Физрук: на своей волне 7

Глава 19

На самом деле я был искренне убеждён, что при должном желании в художественной гимнастике можно поставить приличный номер даже с нуля. В спорте ведь решает не талант и не врождённые данные, а дисциплина. Потому что именно она вытаскивает человека тогда, когда всё остальное уже давно закончилось.

За свою жизнь я слишком хорошо это усвоил, и не только в спорте. Есть одна поговорка, которая всегда мне нравилась, потому что в ней вся суть: порядок бьёт класс. Именно этим простым, но железобетонным принципом я и собирался воспользоваться при подготовке к олимпиаде.

Других шансов у нас не было. Их попросту неоткуда было взять, и я это понимал трезво. Либо мы сейчас собираем всё, что есть, в кулак, либо просто сдаёмся ещё до старта.

Марина помолчала ещё немного. Я чувствовал что она внутри себя уже приняла решение. Но учительница ещё собиралась с духом, чтобы его произнести вслух. Я больше не давил, просто ждал, давая ей пространство.

— Я согласна… — наконец проговорила Марина. — Ты прав, Володя. Я согласна со всеми твоими доводами и готова поучаствовать в подготовке.

— Спасибо тебе большое, Марин, — искренне сказал я. — Я уже сегодня скину тебе расписание, чтобы ты могла спокойно посмотреть, как подстроиться по времени. А перед первой тренировкой мы с тобой вместе составим план занятий, разложим всё по полочкам. Ну а там поймём, кто за что отвечает.

Она согласилась, уже гораздо увереннее, и на этом мы разговор завершили.

Закончив с Мариной, я практически сразу набрал номер завуча. Здесь тянуть не имело смысла. Если я решил выстраивать систему, значит, каждый элемент должен встать на своё место.

Порядок бьёт класс. А обеспечить этот самый порядок в тренировочном процессе лучше всех могла именно София. Именно она умела держать рамки так, что у людей даже мыслей не возникало их нарушать.

София взяла трубку почти мгновенно.

— Да, Володя, слушаю тебя.

Я, как и в разговоре с Мариной, не стал ходить вокруг да около.

— София, мне нужна твоя помощь в подготовке 11 «Д» к олимпиаде. Конкретно — дисциплина, организация и контроль. Я хочу, чтобы именно ты отвечала за порядок в процессе подготовки.

Я подробно объяснил завучу задачу. Обозначил, что именно от неё требуется, где её зона ответственности. Почему без этого вся конструкция просто развалится.

София, которая и так уже была в курсе происходящего и, по сути, давно была на моей стороне, не задавала лишних вопросов. Она просто слушала, внимательно.

Когда я закончил, завуч сразу ответила:

— Ой, Володя, да ты мог бы даже и не спрашивать меня об этом. Я, конечно же, согласна. Скидывай все свои наработки. Я со всё систематизирую, разложу по структуре и прослежу, чтобы дисциплина у 11 «Д» была… в ежовых рукавицах.

Я не стал тянуть и отправил Софии все наработки, которые успел собрать. Они выглядели не бог весть как, и я это прекрасно понимал. Так что благодарность завучу за готовность включиться в процесс была абсолютно искренней.

— Так, ну я поймала то, что ты мне прислал, — сказала София, спустя некоторое время после того как изучила материалы. — И вот смотрю… у тебя наработано, прямо скажем, совсем немного, Володя. Практически ничего. Хотя… это хотя бы части дисциплины, и это уже надо признать. Но всё-таки, если честно, дисциплина — это не совсем твой конёк.

Я усмехнулся про себя, потому что спорить с этим не собирался. В других местах моя дисциплина выглядела иначе, правда там за неё обычно платили не «двойками», а совсем другими последствиями.

София замолчала, видимо, снова просматривая материалы, которые я ей переслал. Несколько секунд тишины, затем завуч снова заговорила, уже более вдумчиво:

— Так, Владимир… Мне в целом понятно. Думаю, мне понадобится определённое время, чтобы всё это обдумать и хорошенько изучить. Всё-таки спорт — это совсем не мой профиль, — сказала Соня честно. — Но я тебе так скажу — я не знаю таких вещей, в которых нельзя было бы разобраться, если задаться целью. По крайней мере, для себя я таких ещё не встречала. Поэтому давай рассчитывать на то, что уже завтра к утру у тебя будут мои наработки и соображения по всему этому вопросу.

— Выручаешь, — сказал я и попрощался.

