Физрук: на своей волне 7

Глава 16

Пацаны по-прежнему ничего не говорили. И было совершенно очевидно, что добровольно они раскрываться не собираются.

Меня это естественно не устраивало.

Но если начал дело — надо доводить до конца. Полумеры здесь не работают. Хотят пацаны этого или нет — не имеет никакого значения. Вопрос был не про их желание, а про результат. И результат я собирался достичь в обязательном порядке.

— Майор, — сказал я, — я тебе искренне благодарен за то, что ты пошёл мне навстречу и согласился разыграть весь этот спектакль. Реально благодарен. Но давай сейчас немножко отбросим в сторону формальности. Ты же сам понимаешь, что эти двое — это всего лишь прокладка. Прослойка между низом и верхом.

Майор едва заметно кивнул. Борисов это прекрасно понимал сам.

— А значит, если у нас с тобой получится их расколоть, — пояснил я, не сводя с него взгляда, — ты оформишь двух мелких курьеров. Да… но следом ты уже закроешь целую цепочку. Группировку. Всю эту гниль, которая травит людей.

Я просто называл вещи своими именами.

Борисов замялся. Это было видно.

— Володя… — медленно начал он, подбирая слова. — Ты что предлагаешь… по-настоящему их тут начать бить?

— Ты мне можешь довериться? — спросил я.

Ответа он не дал сразу. Майор смотрел на меня внимательно, пытаясь взвесить ситуацию в эти несколько секунд.

И это было нормально.

Мы виделись всего второй раз в жизни. Знакомство у нас было поверхностное, через третье лицо. Никакой дружбы или иного фундамента доверия у нас не было. Просто два взрослых мужика оказались по одну сторону одного дела.

Но при всём этом я уже чётко понимал: Борисов не был гнилью. Он не был продажным или трусливым. И, что было важнее всего, он был неравнодушным. Таких ментов видно сразу.

Борисов не ответил на мой вопрос словами. Но и не сказал «нет». А иногда молчание — это и есть согласие.

— Просто доверься мне, — повторил я.

И в следующий момент всё произошло очень быстро.

Я резким, выверенным движением выхватил у него пистолет из кобуры. Майор отреагировал мгновенно — напрягся, рука дёрнулась почти автоматически. Он буквально опешил.

— Всё под контролем, — заверил я.

Борисов смотрел на меня несколько долгих секунд. Видно было, как он прокручивает варианты — что происходит, зачем, чем это закончится и где граница, за которую он не имеет права переступать.

А потом он медленно кивнул.

Я не стал тянуть паузу дольше нужного и, по-прежнему глядя Борисову в глаза, продолжил:

— У меня к тебе сейчас будут всего два коротких вопроса. Отвечай только «да» или «нет». Никаких пояснений мне не нужно.

Вопросы, которые я задал в следующий момент, были простыми и предельно конкретными. Первый — сможет ли он потом списать патроны, если я произведу выстрел. Второй — услышит ли кто-нибудь наверху этот выстрел, если он вдруг прозвучит здесь, в подвале.

Борисов на оба вопроса ответил одинаково — коротким, отрывистым кивком, ровно так, как я и просил: без пояснений. Мне же этого было достаточно.

Я развернулся, демонстративно удерживая пистолет так, чтобы пацаны его видели, и вернулся к ним. Встал напротив, широко расставив ноги.

— Короче, мужики, — сказал я, глядя на них сверху вниз. — Я что предлагаю. Давайте не будем дальше тратить наше драгоценное время. Поговорим уже по-настоящему.

— Эй, ты зачем ствол достал? — процедил Костя. — Ты что с ним делать собрался?

Я лишь пожал плечами.

— А вы разве, пацаны, не слышали, что вам буквально десять минут назад сказал наш уважаемый товарищ майор?

Ответа не последовало. Я вздохнул, изобразив усталое разочарование.

— Ладно, так уж и быть, напомню, — сказал я ровно. — Для особо непонятливых и особенно забывчивых. Майор ведь вам чётко объяснил, что мы можем задним числом оформить ваше силовое задержание. И заодно можем в отчёте указать, что вы оказывали сопротивление.

Этого было достаточно. Дальше объяснять что-либо словами уже не имело смысла.

