелся, никак принял для укрепления сил пару стопочек горячительного. Но мне кроме чая и печения ничего такого не предложили. Зато видимо Маргарита на мне заработала немало бонусов перед начальством, потому что девушка позволила себя проводить и даже чмокнула меня в щёку. Правда промахнулась и попала в шею, оставив там разводы кровавой помады. Я бы не отказался от более плотного контакта, даже этот невинный поцелуйчик вызвал у меня целую бурю эмоций. Ну нравится она мне. Всё тело у неё такое аккуратно скроенное, руки так и тянутся погладить эти восхитительные выпуклости и впадинки. Милое личико и невинные глазки заводят намного сильнее, чем развязанное поведение Татьяны. В прошлой жизни у меня были различные женщины. После знакомства дело быстро переходило в горизонтальную плоскость. И конечно разумом я понимаю, что задрав юбку на женщине, я не обнаружу там Америку. Но глядя на Риту понимаешь, что сочетание невинности и молодости в купе с физиологическим потребностями моего молодого организма, заставляют делать глупости. Слушая девушку, мой взгляд останавливается на скромном вырезе её платья. И я пытаюсь представить, что скрывается под дешёвым девичьим лифчиком. А когда подруга садится, оголяя округлые коленки, моя бурная фантазия заставляет отводить взгляд, чтобы не спалиться. Когда я выгуливаю девушку, то иногда она берёт меня под руку и мы как взаправдашние чапаем после позднего киносеанса. А выходя из автобуса Маргарита протягивает мне ладонь и бывает, что я забываю отпустить её. Тогда иду и млею от нежных чувств. Хуже всего, что я не влюблён в девушку. Думаю, здесь чувства иного порядка. Но помочь мне в этом Рита точно не сможет.

На досуге я накидал список необходимой нам аппаратуры. На сегодняшний момент у нас имеются две акустические гитары и убогая ударная установка. А также слабенький усилитель радиолы. Всё, ещё чуть ли не домашний микрофон. Лично я так представляю стартовую комплектацию нашего доморощенного ансамбля:

Нам позарез нужна бас-гитара, причём обязательно электрическая. Акустика тут не покатит, звук падает, его элементарно не слышно. Если по полочкам, то главным инструментом является ритм-гитара. Это основа. Она играет аккорды и держит темп, ведёт композицию. По-простому, ритм-гитара — это дорога. Пока она есть, все знают куда идти.

Соло-гитара — это украшение, именно она раскрашивает песню, играет вступление и вставляет короткие фразы между строчками. Хороши и проигрыши в её исполнении. Опять-таки если своими словами — то это рисунок поверх дороги. Без неё дорога скучная и серая.

Отдельная песня — бас-гитара. Именно бас соединяет гитары с ударником, он делает звук плотным и взрослым. Бас чувствуют всем телом, и он заставляет отзываться каждую клеточку вашего тела.

Теперь ударник — даже с одной гитарой ударник решает проблемы звучания. Он держит ритм и ставит акценты. Ударник — это пульс. Пока он есть, песня жива. Задача ударника держать строй.

Итак, в первую очередь после басовой гитары нам нужна мощь. На каждую гитару свой усилитель, ватт на 100 для начала. Разумеется, раздельные для каждого инструмента. Для баса помощнее. Не знаю, что имеется в продаже, возможно можно заказать на заводе. Для вокала тоже нужен отдельный усилитель, иначе можно с красной рожей напрягаться, а из зала ничего не будет слышно. И хотя бы один толковый микрофон для солиста. Шикарно было заиметь микшер на полдюжины входов. Ну и обвязка всякая, переходники, провода.

Да, я забыл добавить к ударной установке хай-хэт. Это две тарелки и педаль, звук получается тише, но богаче. Неплохо бы обзавестись навесным томом для заполнения пауз. Ну и обязательно пару колонок ватт на сто. Это для начала. Убого, конечно, но и Рим не сразу строился.

— Хм, да откуда нам взять бабло на всё это? — в последнее время Толик часто придирается к каждому моему слову. По-моему, он жалеет, что я нарисовался в их коллективе. Раньше его слово было решающим, а сейчас так, пискнет что-то, а ребята смотрят на меня. Даже девчонки, бывшие верные поклонницы, переметнулись на другую сторону. А потом Лёва просто передал слова своего товарища, «да неохота время терять и заниматься ерундой всякой», с такими словами Анатолий и покинул нас. Что интересно, его как-то мгновенно забыли.

— Ну не знаю, надо с батей поговорить, — Костя ещё раз пробежал глазами по списку. Неделю мы собирались с духом, всем хочется раскрутиться, и парни понимают, что мы не можем прогрессировать с радиолой вместо усилителя.

Постепенно стали вырисовываться контуры выполнения задачи. Здесь здорово помогли наши комсомольцы, и, в частности — их вожак Виталий Саенко. Комсомольский лидер уловил некий посыл и пообещал переговорить с ребятами с радио-сборочного участка. Они берут на себя изготовление усилителей. Им только нужно выяснить мощность будущих устройств и количество входов-выходов.

— Ничего, Дима, наши комсомольцы будут работать по субботам, детали я выбью, а ты уж озаботься корпусами для аппаратуры, это уже ваш участок производит.

Колонки нашлись в заводском клубе. Целых четыре штуки, это киношные экземпляры, размером с небольшой шкаф. Одна беда, там один широкополосный динамик мощностью 100 ватт. Высоких частот вообще нет, поэтому пришлось озаботиться поиском подходящих высокочастотников. Спецы повесили на них конденсаторы и получился звук среднего качества. По-крайней мере вокал перестал бубнить и даже слышны тарелочки.

А вот достать электрическую бас-гитару оказалось не так просто. В магазине лежит гитара «Урал», стоимостью 170 рублей. Но звук — полное убожество. Тонкий и невыразительный, «строй» гуляет, звукосниматель примитивнее некуда. Лучше никак, чем с таким звуком. А ещё остро стоит вопрос финансирования. Мы уже скинулись по 130 рублей. Но вообще-то ребята студенты и им пришлось клянчить у предков. Причём участвовали все, включая Павла и трёх оставшихся девчонок-фанаток. Там Костя разбирается с финансами, авось сможем вернуть долги.

Разумеется, сразу встал вопрос репертуара. То, что ребята играли, лучше позабыть. Легче наиграть новую программу, чем переделывать уже привычную. Вопрос, кто руководит — вообще не стоял, с уходом Толика этим занимался я. То есть творческие моменты теперь исключительно на мне. Ну а Пашка стал нашим духовным лидером. Дело в том, что у него обширная библиотека магнитофонных записей, и достать он может самые свежие. А ещё есть у него знакомцы в мире фарцовщиков от музыки. Так он ещё занимается поиском толковой электрогитары.

На выходных мы шли к Павлу и искали подходящие песни. Я пытаюсь увести их от исполнения привычных песен. Вот к примеру, можно взять Eruption «One way ticket» или «I can't stand the rain». Неплохо обратиться к Status Quo. У них есть две приятных композиции «Whatev er you want» и «Rockin all over the world». Все эти песни сейчас крутят на Западе, текст абсолютно безобиден. Там нет агрессии, вызова и протеста, что так опасаются советские чиновники. Это можно отнести к лёгкому року, я имею в виду SQ. А Eruption — вообще чистое диско.

В итоге мне удалось убедить ребят и пошла работа. Я занялся записью слов.Самый скромный и молчаливый среди нас — это крепыш Ваня. Оказалось, он окончил музыкальную школу по классу гитары, которая относится к народным инструментам. И Ваня засел за подбор мелодии. Среди нас других кандидатов нет, разве что я, но у меня своей работы хватает. Для этой непросто работы требуется три вещи — ухо, терпение и магнитофон. Благо, Пашка подготовил для нас чистые записи этих песен.

Глава 11

Процесс подбора сложен, — сначала искали тональность, ту самую ноту, на которую можно повесить «дом». Напеваешь, вместе с записью.

Затем подбираются базовые аккорды. Куплет — 2–4 аккорда, припев — ещё 2–3. Для наших песен аккорды относительно простые, это я учитывал при выборе песен. Здесь всё логично, тут вам не джаз с его сложными построениями. Мажор — минор и стандартные ходы.

Костик со мной занимается ритмом. Тут такое дело, ритм важнее точности. Лучше попасть в ритм, чем пытаться успеть в каждый аккорд. В этом случае вся конструкция никогда не развалится.

Сначала мы взялись за Status Quo, там прямой буги-ритм. Чёткий танцевальный пульс, главное не гнать лошадей. Почти две недели ушло на первую песню. Слова я набросал быстро, потом подгонял их под фразы. Важно сработать под оригинал, где-то тянуть, а где глотать согласные. Наша сила в том, что я могу позволить себе чёткое вальяжное произношение и Лёву натягиваю на это. Сейчас наши отечественные группы, наоборот, брали интонациями в ущерб произношению, просто не могли этого себе позволить.

И только потом мы приступили к репетициям. Надо отдать должное, ребята горели на репетициях. Они чувствовали запах успеха, хватило единственного концерта, чтобы ребята рвались вперёд как гончие. Мы торопились успеть к ноябрьским праздникам. Если будет с чем выйти, то нам обещают дать площадку не только в техникуме, но и в заводском ДК.

В нашей первой песне ведущая ритм-гитара, так что нам с Иваном приходилось отдельно репетировать. А ещё там парная вокальная партия, это уже мы с Лёвой пытаемся тихо петь, накладывая вокал на музыку. Моя соло-гитара только обрисовывает контур, добавляя вторую линию. Очень важно, чтобы наши голоса легли на гитары.

После этой песни мы перешли к знаменитой композиции «One way ticket», она показалась нам проще. И зря, когда начали репетировать, то нас подвёл темп. Песня звучит бодро и легко, но это обманчивое впечатление. Стоило чуть ускорится ритму, как она начала рассыпаться, превращаясь из танцевального номера в забег. Костян торопился и пришлось останавливаться и разбираться с ним.

Вторая проблема здесь — это паузы. У SQ гитара не замолкает, здесь же всё наоборот, музыка живёт за счёт остановок и возвращений. Ивану непривычно не «молотить», а периодически отступать, оставляя место голосу.

Мы успели более-менее разучить этих две песни. Ну и ещё в запасе уже разученная «Синяя птица» и моё соло на Криса Нормана. На отдельный сольный концерт не тянет, а вот для знакомства с нами — вполне. Я прослушал нашу запись дома и вот что скажу вам. А ведь неплохо получилось, нет той каши, которая была прежде. Есть узнаваемый стиль и хочется слушать. Это главное.

Незаметно прошла вторая встреча со школьниками, а лично я здорово вымотался. Работу никто не отменял, потом перекусывал в заводском буфете и вперед на вечернюю репетицию.

Когда наши заводские ребята подогнали нам аппаратуру, звук преобразился. Земля и небо, появилась мощь и сочность. У нас даже микшер есть и теперь мы не спотыкаемся о провода.

Разумеется, прежде чем нам разрешили выступать перед людьми, опять состоялась встреча с руководством техникума. Благо я заранее подготовил перевод всех наших текстов. Потом мы выступили в пустом актовом зале. Директор больше молчал, а вот представители общественности нас поддержали.

— Ребята, у вас будет не более двадцати минут. У нас обширная программа, будут важные люди с райкома партии и также делегация от наших шефов. Так что чтобы всё было организованно, никаких фокусов и отсебятины.

Торжественное собрание, посвящённое годовщине Великой Октябрьской Социалистической Революции, состоялось в актовом зале. А мы в это время готовились в спортзале. Последние приготовления.

— Раз, два…звук пошёл, — это Паша проверяет готовность аппаратуры. Так получилось, что петь и играть он не умеет, зато любит возиться с кабелями, соединяя не соединяемое. Огромные колонки привезли на тележке и установили по углам. Кабеля уложены так, чтобы люди не поубивались. Сначала проверили гитарные усилители, потом вокальный. Паша чуть убрал верха, в зале коварная акустика, звук немного плавает. Лучше чуть прибрать, чтобы не свистело.

Костя прошёлся по своему хозяйству, ну — вроде мы готовы. Но пришлось загорать ещё сорок минут, говорильня затянулась. Мы даже успели перекусить в местном буфете, а когда раздались бурные овации из актового зала, стало ясно, что сейчас молодёжь ломанётся сюда.

Первой пошла композиция Status Quo, народ недовольно загудел, видать ожидали попсу. Но вскоре вкурили, а под Eruption дружно ломанулись танцевать. Парни и девушки разбивались на компании, чаще в форме круга. Они лихо отплясывали под песню английской группы, а потом свистели, требуя продолжения. Под это дело на ура пошла и «Синяя птица». Лично я выходить не собирался, так наше время истекло. Но всё-таки пришлось выйти с соло, а потом повторить танцевалку.

А пока наши принимали поздравления и купались в эмоциях, я с Пашкой собирали аппаратуру, не дай бог потопчут.

Это было 5 ноября, а на следующий день нас ждал мой родной завод. К сожалению, у нас не было возможности порепетировать в настоящем зале. ДК у нас новый и есть настоящая сцена с занавесом. Не знаю, вроде тут всего 500 посадочных мест, но народу пришло намного больше. Люди стояли в проходах. Сказалось, что и работников на заводе несколько тысяч, объявление о нашем выступлении развесили за неделю до этого. Вход свободный. Мы поделили время с местным танцевальным коллективом. Они первыми и вышли на сцену. Народные мелодии типа «калинка-малинка» чередовались с танго и ча-ча-ча. Лично мне понравилось. Потом народ дружно ломанулся в буфет, занавес опустился и пришла наша пора готовиться. За 15 минут надо всё установить и проверить.

М-да, партер тянется до самой сцены плотным морем голов, на балконе тоже нет свободных мест, заняты проходы, даже из-за кулис выглядывают любопытные лица. К этому надо привыкнуть, в зале свет погасили, зато сцена залита так, что я прищурился, привыкая к этому эффекту.

Начали привычно, ритм-гитара взяла звук и зал притих, прекратились перемещения и звуки. Поначалу просто слушали, потом начали кивать и притоптывать ногами. Ага, зацепило. На следующей песне потанцевать у народа не получилось, просто для этого нет места. Зато многие подняли руки и покачивали ими в такт ритму.

— Ещё, — скандирует зал. Мы отыграли, но зал не отпускает. Как всегда, я вышел в оконцовке и сыграл своё соло. На бис пришлось вернуться к «One way ticket». Опять мало, — Дима, давай ещё что-нибудь на посошок. Народ просит, — это ко мне подошёл заведующий клубом Иван Семёнович Полежаев. А у нас больше ничего подготовленного то и нет. Разве что опять обратится к классике. Есть у Smokie вечно юная культовая композиция, которую все любят «Living next door to Alice». Она просто создана для одного голоса и гитары. И я её дома напевал неоднократно. Но одно дело в полголоса у себя в комнате, другое в полном зале.

В принципе мы выступили неплохо, думаю народу понравилось. Поэтому с последней песней я выходил на расслабоне. Подстроил микрофон, зал начал затихать. А когда раздался первый перебор, огромный зал потонул в овациях. Правда свист и хлопки мгновенно затихли.

Это вещь будто создана для меня. Ребята говорили, что если закрыть глаза, то можно подумать, что поёт сам Крис Норман. Конечно льстили, но сходство имеется.

Пел я негромко, пусть зал прислушивается. Так поют вечерком на веранде для близких. Вроде удалось попасть в свой фирменный голос. Тёплый с естественной хрипотцой. Не тот, когда его срывают, а другой, живой. Под конец песни звук не исчез мгновенно, он будто превратился в лёгкую дымку. Настала тишина, но эффект песни остался. А потом опять крики, но на этот раз ведущий вечера решительно дал отмашку опускать занавес.

Нет, мы не стали знаменитостями после ноябрьских праздников. Ничего такого, но по-крайней мере Виталик Саенко перестал делать вид, что мы являемся откровенным бременем для заводской комсомольской организации. Ну и автоматически перестала перед нашим носом висеть угроза выселения из нашего единственного помещения на территории техникума. Из дополнительных плюсов стало присоединение к нашему творческому коллективу нового члена.

— Дима, тут одна из наших девчонок говорит, что есть возможность приобрести настоящую импортную электрогитару, — Пашок просто незаменим. Молодой пацан успевает повсюду. Он также является связующим звеном с нашим фан-клубом. Вот и сейчас парень пытается решить нашу проблему с бас-гитарой.

— Хорошо, сколько просят? Надо оценить, посмотреть.

Паша что-то мудрит, — тут такое дело. Ладно, лучше ты сам поговори с хозяином.

Через несколько минут он опять нарисовался в компании взрослого парня лет двадцати пяти. Вот этот и держит в руке чехол с инструментом.

— Саша, показывай своё богатство, — к моему удивлению, Саша оказалась девочкой. Вернее, молодой девушкой. До этого момента она стояла за спиной своего спутника. Невысокая и худенькая в спортивном костюме, между прочим, производства итальянской фирмы «Fila».

Девчушка достала гитару и сделала мне приглашающий жест.

Интересно, я слышал про эту фирму от ребят во времена своей молодости. Не самый лучший образец, но здесь и сейчас гитара смотрелась как произведение инопланетной цивилизации. Чехословацкая бас-гитара «Jolana Galaxis Bass», тело сделано из редких пород дерева. Есть хамбакер, позволяющий менять характер звука от звонкого до жирного насыщенного баса. Для этой красавицы нужен свой усилитель, мы пока-что свою акустику подаём через микрофоны, звукоснимателей толковых пока не имеем. А вот эта без электроники мертва. Вообще инструмент зачётный, в Союзе такого не выпускают. То в то же время этот инструмент очень специфичный. Гитара хороша только в составе ансамбля. Солировать на такой толком не получится.

— И что вы хотите за неё? — обратился я к парню. А сам прикидывал, такая в комиссионке будет стоить никак не меньше 300 рублей, две моих зарплаты. Но для этого надо ещё попасть на такую. А вот с рук не менее 500 рублей попросят. У нас денег нет, значит опять собирать с нищих студентов. Пока что я не вижу возможности заработать. Живые деньги — самая насущная проблема.

— А нам деньги не нужны, — неожиданно ответил владелец гитары. Я всмотрелся в его лицо в поисках признаков слабоумия. А может прикалывается?

— Мы отдаём её с нагрузкой, Сашка идёт вместе с инструментом.

Через несколько минут всё выяснилось. Игорь старший брат и он абсолютно равнодушен к музыке. А вот его сестрица Александра очень даже упёртая фанатичка. Их отец какая-то шишка по торговой части и девочка только недавно вернулась с родителями из Праги, где её папаша был каким-то замом посла. Александра проучилась там лет пять в школе при посольстве. И там же заразилась гитарами. Лучшим подарком на 15 лет стала гитара. Там же девочка начала играть в составе ансамбля местных ребят.

Нет, это худший вариант для нас. Гитару купил и забыл, а тут возится с этой соплюшкой. Вон та стоит и жалобно смотрит на меня.

— А у нас ещё есть свой усилитель, специально заточенный на басы, — и Саша показала сумку, где лежал тяжёлый груз.

Будто боясь, что я откажусь, девчонка начала хвастаться запасными струнами, специальными переходниками и кабелями.

— Так тем более, покажи, что умеешь? Раз у тебя всё с собой.

Пашка подозрительно быстро принялся помогать девице подключать инструмент и этим зародил мысль, что как бы он не был знаком с нею ранее. Может старается пропихнуть свою пассию?

— Сыграй что-нибудь, — девочка взяла в руки своё сокровище.

— Что именно?

— Без разницы, что хочешь. Что получится.

Поправив ремень, она чуть вздохнула и опустила голову.

Сразу без вступления пошёл мощный низ, узнаваемая партия. Она проста и в то же время сложна тем, что в ней важна точность. Ни одной лишней ноты прозвучать не должно. Бас не должен греметь, а лишь вести за собой коллег. Вскоре Александра успокоилась и перестал смотреть на руки, она расслабилась и смотрит на дальнюю стену будто видит там нечто удивительное.

Это Queen, композиция «Another one bites the dust». Теоретически хороша даже как тема без вокала. Но как? Ведь английская группа только в этом году записала её, Пашка вон как уши настроил, тоже впервые слышит. Хотя, если она недавно вернулась из Праги. Там да, могла услышать.

Наши оживились, понравилась девчонка. Они сейчас в том возрасте, когда больше одним местом только и думают. Но если честно, вариант неплохой.

— Ладно, давайте попробуем. Но только без обид, если не подойдём друг другу, то разбежимся. Устрагивает?

Девчонка чуть на шею мне не бросилась, а во её братец похоже не совсем доволен.

Отошли в сторону, оказалось он работает в милиции, цельный старший лейтенант. Да ещё в штабе ГорУВД. Зачем мне эта информация, я понял позже. Игорь, так он назвался, привёл сестру на свой страх и риск. Выяснилось, что девчонка на следующий год собирается поступать в московский универ. Вернее, родители хотят, чтобы она туда поступила. Надеются на хороший школьный аттестат и связи папаши. А вот сама Александра упирается. А тут ещё её подруга сводила на наш концерт, вот она и выкатила ультиматум. Не хочет уезжать из родного города, желает поступить в местный ВУЗ и играть в нашем ансамбле. Боюсь, я немного поторопился, и эта пигалица доставит мне одни проблемы. Но в этом плане я солидарен с Игорем. Тот рассчитывал, что мы уже сегодня её погоним. Но ладно, пусть набьёт шишек и сама забросит свою гитару. А мы может её и выкупим.

31 декабря мы работали. Да, да. Выступали в заводском ДК. В три часа пополудни трудящиеся завода собрались в большом зале. Мы благополучно пропустили торжественную часть. Оборудование уже подготовленно и ждёт нас. Но это будет нескоро. Вначале выступят приглашённые коллективы. Так что мы наблюдаем за происходящим из-за кулис.

Разнообразно, кроме ожидаемой народной самодеятельности выступили циркачи, потом молодёжная балетная студия и даже поразили всех наряды ансамбля бального танца. Всем очень понравилось. А после антракта настала наша очередь, мы завершаем концерт. И не потому-то самые крутые. Просто у нас много аппаратуры и её нужно переместить на сцену. Это требует усилий нескольких крепких парней и немало времени.

За нами уже закрепилась слава поклонников западной эстрады. И её тлетворное влияние оставили напоследок, когда народ устанет от развлечений.

— Дима, ты Новый Год с нами отмечаешь? Или как? — мама застала меня в ванной комнате. Бритьё станком «Нева» местного производства дело ответственное, поэтому я лишь скосил глаза.

— Ма, мы с ребятами собрались отметить это дело вместе. Так что предлагаю проводить Старый Год, а потом я убегу. Кстати, а Ира приедет?

— Нет, у Иришки сейчас зачётная неделя. Она совсем замоталась со своей учёбой. Два дня на праздник, а 2-го числа уже первый экзамен.

— Интересно, — хмыкнул я, — так что у них каникул не будет вовсе?

