Франция в поисках внешнеполитических ориентиров в постбиполярном мире

166

собственности (последнее – к неудовольствию Франции). Однако

французским дипломатам удалось отстоять принцип единогласия в области

культуры (кино и аудиовизуальной продукции), в образовании и

здравоохранении. Важным успехом было распространение принципа

квалифицированного большинства на вопросы сотрудничества в сфере

гражданской юстиции (исключая права семей). Но в отношении контроля на

внешних границах ЕС, передвижения иностранцев из третьих стран и

предоставления убежища соответствующее решение было отложено до 2004

г. До 2007 г. отложен вопрос о переходе к квалифицированному большинству

в решении вопросов о помощи ЕС отсталым регионам. Этого хотели

нынешние её главные получатели – Испания, Португалия и Греция, боявшиеся быть потеснёнными более бедными странами Восточной Европы.

Также отложено было решение вопроса о будущем составе Комиссии

ЕС, после его расширения до 27 членов. Франция, как и другие крупные

страны, считала, что при сохранении прежнего принципа формирования

Комиссии (по одному члену от каждого государства), механизм её работы

замедлится, поскольку достичь согласия между двенадцатью комиссарами

легче, чем между пятнадцатью и тем более между двадцатью семью. Кроме

того, получится, что вес демографически преобладающих стран снизится по

сравнению с малыми государствами319. Поэтому крупным странам было бы

выгодно ограничение количества членов Комиссии с принципом ротации её

членов с тем, чтобы, постоянно обновляясь, она могла бы отражать не баланс

интересов государств, но общие интересы стран ЕС. Оппозиция малых стран

сделала такое решение в Ницце невозможным, и оно было отсрочено до 2005

г.

319 См.: Ж.-Л.Буланж (Le Figaro , 6 novembre 2000): «В сегодняшней Европе государства с населением более

35 млн. представляют 80% населения, но имеют только 50% комиссаров. В Европе 27-ми у комиссаров-

выходцев из стран, которые будут представлять 74% населения, останется только 20% мест в

исполнительном органе ЕС».

167

Принципиальное значение для французской дипломатии имел вопрос

об «усиленном сотрудничестве». Ж.Ширак неоднократно заявлял о

необходимости иметь в рядах ЕС «группу первопроходцев» (groupe pionnier) - «головное соединение, которое быстрее движется вперёд, к цели, избранной

с общего согласия»320. Ж.Делор и Й.Фишер называли это «авангардом». При

этом Франция была заинтересована, прежде всего, в создании подобного

«авангарда» в области внешней и оборонной политики Сообщества.

Амстердамский договор требовал единодушия внутри ЕС по вопросам

«усиленного сотрудничества». Франции удалось добиться отмены права вето

в этом вопросе. Для группы «усиленного сотрудничества» достаточно

желания восьми государств (Франция считала возможным начать с трёх-

четырёх участников). В то же время, французская дипломатия не смогла

преодолеть сопротивления Великобритании, которая воспротивилась

созданию связей усиленного сотрудничества в самой дорогой для Франции

области – в обороне и внешней политике. В результате победила линия

Лондона, который желал, чтобы европейская оборона строилась

исключительно на межправительственных инициативах, но ни в коем случае

не на структурах Сообщества. В итоге в области европейской оборонной и

внешней политики речь может идти только о «точечных» альянсах, способных выдвинуть определённую инициативу по насущному вопросу. В

ЕС не составилось ядра государств-членов, разделяющих и продвигающих

общее видение роли Европы в мире и роли ЕС в европейской безопасности. В

этом смысле Ницца не оправдала надежд французской дипломатии.

В то же время, саммит в Ницце положил начало обсуждению

перспектив дальнейшего движения ЕС к политическому и гражданскому

единству321. Несовершенство его решений было признано тем фактом, что в

320 Discours de M. J. Chirac devant le Comitй des prйsidents de l’Assemblйe parlementaire de l’UEO le 30 mai 2000. ibidem. P.4.

321 Dйclaration sur l’avenir de l’Union Europйenne ( Annexe au Traitй de Nice), ibidem.

168

Ницце было объявлено о начале нового этапа реформы европейских

институтов, который должен окончиться в 2004 г. В этот период должна

быть решена судьба Хартии основных прав и выработана Конституция

Союза, для чего предполагалось созвать Конвент из представителей

государств, институтов Сообщества, национальных парламентов (всего 105

делегатов). Идея принятия Конституции ЕС была выдвинута Ж.Шираком в

речи в Бундестаге 27 июня 2000 г.322. При этом президент Франции

уточнил, что, говоря о будущем устройстве ЕС, он ни в коем случае не

думает о создании европейского супер-государства, которое заменит

государства-нации и ознаменует конец их существования в качестве

самостоятельных игроков на международной арене. Вторя президенту, голлист А.Жюппе настаивал на проекте политического объединения, основанного на «федерации государств-наций»323.

Работа Конвента началась в феврале 2002 г. и была закончена летом

2003 г. К удовлетворению Франции, её направлял патриарх европейской

политики, бывший президент республики, В. Жискар д’Эстен. Главным

требованием к работе Конвента была максимальная открытость

обсуждения. Проект, представленный Жискар д’Эстеном, полностью

менял политическую конструкцию ЕС. Он предполагал ввести посты

президента и вице-президента, должность министра иностранных дел.

Комиссию ЕС – его главный исполнительный орган, в проекте

предлагалось сократить до 13 комиссаров, изменив тем самым принцип

«одна страна - один комиссар» принципом ротации, предложенным ещё в

период обсуждения договора Ниццы. Парламент должен, по мнению

французской делегации, состоять из двух палат: первая представлять

государства, вторая – граждан государств. По мнению голлистов (проект

А.Жюппе), президент ЕС должен назначаться Европейским советом в

322 Chirac J. Discours prononcй devant le Bundestag le 27 juin 2000 // http//www.elysee.fr/cgi-bin/auracom/aurweb/search/file ?aur_file=disco…/RFA0006D.htm . P.6.

323 L’Express, 28.03.2002 , p. 113. Термин «федерация государств-наций» предложен Ж.Делором.

169

Страсбурге. Позже Ж.Ширак внёс предложение об изменении порядка

председательства в самом Совете. Вместо того чтобы доверять его главе

государства-председателя ЕС, сменяемому каждые полгода, он предложил

членам Совета избирать достойного кандидата на достаточно длительный

срок. Это был бы президент, олицетворяющий Европу в глазах всего мира, в частности, перед лицом США324. В целом французскими проектами

предусматривалось усиление межправительственного и национального

акцента в архитектуре Сообщества. Кроме того, замысел проекта

расценивался как попытка Франции и ряда крупных государств ЕС

отстранить малые государства от принятия ключевых решений в будущей

расширенной единой Европе. Председатель еврокомиссии Р.Проди резко

высказался против проекта Жискар д‘Эстена: “Этот проект ставит под

угрозу систему контроля и равноправия властей в ЕС. Он может породить

неравенство между странами – членами Союза и разрушить доверие между

ними»325. После публикации проекта Жискар д’Эстена главы 17

европейских государств (включая 9 новых членов) заявили, что наложат на

проект вето. Конфликт удалось погасить, поскольку председатель Конвента

не настаивал на принятии собственных предложений. Текст Конституции

был представлен на обсуждение европейцев в июне 2003 г.

Отсрочка принятия Конституции ЕС удовлетворяла французскую

дипломатию. Ю.Ведрин считал, что для европейского политического

единства («Европы-державы») недостаточно учредить институциональные

механизмы. Важнее, чтобы европейцы смогли выработать общее видение

главных мировых проблем326. Такая осторожность вполне понятна. Во-

первых, федеративное устройство Европейского Сообщества – идея, которая плохо воспринимается во Франции. Во-вторых, расширение на

восток и отсутствие единого видения мировых проблем внутри старого, 324 La Croix, 7 mars 2002.

325 Le Monde, 24 avril 2003.

326 L’Express, 28.03.2002. P.113.

170

западноевропейского ядра ЕС внушает опасения за судьбу европейской

политической идентичности. Вопрос о военном вмешательстве в Ираке

зимой 2002-2003 гг. обнаружил острые разногласия внутри ЕС между

англо-испанской позицией, поддержанной всеми странами-кандидатами из

бывшего восточного блока, и Францией, ФРГ и Бельгией, осудившими

несанкционированное применение силы. Ж.Ширак тогда вызвал

возмущение в Восточной Европе, выступив с резкой отповедью странам-

кандидатам: «Эти страны упустили в данном случае хорошую возможность

промолчать. Откровенно говоря, я считаю их поведение легкомысленным и

безответственным, т.к. при первом же испытании они отказались от

совместных действий с Европейским союзом, куда они намереваются

вступить»327. Раздражение французского президента вполне понятно: стало

очевидным, что для новых восточноевропейских членов ЕС политическая

солидарность с США в рамках НАТО гораздо важнее солидарности с

Францией внутри ЕС. Расширение на восток укрепит американские

позиции и проатлантическую ориентацию в Евросоюзе и затруднит

становление европейской внешнеполитической идентичности, проводником

которой видит себя Франция. Поэтому усиление европейских институтов в

отсутствие общей политической воли вряд ли может способствовать в

ближайшем будущем реализации надежд, которые возлагает Франция на

Европу. Это не означает, однако, что европейское политическое единство

не входит в круг её приоритетов. Напротив, оно составляет основу не

только её европейского, но и глобального проекта.

3. Европа как центр силы

327 Выступление Ж.Ширака на пресс-конференции после чрезвычайного саммита ЕС в Брюсселе: Le Monde, 17-18 fйvrier 2003.

171

Европа (ЕС) остаётся сегодня приоритетом французской дипломатии и

приобретает особое значение в связи с главным вопросом французской

политики, разрывающейся «между высокомерием и отчаяньем». Это вопрос

о роли Франции в мире. Во французской политической элите существует

согласие относительно значения ЕС для внешнеполитической стратегии

страны. Министр иностранных дел в правительстве левых сил (1997-2002 гг.) Ю.Ведрин был согласен с президентом-голлистом в том, что европейское

строительство для Франции является конструктивным ответом на

«гегемонистские попытки США»328. Европейское сообщество для Франции

служит беспрецедентным примером сотрудничества государств-наций, умножающим их вес в мире. Выступая за углубление интеграции, Франция

видит в новых европейских институтах, в частности, в единой европейской

валюте, важную предпосылку для формирования Европы, как центра силы

(Европы-державы), а также для того, чтобы уравновесить в мире господство

доллара. Той же двойной цели служит и согласованная в рамках ЕС единая

оборонная и внешняя политика, за которую ратует Франция. Способность

страны сохранить свой ранг «средней державы с мировой ответственностью»

во многом зависит от её участия в эффективных международных

организациях, особенно в «сильной Европе»329.

Главное в глобальном проекте Франции – создать единую Европу, обладающую внешнеполитическим могуществом, «Европу-державу». Она

должна стать опорой французской стратегии многополюсного мира.

«Многополярный мир, к которому мы взываем, станет источником

равновесия и гармонии», - заявил Ж.Ширак в выступлении перед

Парламентской ассамблеей ЗЕС. Это выступление стало развёрнутой

программой французского видения роли ЕС в мире. Цель французской

дипломатии, - заявил Ж.Ширак, – «сделать Европу игроком первого

328 Le Figaro, 29 aout 1997.

329 Из выступления Ю.Ведрина перед послами Франции: Le Figaro, 29 aout 1997.

172

плана в современном мире/…/Европа-держава? Политическая Европа?

Независимо от формулировки, речь идёт о необходимости играть главную

роль во имя мира во всём мире»330. Будь-то «Европа-держава» или

«политическая Европа», для Франции понятие заключает в себе желание

видеть в будущем ЕС центр силы, «державу» не в смысле

государственного единства, а в смысле обладания мировым весом, способностью защитить свои экономические и политические интересы, свою безопасность и свою систему ценностей, то есть в полном

соответствии с французским пониманием внешнеполитического

могущества331.

Первым условием такого могущества является, по замыслу

французской дипломатии, способность ЕС обеспечить безопасность и мир в

своих границах, иметь силы для разрешения конфликтов. Для этого

необходимо, во-первых, располагать единой внешнеполитической волей и

необходимыми инструментами д(ейственными структурами и

вооружёнными силами). Кроме того, в урегулировании конфликтов

Франция отстаивает принципы, которые она считает основой европейской

идентичности – это «уважение к собеседнику, поиски решения путём

переговоров». В случае необходимости применения силы Франция

настаивает на том, чтобы это вмешательство осуществлялось на основе

устоявшихся и всеми признанных международных правил. Единственным

органом, обладающим легитимностью решения о применении силы, Ж.Ширак назвал СБ ООН332. Специфику европейского подхода

французский президент выразил формулой: « лучше заставить право

уважать ценности, чем заставлять уважать права силой»333.

