Физрук: на своей волне 7

Глава 17

— Сидоров, — Борисов кивнул в сторону задержанных. — Этих двоих нужно прямо сейчас оформить и посадить в обезьянник. Срок — четырнадцать суток.

Сержант лишь коротко кивнул. Я отметил про себя, что судя по его реакции, подобные ситуации в этом отделе, похоже, не были чем-то из ряда вон выходящим. Тем лучше.

В определенных ситуациях — это отличная практика.

Майор и сержант отошли в сторону и начали переговариваться тише. Обсуждали, как именно лучше оформить всё по документам. Я же наблюдал за пацанами. Костя и Влад сидели молча, опустив глаза.

— И проследи, — добавил Борисов, обращаясь к сержанту, громче, — чтобы у них не было никакой связи с внешним миром. Ни телефонов, ни интернета, ни звонков. Вообще ничего.

Сержант снова кивнул, показывая, что понял предельно ясно.

— И ещё, — добавил майор. — Три раза в день лично мне докладываешь по телефону: как эти двое себя ведут. Что они говорят, чем занимаются и не пытаются ли они мутить воду.

Сержант коротко кивнул в третий раз.

— Понял, товарищ майор. Будет исполнено в лучшем виде.

После этого он жестом указал пацанам на дверь и повёл их к выходу из подвала. Уже на пороге Борисов окликнул их. Оба остановились, напряжённо обернувшись.

— Слушайте внимательно, сейчас вас оформляют и сажают в обезьянник. Посидите там несколько дней. Если вся информация, которую вы нам дали, подтвердится, то пойдёте на свободу и забудете эту историю как страшный сон.

Костя и Влад переглянулись, неуверенно, будто не до конца веря услышанному.

— Когда выйдете, вас никто трогать не будет, — продолжил Борисов. — Во-первых, никто не узнает, что вы что-то рассказывали. Во-вторых, к тому моменту мы уже закроем всех, кто стоит выше вас. Всех до одного. Но! — он поднял указательный палец. — Если выяснится, что вы решили нас водить за нос и вешать лапшу на уши… тогда пеняйте только на себя. Тогда я не просто повешу на вас все статьи, которые смогу найти, а ещё и сделаю так, что на зонах о вас будут знать как о стукачах. Со всеми вытекающими.

Пацаны вздрогнули.

— Мы… мы сказали всё, что знали, — выдавил Костя, стараясь не смотреть ни на меня, ни на майора. — Честно… всё.

Сержант больше не стал тянуть. Он взял их под руки и повёл к выходу из подвала.

Перед тем как подняться наверх, я подошел к Тиграну. Ему уже не было смысла оставаться здесь дальше.

— Ну что, Володя, я правильно понимаю, что своё отработал, и вопрос с долгом закрыт?

— Закрыт. Спасибо тебе. Один бы я это не вывез.

Тигран задумчиво хмыкнул, потом протянул руку.

— Ладно. Если что — обращайся. Голова у тебя работает как надо. Таких людей мало. Грех не помочь, если помощь понадобится.

Мы крепко пожали друг другу руки, обнялись по-мужски. После этого Тигран развернулся и ушёл по своим делам, не оглядываясь.

А мы с майором направились наверх, в его кабинет.

— Блин, Володя, — усмехнулся майор, усаживаясь за своё кресло и откидываясь на спинку, — я теперь твой должник, как ни крути.

Борисов потер виски, будто пытаясь собрать мысли в кучу.

— Мне понадобится время, чтобы всё это пробить, перепроверить, наметить план. Пару суток, думаю, точно уйдёт. Надо базы прогнать, запросы коллегам направить, всё аккуратно сделать… Так, чтобы и комар носа не подточил. Потому что, — он тяжело вздохнул, — у таких схем почти всегда есть свои люди. Стоит только начать копать неаккуратно, и информация утечёт быстрее, чем мы что-то успеем сделать.

Я внимательно выслушал его. Потом спокойно озвучил то, что уже давно крутилось у меня в голове.

— Вот смотри, товарищ майор, — сказал я, опершись ладонями о край стола. — Если мы сейчас начнём тянуть с проверками, запросами и согласованиями, то всё это закончится не в теории, а на практике тем, что эти ребята просто исчезнут.

Борисов поднял на меня взгляд.

— Уже к вечеру, — продолжил я, — если те двое из обезьянника не выйдут на связь, у их боссов возникнут вполне конкретные вопросы. Потом они начнут пробивать, где пацаны, что с ними произошло. Узнают, что их приняли. А дальше ты сам понимаешь, чем это закончится. Съедут, растворятся, сменят телефоны, адреса. И потом их можно будет искать годами.