— Почему не будет? После сессии дней десять дадут обязательно. Но она вроде не сможет приехать. У подруги свадьба что ли.

Новый Год встречали на квартире у одной девчонки из нашего фан-клуба. Там предки уехали к родне и трёхкомнатная квартира стояла свободная. Поэтому Паша предварительно собрал со всех по 5 рублей, на эти деньги планировалось закупить продукты и всё остальное. Меня организационные вопросы миновали, поэтому требовалось лишь помочь нашим дамам привезти необходимое. То есть я с Костяном и Лёвой пёрли тяжеленные сумки на автобусе. А дальше девчонки шуршали на кухне, периодически нагружая нас всякой хернёй, — Иван, открой нам банки с горошком. Костя, а ты не хочешь выставить напитки на балкон? Дима, может посмотришь гирлянду с лампочками, что-то перестали гореть.

Пришлось смыться в подъезд, воспользовавшись законной мужской привилегией перекурить. Когда очередная хитрая девчачья моська появлялась на лестничной клетке, мы с важным видом изображали процесс примирения индейского народа. А как известно, перекур — святое дело. Родители свалили к друзьям, так что я мог со спокойной совестью развлекаться у друзей.

Глава 12

Знакомый процесс, я почти всё детство и юность провёл у родителей по материнской линии. Так что новогодний стол и формат праздника для меня привычен. Точно также ровно в двенадцать часов мы чокались бокалами с шампанским, а потом выходили на улицу. А там народ весело палили их хлопушек, правда снег у нас — редкий гость. Поэтому приходилось включать фантазию и представлять себя в царстве деда Мороза.

А тут в центре казахского города Целиноград снега навалило по уровень окон первого этажа. После обеда, как только стих снегопад, народ вышел с лопатами, очистить подъезды и дорожки к остановкам.

После обильного перекуса народ шустро сдвинул стол в угол и устроил танцы. А я, к сожалению, чувствовал себя сейчас немного чужим. И не только потому, что впервые встречал Новый год в новой для себя ипостаси. Все находящиеся здесь младше меня, и они заряжены одной частотой. Прыгают как молодые парнокопытные в период размножения. А вот я только изображаю причастность к происходящему. Это пока что не мой праздник. Ну и мне не так интересно развлекаться с ними ввиду разницы в возрасте. Реальной разницы. Вон Паша как увлечённо окучивает Александру. У обоих глазёнки горят, завтра будут вспоминать каждое мгновение, каждое прикосновение друг друга. А мне смешно — Инга, одна из наших девчонок решила составить мне компанию и строит глазки. Покачаться с ней под медляк я могу, а вот оценить её попытку флиртовать со мной вряд ли.

В четыре утра топаю через центр города домой. Погода великолепная, градусов пятнадцать ниже нуля. И это без ветра. Голова быстро проветрилась, думается легко и непринуждённо.

Да, мне удалось закрепиться в этом мире и даже найти интересное занятие. Но своим я пока не стал, и это было заметно сегодня. Ребятам я наплёл про приступы головной боли. Но себе-то врать глупо. Мне просто не было интересно с этими ребятами. Я не пропитался их неподдельным энтузиазмом и безудержным оптимизмом, в сочетании с искренней верой в свою счастливую планиду. Они, по сути, ещё дети и не понимают, что существует смерть и горе. Для них это далеко и неправда. Вот поэтому мне сложно было сегодня веселится с ними. С большим удовольствием я бы встретил праздник в кругу семьи. Вот только жаль, что сестра не сможет приехать.

Это случилось 6 января. Глупость полнейшая. Я настраивал гибочный пресс, для этого в маховик вставил трубу, играющую роль рычага. Оставалось только отрегулировать угол изгиба. Как мне позже объяснили ремонтники, полетел золотник гидросистемы системы. Пресс можно запустить с ножной педали, а она находилась в стороне. Но неожиданно маховик провернулся и меня долбануло трубой по левой руке. Поначалу показалось ерунда. Но потом рука онемела и я испугался, пошёл к мастеру. В результате — приезд скорой помощи и знакомство с местным травмпунктом. Сделали снимок лучевой кости, слава богу трещины нет:

— Кость цела, но ушиб сильный. Недели две беречь, — с диагнозом ушиб мягких тканей предплечья в проекции локтевой кости и сопутствующей обширной гематомой я был отправлен домой.

Рука опухла, но пальцы шевелятся. Утром я почувствовал себя наполовину инвалидом. Тугая марлевая повязка и косынка через шею. Жить можно, а вот принять ванну точно нет. Плюс неприятные ощущения, когда пытаешься задействовать травмированную руку.

— Димка, так приезжай ко мне. Раз уж ты оказался на больничном. У нас тут весело, скучать не придётся, это я тебе обещаю, — Ира звонила домой с переговорного пункта, что на главпочтамте.

— А и в самом деле, тут езды то два-три часа на поезде. Автобусы ходят каждые два часа, заодно отвезёшь сестре продукты. Чего тебе тут чахнуть в четырёх стенах, — неожиданно поддержала Иру мама.

— А ещё я договорюсь со знакомой, у неё квартира большая, приютит тебя на неделю.

Так я оказался в поезде, идущем из Целинограда в Караганду.

Сразу заметно, что это крупный промышленный центр. Большой железнодорожный вокзал, народ суетится по перрону. Я не сразу и сориентировался, Ира наказала ждать у главного входа под часами.

— Аааа, — откуда-то сбоку на меня прыгнула гибкая тень. И повисла на моей шее. Я бухнул себе под ноги тяжёлые сумки и прижал сестру. Сам не ожидал, что буду так радоваться встрече с нею.

Пробившись сквозь плотный поток приезжих, мы вышли из здания вокзала. Наш путь лежит на остановку общественного транспорта и пролегает через большой сквер. Повязку снял и мужественно игнорирую боль в руке.

Я бодро тащу сумки, а Ира идёт рядом и радостно трещит. Впереди нас идёт с чемоданчиком девушка. Неожиданно её окружают сидящие на лавке люди, — ну всё, попала девка. Сейчас разденут до нитки, — сестра тащит меня дальше.

— Подожди, так может ей нужна помощь?

— Против кого? Это же цыгане. Сейчас бабки запудрят ей мозги и она по собственной воле им всё отдаст.

Я оглянулся, несколько молодых женщин в цветастых юбках, а также их шустрые дети обступили девицу. Та поставила чемоданчик и внимательно их слушает.

— Дима, не тормози. Я вообще всегда стараюсь обойти их стороной. Попробуй их только тронуть, такие вопли подымуться, а могут и карманы под шумок очистить.

Интересные дела, днём при честном народе. Хотя, я видел у нас на набережной Ашдода наперсточников. Так те тоже легковерных разводят на бабло.

— А это главная улица города проспект Советский, — Ира ладошкой отогрела замёрзшее стекло, давая мне рассмотреть улицу через этот глазок.

Проехав пяток остановок мы вышли. По подземному переходу перешли дорогу. Заметив женщину в тулупе и белом халате, заляпанным жирные пятнами, я остановился. Та стояла с двумя небольшими бачками, — манты, беляши горячие, покупайте, — заголосила женщина. Прохожие останавливались, доставали деньги, а женщина ловко ныряла щипцами в бачок и доставала нечто одуряюще пахнувшее. Завернув в бумагу, передавала голодным, не забывая плотно закрыть крышку. Я сразу вспомнил рынок в Ташкенте, а что — не помешало бы перекусить.

— Нет Димка, ты что собрался тут это есть?

— Да, а что? Смотри, как люди раскупают. Помнишь ты сама меня в госпитале угощала.

— Ну ты скажешь тоже. Надо знать где можно покупать, а где лучше потерпеть. Иди знай, из кого они фарш тут накрутили. Может с помоечной кошки? Потерпи часик, поедим в столовке.

Ира жила в общежитии, что расположено по улице Гоголя, недалеко от главного здания мединститута. А вот нужный мне адрес находится во дворах. Ира бывала разок у маминой подруги, но дом помнит плохо.

— Так, мать. Хватит рысачить, я дальше не пойду. Ноги уже не чувствую, давай зайдём в это чудесной заведение и согреемся, — разнылась рука и уже ноги не чувствую, замёрзли.

— Братец, это же кафе. Тут и цены соответствующие, — да, небогато живут студенты. Ирина попытался потащить меня в сторону от входа.

— Ничего, могу себе позволить, давай за мной, — не дожидаясь её реакции решительно открыл тяжёлую дверь. И сразу очутился среди тепла и запахов общепита.

Ввиду дневного времени зал пустой, только за двумя столиками кушают люди. Негромко играет музыка и главное здесь блаженное тепло.

— Девушка, нам бы чего погорячее. Супчик какой-нибудь, — официантка нарисовалась откуда-то сбоку.

— Есть борщ и куриная лапша. На второе котлета с пюре или жаркое, — немолодая женщина выглядит так, будто обслужила одна пассажиров поезда Москва--Алма-Ата.

-Э, я пожалуй возьму борщ и котлеты. А ещё чай принесите пожалуйста.

Сестра решила быть оригинальнее, из принципа выбрала лапшу и жаркое. А потом жалобно смотрела на меня. В её супе плавало несколько волокон курицы и плотные толстые полоски теста. А вот я с удовольствием наяривал ложкой горячий борщ. Мяса, конечно, в нём минимальное количество, но довольно наваристый получился. Неплохо пошли и котлетки. А уж после чая мы окончательно согрелись.

— Мне кажется, или тут у вас холоднее?

— Дома тоже непогода случается, — сестра разрумянилась, приятно на неё смотреть. На улице позёмка, ветер сдувает снег и подгоняет в спину редких прохожих. Счёт принесли на 3.80, вполне приемлемо. Тем более ложка хороша к обеду, а я честно продрог на пронизывающем ветру.

А тут ещё обнаружилось, что мы практически пришли, сестра узнала место по гаражному блоку. Буквально мы обедали в ста метрах от нужного адреса. И через пять минут уже звонили в дверь.

Мамина подруга оказалась самой настоящей казашкой, Ира радостно назвала её тётей Сауле. Ну значит и мне её так можно называть. Женщине лет сорок пять, высокая и скуластая с большими раскосыми глазами. Она преподаёт в университете, а с мамой они когда-то вместе учились в школе. Попав по распределению в шахтёрский город, та осталась в нём жить. Вышла замуж, есть дочь, которая в данный момент отсутствует. Тоже учится, только в самой Москве. Женщина угостила нас чаем с круглыми жаренными шариками из теста, которые называются баурсаки. Неплохо так, а потом хозяйка показала мне комнату, в которой я буду спать.

Небольшое помещение носит следы человека, который в ней жил. На стене картинки из журналов с изображениями актёров. Большой календарь с пометками красной тушью.

Зря я приехал сюда, чувствую себя неловко с чужими людьми. Лежал бы себе дома и бренчал на гитаре. Хотя из-за руки это пока проблематично. Ну тогда можно было бы взять почитать что-нибудь из отцовской библиотеки.

— Ну, ты чего? — Ирина сразу считала моё настроение.

— Не всё нормально, только что я здесь неделю буду делать?

— Смеёшься, завтра у меня последний экзамен, а потом свобода. Одиннадцать дней абсолютного ничегонеделания, — сестра сладко потянулась, при этом шерстяное платье туго обтянуло её грудочки, что заставило меня смущённо отвернуться.

— Ты представляешь, я смогу выспаться за весь семестр. Будем гулять и наслаждаться жизнью. Я тебя с такими девчонками познакомлю, закачаешься. Кстати, ты привёз приличную одежду? Послезавтра свадьба, где я буду дружкой.

— Если ты имеешь в виду костюм, то я не стал его брать. Только место занимает.

— Димка, ну ты чего такой дикий. Это же такое событие. Я не хочу, чтобы мой брат смотрелся как бомж какой-то. Ну-ка показывай, что у тебя есть.

Девушка разложила на кровати мои вещи и страдальчески морщится, — ну брюки я отглажу, пойдёт. Рубашка под низ и остаётся этот свитер. Будешь в нём как канадский лесоруб, только курительной трубки в зубы не хватает.

Позже к новой проблеме подсоединилась хозяйка квартиры. В результате вместо свободного толстого свитера мне подобрали другой, поприличнее. Это вещь её супруга, который в данное время лежит в больнице с пневмонией. Благо тот приблизительно моей комплекции. Тонкой вязки импортный свитерок и к нему дурацкий галстук. Как по мне, так зачем он нужен, если виден только его узел.

— Всё, так и пойдёшь, — Ира удовлетворённо покрутила меня перед собой.

Сестра ушла готовится к последнему экзамену, а мне пришлось до вечера развлекать тётю Сауле.

На следующий день после завтрака решил прогуляться по округе. Мне выдали ключ от квартиры и наказали не пропадать.

Ах, красота какая. Меня ослепил снег, сегодня тихо и солнечно. В просвете между домами видно открытое место. Это большой сквер, где несколько алей засажены хвойными деревьями. А в тридцати метрах от меня памятник «Вечный огонь». Барельеф, изображает суровых людей с оружием. Факел огня отбрасывает отсвет на их лики. Рядом гуляют семьи с детьми, голуби выискивают крошки на утоптанном снегу. В отдалении стучат дровами школьники. Видимо это урок физкультуры — детей выгнали на мороз, выдав дубоватые и страшные на вид лыжи. Но ребята с немалым энтузиазмом машут палками и бодро перебирают ногами. Я прогулялся по алее, поскрипел снежком, с завистью полюбовался на парочку влюблённых. Идут в обнимку, иногда останавливаются и девчушка встав на цыпочки, ухаживает за своим кавалером. То поправит ему шапку или шарф. То растирает своими ладошками его замёрзшие щёки. Я вообще не видел, чтобы тут открыто целовались. Видимо это очень неприлично, но вот эти двое явно бы не отказались. Но «низя», вот и приходится выказывать чувства другим способом.

Сделав круг пошёл обратно. Мне надо как-то убить время до трёх часов, когда сестра освободится.

Погода, наверное, для местных жителей прекрасная, но через сорок минут прогулки я почувствовал, что замерзаю. Этот холод мне пока сложно переносить. Для местных минус пятнадцать — истинная благодать. А вот я пока не привык, вроде и куртка тёплая, обувь с меховыми стельками и перчатки вязанные. Шапка тоже нормальная, отец подарил из меха сурка, уши закрывает. А я даже дышу пока через шарф. И ведь говорят тут бывает и за сорок. А ещё и с ветерком — вот где экшен.

Здания университета и мединститута рядом, и сначала я сунулся к гуманитариям. Потом оглядевшись, потопал в корпус медиков. Давненько я не видел столько молодых и симпатичных девчонок. Парней явно поменьше. Ввиду окончания семестра в коридорах института не так много народу. В основном студенты кучкуются около аудиторий, где идут экзамены.

У деканата лечебного факультета нашёл расписание экзаменов. Группа ЛФ-42 сдаёт сегодня патфизиологию в 324 аудитории.

На третьем этаже человек пятнадцать сгрудились около огромного окна и что-то активно обсуждают. Часть студентусов углубилась в себя, видимо прогоняя в голове какие-то сложные темы. Другие лихорадочно листают учебник. Были и такие, кто выглядел абсолютно расслаблено. Не исключено, что это те, кто уже прошёл экзамен.

— Извините, а Ирина Зубова здесь? — моментально я стал предметом пристального внимания. Народ перестал бубнить и наступила тишина.

— А почему, собственно, Вы интересуетесь? — невысокий паренёк подал робкий голос. Спросил и тут же спрятался за спины стоящих девчонок.

— Ой, а Вы наверное Ирин брат? — ну вот, мне, собственно, можно просто молчать. Они сами дойдут до той стадии, когда просто можно ответить на мой вопрос.

— А Ира только зашла, несколько минут назад, — это выдала высокая девица с пышной кучерявой как у негритянки шевелюрой. Ростом как бы не повыше меня, вся такая крепко сбитая. Впечатление немного портили очки типичной заучки с массивной оправой.

Я благодарно кивнул девушки, — да, я её брат. Решил, так сказать, поддержать морально. А это надолго?

— Ну, час — не меньше. Это же сложнейший экзамен. Сама горгона принимает, пока ни одной пятёрки, зато уже три двойки. Так что может и дольше просидит.

Ну, торчать столько времени смысла нет, я развернулся и пошёл вниз.

На выходе спросил у ребят, где тут у них магазин электротоваров и музыкальный отдел, — а это нужно в ЦУМ ехать, ближе нигде ничего подобного не найти.

До нужного торгового центра не близко, остановок пять, но автобусы в это время ходят плохо и возможно придётся ждать. Пришлось просто прогуляться по улице Гоголя. А вот и большое здание кинотеатра «Юбилейный», рядом магазин «Стимул», где можно купить неплохие книги. Если, конечно, у вас есть некие талоны, получаемые за сдачу вторсырья. Как у них тут всё сложно. Кстати, у меня есть что-то подобное. Чеки, которые выдали после демобилизации. Надо будет узнать, где тут их можно отоварить.

Сестра вышла из аудитории ровно в половине первого. Я уже исстрадался, слоняясь по коридору. Чтобы не нервировать стоящих у двери в аудиторию ушёл подальше.

Ира выпорхнула с места публичной порки и аккуратно прикрыла дверь. Судя по довольному лицу — у неё всё хорошо. Тут же счастливицу окружили девчонки, часть отвалила со скучными лицами.

— Ой, Димка, какой сюрприз. А мне девчонки сказали, что брат приходил. Ты голодный? — сестра без перехода перешла к другой теме.

— Не знаю, а что есть предложения?

— Есть, мы собрались перекусить, заодно отметим окончание сессии. Ты с нами?

— Мне жалко потерянного времени, идти всей толпой не хочется.

— Да не бойся ты, возьмём только Маринку и Айгульку. Столовая рядом с учебным корпусом. Давай, не задерживай народ.

Девчонки сбежали по лестнице и получив одежду в гардеробе направились к выходу.

Столовая — как и везде, только цены чуть пониже и выбор поменьше по сравнению с заводом. Всё-таки тут питается нищая студенческая братия.

Пока шли перезнакомились, Марина — это та девица, которая мне отвечала. А Айгуль ожидаемо оказалась казашкой среднего роста с любопытными и немного наивными глазами. Студенты кушают быстро, видимо рефлекс, чтобы голодные однокурсники еду не отобрали. Я только второе доедал, а они уже готовы на выход.

— Дима, раз уж ты с нами, то шевелись побыстрее, у нас масса дел. Ты не забыл, что у Светки завтра свадьба? Мне ещё надо забежать к одной женщине, она мне платье перешивает. А заодно помочь невесте с причёской.

В результате я отмазался от такой чести и поехал в ЦУМ, а встретится договорились позже в районе пяти часов у тёти Сауле.

Глава 13

Здесь торговый центр посолидней нашего. Мне не совсем понятны выверты местной плановой экономики — но тут, бывая в других городах, стоит пройтись по торговым заведениям. Просто могут попасться довольно хорошие вещи, которые к нам никогда не завозили. Особенно круто было проехаться по районным центрам и полазить в их магазинчиках. Зачастую туда присылали вещи, которые местные никогда не покупали. К примеру, болоньевые костюмы, титановые лыжные палки или японские спиннинги. Не торопясь, прошёлся по отделу музыкальных товаров, полюбовался на наручные часы, выставленные на витрине. Равнодушным взглядом прошёлся по обувному отделу, здесь выбор просто ужасающе скуден. В продаже имеются образцы местной обувной фабрики. Грубая и нефункциональная обувь, хотя, возможно, и долгоиграющая.

В Доме Быта рядом с ЦУМом зашёл в парикмахерскую и попросил привести в порядок отросшую шевелюру. Заодно меня побрили и отпустили довольного жизнью.

Мне трудно выговаривать местные имена и отчества. Вот попробуйте вы выговорить с первого раза «Сергазы Амангельдиевич». Если у Вас получилось сделать это без улыбки и затруднений — флаг вам в руки. Я не сразу осилил имя супруга тёти Сауле. Он вернулся из больницы на выходные. И вот сейчас барственного вида немолодой мужчина в спортивном костюме и тёплом халате принимает меня как глава мафиозного клана. Эта комната видимо у него как кабинет, вообще заметно, что благосостояние семьи на достаточно высоком уровне. Ну так он же важная шишка в местной районной администрации.

— Ну, Дмитрий, давай за всё хорошее, чтобы, как говорится … — произнеся довольно длинный и витиеватый тост, мужчина первый опрокинул довольно внушительную рюмку водки. Крякнул и потянулся к закуске. Вторая рюмка, больше похожая на небольшой стакан стоит и ждёт меня. В качестве закуски нарезана полукопченая колбаска.

Обнаружив рюмку полной, мужчина с возмущением посмотрел на меня, — извините, Сергазы Амангельдиевич, — мне почти правильно удалось произнести эту фразу, — рад бы поддержать, но врачи категорически запретили алкоголь.

— Что такое, такой молодой и уже проблемы с сердцем? — сидящий напротив хозяин дома вкусно прожевал ломтик колбасы.

— Ну почему обязательно сердце. Это наследство с войны. Я же в Афгане был, тяжёлая контузия. Пить нельзя вообще.

— Что ты говоришь? — мужчина перестал работать челюстями, — Сауле, а ты знала, что сын твоей подруги воевал в Афганистане? И вернулся раненный?

— Женщина вошла к нам и присела на краешек стула. Да, Тамара говорила, но про ранение я не знала, — в итоге меня освободили от обязанности составлять компанию хозяину квартиры и он окончательно утерял интерес ко мне. Пришлось мне навязаться помогать хозяйке.

— А что это будет за блюдо? — на кухонном столе лежат куски различного мяса. И на газовой плите большая кастрюля с водой.

— А это, Дима, наше национальное блюдо, бешбармак. Специально для вас с Ирочкой готовлю. Если хочешь знать подробности, сейчас всё расскажу.

Тётя Сауле уверяет, что для настоящего бешбармака требуется хорошее мясо. Лучше несколько видов. Сейчас у неё в кастрюле крупные куски говядины и баранины. Их она и будет варить вместе с кусками жира.

— Лично я для запаха добавляю кусочки казы, это конская колбаса. А ещё Сергазы любит, чтобы я добавляла картошку и луковицу. Кидаю целиком. Варю всё это дело, достаю сначала баранину, чуть позже говядину. Затем катаю лепёшки из муки и кидаю в бульон. Ну ещё там специи всякие типа чёрного перца горошком и лаврушку. Остальное ты увидишь сам.

Часов в шесть пожаловала моя сестрица, вся из себя деловая. Но лицо осунулось от усталости, вокруг глаз тени.

— Какой божественный запах, тётя Сауле, неужели настоящий бешбармак?

— Да, егоза, мой руки и будем садиться.

Это застолье в корне отличалось от привычного. Никаких предисловий в виде салатов и промежуточных блюд. Пока хозяин дома уговаривал Иру выпить вина с мороза, тётя Сауле вынесла огромное блюдо размером с полстола. На лепёшках отварного теста лежали куски исходящего парком мяса. В сторонке несколько картофелин целиком и нарезанный сырой лук.