330 Chirac J . Discours devant le Comitй des prйsidents de l’Assemblйe parlementaire de l’UEO le 30 mai 2000, ibidem. P. 1.

331 См. главу 1: Проблематика «могущества» во французской теории международных отношений.

332 Chirac J. Notre Europe. Discours prononcй devant le Bundestag le 27 juin 2000, ibidem. P. 2.

333 Ibidem.

173

Первыми среди этих ценностей стоят демократия и защита прав

человека. В соответствии с французской теорией международных

отношений, внешнеполитическое могущество было бы неполным без

способности сформулировать определённое универсальное послание миру, выступая носителем великой идеи. Ж.Ширак поставил эту идею даже выше

стремления к миру, которое лежит в основе проекта политической Европы.

«То, что объединяет Францию и Германию и их партнёров, это, конечно, глубокое стремление их народов к миру. Но это также, и даже, может быть, прежде всего, определённое представление о человеке, которое определило

цели европейского проекта. Это свобода, достоинство, терпимость, демократия. Вот почему принадлежность к Союзу означает безграничное

принятие идеалов и ценностей, лежащих в его основе»334. Франция

отстаивает своё видение будущей Европы как единого этического

пространства. В период своего председательства в ЕС 2000 г. она сумела

добиться внесения в текст Амстердамского договора 1997 г. поправки о

санкциях к стране ЕС, в которой существует угроза правам человека. Такая

необходимость возникла в начале 2000 г. в связи с приходом к власти в

Австрии правительства с участием пяти представителей ультраправой

Австрийской партии свободы Йорга Хайдера. Франция вместе с 14-ю

странами ЕС выступила за замораживание контактов с Австрией. Ю.Ведрин

отметил, что контакты с Австрией – членом ЕС будут сведены к минимуму, но страны ЕС будут проявлять бдительность и оказывать нажим с целью

помешать этому правительству проводить политику в соответствии с

неонацистской программой АПС. Позиция в австрийском вопросе была

своего рода предупреждением, призванным показать будущим членам ЕС

политический характер европейской интеграции335. В знак протеста

представители Франции и Бельгии демонстративно оставили свои места

334 Ibidem.

335 Goulard S. La France , « pratiquante, non croyante ? » // PE. - 2000. – NІ2.

174

пустыми на очередном заседании ОБСЕ, когда там должна была выступать

министр иностранных дел Австрии336. По предложению Франции на саммите

в Ницце (декабрь 2000 г.) была пересмотрена статья 7 Амстердамского

договора. В ней речь шла о санкциях, принимаемых ЕС в случае серьёзного и

упорного нарушения прав человека в стране-члене ЕС. Отныне Сообщество

может высказаться по поводу явного риска нарушения этих прав и принять

рекомендации, призванные отвести эту угрозу. Заслушав страну, о которой

идёт речь, Совет ЕС, по предложению Комиссии и с одобрения парламента, большинством в 4/5 голосов может принять соответствующее решение337.

Выше говорилось о том значении, которое придавал Ж.Ширак, также

как до него Ф.Миттеран, строительству социальной Европы. Франция хочет

видеть в Европе модель социального развития. Министр иностранных дел в

правительстве Л.Жоспена Ю.Ведрин сформулировал специфику и

преимущества этой модели: «Моя цель – это чтобы Европа выдвинулась в

мире как континент, с которого надо брать пример. В одной части Европы

мы унаследовали определённый тип общества, основанный на определённом

равновесии между новаторством и социальной защитой, динамичным

развитием экономики и социальными гарантиями, на подлинном культурном

и лингвистическом разнообразии, на определённой форме демократии, на

искусстве жить/…/. Между европейскими странами существуют различия, но

в целом они составляют особый мир, политический и демократический, которого не найти больше нигде на земном шаре». Перефразируя немецкую

поговорку: « счастлив, как Бог во Франции», Ю.Ведрин хотел бы, чтобы

можно было сказать: «счастлив, как бог в Европе»338.

336 Le Monde, 9-10 fйvrier 2000. Санкции были сняты в сентябре 2000 г. Й.Хайдер назвал это «унижением

Ширака», который был самым решительным сторонником санкций: «Ширак возомнил себя Наполеоном, забыв, что карьера последнего закончилась при Ватерлоо».

337 La politique europйenne de la France. Charte europйenne des droits fondamentaux : www.diplomatie.fr/europe/politique/fiches/fiche18html

338 Juppй A., Vйdrine H. Quelle Europe voulons-nous ? // L’Express. - 2002. – 28 mars. P.110.

175

От имени Европы Франция предлагает собственную концепцию

глобализации. В своей книге о Ф.Миттеране Ю.Ведрин так представляет

французское видение созидающей роли Европы в процессе глобализации: «Главной идеей европейской политики Миттерана в 90-е годы было создание

Европы, способной существовать и иметь вес завтра, между Америкой и

Азией, чтобы быть в состоянии цивилизовать глобализацию, чтобы

обеспечить нашу безопасность, наше процветание и защитить нашу

культуру, наши идеи, наш способ существования и, после радикальной

реформы, нашу социальную организацию»339.

Нынешний президент Франции стремится внести подобный проект от

имени всего Сообщества. «Европейский союз заявляет о себе. Он ратует за

международную систему, в которой торговля была бы более

сбалансированной; в которой внимательнее бы относились к улучшению

благосостояния людей, больше бы уважали культурное разнообразие мира.

Он выступает за подлинную солидарность между бедными и богатыми

странами и подаёт пример активной политики помощи развитию. Он борется

за мир, чтобы прекратилось варварство»340.

Направленность этого проекта очевидна: он противостоит

одновременно и американской, и азиатской социально-экономической

модели глобализации, и стихийной глобализации «без хозяина, глобализации

финансовых рынков, которые никогда не прекращают своей работы, глобальной экономики, перед императивами которой отступают государства

и от которой зашкаливает геополитический компас». Для французских

политиков неприемлемой является глобализация «в данный момент

однополярная, то есть американская, в отсутствие других держав, способных

быть её противовесом». Ю.Ведрин считает заслугой Ф.Миттерана то, что он

339 Vйdrine H. Les mondes de Franзois Mitterand, op.cit. P. 758.

340 Chirac J., op.cit. P.3.

176

был «наименее склонен позволить Франции раствориться во всемирной

англофонной и американо-азиатской магме»341.

Таким образом, в том смысле, какой придавал Т.де Монбриаль

превращению Франции в Европу342, Франция перенесла свои планетарные

амбиции на европейский уровень. Это вовсе не означает отречения от

национальной идентичности. Европа служит Франции для умножения

внешнеполитического могущества. Видный французский дипломат

А.Фроман-Мёрис, выказывая своё скептическое отношение к

возможностям Франции в одиночку утвердить своё могущество в мире, считает: «переплавка нашего влияния в европейском горниле является

более чем когда-либо единственно разумной политикой»343.

В то же время, политически единая Европа означает для Франции в

ближайшей перспективе единство внутри влиятельной группы европейских

государств – ветеранов ЕС (усиленное сотрудничество), основанное на

общности экономических, политических достижений, интересов и ценностей.

В настоящее время в это единство плохо вписываются страны-кандидаты из

Восточной Европы, вызывающие раздражение Франции своей

проамериканской ориентацией.

Говоря об усиленном сотрудничестве, Франция имеет в виду, прежде

всего, крупные страны европейского ядра – Европы двенадцати. В первом

ряду стоит Германия, в некоторых вопросах – Великобритания. Однако если

соотносить близость их видения роли Европы в мире, то у Германии и

Франции больше общего: обе страны строят усиление своего престижа в

мире на единой Европе, в то время как глобальные амбиции Великобритании

основываются на особых отношениях с США. В то же время, для

Великобритании наиболее важно усиление ЕС как экономического полюса

процветания.

341 Vйdrine H., Les mondes de Franзois Mitterand, op.cit. P. 549. Курсив мой – Е.О.

342 См. выше: Глава 1.

343 Froment-Meurice H. Une politique йtrangиre pour quoi faire ? // PE. – 2000. – NІ2. P.332.

177

4. Отношения в франко-германо-британском треугольнике

Франко-германская пара в глазах Франции продолжала оставаться

необходимым элементом внутреннего европейского согласия, однако

соотношение сил и роли в ней изменились после объединения Германии.

Уже Э.Балладюр говорил об обновлении «франко-германского контракта», имея в виду три направления:

- переход к единой европейской валюте,

- культурное сближение между двумя странами, подразумевающее не

только взаимное знакомство с языком и культурой, но и с политической

культурой «в духе отношений солидарности двух народов, уважающих свою

идентичность»344,

-новые принципы сближения между двумя странами: никакой

усиленной солидарности без Франции и ФРГ и никакой усиленной

солидарности между Францией и ФРГ, которая не была бы открыта для

других членов ЕС, желающих и способных участвовать в этих отношениях.

В свете изменений соотношения сил в ЕС Ж.Ширак привнёс новый

аспект в вопрос об обновлении отношений в франко-германской паре: в этом

контексте он заговорил о необходимости тесного европейского

сотрудничества с Великобританией. Во время первого визита Дж.Мейджора

в Париж Ж.Ширак заявил: «В настоящем состоянии Европейской интеграции

качество франко-германских отношений является главным для дальнейшего

продвижения, но этого не достаточно/…/. Мы не сможем построить Европу

без Англии»345. Не стоит забывать, что и де Голль, и Миттеран прибегали к

подобной тактике «треугольника», чтобы уравновесить влияние ФРГ в

344 PE, 1995, N1. P.248.

345 9 июня 1995 г. :Le Monde, 10 juin 1995.

178

Европе. В то же время, Германия к тому времени поддерживала гораздо

более тесные связи с Англией.

Говоря о роли Великобритании в европейском строительстве вкупе с

франко-германской парой, Ширак намекал, что концерт суверенных наций

останется для него фундаментальным принципом европейской политики.

Кроме того, не стоит забывать, что, присоединившись к идее Европейского

валютного союза, Ширак придавал большое значение потенциальному

участию в нём Англии: подчеркнув важную роль последней в прогрессе ЕС, французский президент тем самым хотел подтолкнуть британского премьера

к решительному присоединению к ЭВС. В то же время, приведённое

высказывание призвано напомнить, что франко-германская пара по-

прежнему будет играть центральную роль в интеграционном процессе. В

пользу последнего говорили и решительная поддержка Шираком перехода к

европейской валюте, и сближение оборонных концепций двух стран, в

особенности – шаги Франции в атлантическом направлении. В качестве

ответного шага в 1997 году Германия решительно, но безуспешно

поддержала французское требование передачи Южного регионального

командования НАТО европейцу. Сотрудничество в урегулировании кризиса

в бывшей Югославии также привело к консолидации франко-германской

пары: в Боснии франко-германская бригада осуществляла свою первую

операцию по поддержанию мира.

Крупным достижением франко-германского сотрудничества стало

заключение двустороннего соглашения в Нюрнберге(9 декабря 1996 г.), дополненного подписанием «Единой франко-германской концепции в

области обороны и безопасности». Речь шла не только о сближении позиций, но и о продвижении к автономии европейской обороны. Германия

согласилась с интеграцией ЗЕС в ЕС. Взамен Франция вынуждена была

отказаться от признания собственной исключительности в ядерной области, поскольку в тексте Концепции было записано, что «высшей гарантией

179

безопасности Союзников являются стратегические ядерные силы Альянса, в

особенности ядерные силы США»346. Это перечёркивало стремление

Франции сделать собственные ядерные силы основой автономного

европейского ядерного сдерживания.

Оправдывая такой компромисс, Д.Верне напоминает историю

отклонения Францией договора о ЕОС (СЕД – фр.): «Мы уже не в 1954 г., но

немного надо, чтобы из рядов правящего большинства и оппозиции вышла

когорта интегристов347 Европы, специалистов по антигерманизму, тоскующих по «национальной обороне». Отказываясь от Европы в НАТО, они получат НАТО без Европы, подобно тому, как противники ЕОС, отказавшись от перевооружения Германии в Европе, получили

перевооружение Германии в НАТО»348. Напомним, что голлисты были

ярыми противниками ЕОС, поэтому заключение Ж.Шираком Нюрнбергского

соглашения можно расценивать как проявление реализма. Французский

президент смирился с натовской, прежде всего американской опекой, отдавая себе отчёт в невозможности создать чисто европейскую оборону.