Я развёл руками.

— И тогда вся эта операция просто схлопнется.

Майор смотрел в одну точку, прокручивая в голове услышанное.

— Блин… а ведь ты прав, Володя, — признал он наконец. — Пока мы будем раскачиваться, они уже всё почувствуют.

Борисов постучал пальцами по столу.

— И глазом моргнуть не успеем, как вся эта шайка просто испарится, — пробормотал он.

Майор поднял на меня взгляд.

— И что ты предлагаешь? Как, по-твоему, действовать правильно в такой ситуации?

— Начинать действовать сразу. Максимально быстро. Нам надо воспользоваться эффектом неожиданности. Надо делать пока они уверены, что всё под контролем и никто их не трогает.

Борисов нахмурился.

— Насколько быстро?

— Прямо сейчас, — отрезал я. — Да, есть риск. Да, возможно, часть информации не подтвердится. Но если мы будем ждать идеальной картины, то мы просто опоздаем. А если мы опоздаем, то не возьмём уже никого.

— Ладно, — согласился Борисов. — Убедил. Тянуть нельзя.

Он выпрямился в кресле, уже совсем другим, собранным.

— Дай мне пару часов, Володь. Максимум. Подготовлю людей, проговорю с кем надо. Да и оформлю всё так, чтобы потом не прилетело. Ну а дальше будем работать быстро.

Мы с майором в итоге договорились так — я жду, пока Борисов сам выйдет со мной на связь, и даст сигнал о начале операции.

Объём работы, который мы уже проделали, был действительно колоссальным. Сейчас оставался последний рывок. Я это прекрасно понимал и, если честно, находился в довольно странном состоянии. В этаком собранном предвкушении.

Курочка, как известно, клюёт по зёрнышку. А вся эта история как раз и складывалась именно из таких мелких, но выверенных шагов.

Мне очень хотелось верить, что всё, что Костя и Влад рассказали нам в подвале, действительно окажется правдой. В таком случае схема не рассыплется при проверке. Потому что если всё подтвердится, то мы с майором накроем всю эту шайку целиком. И это уже будет реальный удар по системе. Думаю что после такого удара у многих исчезнет желание заниматься тем, чем они занимались до этого.

Конечно, я отдавал себе отчёт, что в жизни далеко не всё идёт по идеальному сценарию. Но в этот раз очень хотелось, чтобы сложилось. Потому что ждать оставалось уже недолго.

Час икс приближался.

С этими мыслями я ехал обратно в школу. По времени как раз должно было заканчиваться занятие с ребятами, которое для них вёл Глобус. Потому мне было важно вернуться именно к этому моменту.

Такси остановилось у школьных ворот, я быстро расплатился с водителем и направился к зданию. Уже через минуту я стоял возле дверей спортзала, но заходить внутрь не стал сразу. Остановился, прислушался, решив сначала просто посмотреть со стороны.

Мне было по-настоящему любопытно, как Львович смог выстроить контакт с классом. 11 «Д» — это не подарок, и я это знал лучше многих. Работа с такими подростками — задача далеко не банальная. Тут мало просто прийти и сказать «делаем так». Здесь нужен подход и характер. Но судя по тому, что я сейчас слышал и видел, у Глобуса это получилось.

Я слегка приоткрыл дверь спортзала и заглянул внутрь, стараясь остаться незамеченным. Картина, которая открылась перед глазами, была весьма показательной. Весь класс, весь мой «олимпийский» 11-й «Д», был занят прохождением своеобразной полосы препятствий.

По полу зала были расставлены скамьи, парты, стулья и всё, что только можно было использовать как барьеры и преграды. Ребята перепрыгивали через них, пролезали под ними, обходили, балансировали, стараясь как можно быстрее добраться от одного баскетбольного кольца до другого.

Выглядело это отнюдь не как обычная физкультура. Это была комплексная работа на координацию, внимание, собранность и умение держать себя в руках, когда вокруг хаос и нужно не просто бежать, а думать.

Сам Глобус был включён в процесс полностью. Львович ходил туда-сюда у одного из колец, держа в руках баскетбольные мячи. Он следил за каждым, подсказывал, иногда останавливал кого-то коротким жестом или словом, а иногда, наоборот, подгонял.

И по реакции ребят было видно, что они его слышат и реально включены в процесс.