Разговор был завершён, но работа на этом не заканчивалась. Я тут же добавил в наш отдельный чат в мессенджере Софию, Марину и Иосифа Львовича. С этого момента они становились полноценными членами нашей команды.

Я набрал короткое сообщение и отправил его в общий чат:

«Добавил к нам учителей. Ребят, поприветствуйте, пожалуйста. И отдельно — спасибо за то, что согласились помочь в подготовке к олимпиаде».

Сообщение почти сразу начали читать. Следом школьники начали ставить приветственные реакции, писать короткие ответы, вроде «здравствуйте» и «спасибо, что будете с нами».

Сразу после я отправил в чат свои предварительные наработки по разделению на группы. Туда же добавил информацию по расписанию занятий. Затем отдельно обозначил, что всё это пока является черновыми вариантами, и более точная информация появится в течение завтрашнего дня.

На этом важная часть предварительной подготовки была, по сути, завершена.

На самом деле сделано было действительно большое дело. Именно это и стало моментом, когда наша подготовка к школьной олимпиаде начала воплощаться в жизнь.

Я выдохнул и только теперь посмотрел на часы. Время было уже действительно позднее. День пролетел так, что за всё это время мне толком не удалось даже нормально перевести дух.

Естественно, сейчас мне больше всего хотелось просто остановиться и выдохнуть. Отдохнуть по-человечески. И очень кстати было то, что дома меня ждала Аня, готовя ужин.

Я уже собрался выходить из каморки, закрывать спортзал и вызывать такси, чтобы ехать домой. Открыл дверь… и в этот момент слегка вздрогнул от неожиданности.

По спортзалу, в строгом костюме, с папкой в руках, прогуливался никто иной, как адвокат Али.

Ну да… Как говорится, какие люди — и без охраны.

— Я не понял… какие люди в Голливуде? — негромко, но отчётливо спросил я, глядя ему в спину.

Слишком уж вольготно чувствовал себя адвокат в пустом спортзале. Услышав мой голос, он медленно, почти демонстративно спокойно повернулся в мою сторону.

— Доброго вечера, Владимир Петрович, — вежливо ответил адвокат.

Тон у него сейчас был совершенно другой, не тот, что в прошлый раз у меня дома. Тогда он позволял себе лишнее. Адвокат говорил свысока, проверял границы и играл в уверенного переговорщика. Сейчас же говорил аккуратно, мягко и даже подчеркнуто учтиво.

Я сразу прикинул, зачем он здесь нарисовался. Просто так такие люди не появляются. У Али сейчас проблемы, которые свалились на него как снежный ком, и в этой цепочке оказался и я. И, судя по всему, именно от меня сейчас что-то зависело.

Другого объяснения его появлению в пустом спортзале вечером я для себя не находил.

Вот поэтому адвокат и был таким вежливым, улыбчивым и аккуратным. Потому что это ему сейчас что-то было нужно от меня, а не наоборот.

Хотя был и второй вариант: после нашей прошлой встречи он просто понял, что разговаривать со мной в том тоне, который он тогда выбрал… идея, мягко говоря, не самая разумная. Такие уроки иногда доходят даже до самых самоуверенных.

Но, в отличие от него, я не собирался делать вид, будто между нами ничего не произошло. И не стал изображать радушие и отвечать на его вежливость улыбкой. Вместо этого спросил прямо и жёстко:

— Тебе, дружочек, вообще какого чёрта здесь надо?

Адвокат сразу же поднял руки в жесте показного миролюбия, будто я уже направил на него пистолет.

— Владимир Петрович, что вы, что вы… — торопливо заговорил он. — Уважаемый…

И тут же нацепил на лицо дежурную улыбку, ту самую, которую наверняка отрабатывал годами перед зеркалом. Только вот фальшь на его физиономии читалась моментально.

— Я ведь пришёл к вам исключительно с миром, — продолжил мужик. — И только с благими намерениями.

— Слышь ты, блин, «благие намерения», — хмыкнул я, не скрывая раздражения. — Ты либо говоришь, что тебе надо, либо я тебе сейчас подскажу, где тут дверь.

Я даже не пытался скрывать того факта, что этот человек вызывает во мне стойкое желание держаться от него подальше. А в идеале вообще было не лишним плюнуть ему в эту самодовольную, натянутую улыбку.

Адвокат это понял довольно быстро. Радужный заход с вежливостями у него явно не сработал.

