Франция в поисках внешнеполитических ориентиров в постбиполярном мире

утверждать в мире французское видение организации международной жизни и

её особую концепцию глобализации;

- постоянное присутствие в крупных международных событиях, в том

числе в разрешении кризисов;

- выбор в пользу многосторонней дипломатии и пропаганда идеи

многополюсного мира;

- борьба за установление сбалансированного диалога с США, против

однополярности и тактики силового давления166.

Французская дипломатия является глобальной, поскольку она стремится

откликнуться на любое событие, в любой точке мира. Этим французская

глобальная ответственность отличается от региональной, которую разделяет

большинство влиятельных государств. Глобальное видение подразумевает

также стремление влиять на решение проблем, затрагивающих всё

человечество. Во французском МИД принят термин «глобальные вызовы». Им

отвечают усилия Франции в области разоружения, сотрудничества, помощи

развитию, охраны окружающей среды, борьбы с эндемией и эпидемиями, с

наркотиками, терроризмом и организованной преступностью. Французские

гуманитарные послания адресованы всему миру, и Париж стал обязательным

местом для визитов лидеров ведущих государств и международных

165 Vйdrine H. Discours devant les аmbassadeurs de la France 28 aoыt 1997.

166 Charillon F., Kessler M.-Ch. Оp.cit. Р. 104.

274

организаций. Поддержание этого статуса очень существенно, что было

доказано, в частности, болезненной реакцией Ж.Ширака на длительное

уклонение от визита во Францию нового президента России В.В.Путина.

Пропаганде французских культурных достижений и развитию изучения

французского языка в мире придаётся исключительно большое значение.

Французский МИД ставит себе целью сделать французский язык посредником

в возобновившемся диалоге Севера и Юга, создав тем самым альтернативу

англо-американскому доминированию167. Стремление к постоянному

присутствию в мире облечено в этическую риторику. Франция выступает в

качестве демократии, давшей рождение правам человека и не может себе

позволить мириться с их нарушением. Вербальный фон французской

дипломатии полон ссылками на права человека и призывами к защите

правового государства и демократии. Франция является одной из немногих

стран, ратифицировавших статус международного трибунала по правам

человека, утверждённый на Конференции ООН в Риме в 1998 г.

Французская геополитика основана на идее многополюсного мира. С

окончанием холодной войны ушло в прошлое биполярное деление мира, экономический прогресс новых индустриальных стран Азии больше не

позволяет говорить о промышленной гегемонии Запада, но в мире сохраняется

дисбаланс, не устраивающий Францию: это глобальное политическое

лидерство США. Претендуя на глобальное присутствие, Франция особенно

дорожит влиянием в «ближних» географических сферах. Помимо Европы, с

которой она себя отождествляет, стремясь сделать ЕС полюсом силы, эти

сферы включают бывшие з«аповедные владения» Франции -

Средиземноморье и Африку. Снижение авторитета Франции в этих регионах

является постоянным предметом для беспокойства. Излишне говорить, что

там французские позиции страдают от натиска американцев.

167 Raymond J.-F. L’actiоn culturelle extйrieure de la France. P.: La Documentation Franзaise, 2000.

275

Американский фактор постоянно присутствует в размышлениях о

глобальной роли Франции, поскольку внешнеполитическое могущество

является категорией относительной. Оно может утвердиться только в

соотношении с мощью и влиянием других государств, и благодаря признанию

других государств, среди которых на первом и недосягаемом месте оказались

США. Их первенство утверждалось и находило себе подтверждение в ходе

международных кризисов 90-х годов, в то время как сами США признавали за

Францией роль великой державы только до 1940 г., т.е. до её поспешной

капитуляции перед Гитлером.