Неудивительно, что такое отступление от традиций Пятой республики

в области безопасности вызвало резкую критику. А.Жокс заявил, что текст

франко-германской концепции отвечает интересам США: «подчинение

намерениям США сегодня принимает форму активного создания автономной

опоры Альянса вокруг франко-германского ядра, которое могло бы

освободить Америку от обязанности поддерживать порядок в Европе

классическими методами вмешательства, и позволило бы ей реализовать

свою великую мечту: царить благодаря своему технологическому и

346 RI et S, N25, print.1997. Р.76. Полный текст Концепции см.: Politique йtrangиre de la France. La Documentation franзaise. Janv.-fevr. 1997.

347 В данном случае под интегристами следует понимать политическое направление националистически и

консервативно настроенных сторонников «Франции, единой по религии, по происхождению, по крови».

348 Vernet D. Dйfense europйenne: La querelle de Nurenberg. //Le Monde. – 1997. - 31 janvier. CED –Communautй europйenne de dйfence – Европейское оборонительное сообщество. Речь шла о перевооружении

Германии в рамках ЕОС, однако из-за противодействия Национального собрания Франции, не

ратифицировавшего договор, это перевооружение состоялось в НАТО, а не в рамках европейских структур.

180

финансовому превосходству и никогда больше не использовать свои

наземные войска»349.

Франко-германские отношения не свободны от противоречий. Ряд

важных шагов Франции в сфере безопасности – переход к профессиональной

армии, возобновление ядерных испытаний - был предпринят без

предварительной консультации с ФРГ350. В то же время, важные инициативы

Франции в области совместной программы вооружений остались

нереализованными из-за слабой заинтересованности ФРГ: в конце 90-х годов

она отказалась финансировать совместную программу разведывательных

спутников Гелиос 2 и Орус.

Серьёзные трения вызывает вопрос о взносах в бюджет ЕС, и особенно

они обострились в преддверие Берлинского саммита 1999 г., посвящённого

бюджетной реформе Союза в перспективе ближайших семи лет. Реформа

призвана обеспечить возможность приёма новых членов351. Германия и

другие страны-доноры (Нидерланды, Австрия и Швеция) выступили с

требованием бюджетной экономии за счёт урезания расходов на общую

аграрную политику и поддержку отстающих регионов. Франция решительно

выступила против, поскольку её сельское хозяйство является главным

получателем субсидий ЕС на структурную перестройку и охрану

окружающей среды352. Упорство Ширака не позволило канцлеру ФРГ

Шрёдеру добиться более справедливого распределения финансового бремени

в ЕС, хотя он неоднократно заявлял, что Германия не может постоянно

расплачиваться за все проблемы ЕС. Франция согласилась лишь на некоторое

снижение чистого взноса ФРГ в бюджет Сообщества. Одной из причин

уступчивости Шрёдера было желание восстановить пошатнувшийся престиж

349 Le Monde, 7 fevr.1997.

350 В Германии общество придерживается принципа всеобщей воинской обязанности, хотя можно говорить о

постепенной эволюции этого отношения, что выразилось в Совместной франко-германской концепции.

351 Известия, 27 марта 1999.

352 Assemblйe Nationale. Rapport fait au nom de la Commition des finances sur le projet de loi de finances pour 2001. N 2624. P. 15.

181

ЕС после скандала с отставкой Европейской комиссии, обвинённой в

коррупции.

В области совместной внешней политики ЕС, несмотря на уступки

Германии по поводу французских предложений об учреждении поста

генерального комиссара по внешней политике (“M. PESC”), в 90-е годы у

Франции и ФРГ отсутствовало общее видение будущей роли Европы в мире: мечтая о возвращении к сильной Европе (в географическом смысле – к

Западной Европе), Франция не представляла, как может являться таковой

расширяющаяся Европа с её меняющейся геометрией. На деле за этими

сомнениями стоял важный для Франции вопрос о будущей мировой роли

объединённой Германии353.

Приход к власти в Германии канцлера Г.Шрёдера породил во Франции

опасения по поводу будущего франко-германской пары, тем более, что тот

заявил, что «не чувствует себя обязанным делать какие-либо уступки в

пользу Франции354. Речь шла в первую очередь о вопросе финансирования

сельскохозяйственной политики ЕС. Слова Шрёдера отражали новую

расстановку сил в ЕС: Германия, оставаясь «экономическим гигантом», перестала быть «политическим карликом», а Франция наоборот потеряла ряд

преимуществ, обеспечивавших ей особый политический вес в Европе, ибо те

были производными послевоенного геополитического порядка: постоянное

членство в СБ ООН, обладание собственным ядерным оружием, монопольное влияние в франкофонном мире, роль в диалоге Восток-Запад.

Впрочем, не стоит забывать, что и прежде ФРГ демонстрировала равнодушие

к некоторым преимуществам, предлагаемым ей Францией в обмен на

твёрдую партнёрскую поддержку, особенно в ядерной области. С другой

стороны, основой жизнеспособности франко-германской пары была и

остаётся совместная ориентация на единую Европу как условие обеспечения

353 Richt R. Pouvoirs prйsidentiels et societй civile // RI et S. – 1997. – NІ25. P. 61.

354 L’Express, 25.02.09: L’imprйvisible Schroder.

182

их международного веса. Не случайно Ж.Ширак и Г.Коль, как и их

предшественники, начиная с де Голля и Аденауэра, избегали обсуждения

геополитических вопросов, предпочитая достигать компромиссов там, где

того требовали общие интересы. В том же духе шло обсуждение франко-

германских инициатив к Межправительственной конференции по внесению

дополнений к Маастрихтскому договору: обе стороны отдавали приоритет

евро, т.е. решающему шагу на пути к глубокой экономической интеграции

посредством перехода к единой валюте, но были осторожны в вопросе о

реформе институтов, в котором между ними существовали существенные

разногласия.

Франция и ФРГ неизменно считают, что политическое измерение ЕС

должно углубляться и что ни одна европейская инициатива не может

состояться без их активного участия. Франко-германская встреча в верхах в

Тулузе (май 1999 г.) показала, что совместные инициативы по единой

внешней и оборонной политике ЕС идут в русле, намеченном в Нюренберге.

Речь шла о наделении ЕС автономными средствами на случай кризисов и о

создании с этой целью европейского корпуса быстрого реагирования355. В

июне 2000 г. на франко-германском саммите в Майнце ФРГ заявила о

решении участвовать в совместном с Францией строительстве грузовых

военных самолётов и разведывательного спутника356.

Наметились некоторые сдвиги в плане сближения позиций по поводу

будущей институциональной архитектуры ЕС. Опыт германского

объединения определил некоторую трансформацию позиции федерального

правительства. Аналитики тогда предсказывали, что оно впредь не будет по-

прежнему активно продвигать проект европейской федерации и форсировать

расширение ЕС на Восток357. Обсуждение договора в Ницце показало, что

обе страны выступают за расширение Союза при сохранении и укреплении

355 Le Monde, 30-31 mai 1999.

356 Le Monde, 14 juin 2000.

357 Ehrhard H.-G. Paris-Bonn aprиs l’alternance: continuitй ou renouvellement? // PE. - 1999. – NІ1.

183

уже имеющегося западноевропейского костяка ЕС, придав ему большую

слитность. Германия отдавала себе отчёт в трудностях, связанных с

расширением ЕС на Восток. Поэтому она вместе с Францией отстаивала

принципы распределения голосов, обеспечивающие преимущество крупным

странам. Кроме того, Германия и Франция выступали за создание сфер

«усиленного сотрудничества», хотя германский проект “твёрдого ядра” ЕС и

не был поддержан Францией по причинам тактического порядка. Она не

хотела обвинений в стремлении учредить Европу “двух скоростей”. В то же

время, в преддверии Ниццы Франция была непримирима в вопросе о

предоставлении Германии дополнительных голосов в Совете ЕС, т.к. не

хотела допустить нарушения франко-германского паритета в этом органе.

Тогда Шрёдер призвал Ширака уступить, как того требует долг

гостеприимного председателя, стремящегося к согласию. Эта реплика

напомнила французскому президенту его собственные слова, обращённые к

германскому канцлеру в разгар споров о финансировании

сельскохозяйственного рынка ЕС, 1999 г., когда Германия была его

председателем358.

В паре Ж.Ширак – Г.Шрёдер отношения продолжали развиваться

скачкообразно, от кризиса к кризису, однако, к удовольствию Франции, постепенно стала определяться одна тенденция. ФРГ всё более заявляла о

своей приверженности к европейской внешнеполитической идентичности в

противовес силовому давлению США в мире, и в этом её позиции

сближались с французскими. Причина крылась в пацифизме основной

электоральной базы правящей коалиции социалистов и экологистов.

Несмотря на разногласия по проекту Европейской конституции, Франция и

ФРГ вместе выступили против решения США о выходе из договора по ПРО.

Министры иностранных дел двух европейских стран обвинили США в

односторонних действиях, подчеркнув значение, которое Франция и

358 La Libйration, 11 novembre 2000.

184

Германия придают процессу консультаций, начатому американским

правительством (о противоракетной обороне) и готовности США «вести их в

тесном сотрудничестве с партнёрами из ЕС»359. Из этого заявления видно, что поворот в сторону усиления франко-германского дипломатического

сотрудничества отражает не только внутриполитическую расстановку сил в

ФРГ. Франко-германская пара сблизилась благодаря схожему отношению к

перспективам развития мирового сообщества, благодаря неприятию

однополярного мира, гегемонистской стратегии США и их тактики силового

решения проблем. Пиком франко-германского политического согласия стала

совместная позиция в иракском кризисе, заявленная зимой 2002-2003 гг.

*

По-прежнему опираясь в европейском строительстве на тандем с

Германией, Франция пыталась компенсировать возросший дисбаланс сил в

этой паре сближением с другими странами ЕС. Примером тому являются

поиски средиземноморской солидарности с Испанией и Италией и, в

особенности, шаги к укреплению фрако-британских отношений в их

европейском аспекте.

В современных условиях Великобритания становится всё более

важным фактором европейской интеграции. Изначально эта страна

расценивалась Францией в качестве «троянского коня» США в Европе, что

служило главным основанием для упорного противодействия де Голля её

вступлению в ЕЭС. Если прежде Великобритания играла в Европе прежде

всего роль привилегированного партнёра США, то после падения

Берлинской стены ситуация в евро-атлантических отношениях существенно

меняется. Роль привилегированного собеседника и надёжного союзника

США в Европе оспаривалась у Лондона и Берлином, и Парижем (причём, главным фактором этой надёжности является не единомыслие и безусловная

поддержка, а сила и решимость отстаивать общие идеалы и интересы). Кроме

359 На встрече Г.Шрёдера и Ж.Ширака в Париже в мае 2001 г.: Le Figaro, 11 mai 2001.

185

того, Великобритания представляет в ЕС собственное видение перспектив

интеграции, которое не может не приниматься в расчёт франко-германской

парой, поскольку в ней не существует полного совпадения позиций в этом

вопросе.

Взаимное стремление Франции и Великобритании к более тесному

сотрудничеству в Европе проявилось в пору объединения Германии, перед

лицом возможного смещения оси европейской интеграции в Центральную

Европу, а потому отвечало, прежде всего, политическим амбициям двух

стран. Париж постоянно подчёркивает близость исторических традиций и

геостратегической ситуации Франции и Великобритании:

- обе страны не могут отказаться от влияния в мировой политике: две

старые нации слишком долго были великими державами, чтобы

сосредоточиться лишь на собственных проблемах. Однако перед лицом

претензий США на единоличное мировое лидерство и роста экспансии

азиатских стран Великобритания и Франция могут опереться в поисках

влияния только на ЕС. Обе страны являются единственными в ЕС

обладателями собственного ядерного оружия и постоянными членами СБ

ООН, поэтому старое партнёрство Антанты должно было бы возродиться в

рамках ЕС;

- их сближает совместное отстаивание принципа Европы государств, противостояние наднациональным тенденциям в ЕС, проводником которых

долгое время являлась Германия. Вместе с ФРГ Франция защищает идею

сильной Европы, основанной на общности интересов и институтов ЕС, однако вместе с Великобританией французы предпочли бы слабые

институты (в частности, Еврокомиссию) с перераспределением полномочий в

пользу национальных правительств и парламентов360.