Я несколько минут просто наблюдал за происходящим, прежде чем до конца понял, в чём именно заключалась задумка этой тренировки. Полоса препятствий оказалась вполне продуманной системой, где одной лишь физической выносливости было недостаточно.

Задача школьников заключалась не в том, чтобы преодолеть дистанцию от одного баскетбольного кольца до другого. Нет она заключалась в том, чтобы сделать это максимально незаметно, не попав в поле зрения Глобуса. И заодно не получить от него мячом. А мяч, судя по звуку ударов и реакции ребят, прилетал вполне чувствительно. Ну и после такого попадания участник тут же выбывал из процесса.

Чем дольше я смотрел, тем яснее становилось, насколько удачно подобран формат. С подростками, которых в принципе трудно заставить заниматься чем бы то ни было добровольно, особенно спортом, эта схема работала удивительно эффективно. Всё происходило в игровой форме, но при этом в игре присутствовали и дисциплина, и азарт, и напряжение. А что самое важное — желание не просто отбегать положенное, а действительно показать результат. И ребята были включены, им это было по-настоящему интересно.

— Так, Киров, я тебя вижу, — с лёгкой насмешкой сказал Глобус. — Вон как задницу на всеобщее обозрение выставил.

С этими словами Львович тут же прицельно бросил баскетбольный мяч, и бросок оказался точным. Мяч попал, а по залу тут же прокатилась волна смешков и возгласов.

— Всё, Киров, ты выбыл, — объявил географ.

Киров, раскрасневшийся и запыхавшийся, не стал отмалчиваться. Школьник поднял голову и почти умоляюще выдавил:

— Иосиф Львович, ну можно мне ещё раз попробовать пройти, пожалуйста?

— Нет. Это уже была твоя третья попытка, так что для тебя лавочка закрыта до следующего занятия.

По реакции Кировa было видно, что ему обидно и ему хочется ещё. Но при этом пацан не спорил и не огрызался, а просто молча отошёл в сторону, наблюдая за остальными. Пожалуй, это было самым показательным. Школьники приняли правила игры от Львовича.

В итоге до самого конца полосы препятствий «живыми» добрались всего двое — из всего класса. Для меня этот результат оказался не просто ожидаемым, а практически очевидным заранее. Победителями стали именно те, на кого я и делал внутреннюю ставку: мой нынешний лучший ученик Кирилл и мой новый, так сказать, ученик Борзый. Причём оба выложились полностью, и даже со стороны было видно, насколько Кирюха и Борзый были замотивированы дойти до конца, сколько в них было упорства и внутреннего азарта.

После завершения упражнения Глобус сразу же выстроил весь класс в ровную линию. Все ученики стояли ровно, внимательно смотрели на Львовича и слушали. Сам географ уверенно расположился напротив их строя.

Я по-прежнему стоял у дверного косяка, опершись плечом о проём, и наблюдал, слушая, что именно Львович говорит ребятам.

— Все вы молодцы, — говорил Глобус уверенным голосом. — Сегодня каждый из вас отработал практически на пределе своих сил. И я более чем уверен, что теперь у каждого появится вполне конкретное желание улучшить свой собственный результат.

Ребята в строю закивали.

— Потому что никто из вас, включая победителей, не прошёл эту полосу ни с первой, ни даже со второй попытки, — продолжал географ, удерживая внимание класса полностью.

У школьников, стоявших в строю, буквально горели глаза после, и это было видно невооружённым взглядом. Мотивация у них действительно была на очень высоком уровне. Причем настолько, что мне самому стало по-настоящему интересно, как Глобусу удалось так точно нащупать подход к подросткам. Как ему удалось выстроить тренировку так, чтобы они включились не из-под палки, а по собственной воле.

— Ну а теперь, уважаемые школьники, наша тренировка подошла к концу, — заключил географ. — О результатах этого занятия я сообщу Петровичу, как только он закончит свои дела.

В этот момент я наконец открыл дверь и вошёл в спортзал.

— Петрович уже урегулировал свои дела, — хмыкнул я, оглядывая класс. — И последние минут десять я стоял и наблюдал за тем, как вы проходили эту полосу препятствий. Скажу честно: у меня это вызывает только одно желание — вам всем поаплодировать.

И с этими словами я действительно похлопал. Было видно, что ребят это зацепило, что им приятно такое внимание.

Я ещё раз поблагодарил девчат и парней за то, что они пришли на тренировку. Сказал, что в ближайшее время составлю нормальный график занятий. Сделаю я это как только ознакомлюсь с результатами сегодняшней тренировки, которые мне любезно предоставит Иосиф Львович.