Но это ещё не всё, перед каждым хозяйка поставила по кисюшке с шурпой, это тот самый бульон. Глядя на Сергазы Амангельдиевича и я перестал искать глазами вилки. Взял горячую лепёшку, рукой выбрал понравившийся кусок мяса, сверху присыпал лучком, свернул трубочкой и зажмурившись откусил. При этом чуть не испачкал соком единственные брюки. Мясо нежное, а шурпа наваристая настолько, что мне прямо захотелось и в самом деле махнуть стопку водочки и запить этим крепким бульоном.

Пока я съел первый кусок, сидящий рядом мужчина приканчивал третий. При этом успевал пить, расспрашивать Иру о её учёбе и интересоваться у жены здоровьем родственницы, которую вроде отвезли в роддом.

Сестра засиделась до девяти вечера, к её общаге мы шли прижавшись друг к другу. Она крепко обхватила мою здоровую руку и навалилась всем весом, — Ой Димка, не представляю, что будет завтра. Я же подружка невесты. Это такая ответственность, а ещё эти конкурсы, выкуп. Зря я согласилась. Но Светка очень просила, — живот наполнен до отказа, на душе благостно. А ещё пошёл снег и потеплело, а идущая рядом сестра, щебечущая о своих студенческих делах, мне совсем не мешала. Только сейчас я понял, что последнее время куда-то бежал, пытался встроиться в жизнь окружающих меня людей, опасался показаться им чужим и подозрительным. А сейчас повалил густой снег и будто волшебной стеной отгородил нас от остального мира. Ира тоже почувствовала красоту момента и замолчала, мы так и шли, поскрипывая снежком. Светофор у дороги показался чуждым порождением другой цивилизации, а обдавший нас на переходе выхлопом вонючих газов автобус «Икарус» — злобным и мстительным монстром.

— Ну всё, я дома. А ты не забыл? Кафе «Аэлита», 1-й номер автобуса, в два часа чтобы был там как штык. Тебе можно довериться или попросить тётю Сауле, чтобы она проследила за твоим внешним видом?

— Ладно, мать-командирша, спи спокойно, мне можно доверять, — получив на прощенье поцелуй в щёку, я дождался, когда скроется внутри здания стройная фигурка и развернувшись пошёл назад.

Засунув руки в карманы куртки, я не торопясь вышагивал, пользуясь тем, что на протоптанной в снегу дорожке нет встречных людей. Дошёл до «Вечного огня» и полюбовался на игру света, отбрасываемого факелом. Снег падал на раскалённую горелку и превращался в облачко пара. Прямо как в сказочной пещере неведомого колдуна. Редкие прохожие торопились домой, странные люди — такое волшебство я только на экране телевизора видел. А они прут на полусогнутых, не глядя на происходящее.

К предстоящему событию я готовился тщательно, просто не хочется, чтобы сестра стеснялась меня. Да, у меня нет костюма тройки и кокетливой бабочки. Но, учитывая холодное время года югославский свитер не должен бросаться в глаза. Галстук я повязывать не стал, просто сунул его в карман. Если будут пытать и выворачивать руки — одену эту удавку, спорить себе дороже.

— Вы с чьей стороны? — поинтересовался у меня мужчина у входа.

— Со стороны невесты, моя сестра у ней подружка.

— А, милости просим. Тогда садитесь вот здесь, — столы сдвинуты в один ряд. Видимо для удобства общения, гости пока вальяжно ходят по залу, украшенному всякими плакатами на околосвадебную тему. Самые близкие сейчас возвращаются из ЗАГСа, а молодые в сопровождении свидетелей катаются, выполняя некую стандартную программу. «Вечный огонь», памятник Ленину и прогулка по скверу для фотосессии. Вот-вот должны быть здесь. Народ как магнитом тянет к столам, заставленным закусками и напитками. Официантки суетятся, заканчивая сервировку столов. Самые нетерпеливые уже упали на стулья и скооперировавшись начали дегустацию водки и колбасной нарезки. Но в основном все делают вид, что им интересен исключительно интерьер зала и негромкая музыка, звучащая из колонок.

— Едут, едут, — кто-то глазастый высмотрел кортеж из трёх автомобилей, подъезжающий ко входу в кафе.

Вплыли молодые, крепкий и немного неуклюжий жених, под ручку и невысокая стройная невеста. Позади моя сестра с каким-то парнем несут верхнюю одежду. Свою и молодых, это верно, по такому морозцу в одном платьишке особо не походишь. А они добрый час мотались по памятным местам.

Вот теперь начинается представление. Частично оно прошло на квартире у невесты, когда жених с дружком на пару её выкупали у обнаглевших подружек. Там своя история, а сейчас пришла пора испытаний для жениха иного рода. Бойкие девицы во главе с полноватой женщиной-тамадой мучали жениха как могли. Парень конкретно завис, когда ему предложили достать из полного воды ведра ключ, который нужен, чтобы освободить невесту. Причём нельзя лезть руками или другими предметами. Пришлось окружающим жениха друзьям пить воду, половину проливая на себя. До тех пор, пока не достали ключ.

А когда после всех мучений гостей пригласили к столам, начался праздник. Лично я подарил молодым червонец. Когда пришёл мой черёд говорить тост и вручать подарок, две разбитные женщины на небольшом подносике преподнесли мне рюмку водки. Они обходили гостей и с шутками и прибаутками предлагали им поддержать молодых материально. Я положил деньги и чуть помедлив взял рюмку, налитую с верхом. И посмотрел на женщину, стоящую предо мной. Та с интересом рассматривает меня, в глазах бегают искорки смеха. Чтобы не привлекать внимания, выпил противную водку и сел.

Давненько я не пил эту гадость. В прошлой жизни водку признавал исключительно в качестве компонента для различных коктейлей. Коньячком баловался редко, предпочитал хороший виски. А уже в новом теле вообще ни разу не брал в рот спиртное. И не только потому, что врачи не рекомендовали, думаю от пятидесяти граммов мне не поплохеет. Просто повода достойного не было.

— Ольга, — представилась мне женщина, которая вытащила меня из-за стола. Заиграла музыка медленного танца, вначале молодожёны станцевали одни белый танец, потом к ним присоединились дружок с подружкой. А уж когда высыпали на танцпол и остальные гости, ко мне подошла та самая женщина, которая преподнесла мне водку.

Она наклонилась ко мне со спины и положила руки мне на плечи, — кавалер не хочет пригласить даму?

Пришлось вставать и вести женщину к танцующим. Ольге лет тридцать, высокая брюнетка с затейливой причёской. Волосы усыпаны в честь праздника блёстками. Он женщины пахнет духами и немного шампунем для волос. Музыка играет громковато и особо не поговоришь, поэтому мы покачались, как и остальные, я несколько раз покрутил даму вокруг оси, затем галантно отвёл к её столику.

Такое ощущение, что устроители этого празднества задались целью споить всех присутствующих до состояния нестояния. Отец жениха опять потащил из подсобки батарею бутылок беленькой на столы. Все свадебные забавы, включая воровство невесты и её обуви заканчивались сбором денег и обязательной рюмахой водки. Что интересно, многие женщины тоже предпочитают этот напиток. Что не может сказываться на их состоянии.

И если та Ольга была по-крайней мере относительно трезва, то две другие дамы, которые напросились на танец, уже дошли до того состояния, когда висят на партнёре, дышат на него винегретом с алкогольными парами, и томно прикрывают глазки, пытаясь флиртовать. Насколько я понимаю, эффективных дезодорантов сейчас нет. Поэтому женщины обильно душатся парфюмом и после интенсивных движений на танцполе благоухают как скаковые лошади.

Я вывел сестру подышать воздухом, ей бедненькой по должности полагается учувствовать во всех конкурсах и ходить тенью за молодой. Поэтому она устала, это заметно. В зале душновато, вот я и вывел Иру в фойе остыть. Выглядит сестра великолепно, на ней синяя плиссированная юбка, открывающая до колена стройные ножки и блузка жемчужного оттенка. В ушах серебряные серёжки в виде листика, на груди приколота большая искусственная роза, а также через плечо перекинута золотая лента с надписью «подружка невесты». Ира опёрлась на мою руку, поправляя туфельку. Всё-таки красивая она у меня, прямой точёный носик, нежный овал лица и редкий цвет глаз. Обычно они серые, но при нормальном освещении вблизи выясняется, что глаза имеют тёплый, еле заметный коричневый оттенок. А когда девушка мечтательно смотрит вдаль, глаза становятся очень красивыми. Вот и сейчас Ира так смотрит на улицу, — устала, хочу домой.

— Так поехали, какая проблема?

— Нет, ты что, мне нужно быть до конца. Раньше двенадцати не разойдётся. А завтра второй день свадьбы. Но там уже будет полегче. Если бы ещё этот Вадька меня не доставал.

— Вадька, это дружок жениха?

— Он самый. Вообразил, что можно меня лапать, потому что я тоже подружка.

Этот парень мне сразу не понравился, крупный и рыхлотелый. При ходьбе заметно пузико и увесистая жопа. Знаете, есть такие разбитные ушлые ребята. Горластые и нагловатые. Ничего, сейчас мигом успокоим.

— Не вздумай, Димка. Он поддатый, и вообще меньше всего мне нужны тут пьяные разборки.

— Ира, не переживай. Всё будет тихо и пристойно. Или ты мне не доверяешь?

Как удачно, отведя Иру к ей месту я заметил, что несколько парней направились подымить. И в их числе там топает нужный мне товарищ.

— Вадим? Можно тебя на секунду? — парни ржали по какому-то поводу, но я не стал ждать паузы и нарушил их компашку.

— Да, чо хотел? — от дружка изрядно попахивает спиртным. Но он в той стадии, когда кажется сам себе удивительно остроумным. Сейчас мы его немного остудим.

— Слышь ты, бык педальный. Мне твоя рожа поднадоела. И улыбочка мерзкая, так и тянется рука стереть её. Ещё раз замечу отирающимся возле моей сестры, не поленюсь, выведу на улицу и отмудохаю, — весь этот монолог я произносил с вежливой улыбкой. А под конец для убедительности коротко ткнул его под ребро. Несильно, но больно, парнишка побледнел, губки затряслись. Возможно, я жестковат, но такую породу парней я знаю. Тут или долгие убеждения, кто больше мачо или так. Несколько секунд и он согласно трясёт головой.

— Вадик, ты меня понял? Ну и замечательно. Постарайся не попадаться мне на глаза, — видимо что-то в моих глазах убедительное было, потому что я пошёл в зал, а тот остался глазеть мне в спину.

Обычно я не так резок. Но меня взбесил тот факт, что к моей сестрёнке клеится такое чмо против её воли. Но парень сообразил, что мой напор чем-то обоснован. Так-то я смотрюсь молодо, да и физические кондиции не похожи на тяжелоатлета. Но ведь есть и другие моменты, которые позволяют одному самцу уступить другому без боя. Я даже не говорю о своём праве брата критически относится к ухажёрам своей сестры.

А тут ещё я демонстративно подошёл к столу молодых. Поздравил их лично и отказался от кусочка свадебного тортика, — Ира, разрешите пригласить Вас на танец, — и я прищёлкнул каблуками, склонив голову.

— Фух, не знала братец, что ты можешь быть таким убедительным. Вадька теперь боится подойти ко мне ближе, чем на два метра.

— А то, вот что значит интеллект плюс характер, — под хрипловатый голос Туто Кутунио мы лениво покачиваемся среди немногочисленных гостей, сохранивших силы для танца. Ира устало положила голову мне на грудь. Со стороны это выглядит немного вызывающее, так могут вести себя влюблённые парочки в тёмных углах. Или очень близкие люди, например, как брат с сестрой.

— Не переживай, нас отвезёт автобус. А ты езжай на рейсовом, транспорт ещё должен ходить, — время одиннадцать и у меня разболелась голова от громкой музыки, духоты в зале и табачной вони, проникающей сюда от входа.

Молодых и ближайшую родню повезёт серый ПАЗик, дежуривший около входа. А вот гости потихоньку расходятся. Нет, молодняк активно пляшет, студенты только вошли в раж. Не каждый день гуляют на свадьбе. А вот остальные сваливают. Ну и я решил слинять по-английски.

Кто-то уехал на такси, кого-то забрали на машинах родственники, но большинство потопали на автобусную остановку. Через двадцать минут стало понятно, что ждать так можно до утра. И проще дойти пешком. Направление я знаю, главное дойти до улицы Гоголя, там прогуляться до кинотеатра «Юбилейный» и ещё минут семь до дома. Ключ от входной двери в кармане, тётя Сауле предусмотрительно побеспокоилась об этом.

Впереди быстрым шагом топают три женщины, тоже наши со свадьбы, из тех, кто решил не ждать. Их можно понять, красота требует жертв. На улице минус двадцать с хвостиком, а они в одних тоненьких колготках. Обувь сменную взяли, а вот о тёплых рейтузах не подумали. Вот и чешут в темпе быстрого вальса.

Иду за ними, уверен, что те выведут меня на центральную улицу. Точно, вот и проспект Нуркена Абдирова. Возле женщин тормознуло такси, но женщины что-то со смехом ответили и пошли дальше. А я пользуясь тишиной и чистым воздухом просто бездумно топаю по довольно скользкой дорожке. Ботиночки у меня скользкие, вот и приходится помогать руками.

Глава 14

Я не сразу понял, что случилось. Завернув за угол дома, сначала услышал крик, потом увидел в неверном свете уличного фонаря несколько фигур. Вот опять женский крик, причём явно не шуточный. Так кричат, когда угрожает серьёзная опасность. Пришлось побежать, — эй, что тут происходит, — на мой крик отреагировали двое. Они мгновенно исчезли во дворе близлежащего дома.

На снегу возится женщина. Чёрные волосы густой волной рассыпались по плечам, она всхлипывает и пытается собрать рассыпавшиеся из дамской сумочки вещи.

— Вам помочь? — наконец на меня обратили внимание. Похоже я знаю эту даму. Это Ольга, с которой я даже разок сегодня станцевал.

Присев рядом, помог ей подобрать со снега женскую мелочёвку. Потом потянул за руку и поднял, вроде стоит нормально, следов крови и прочих ужасов не наблюдается. Вот только тушь потекла. Или плакала, а скорее лицом в снег упала и сейчас он оттаивает.

— Сволочи какие, весь совсем молоденьки пацаны, а туда же, — оказывается, пока я любовался звёздами, две подруги Ольги свернули во двор своего дома, а она продолжила идти дальше. Тут ей вроде недалеко. И неожиданно выскочили два парня, сбили её с ног и попытались забрать сумочку. Но женщина не пожелала расставаться с нею, — деньги, да и леший с ними. Но у меня там документы и ключи от квартиры. Спасибо Вам, спугнули их. Но эти подонки мою шапку украли.

Я слышал, что зимой тут воруют меховые шапки. Зачастую они стоили как две зарплаты инженера. Особо ценились норковые, вот и Ольге не повезло. Ей отец подарил именно такую. И конечно очень редкого цвета. Всегда так, когда что-то теряешь, эта вещь в разы вырастает в своей ценности.

— Оля, может в милицию обратимся?

— Да какая сейчас милиция? Ни одной собаки рядом. Дима, кажется? Димочка, Вы бы проводили меня до дома. А то страшно, вдруг они ждут за углом, когда я останусь одна.

А не так и близко она живёт, пришлось дворами идти минут пятнадцать. Пока шли, оживлённо болтали. Быстро выяснили свой социальный статус. Я одинокий парень после армии, она вроде замужем. Но муж ушёл к другой и уехал с концами в солнечный Крым. У зазнобы там свой дом. А Ольга экономист, окончила университет и работает на каком-то большом предприятии.

— А вот и мой подъезд, зайдёшь? Чаем хорошим напою, — женщина вцепилась в мою руку и явно по собственной воле отпускать не собирается. Догадываюсь, что чай может быть с продолжением. Но, если честно, я не против. Давненько уже нахожусь в той стадии мужского волнения, когда засматриваешься даже на страшненьких. Стыдно сказать, в этом теле у меня ни разу не было секса, вообще. Да что там, только с одноклассницей Татьяной пару раз целовались тогда на речке. Но к ней у меня стойкое предубеждение. А вот Ольга мне понравилась. Среднего роста, не худенькая, но всё на месте. И есть что-то такое в её взгляде, что заставляет почувствовать себя мужиком.

А пока я соображал, как себя вести в гостях, Ольга развела политесы. Поставила чайник, на столе появилась вазочка со смородиновым вареньем, печенье и карамельные конфеты.

— Дима, ты как хочешь, а я выпью, — женщина вернулась с початой бутылкой грузинского коньяка, — до сих пор всё внутри дрожит. Как вспомню эти мерзкие рожи.

У меня тоже наблюдается небольшой мандраж, поэтому не стал отказываться и махнул рюмочку ароматного крепкого напитка. С мороза пошло на ура, горячая волна прокатилась по пищеводу и уютно устроилась в желудке. А глоток горячего чая добавил разогревающий эффект.

А пока я кайфовал, Ольга успела переодеться. Сейчас она в домашнем халате, разрисованным танцующими журавлями. Женщина разрумянилась, устроившись на стул напротив, она заинтересованно смотрит на меня. Давно забытые ощущения, когда между мужчиной и женщиной пробегают искорки. И они уже не сомневаются в том, что произойдёт в ближайшее время. Тот редкий момент, когда можно не торопясь изучить друг друга.

Специально или нет, но молодая женщина продемонстрировала мне аппетитные бёдра. Халатик явно не предназначен для скромного и целомудренного времяпрепровождения. Да и сверху он свободноват, открывает чистую кожу груди.

Что-то для себя решив Ольга встала и подошла ко мне, наклонившись она чувственно поцеловала меня в губы. Умм, запах хорошей помады и коньяка подействовал на меня возбуждающе. Мои, почему-то свободные руки коснулись полноватых икр. Приласкав их, шаловливые ручки двинулись выше.

— Слушай, есть горячая вода. Не хочешь согреться?

— Неожиданно, впрочем, почему бы и нет? — мне показалось неплохой идея согреться окончательно и смыть с себя сегодняшний суматошный вечер.

— Тогда иди, я принесу свежее полотенце и халат, — женщина мягко подтолкнула меня в грудь.

Я не удивился, когда она зашла в ванную комнату, повесила на крючок большое полотенце. А затем смело скинула халатик, трусики полетели в угол и вода щедро выплеснулась на пол.

А утром я самодовольно улыбнулся. Самочувствие просто отличное, рядом спит шикарная женщина, а моя рука по-хозяйски лежит на гладком соблазнительном бедре.

В ванне меня постигло позорное фиаско. Когда женщина меня оседлала, нам не удалось впечатлить повидавшую многое древнюю чугунную ванну. Сладкая судорога предательски скрутила моё тело и Оля тогда сделала вид, что всё в порядке. Но потом в спальне я наверстал упущенное и сейчас с удовольствием вспоминаю подробности прошедшей ночи. Смею предположить, что я не опозорил ВДВ, советскую армию в целом, да и ЦАХАЛ тоже. Потому что исходя из опыта личной жизни, если после секса женщина порхает по кухне и ластится к мужчине, значит он был не безнадёжен ночью.

Как-то так получилось, что я задержался в этой квартире до вечера. Ира всё равно воскресный день занята, как никак второй день свадьбы подруги и должность обязывает. А вот мне неохота сидеть в квартире тёти Сауле и смотреть, как её супруг важничает передо мною.

Мы сходили в центральный парк, нагуляли аппетит, зашли к Ольгиной подруге и напросились на обед. Я к тому же познакомился с интеллигентной парой. Хозяин квартиры по профессии тренер по боксу, на удивление он оказался интереснейшим собеседником. А потом опять прогулка по улицам города и вернулся я уже под вечер.

А там моя сестрица мило распивает чаи с хозяевами, — так братец, мы так не договаривались. Пропал с концами, я же волнуюсь, ты в чужом городе. Мало ли что с тобой могло приключиться, — Ирина быстро свернула нравоучительную мораль, видимо я напомнил её довольного кота, наевшегося хозяйской сметаны.

— С тобой всё в порядке? Ты голодный? — сестра встала и обойдя меня осмотрела на предмет странностей.

— Всё нормально. Просто встретил однополчанина, вот и завис у него. Извините, что не позвонил. У него телефона в квартире нет.

— Угу, — сестра подозрительно принюхалась ко мне, но развивать тему дальше не стала. Я немного приврал, чтобы не радовать посторонних. Вон у тёти Сауле ушки зашевелились, как чувствительные локаторы.

Но когда я вышел провожать сестру, она сразу обозначила, что моя ложь не прокатила, — ты мне-то не заливай про однополчанина. От тебя женскими духами пахнет, а не перегаром.

— Ладно, сдаюсь, — пришлось каяться в двух словах без подробностей.

— Ну ты и жук, оказал даме услугу и тут же стребовал плату, сестра натянула на моську маску старой ханжи. Но глаза смеются.

ситуацию.

— Ясно всё с вами, типичный мужлан

— Ну а что тут такого, женщина в самом соку, и сама меня заманила в гости, — несмотря на тёмное время суток на улице полно детворы. Прямо на дворовой дороге пацаны азартно гоняют шайбу. Мелкотня катается на горке, причём и взрослые не чураются этой забавы. Настроение после такой ночи на должной высоте, наверное, поэтому я лихо забрался на горку и попытался скатиться стоя на ногах. Разумеется, не удержался и покатился лицом вперёд. И врезался в сестрицу, стоявшую в позе матери, наблюдающей за проказами ребёнка. Потом в нас врезались два пацана, съехавшие на картонках и образовалась куча-мала.

— Димка, дурной что ли? Я ведь могла чулки порвать, — сестра пытается привести свое пальто в порядок. Пришлось помочь подняться, а потом мы дружно потопали в сторону общаги.

— Слушай, сестрица. А у тебя парень есть?

— В смысле?

— Да в прямом смысле, ухажёр.

— Вот ещё, что я совсем больная. Да и некогда мне всякой ерундой заниматься.

— Ну да, так я и поверил, что у такой красивой девчонки нет парочки поклонников, поющих под окнами заунывные серенады, — Ира улыбнулась на комплимент, но не сочла нужным ответить. Значить всё-таки лукавит, вон на свадьбе, как тот пацан слюни пускал. Да и примечал я, как на неё смотрят другие парни.

— Ириша, я так и не понял, у тебя же только каникулы начались. Почему нам не рвануть домой? Мама рада будет, отъешься хоть и выспишься по-человечески.

— Нет, Димка, не могу. Дела есть, да и каникул тех чуть больше недели.