2.Франция – США: две модели мира

а. Проблема американского лидерства в свете войны в Персидском

заливе

Борьба против американских претензий на мировую гегемонию является

одной из традиций и важным слагаемым независимого внешнеполитического

курса Франции, основы которого были заложены де Голлем. Но со второй

половины 70-х годов процессы глобализации и политической и

экономической интеграции стран Запада приводят к усилению солидарности

Франции с развитыми индустриальными демократиями. В годы первого

септената Миттерана, совпавшие с очередным пиком холодной войны, солидарность с США, особенно в вопросах безопасности, питалась

антисоветизмом французского президента. В свою очередь, США, которые

всегда критиковали проект создания французских ядерных сил, смирились с

их существованием как с данностью. Были преодолены и франко-

американские разногласия в арабо-израильском конфликте168. Франция и

168 Прежде французские руководители противопоставляли американским схемам ближневосточного

урегулирования свои предложения, которые были ближе к требованиям арабоских государств и учмтывали

права палестинцев. Теперь Франция признала необходимость гарантий безопасности Израиля, на чём

постоянно настаивали США.

276

США совместно разработали программу борьбы с терроризмом. Франция

присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия после 35

лет упорного нежелания в него вступать, а это означало отказ в будущем от

поставок ядерных продуктов и технологий странам-изгоям, в первую очередь, Ираку.

Правда, спорные моменты между Францией и США остались: они

касались взаимоотношений Франции и НАТО, что порождало у американцев

постоянные сомнения в лояльности Франции к этой организации. Несмотря

на изменения в расстановке сил в Европе и мире, Ф.Миттеран, оставаясь в

рамках голлистской дипломатии, продолжал направлять её в русло политики

державы с мировой ответственностью. Выше было отмечено значение участия

в урегулировании международных кризисов с точки зрения французской

«дипломатии престижа». Первым серьёзным испытанием этих амбиций после

окончания холодной войны стала война в Персидском заливе.

Вторжение Ирака в Кувейт 2 августа 1990 г. поставило французскую

дипломатию в сложное положение. С одной стороны, постоянное членство в

Совете Безопасности ООН и атлантическая солидарность диктовали

необходимость совместного отпора агрессору, а жёсткая позиция США не

оставляла возможности поисков компромисса и умиротворения. С другой

стороны, будущее независимой политики Франции на Ближнем и Среднем

Востоке, прежде не совпадавшей с американскими приоритетами, ставилось

под сомнение присоединением к коалиции, вдохновителем, организатором и

доминирующей силой в которой являлись США.

С сентября 1990 г. Ф.Миттеран заявлял о том, что Франция не может

поступиться принципами международного права и устраниться от мировой

ответственности вплоть до отпора агрессору военными средствами. В

ближайшем окружении президента эта позиция разделялась далеко не всеми.

Министр обороны Ж.-П.Шевенман предупреждал о последствиях

присоединения к антииракской коалиции под руководством США и подал в

277

отставку после начала военных действий в январе 1991 г. Для общественности

главным мотивом этой отставки стали пацифистские убеждения бывшего

министра обороны. Что касается Миттерана, он объяснял своё решение

принять участие в военной операции против Ирака тем, что, оставаясь в

стороне, Франция неизбежно лишилась бы какой-либо роли в будущем

урегулировании кризисов в этом районе169. Решение Франции состояло в том, чтобы присутствовать вместе с американскими союзниками в разрешении

кризиса, насколько это позволяют средства, но дипломатически

дистанцироваться от жёсткого курса США. Вплоть до истечения срока

американского ультиматума Ираку, Франция считала, что следует пытаться

избежать открытого военного столкновения. В своей речи в ООН 24 сентября

1990 г.Ф.Миттеран призвал Ирак объявить о намерении вывести войска из

Кувейта. Франция оспаривала целесообразность военной операции на

территории Ирака и отправила эмиссаров в арабские государства региона с

предложением созвать международную конференцию по урегулированию

арабо-израильского конфликта. Это вызвало неудовольствие США.

Инициатива, выдвинутая Францией в разгар Иракского кризиса, была

расценена американцами, как попытка отвлечь внимание мирового

сообщества от Ирака и Кувейта, увязав арабо-израильский и иракский

вопросы170. Подозрительность американцев была связана и с тем, что они не

могли забыть отказа Франции пропустить через своё воздушное пространство

их самолёты, направлявшиеся бомбить Ливию, хотя с того времени прошло 9

лет.

Несмотря на то, что после начала «Бури в пустыне» участие Франции в

военных операциях под руководством Пентагона было полным и

безусловным171, дивиденды от этого участия были минимальными. Оно не

169 Об этом пишет журналист и писатель П. де ля Горс: De la Gorce P. Une politique йtrangиre faite de contradictions // Le Temoignage chretien. - 1996. – 12 janvier.