Наконец школьники, совершенно вымотанные тренировкой, начали расходиться, покидая спортзал. Довольно быстро в помещении остались только мы с географом. В зале ещё держался запах пота, а нагромождение из скамеек, стульев и парт всё ещё напоминало о только что прошедшем испытании.

Я без лишних слов протянул Львовичу руку, давая понять, что оцениваю его работу по достоинству.

— Иосиф Львович, я смотрю, ты очень быстро нашел с учениками общий язык, — хмыкнул я, сжимая его ладонь.

— Да, Володя, у нас с ребятами действительно всё пошло как по маслу, — охотно согласился географ, отпуская мою руку. — Даже сам не ожидал, что они так включатся.

Я кивнул в сторону импровизированной полосы препятствий.

— А если не секрет, Львович, как тебе удалось так сильно их замотивировать проходить вот эту конструкцию? — поинтересовался я.

Львович только развёл руками, будто в этом не было ничего особенного, а затем объяснил:

— Я им просто рассказал одну историю из своего боевого опыта, как оно было на самом деле. А потом предложил представить, что они сейчас находятся там же и вынуждены двигаться так, чтобы их не заметили.

Он взял в руки баскетбольный мяч и легко прокрутил его на пальце.

— Ну а дальше всё само сложилось. Мы вместе придумали эти препятствия, а я с мячами стал играть роль артиллерии, — добавил географ с лёгкой усмешкой.

— Тогда другой вопрос. Почему они так охотно на это согласились?

— Потому что мы с ними поспорили. Заключили пари.

— И на что именно был спор? — уточнил я.

— Я предложил поспорить на то, что никто из них не сможет повторить за мной и пройти всю полосу препятствий с первого раза, не попавшись под «обстрел артиллерии», — пояснил географ.

Я посмотрел на него уже внимательнее, даже с некоторым недоверием.

— Погоди, Львович… Ты хочешь сказать, что сам прошёл эту полосу с первого раза? — спросил я, не скрывая удивления.

— Именно так, Володя, — кивнул географ. — Я сначала на своём примере показал, как это нужно делать. Ну как двигаться, где замереть, где ускориться, как использовать укрытия, чтобы тебя не заметили.

Я слушал его и всё равно не мог до конца отделаться от сомнений.

— И если не секрет, с какой попытки у тебя это получилось? — уточнил я.

Честно говоря, мне было трудно поверить, что Львович… да еще с его нынешними физическими кондициями, действительно смог пройти такую полосу. Да ещё и без последствий для здоровья. В голове невольно крутилась мысль, что при таком раскладе человек скорее инфаркт схватит, чем покажет мастер-класс.

Всё-таки нынешняя физуха географа, мягко говоря, оставляла желать лучшего. И все его былые победы остались далеко позади, где-то в глубоком прошлом. Львович внешне держался, но я прекрасно видел, что организм у него уже не тот. Имелся лишний вес, тяжеловатое дыхание и уставший взгляд человека, не высыпавшегося неделями.

И потому мой вопрос был не просто праздным, а вполне логичным.

Географ на секунду посмотрел на меня так, будто я спросил что-то очевидное. Затем внушительно пожал плечами. Ответил Львович с таким спокойствием, что я даже не сразу понял — шутит Глобус или говорит всерьёз.

— Ну как с какого, Володя? Такое спросишь. Естественно, что с первого раза.

В глазах Львовича пусть на короткий миг, но всё-таки блеснула настоящая искорка.

— Кто ж меня, такого вот старого дурака, будет слушать из нашей молодёжи, если я не покажу всё на своём примере? — продолжил он. — Языком чесать — это не мешки ворочать, да ты сам это прекрасно знаешь, Володь. Ты же знаешь, как среди молодых авторитет зарабатывается: не словами, а делом.

Я молча кивнул. В этом месте он попал в точку, потому что такие вещи не объясняют, их либо прожил, либо так и будешь читать про них в умных книжках. И по тому, как Львович это сказал, было ясно, что он сейчас не вешал лапшу на уши и не рисовался.

Нет, он действительно каким-то непостижимым образом прошёл эту полосу препятствий с первого раза. А значит, сделал то, что не каждый молодой, даже в хорошей форме, сумел бы повторить под «обстрелом» и в азартной игре.

Что ж, если так, то это вызывало у меня только глубокое уважение к Глобусу.

От автора:

Андрей Немченко, наш обычный финансовый аудитор, после гибели оказался в теле юного мага из уничтоженного рода.

https://author.today/reader/269229

Оцените его увлекательные приключения в новом мире.