Темнит сестра, ну это её дело. Оставшиеся три дня я провёл с пользой. В первой половине дня встречался с сестрой, она повела меня на концерт местной филармонии. Не могу сказать, что пожалел об этом. Наоборот мне кроме самой музыки интересно было наблюдать за музыкантами во время их игры. Особенно заинтересовала одна симпатичная скрипачка. Она экспрессивно потряхивала гривой рыжих волос и так вдохновенно играла, что, несомненно, произвела на меня впечатление. Ходили мы также в кино, а ещё меня познакомили с подругами. Ну с теми, кого я ещё не видел. Что удивительно, в эту чисто девчачью группку затесался и один парень. Высокий такой очкарик, так вон он постоянно краснел, глядя на Иру. Что позволило мне постебаться над этим:

— Юрка что ли? Нет, ему Савельева нравится с параллельной группы, — сестра сделала выразительные глаза, посмотрев на меня как на малахольного.

— Ну, пусть будет Савельева.

А вечерами неизменно пробирался к одной симпатичной женщине, даже встречал её на остановке после работы. Потом мы вместе готовили ужин и дружно отправлялись в коечку, прямо как молодожёны. Мне завтра уезжать, поэтому я тороплюсь компенсировать месяцы, а может и годы воздержания.

Сев на вечерний поезд, я откинулся на диване. Народ в плацкарте дружно отужинал и готовится ко сну. В отличии от меня большинство едут далеко, а вот мне собственно, всего три часа пути до Целинограда.

Мыслями я далеко, и даже привычная суета в вагоне не мешает. За эти дни отдыха я кое-что понял. Мне нужно менять свою жизнь, я тут, в новом для себя мире похоже завис надолго.

Работать на отцовском заводе я точно не собираюсь. С учёбой тоже пролёт в виду отсутствии у меня базовых знаний местной школы. А вот заниматься музыкой мне понравилось. Больше того, я думал, много думал как сделать это хобби также и средством заработка. Ведь есть же тут вокально-инструментальные ансамбли. И не мало, конечно, раскрученных единицы. Но ведь я многое знаю такого, до чего местные пока не дошли. Более того, я уже начал действовать в этом вопросе. На старый Новый год, который тут неофициально отмечают 13 января, я имел удовольствие пообщаться с интереснейшими людьми. Интересными в первую очередь в плане информации. Вообще здешние товарищи готовы отмечать даже день рождение папы римского, желательно нашарика. Вот я и соблазнил Семёныча, так я уважительно называл завклубом ДК завода «Сельмаш» Ивана Семёновича Полежаева. У того непростая биография, сам он баянист и работал учителем в музыкальной школе. Потом ушёл на вольные хлеба и занялся фотографией. Не в том плане, что пытался делать высокохудожественные снимки. Он приобрёл неплохую фотоаппаратуру и фотографировал рабочие коллективы на заводские пропуска. Немолодой мужчина уверял, что работа довольно денежная. Но с возрастом стало тяжеловато бегать по городу, вот его племянница и устроила дядю заведующим заводского ДК.

Нателла Юрьевна Аванесова явно имеет кавказские корни, крупная женщина с шапкой чёрных вьющихся волос. А главное — это её нос, прямо орлиное достоинство. А ещё заметных размеров грудь и отчётливые усики. Судя по всему, она не замужем, потому что, когда я пришёл в гости к её дяде с целой сумкой продуктов, женщина даже пыталась заинтересовать меня своими несомненно выдающимися достоинствами. Там и остальное было соразмерно верхней части.

Нас было трое гостей, ещё один дед оказался хорошим знакомым Ивана Семёновича. И они только поначалу учувствовали в общем разговоре. А потом даже переехали на кухню, перетащив часть закуски и всю водку. Это из-за того, что Нателла Юрьевна не выносит запах сигаретного дыма.

Так вот, сидящая напротив женщина оказалась довольно известной фигурой среди местной музыкальной богемы. Она много лет руководит методическим отделом областной филармонии. И познакомиться с нею рекомендовал мне сам Полежаев, после того как я стал подкармливать его подарками в виде полулитровых бутылок водки местного завода.

Мы просидели часа два и мадам Аванесова приоткрыла мне дверь в мир местной самодеятельности. А попутно разрушила мои простодушные планы на лёгкую жизнь.

Итак, все местные самодеятельные коллективы закреплены за шефами. Например, наша команда могла быть приписана к заводскому ДК под эгидой комсомольской организации. И никто не позволит новичкам пуститься в свободное плавание. Репертуар утверждается на худсовете. Чаще всего это курирует филармония или городской отдел культуры. Нателла Юрьевна уверяет, что и её отдел учувствует в этом процессе. Они не утверждают, для этого есть специальный совет. Но нужно ведь кому-то прослушать программу и дать авторитетное заключение.

— И вообще, именно филармония, кроме утверждения репертуара, занимается гастрольной деятельностью коллективов, даёт допуска для выезда и оформляет гастрольные документы. Часто мы организуем сборные концерты известных групп. Вот, например осенью к нам приезжали «Верасы» и Роза Рымбаева, — женщине нравится мой интерес к ней и к теме, которой она хорошо владеет. Возможно, тут присутствует и профессиональный момент. Ведь я вроде как руководитель нового коллектива, иди-знай, вдруг мы стрельнем в заоблачные дали.

— И ещё, если вы собираетесь играть только на свадьбах, вечеринках и дискотеках, то ваш репертуар возможно и прокатит. Но если планируете выступать с официальными концертами, то нужно в корне менять репертуар. Если я не ошибаюсь, вы перепеваете зарубежную эстраду. Так не пойдёт, не менее 70% должно быть посвящено отечественному направлению.

— Вот как? А если мы будем давать текст на русском языке? Оставим мелодию и узнаваемость композиции, но сам текст будет иным, — мне показалось, что я ухватил правильную мысль. Ведь намного проще воспроизвести известные западные хиты с вполне невинным текстом на русском.

— Ну допустим, — женщина ненадолго задумалась, а затем хитро мне улыбнулась, — на минутку допустим, что вам удалось положить новый текст на старую мелодию. Допустим вы будете петь исключительно о возвышенных чувствах к женщине, природе и стране. Но ведь в целом композиция будет узнаваема. И что тогда вы укажете на бумаге, когда предоставите песню худсовету? Чьё авторство? Музыка народная тут не пройдёт. И вообще к утверждению текстовки на иностранном языке относится весьма поверхностно, лишь бы не звучала откровенная антисоветчина. А вот русский текст будут рассматривать под микроскопом. Да сама публика вас и сдаст своими бурными аплодисментами узнаваемым хитам. Так что опять возвращаемся — для танцев без афиши, ради бога. Не более того. В ином случае прилетит всем, не только вам.

Женщина просто рубит на корню все мои гениальные идеи. Она прямо не забраковала возможность использования музыки с новым русским текстом. Но ясно, что тут действовать нужно очень осторожно. Желательно не брать очень узнаваемые вещи типа композиции «Отель Калифорния», группы «Битлз» и «Смоки». Как это не парадоксально, русский текст опаснее иностранного. А ещё бумажки важнее сцены, один конфликт и ансамблю прикроют.

Музыка как таковая не интересует контролирующие органы, в отличии от слов. К сожалению, советское общество пронизано бюрократическими запретами и ограничениями. Чтобы просто играть музыку и петь, при этом немного зарабатывать на жизнь, нужно крутиться с репертуаром, обхаживать худсовет и зачастую исполнять не то, что хочется и может понравиться слушателям, а что пропустят.

На прощание заведующая методическим отделом областной филармонии сказала, — главное не допустить наклейки в виде «идеологически вредного репертуара» со стороны властей. Тот же горком ВЛКСМ может доставить вам массу проблем. Будут организованны жалобы трудящихся на то, что вы играете слишком громко или чересчур долго. Да не важно, было бы желание. Поэтому нужно искать связи с теми же комсомольцами. И ещё, если ваш ансамбль будет успешен и способен собирать полные залы, на многое закроют глаза. Любой руководитель хочет получать грамоты и вымпелы за наличие самодеятельного коллектива, на который идёт публика.

Вот какие мысли терзали мою голову, трудно планировать что-то серьёзное, пока мы только на стадии становления. А мне очень хочется выступать перед большими залами, когда нервы гудят в унисон с реакцией зала. Это адреналиновый наркотик, сильнейший стимулятор работать и пытаться создать песни, которые возможно будут слушать люди дома, на магнитофонных плёнках.

Глава 15

Прикольно, что первый человек, который меня потревожил, когда я вернулся домой стала Маргарита. Девушка просто позвонила к нам домой и предложила прогуляться.

— Дима, я хотела с тобой серьёзно поговорить. Ты же должен помнить, что есть такая игра «Зарница». Наверняка ты участвовал в ней, будучи в пятом классе. Так вот, принято решение, что следует привлечь к её проведению воинов-интернационалистов. Обычно мы приглашали ветеранов войны. Но пионеры лучше воспримут информации от тех, кто ненамного старше их самих, — слушаю девушку с удивлением. Впервые слышу о пионерской военно-спортивной игре, имитирующей военные действия. Там дети делились на команды, проходили полосу препятствий, «воевали» за флаги, учились оказываться первую помощь и даже разбирали учебные автоматы. В принципе тема нужная и глупо отказываться. Тем более в свете моего желания наладить более тесные отношения с горкомом комсомола. Рита воодушевлённо убеждает меня помочь их пионерской дружине. Дурочка, отказываться я не буду. Моя голова сейчас занята другим, главная пионерка школы даже не догадывается, что я сейчас оцениваю её как женщину.

Совсем недавно я балдел, оказываясь рядом с нею. Нежный девичий голосокбурно стимулировать фантазию, и неважно, какую чушь она произносила. Подкупала молодость, свежесть и возможно невинность. Но после моих приключений на любовном фронте в Караганде, моё восприятие в корне изменилось. Я отчётливо вижу некие недостатки, которые раньше не замечал. Нос картошкой, россыпь прыщиков на лбу, немного усиленные икры и своеобразная скованная походка. И чётко улавливается фальшь в её разговорах о возвышенном и патриотическом. Короче, сработал принцип — в магазин за покупками голодным не ходи, обязательно купишь лишнего. А потом будешь недоумевать, зачем купил то, что никогда есть не будешь.

Так и тут, мне остро не хватало женского общения в самой примитивной форме. И тут попалась Рита с её девичьим очарованием, но после щедрей на ласки Ольги, трудно рассматривать Риту как потенциальную партнёршу. Да и как друг она неинтересна. Как только пропало девичье очарование, я вижу перед собой молоденькую выпускницу педучилища, которая пытается сделать карьеру на почве общественной работы. Если её дружина будет занимать достойные места на конкурсах среди других школ, то витрину в кабинете будут украшать кубки, грамоты и красивые вымпелы. А значит её заметят и возможно, даже откроется путь в райком комсомола.

Я немного стал циником после поверхностного знакомства с советской реальностью. Пробиться наверх только-лишь своими талантами невозможно. Нужно это делать через общественную линию.

— Ну, в принципе я не против, чтобы у нашего завода появился свой вокально-инструментальный ансамбль. Тем более если его руководителем будет комсомолец, работник завода и воин-интернационалист. Но надо обсудить этот вопрос на бюро, а также вынести на партком. Да и поддержка профсоюзной организации необходима. Знаешь что, напиши заявление на имя директора. А мы рассмотрим, — Виталик Саенко не отказал мне в просьбе зарегистрировать новый ВИА под эгидой комсомольской организации. Ведь все его участники комсомольцы, но мудрый карась решил не торопить события и подстраховаться с более опытными товарищами.

И вскоре нас пригласила высокая комиссия в составе директора, председателя профкома, секретаря комсомольской организации, а также представителя горкома комсомола. Нас попросили сыграть, что не стало неожиданностью. Разумеется, мы исполнили «синюю птицу», которая стала вполне себе советской песней после того, как она прозвучала с экранов телевизора. Потом был проигрыш инструментальной мелодии и мой сольник из репертуара Криса Нормана.

Высокая комиссия в едином порыве попеняла на отсутствие отечественных песен, но решение приняла положительное. Наш ВИА получил новое название «Резонанс» и его закрепили за заводским ДК. А также зарегистрировали в горкоме комсомола как комсомольский коллектив. Неприятным известием стал тот факт, что художественным руководителем назначили Полежаева под тем предлогом, что у меня нет музыкального образования. Но это скорее для галочки. Зато с этого момента нам стала доступна официальная деятельность. Мы можем заключать договора с предприятиями на концерты, получать вознаграждение и репетировать на базе ДК. Из минусов — необходимость утверждать репертуар, пока на заводском уровне. Зато сам Полежаев намекнул, что теперь появится возможность поездок не только на заводские вечера и дискотеки, но и выезды в сельскую местность. Рядом в округе хватает богатых совхозов и колхозов, которые готовы оплатить приезд артистов, чтобы порадовать своих работников. Вот только расценки копеечные. Входной билет на концерт стоит 50 копеек, зал вмещает от 300 до 500 человек, сбор за вечер не идёт напрямую нам в карман. Таким образом можно заработать 10–15 рублей на нос. Осуществляется через договор подряда или как разовая оплата за выступление. Но это у нас ещё впереди, после встречи с ребятами, когда мы отметили сам факт создания ансамбля, стало ясно, что у нас хватает проблем. Главное даже не сырой репертуар. Лёва, Костя и Иван учились в политехе, а Саша вообще только окончила среднюю школу и собиралась на следующий год поступать в МГУ. То есть ребята не могли много время уделять репетициям. Да и я работаю, наломавшись целую смену не так просто суметь вложить душу в репетиционном зале.

ДК выделил нам время с 18.30 до 21.00, пока три раза в неделю по вторникам, четвергам и субботам. Нас провели приказом по ДК и включили в график репетиций.

— Ребята, так не пойдёт. Мы приходим сюда неподготовленные, в результате вместо того, чтобы сыгрываться, начинаем разучивать свои партии. Давайте делать это дома, иначе нет смысла в нашей работе. Просто жалко время, — после двух удачных выступлений в училище и в ДК наступило отрезвление и понимание, что предстоит трудный и долгий путь. Но вроде никто не протестует, даже мелкая Александра со своей импортной гитарой. А ведь ей сложнее всего, бас-гитара далеко не соло, особо дома не побренчишь. Если только задался целью соседей с ума свести. А ещё Костик с его ударной установкой.

Но наметился и явный плюс, наши репетиции проходят как общественная нагрузка и никому в голову не приходит пытаться навесить ещё что-нибудь дополнительное. Наоборот, батя говорит, что приходят люди и любопытствуют, когда можно нас послушать. Тот же профком пообещал за выступление ко дню Советской Армии и к 8-му марта оплатить нашу работу. А для моих студентов профсоюз готов добиться освобождения от занятий, что немаловажно.

К праздникам в нашем багаже было пять песен, кроме «Синей птицы» на русском, по одной от «Status Quo» и «Eruption», а также две отечественные. Это «Поворот» и только что вышедшая «За тех, кто в море» от «Машины Времени». Я переслушал много коллективов от «Весёлых ребят» до «Аракса». Но нам не подходят слащавые песни, хотя Полежаев намекнул, что лучше бы выйти на сцену в день Советской Армии с патриотической программой.

Песни откровенно сырые, особенно новые от «Машины». И Лёва их не тянет, Кутиков имеет уверенный чуть хрипловатый баритон, а мой чистый солист имеет скорее лирический тенор, ему больше подходят те же «Битлы». Особенно Маккартни, только Лёва больше тяготеет к балладе что ли. А когда на пару исполняем «Элис» Криса Нормана, Лёва отлично дополняет меня на припеве. А вот сольные партий для него надо подбирать особо, но нам сейчас не до жира. Мы получили официальный статус, но нас пока мало знают. А должны по идее не давать нам проходу, требуя автографы и прыгая на шею.

К шести вечера в ДК уже не протолкнуться, мы-то тут торчим с трёх часов, делая последний прогон. А сейчас у нас свободное время. Вернее у моих ребят, они слиняли в буфет. И это можно понять, на студенческих вечерах не кормят так солидно. А у нас тут бутерброды с колбасой и копчёной рыбкой, есть даже готовые блюда на вынос. И конечно многообразная выпечка и пироженные на любой вкус и цвет. Есть и горячительное для особо страждущих, вот только буфет явно не рассчитан на такую толпу и создалась давка.

Но всё это я заметил мельком, потому что лично у меня особое поручение. Накануне я имел беседу с нашим комсомольским вожаком, — а как ты думал, Дима? У нас в президиуме одни древние старики, моложе шестидесяти пяти никого и нет. Ветераны не молодеют, а тут самый что ни на есть представитель завода, руководитель вокально-инструментального ансамбля и человек, проливший кровь за свою страну в далёком Афганистане. Так что даже слушать ничего не хочу. Прими это как комсомольское поручение от организации.

Так я оказался за одним столом, накрытым красной тканью, между директором завода и председателем профкома. Одно удачно передо мной стоит ваза с искусственными гвоздиками и я надеюсь, что из зала незаметно, как я борюсь с зевотой и сонливостью. Этим разговорами конца и края нет, то один берёт слово, то другой. Благо мне удалось отмазаться от выступления, я скорчил такое скорбное лицо, что Саенко махнул рукой. Периодически народ в зале хлопал, а потом стали вручать ветеранам подарки. Я охренел, когда и мне вручили грамоту и наручные часы «Слава», на них даже дарственная надпись имеется.

А затем президиум переместился на первый ряд и начался собственно концерт самодеятельности. Первым вышел заводской хор, я даже не знал, что таковой существует. Сначала исполнили «День Победы», а затем вперёд вышел солист и спел «Хотят ли русские войны». Песни лично мне смутно знакомы, наверное слышал, когда дед смотрел праздничный концерт по телевизору.

Народный ансамбль сбацал морской танец и после нечто хореографическое. Девушки в длинных платьях скользили по паркету, будто плыли по воде. Красиво, я аж загляделся на раскрасневшихся красавиц.

Две девушки читали стихи о войне, а затем вышел пожилой мужчина и исполнил песню Высоцкого «Он не вернулся из боя». Сильно исполнил, многие в зале достали платочки.

Ну а когда объявили антракт, пришла наша пора. Нам дали в помощь четырёх крепких парней. Они с энтузиазмом потащили нашу аппаратуру на сцену, а потом помогли Пашке всё подсоединить.

По задумке, мы сегодня должны исполнить три вещи, две наши и одну иностранную. Разумеется, я выбрал уже отшлифованную «Синюю птицу» и «Поворот», а под занавес «One Way Ticket». Он у нас лучше пошёл. Поэтому я относительно был спокоен за финал выступления.

Народ вяло заполняет зал, многие не успели покурить и выпить что-нибудь освежающее в буфете. Поэтому наш выход задержали на пятнадцать минут. Но вот начальство заняло первые ряды и ведущий исчез за занавесом:

— Товарищи, сегодня в нашем концерте, посвящённому 23-февраля принимает участие заводской вокально инструментальный ансамбль «Резонанс». Несмотря на то, что ребята только организовались в единый коллектив, многие успели их полюбить. Итак, встречайте — ансамбль «Резонанс»!

Занавес пошёл в стороны и пришёл наш черёд. Первым вылетел Костик, раскланялся и сел за свой ударник, потом вальяжно вышли Ваня с Александрой, сразу за ними мы с Лёвой. Несколько минут мы настраивались.

Первой зазвучала Ванина гитара, он взял короткий, но уверенный рисунок, суховато, но это вам не марш и не эстрада. Через такт вошёл бас, выровнял пульс и только потом мягко подключились барабаны.

Что интересно, зал узнал музыку ещё до слов и раздались аплодисменты. После недолгого проигрыша моя партия:

Мы себе давали слово

Не сходить с пути прямого,

Но так уж суждено.

О-о-о

И уж если откровенно,

Всех пугают перемены,

Но, тут уж всё равно

О-о-о

И присоединяется Лёва:

Вот новый поворот

И мотор ревёт,

Что он нам несёт

Пропасть или взлёт,

Омут или брод

И не разберёшь,

Пока не повернёшь

За поворот,

Новый поворот

И мотор ревёт,

Что он нам несёт

Пропасть или взлёт,

Омут или брод

И не разберёшь,

Пока не повернёшь.

Песня пошла ровно, уверенно без суеты. Мои ребята заулыбались, чувствуя, что зал с нами. Многие подпевают, я их не слышу, но видны эмоции. Кто-то из начальства прихлопывает ладошкой по колену. Нам главное не побежать, не форсировать, мои страдают этим делом. Поэтому я оглядываюсь, глазами передавая Ване свой посыл.

А когда зависла оглушающая пауза, зал взорвался. С балкона кто-то вопит «Браво». Что интересно, в первой части концерта аплодисменты зачастую были дежурные, а тут отбивали ладоши от души. Я заметил, как председатель профкома с улыбкой повернулся к директору. Разумеется, я не слышу его речь, но надеюсь им понравилось.

Так же на кураже исполнили и «Синюю птицу». А вот перед композицией английской группы я сделал паузу. Просто людям надо успокоиться, а мне нужно показать, что сейчас будет нечто новое.

Костя отсчитал палочками — раз-два-три-четыре и взлетел ритм, бас заработал мощно, пружиняще, с тем самым ходом, который заставляет тело пойти в пляс. Просто невозможно стоят, мозг через нервные окончания даёт указание мышцам сокращаться и руки-ноги начинаю непроизвольный танец. Наш с Лёвой выход, я конечно не негритянка с её своеобразным вокалом. Но я и не пытался её копировать, у меня мужская партия, тембр ниже, более удобный для меня. Пытаюсь сделать звук не горловой, а на дыхании. Припев просто убойный, всего три слова по названию песни. Но люди встают и пытаются пританцовывать.

Пришлось исполнить ещё раз на бис. А потом по требованию трудящихся спели композицию Status Quo «Whatever You Want». Остались мы с Ваней и Лёва. Две гитары- два голоса, эта песня держится не на соло, на чистом ритме. Идёт непрерывный буги-ритм, он моторчиком ведёт песню. И здесь Лёва воспрял, оба голоса поддерживают друг друга, создавая ощущение хора. Единый механизм, ритм-гитара ведёт с поддержкой соло и два равноценных вокала.

— Ребята, мы так не договаривались, — это наш худрук вылез из-за кулис.

— Иван Семёнович, а у нас не готовы другие песни. Не гнать же по второму кругу те, что спели. А что, начальство не довольно?

— Нет, почему, — смутился заведующий клубом, — просто у нас гости с райкома партии. Я это товарищи вечно трясутся за свои партбилеты, могут и того…

А вот нарисовались эти самые пять товарищей руководящих должностей, двоих я вижу впервые, наверняка оба из партийно-комсомольских структур. Они важно прошли в нашу комнату, где мы приходили в чувство.

Сначала к нам нырнул Полежаев и сделал страшные глаза. Затем небольшая комнатка резко стала тесной.

— Ну что, ребята… — директор широко улыбнулся и хлопнул ладонями, будто поставил точку, — молодцы, порадовали. Зал принял очень хорошо. Прямо скажем — здорово. Видите, Юрий Ильич, каких ребят мы у себя вырастили. А солист ансамбля — вообще наша заводская гордость. Дмитрий воевал в Афганистане, имеет правительственные награды, да и остальные играли просто замечательно.