170 Об этом пишет посол Франции в США (1989-1995): Adrйani J. Les relations franco-amйricaines // PE . – 1995.

– N4. P.891.

171 Франция направила для участия в военных операциях против Ирака 15 000 человек.

278

обеспечило Парижу политической роли в урегулировании конфликта. В то же

время, Франция отказалась от самостоятельного диалога с Ираком, с которым

её связывал ряд перспективных экономических проектов. По завершении

операции США стали рассматривать Ближний и Средний Восток как сферу

своих интересов. После победы над Ираком Вашингтон активно продвигал

идею установления прочного мира на Ближнем Востоке. В течение двух лет, начиная с Мадридской конференции и заканчивая Осло, при посредничестве

США и, формально, СССР (потом России) произошли важные сдвиги в

решении арабо-израильских проблем. Французская дипломатия, ратовавшая за

палестино-израильский диалог, была оттеснена на второй план, хотя Франция

играла в становлении этого диалога не последнюю роль, настойчиво защищая

права палестинцев на политическую самостоятельность в обмен на признание

ими Израиля и гарантии его безопасности. Не следует забывать, что ещё 2 мая

1989 г. Ф.Миттеран добился от Ясера Арафата признания, что статьи Хартии

ООП, предусматривающие разрушение Израиля, «устарели»172.

Лавры ближневосточного урегулирования достались американцам: арабо-израильские договорённости стали творением американского

Госдепартамента. Франция даже не была приглашена на Мадридскую

конференцию по Ближнему Востоку и должна была наблюдать, как

американцы отдают своим новым сирийским союзникам опеку над Ливаном –давней зоной французского влияния. После «Бури в пустыне» США

заговорили о рождении нового мирового порядка, и понятно, что

исключительное лидерство в нём они оставляли за собой.

Французское общественное мнение было травмировано американским

натиском. Вопрос о роли Франции в мире зазвучал с новой остротой, тем

более что в нём слышны были отголоски германского объединения.

Главный мотив американских претензий к Франции – упрёки в том, что

она ненадёжный союзник. Главный мотив французских претензий к США –172 Bozo F. La politique йtrangиre de la France. Р.99.

279

убеждение, что американцы хотят заставить весь мир «шагать с ними в ногу», «равняться на них», с чем французы категорически не согласны. Кроме того, рассуждая о дружбе с США, французские политики задаются вопросом: «можно ли на равных дружить со слоном?»173. Ю.Ведрин так определяет

формулу отношения Франции к США: «Франция не равняется на США, хотя

является их другом и союзником»(ami, alliй, mais non alignй). Он считает, что

«США могут быть гегемонистскими, не желая этого, просто потому, что они

принимают решения, соответствующие их интересам, не отдавая себе отчёта в

том, насколько это затрагивает интересы других стран»174. По свидетельству

Ведрина, Миттерана постоянно раздражала манера американских президентов

(особенно Р.Рейгана) представлять дело так, чтобы все усвоили, что президент

США является мировым лидером и что его союзники сплачиваются вокруг

него – поведение, свойственное Рейгану во время встреч Большой cемёрки.

Для Миттерана речь шла не только об эмоциональном раздражении. Эта

позиция определялась сознанием, что после исчезновения единственного

равнозначного оппонента США в лице СССР Соединённые Штаты стали

мировой доминантой. А Франция не желала раствориться в общей массе

стран, так или иначе являющихся объектами американской политики. Эта

позиция нашла отражение в программном документе, излагающем новые

внешнеполитические ориентиры СП («Новые горизонты для Франции и

социализм»)175: « Наступило время, когда политическая ориентация, лежащая

в основе практических действий государств, будет определяться не

идеологией, а, как и в прошлом, историческими и географическими

мотивами». «Выход из Ялты», т.е. преодоление послевоенного раскола мира, приобретает, по мысли теоретиков СП, иное звучание в свете возможности

173 Так ставит вопрос министр иностранных дел Франции в правительстве Л.Жоспена Ю.Ведрин:Vйdrine H.La politique йtrangиre de la France.// RI et S. -Hiver 1996. – N24. P.17.