Я просто поднял руку и направил оружие в сторону говорливого и наглого Кости.

Зря он, конечно, держался так уверенно. Эта уверенность была ничем не подкреплена. Ни опытом, ни реальным пониманием происходящего. Да даже хотя бы здравым смыслом. Только собственные фантазии и убеждённость, что всё происходящее — игра, спектакль и блеф.

— Ну стреляй тогда, Владимир… — зашипел Костя, глядя мне прямо в глаза. — Чего ты тянешь? Только болтать умеешь? Давай. Если такой крутой.

Я не стал ему отвечать. Просто смотрел на него равнодушно, давая этим молчанием понять, что пацан ошибся во всех своих расчётах.

А потом раздался резкий звук выстрела, гулко разнесшийся по помещению.

Бах!

Пуля выбила искру между ног Кости.

Пацан дёрнулся всем телом, глаза расширились, а дыхание сорвалось. Он не ожидал, был уверен, что до этого не дойдёт.

— Ты… ты что творишь?.. — выдавил Костя уже сдавленным, хриплым, почти чужим голосом. — Это… это же…

Я не дал ему договорить.

— Дружок, — перебил я. — Ты всё ещё не понял одну простую вещь.

Костя смотрел на меня, не моргая.

— В таких ситуациях «случайности» не спрашивают разрешения. И потом уже поздно бывает что-либо исправлять. Поэтому у тебя сейчас есть очень простой выбор. Либо ты начинаешь отвечать на вопросы. Либо дальше всё пойдёт совсем не так, как тебе хочется.

Костя судорожно сглотнул.

— Я сейчас сосчитаю до десяти, и если ты не начнешь говорить, твои Фаберже стекут на пол, — подмигнул ему я и тотчас начал отсчет. — Раз.

Костя мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть с себя происходящее. Он явно надеялся, что всё ещё можно остановить, переиграть и изменить.

— Два, — произнёс я так же ровно.

Если что-то пойдёт не так, эта история легко могла закончиться очень плохо. Причем не для одного человека сразу. Но даже понимая всю хрупкость момента, майор не вмешивался. Борисов стоял у меня за спиной и молчал. Единственное, что я улавливал в этой тишине, — это его тяжёлое, неровное дыхание.

— Три… четыре… — продолжал я вести отсчет.

Пацан уже не сидел прямо, он весь как-то скукожился на этом стуле, словно хотел провалиться в бетонный пол.

— Господин полицейский… он же сейчас… он же мне… — голос его сорвался, и он попытался повернуть голову в сторону Борисова.

Слова у пацана путались, он заикался, спотыкался на словах. Все его тело заметно трясло, как в лихорадке.

— Он… он же мне… он же мне яйца отстрелит… пожалуйста… помогите… — выдавил Костя, умоляя.

Борисов не ответил. Моим же ответом стал стал резкий, сухой хлопок, от которого в этой маленькой комнате дрогнул воздух. Звук не был оглушающим, но в замкнутом пространстве прозвучал достаточно резко, чтобы пацана аж попутало.

Костя даже не сразу понял, что произошло, просто рефлекторно зажмурился и весь сжался.

Я чуть сместил руку, и в следующую секунду прозвучал ещё один такой же резкий хлопок. Стрелял я в ножку стула. Стул под ним резко качнулся, одна из ножек треснула, и вся конструкция перекосилась. Пацан в панике попытался ухватиться за воздух, будто это могло его спасти.

— Уже семь, — спокойно произнёс я.

И не давая ему упасть, я резко схватил его за ворот и удержал на весу, прижав спиной к холодной стене. Я приблизился к нему настолько близко, что Костя теперь видел только мои глаза и больше ничего, а остальной мир будто исчез.

— Восемь… девять…

Дуло пистолета упиралось ему ниже пупка.

Пацан уже не слушал цифры, он ловил каждое моё движение, словно от этого зависела его жизнь.

Костя сломался мгновенно, внутри у него будто произошёл обвал.

— Всё… всё скажу… всё… — зашептал он, едва слышно. — Я отвечу… на всё… только… только не надо…

Я выпрямился, спокойно протянул пистолет обратно майору.

— Клиент готов. Теперь расскажет всё.