— Интересно, я где ты служил парень? — партийный деятель решил проявить осведомлённость.

— В 177-м отдельном разведбате. Наш взвод базировался в провинции Нангархар.

— Твои? — высокий гость заметил мой пиджак. Я в нём выходил заседать в президиуме, вот и приколол медали. А сейчас мой небогатый иконостас рассматривают гости. Чувствую себя неудобно, это не я их заработал, поэтому мне неприятно излишнее внимание.

— Ладно товарищи, был рад познакомиться, надеюсь вы будете и дальше радовать нас своим творчеством. Вот только не увлекайтесь иностранщиной, — гости ушли, оставив после себя стойкий запах хорошего импортного одеколона.

— Ребята, я предлагаю отметить это дело, — Лёва вытащил бутылку портвейна и все повернули головы ко мне.

— А что вы уставились, думаю мы заслужили по пять капель, — дальше от меня уже ничего не зависело. Народ дружно принялся искать тару, и пришлось мне пригубить, чтобы не выделяться от коллектива. Разошлись мы поздно, после первой пошла вторая бутылка, мы громко говорили и смеялись, вспоминая свои страхи перед выходом на сцену.

— Ребята, я считаю, что сегодня было наше первое выступление в новом формате. Мы стали ансамблем и если хотим развиваться, надо встречаться не три, а четыре раза в неделю. Лично я не собираюсь останавливаться на уровне заводского ансамбля и играть только на таких концертах, — наступила зловещая тишина. Костя потянулся к пачке сигарет, но вспомнил, что я не приветствую это дело. Александра невозмутима и не понятно, о чём она думает. Иван напряженно смотрит на дверь, будто ожидая появления чуда. А Лёва преданно внимает моей мудрости, после сегодняшнего успеха, он купается в радужных мечтах.

— А как же учёба? — первым нарушил молчание Иван.

— А что учёба, я же не призываю вас бросать институт. Но ребята, можно зубрить высшую математику и быть отличником. На дальнейшую вашу карьеру это влияние вряд ли окажет. А можно ходит в середнячках, но при этом увлекаться чем-то полезным. Вот у вас есть в группе спортсмены, из серьёзных?

— У нас есть двое, оба кандидаты в мастера спорта по настольному теннису, — это разродился Костя.

— А у нас есть парень — мастер спорта по бадминтону, — добавил Иван.

— И в нашей группе учится один верзила, он играет в волейбол за команду мастеров от клуба «Локомотив», — влез Лёва.

— Ну вот видите. Спортсмены такого уровня тренируются каждый день, а мастер так и дважды в день. Спросите их, если не верите. Чтобы показать результат, надо пахать. Но спорт — дело такое… травма, возраст и все твои старания пойдут насмарку. Единицы попадают в сборную страны, остальные идут работать в народное хозяйство. А теперь возьмём вас, — вот сейчас народ слушает меня очень внимательно. Даже пофигистка Александра скинула привычную индейскую маску и перестала жевать мастик.

— Вы учитесь не хуже других, сдаёте сессию как положено. Но если у нас получится выйти на областной уровень, вам заполненную зачётку будут приносить на блюдечке с каёмочкой прямо домой. Вас будут освобождать от других нудных обязанностей и даже от экзаменов, если они совпадут с гастролями. Поймите, ансамбль — это путёвка в жизнь. К тому же и неплохой заработок уже во время учёбы. Не понятно, какие из вас выйдут инженеры, в любом случае таких полно вокруг. А вот нормальных артистов, раз-два и обчёлся. А ведь если мы нащупаем своё направление, можем и не остановиться на области. Все ансамбли когда-то начинали с малого. А вам всего по семнадцать-восемнадцать лет.

Ребята разошлись, я закрыл комнату, отдал ключ вахтёрше и пошёл на остановку.

Глава 16

М-да, вот вроде я значительно старше, чем выгляжу. Есть какой-никакой опыт по женской части. Но сейчас я попал в неудобное положение.

Когда мне позвонила Маргарита и пригласила на некий важный разговор, я подумал, что опять понадобился ей в качестве наглядного пособия и примера для юных пионеров. Удивило время, в субботу в шесть у главного входа в Центральный парк.

Рита пришла с опозданием, как на свиданку. Пришлось проглотить это, морозец не детский и вообще… я перестал смотреть на неё с мужским интересом, и видать это стало заметно. Я всегда старался не задеть её откровенными взглядами, но вот же, женское сердце как чувствительный датчик, чует малейшие изменения погоды. Прогулявшись, я решил угостить даму мороженным. В кафе «Ботакоз» неплохой ассортимент. Пломбир и шоколадное мороженное с разными наполнителями. А также приятный сердцу сладкоежки выбор пирожных, соки и даже кофе-гляссе.

Меню не для холодной погоды, но не вести же Риту в ресторан.

— Ой, это Вы? Вы пели на заводском вечере? — к нашему столику подошли две девушки.

— А мы с четвёртого цеха. Я Аня, а это моя подруга Марина. А как можно попасть к вам на концерт? — на Риту без слёз смотреть невозможно. Две подруги, стоящие рядом с нашим столиком полностью её игнорируют и даже пытаются строить мне глазки.

— Дима, а я тоже хочу послушать, как вы играете, — подруги ушли, а старшая пионервожатая почему-то осталась на меня обижена. Вернее, она действует чисто интуитивно, по-женски. Пытается нащупать мою слабину и пытается поставить в позу виноватого. А мне немного смешно от этого. Ведь я может и облизывался на её фактуру, но никогда мы не переходили на личности. Может до Нового Года я бы и клюнул на её румянец и задорно торчавшие грудочки. Но после Ольги мне не хочется возится с детским садом. Честно, просто время на это нет. Работа и репетиции по вечерам. А дома больше сижу с Пашкой, прослушивая записи различных групп. Вот отец уверен, что я занимаюсь ерундой. Вместо получения профессии я застрял на своём третьем разряде. Зато мама меня защищает, — мальчик хочет найти своё место в жизни, возможно гены берут своё. Я тоже думала о концертной деятельности, пока не встретила тебя, — и мама обвиняющее наставила на отца палец.

И сейчас вот девушка Рита явно пытается перевести наши отношения с дружеских в особые. Возможно, до неё дошёл наш успех и она стремится быть ближе к свету юпитеров, потусоваться с нами. Она не догадывается, что пока что мы впахиваем как проклятые. Потому что 8-го марта должны выступать во Дворце культуры «Целинник», а это уже городской уровень. Там зал под тысячу человек, возможно будет снимать местное телевидение. Но завтра предстоит выдержать репертуарное обсуждение, если проще — цензуру местных органов. Там будет директор ДК, представители городского комитета культуры, наверняка партийные надзиратели заявятся, возможно их младшие коллеги из горкома ВСКСМ. Будут решать, петь нам или нет. Мы приготовили ещё одну песню, это «За тех, кто в море» от Машины. Совсем свежая, её почти не гоняют по радио, но Пашка достал партизанскую запись из концертного зала и сейчас мы усердно её разучиваем. После «Поворота» к ней легче подойти лично мне. Обе песни требуют аккуратности, но мои ребята прямо загорелись ею. Здесь есть драйв и нечто новое. Сейчас вообще идёт слом старых течений в эстраде. Уходят привычные гранды и всходят новые коллективы. «Карнавал», «Альфа», раскручивается «Аквариум» и «Воскресенье». «Земляне» стали иначе звучать, потяжелел звук. Активнее стали использоваться синтезаторы. Так что наше желание поймать волну обоснованно. Народ потянулся к новому и непривычному. Разумеется, первыми проголосовала молодёжь. В общаге политеха, по рассказам моих бойцов, на дискотеке вовсю крутят записи вышеназванных групп.

К моему удивлению, нам не нужно было вести аппаратуру и играть перед высоким начальством. Я подал список предполагаемых песен и их текстовку. Этого оказалось достаточно.

Меня поставили перед столом, за которым сидела комиссия. Из них я знаю только того работника то ли райкома, то ли горкома партии. Это тот мужчина, который заходил к нам после концерта.

Тут ещё присутствуют две дамы. Одна заведующая Дворца Культуры «Целинник», вторая из городского комитете по культуре. И ещё был моложавый мужчина из горкома комсомола. Перед ними лежали размноженные бумаги, предоставленные мною.

— Хм, интересно, — первой задала тон дискуссии дама из отдела культуры, — насколько я поняла, в городе о вас заговорили. И это безусловно мы приветствуем. Но вот репертуар ваш вызывает вопросы, — здесь моментально пиявкой влез комсомольский работник, — У вас отмечены две песни зарубежной эстрады. Плюс вся отечественная часть тоже небезупречна. Где тут советская песня? Где патриотическая тематика?

Мяч перехватила директриса, поддержав более молодого коллегу, — да у нас впереди Первомай, отчётные мероприятия. А у вас ни одной песни о Родине, труде, комсомоле. Всё личное, лирическое и какое-то философское.

Пока не отозвался в общем ключе только райкомовский деятель, он перестал изучать бумаги и теперь внимательно рассматривает мою особу.

— Но мы не отказываемся от советской песни, — я постарался отвечать спокойно и взвешенно, — просто подбираем репертуар, который будет восприниматься залом. Людям важно, чтобы их слушали, а не читали нотации.

— Это Вы сейчас что имеет в виду? — резко подняла голову культурная дама.

— Я имею в виду живую реакцию зала, — продолжил я в том же духе, — мы играем для рабочих завода. Они приходят вечером не на политинформацию, а отдохнуть, послушать музыку.

Представитель комсомола нахмурился, — а я, к слову сказать, не услышал у вас ни одной песни о нашей стране. Это, между прочим, мягко говоря однобоко. Если не сказать, что попахивает антисоветчиной и преклонением перед западной культурой.

— Подождите, давайте не будем приклеивать ярлыки, — впервые открыл рот партийный работник, — о какой антисоветчине вы говорите? Может вам не известно, что наш уважаемый руководитель ансамбля Дмитрий Анатольевич Зубов воевал в Афганистане, был ранен, комиссован по ранении и имеет правительственные награды. Нет? А зря.

— Да, но при чём тут это? Мы говорим о воспитательной силе искусства, — тоном пониже отреагировала дама из отдела культуры.

— Ну так и давайте не будем учить человека, которые не понаслышке знает, что такое служба Родине. Возможно, выбор песен неоднозначен, но не думаю, что это было сделано из идеологических соображений.

В итоге нас пропустили, но с условием включить песню отечественного плана. Иначе нас не допустят до концерта. На мой взгляд, лучше сразу бы отказали. Мы за несколько дней просто ничего подготовить не успеем.

— Ребята, так может сбатцаем нашу? — Лёва не впал в панику, как остальные.

— У тебя есть что-то на примете? — спросил я.

Оказалось, что они пытались исполнять песню Гребенщикова «Город золотой». Это нечто новое для меня, но Лёва старательно поёт, а Иван задумчиво перебирает струны. В принципе песня идеально подходит под чистый голос нашего солиста. Не слышал саму песню в оригинале, но народ воодушевился, значит оставим. В итоге решили так и выпустить их одних, пусть выступят парой в перерыве между основными песнями.

Моё желание как-то подтянуть свои физические кондиции вызваны необходимостью. Нет, я по-прежнему без проблем подтягиваюсь на турнике двадцать три раза, чередуя хват с прямого на обратный. Делаю играючи выход силы и радую случайных зрителей вращением солнышко. Но вот когда до меня докопались три датых товарища, пришлось банально спасаться бегством.

В тот вечер сломался городской автобус, на котором я возвращался домой после поздней репетиции. Ну я и решил пройтись, проветрить мозги. Квартала за два до дома путь мне преградили три молодых парня. Насколько я понял, они отмечали проводы в армию одного из них. Ну и пошёл стандартный набор, — не найдётся ли закурить? А заодно и выпить, желательно с последующей закуской. Парни спортивные и явно чем-то занимались. На ногах стоят крепко, но уже доминирует лихость и желание порисоваться друг перед другом.

Как я уже говорил, в юности драться не приходилось. В армии прошёл скорее курс самообороны, достаточный, чтобы не отобрали оружие. И всё, а вот Дима Зубов драться умел и любил. А ещё в разведбате наверняка крепко учили мордобою. И меня пару раз это здорово выручало, включались специфичные рефлексы и враг был повержен. Но то ли в схватке с несколькими противниками эти самые реакции не включились автоматически. То ли я достаточно вжился в новое тело и накопленный Димой опыт постепенно сошёл на нет и правильные рефлексы поплыли, не знаю. Но факт, что я со ссадиной на левой скуле быстрым аллюром смылся с места сражения. Иначе меня бы отметелили, парни почему-то решили, что мой ответ был недостаточно учтив.

Так я и пришёл к мысли подтянуть своё умение постоять за себя. Ведь я мог бы быть и не один. Что же тогда бросать даму и убегать?

Проверив спортивные секции города убедился, что выбрать не так просто. Легче всего попасть в секции бокса или дзюдо. Но надо ухитриться договориться с тренером, туда абы кого не брали. Были новомодные подпольные секции карате, снимающие спортзалы в профтехучилищах. Червонец в месяц и приходите хоть завтра. Но я сразу понял, что там ничего близкого к рукопашке нет. Было красование собой и не менее эффектные позы, взятые из перепечатки польского журнала.

Но мне не нужен бокс или дзюдо, в обоих случаях придётся начинать с низов. А вот одна из наших девчонок сказала, что её двоюродный брат тренирует милиционеров приёмам самообороны. Это уже ближе к теме.

Вот так я и попал в спорткомплекс «Динамо», который находился в пристройке к зданию ОблУВД.

— Нет, мы не принимаем людей со стороны, — тренер совсем молод для такой должности, лет 28–30. Он согласился поговорить со мной, пока его ребята разминались. Я в самом деле видел, как в раздевалку заходили молодые парни в милицейской форме, а выходили одетые в тренировочные костюмы. Мне лишь жаль потраченного времени, скоро репетиция, а я нежрамши сюда сразу после работы. Могла бы та девчонка сразу сказать, что тут строго для своих.

— А зачем тебе это надо? Вон сколько разных секций в городе, на любой вкус и цвет, — мне парень показался нормальным человеком и я решился на откровенность, — да понимаешь, я наверное умею многое, служил в Афгане, в разведбате. Но был ранен, тяжёлая контузия и потерял память. И сейчас столкнулся с тем, что иногда мышечная память просыпается. А чаще спит зараза, будто тело не моё вовсе. Вот я и решился позаниматься рукопашкой для восстановления навыков.

Парень задумался, — разведбат значит, Афган, — он произнёс это спокойно, без показушности, но мне показалось, что Афган для него не пустой звук.

— Слушай, брат, — сказал он наконец, — то, что ты сейчас рассказал, этот не «проспался и забыл». Это другое, это мозги после контузии. И знаешь, что самое поганое? — он чуть усмехнулся краем губ:

— То, что ты вроде всё умеешь, но не можешь включить это по команде. Сегодня сработало, завтра нет. А когда не сработало, тебя складывают как тряпочку, — я молча кивнул.

Тренер хлопнул ладонью по моему плечу — не дружески, а как ставят точку в разговоре.

— Ладно, значит так. У нас не «секция здоровья» и не показуха. Тут ребята третий год пашут, многие ходят на задержания особо опасных преступников. Официально курс называется «Специальные приёмы самообороны без оружия». Здесь учат останавливать преступников, порой весьма жёстко. Если хочешь заниматься с нами, запомни — на первых занятиях ты будешь чувствовать себя слабее, чем ты есть. Поэтому вначале выбиваем дурь, потом ставим технику.

Он поднял палец:

— И второе, здесь не любят, когда рассказывают, кто где служил. Уважение не за Афган, уважение за работу.

Я собрался сказать «понял», но тренер меня перебил, — попробуем, завтра без десяти шесть приходи без опозданий. Будем заниматься на моих условиях, или никак.

Серьёзный товарищ, и он разрешил посмотреть их тренировку.

Здесь присутствуют двенадцать человек, в основном молодые и крепкие ребята. Двое постарше, с тяжёлыми плечами. После разминки тренер хлопнул в ладоши и пошли нагрузки на выносливость, приседания, отжимания, падения на маты и всё это без остановки. Дальше стало поинтереснее, мне показалось знакомой их манера падать. С защитой головы, и вбок и вперёд. Потом пошла работа парами, захваты, уходы, подсечки. Вот чего не было, это боксёрских ударов. Намечали удары ладонью, локтем и коленом в корпус, бедро и плечо. Не знаю, возможно это ближе к самбо. Тренирующиеся отрабатывали фиксацию и удержание противника за руку и кисть.

— Не тяни! — бросал тренер, — зафиксировал — всё, считай задержал. В жизни он дёрнется и ты ему сустав оставишь на земле.

— Мы работаем больше не на силу, а на рычаг. Это смешанный комплекс, в том же самбо броски ради бросков. В дзюдо важна чистота выполнения приёма, а нам пофигу, лишь бы результативно. А уж про бокс я вообще молчу, там противостояние двоих, мы же часто работаем командой. Например, три оперативника против двоих вооружённых преступников. Нам герои не нужны. Главное, чтобы ребята вернулись к семьям живыми и здоровыми, выполнив свою работу, — Александр, так он мне представился сразу, иногда подходил ко мне и давал короткие комментарии.

Ну и нахрена мне этот геморрой? Минимум два раза в неделю надо будет переться через весь город, игнорируя репетиции, чтобы что? — сев в автобус я пригорюнился. Это пахнет тяжёлыми тренировками, а не спокойными попытками разбудить уснувшие рефлексы.

Но уже не удобно, Саша в меня поверил, пошёл, можно так сказать, на должностное преступление. Взял в специальную группа работников милиции. Если это обнаружится, у него могут быть неприятности. Поэтому надо попробовать. А уж если не потяну, тогда и свалю.

С подготовкой к праздничному концерту совсем забыл, что у меня есть и реальные женщины, которые достойны подарков и внимания. С цветами сейчас проблема, не сезон и кроме чахлых гвоздичек от бородатых и усатых южан можно найти разве что тюльпаны. Поэтому мы с батей договорились, с него цветы, а я испеку настоящую шарлотку. Удалось достать мочёных яблок, думаю это добавит аромат блюду. Свежие в это время года не найти. Но тут важно само тесто. У меня есть немалый опыт в этом плане, моя Лена всегда хвалила за мою шарлотку. Там есть несколько секретов. Тщательно сбить яйца с сахаром, пересеять хорошенько муку через сито и не жалеть начинки.

Вот с газовыми духовками я дело не имел, а мама, узнав о сюрпризе умотала по своим делам. Но посоветовала под противень положить снизу ещё один, чтобы не пригорало. Нарезав на раскатанный лист теста яблоки, я добавил ваниль и чуть-чуть корицы, затем закрыл вторым слоем теста.

Пока выпекалось, мне пришлось попереживать, несмотря на второй лист низ быстро темнел, а вот верх пока ещё сыроват. Вот и пришлось играться газовыми кранами.

Дело происходило 7-го числа, часов в пять вечера вдруг раздался звонок в дверь. Я в кухонном переднике, с руками, испачканными тестом пошёл открывать. Подумал, мама рано вернулась, обещалась вернуться только к ужину. Открываю и вижу сестрицу с чемоданчиком.

— И-и-и, — девушка повисла у меня на шее. Признаюсь, в душе шевельнулся мягкий и тёплый комочек. Эту девицу видел не так часто. И она сестрой-то была для меня чисто номинально. Я же её не знал толком. За последнее время к отцу я просто привык, приспособился к его брюзжанию и понял, что по вечерам после работы к нему лучше не подходить. Толку не будет. А вот с мамой наоборот у меня полный лад. Я же чувствую её любовь и не могу отвечать неблагодарностью. Мама любит просто смотреть как я ужинаю или завтракаю. Часто касается меня, поглаживает по голове и прижимается сзади к плечам. Мамка у меня хорошая.

А вот с Ириной сложнее. Мы провели вместе мало времени, в Ташкенте я вообще не знал, на каком свете нахожусь, Ира стала для меня первым человеком, который зная Зубова с пелёнок, мог раскрыть подлог. И я её откровенно побаивался. Потом уже дома я вроде наладил с нею если не братские, то просто нормальные отношения. И лишь в Караганде между нами проявились нотки доверительности и родственной близости. И сейчас я удерживаю практически на весу сестру, обнимая её за спину и улыбаюсь, уткнувшись ей в затылок.

— Димка, как я рада вас всех увидеть. Представляешь, деканат иногородним расщедрился и дал три дня выходных в честь женского дня. Ну я сразу и рванула на вокзал. На поезд не успела, зато села на междугородний автобус. Даже час выиграла, представляешь. А где мама? И чем это вкусным у нас пахнет?

Глава 17

А в праздничное утро мы с батей по традиции приготовили завтрак для наших дам. Пока они нежились в постелях, выжидая, когда их позовут, мы суетились по кухне.

Ничего такого особенного — пока я жарил гренки, батя наточил кухонный нож и тоненько, как мама любит, принялся нарезать голландский сыр. Так чтобы светился и через него видно было бы окно. На эту же тарелку настрогали полукопченую колбасу и я выложил из принесённой отцом железной банки настоящие чёрные маслины. Начальству выдали из фондов профкома в честь праздника спецпаёк. Там ещё был кофейный напиток, пару банок консервированной печени трески, ну и всякого по мелочи.

— Ма, Ира, завтрак готов, идите, не то всё остынет, — в последний раз оглядев стол я встал, готовясь вручить женщинам цветы.

Ну, можно сказать, что утро удалось, — я не поняла. А где хвалёная шарлотка? — это Ира сделала возмущённое лицо.

— Спокойно, сейчас всё будет. Я думал в обед пробовать, но раз вам невтерпёж.

Шарлотка получилась не идеальная, мочёные яблоки чуть пощипывают язык, но в целом тесто хорошо пропиталось, нормально режется. Снаружи она чуть хрустит, а внутри очень нежное.

— Хм, братец, не знала раньше, что у тебя есть склонность к кулинарии, — Ира сидит на боковом стуле. На ней розовый тёплый халат. Девчонка раскованно положила одну ногу, согнутую в колене на другую, приоткрыв при этом стройные ножки. Ну и нет-нет, а мой взгляд время от возвращается к этой восхитительной картинке. Чуть позже привык и перестал обращать на это внимание. А Ирка наоборот вовсю увлеклась выпечкой. Она трескает уже второй кусок. При этом с набитым ртом пытается рассказать маме как сдавала сессию.

— Ма, представляешь, всего две четвёрки, остальные пятёрки. Лучше результат только у Караваевой. Но у неё отец завотделением областной больницы, — мама аж прослезилась и даже батя с осуждением посмотрел в мою сторону. Типа — вот с кого надо пример брать. А я просто протянул руку и коснувшись Иркиной верхней губы убрал прилипшую крошку. Та будто споткнулась на рассказе, повернула голову ко мне, — Димка, ты так и не ответил. С чего вдруг ты увлёкся выпечкой. Неужели тоже выверты памяти?