174 Ibidem.

175 Un nouvel horizon pour la France et le socialisme // Le Poing et la Rose. – Janvier 1992. - N135. P.33-34.

280

реализовать проект многополюсного мира, основанного на правовых нормах, а

не на силе и гегемонии одного государства.

Неудачи во многом инерционной политики первой половины 90-х годов

заставили окружение президента Ж.Ширака искать новые принципы

отношений Север-Юг, также как и отношений с США и Россией. Франция

исходила из того, что новый мировой порядок находится в стадии

становления (французские аналитики часто употребляют термин «мировой

беспорядок» – le dйsordre mondial), и предстоящие десятилетия

представлялись ей периодом перехода, потрясений и конфликтов. Поэтому

Франция видела свою задачу в том, чтобы привнести в процесс становления

новой международной системы “больше права, больше порядка, меньше

насилия, в особенности, меньше оружия массового уничтожения”176. Это

относилось и к Балканам, и к странам Юга (арабский мир, Средиземноморье, включая Балканы, Чёрная Африка), и к постсоветскому пространству.

б. Противоречия франко-американского партнёрства на рубеже веков

Во времена холодной войны дипломатия Пятой республики делала

ставку на советско-американские противоречия в рамках блокового

противостояния, провозглашая своей целью преодоление гегемонизма двух

сверхдержав, что подразумевало особые отношения с США, для которых

Франция всегда оставалась самым строптивым из западных партнёров, и

особые отношения с СССР, для которого Франция стремилась сделаться

“мостом” в диалоге с Западом. В 1995 г. А.Жюппе заявил: ”Сегодня наши

устремления нацелены в другом направлении: мы должны выработать

партнёрство нового типа с США и Россией, которые, в свою очередь, должны

определить собственную роль в мире, сделать так, чтобы Европу не оставили

вне основных процессов региональной интеграции, находящихся в стадии

176 Vйdrine H. Op.cit. P.246.

281

становления”177. Окончание холодной войны изменило условия

дипломатической игры: объединение Германии нарушило равновесие в

Европе, а распад СССР и ослабление России – равновесие в мире. Поэтому

линия утверждения особой мировой роли Франции уже не проходит между

Западом и Востоком, а направлена против американского гегемонизма, и под

словом “многополярность” сегодня во Франции понимают сопротивление

господству одной сверхдержавы – США178. В то же время, Франция отдаёт

себе отчёт в том, что в создающемся миропорядке у ЕС и у США единое

будущее, основанное на общности либеральных ценностей и на понимании

собственной универсальной миссии, которая состоит в утверждении этих

ценностей в глобальном масштабе. Другое дело, что в признании общего

будущего для Франции очень важно сохранить своё особое положение, которое Ж.Ширак назвал “выдающимся, но хрупким”179, что и создаёт

напряжённость между двумя странами. Франко-американские отношения, как, впрочем, и во времена холодной войны, отмечены этой двойственностью.

Особенно наглядно это проявляется, когда речь идёт об участии в

урегулировании кризисов, в частности, в Боснии в 1995 г. Отличие

французской позиции в этом кризисе от позиции США состояло в требовании

сохранить эмбарго на поставки вооружений воюющим сторонам180.

Первоначально Миттеран обнаружил стремление к компромиссу с Сербией. В

начале конфликта, в декабре 1991 г., по воспоминаниям Ю.Ведрина, президент сказал в одном из интервью: « Вы спрашиваете, кто агрессор, а кто

жертва? Я не в состоянии ответить на этот вопрос»181.

До конца лета 1995 г. американцы отказывались от военного

вмешательства в боснийский конфликт. Ширак, став президентом, начал

настойчиво добиваться активного вмешательства в Боснии вначале – в опоре

177 PE. – 1995. - №4. Р.250.

178 Hanski P. Chirac: “la voix de la France” c’est moi.// La Libйration, 28 aout 1997.

179 Из выступления Ж.Ширака перед послами Франции 27 августа 1997.

180 Сенат США проголосовал за снятие эмбарго на поставки оружия боснийским мусульманам 24 июля 1995.