Он на секунду замолчал, а затем уже более собранно произнёс:

— Владимир Петрович, я очень прошу вас выделить мне буквально пять минут вашего времени.

Отказаться от его предложения было бы проще всего. Можно было прямо сейчас, не вникая ни в какие объяснения, просто послать его куда подальше и закрыть вопрос. И, если уж совсем честно, этот вариант был далеко не худшим.

Но любопытство пересилило. Мне хотелось понять, какого чёрта ему вообще нужно и зачем он сюда припёрся.

Я всё это время так и стоял у двери своей каморки. Поэтому после просьбы лишь молча открыл дверь и коротким кивком пригласил адвоката внутрь.

— Заходи.

Мужик кивнул зашёл в подсобку, оглядываясь по сторонам, будто оценивая обстановку.

— Я могу… стул взять? Присесть? — вежливо спросил он.

— Присаживайся, — ответил я.

Я закрыл дверь, подошёл к столу и сел напротив. Внимательно смерил адвоката взглядом.

— У тебя есть ровно пять минут, — сказал я, взглянув на часы на телефоне. — И если ты сейчас опять начнёшь затирать мне какую-то чушь и я не услышу ничего внятного, то без обид. Я тебя просто выпру отсюда под зад ногой. Если тебе всё понятно и ты согласен, можешь начинать.

Ясное дело, адвокату мои слова не понравились. Его глаз нервно дёрнулся буквально на мгновение, но я заметил. Такое я всегда замечал, ещё задолго до того, как стал школьным физруком.

Однако мужик никак не показал недовольства внешне. Напротив, адвокат собрался, кивнул и достаточно спокойно заявил, что ему всё предельно понятно и что он готов принять мои условия.

— Давай, тогда начинай говорить, — обозначил я. — Время пошло.

Я включил таймер на телефоне. Демонстративно, так, чтобы адвокат это видел. Ровно пять минут. Ни секундой больше. Экран с бегущими цифрами я положил так, чтобы мужик мог его наблюдать.

Адвокат покосился на таймер, и в его глазах на короткий миг мелькнуло раздражение, которое он пытался скрывать под своей вежливой маской. Как и многие такие, он был уверен, что держит себя идеально. На деле же все эмоции у адвоката читались как на открытой ладони.

Трюк с таймером я делал не ради понтов или самоутверждения. Эту стадию я давно перерос. Таймер был нужен для другого — для давления. Для того, чтобы он говорил по существу, не расплывался в словах и не пытался играть в красивые формулировки.

Простая вещь: когда у человека перед глазами тикает таймер и он физически ощущает, как уходит время, он начинает нервничать. А когда человек нервничает, он начинает спешить. Ну а когда спешит — начинает ошибаться. И в этот момент он уже не управляет ситуацией, а отдаёт инициативу тому, кто сидит напротив.

И адвокат это продемонстрировал идеально.

Он заметно засуетился, начал торопливо открывать свою папку, доставать оттуда какие-то бумаги и одну за другой выкладывать их на стол передо мной.

— Вот, — сказал он, пододвигая документы ближе ко мне. — Я прошу вас, Владимир Петрович, ознакомиться с этими бумагами.

Я посмотрел на аккуратно разложенные листы, потом перевёл взгляд обратно на него и медленно покачал головой.

— Мне твои бумажки вообще без надобности, — объяснил я. — Говори, что хочешь сказать.

Адвокат завис. Буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы стало понятно: такого варианта он не ожидал. Мужик явно рассчитывал, что я начну вчитываться, вникать, задавать вопросы, втягиваться в его игру.

Я же просто вовсе не стал в неё заходить.

Адвокат помолчал, потом всё-таки аккуратно собрал документы обратно в папку. Он прокашлялся, подобрался и заговорил:

— Владимир Петрович, я полагаю, что вы в курсе того, что моего клиента задержали и доставили в изолятор временного содержания.

Я коротко кивнул, давая понять, что эта информация для меня не новость.

— И прямо сейчас решается вопрос о возбуждении целого ряда уголовных дел, — продолжил адвокат. — Естественно, что я обеспечу моему клиенту надлежащую защиту и докажу его невиновность…

— Послушай, — резко перебил я. — У тебя осталось четыре минуты, чтобы уже конкретно сказать, какого хрена тебе от меня надо.

Я специально покосился на таймер.

— И я рекомендую тебе воспользоваться этим временем правильно, а не рассказывать мне эти сказки про защиту, невиновность и прочую лирику.