Во время своего визита в Великобританию в мае 1996 г. Ж.Ширак

сделал европейскую проблематику центральной темой своих выступлений. В

360 Le Figaro, 16 mai 1996: Lambrochini Ch.: Le piиge а йviter.

186

Палате Общин он заявил: « Господа англичане, Европа состоится, и она не

состоится без вас». В то же время, он не забыл подчеркнуть, что, хотя

«участие Соединённого Королевства и франко-британская дружба

необходимы для европейского замысла, /…/ франко-германское

сотрудничество остаётся его определяющим элементом» 361. Сочетание этих

заявлений заставило задуматься о перспективе создания франко-англо-

германского треугольника или, как это прозвучало на пресс-конференции

Ширака в Лондоне, о «браке втроём» между тремя странами. На вопрос о

возможном лидере в подобном союзе Ж.Ширак ответил, что в «браке

втроём» не бывает руководителя, подчеркнув, что «в любом случае, не

существует эффективного европейского строительства без британцев: «Это

является предметом наших постоянных усилий»362.

Главной целью заявлений Ширака было преодоление определённого

евроскептицизма английского общества и присоединение Великобритании к

евро. В обмен французский президент обещал поддержку внутри ЕС в

вопросе об экспорте британской говядины. Однако Лондон продолжает

воздерживаться от принятия евро, отстаивая своё видение будущего ЕС, прежде всего как единого рынка, что расходится с французским стремлением

придать Европе политическое измерение.

Наиболее удачным примером развития франко-британского

партнёрства являются совместные инициативы в области европейской

безопасности, что может составить ядро «усиленной солидарности» внутри

ЕС. В Боснии франко-британские войска составили костяк сил быстрого

реагирования, а затем – многонациональных сил IFOR; Дж.Мейджор был, чуть ли не единственным европейским лидером, поддержавшим

возобновление французских ядерных испытаний в 1995 г. (Коль выразил

понимание, но не одобрение). Выше было сказано о франко-британской

361 Ibid.: Chirac milite pour l’Europe.

362 Le Monde, 16 mai 1996.

187

программе производства и разработки вооружений. В этой области линия

франко-британского сотрудничества является наиболее успешной из всех

двусторонних линий внутри ЕС363.

Однако не стоит из этого делать вывод о совпадении взглядов Франции

и Великобритании на будущее евро-атлантического партнёрства: Лондон не

поддерживает стремления Франции к перераспределению полномочий в

региональных командованиях НАТО в пользу европейцев и в целом

продолжает оставаться наиболее верным защитником американской точки

зрения на реформу НАТО.

Если задуматься над содержательной стороной понятия франко-англо-

германского треугольника, то следует признать, что он имеет большое

значение для французской политики в Европе. Во-первых, развитие

привилегированного диалога с британской стороной позволяет Франции

компенсировать увеличивающийся дисбаланс во франко-германской паре.

Дело в том, что франко-британскую и франко-германскую линию нельзя

назвать параллельными: как правило, Франция интенсифицирует поиски

согласия с одним из партнёров, когда буксует сотрудничество с другим. Во

многом именно поддержка Великобритании (и Испании) позволила

Шираку отстоять на Берлинском саммите ЕС в марте 1999 г. интересы

единого сельскохозяйственного рынка перед лицом ФРГ. В свою очередь, франко-германский тандем служит реализации стремления Франции к

«политической Европе». В 2002 г. особая позиция Парижа и Берлина, осудивших военное разрешение иракского кризиса, могла бы стать

примером европейской внешнеполитической идентичности, если бы она

могла найти поддержку Великобритании и других членов ЕС. Однако

именно в этом кризисе проявилась основная линия Лондона в отношении

европейских инициатив в сфере дипломатии и безопасности – использовать

своё участие в ЕС для успеха англо-американского военно-политического

363 В 1998 г. у Франции и Великобритании было 22 совместных программы. См. подробнее:DN, 1998,N4.

188

сотрудничества. Интересы этого тандема будут, видимо, всё сильнее

представлены в ЕС по мере его расширения на Восток.

Французская тактика усиления сотрудничества с Великобританией в

европейском строительстве в сочетании с укреплением франко-германского

тандема была нацелена на создание подобия «триумвирата», способного в

будущем двигать вперёд единую и расширенную Европу. Кроме того, Франция рассчитывала добиться усиленного сотрудничества с

Великобританией в областях, в которых она не могла ожидать поддержки

Германии (в отстаивании полномочий межправительственных органов ЕС, в

осуществлении операций по поддержанию мира в Африке и на Балканах, в

стратегическом диалоге по ядерным проблемам, начало которому было

положено созданием франко-британской ядерной комиссии, в отказе

Франции от воинской обязанности)364. Реализация европейской внешней

политики и политики безопасности началась с франко-британской

декларации Сен-Мало 1998 г. Великобритания видела в сотрудничестве с

Францией развитие своей дипломатической стратегии «по всем азимутам».

Отчасти же оно было направлено против франко-германского преобладания в

ЕС, которое в Лондоне считали слишком дирижистским и антилиберальным

в том, что касалось социально-экономической политики ЕС.

В противовес французским намерениям, тактика Т.Блэра состоит в том, чтобы создавать комбинации сотрудничества между различными странами, заинтересованными в тех или иных конкретных программах и проектах. Так, в дополнение к франко-британской инициативе Сен-Мало в феврале 2002 г.

был принят итало-британский план действий по либерализации рынка труда

и энергии, которому решительно противится Франция. Но тогда же было

выдвинуто франко-испано-британское предложение о выборном Президенте

ЕС, который должен возглавить Совет Сообщества. Эта тактика поиска

364 Charillon F. De Suez а Skopje : un nouveau partenariat franco-britanique pour le XX1-e siиcle ? // PE – 2001. –NІ4. P. 953.

189

меняющихся партнёров для продвижения совместных европейских

инициатив позволяет Великобритании занимать центральное положение в ЕС

и влиять на ход важнейших переговоров (кроме тех, что ведутся по поводу

евро). В этом плане стремление Франции и Германии к усилению

политического ядра ЕС расходится с британской тактикой, что затрудняет

становление «триумвирата», способного динамично двигать вперёд Европу

двадцати семи. Успеху французских планов в этом направлении мешают

принципиальные разногласия. «До тех пор, пока Лондон будет колебаться

между Брюсселем и Вашингтоном, пока британское население будет в массе

своей противиться европейской интеграции и пока франко-германское

сближение будет спотыкаться о проблемы финансирования

сельскохозяйственного рынка, три страны не смогут осуществлять

лидерство, в котором так нуждается ЕС»365, - заключает специалист по

франко-германским отношениям Ганс Старк.

На мой взгляд, перечисленные причины далеко не равнозначны. В

настоящее время главным противоречием между франко-германской парой и

Великобританией состоит в разном стратегическом видении будущего

международного сообщества и роли в нём Европы. Великобритания, также

как и Франция озабочены сохранением мирового влияния в условиях, когда

они больше не являются великими державами. Пути решения этой проблемы

у них различны. Лондон устраивает роль привилегированного союзника

США - единственной великой державы современного мира, а поэтому

американское лидерство вписывается в эту стратегию. Для Франции и

Германии многополюсный мир и многосторонность принятия глобальных

решений являются приоритетами. Опорой сохранения или восстановления

мирового влияния может быть только ЕС в качестве самостоятельного

центра силы. В этом видятся перспективы сохранения франко-германского

тандема в европейском строительстве. Один из ведущих французских

365 Stark H. Paris, Berlin, Londres vers l’йmergence d’un directoire europйen ? // PE. – 2002. – NІ4. P. 982.

190

германистов А.Гроссер считает, что при схожести взглядов на

необходимость утверждения мировой роли Европейского союза, между

Францией и ФРГ существует одно фундаментальное различие. Если Франция

уже полвека стремится строить Европу, общее могущество которой может

усилить её позиции в мире, то после второй мировой войны предполагалось, что у Германии не будет больше глобальных амбиций. После объединения

Германия, несмотря на трудности интеграции восточных земель и на

экономические проблемы, безусловно, находится на подъёме в том, что

касается её внешнеполитического престижа. Однако её дипломатии присуще

«самоограничение»(Selbstbeschr⴬nkung) - понятие, которое, как считает

А.Гроссер, вовсе не употребляется во французском языке. Речь идёт о «

добровольном отказе от престижа, в ещё большей степени от мелкого

тщеславия во имя концепции международных отношений, которая не должна

быть излишне национальной» 366.

А.Гроссер любит и знает современную Германию. Его круг общения –германские интеллектуалы, безусловно, неизменно давали ему

доказательства справедливости этих слов. Многие высказывания

сегодняшних руководителей немецкой дипломатии в связи с ролью франко-

германской пары свидетельствуют в пользу утверждения А.Гроссера. ФРГ

проявила большую заинтересованность в преодолении франко-германских

разногласий 1999-2001 гг. (по поводу финансирования

сельскохозяйственного рынка и реформы институтов ЕС). Рассуждения об

изоляции и ослаблении позиций Франции в Европе ставят германскую

дипломатию в неловкое положение. Оставаясь самым крупным государством

ЕС, она не хочет брать на себя роль единоличного лидера сообщества, тем

более что её позиция обычно находит больше понимания у малых стран, а её

экономическое присутствие и политическое влияние в странах-кандидатах

гораздо сильнее, чем французское. Но в духе «самоограничения» она боится, 366 Grosser A. Leux statures internationales diffйrentes // La Croix. - 2001. -31 octobre.

191

что мысль о её единоличном лидерстве может напугать её партнёров и тем

самым повредить её интересам в Европе. Й.Фишер заявил, вернувшись из

Ниццы: «Мы не можем позволить себе пересечь запретную черту, чтобы

перейти из европейской Германии в германскую Европу». Отсюда его

заинтересованность в сохранении франко-германского тандема и заявление, что «искушение изолировать Францию будет иметь фатальные последствия».

В той же речи министр иностранных дел ФРГ подтвердил мысль о различиях

французского и германского взглядов на Европу, высказанную А.Гроссером: « Для Франции Европа всегда была средством продвинуть свои

национальные интересы, в то время как для Германии Европа являлась

национальным интересом»367. В своё время искренность Вилли Брандта, исповедовавшего подобную позицию морального самоограничения, вызывала подозрения у Ж.Помпиду. Французские историки и аналитики

нередко возвращаются к понятию «неуверенность», отражающему

отношение во Франции к прочности франко-германского содружества.

Известный историк Ж.Сутту назвал свою книгу, посвящённую политико-

стратегическим франко-западногерманским отношениям, « Сомнительный

альянс»368. Специальный номер общественно-политического журнала

«Эспри», темой которого была современная Германия, назвали «Германия

наших сомнений», чтобы не называть «Германия тревоги нашей», перефразируя знаменитый роман Дж. Стейнбека369. Я могу только заметить, что «самоограничение» - понятие, бытующее в германской политике уже

полвека, но только полвека, и насколько оно станет константой

внешнеполитической идентичности Германии, можно будет судить через

поколения. Однако события начала 2003 года (общая франко-германская

позиция в иракском вопросе, январская декларация о тесном политическом

367 Le Monde, 17 dйcembre 2000.

368 Souttou G.-H. L’alliance incertaine . Les rapports politico-stratйgiques franco-allemands. 1954-1996. - P. : Fayard, 1996.

369 L’Allemagne de nos incertitudes. Numйro spйcial. Esprit, mai 1996. На память сразу приходит название

романа Дж.Стейнбека «Зима тревоги нашей».

192

союзе) позволяют говорить о том, что через сорок лет после заключения

франко-германского Елисейского договора сотрудничество двух стран в

европейском строительстве остаётся важным вектором развития ЕС.

Останется ли он определяющим – зависит от новой расстановки сил в

Европе двадцати семи. Но уже сейчас можно утверждать, что сохранение

франко-германского мотора европейской интеграции более благоприятно для

выживания «европейской» Европы и для общей стратегии многополярного

мира.

193

ГЛАВА 4: ПРОБЛЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ ФРАНЦИИ В СВЕТЕ

МЕЖДУНАРОДНЫХ КРИЗИСОВ 90-Х ГОДОВ

1.Трансформация стратегической культуры Франции в середине 90-х гг

В начале 90-х гг., в связи с коренными изменениями геополитического

порядка, меняются роли практически всех актёров на международной арене, в

частности, роль Франции. Основные координаты её международного

положения были заложены в 60-е годы. Они определялись:

- обладанием собственным ядерным оружием,

- политическим строем новой республики с особой ролью президента в

иностранных делах,

- рамками холодной войны и биполярного миропорядка.

Кроме того, положение Франции мыслилось её правящими кругами в

тесной связи с определённой стратегической культурой, т.е. совокупностью

стратегических границ, в которых страна осмысливает свою историю1.