181 Vйdrine H. Les mondes de Franзois Mittйrand. Р. 603.

282

на ООН (Forpronu), затем, особенно после кризиса с взятием сербами в

заложники отряда «голубых касок», среди которых было много французов, наблюдая бессилие ООН, французский президент стал решительно призывать

Клинтона к вмешательству в опоре на силы Альянса. Это явилось главной

темой его обращений к американцам во время первого же визита в США в

июне 1995 г. в качестве председателя ЕС. Однако, хотя настойчивость

французского президента и активность французского контингента в Боснии

сыграли не последнюю роль в выборе позиции США, в конечном итоге

враждующие стороны сели за стол переговоров в результате американских

акций: европейской поездки Р.Холбрука и натовской военной операции

«Решительная сила» (30 августа -14 сентября)182. Это позволило американской

дипломатии на конечной стадии переговоров (Дейтон 1 и 21 ноября 1995 г.) взять на себя руководство подписанием соглашений между боснийцами, сербами и хорватами, не учитывая позиции европейцев и в частности

французов. Моральной компенсацией Франции стало официальное

подписание Дейтонских соглашений (21 ноября 1995 г.) в Париже 14 декабря

1995 г.183. Франция выступила инициатором вмешательства США в подобные

конфликты, но была недовольна тем, что плоды успеха присвоила себе

дипломатия США. Четыре года спустя она попробовала избежать этого в

разгар косовского конфликта, но столь же неудачно.

Другим примером того же ряда являются франко-американские

разногласия вокруг проблемы европейской оборонной идентичности и

реформы евро-атлантических отношений. США всегда были сторонниками

европейской интеграции, но выступали за европейскую оборону внутри

НАТО. Франция изначально придерживалась противоположного мнения.

Однако трудности боснийского урегулирования привели её к осознанию

структурной слабости европейских оборонных институтов и необходимости

182 Это была самая крупная военная операция НАТО с момента основания.

183 См. подробнее: Hassner P. Ex-Yougoslavie: le tournant? // PI. - Аutomne 1995. - N69. Р.207; Tardy F. Le president Chirac et la Bosnie-Herzegovine.// RI et S. - Printemps 1997. - N25. P.141.

283

сотрудничества с США в деле обеспечения европейской безопасности, а, следовательно, к невозможности создания европейской оборонной

идентичности вне НАТО. Это признание было воспринято как серьёзный

поворот во французской оборонной политике. Но этот поворот сопровождался

оживлением инициированного Францией обсуждения реформы евро-

атлантического партнёрства в ЕС, и это обсуждение показало, что по ряду

вопросов Франция, прежде являвшаяся в НАТО «маргиналом», начинает

находить поддержку у европейцев: в выработке механизмов создания

Многонациональных сил, в учреждении поста заместителя командующего

Saceur и, особенно, в требовании европеизации Южного командования, поддержанном Германией. В результате франко-американские отношения, потеплевшие благодаря Шираку в первый год его президентства, стали

ухудшаться, особенно в течение 1996 г., поскольку споры вокруг европейской

обороны совпали во времени с кризисом в районе Великих африканских озёр

и с разногласиями по кандидатуре Генерального секретаря ООН. Франция

противилась избранию африканца Кофи Аннана, которого поддерживали

США. “Во франко-американском соперничестве, - считает американский

исследователь С.Серфети,- ООН одновременно является и театром, и яблоком

раздора. Франция упрекает США в том, что они используют ООН в качестве

инструмента своей силовой политики, как это было в Персидском заливе”184.

С.Серфети считает, что даже в контексте постоянных франко-американских

ссор «на грани развода», которые характеризуют двусторонние отношения

времён холодной войны, можно говорить о «резком ухудшении» их в 1996

г.185.