Мне действительно было неинтересно слушать все эти размытые формулировки. Адвокат явно пришёл сюда не ради философских рассуждений о правосудии. У него была конкретная цель, и я хотел услышать её прямо.

Он замолчал на пару секунд, взвешивая, стоит ли говорить напрямую. Потом, наконец, решился.

— Владимир Петрович, — продолжил он уже без лишних оборотов, — я бы хотел обсудить с вами возможность того, чтобы вы не писали на моего клиента заявление. В таком случае существует высокая вероятность добиться для него условного срока.

Я слегка приподнял бровь.

— Ясно. А по какой конкретно статье сейчас идёт речь?

— Речь идёт о статье «вымогательство», — ответил адвокат и тут же на секунду отвёл взгляд в сторону.

Вот теперь разговор, наконец, стал честным.

— Одновременно с этим существуют определённые риски депортации моего клиента из Российской Федерации, чего нам, разумеется, также хотелось бы избежать, — подытожил адвокат, наблюдая за моей реакцией.

Я внутренне усмехнулся.

Хорош майор Борисов, работает по полной программе. Видно, что закручивают этому Али фаберже так, что треск уже, наверное, на соседнем этаже слышно.

И я сразу понял, о чём вообще идёт речь. О тех самых десяти миллионах рублей, которые Али через этого самого адвоката пытался у меня отжать. Это, к слову, и называется в уголовном кодексе «вымогать».

— Взамен на это мой клиент готов удовлетворить те ваши требования, которые вы ему ранее озвучивали в неофициальном порядке, — продолжил адвокат, осторожно подбирая слова.

Он внимательно посмотрел на меня, явно проверяя, не последует ли сейчас резкая реакция. Не последовало. И тогда он, чуть помедлив, снова пододвинул ко мне по столу один из тех документов, которые пытался всучить ещё в начале разговора.

— Посмотрите всё-таки, пожалуйста, вот это…

На этот раз я взял бумагу и бегло пробежался глазами по тексту. И вот тут, надо признать честно, мои глаза начали медленно, но уверенно вылезать из орбит.

В документе действительно содержалось официальное предложение от Али. Формально это было согласие удовлетворить мои ранее озвученные требования. Но была одна маленькая, очень характерная деталь. Удовлетворять он их собирался далеко не в том объёме, который мы с ним обсуждали.

Согласно этой бумажке, Али соглашался за свой счёт отремонтировать спортзал и закупить всё необходимое для подготовки к олимпиаде. Но при этом отдельной строкой было прописано, что общая сумма расходов не может превышать одного миллиона рублей.

Более того, в том же документе чёрным по белому значилось, что все закупки, все работы и любые траты должны быть согласованы с представителями Али. От начала и до конца. Формулировки были такие, что шаг в сторону — и ты уже нарушитель условий сделки.

А вся остальная часть моих требований, весь список, который я ему озвучивал, здесь не учитывался вообще.

Я медленно поднял глаза от бумаги на адвоката.

— Так… допустим, — протянул я. — То есть ты хочешь, чтобы я подписал сейчас эту бумажку?

Он кивнул, неуверенно, но утвердительно.

Я снова опустил взгляд на лист и добавил как бы между прочим:

— А почему дата здесь стоит не сегодняшняя?

Адвокат после этого вопроса заметно вздрогнул.

— Потому что требования к моему клиенту были выдвинуты на сегодня… — начал оправдываться он, выдавая какую-то откровенную, плохо сшитую чушь.

Я его почти не слушал. Всё было и так понятно. Игра с датами, бумажками и формулировками нужна была для одного. Чтобы на суде защита могла представить Али не как человека, которого прижали к стенке, а как добропорядочного гражданина. Из тех кто по собственной воле тратит свои деньги как меценат.

Причём не просто на что-нибудь, а на благие, социально значимые цели. Спорт, дети, школа — идеальная картинка для любой инстанции.

И ровно в этот момент таймер, который я поставил, дошёл до нуля. Телефон коротко завибрировал, напоминая, что время истекло.

— Ну вот видите, Владимир Петрович, как вы и хотели, я уложился в отведённое время, — сказал адвокат с довольной улыбкой. — Возможно, у вас есть какие-то пожелания, которые следовало бы учесть?

Я хмыкнул. Он действительно решил, что я купился. И, судя по тому, что произошло дальше, он уже мысленно праздновал маленькую победу.