События к.80-х – нач.90-х гг. показали, что практически все эти координаты

нуждались в серьёзном пересмотре.

Ушла в прошлое связь проблем безопасности Франции с её географией, когда физическая открытость восточных границ делала её территорию

уязвимой для противника. По выражению Д.Давида, после 1945 г. противник

«покинул» Францию дважды: в 40-х гг. её «наследственный враг» - Германия

(ФРГ) становится её союзником, на рубеже 80-х-90-х распался Варшавский

договор. Если прежде, в течение веков французская дипломатия и оборона

были организованы вокруг вопроса о прямом соприкосновении с

1 Анализ изменений стратегической культуры Франции в середине 90-х годов был дан Д.Давидом в лекции, прочитанной в МГИМО в 1995 г.

194

противником, в начале 90-х гг. отпала необходимость защиты собственной

территории от иностранного вторжения.

Одно из слагаемых национального суверенитета – население,

защищающее свою территорию с оружием в руках, воплощённое в массовой

армии и системе всеобщей воинской обязанности2, отныне, когда

национальной территории больше никто не угрожает, теряет своё прежнее

значение3. Вопрос о профессионализации армии по примеру США и

Великобритании стал яблоком раздора во французском политическом классе.

Во время избирательной кампании 1995 г. голлист Ж.Ширак высказался за

постепенный переход к профессиональной армии, Ф.Леотар (Республиканская

партия) вместе с большинством военных по-прежнему считал необходимым

сохранение воинской обязанности в сочетании с развитием профессиональных

соединений для ведения внешних операций в рамках ООН. Э.Балладюр занял

более нюансированную позицию. Выступая в IHEDN - Высшей школе

национальной обороны 410 мая 1994 г., он заявил, что такая «смешанная»

армия не должна существовать вечно. Предусмотренное военными 20%-е

сокращение численности французских ВС в паре с профессионализацией

армии должно было дать 10%-ную бюджетную экономию5. Что касается

Миттерана, то он всегда демонстрировал приверженность всеобщей воинской

обязанности, являвшейся одним из главных и священных проявлений

республиканской гражданственности.

По окончании холодной войны все крупные индустриальные страны, кроме Франции, сократили расходы на оборону и более чем на четверть

уменьшили численность вооружённых сил, независимо от того, была ли в них

профессиональная армия или всеобщая воинская обязанность.

________________________________________________________________

2 С 1793 г., когда декретом Конвента был объявлен массовый призыв в армию.

3 Guisnel J. Dйfense: l’heure des choix.// L’Etat de la France en 95-96. P.592-593.

4 IHEDN – Institut des hautes йtudes de la dйfence nationale.

5 Guisnel J. Dйfense: l’heure des choix// L’Etat de la France 95-96. P.593-594.

195

страна 1988 1995 измен. числ. в %

________________________________________________________________

Германия 488 700 339 900 - 30,4%

США 2 163 200 1 547 300 - 28,5%

Великобритания 316 700 236 900 - 31,5%

Франция 456 900 409 000 - 10,5% 6

Во Франции также встаёт вопрос о сокращении военных расходов.

Ф.Эйсбург, президент французского комитета Международного института

стратегических исследований7, считает, что в этой области Франция в 1989-94

гг. шла против течения: выполнение её военных программ требовало

ежегодного увеличения расходов на оборону.

Большинство в ФСП высказывалось за сокращение военного бюджета, П.Моруа на партийном конгрессе указал на своевременность этого

сокращения в связи с распадом Варшавского договора, но Миттеран считал, что преобразования в Восточной Европе ещё не стали необратимыми и что

мир далёк от стабильности8.

В результате военные расходы Франции всё-таки начали снижаться, но

сократились в период с 1990 по 1994 гг. лишь на 4%, т.е. значительно меньше, чем расходы других крупных стран НАТО, а V-я статья бюджета, касающаяся

расходов на неядерные силы, осталась на прежнем уровне, в то время как в

США и Германии она была урезана соответственно на 40% и на 50%. Это

позволило Франции усилить свои позиции в области обороны по сравнению с

другими странами НАТО и ЕС. Однако в более длительной перспективе это

имело противоположный эффект, т.к. позволило продолжать работу над

программами совершенствования вооружений, запущенными в период

второго сосуществования, без поправки на изменение международной

ситуации. В результате, к середине 90-х гг. стало очевидным, что множество

6 Heisbourg F. La France et sa dйfense.// PE. – 1995. - № 4. Р..983.

7 IISS – International Institute for Strategic Studies, находящийся в Лондоне.

8 Le Poign et la Rose, N130, janvier 1990.

196

дорогостоящих и сильно продвинувшихся программ, которые трудно

остановить, делает затруднительным насущное сокращение военных расходов, в то время как в конце 80-х ещё не поздно было сделать выбор в пользу

программ, наиболее перспективных с точки зрения изменения стратегических

рамок национальной обороны.

В итоге, как считает Ф.Гейнсбург, «Франция рисковала снова пойти

против течения, но на этот раз с более тяжёлыми последствиями не только с

точки зрения её операционных возможностей и военно-промышленного

потенциала, но и с точки зрения места Франции в мире»9. Дело в том, что

сильная и автономная оборона была одним из главных козырей Франции в

мире и в Европе, в частности, в уравновешивании франко-германской пары –центрального элемента французской внешней политики. Поэтому резкое

сокращение или замораживание французских военных программ грозило

стабильности франко-германского партнёрства в Европе. Уменьшение вклада

Франции в политику обороны и безопасности влекло за собой невозможность

компенсировать экономическое, демографическое и финансовое преобладание

объединённой Германии.

Со времён де Голля Франция считается планетарной державой, но то, что она может сделать в изменившемся мире своими средствами, становится

всё менее значительным. Если в 60-х-70-х гг. французский десант из двухсот

парашютистов в Чёрной Африке мог серьёзно повлиять на стабилизацию

политической ситуации, то в начале 90-х гг. их усилия оказываются

тщетными. За двадцать лет наращивание вооружений в этом регионе, а также

развитие этнических конфликтов и рост общей политической нестабильности

привели к качественным изменениям масштабов средств, необходимых для

эффективного вмешательства, если предположить, что такое вмешательство

может вообще быть здесь результативным

9 PE. – 1995. - № 4. Р. 987.

197

Конечно, у Франции оставалось преимущество обладания собственным

ядерным оружием. В начале 60-х годов оно помогло преодолеть страх

военного поражения, довлевший над французами ещё с разгрома 1870 г. и

усиленный предвоенной капитулянтской политикой правительств Третьей

республики и военной катастрофой 1940 г. Концепция ядерного сдерживания

сделала в глазах французов атомное оружие средством избежать какой бы то

ни было военной угрозы.

Ещё в феврале 1990 г. министр обороны Ж.-П.Шевенман заявил, что

Франция продолжит ядерные испытания, поскольку они необходимы для

модернизации её ядерного арсенала10. В то же время, становилось всё более

очевидным, что военные кризисы, поразившие Европу, да и не только Европу

с конца 80-х годов, нельзя разрешить с помощью ядерного нажима. В апреле

1992 г., в момент начала деятельности правительства П.Береговуа, Ф.Миттеран объявил мораторий на испытания и, несмотря на резкие протесты

начальника Генерального Штаба, адмирала Ж.Ланксада, в мае 1994 г., повторил, что мораторий сохранится, пока он останется у власти. Впервые во

Франции был нарушен консенсус президента и парламентского большинства

по вопросу о ядерных испытаниях, поскольку правое большинство выступило

за возобновление испытаний.

Можно предположить, что Ф.Миттеран перед лицом вечности

стремился вернуться к позиции, традиционной для французской католической

церкви. Она состоит в понимании, что военный атом способен обеспечить

Франции мир. Ядерное оружие – необходимое зло, которое следует

принимать, однако оно остаётся глубоко аморальным. Ядерные испытания

были постоянным напоминанием об этой аморальности11.

10 Социал-демократия и проблемы европейской безопасности и разоружения в 80-е. годы / Под ред.

И.Н.Ундасынова. М.: 1991.

11 См. об этой точке зрения в:Assemblйe Nationale (N308). Avis presentй au nom de la Commision de la Dйfence Nationale sur le projet de la loi de finances pour 1998 (N230). - Nov. 1997. - P.12.

198

Вслед за тем, пусть с большим опозданием, Франция присоединилась 3

августа 1992 г. к Договору о нераспространении ядерного оружия, что

логически могло привести к полному отказу от испытаний. 4 июля 1993 г.

Франция подключилась к переговорам по Договору о всеобъемлющем

прекращении ядерных испытаний. Тогда же она дала согласие на участие в

переговорах по Конвенции о запрещении производства ращепляющих

материалов в военных целях.

Перед президентскими выборами 1995 г. Л.Жоспен – кандидат от СП

уверил избирателей в продолжении курса, начатого Миттераном12. Однако, новый министр обороны Ф.Леотар и премьер-министр Э.Балладюр заявили, что они «не исключают» возобновления ядерных испытаний13. Таким образом, смена президента в 1995 г. могла повлечь за собой возврат к традиционной

для голлизма и для Пятой республики политике, основывающей

обороноспособность и международный вес страны на её ядерном арсенале.

2. Неоголлистская революция в обороне

а. Судьба французского ядерного сдерживания: возобновление ядерных

испытаний

Первый президент Пятой республики генерал де Голль, закладывая

новый внешнеполитический курс, начал с армии и обороны. Ж.Ширак

действовал в том же духе: первой громкой акцией нового французского

президента было возобновление ядерных испытаний. Как заметил известный

политический обозреватель А.Дюамель, «последняя серия ядерных испытаний

была призвана показать миру, что его(Ширака) Франция намерена отдавать

предпочтение тому, что она считает национальным интересом, перед всеми

другими соображениями»14.

12 Jospin L. La France et l”Europe dans le monde. Orientations en matiиre de politique internationale, de politique europйenne et de dйfence //Vendredi. - 1995. - 14 avril.

14 La Libйration, 21 avril 1996.

199

Кроме того, эти испытания заканчивали серию работ по модернизации

французского атомного оружия, что позволяло приступить к сокращению сил

ядерного сдерживания, (которое вписывалось в мировую тенденцию ядерного

разоружения), но в опоре на усиленную ядерную мощь.

Ж.Ширак задумал настоящую революцию в обороне: в первые годы его

президенства окончательно определился выбор в пользу профессиональной

армии с переносом центра тяжести оборонных программ на модернизацию и

эффективность вооружённых сил. В международной сфере планы Ширака

вписывались в классический голлистский курс на создание коллективной

европейской мощи, главной вдохновительницей и главной военной силой

которой стремилась стать Франция.

Плоды первого решительного шага нового президента Франции для её

международного престижа оказались сомнительными. Решение о

возобновлении ядерных испытаний на атолле Мороруа представлялось

разрывом с предшествовавшей политикой Ф.Миттерана, выражавшего

уверенность, что его преемники на президентском посту продолжат политику

разоружения и нераспространения ядерного оружия, начатую им в 1993 г.15.

Ещё тогда Ж.Ширак упрекал премьер-министра Э.Балладюра за то, что тот не

оспаривал точку зрения президента, однако в дебатах с кандидатом

социалистов Л.Жоспеном между 1-ым и П-ым турами президентских выборов

он выказал меньшую категоричность. После победы на выборах Ж.Ширак

показал, что рискует взять на себя принятие непопулярного как во Франции, так и заграницей решения, исходя из высших интересов страны. В

определённой степени такое поведение вписывалось в голлистское видение

Франции – суверенной и гордой, в одиночестве противостоящей нападкам и

непониманию на международной арене. В своём выступлении перед отъездом

на встречу Большой cемёрки Ширак настаивал на окончательном характере

15 Заявление Ф.Миттерана 5 мая 1994 г.: Le Monde, 5 mai 1994.

200

своего решения, стремясь усилить впечатление о твёрдости нового

внешнеполитического курса.

Окружение Ширака предвидело негативную реакцию стран

Тихоокеанского региона, но оно столкнулось с осуждением ЕС и

общественного мнения в самой Франции, где 60% опрошенных высказались

против решения президента, хотя примерно столько же согласились с

сохранением французских сил ядерного сдерживания16. Возобновляя ядерные

взрывы, Ширак был убеждён, что Франции необходимо закончить серию

испытаний, если она хочет сохранить надёжность и дееспособность своего

ядерного арсенала. Однако он выбрал крайне неудачное время для реализации

своего решения – 50-летие Хиросимы и Нагасаки. Кроме того, окончание

холодной войны изменило отношение к самому ядерному оружию и во

Франции, и в целом в Западной Европе. Соглашаясь с тем, что без ядерного

сдерживания холодная война могла бы перерасти в третью мировую войну, европейцы пришли к мысли, что прекращение противостояния двух лагерей

должно привести к переосмыслению и трансформации ядерного сдерживания.