Борисов смотрел на меня так, словно видел впервые. Несколько секунд он просто молчал, потом медленно выдохнул и только и смог выдавить:

— Охренеть…

После этого у пацанов наконец развязались языки. Информация посыпалась из них густо, иногда с перебиванием друг друга, уже без прежнего сопротивления и попыток юлить. Теперь это было настоящее, пусть и вынужденное, но всё-таки признание.

Они говорили долго, перескакивая с одного на другое, возвращаясь назад, вспоминая имена, адреса, прозвища, цепочки контактов, роли каждого человека в этой схеме.

Чем дольше я их слушал, тем сильнее внутри поднималось тяжёлое чувство — какое-то глухое, вязкое осознание того. Насколько всё это оказалось глубже, масштабнее и одновременно цинично упорядоченнее, чем я ожидал.

Честно говоря, сказать, что я был поражён, — значит не сказать ничего. Это была полноценная, выстроенная структура, с распределёнными ролями. С уровнями допуска, с контролем и подстраховкой. Всё работало как механизм, только вместо деталей в нём были люди.

И на фоне всего этого майор Борисов действовал собранно и профессионально. Он разложил перед собой несколько чистых листов бумаги. Акккуратно выровнял их на столе, взял ручку и начал систематизировать всё, что слышал.

Он писал имена, рядом делал пометки, проводил линии, соединял фигуры стрелками. Тут же добавлял короткие комментарии на полях. В какой-то момент на столе уже лежала не просто россыпь записей, а целая карта — пугающе логичная схема этого грязного бизнеса.

Когда пацаны наконец выговорились, схема на листах перед майором разрослась так, что заняла почти всю поверхность стола. Стрелки переплетались, фамилии повторялись в разных местах. От некоторых имён вовсе расходились сразу несколько линий.

Борисов положил ручку, внимательно ещё раз пробежался взглядом по записям. Затем аккуратно сдвинул листы ближе к краю стола и коротким жестом подозвал пацанов.

— Так, а ну-ка подойдите сюда, — сказал он.

Пацаны переглянулись между собой. В их взглядах ещё оставалась тревога, но теперь к ней добавилось что-то вроде покорности. Костя и Влад медленно подошли к столу и остановились напротив майора. Смотрели на разложенные листы.

Борисов постучал пальцем по бумаге, привлекая их внимание к схеме.

— Теперь внимательно смотрим сюда, — продолжил он деловым тоном. — Ваша задача простая. Вы подтверждаете, что всё это соответствует действительности, или говорите, где я ошибся.

Пацаны молчали несколько секунд, вчитываясь в схему, следя глазами за линиями, за фамилиями и связями. Было видно, как в их головах всё это заново прокручивается.

Наконец Костя медленно кивнул.

— Да… — прошептал он. — Тут всё правильно. Вы всё верно расписали.

Влад, чуть помедлив, добавил почти тем же тоном:

— Я тоже подтверждаю. Тут… ничего лишнего нет.

Майор внимательно посмотрел на пацанов, после чего удовлетворённо кивнул и уверенным движением забрал листы со схемой со столешницы. Он собрал их в аккуратную стопку, слегка выровнял края.

Я не мог не заметить, что лицо у Борисова буквально светилось выражением профессионального удовлетворения. Мент понимал, что работа действительно дала результат.

Всё, ради чего он сейчас пошёл на риск, ради чего согласился на эту странную, пограничную историю, оправдало себя.

И это было вполне заслуженно. Работа, которую мы проделали, действительно оказалась тяжёлой, нервной, выматывающей и по-человечески неприятной. Однако при этом она дала то, ради чего всё это затевалось. Пацаны знали достаточно.

Борисов подошёл ко мне, остановился напротив, улыбнулся.

— Ну вот и всё, Владимир, — сказал он. — Теперь вся необходимая информация у нас есть на руках. В очередной раз хочу сказать тебе спасибо за содействие. Честно скажу… методы у тебя, конечно, специфические. Такие вещи далеко не каждый примет. И уж тем более далеко не каждый решится в них участвовать.

Он коротко хмыкнул, словно сам для себя подвёл промежуточный итог всему, что произошло в этом подвале. Потом Борисов слегка кивнул в сторону двери.