Мама слегка толкнула дочь, пытаясь увести разговор со скользкой темы.

— Нет, при чём тут память? Просто у нас одна девчонка хвасталась рецептом шарлотки. Вот я и загорелся порадовать вас. Подарок, так сказать, к празднику. Так что это был мой дебют.

— Димочка, и он тебе удался, — мама протянула руку через весь стол и ласково потрепала меня по руке. Но настроение испортил отец:

— Дима, ты лучше скажи. Как ты собираешься жить дальше? Расти в профессии ты особо не желаешь. Степаныч говорит, что делаешь по минимуму и всё время витаешь в облаках. Учиться тоже не особо желаешь, так что так и будешь между своими танцульками на работу бегать? Тебя Саенко каждую неделю отпрашивает с работы.

Наступила тяжёлая пауза, отец продолжает сверлить меня взглядом, мама отвернулась и сжав в руке кухонное полотенце смотрит в окно. Я вижу как поникли её плечи, наверняка эта тема грызёт моих родителей. В отличии от меня они не понимают мои телодвижения. Для них мои репетиции — баловство, даже мама не считает это достойным занятием.

Ирка, та вообще застыла с раскрытым ртом. Она растерянно переводит взгляд с меня на отца, потом на мамину спину и обратно:

— Я что-то пропустила? Какие концерты? Пап, ты о чём? И почему Димку отпрашивают с работы?

— А вот ты у него и спроси, — теперь все трое пристально уставились нат меня. Только выражение глаз разное. Отец требовательно, мама чуть не со слезами, а сестра скорее недоумённо. Самое интересное, что этот разговор я сам хотел начать. Только не в праздничное утро и не так категорично.

— Знаешь, сестра. Мы организовали вокально-инструментальный ансамбль при заводском Дворце культуры. Нам областная филармония и городской отдел культуры дали официальный статус самодеятельного коллектива. И вроде хвалят, людям нравится. Вон позавчера был концерт в «Целиннике», так мы исполнили четыре песни. Хлопали и хвалили.

Отец саркастически кивает, мама просто впала в состояние отрешённости, а вот сестра прямо искрится любопытством. Она и в самом деле не знает о нашем ансамбле. Я как-то не удосужился про это рассказать.

— И ещё одно. Мне предложили стать художественным руководителем нашего ансамбля. Официально выделили пока полставки в штате ДК. Райком комсомола ходатайствовал пред руководством завода. Вот я и хотел бы с вами посоветоваться.

Вот сейчас выражение лиц выровнялось и стало у всех одинаково. Все трое вытаращились на меня, пытаясь понять, что я сказал.

— И что ты там сможешь заработать? — наконец родил отец.

— Ну, ставка 140 рублей. Значит 70 плюс 53 рубля за инвалидность. Я не говорил? Мне сообщили, что пересчитали сумму пенсии по инвалидности. Оказывается мне насчитали как гражданскому лицу. А военнослужащие имеют повышенную. Так что сам считай отец. Рублей 120 будет. Через полгода выбьют полную ставку. И ещё, за концертную деятельность тоже платят. Особо если это происходит на выезде. Можно зарабатывать не меньше твоего Николая Степановича.

— Ну скажешь тоже, у Степаныча 5-й разряд и зарплата под три сотни.

— Так и Москва не сразу строилась, мы же только раскручиваемся.

— Ну не знаю, — батин тон немного изменился, мама тоже уже не выглядит такой несчастной. А вот Ира решительно потащила меня в свой закуток за шкафом.

— Рассказывай, какой ещё ансамбль и что вы играете? Ты и раньше бряцал на гитаре и пел всякие блатные песни с дружками на площадке за школой. Но я не замечала у тебя тяги к серьёзной музыке, — сестра залезла с ногами на покрывало и опять устроила мне пытку своими ножками, уютно загнув их под себя. Пришлось сесть к ней полубоком, обратив лицо в сторону балкона.

— Ну, мы позиционируем себя как нечто среднее между лёгким роком западного образца и авангардом в духе «Машины Времени» и «Аквариума». Ты дома ещё будешь до среды? Вот и можешь поприсутствовать на репетиции. Я приглашаю.

— Ой, а ты тоже поёшь?

— Ну, у нас есть три гитары и ударник. Есть чистый солист Лёва. Я играю на соло-гитаре и тоже пою.

— Дим, — Ирка придвинулась ко мне впритык и включила шрековского кота. Она не могла видеть этот мультик, но женская интуиция — великая вещь.

— Дим, спой для меня. Не зря же я тащилась издалека. Как чувствовала, что ехать нужно.

Железный довод и полное отсутствие логики. Но сестра так смотрит подлизываясь, что я со вздохом встал. Слаб, слабоват я душой перед этой хитрюлей. Снял гитару со стены и сел на стул.

В такой обстановке пойдёт пожалуй Крис Норман со своей Элис.

Так глядя в окно я и запел, негромко, без форсажа. В условиях квартиры иначе не получится. Не заметил, как к слушателям присоединились родители. Пришлось на второе вспомнить про сэра Джеймса Пола Маккартни.

Видимо слова это одно, а факты другое. Не берусь утверждать на все сто процентов, но по-моему моя семья впервые посмотрели на меня другими глазами.

Не как на неудачника с проблемами головы. Не как на слесаря-недоучку и где-то иждивенца. Не как на пустобреха, а как на человека, который реально что-то может.

Ира после окончания концерта быстро умотала к Надежде, уверен — будет обсуждать меня и зверски пытать Пашку, загоняя иголки под ногти верного мне юноши. Мама с отцом пошли прогуляться к их друзьям, а я остался один.

Жалко, друзей пока не заимел. Были товарищи, с которыми Зубов общался до армии. Но я с ними отношения почти не поддерживаю. Так, изредка пересекался на спортивной площадке, не более.

Подругой тоже не обзавёлся. Сейчас вон вспомнил про Маргариту, в последнее время мы редко общаемся. Я всё время занят, репетиции, вон на тренировку успел сходить, до сих пор ноют мышцы от нагрузки. А сейчас стало грустно. Невольно лезут мысли о прошлом, о жене, о детях. Постарался прогнать катастрофически грустное настроение. Наведаться что ли к Рите в общагу. Хотя она наверняка на праздник уехала домой.

С такими невесёлыми мыслями я прилёг на диван и уснул до обеда.

— Как куда? — позвонил Костик и пригласил меня в гости, — Дима, там наши решили собраться. Девчонок приведут, давай тоже подтягивайся. Хата свободна, батя отдал её на растерзание. Подъезжай часам к семи.

— Хм, неожиданно, — а что я собственно теряю? — ладно, что с собой принести?

— Да ничего не нужно, себя приноси. Мы особо не готовимся, девчонки принесут свои салатики. Батя расщедрился и предоставил нам свой бар. Сам понимаешь, чего от нас ожидают.

Ну да, это наш фан-клуб. Пять-семь девчонок постоянно крутятся вокруг нас, создавая своеобразную обстановку обожания. Парни, надо отдать им должное — держаться и не заводят с ними совсем тесные отношения. Не ручаюсь точно за это, может только любвеобильный Лёва крутит с Наташкой. Остальные просто дружат, многие ещё со школы.

А когда я стал примерять, что одеть, вернулась с посиделок Ира и сразу припёрла меня к стенке:

— Куда это ты собрался? Да ещё прихорашиваешься. Никак дела сердечные?

— Да какие там сердечные. Наши ребята с ансамбля зовут посидеть, отметить праздник.

— И ты хотел пойти без меня? — с сестры можно рисовать картину «Смертельная обида от близкого человека».

— Я думал, тебе с подружками интереснее.

— Ага, и что, обсуждать их парней? Когда я ещё смогу увидеть самый настоящий ансамбль вживую. А петь там будут?

— Возможно, я гитару беру.

— Тогда я с тобой и это не обсуждается.

В праздничный день городской транспорт ходит плохо и пришлось поймать такси. Костик живёт в девятиэтажке на улице Мира. На четвертый этаж подымались по лестнице, лифт застрял наверху, а ждать не хочется.

Ира вырядилась в тёплое шерстяное платье и легкую курточку. Подымается впереди меня, неся на вытянутых руках как пропуск чехол с гитарой. На лестничной площадке накурено. Это Костя с Лёвой обкуривают двух девчушек, — о, какие люди! Шеф пожаловал, — мы поздоровались и вошли в квартиру. В зале наблюдается активное шевеление народа. Ваня помогает дамам в количестве трёх штук сервировать праздничный стол. Я бы не сказал, что тут одни салатики. Есть и аппетитно пахнувшие холодные мясные закуски. Радует взор ветчина, украшенный веточкой зелени холодец и колбасная нарезка. В центре стола выпивка. Кроме двух запотевших бутылок водки «Столичная», стоит красное болгарское вино «Медвежья кровь» и венгерский вермут.

На вопросительные взгляды моих товарищей я представил спутницу, — прошу любить и жаловать, моя сестричка Ирина. А это наши ребята, — те сами начали называть себя, а заодно представили наших девчонок.

Так уж получилось, что я с Ирой попали сюда экспромтом, не ожидая этого. Но моё старшинство и по возрасту и по положению непререкаемо. Парни смотрят на меня в ожидании старта вечера:

— Ну, дорогие наши девочки. Разрешите поздравить вас с женским днём и пожелать вам, чтобы вы всегда радовали нас и своих близких своей красотой. Дай бог вам в жизни прямой и хорошей дороги, и чтобы все ваши потаённые мечты исполнились. Ура!

Корявенько, зато от души. В прошлой жизни был у меня школьный дружок Давид. Грузин по национальности и культурному наследию, и вот кто утомлял меня своими застольными тостами — не передать словами. Он мог говорить долго и не повторяясь при этом. Народ уже забывал, для чего мы собрались. Еда давно остыла, а Давид озарённый национальной особенностью, продолжал впаривать нам свою витиеватость, взятую от предков. Мы всегда уходили со сборищ с его участием пьяные, голодные и злые. Потому что после тоста полагается выпить, крякнули и выпили. Но тот сразу начинал новый. Или передавал право такому же молчаливому, — Алаверды.

Значит опять нужно освежить рюмку и тоскливо смотреть на мясо, поддёрнутое остывающей плёнкой. Не будешь же по-плебейски жевать, когда стоящий рядом вдохновенно озаряет застолье собою.

Вот с тех пор я предпочитал исключительно короткие тосты. Но сейчас народ весьма воодушевлённо принял мой немудрённый тост и все набросились на еду.

— Дима, — Ира успевает уплетать на обе щёки шахтёрский салат с картошкой, рассматривать присутствующих и учувствовать в застольном разговоре, — а кто эта девушка, что сидит рядом с очкариком?

— Лена по-моему, все девчонки тут из нашего фан-клуба.

— Что это за фан-клуб?

— Ну, на Западе у каждой группы есть фан-клубы поклонников. Вещь нужная, потому что они создают нужную атмосферу и привлекают интерес.

— Понятно, но эта Лена с тебя глаз не сводит.

— Серьёзно? Может у меня что-то на лице? Может на губах что? — и я преувеличено серьёзно повернулся к Ире, предлагая мне помочь.

— Да всё у тебя нормально, просто видимо это твоя личная поклонница.

Назад шли все вместе, разбились на парочки и заняли весь тротуар. Встречные прохожие на всякий прижимались к стенам зданий. Вечер удался, мне удалось отделаться лишь одной песней. Зато под гитару блистал Лёва, и по-моему он понравился Ире. Но к моему солисту клеится Наташка, поэтому Ира плотно ухватила меня под руку и демонстративно изображает мою даму. Ну, так это смотрится состороны.

— Димка, как здорово у вас. Жаль, что мне нужно уезжать, когда такие дела раскручиваются, — мы остались одни. Постепенно народ рассосался по улочкам, и мы через пять минут будем дома. Одиннадцать часов вечера, но Ира успела отзвониться маме и предупредить о позднем времени нашего возвращения.

Сестра мечтательно посмотрела на темное небо, — вот бы наши увидели ваш концерт. Все девчонки в институте от зависти бы повесились.

— Ну, это не так уж нереально. Мы планируем, если всё пойдёт как надо, то наверное появится возможность проехаться с гастролями по городам республики.

— Здорово, вот только бы не проговориться. Пусть это станет для них ударом. Мощным и неотразимым, — Ирины глаза метают молнии, грозя неведомым злопыхательницам зловещими планами мести.

Тренировка всегда начинались одинаково, после пяти кругов по залу шло ОФП под руководством одного из опытных парней. Приставной шаг, ускорения, высокие колени, прыжки на месте, отжимания от пола и под конец падения на маты. Затем выходил тренер и начиналась основная тренировка. Мне приходилось начинать с нуля — стойка, шаги, защита. Чуть позже пошла работа по лапам, связки ударов, уходы и сваливания.

И пока я только смотрел, как остальные работали над техникой — освобождение от захвата, подсечки и контроль руки. Были и броски, а под конец тренировки всегда шли спарринги.

— У тебя Дима лучше идёт ударная техника, удар тебе поставили неплохой, — Александр после занятий уделил мне пять минут. Я и сам чувствовал, что у меня имеется чувство дистанции, есть нормальная реакция и тайминг. Это не могло взяться из ниоткуда, получается Дмитрий Зубов это тренировал сознательно. А сейчас тело вспоминает прошлый опыт. Я слышу незнакомые для себя термины — джеб, двойка, боковой удар. Слова мне ни о чём не говорят, а мышцы сами справляются с задачей.

— Дима, не увлекайся ударами, они у тебя на уровне. А вот ноги у тебя отстают. Ты путаешься в шагах, не держишь стойку и заваливаешь корпус.

Труднее мне даются борцовские приёмы. Я опасаюсь приложиться многострадальной головой о маты. Тело будто пластиковое и я постоянно слышу критику тренера, — ничего, борьба требует тонкой моторики и отменного равновесия. Ты Дима паникуешь, когда попадаешь в захват.

Ну да, первые спарринги шли под знаком полного доминирования противника. Меня делали даже самые слабые из группы. Сказывался и тот факт, что я тут самый лёгкий по весу. А в борьбе это немаловажно. Домой после этих издевательства я приходил никакой. Руки ватные, ноги деревянные, футболка хоть отжимай и гул в ушах. Нет-нет, а всплывала подленькая мыслишка бросить это самоистязание. Правда через две недели стало чуть полегче. Тем более, что я значительно подрос в ударке и уже не уступал всем подряд. Руки помнили науку, а вот ноги жили отдельной жизнью. Особенно мне нравилась работа с лапой. Связки ударов получались легко и непринуждённо, порой особо плотный удар заставлял тренера делать пару шагов назад.

А вот борьба пока для меня не даётся.

Глава 18

Я до сих пор не понимаю точно, как работает эта система. Вскоре выяснилось, что для таких коллективов как наш, не существует авторское право.

Для меня это авторское право было как дамоклов меч. Ну не писать же композиции самому, включая тексты и музыку. А петь чужие нельзя, это самое право действует. Поэтому я и ухватился за идею скоммуниздить ещё не созданный хит. Для примера выбрал композицию «Only You» в исполнении итальянца Savage. Ритмичная и захватывающая вещь. Слов мало, мелодия запоминающаяся, можно озвучить оригинальным текстом или написать свой русский. Вот только одна беда, тут нужен синтезатор. Но зато получится просто шикарная вещь. В отличии от гитар синтезаторы сейчас так просто не найти. Вещь статусная и недешёвая. Научиться играть на нём легко даже самоучке, партия обычно несложная. Но где взять сам аппарат?

Наличие синта имеет и плюсы и минусы. Из плюсов:

— Это пэды, плотность.

- Струнная поддержка позволяет исполнять лирику.

- Органный тембр – это вообще показателей серьёзности.

- Функционально высвобождается соло-гитара и я теоретически могу стать более мобильным на сцене.

- Значительно расширяется репертуар, ВИА становится универсальным, а не хромой уткой как сейчас.

- Опять-таки статус иной, больше шансов, что нас станут звать на всякие мероприятия от свадеб до корпоративов.

Но есть и минусы:

- Повышенное внимание худсовета, чаще требуют прослушку.

- Техническая сторона, требуется стабильное электропитание иначе синт быстро помрёт.

- Клавишник зачастую выпускник музыкального заведения и может взбрыкнуть и свалить из-за повышенных амбиций. А с ним уйдёт и половина репертуара. И ищи потом срочную замену.

- Синт узнаваем, сразу заметен и палит западное происхождение песни.

Взвесив всё это, я решился ехать в столицу.

Когда припёрло, я и вспомнил про спрятанные чеки Внешторга. Выяснилось, что ближайший магазин «Берёзка» находится в столице республики, в Алма-Ате. На всякий случай я занял ещё денег и кроме 370 чековых рублей и у меня в кармане 200 целковых.

На алматинский поезд сел в шесть часов вечера, а в семь утра уже вышел с лёгкой сумочкой на перрон вокзала Алма-Аты-2. Узнав как добраться до ЦУМа прыгнул в подошедший троллейбус.

А красивый город, это вторая столица союзных республик, которую я воочию вижу. Но в отличии от Ташкента, здесь кроме широких проспектов и помпезных административных зданий есть природные особенности. Троллейбус неторопливо едет по проспекту Сейфулина и впереди открывается величественная панорама заснеженных пиков Заилийского Алатау. Жалко, что у меня времени мало, я сразу купил обратный билет на вечерний поезд и не уверен, что смогу насладится красотами столицы.

Пересев на автобус, вскоре я подымался на второй этаж ЦУМа. Именно здесь находится магазин сети «Берёзка». Сердитому охраннику показал стопочку чеков и меня пропустили в святая святых.

М-да, мне, привычному к разнообразию торговых центров моего времени этот небольшой магазин кажется откровенным убожеством. Здесь, на небольшом пятачке, выставлено всё. От продуктов и одежды до электроники. И вот редкие покупатели прогуливаются и обалдевшими глазами смотрят на японские и голландские телевизоры, видеокамеры и аудиоаппаратуру фирм Grundig, Sony, Sharp. Я сразу направился в угол для музыкальных инструментов. Тут же глаз выхватил знакомую чехословацкую электрогитару Jolana. А вот эта красавица уже производства ГДР. Есть и знаменитый Gibson, но там ценник просто конский.

- Девушка, а синтезаторы у вас имеются? – мне удалось отловить продавщицу. Та стояла у окошка с подружкой и явно не собиралась помогать пугливым покупателям. Пришлось нарушить их благостное уединение.

— Вот же перед Вами стоит, - и она указала на коробку.

Хм, а откуда я знаю, что там внутри, если она закрыта. Хотя можно прочитать и на коробке. Так, судя по надписи это Oberheim OB-X. Солидный агрегат и явно профессиональный, - а это цена указана? – я обернулся к продавщице.

- Ну не вес же, разумеется цена.

Ахренеть, почти 900 чеков. Я сразу почувствовал себя убогим, жалким и нищим.

- А подешевле нет? – продавщица явно решила на мне отыграться и пренебрежительно ткнула в угол. Там стоит коробка поменьше.

Это Casio «Casiotone MT-40», цена мне подходит.

- А можно его открыть? – продавщица весьма образно фыркнула, — вот ещё. Кто же его потом купит, если упаковку нарушить. Так смотрите, видно же.

Синтезатор заделан в герметичную полиэтиленовую упаковку, он серого цвета, я дотянулся и под пристальным внимание продавщицы приподнял его. Лёгкий, клавиши немного уже стандартных, нажимаются легко. Не знаю, у меня в прошлой жизни была похожая игрушка. Но сравнивать трудно, те цифровые технологии и эту старинную аналоговую.

Отошёл от этой игрушки и прошёлся по залу, в голове шла напряжённая борьба и прокручивались шестерёнки. Я понимаю, что не найду ничего лучше за свои деньги. Но какой-то он несерьёзный. Вернулся и попросив мануал, погрузился в мир конкретики и цифр. Прикольно, а нахрена синтезатору калькулятор? Зато есть секвенсор - ритм. И также имеется возможность для записи небольшого фрагмента мелодии. Регуляторы и кнопки невыразительные какие-то, будто игрушечные.

Чисто случайно увидел на доске объявлений информацию и обратился с вопросом к старшей продавщице. Выяснилось, что есть в Алма-Ате ещё один отдел «Берёзка». Расположен тот в магазине «Мир», что находится на пересечении Фурманова и Гоголя.

Здесь помещение поменьше и хуже освещение, темновато. Но такое ощущение, что персонал тот же. Такие же неулыбчивые и строгие лица.

- Девушка, а синтезаторы у вас имеются? – такое впечатление, что я потребовал от неё секс в извращённой форме прямо тут на полу среди покупателей. Прыщавая девица буквально прошипела мне в лицо, - всё что есть - находится в зале.

А в зале ничего нужного мне я не увидел. Зато есть неплохие микрофоны и эквалайзер.

- Подождите, я проверю на складе, - пришлось обратиться к немолодой женщине. Та вроде поприветливее.

Женщины не было минут пятнадцать, - есть один. Это витринный экземпляр, долго стоял и его убрали на склад.

- А можно посмотреть?

- Можно, но сразу скажу, он без упаковки. Потеряли, так что продаётся так.

Запаянное в полиэтилен сиротливо на стеллаже лежит нечто, по очертаниям похожее на нужное мне. С помощью женщины я аккуратно снял это и положил на коробку.

«Yamaxa CS-10», настоящий японец благородного чёрного цвета. По весу на 10 кило тянет, чувствуется надёжность. Полноразмерная клавиатура и сверху целый пульт - многочисленные кнопочки, ползунки и регуляторы. Клавиши нажимаются упруго, с сопротивлением. Это уже похоже на сценическую аппаратуру.

В отличии от Casio этот не поносишь по улице в руке. Тяжёлый и серьёзный агрегат.

Мануал тоже весьма объёмный, на английском, немецком и японском языках. Я погрузился в его изучение. Тут схема управления, описание секций синтеза, таблицы настроек и меры техники безопасности. Всё путём, как положено.

Жалко мне не удасться услышать звучание, никто не позволит рвать упаковку и подключаться к сети. Из опций имеется следующее:

- VCO осциллятор – это сердце синтезатора, задаёт форму волны.

- SAW пила, режущая микс.

- Набор эффектов - шум, ветер и ударник. Есть регулировки плотности звука, эффект органа, флейты и прочих классических инструментов.

- PITCH, тонкая настройка, чтобы попасть в строй с гитарами.

- грубая настройка.

- VCF фильтр.

- Эффекты звонкого и глухого звука, писка, свиста, эффект вау.

Это я и трети опций не перечислил, тут разбираться и разбираться. Долго и вдумчиво.

Ёшкин дрын, а вот на ценник я и забыл посмотреть. С этого надо было начинать.

- Девушка, - я решил польстить давно уже не девичьего возраста продавщице, до сих пор стоявшей рядом. Ну да, мы же на складе, где полно дорогих вещей, - а сколько это стоит?

- Не знаю, давайте вынесем его в зал и я посмотрю.