Атомное оружие, как показало мощное антиракетное движение в Западной

Европе в начале 80-х гг. (впрочем, почти не затронувшее Францию), жителям

континента казалось более опасным, чем любая другая угроза. Поэтому

возобновившая испытания Франция предстала в качестве страны

высокомерной, эгоистичной, игнорирующей интересы и чувства своих

соседей и союзников. Понятно, что последовавшие вслед за этим решением

предложения Ж.Ширака сделать французские ядерные силы основой

автономной европейской обороны были отвергнуты членами ЕС, в первую

очередь Германией, хотя Г.Коль и отнёсся с пониманием к возобновлению

французских ядерных испытаний, что должно было укрепить франко-

германскую дружбу. Но общественное мнение ФРГ не поддержало в этом

своего канцлера. Критика в адрес Франции раздавалась и со стороны

16 PE, 1995, N4. Р.854.

201

правительств Нидерландов, Бельгии, Италии. Таким образом, первая

решительная акция нового президента произвела эффект, прямо

противоположный задуманному. В глазах мира и, в особенности, в глазах

Европы демонстрация ядерной силы со стороны Франции была проявлением

безответственности, тем более что она совпала с периодом мощных

социальных выступлений в самой Франции, ставших показателем её

внутренней уязвимости, и конечно никак не могла компенсировать растущей

политической и экономической мощи Германии.

б. Концепция национальной безопасности и реформа армии

Коренной пересмотр французской концепции национальной обороны

был обусловлен кардинальными изменениями мирового порядка в связи с

окончанием холодной войны. Ж. Ширак решил воплотить эти изменения в

новой военной политике, провозглашённой в феврале 1996 г.17. Глубокие

изменения в военно-стратегической доктрине Франции18 определили широкую

реформу, настоящую “революцию в обороне”, затрагивающую все области

оборонной политики страны. Суть этих изменений изложена в Декларации по

оборонной политике премьер-министра А.Жюппе и министра обороны

Ш.Миллона, в апреле 1996 г.19

Первым соображением, диктующим переход к новой оборонной

доктрине, французы считают откат российской армии с Эльбы к востоку от

реки Березины, падение её материальной мощи и исчезновение советской

угрозы: « Передовая линия нашей обороны в Европе и в рамках НАТО

находится на таком удалении от национальной территории, которое не имеет

прецедентов в нашей истории. Образ нации, вооружённой для защиты своих

17 В телевыступлении президента 22 февраля и в его выступлении перед командным составом французских

ВС 23 февраля 1996 г.

18 Эти изменения отражены в Белой книге по обороне 1994 г.: Le Livre Blanc la Dйfense. 1994.

19 Assemblйe Nationale. Dйclaration du Gouvernement sur la dйfence par M. A.Juppй, premier ministre, et par M.

Ch.Millon, ministre de la dйfence. Cel. 4.4042(2654). Mis en distr. le 3 avril 1996.

202

границ и обороны своей земли, больше не соответствует потребностям нашей

обороны»20.

Помимо изменений геополитического порядка, здесь действовали и

экономические императивы: снижение оборонных затрат диктовалось

необходимостью восстановления бюджетного равновесия, связанного с

приоритетной задачей борьбы с безработицей. В 90-е годы произошло

падение спроса на вооружения, а значительная часть военных расходов

Франции покрывалась доходами от экспорта оружия. Добавим, что только

Франция в годы холодной войны имела структуру ВС, подобную

сверхдержавам (в отличие от Китая, Великобритании и Японии): ядерные

силы из трёх составляющих (наземной, воздушной и морской), ВМС, снабжённые авианосцем с катапультами и военными контингентами в

различных регионах мира. В то же время, военная мощь Франции никогда не

была достаточной для того, чтобы она могла в одиночестве обороняться, а, следовательно, в большей степени определялась её амбициями, нежели

возможностями и уже поэтому требовала серьёзного пересмотра.

По окончании холодной войны одна Франция в Европе не последовала

всеобщему сокращению военных расходов, и пик их роста пришёлся на 1991

г.21 Только с 1992 г. начинается незапланированное сокращение военных

программ; тогда же, в начале 90-х гг., уменьшается доля расходов на ядерную

составляющую французской обороны: с 1990 по 1995 их доля в бюджете на

вооружение сокращена с 30% до 20%.

Встав во главе государства, Ж.Ширак провозгласил курс не на

количественное уменьшение, а на качественное изменение военного бюджета

и всей оборонной политики. В своём выступлении 23 февраля 1996 г. он

озвучил формулу «более эффективной, но менее дорогостоящей обороны»22.

20 Ibid. P.4.

21 195 млрд. франков по текущему курсу: La France et sa dйfense. Cahiers franзais. – 1997. - N283. P.24.

22 Le Monde, 24 fevrier 1996.

203

Несомненное влияние на французских политиков и военных оказало

новое видение войны, предложенное стратегами США. Его породили

геополитические изменения к. 80-х – нач. 90-х гг., а также мощные

технологические перспективы совершенствования вооружений и средств

информации. Речь идёт о “новом оперативном искусстве”(NAO – Nouvel Art Opйrationnel). Его основные положения были представлены французскому

читателю в книге Ф.Жере ”Завтра война”23. Суть нового сценария будущих

войн – массированные вооружённые удары, точно спланированные и

направленные, с целью разрушения “нервных центров” противника, предварительно обнаруженных многочисленными средствами разведки по

всей глубине вражеских боевых порядков. В отличие от США, во Франции

ещё в 1997 г. принципиально отвергали любую доктрину, допускающую

ведение боевых действий в Европе. В противоположность доктрине ядерного

сдерживания, возможность войны в Европе пробуждала воспоминания о двух

разрушительных мировых войнах. В то же время, американские стратеги

настаивали, что речь идёт о принципиально иной войне. Окончание блокового

противостояния в Европе позволило им провозгласить пришествие новой

эпохи и нового понимания войны, окрещённого “войной информационной

эры”.

Первое отличие этой войны – она не предусматривает прямого

соприкосновения с противником: высокие военные технологии позволяют

использовать для поражения нервных центров противника самонаводящиеся и

радиоуправляемые ракеты и самолёты – “невидимки” и разведывательные

беспилотные самолёты, недоступные для радаров. Речь, следовательно, идёт о

высокотехнологичной “войне на расстоянии” с минимизацией риска для

нападающей стороны.

23 Gйrй Fr. Demain la guerre. - P.: Calmann-Lйvy, 1997. Исходная доктрина изложена в документах “Air-Land Battle 2000” (т. наз. Доктрина Роджерса) и FM 100/5 (оперативная стратегическая доктрина армии США).

204

Второе отличие состоит в первостепенной роли информации, в

частности, разведки. Эффективность военных действий предусматривает в

качестве одной из главных составляющих “сбор, обработку, распространение

и распределение информации”24.

Несмотря на некоторые скептические замечания по частностям новой

стратегии, она произвела большое впечатление на французских политиков и

военных. “Новое оперативное искусство” предусматривает нечто вроде

виртуальной технократической войны, потери в которой для стороны, наносящей удар, сведены к минимуму, войны, которую граждане нападающих

стран могут наблюдать по телевизору, составляя себе о ней представление, запланированное авторами её “сценария”, благодаря правильно “обработанной

и распределённой” информации. Первой пробой такой операции в реальных

условиях была “Буря в пустыне”, второй - война против Югославии в 1999 г.

Требования “нового оперативного искусства” сочетаются и с задачами

поддержания французского международного престижа, и с провозглашённой

французским президентом “революцией в обороне”, и с изменениями, произошедшими во французской стратегической культуре.

Новая стратегия позволяет Франции с её ограниченными силами по-

прежнему не замыкаться лишь на защите национальной территории. Согласно

заявлению А.Жюппе, “оборона Франции не является и никогда не была

замкнутой на себе самой … Она вписывается в европейскую международную

перспективу. Надо ли /…/напоминать, что Франция является одновременно

континентальной и морской державой, исторически повёрнутой к центру и к

востоку нашего континента, но также и к Средиземноморью и к Африке?”25.

Национальные возможности проведения глобальной политики

усиливаются членством в НАТО и в ЗЕС; они подкреплены жизненной

заинтересованностью в прогрессе военно-политического сотрудничества в

24 Ibid. P. 105-110.

25 Dйclaration du gouvernement … P.5.

205

рамках ЕС, определяющей рамки двустороннего взаимодействия с

европейскими соседями Франции, особенно с Германией.

Мировая ответственность Франции в области безопасности обусловлена

постоянным членством в СБ ООН и рангом ядерной державы, а также её

интересами в Африке и на Ближнем Востоке. Последнее определяется как

“обязательства солидарности” (engagements de solidaritй).

Специфику стратегической политики Франции с основания Пятой

республики А.Жюппе определил как «сочетание стратегической автономности

с уважением тех отношений солидарности, которые она установила в мире»26.

Таким образом, Франция стремилась по-прежнему сохранить за собой ранг

державы с европейской и мировой ответственностью, а для этого ей было

необходимо подкрепить свою дипломатическую активность военной

эффективностью.

Этой задаче отвечала военная реформа. Она затронула и

стратегическую военную доктрину Франции не без влияния “нового

оперативного искусства”. Прежняя теория трёх кругов обороны

(«экзагонального», т.е. собственно французской территории, атлантического и

мирового)27 уступила место ситуационному подходу (“approche par scйnarios”), а прежние приоритеты: ядерное оружие и многочисленная армия28, сменились

новыми. Это увеличение силы развёртывания соединений, коалиционные

действия в(заимодействие с союзниками), усиление роли разведки, профессионализация армии.

Изменилась и концепция обеспечения национальной безопасности. В

декларации министра обороны Ш.Миллона говорится: «Обеспечивать нашу

безопасность перед лицом внешней угрозы в меньшей степени означает

26 Ibid. P.5.

27 Эта доктрина, существовавшая с конца Алжирской войны и вплоть до конца холодной войны, изложена в

Белой книге по обороне 1972 г.:Le Livre Blanc sur la Dйfense. 1972.

28 В 1989 г. французские сухопутные силы насчитывали 280 000 солдат, 2\3 из которых – призывники. Из них

50 тыс. находились в ФРГ. Общая численность ВС составляла 550 000 чел., 7% которых (39 000 чел.) служили

в «третьем круге» – в зоне глобальной ответственности Франции и состояли из профессионалов.: La France et sa dйfense, N283. P.24.

206

противостояние возможной агрессии, нежели борьбу с очагами пожара, которые могут возникнуть вокруг нас и, иногда, вдали от нас»29.

Впервые новая военная доктрина и сценарий «войн информационной

эры» были опробованы французами вместе со всей военной организацией

НАТО весной 1999 г., в войне против Слободана Милошевича. Участие

Франции в этой операции под эгидой США было логическим продолжением

поисков особого места в новом европейском и мировом порядке, геополитической, военной и европейской стратегии Франции.

Организация и оснащение французских вооружённых сил в свете новой

стратегической концепции должны были претерпеть существенные

изменения, которые, как уже говорилось, были столь масштабны, что

получили название «революции в обороне». Её реализация планировалась на

6 лет, т.е. до 2002 г., и предусматривала:

- переход к профессиональной армии с существенно сокращённой

численностью персонала (на 143 тыс. чел.)30,

- сокращение военного бюджета до 185 млрд. фр. в год (на 1997-2002

гг.), что, тем не менее, сохранит за Францией первое место среди стран ЕС в

области оборонных расходов,31

- рационализация политики военного оснащения,

- модернизация французских ядерных сил.

Профессионализация армии означает:

- создание корпуса внешнего вмешательства для участия в операциях по

поддержанию мира и гуманитарных акций,

- постепенный отказ от обязательной военной службы, на смену которой

придёт краткосрочный призыв граждан на 5 дней для тестирования

физических способностей, школьной, технической и психологической

подготовки (так называемые «rendez-vous citoyen»),

29 Dйclaration du gouvernement… P.12.

30 Dйclaration du gouvernement… P.15.

31 La loi de programmation militaire pour les annйes 1997-2002. (июль 1996).

207

- набор добровольцев по срочному контракту,

- резкое уменьшение регулярной армии (кроме жандармерии) за счёт

значительных премий досрочно увольняемым отставникам,

- сокращение армейской недвижимости.