— В общем, предлагаю нам сейчас подняться наверх, ко мне в кабинет. Там уже спокойно всё обсудим.

— Поддерживаю, товарищ майор, причём поддерживаю категорически, — ответил я.

Потом кивнул в сторону пацанов.

— А с этими двумя ты что в итоге собираешься делать?

Видно было, что парни после всего произошедшего находились в состоянии полной внутренней разбитости. Они действительно были сломлены, вымотаны и морально опустошены.

Майор задержал взгляд на них, после чего медленно перевёл глаза обратно на меня.

— Да вот хрен его знает, если честно, Володь, как с ними правильно поступить. Ты же сам понимаешь… если сейчас это дело по-настоящему раскручивать, там такие сроки могут нарисоваться, что…

Майор не договорил, лишь махнул рукой. Я и сам прекрасно осознавал, чем всё это может закончиться для Кости и Влада. Сроки могли быть серьёзными.

Я немного помолчал, обдумывая, как лучше сформулировать свою мысль.

— Я бы всё-таки предложил в их случае поступить чуть иначе, — начал я. — Если информация, которую они нам дали, подтвердится и благодаря ей получится провести реальные задержания, то тогда логично будет считать, что они помогли следствию.

Борисов внимательно слушал и по выражению лица майора было видно, что он уже понимает, к чему я веду.

— А если всё это окажется пустышкой, если это будет, как говорится, седьмая вода на киселе, и они нас просто водили за нос, тогда никаких поблажек, — я широко развёл руками. — Тогда их можно оформлять по полной программе. Пусть в таком случае прочувствуют свою блатную романтику не на словах, а на практике, в местах не столь отдалённых. Как считаешь, товарищ майор, такой вариант можно рассматривать?

— А как ты это видишь на практике, Володя? — уточнил Борисов. — Пока что уголовку на них не заводить? Я правильно тебя понимаю?

— Правильно, — подтвердил я. — Навесить дело ты на них всегда успеешь. Это вопрос техники.

Майор снова задумался, потом медленно покачал головой и уже честно озвучил свои сомнения:

— Ты же понимаешь, что в таком случае их придётся отпускать. А дальше либо их начнут плотно обрабатывать их же боссы, либо они сами побегут докладывать, что мы вышли на след и начали копать.

Я не стал спорить со словами майора. Он был прав, и я это прекрасно понимал. Вероятность того, что всё пойдёт именно так, была почти стопроцентной. Отпускать этих двоих сейчас означало бы перечеркнуть всю проделанную работу. А заодно дать им фору и практически гарантировать, что они либо исчезнут, либо предупредят тех, кто стоит выше по цепочке. Этого допустить было нельзя ни при каких условиях.

— Скажи, я правильно понимаю, что по административке ты можешь задержать их максимум на четырнадцать суток? — спросил я.

Майор кивнул без колебаний.

— Да, Володя. Всё верно. До четырнадцати суток — это законный предел, — подтвердил он.

— Тогда давай так и сделаем. Оформляй их по любой подходящей административной статье и сажай в обезьянник на весь срок. Думаю, нам этого времени более чем хватит, чтобы проверить всю полученную информацию и спокойно накрыть этих уродов.

— Ладно. Делаем так…

Борисов достал телефон, быстро нашёл нужный контакт и набрал номер.

— Спускайся в подвал. Срочно, — коротко сказал он в трубку. — Да, прямо сейчас. Давай быстрее.

Риск в этом решении, конечно, был и я это прекрасно осознавал. Как понимал и то, что о некоторых вещах лучше поговорить с майором позже. Уже наедине, в его кабинете, когда лишние уши будут далеко. Сейчас главное было довести начатое до конца.

Прошло совсем немного времени, прежде чем в подвал спустился сотрудник полиции. Молодой сержант остановился у двери, быстро окинул взглядом помещение, пацанов, нас с Тиграном. После перевёл взгляд на майора, ожидая распоряжений.

От автора:

Нашествие Орды замедлилось, но русские города все еще в огне. Пора выходить из тени, пора заявлять о себе и вместе с союзниками бить ненавистного врага.

Денис Старый Русь непокоренная 4. Выход из тени.

https://author.today/work/501997