Вы бы знали, как я переживал, чтобы хватило денег. Вернее чеков.

Та довольно быстро вернулась, — значит так. Он стоит 420 чековых рублей. За некомплектность в виде утерянной коробки уценка 7%, это составит 388.

Я растерянно перебираю свои чеки, нет – чуда не произошло. В моём кармане они не размножились. Мне не хватает 18 чеков.

- Извините, мне немного не хватает, может быть…

- Не может быть, - решительно обрубила меня женщина и подошла к синту, который я уже считал своим.

- У нас даже рублёвой кассы нет. Или чеки или валюта, причём или только чеки или только валюта. Или так или никак, - рубит как прокурор на суде. Также безжалостно, вот стервь. Ведь можно было бы войти в положение.

- Да, я понимаю, подождите пока, я что-нибудь придумаю, - та хмыкнула, подняла синт и отнесла его за свой прилавок.

Блин, надо поговорить с товароведом или их заведующим. Почему за витринный некомплектный образец такая маленькая уценка? Хотя, это же «Берёзка». В СССР не было гибкости в вопросе ценообразования. Как спустили цену сверху, так и продают. И не важно, что в одном месте народ ломится за этим товаром, а в другом покрывается пылью и мышиным помётом. «Будет стоять», так сказал бы в этой ситуации брутальный Глеб Жиглов.

Я походил по магазину и наметил другие покупки. Можно взять вторую электрогитару Jolana Star(это ритм-гитара) и неплохие американские микрофончики фирмы «Shure». У нас были подобные этой фирмы, практически неубиваемы и дают великолепный звук для вокала.

Жаль, на сердце кошки скребут, но пустой назад точно не поеду.

- Чо, шпиляешь на гитаре? - сзади незаметно подошёл парень. Невысокий и короткостриженый, одет просто, но в руке держит свёрток с купленной тут одеждой.

- Есть немного. Хотел синтезатор взять, да чеков не хватило. Вот думаю купить гитару и микрофоны. У нас свой ансамбль, играем на откровенном дерьме.

Незаметно разговорились, выяснилось, что Игорёк тоже служил в Афгане, - братишка, а ты где воевал?

Игорь танкистом воевал в районе Саланга, они прикрывали перевал и дорогу на север.

- А я в танке горел. Нашу шестьдесят двойку духи подожгли. Я отрубился, так механик-водитель меня еле успел вытащить, а командир сгорел, боекомплект взорвался. Лежал потом в Ташкентском госпитале в ожоговом, вон на память об Афгане осталось, - парень повернулся другим боком и я увидел обезображивающий левую щёку уродливый шрам, уходящий по шее вниз.

- Я тоже там лежал, только в неврологии. Нашу БМПэшку подбили и меня с тяжёлой контузией перекинули в Ташкент.

Выяснилось, что некоторое время мы вместе лежали в госпитале.

- И как ты братишка? Отошёл?

- Ну как сказать, память потерял, пришлось с нуля учиться. Дали инвалидность, а тут мы с ребятами организовали свой ансамбль. Потихоньку бацаем для себя.

- Здорово, а меня невеста не дождалась. Вернее, как только увидела мою красоту, - и парень ткнул пальцем в щёку, - так сразу и свалила, даже объясняться не стала. А где вас можно послушать?

- Ну, пока только в Целинограде. Мы же всего полгода назад собрались. ВИА «Резонанс».

Классно, так что ты страдаешь? Сколько тебе не хватило?

- 18 чеков.

- Братишка, у меня малёхо осталось. Взял себе джинсовый костюм, матушке польское платье, бате крутую выпивку. Так что могу тебе скинуть. У меня 70 местных тугриков осталось.

В итоге я отдал Игорю рубли по курсу 1:3 и мы довольные разошлись.

- Димон, но за тобой пара билетиков на концерт. Будете у нас в Алма-Ате, звякни. Телефончик мой запиши.

- Девушка, я нашёл недостающие чеки,- со счастливой улыбкой я подошёл к продавщице.

- Да я так и поняла, товарища встретили? -за нашим разговором оказывается следили.

- Да, можно сказать вместе служили.

В результате я оплатил синтезатор и ещё хватило на один амерский микрофон. Синт мне обложили картоном и герметично обмотали плёнкой. Так с неудобным габаритным грузом под мышкой я и вышел на улицу.

Время три часа, полдня пролетели совсем незаметно. В магазине было душно и ещё от волнения я капитально вспотел. Зато сейчас вышел на свежий воздух и вздохнул полной грудью. В середине апреля в Алма-Ате просто волшебно. Начинают цвести растения и вид на предгорье нереально красивый. Я дал себе слово вернуться сюда и тщательно изучить местные достопримечательности. А пока пересчитал наличность. У меня чуть больше пяти рублей, остальные потратил в магазине. Но билет на поезд уже куплен и я смогу потратиться на обед.

Недалеко пирожковая, я взял три беляша, истекающие соком. К ним стаканчик томатного сока и сладкую слойку. На улице нашёл удобное место, присел, разложил на плотной серой бумаге угощение и стал аккуратно, чтобы не испачкать штаны, наслаждаться беляшами. При этом пасу взглядом свою габаритную драгоценность. Проходившие мимо люди приветливо мне улыбались, а я с любопытством смотрел им в след. Протерев бумагой жирные руки, решил посидеть в скверике. Отсюда отличный вид на горы. Я прижал к себе картон с ценным грузом и мечтательно вытянул ноги.

Перед 8-м марта преподнёс флакончик польских духов Нателле Юрьевне и мадам Аванесова преподнесла мне очередной урок юридической грамотности по-советски.

- Для вас не существует авторского права. Пока вы являетесь самодеятельным коллективом любой худсовет пропустит песни, которые принадлежат другим артистам. Это же можно сказать и о западной музыке. Тем более вы сами подбираете мелодию на слух. Так что пока в твоём ансамбле студенты и вы не вышли за областной уровень – переживать не стоит. А вот когда вы подниметесь на новый уровень и вас начнёт, дай-то бог, снимать телевидение. Когда появятся ваши пластинки и вы будете собирать большие залы, получая внушительные гонорары, тогда да. Вам нужно будет завести бухгалтера и предоставлять репертуарный лист. Если худсовет пропустит его – то пожалуйста, на здоровье, играйте. Напрямую вы деньги автору песни не платите, этим занимается организация, допустившая концерт. В нашем случае – областная филармония. И опять-таки это в случае, если концерт платный и вы получаете гонорар. Тогда после утверждения репертуара составляется смета и определяются отчисления. Для грандов от эстрады всё работает иначе, но вам пока далековато до них. А вот с зарубежкой всё проще и одновременно сложнее. Если это инструменталка без слов, то вообще никто не заикнётся. Ежели известные хиты с нейтральным текстом, то…- женщина откашлялась:

- Пойми, тут главное не авторское право, а кто разрешил. Отвечает тот, кто принял положительное решение, разрешив концерт. С него и спрос, не с вас. Что с вас взять, завтра разбежитесь и всех делов. А вот филармония, отдел культуры, тот же комитет комсомола – те получат по шапке в случае чего.

Понял, с зарубежкой и в самом деле проще. Речь об авторских отчислениях идёт только когда это выходит на государственный уровень. В любых других случаях надо лишь добиться разрешение и чтобы толпа фанатиков не разнесла зал и не было драк. А я-то дурак страдал, пытаясь подобрать для нас нечто такое, что нельзя пристегнуть к известным хитам. Возможно, тогда и не пришлось бы тратить чеки на синтезатор. Хотя… эту тему ещё предстоит развить.

Дома я распаковал «Ямаху» и старательно изучил её функционал. И даже настучал одним пальчиком и записал простенькую мелодию из тех, что до сих пор прилипчиво крутятся в голове. Прикольно, а ведь можно прогнать её как орган.

- Ма, я тут хотел твоего совета по поводу моего нового приобретения, - что характерно, родители не оценили мою покупку. Отец вообще буркнул, что у нас целый рояль простаивает. Мама парировала, что он нужен ей для работы, - Толик, ты же знаешь, что я вызываю лучших учеников на школьных каникулах. Это очень важно для их профессионального роста.

- Да, что-то это на твоей зарплате, Томочка, никак не отражается. Грамотами стены можно оклеивать, а зарплату тебе так и не подняли, - ворчал батя.

- Сына, я тебя поняла. Дай мне подумать, - мама взяла в руки вязание, но повернула голову к стене, вспоминая тех, кто мог мне подойти.

- Дима, а ты помнишь Верочку Родионову? Она училась в моём классе, ты должен помнить её. Она часто бывала у нас дома. Я же брала её дважды отдыхать с нами в Боровое, - мама окончательно отложила спицы и шерсть.

Но вспомнив о моём недуге она поскучнела, - хотя, ты сейчас такие вещи не помнишь. Короче, очень способная девочка. Она окончила семилетку в музыкалке, потом музучилище и пять лет проучилась в Новосибирской консерватории по классу фортепиано. Между прочем на одни пятёрки окончила. Вот только беда, у неё мама сильно болеет. И Верочка не смогла оставить её и поехать как все по распределению. А без открепления девочка не может устроиться официально на работу. Вон она полгода и мается, подрабатывая частными уроками. Если хочешь, я с ней договорюсь. Думаю, она согласится.

- Ну не знаю, ма. Зачем нам такая учёная дама. Мне бы кого попроще, хватит выпускника вашей школы. Там партии несложные, важнее уметь учиться и работать в коллективе. Если клавиши будут тянуть на себя, забивая гитары, то лучше я найду любителя.

- Дима, а что ты теряешь? Поговорите, давай я приведу её завтра вечером?

Глава 19

Вере где-то года двадцать четыре. Русый волос в виде косы, накрученной на затылке и серые, слегка навыкате глаза. Среднего роста, девушка пришла к нам в гости в длинном платье, только носки туфелек виднеются. Глаза очень живые, говорит Вера тоже как из пулемёта. Но сразу заметно особое воспитание, я бы сказал дореволюционное что-ли. Маму она очень уважает, на меня же смотрит с лёгким интересом и чувствуется, что цену себе девица знает.

После чая мы перешли к главной теме. Я в двух словах описал нашу ситуацию, похвастался приобретением, — доводилось Вера играть на электрическом пианино? — сейчас многие так называют синтезаторы.

— Подруге отец привёз синтезатор из загранки, так я вечер пыталась укротить этого зверя.

— И как тебе? Это не совсем пианино, не каждый сможет.

— Другие клавиши, привыкать надо. На фоно звук идёт от пальца, есть вес, упор, послезвучие. А тут нажал и всё, звук как кнопка.

Чуть подумав она добавила, — так много всего разного, надо разбираться. Но по сути сам инструмент очень простой. Никакого сравнения с фортепиано. И на выходе получается нечто совсем другое.

Я прислушался к её голосу, говорит девушка быстро и негромко. Поэтому приходится прислушиваться.

— Хочешь попытаться?

— Давай, — лаконично ответила она.

Пришлось мне доставать из-за шкафа заветный инструмент. Надо сшить для него толковый чехол, подумал я.

Пока устанавливал и подключал, девушка спокойно сидела на стуле, наблюдая за моими телодвижениями.

Дождавшись приглашения, подошла и села на стул. Положив тонкие пальчики на клавиатуру она вопросительно посмотрела на меня.

— Вера, можно что-нибудь простое, чтобы звук поймать. Какой тембр выбрать?

— Всё равно, в любом случае звук иной.

Мне захотелось поэкспериментировать и я выбрал тембр, похожий на клавишный аккордеон.

Сначала девушка пошевелила пальчиками, проверяя сопротивление клавиш, затем нажала и из динамика выкатился первый звук. Ровный, чистый и чересчур правильный.

Это «Подмосковные вечера», играла девушка аккуратно, будто проверяя возможности синтезатора. Мама, стоявшая в дверях с руками, сложенными на груди, подошла поближе.

Она дождалась, когда мелодия затихнет и прикоснулась правой рукой к клавишам, пробуя звук.

— Интересно, придумают же такое.

Вера изменила тембр и исполнила мелодию из песни, которую пел Джо Дассен.

— А так, — это я принёс гитару и пристроился напротив Веры.

— Можешь подобрать мелодию и не глушить меня? Я соло, ты на подложке.

— Давай попробуем, — впервые за вечер улыбнулась девушка.

Пошёл мой проигрыш, это хорошо знакомая многим «Элис» Криса Нормана. Простая гармония, ровный темп.

Пошли аккорды и голос полился привычной тропой. При этом я смотрел на Веру. Та склонила голову, прислушиваясь к моему голосу. Будто ловила ритм и интонацию. Первый куплет она пропустила, затем начала еле слышно пробовать звук. На переходе к припеву девушка ожила и выдала свою партию. Сначала тихо, потом увереннее. Но одеяло на себя не перетянула. Так я смотрел на неё, а она на мои пальцы. Будто пробовала предугадать следующий аккорд. Её рука тихо держала опору простыми аккордами, а другая давала плотность басами.

А неплохо, ей богу нормально получилось. Мне понравилось, синтезатор поддерживал меня, жалко, что нельзя послушать себя со стороны. Но мне кажется, у нас неплохо получилось.

Сейчас мама подошла к своей бывшей ученице и обняла её за плечи. Обе вопросительно смотрят на меня.

— Вера, а вы сможете завтра подъехать к ДК «Сельмаша»? У нас с половины седьмого репетиция.

— Нет, к сожалению, завтра я занята.

А, ну да, мама говорила, что у неё ученики. Но удалось договориться на четверг. Посмотрим, как синтезатор впишется в нашу команду, как ребята примут единственного профессионала.

— Вера, может Вас проводить? — уже десятый час и на улице стемнело.

— Нет, я… — тут мама перебила девушку, — Дима, зачем спрашиваешь? Конечно проводи, на улице неспокойно, шпана пошаливает. Так что оденься и проводи Верочку.

Понятия не имею, где она живёт, я думал проводить только до автобусной остановки, а девушка повела меня дворами. При маме она вела себя оживлённо, но наедине со мной будто в рот воды набрала.

— Вера, давай на ты, не возражаешь? Как думаешь, получится у нас?

— Не знаю. В принципе ничего сложного, но нужна практика. Моя подруга устроилась играть в цирке. Так она со всем своим музыкальным образованием изрядно тормозила первое время. Ведь там нужен не Моцарт и Шопен, там свои джазовые дела. И даже ноты трудно найти. А потом ничего, привыкла.

На улице посвежело, девушка целеустремлённо смотрит перед собой. Она зябко охватила руками свои плечи, несмотря на вязанную кофту свежий ветерок пробирает.

— Дима, а ты что и в самом деле меня не помнишь?

Вот тебе раз, только не говори, что я за тобой приударял в детстве.

— Правда, к сожалению пока память ко мне не вернулась. Я даже с родителями и сестрой знакомился по новой после госпиталя. А что у нас с тобой были общие тайны, — постаравшись улыбнуться открытой улыбкой честного жулика, я чуть повернулся к девушке.

— Нет, что ты. Ничего такого, о чём можно было бы говорить.

— Так, подруга, говори как есть. Неужели предлагал тебе руку и сердце, а ты меня отвергла?

— Дурак что-ли, я же тебя старше на целый год.

— Да, это меняет дело. Тогда что, издевался и дёргал за косички?

Вера наконец-то заулыбалась так, что лицо сделалось удивительно симпатичным. Она остановилась, развернувшись ко мне корпусом.

— Пообещай, что не будешь смеяться.

— Клянусь всем святым, что буду максимально серьёзен.

Девушка надула губки, сделала хитренькие глазки и наконец выдала.

— Твоя мама брала меня зимой с вами отдыхать. Тебе было лет четырнадцать. Ну и я проиграла в дурака, мы целовались. Вот, — выдохнула она, вылепив как из автомата короткую фразу.

— Как целовались?

— Молча.

— По серьёзному, взасос?

— Я же говорю, что дурак. Мы же детьми были.

— А, понял. Вот только ты забыла сказать, тебе понравилось?

— Конечно нет.

— А мне?

В итоге я узнал, что проживает Вера в гармошке, это длинная пятиподъездная девятиэтажка. Она живёт с мамой и младшим братом в трёхкомнатных хоромах, доставшихся от покойного отца. На этой позитивной ноте мы и расстались. Возвращаясь я подумал, вот и ещё один привет из прошлого. Главное, чтобы не объявилась какая-нибудь принцесса с ребёнком на руках. Типа принимай папаша. Сейчас вряд ли существует тест ДНК. Так тут всё на веру принимается. Гуляли вместе, целовались? Ну тогда понятно от кого дитя.

Но Вера мне и в самом деле понравилась. В первую очередь она умная и очень начитанная. Нам удалось обсудить историю Франции и книжный цикл Мориса Дрюона «Проклятые короли». Мне было легче, я действительно интересовался историей средневековой Европы. Но познавал её из интернета и документальных исторических сериалов. А вот девушка исключительно из доступной прозы в переводе. Неудивительно, что мне нашлось, чем её удивить. Когда она на меня смотрела, казалось, та сейчас начнёт яростно тереть глаза в уверенности, что это не я, а некто другой. Более эрудированный и интеллигентный что ли. Но это оставался всего лишь я и Вере приходилось принимать меня по-новому. Не исключено, что я таки дёргал девчонку за косы. Или обзывался как-то нехорошо. Вот она и ожидала нечто подобное. Не дождалась и ускакала в тёмный подъезд. А вот мои мысли уже там…

Я прикидываю, как введу Веру в нашу группу и какие вещи мы сможем поднять с синтезатором.

Вера старше остальных, плюс доминирует факт её музыкального образования и честно говоря, я опасался сегодняшней репетиции. Но вышло неплохо, Вера вела себя сверхскромно и совсем не выпячивалась. А вот народ дивился на новый инструмент и каждый хотел его потрогать.

Да, я забыл сказать главное, уже неделю, как являюсь руководителем ансамбля «Резонанс». Пока на полставки, но профком обещает выбить полную. Так сказать, подсидел Полежаева.

Произошло это буднично, на моём заявлении о переводе поставили визы все интересанты. От начальника цеха, до заведующего ДК. Директор подписал и отфутболил меня в отдел кадров. А уж те сделали новую запись в трудовой книжке и приказом по заводу перевели меня на новое место службы. Свой служебный оклад я знаю, так что я просто стал из трудяги с мозолистыми руками и траурной каёмочкой под ногтями творческим работником. У меня появилась своя каморка. Первым делом выбил у Полежаева небольшую комнату под нашу аппаратуру. Не буду же я таскать синтезатор каждый раз домой. Вещь дорогая, редкая, может и шпана залезть. Поэтому сразу поменял дверь на более крепкую и врезал два надёжных замка. Слесарь я или погулять вышел. В комнатку мы с ребятами затащили стеллажи, на которых уютно устроились наши инструменты.

Из минусов — меня стали запрягать для общественной работы. Типа занятий с детской музыкальной секцией. Юные гитаристы осваивали на клубовских акустических гитарах премудрости игры на этих инструментах. У нас даже самоучители были для игры на гитарах. Но больше парней интересовали наши перспективы. Почти все о нас слышали и мечтали в будущем влиться в наш коллектив. Разумеется солистами.

Но в любом случае у меня появилось много свободного времени для подготовки нашего репертуара. Майские праздники мы провели довольно неплохо, дали почти сольный концерт для заводчан. Конечно телевидение не приехало нас снимать, но вот в местной многотиражке появилась благожелательная статья о нашем ансамбле. Между прочим с двумя фотографиями. На одной корреспондент снял нас на сцене во время концерта. На другой был я и ниже короткое интервью со мной. Ничего такого, немного о нас и о ближайших планах. Главное в статье — позитивный посыл. Типа вот появился новый заводской коллектив, где ребята после работы и учёбы стремятся вырасти как музыканты. Немного затронули и мою особу, включая службу в армии.

У меня никак не выходит из головы та песня «Only You». Ведь я серьёзно готовил её, как вариант, при котором нас не возьмут за задницу за нарушение авторских прав. Позже необходимость в этом отпала, но сама песня меня зацепила.

Собственно в ней есть три вещи — чёткий железный ритм ударника, солирующая пария синтезатора и мой вокал. Музыка крутится у меня в голове, текст я набросал русский. Не стал пытаться скопировать оригинал в этом плане. Зато может получиться бомба отечественного розлива. Сейчас такую музыку никто не играет в Союзе. Но мне нужна Вера со всеми своими талантами. Только она сможет подобрать нужную мне мелодию и даже переложить её на ноты.

— Почему? Как раз с утра мне проще. К маме приходит соседка посидеть, поболтать. И я смогу уделить тебе часа два.

— А у вас тут миленько, — я встретил девушку у проходной и проводил к нам. В репетиционной уже всё готово, дело за пианисткой.

Я включил метроном, который принялся отбивать правильный ритм и начал играть, негромко напевая под нос слова. Вера просто сидела и слушала меня. Проблема, она пытается сообразить как подойти к процессу.

— Да, это не гитарная вещь. Она для синтезатора. Попробуй уловить её дух, я просто буду напевать, а ты включайся.

Вера ткнула пальцем в клавишу, потом попыталась подобрать тему.

— Нет, Вера, — и я принялся отбивать ритм ладонью по столу. Заодно переключил на органный тембр. Потом попытался сам наиграть, получилось коряво, но по-крайней мере слегка узнаваемо.

Три часа, целых три часа пришлось нам биться с этой песней. Но под конец Вера с улыбкой играла не хуже оригинала. А вот я охрип, объясняя ей задачу и пытаясь напевать.

— Неплохо, а слова чьи?

— Слова как раз мои. А мелодию я слышал по радио. Ещё в Афгане, там мы ловили зарубежные станции. Вот эта почему-то запомнилась. Музыка красивая, за слова не ручаюсь.

— Не скромничай, слова достойны этой музыки.

А текст у меня получился следующий. Он в чём-то перекликается с оригиналом. Но я пытался сделать куплеты такими же ровными по форме слога. Припев широкий и тянущийся, длинные гласные на сильных долях и много я-о-и, удобно тянуть. Осталось подобрать ударения:

Проигрыш органа, партия синтезатора

Куплет 1

Вечер гаснет за окном,

Город дышит тишиной,

Я ловлю твой тихий взгляд,

Между светом и мечтой.

Слов не нужно — всё и так

Понял я в твоих глазах,

Этот миг — как первый шаг

По неведомым следам

Припев

Я с тобой — и больше слов не надо,

Пусть молчит ночной пустой проспект.

Я с тобой — и этого мне хватит,

Чтобы верить, чтобы ждать и петь.

Куплет 2

Кто мы завтра — не узнать,

Время мчится, не спросив,

Но сегодня — просто знай:

Я живу, пока ты здесь.

Сквозь дожди и сквозь ветра

Я несу простой ответ:

Если рядом ты со мной –

Значит, страха больше нет.

Припев

Я с тобой — и больше слов не надо,

Пусть растает в окнах жёлтый свет.

Я с тобой- и эта тихая радость

Остаётся мне на много лет.