Рассуждая о будущем французской армии, министр обороны Ш.Милон

говорил о контингенте в 50 тыс. человек для развёртывания в рамках НАТО с

одновременным набором 30 и 5 тыс. для действий сразу на двух разных

театрах военных действий сроком на один год32.

Соответственно, уходит в прошлое модель смешанной армии (из

призывников и профессионалов) эпохи ядерного сдерживания - армии, которая строилась для противостояния предполагаемой массированной

агрессии с Востока Европы. Франция должна прийти к профессиональной

армии, лучше приспособленной к новым, более разнообразным и более

непосредственным вызовам национальной безопасности т(ерроризм, наркотики, религиозные и этнические конфликты, деятельность мафиозных

картелей). Её армия должна стать менее многочисленной и менее

дорогостоящей.

Что касается ядерного щита французских вооружённых сил, то

геополитические изменения и соображения бюджетной экономии привели к

упразднению его наземной составляющей. Правительство Жюппе отказалось

от замены устаревших наземных баллистических ракет на плато Альбион33.

Комментируя это решение, Ш.Миллон заявил, что доктрина ядерного

сдерживания генерала Де Голля не потеряла своей актуальности. Речь идёт о

модернизации французских ядерных сил: решение президента Ширака

касается как отказа от наземной составляющей, так и модернизации морской

(океанской) и воздушной составляющих стратегических ядерных сил34.

32 Dйclaration du gouvernement …P.13.

33 Замена ракет SS 135-S 3D ракетами М4 потребовала бы инвестиций в размере от 10 до 30 млрд. фр.: La France et sa dйfense. - N283. P. 31.

34 La Dйclaration du gouvernement…P.14.

208

При этом французское правительство неизменно подчёркивает, что

ядерное сдерживание Франции не замыкается в национальных рамках.

Франция настойчиво продолжает голлистский курс на европеизацию

французской ядерной мощи, вернее, на согласование ядерного сдерживания в

рамках ЕС на базе модернизированных французских ядерных сил35.

«Революция» в оборонной промышленности Франции диктуется двумя

соображениями. Первое состоит в признании коренного изменения

стратегических подходов: оборона больше не покоится на законе количества, но на высокой эффективности разведки, техники и персонала. Второе

заключается в следовании традиционному голлистскому принципу

стратегической автономии Франции. Отсюда первостепенная важность

обладания собственной технологической и промышленной базой обороны, в

особенности для создания высокотехнологичного военного снаряжения и

оборудования, в частности, собственных спутников, данные которых

позволили бы Франции производить самостоятельный анализ стратегической

обстановки в любой точке земного шара36. Последнее соображение требует

отдельного пояснения, особенно в свете уроков косовского кризиса.

Министр обороны заявил в своей Декларации 1996 г. об успехе

французского разведывательного спутника Гелиос-1, определившем

продолжение программ создания средств космической разведки: планы

создания Гелиоса-2 и радарного спутника Орус, совместно с Германией, и, возможно, с Испанией и Италией37. На этой основе французские военные

надеялись основать «европейский полюс» военной разведки, открытый для

расширения на все заинтересованные страны ЗЕС, что стало бы важным

шагом к усилению европейской оборонной идентичности. Однако

оптимистический тон этой декларации маскирует не столь обнадёживающую

реальность. Дело в том, что возможности французских средств космической

35 Ibidem.

36 Ibid. P.12.

37 Dйclaration du gouvernement…Р.15.

209

разведки и по сей день, в 1999 г. остаются очень ограниченными и не идут ни

в какое сравнение с мощью американской разведки, что делает абсолютно

невозможной французскую и европейскую оборонную автономию в этой

области. Размышляя о соотношении позиций США и их европейских

союзников по НАТО во время косовской операции (весной 1999 г.), и в более

широком плане – об отношениях между США и Европой в рамках общих

военных операций, Ж.Бламон, советник генерального директора CNES

38(Национального центра космических исследований), считает, что

«космическая разведка стала фактором умножения сил на трёх уровнях: стратегическом, тактическом и оперативном. Причём, умножения сил для

США, но не для их союзников, которых тщательно отстраняют от главного, не допускают к сведениям и тем более к их анализу. Следовательно, они не

могут влиять ни на одно важное решение»39. Американские средства

космической разведки абсолютно господствуют на новом европейском

военном театре: 50 спутников США непосредственно задействованы в

операциях по разведке, координации и наведению ударов. За ними стоит

огромная секретная машина, вырабатывающая стратегию и тактику, но «не

Альянса, а США, господствующих над Альянсом»40. Единственный

французский спутник Гелиос-1 мало что может дать в условиях, когда

облаками закрыто 80% театра военных действий. Это неравенство в средствах

разведки, по мнению Ж.Бламона, позволяет США создать непреодолимую

дистанцию между союзниками, поскольку силы европейцев, задействованные

в конфликте, не имеют доступа ни к общему видению театра, которым

обладает американское командование, ни к стратегическому выбору целей, ни

к оценке результатов ударов. В этом контексте становится понятным, почему

американцам удалось уговорить Германию отклонить предложение Франции

38 CNES – Centre national d’йtudes spatiales.

39 Blamont J. La France en retard d’une guerre // Le Monde. – 1999. - 23 avril.

40 Ibidem.

210

о совместной работе над программой Гелиос-Орус41: «могущество

заключается в системе, а не в нескольких спутниках»42. Ж.Бламон считает, что Франции необходимо принять политическое решение, нацеленное на

создание системы космической разведки, которой она сможет поделиться со

своими соседями по ЕС, что может стать необходимой предпосылкой

создания автономной европейской военной мощи.

Следующей составляющей «революции» в оборонной промышленности

должна была стать концентрация национальных индустриальных мощностей

вокруг «полюсов» специализированных производств, способных включиться в

европейские комплексы, противостоящие американской конкуренции: производство и потребление военной продукции должны быть всё более

организованы в европейском масштабе43. Кроме того, была предусмотрена

реорганизация управления важнейшими военно-промышленными

компаниями44. Что касается придания европейского измерения производству

военной продукции, то большие надежды, которые Франция возлагала на

совместные европейские проекты, оправдываются только отчасти. Так, франко-англо-итальянский проект строительства военных фрегатов «Horizon»

(решение от 1992 г., подписан в июле 1994 г.) в апреле 1999 г. отложен

Т.Блэром по соображениям бюджетной экономии. Зато остался в силе

трёхсторонний проект создания противовоздушных ракет для оснащения

фрегатов (PAAMS) с теми же участниками45.

41 Гелиос-1 запущен Францией совместно с Испанией и Италией. Это спутник, передающий изображение

объекта. Программа «Гелиос-Орус» предусматривала создание и радарного спутника(«Орус»)..Речь идёт о

трёх разведывательных спутниках и двух спутниках-радарах, срок деятельности которых ограничен 3 годами.

При этом программа была растянута до 2015 г. Предполагалось, что она будет финансироваться совместно с

Германией, но, ссылаясь на бюджетные соображения, а также под нажимом американцев, Германия отказалась

от участия (осенью 1997 г.), отдав приоритет развитию своей бронетанковой техники и отказавшись от идеи

независимых от американцев средств космической разведки. Позже ФРГ вернулась в европейский проект

создания средств космической разведки (см. выше, Глава 3: отношения в франко-германо-британском

треугольнике.

42 Ibidem.

43 Dйclaration du gouvernement…Р.6.

44 См. подробнее: Le Monde, 2 juin 1997.

45 Le Monde, 28 avril 1999.

211

В конце десятилетия был завершён проект создания авианосца «Шарль

де Голль» с перспективой строительства второго авианосца, а также проект

создания самолётов «Рафаль»46. Приоритетность этих программ подчёркивает

глобалистские устремления Франции в области безопасности. Речь идёт о

сохранении оперативных возможностей французских ударных, в том числе

ядерных, сил вне национальной территории.

К лету 1997 г., когда правительство А.Жюппе должно было уйти в

отставку, многие аспекты намеченной реформы обороны остались в начальной

стадии: вопрос об отмене обязательной военной службы был принят

парламентом уже при новом правительстве, ему же предстояло

разблокировать ряд программ по реорганизации военной промышленности, в

частности по приватизации ряда крупных военных компаний. Новому

правительству пришлось проводить военную реформу в условиях, когда

социальные программы и требования бюджетной экономии диктовали новое

сокращение оборонного бюджета на 1998 г.

Новая правящая коалиция согласилась с профессионализацией армии и

сделала её приоритетом политики нового правительства. Однако Л.Жоспен

предложил свести «rendez-vous citoyen» к однодневному призыву «подготовки

к обороне»(l’appel de prйparation а la dйfence), что вызвало возмущение в рядах

правой оппозиции47. Летом-осенью 1997 г. в Национальном собрании

развернулась острая дискуссия вокруг правительственного проекта

сокращения военного бюджета на 1998 г. Проект предусматривал

аннулирование субсидий на развитие армии. Притом, что предыдущее

правительство заморозило 1,8 млрд. франков, новое правительство

предложило сократить кредиты на оснащение армии ещё на 2 млрд. и снизить

стоимость программ вооружений на 30%. В целом в бюджете на 1998 г. речь

46 Dйclaration du gouvernement…P. 15.

47 Le Figaro, 24 sept. 1997.

212

шла об общем сокращении расходов на оборону на 10 млрд. франков, т.е. о

военном бюджете в 185 млрд.48.

Хотя президент Ширак выразил надежду, что такое серьёзное

сокращение бюджета диктуется необходимостью соответствия критериям

Маастрихта и потому имеет исключительный характер и коснётся только

бюджета на 1998 г., правая оппозиция (РПР и ЮДФ) голосовала против.

Лейтмотивом выступлений была фраза: «Наша оборона в опасности»49.

Правым республиканцам вторил Национальный Фронт: Мэр Тулона Ж.-М. Ле

Шевалье в открытом письме президенту заявил: «Ваш долг – следить, чтобы

правительство, сравнимое с правительством Народного Фронта 1936 г., не

разоружило Францию»50.

Между тем, в развитие общих направлений военной реформы были

приняты три закона о военных программах на 1997-2015 гг. Предполагается, что в результате их реализации Франция будет располагать новой моделью

армии51.

48 Le Monde, 7-8 sept. 1997.

49 Le Figaro, 24 sept. 1997.

50 Le Monde, 21 aout 1997.

51 См. подробнее: Tiroch B. Une politique de dйfence nouvelle. Les armйes franзaises а l’horizon 2015.//La France et sa dйfence. Cahiers franзais, N 283, 1997, p.30; Schmidt Chr., Dussauge P. Les mutations du systиme franзais d’armement.// Ibid., p. 70.

213

3. Франция и НАТО на рубеже ХХ-ХХ1 веков: новое видение

трансатлантического сотрудничества

а. Уроки кризисов начала 90-х годов

Распад Варшавского договора и исчезновение «советской угрозы», казалось, создавали условия для пересмотра атлантической концепции

западноевропейской безопасности, центром которой была руководящая роль

США. Автономия европейской обороны на протяжении последних

десятилетий была в центре французской политики: решение 1966 г. о выходе

из военной организации НАТО на деле отражало стремление де Голля отдать

решение вопросов западноевропейской безопасности в руки европейцев.

Противостояние в Европе двух военных блоков отодвигало этот проект в

область теории или отдалённого будущего. Но с окончанием холодной войны

и в связи с новыми шагами в объединении Европы, связанными с

Маастрихтом, Париж мог вернуться к своей идее: стратегическая Европа

останется пустым звуком, если она должна будет зависеть от США в

обеспечении собственной обороны52. Поэтому Франция отказывалась

помещать будущую европейскую стратегическую идентичность в НАТО, в то

время как её европейские партнёры намеревались строить европейскую

оборону в е«вропеизированном» Альянсе. Собственные оборонные

возможности были необходимы ЕС с точки зрения французского проекта

строительства европейского центра силы, способного уравновесить

американскую внешнеполитическую мощь. Франция хотела «вытеснить»

США из Европы.

Одним из возможных ответов на исключительность американской

гегемонии в мире могла стать, по замыслу Миттерана, единая Европа. Идея

французского президента состояла в том, чтобы восстановить европейское

52 Bozo F. La France et l”OTAN. De la guerre froide au nouvel ordre europйen // Travaux et recherches de l’Ifri. – P.: Masson,1991.

214

могущество, способное стать противовесом как американскому, так и

азиатскому миру на будущие десятилетия. Эта концепция получила название

«Europe-puissance» (Европа-держава). Можно утверждать, что Европа стала

для Ф.Миттерана главным ответом на вызовы времени, оспаривавшие

французские позиции в мире с конца 80-х гг. Выше говорилось о роли

углубления интеграции перед лицом германского объединения. Одним из

противовесов американскому мировому диктату, а также возможному

усилению азиатского давления, будь-то экономический прессинг азиатских

индустриальных «тигров» или религиозно-политическое давление исламского

мира, должна стать Совместная оборонная и внешняя политика (PESC) стран

ЕС.

При заключении Маастрихтского договора французское правительство

отдавало себе отчёт в том, что в 1992 г. такое единство было скорее

отдалённой перспективой, идеалом. Во-первых, европейские государства

создавались на протяжение XVII-XIX вв. как государства-нации, и их

внешнеполитические устремления, историческая память их народов

формировались зачастую в борьбе с соседями, которые сегодня составляют с

ними единое Сообщество. Поэтому необычайно трудно добиться «синтеза» их

внешнеполитических устремлений. Во-вторых, США не хотели бы, чтобы

существовала настоящая европейская автономия в вопросах обороны, а

будущее европейской обороны зависело главным образом от того, чего

захотят американцы.

Поэтому Франция продолжала настаивать на автономности собственных

ВС по отношению к военной организации НАТО: она хотела оставить за собой

возможность самостоятельной политики. В начале 90-х гг. Миттеран выступил

за строительство автономной европейской обороны к 2000 году53. Но на

совещании 15-ти министров обороны НАТО в Брюсселе в мае 1991 г. было

53 Un nouvel horizon…Ibid.; Ehrhart H.-G. La sйcuritй europйenne vue par le PS et le SPD//Documents de Paris. - Dec.

1991.

215

принято решение о создании Сил быстрого реагирования НАТО и ударного

корпуса из 16-ти многонациональных дивизий54, что предусматривало

сохранение гегемонии США. Речь шла об использовании войск и структуры

НАТО для разрешения конфликтов в Европе в качестве инструмента СБСЕ.

Таким образом, создавались предпосылки для превращения НАТО в военную

основу европейской безопасности. На вербальном уровне Миттеран считал, что главную роль в урегулировании международных конфликтов, в том числе

и в Европе, должна играть ООН, однако уже тогда операция «Буря в пустыне»

показала, что ООН является лишь средством узаконить военное

вмешательство США в Персидском заливе в глазах мировой общественности.

Все попытки Генерального секретаря ООН Переса де Куэльяра участвовать в

урегулировании конфликта были блокированы Дж.Бушем. Поэтому Франция

настаивала на том, что безопасность Европы должна быть обеспечена в рамках

трёх структур: СБСЕ, Совета НАТО и ЗЕС55. Позиция Франции была близка

позиции России, руководство которой считало, что военные силы, действующие от имени СБСЕ, должны быть формироваться прежде всего за

счёт стран-участниц СБСЕ.

Ещё одним важным направлением французской политики по усилению

европейской идентичности в деле обеспечения безопасности в регионе была

борьба за увеличение роли ЗЕС в качестве «европейского столпа НАТО».

Среди конкретных шагов в этом направлении можно отметить включение в

состав франко-германского корпуса военного персонала из Бельгии, Люксембурга, Испании с целью реорганизовать его в Еврокорпус.

Усиление европейской идентичности и автономность европейской

обороны, естественно, не входили в число приоритетов США. После падения

Берлинской стены американцам требовались новые оправдания сохранения

54 По предложению Великобритании.

55 На сессии ЗЕС в мае 1992 г.

216

военного присутствия и вмешательства в Европе и самого существования

НАТО. Так появился американский проект, ставящий НАТО в центр

европейской безопасности (между 1989 и 1995 гг.) Его главная идея состояла в

том, что Атлантический Альянс должен стать главной структурой на

территории « от Ванкувера до Владивостока» (Дж.Буш, 1991).

Говоря о поэтапном расширении сферы деятельности НАТО, США

намеревались придать ей новые функции - действия по поддержанию мира, что подразумевало выход за рамки зоны действия Североатлантического

договора. Эволюция НАТО, предложенная США, вызвала некоторую

настороженность со стороны Франции56. В первоначальные планы Франции не

входило ни расширение НАТО на Восток, ни особая роль НАТО в диалоге со

странами Центральной и Восточной Европы. Франция предпочла бы, чтобы

присоединение бывших социалистических стран к либеральному миру

происходило в рамках европейских структур. Перед лицом дезинтеграции

социалистического содружества Миттеран выдвинул план создания

Европейской Конфедерации, который, однако, был отвергнут восточно-

европейскими странами (см. выше).

1991-92 гг. были отмечены противостоянием Франции и

администрации Буша, опасавшегося, что американское лидерство в Европе

будет оспариваться французской дипломатией, которая требовала

максимальной самостоятельности ЕС в деле обеспечения безопасности.

Однако, опыт разрешённых и неразрешённых конфликтов, накапливающихся

в Европе, успокоил одновременно и американцев, и европейцев, лишившихся

излишней самонадеянности. Поэтому 1993-94 гг. благоприятствовали

примирению линии Клинтона, выказывавшего большую, чем Буш

благожелательность к идее европейской идентичности, и французской

политики, которая была теперь отмечена большим прагматизмом и строилась

56 Михеев В.С. США,Франция и европейская безопасность (1958-1992). - М.:Наука. 1993.

217

с учётом новых реалий. Парадоксальная ситуация, сложившаяся в 1992 г., когда ВМС и ВВС одних и тех же стран, которые были участниками и НАТО, и ЗЕС (Франции, Великобритании, Бельгии, Испании, Италии и Португалии), участвовали в обеспечении эмбарго против Югославии в рамках обеих

структур, что породило ненужные сложности в координации действий. В

результате в июле 1993 г. на заседаниях Советов ЗЕС и НАТО Франция

согласилась с тем, чтобы передать эти операции натовскому командованию в

Южной Европе. После 1993 г. операции в Боснии проводились только под

эгидой НАТО57. Таким образом, на том этапе спор был явочным порядком

решён в пользу Альянса.

Обсуждение Маастрихтского договора в 1990-1991 гг. сопровождалось

борьбой двух точек зрения на будущее ЗЕС (Западноевропейского Союза)58: - ЗЕС как военная опора (bras armй) ЕС (позиция Франции);

- ЗЕС как европейская опора НАТО (позиция остальных участников

Альянса).

В Договоре спор не разрешён: в нём присутствуют обе точки зрения.

Франция первоначально настаивала на первой, но к середине 90-х гг. всё

больше склонялась ко второй: в Париже должны были признать, что, несмотря

на намеченную в перспективе единую европейскую оборонную и внешнюю

политику, безопасность Европы ещё долго будет оставаться в ведении НАТО.

Исключая возвращение к первоначальному освобождению ЗЕС от военных

57 Soetendorp B. La consrtuction d’une dйfence europйenne // RietS. - Hiver 2002-2003.

58 Французская аббревиатура – UEO – Union d’Europe Occidentale. Созданный в Брюсселе в 1948 г. и

дополненный протоколом 1954 г., ЗЕС включает 10 государств-членов ЕС: ФРГ, Бельгию, Испанию(1990), Францию, Грецию(1995), Италию, Люксембург, Нидерланды, Португалию(1990), Великобританию, 3

ассоциированных члена (Исландия, Норвегия, Турция) и 5 наблюдателей ( Австрия, Дания, Финляндия, Ирландия, Швеция), а также 10 ассоциированных партнёров из Центральной и Восточной Европы и страны

Прибалтики. Ст. 5 договора о ЗЕС идёт дальше соответствующей статьи Вашингтонского договора о НАТО: она предусматривает в случае вооружённой агрессии против одной из стран оказание автоматической помощи

“всеми имеющимися средствами”. Однако, ст.4, добавленная в 1954 г., передала НАТО чисто военную

компетенцию ЗЕС. С этого времени главной задачей ЗЕС стало наблюдение над соблюдением ФРГ

обязательств в сфере обороны и вооружений. С 1984 г. ЗЕС вступил в стадию “реактивации”: с 1985 г. два раза

в год собирается Совет ЗЕС на уровне министров обороны, а также создаются агенства для развития

кооперации в деле вооружений.

218

полномочий в пользу НАТО59 в области обороны stricto sensu, на что партнёры

Франции не согласились бы, Париж делал ставку на утверждение европейской

автономии в области безопасности в широком смысле слова. Однако такое

разделение теоретических задач не выдержало испытания в войне в бывшей

Югославии. На фоне разногласий по поводу признания Словении и Хорватии

(в начале 1992 г.) желание Франции придать ЗЕС основную роль в

югославском кризисе не соответствовало реальным возможностям европейцев.

На деле присутствие ЕС в конфликте ощущалось лишь в той мере, в какой

Франция, Великобритания и другие страны ЕС предоставляли свои военные

силы для операций, осуществлявшихся от имени ООН в 1992 г. Эти силы не

опирались на структуры ЗЕС, в то время как роль НАТО неуклонно

возрастала. Это заставило Францию осторожнее отнестись к вопросу о

европейской оборонной идентичности, поскольку обнаружило ограниченный

характер оперативных возможностей ЗЕС и его зависимость от НАТО.

В итоге Франции не удалось оспорить роль НАТО и США в

европейской безопасности. Трансформация НАТО в конце 80-х – начале 90-х

гг. касалась не американского военного присутствия в Европе, а других

аспектов: европейской автономии в обороне и функций Альянса60.

Развитие событий на Балканах поставило перед странами ЕС новые

задачи в области безопасности, закреплённые на Совете ЗЕС (июнь 1992 г.) в

Петерсбергской декларации, активным сторонником которой была Франция.

Так называемые «петерсбергские миссии» включали: гуманитарные и

спасательные операции, поддержание мира, урегулирование кризисов, миротворчество61. Для выполнения этих задач страны ЕС должны были

выделять силы, организованные согласно принципу многонациональности.

Петерсбергские задачи были закреплены в Амстердамском договоре 1997 г.

59 20 декабря 1950 г. пять первоначальных членов ЗЕС (Франция, Великобритания и страны Бенилюкса) решили передать военные полномочия Брюссельского пакта НАТО, чтобы избежать «двойного действия» или

дублирования ЗЕС и НАТО. Эта мера была подтверждена Парижскими соглашениями 1954 г.

60 Le discours de Franзois Mitterand а l’Ecole supйrieure de guerre. 11 avril 1991.

61 Le Monde, 19 juin 1992.

219

Однако, несмотря на постепенное определение механизмов деятельности ЗЕС

и целей общей оборонной политики ЕС (на Совете ЗЕС в Нордвейке в ноябре

1994 г.), Франция должна была согласиться, что тот не располагает ни

инструментами, ни силами, ни механизмом для оперативного руководства и

стратегического планирования. Главным препятствием на пути становления

европейской оборонной идентичности было отсутствие у других членов ЕС

сознания необходимости дублировать устоявшуюся и эффективную модель

НАТО сомнительными европейскими структурами. Весьма скромной

уступкой Франции было внесение в декларацию Совета ЗЕС в Нордвейке

заявления о «необходимости выработать представление о той роли, которую

ЗЕС стремится играть на мировой арене»62.

Итогом эволюции французской позиции стал Брюссельский саммит

НАТО (январь 1994 г.), на котором европейская оборонная идентичность

была единодушно одобрена Альянсом. Франция не сразу присоединилась к

идее европейской опоры НАТО, но фактически признала необходимость

«взаимодополняемости» НАТО и пары ЕС-ЗЕС63. Подписавшись под

концепцией европейских сил, «отделяемых, но неотделимых» (separables, mais non separйes), Франция признавала, что основой развития европейской

обороны и безопасности остаётся НАТО.

В том же направлении идёт эволюция французской политики в

отношении функций и задач НАТО. В первые годы после окончания

холодной войны Франция не признавала за Альянсом роль гаранта

безопасности вне границ, предусмотренных ст.5 Вашингтонского договора, что входило в противоречие с позицией американцев, стремившихся

расширить сферу компетенции Союза в условиях исчезновения советской

угрозы. Эта позиция Франции проявилась на Лондонском саммите НАТО в

июле 1990 г. и вписалась в привычную логику противостояния всяким

62 Dйclaration ministйrielle, Rйunion du Conseil des Ministres de l’UEO. Dйclaration de Noordwijk, 14 novembre 1994 // www.weu.int

63 Le Livre blanc sur la dйfense. La documentation franзaise. - P. : 1994. P.54.

220

попыткам «политизировать» НАТО, которые Франция воспринимала, как

стремление США присвоить себе монополию в отношениях Восток-Запад и

тем самым усилить своё влияние на союзников64.

Франция не желала искусственного усиления американского лидерства

в регулировании отношений между прежними противниками в Европе при