Проигрыш синтезатора и гитарное соло.

— Я с тобой — и больше слов не надо,

Пусть молчит ночной пустой проспект.

Всё, бурные аплодисменты, переходящие в истеричные крики поклонников, лезущих на сцену, чтобы лишь коснуться своего кумира.

В тексте нет опасных формулировок, я вымарал всё, что можно трактовать как протест или призыв. Чистая лирика, у худсовета не должны найтись возражения. Только нужно довести песню до ума. Партии гитары-баса и ритма здесь вторичны. Но играть будут все, большая группа на сцене всегда вызывает уважение.

Первую обкатку новой песни мы провели 25 июня. Ректорат политехнического института возмутился тем фактом, что трое его студентов играют в заводском ансамбле. А родному ВУЗу ничего с этого не перепадает. И тот же ректор тоже хотел бы пригласить чиновников из отдела образования, чтобы похвастаться выращенными в стенах института талантливыми ребятами. Что интересно, нас не ограничили в репертуаре, только донесли, что верят в наше благоразумие.

Напрасно, мы исполним две песни «Status Quo» и две «Eruption» Разбавляем это двумя песнями машины и Лёвиным бенефисом «Город золотой». А последней пойдёт песня, которую я назвал «Только ты». На бис есть мой сольник «Элис», кстати тоже под синтезатор. Эту вещь мы с Верой вылизали до идеала. Песня изменила окраску и стала интереснее.

Сюрпризом стал приезд сестры, она вернулся 25 июня в обед.

— Братец, ты хотел оставить меня без сладкого? Хорошо твой Пашка проговорился и Надежда мне сообщила. Кстати, с тебя два места в первом ряду.

— Да понял я, что моя жизнь без тебя была скучной и унылой. Сестрица, ты за пару минут можешь довести до кипения. Всё у тебя будет, мойся и готовь наряды. Концерт в семь вечера.

Оставив Иру делится с мамой новостями, я нырнул в закуток зала, где накануне Пашка установил импортный телевизор. Одев наушники, я включил воспроизведение.

Это Паша раздобыл настоящую японскую камеру и снял нашу новую песню. И вчера я впервые увидел себя на сцене со стороны. Стрёмно как-то, оказывается я плохо двигаюсь. Если стою с гитарой, куда не шло. Но в новой песне я только пою, и вот тут стоять, широко раздвинув ноги и делать энергичные пасы руками, не лучший вариант. Вот я и попытался двигаться по сцене.

— Димка, чем это ты занимаешься? — Ира сунула в закуток свою любопытную мордашку.

Пришлось объяснить ей проблему. Далее она послужила мне индикатором. Если морщила нос, значить отстой. Через сорок минут она показала большой палец.

Мы остановились на следующем варианте. Особо рысачить по сцене с микрофоном не хочу. А вот пританцовывать, закручивая тело и помогая резкими движениями рук-ног — вроде смотрится неплохо. Когда-то в той жизни нас с ребятами постоянно приглашали на всякие мероприятия. Стоять как дундук глупо, зато можно пытаться копировать движения, подсмотренные у подтанцовки популярных шоу-групп. Вот я что-то такое и вытащил из памяти.

На этот раз лично я абсолютно спокоен. Это на первое мая я волновался, в зале были важные люди, от который зависело наше будущее как ансамбля. А уровень политеха — это для нашей троицы волнительно. Соученики, девчонки с параллельного потока и злобный декан. Вот они и мандражируют.

Действие происходит в актовом зале института. Зал небольшой, но есть большая площадка перед сценой.

Павел привычно дал мне отмашку, что аппаратура подключена и готова. Теперь ждём, когда ректор наговорится и поднимут занавес.

— А теперь, дорогие наши студенты, для вас сюрприз. Сегодня для вас будет играть вокально-инструментальный ансамбль «Резонанс». Для тех, кто видит их впервые, сообщаем, что члены ансамбля наши студенты первого курса. Прошу любить и жаловать, ансамбль «Резонанс»!

Занавес неохотно пополз в стороны и мы заняли стартовые позиции. Начнём без раскачки, композиция от английской группы пошла сразу, как только занавес открыл зал. Пусть привыкают к новым тенденциям.

Глава 20

Мы уже привыкли к тому, что местная молодёжь восторженно принимало зарубежную эстраду. Рок слушали дома, а вот на людях предпочитали презренную попсу. Мы давали им хорошую и качественную эстраду, продуманную яркую музыку и чёткий английский текст. Гранды отечественной эстрады не опускались до откровенной перепевки зарубежных групп, по-крайней мере я по телевизору и радио этого не видел и не слышал. А вот самодеятельные и дворовые коллективы полюбляли это дело. Но качество было ужасное — невнятная музыка, главное погромче. А слова — от ужаса волосы на голове встают и начинают задумываться об окончательном побеге. Представьте себе, если вас заставят повторить песню на китайском. Вы выхватываете некие фрагменты, но не понимая смысла текста, не можете связать звуки в единое целое. В результате — мычание коровы на заданную тему. Громко, есть узнаваемые моменты известных песен и всё. На этом всё. И хорошо хоть так, зачастую в оригинале западные музыканты допускали издевательские песенки о стране Советов. Те же «Пинки» или Билли Джоэл.

Мы же буквально по полочкам раскладывали произведение, я чётко артикулировал, выговаривая слова. При этом у меня оставалось время на эмоции. Можно было отработать лицом, пройтись с микрофоном.

Выдержав после первой песни шквал аплодисментов, я начал представление нашего коллектива. После каждого имени называемый кланялся, а Костя барабанной дробью отделял членов нашего ансамбля.

Антракта сегодня не планировалось, а зря. Лично я уже мокрый как цуцик после дождя. А впереди минимум две композиции. И главное — это дебют новой песни.

Мы не называли их, просто делали минутную паузу и опять в бой.

Вера начала свою партию, органный проигрыш, в зале гробовая тишина. Мой выход, адреналин зашкаливает, зал у меня в руках. Сотни глаз следят за каждым моим движением. На сей раз я без гитары и могу поэкспериментировать. Благо, мы с Ирой наметили движения. Жёсткий ритм, только синтезатор и ударник. Я стою с закрытыми глазами, руками обхватил свои плечи. Мой выход:

Вечер гаснет за окном,

Город дышит тишиной,

Я ловлю твой тихий взгляд,

Между светом и мечтой.

Слов не нужно — всё и так

Понял я в твоих глазах,

Этот миг — как первый шаг

По неведомым следам.

Краем глаза слежу за реакцией зала, молчат. Застывшими глазами, как зомби, смотрят на меня. А нет, девчонки у сцены качаются, взявшись за руки. Проняло значит, я начал пританцовывать, народ наконец-то отмер. Сидящие в партере выползают на площадку перед сценой и присоединяются к танцующим.

Вы знаете, что такое власть? Власть над людьми, когда софиты лупят в лицо, но всё же вы видите зал. Каждый ваш жест, каждый звук вызывает восторг. Вот именно это я сейчас и переживаю.

Меня не отпустили, ожидаемо пошла «Элис», затем буквально рёв зала заставил повторить «Только ты».

А вот и минусы известности, когда мы через служебный вход выходили на улицу, нам преградила путь стайка девчонок, человек двадцать. Трудно ошибиться, они кинулись ко мне. Пришлось пообщаться с ними, достаточно было улыбнуться и коснуться кончиками пальцев их рук.

Это ещё счастье, что нашу аппаратуру грузят помощники под присмотром Павла и мы налегке, удалось быстро смыться.

А дома меня ждала сестра, — Димка, это что-то. Не думала, что ты у меня такой талантливый. Видел бы ты…

Дальше последовало описание вечера из зала от третьего лица. Как это было для Ирины, которая видела всё с первого ряда, включая реакцию зрителей. Я же почувствовал резкий упадок сил. Извинившись, последовал в ванную.

Ну и что мне с этим делать? Неожиданная известная настигла нас на отдыхе.

Ребята много и усердно репетировали, а это с учётом их занятости в институте (как- никак шла сессия), очень сложно. Поэтому я выбил у Полежаева маленький автобус ПАЗ и вывез народ на отдых. Набились под завязку, там наши девчонки и разумеется Ира с Надеждой. Путь держим на Молодёжку. В черте города на Ишиме не купаются, а вот есть одно симпатичное местечко за микрорайоном «Молодёжный». Автобусы туда не ходят и народ обычно добирается своим ходом, пацанва катит на великах. Ну а мы по солидному. В программе шашлыки, купание и просто ленивое лежание под солнышком.

У нас два мангала, связка дровишек фруктовых пород и разнообразное мясо. Многие замариновали его дома по-своему и сегодня будут хвастаться фирменными рецептами. Там баранина и свинина, говядина на шашлык не пойдёт. Если только вырезка, но пойди купи её.

Лично я сразу полез в воду. У руководителя есть свои определённые преимущества, пусть молодняк разжигает дрова, а девчонки накрывают дастархан.

В этом месте Ишим неторопливо катит свои воды, течение совсем слабое, глубина небольшая и удобный заход в воду делает место весьма популярным. Но пока народу немного, больше мелкотни.

Вода бодренькая, но я быстро притерпелся и радуясь нагрузке поплыл против течения. Давненько не испытывал такой кайф. В последнее время пропускал тренировки в «Динамо». Тренер отнёсся к этому ожидаемо негативно, но когда я пригласил его с девушкой к нам на концерт, он что-то там понял для себя и у меня получилось свободное посещение. Когда могу хожу, но полторы недели я не выбирался в спортзал. Вот поэтому сейчас тело и радуется нагрузке. Затем я попытался как пацаны наловить раков, фиг вам. Эти так сноровисто ныряют и сразу под камнями находят членистоногих созданий и пихают в плавки. Я же после десяти минут охоты зацепил только одного. И то, тот больнюче цапнул меня за палец, паразит такой.

А в воздухе появились первые признаки жарёхи. Ближе к берегу я подплыл к Вере. Девушка явно не большой поклонник плавания, так, зашла по плечи и по-собачьи перебирает руками, высоко подняв голову.

— Хороша водица, а Вер?

Вместо неё мне ответила Ира, — Димка, с каких это пор ты так далеко заплываешь? Ты же с детства воды боишься, как пацаны с обрыва скинули, так и пошло.

Хм, опять привет из прошлого. Я подплыл к сестре и выразительно посмотрел её в глаза, — Ириша, а ты хорошо плаваешь?

Секундная пауза, — не смей. Не приближайся ко мне. Димка, сволочь, убери от меня свои ручищи. Идиот…

Классно, я подхватил Иру на руки и рывком зайдя на глубину кинул её в воду. Я же говорил, что мстительный. И не важно, что сестрица прошлась своими ногтями по моему плечу, оставив красные полосы. Зато как сладко видеть её с мокрыми волосюшками, отплёвывающую воду.

Но сестра особо не расстроилась, и мы принялись беситься, девчонка пытается подплыть ко мне с неожиданной стороны и попытаться окунуть с головой. Пришлось дать ей эту возможность, та мстительно забралась на меня, постаравшись притопить меня поглубже. Попытка забраться мне на плечи окончилась шумным падением обоих в воду и моими радостными криками.

Удовлетворившись ничьей, она побрела по мелководью к берегу. Так получилось, что мы подошли, когда ответственные за жарку начали укладывать шампуры с нанизанным мясом и пошёл одуряющий густой мясной дух.

Парни потихоньку разогреваются, по-быстрому окунувшись, они уже достали из воды банку с пивом. Для девчонок есть вино, а лично я удовлетворюсь лимонадом. Мне ещё за нашим воинством следить предстоит.

— Дима, зацени готовность, — Павел протянул мне горячий шампур. Кусочки мяса местами покрылись румяной корочке, но видно, что не помешало бы ещё подержать несколько минут. Хотя, горячее сырым не бывает. Зажевав хлебом, вынес вердикт, — пойдёт.

Пашка взял с собой кассетный магнитофон и балует нас советской эстрадой. Но, магнитофон лишь создаёт нужный фон. Нам есть о чём поговорить. Члены группы обмениваются мнениями о прошедшем концерте, девчонки всё больше слушают, не забывая про вино.

— Дима, я тебе говорю, мой брательник кое-что понимает в современно музыке. Он учится в МФТИ и иногда попадает на концерты столичных музыкантов. Так вот, он вчера был в зале и сказал, что наша музыка не хуже, а то и лучше многих известный ансамблей, — Лёва держит в руке стакан пива и экспрессивно помогает себе свободной рукой. А сидящая рядом с ним Ира недовольно отодвигается от него, опасаясь быть облитой пенным напитком. Я глянул на сестру, а чем это она явно недовольна. За последнее время я немного узнал о перепадах настроения сестры и как это сказывается на её мимику. Так вот, если Ира поджимает губки и поворачивает голову вбок, типа не хочет учувствовать в разговоре, значит её настроение далеко не на самом высшем уровне.

Я начал незаметно следить за её взглядами. Больше всего, почему-то, достаётся Вере. Девушка сидит слева от меня и периодически касается рукой, когда тянется за порезанными овощами. Вера вегетарианка и не ест мясо, поэтому надо было изначально подвинуть к ней овощи. Вера смахнула со рта хлебную крошку и вопросительно посмотрела на меня. Я отрицательно помахал головой, типа — всё нормально. В последнее время мы с нею сдружились. Вера оказывает мне огромную помощь, зачастую мы саживаемся допоздна в заводском клубе. Бывает и у нас дома, это когда я пытаюсь напеть ей тему, которая витает высоко в небе, но ухватить за хвост никак не получается.

Опа, опять этот взгляд. Ира мазанула по сидящей напротив Вере взглядом и особой любви там не было. Неужели она меня ревнует, обижается, что я много времени уделяю девушке в ущерб ей?

А ведь угадал, — Димка, что ты в ней нашёл? Курица домашняя, ей похудеть не помешает, — сестра встала и пошла накинуть на плечи футболку, чтобы не сгореть. А заодно шепнула мне на ухо гадость про Веру.

Я задумчиво посмотрел ей в след. Да, у Веры своеобразная фигура. В общем стройная, осиная талия, но таз уже по-женски хорошо так округлился и делает очертания фигуры похожей на перевёрнутый бокал для вина. Ножки недурны, но коротковаты и с возрастом явно фигура потеряет очарование. В этом плане Ира права, но я никогда и не рассматривал Верочку как кандидатку для отношений «романтик». Вот Иркиному хахалю точно повезёт. Фигура у сестры отличная, здесь боженька как скульптор поработал особо тщательно. Даже сразу не скажешь, что именно в ней так привлекает взгляд. Многие девушки в этом возрасте имеют стройную женственную фигуру. Но у сестры всё настолько гармонично, что взгляд невольно задерживается на деталях.

Напялив мою футболку она села рядом, подобрав колени.

— А танцы будут? — это Наташка припёрла Павла с требованием найти в его кассетах подходящий ритм.

Неожиданно послышалась узнаваемая мелодия. Вот так сюрприз, это танцевалка от Eruption в нашем исполнении. Недалеко расположилась компания из трёх парней и двух девушек. Так вот, они в отличии от нас обошлись без шашлыка. Зато там стоит бутылка водки и пара вина, а также немудрёная закусь — молодёжь кайфует на лоне природы. Но вот запись меня смущает, — народ, кто-нибудь может ответить, откуда у них довольно неплохая запись наших песен? И это явно не из зала, нет криков и аплодисментов.

Долго пытать не пришлось, сознался наш младшенький, Павел, — извини, Дима, я сделал запись с репетиции, ну чисто для себя. Но мой товарищ упросил сделать ему копию. Но я же не думал, что от него плёнка уйдёт налево.

Я задумался, как некстати. С одной стороны известность нам не помешает. С другой, нам рано светиться. Худсовет замордует, однако уже поздняк метаться. По-хорошему, надо бы самим наштамповать качественные записи и продавать желающим. Но, думаю это не оценят местные фискальные органы.

— Знаешь что Дмитрий, не хочешь слушать советы опытных людей, собирай сам шишки на свою голову, — заведующий ДК и по совместительству мой непосредственный начальник Полежаев довёл до меня недовольство некоторых товарищей.

— Я же говорил вам, не высовывайтесь. А теперь что? Тебя вызывают на худсовет. Даже не знаю, что посоветовать. Кайся, посыпай голову пеплом и обещай всё, что они потребуют.

Так и получилось, даже партийный деятель, который нас прикрывал, укоряющее посмотрел на меня:

— Ребята вы талантливые. Но теперь вы не просто ансамбль, на вас большая ответственность за воспитание нашей молодёжи. А вы давите их зарубежной эстрадой. Где наши хорошие песни о советской молодёжи? Почему у вас одна любовь, где патриотичная песня?

В итоге меня отправили на пересмотр уже утверждённой программы. Тексты песен необходимо предоставить на бумаге, на одну зарубежку как минимум две отечественных. Никак иначе. Но главное, как сказала Нателла Юрьевна Аванесова, нас не запретили. Не было этих категоричных — «кто разрешил», «кто позволил». Придётся обновить репертуар в пользу русскоязычных песен. Но о партии и комсомоле мы петь точно не будем, тупо не наш стиль.

И главное у нас есть время и желание. Поэтому мы с Верой начали подбор нового материала.

Неожиданный звонок по телефону застал меня в моём кабинете. Я мечтательно смотрел в окно, напрягая мозги. Передо мной лист бумаги, где я набрасывал потенциальные песни, взятые из глубин моей памяти. Часть уже была жирно зачёркнута. Просто не потянем мы что-то серьёзное.

— Алле, добрый день. Я говорю с Дмитрием Анатольевичем? Очень приятно, это Светлана Михайловна с профкома вагоноремонтного завода. Мы могли бы встретиться? Да, это связано с вашим коллективом.

Мне дали адрес, по которому оказался расположен заводской клуб. Это за «горбатым мостом», в районе железнодорожного депо. Пока шёл, испачкал в мазуте свои выходные туфли.

Светлана Михайловна оказалась стройной женщиной среднего возраста. Явная хохлушка, говорит с заметным геканием.

— Я председатель профкома ВРЗ, наш коллектив успешно выполнил план полугодия и мы будем чествовать победителей соцсоревнования. А так как у нас трудится много молодёжи, включая выпускников профтехучилищ, то руководством завода принято решение пригласить к нам один из вокальных коллективов.

— Ясно, так вы хотите предложить поучаствовать нам?

— Да, есть такое мнение. Если мы, конечно, договоримся.

— Почему выбор пал на нас? Есть и другие более опытные коллективы.

— Ну, тут всё просто. У нашего директора сын учится в политехе. И он так присел папе на уши по поводу вашего концерта, что мы даже подсуетились и нашли запись вашей репетиции. Так как?

— Не знаю, хочется услышать ваши требования.

Женщина улыбнулась, — ну ничего такого. Чтобы всё было в рамках приличий и чтобы начальству не пришлось краснеть перед товарищами из., ну сами понимаете.

— Вас не смутит исполнение нескольких песен зарубежных групп? Текст абсолютно невинен, он прошёл сито худсовета?

— Ну раз прошёл, то и нас устраивает. Только если можно, побольше танцевальных вещей. Знаете, ребята любят попрыгать от души. Так сказать, умеешь работать — не стыдно и поплясать.

Мы обсудили количество песен, антракт изначально не планировался, но потом Светлана Михайловна задёргалась, — Дмитрий, давайте я лучше всё выясню и Вам перезвоню.

Я объяснил, что нам предпочтительнее серая схема оплаты. В этом случае нас не будут ограничивать репертуаром. Профсоюзная начальница понимающе улыбнулась, — мы что-нибудь придумаем. Например, оформим это в виде материальной помощи.

Зал, где нам предстоит играть сильно проигрывает актовому залу политеха. Низкий потолок, недостаточной освещение, но главное, нас узнали. Мы отыграли как положено и я убрал в карман конверт со 120 рублями. Вышло на человека по 15 рублей, это я учёл Жору, водителя автобуса, который привёз нас с аппаратурой, ждал полтора часа и вернул обратно.

Конечно не великие деньги, но это первый наш честный заработок.

И что ещё примечательно, мы впервые вышли с нашей новой песней «Пусть говорят». Классический хит от Modern Talking «братец Луи». Долой оригинальный текст, у меня вышла простейшая танцевалка с русским туповатым тестом. То, что надо для топтания ног на дискотеке. Со словами пришлось помучаться, чтобы не придрались, получилось следующее:

Пусть говорят, пусть смеются -

Мне теперь всё равно.

Пусть слова их разобьются –

Я с тобой всё равно.

Пусть молчат, пусть пугают,

Пусть глядят нам вслед –

Я тебя выбираю

И других причин нет.

Ну и дальше в таком же духе, типа любовь — наперекор всему. Здесь главное — настроение, которым заряжает песня.

Но вот на репетициях мне пришлось покричать, дабы добиться нужного эффекта. Ударник — словно ровный мотор, синт — главная партия, разрисовывавшая затейливыми узорами мелодию. Ну и бас-гитара, придающая плотность звуку. Солирует у нас Лева, просто парень начинает комплексовать, что все вокальные партии мои. Пришлось вначале мне напевать, чтобы Лёва понял мою задумку.

Трудно было свести все инструменты так, чтобы они не выпадали, иначе сразу получался дешёвый балаган.

Но, разумеется, основная работа была с Верой. Яркий лид с тонким стеклянным оттенком, подложка струны и ритм пульсация, похожая на пружину. Это задача синтезатора в нынешней аранжировке.

Поясню — лид, это звук синта, который играет роль второго вокала. Он тонкий и звонкий, чтобы прорезать микс даже через слабую аппаратуру.

Вторая роль синтезатора — подложка струны, это фон, который создаёт объём и придаёт песне насыщенность.

Ну а ритм-пульсация, похожая на пружину — это движок танца, синтезатор не только мелодию играет, но и «качает» песню, как пружину.

Три функции синтезатора в этой песне, а вы говорите — просто.

Мягкий темп тут не подходит, песня сразу «проваливается». Вера привыкла вкладывать свой характер в музыку, а тут нужно шить как роботу. Без лишних акцентов и здесь мне приходилось убеждать и доказывать. Просто я знаю, что хочу получить на выходе, а пианистка хочет как лучше.

Костику тоже нелегко держать железный темп все четыре минуты. Неускоряться на припеве и не «забивать» тарелками. Как только он ускорялся, то догонял синт и вокал начинает давиться — всё, песня поплыла.

Пришлось включать метроном и добиваться чёткости. Ну и с Лёвой мы шлифовали каждый слог по многу раз. Опять я напевал, а парень напряжённо слушал и не понимал, почему я сержусь. Ведь он исполнил не хуже. Благо до концерта у железнодорожников оставалось время для шлифовки новой композиции.

Мы идём семимильными шагами и у нас почти десяток новых песен и все сырые. Выступаем на «характере», на удаче. И только энтузиазм наших слушателей позволяет не замечать явных ляпов. То один, то другой забывает свою партию. Я понимаю, что нам просто нужно время отшлифовать всё. И нет смысла готовить что-то новое, это бы освоить.