Серьёзные расхождения по существу подхода к будущему

международных отношений между лидерами двух стран обнаружились во

время второго визита Ж.Ширака в США в феврале 1996 г. Лейтмотивом

184 Serfaty S. France-Etats-Unis: la querelle permanente // RI et S. – 1997. - N25. P.52-54..

185 Ibid. P.53.

284

выступлений французского президента была глобализация, т.е. проблемы

организации мирового порядка, призыв к многополярности и признание

мировой ответственности как Франции, так и США. В контексте только что

проведённых ядерных испытаний эти выступления Ж.Ширака утвердили

американское общественное мнение в том, что США опять имеют дело с

голлистской Францией186. От совпадения темпераментов Ж.Ширака и

Б.Клинтона напряжённость только усугублялась. Итогом плохо скрываемой

напряжённости на фоне провозглашённого Францией возвращения в НАТО

явился резкий отказ Клинтона удовлетворить французские условия этого

возращения, что повлекло за собой отказ Франции подтвердить своё

присоединение к военной организации Альянса на Мадридском саммите 1997

г.

США постоянно вменяют в вину Франции её амбициозность и нежелание

безоговорочно принять их руководящую роль в обеспечении общего будущего

либерального мира. Одним из проявлений французского «высокомерия» в

Америке посчитали возобновление Шираком ядерных испытаний. США

выразили «глубокое сожаление» по этому поводу уже после первого из шести

взрывов и недвусмысленно попросили Францию воздержаться от их

продолжения187, однако во французских правящих кругах восприняли это

заявление Клинтона как дань интересам избирательной кампании. Но

поскольку взрывы на французском ядерном полигоне сопровождались

заявлениями Ширака о стремлении к их полному прекращению в будущем, Франция поставила США в затруднительное положение на переговорах по

полному запрещению испытаний. Французское предложение о полном

запрещении взрывов малой мощности (10 августа 1995 г.) застало

американцев врасплох, заставив их высказаться в том же духе.

186 Ibid. Р.52-54.

187 Grand C. Оp.cit. // RI et S. -1997. - №25. Р.160.

285

За проблемой запрещения ядерных испытаний стоит расхождение

между двумя странами в оценке значения ядерного сдерживания после

окончания холодной войны. Речь идёт о различном видении его перспектив и

разных возможностях Франции и США. В июне 1996 г. было объявлено об

усилении франко-американского технического сотрудничества в области

ядерного вооружения, но 13 мая 1996 г. Франция объявила о прекращении

своего участия в программе противоракетной обороны Meads по бюджетным

соображениям188.

Напряжённым является франко-американский диалог в решении целого

ряда международных проблем, в частности, экономических. У Франции

неизменно вызывает протест стремление США обеспечить свои политические

и экономические интересы законами, вотированными американским

Конгрессом, но ущемляющими европейцев, поскольку США стремятся

придать им универсальный характер. Речь идёт о законе Амато о санкциях

против Ирана и Ливии и о законе Хелмса-Бартона «о свободе и

демократической солидарности с Кубой». Франция отказалась подчиниться

американским требованиям, считая для себя необязательным исполнение

законов, принятых парламентом другого государства. Между США и

Францией существуют трения в связи с протекционистскими мероприятиями

обеих сторон. В декабре 1999 г. в Сиэтле на сессии ВТО Клинтон критиковал

ЕС за субсидии сельскохозяйственным производителям. В первую очередь эта

критика была адресована Франции, получающей большую часть помощи ЕС.

В свою очередь, повышение США в марте 2002 г. ввозных пошлин на сталь

(до 30%) вызвало резко отрицательную реакцию стран ЕС и в частности

Франции189. ЕС заявил о решимости обратиться в ВТО для выработки

принудительных мер в отношении снижения пошлин американцами.

188 Tetrais B. Оp.cit. Р.95.

189 Le Monde, 6 mars 2002.

286

Особенностью международной ситуации после конца холодной войны

является включение в национальные стратегические доктрины экономических

интересов, которыми державы более чем прежде руководствуются в

определении внешнеполитического курса. Связь экономической экспансии с

интересами региональной безопасности наглядно проявляется в франко-

американских дипломатических столкновениях по поводу урегулирования на

Ближнем Востоке, в Персидском заливе и в Центральной Азии. Франция

упрекает США в корыстном подходе к ближневосточному урегулированию, к

проблемам Ливии и Ирака. Она считает, что недопустимо подчинять задачи

международного мирного посредничества национальным торговым

соображениям лоббирующих групп американского Конгресса. Этими

мотивами Франция объясняла до нового иракского кризиса 2002-2003 гг.

свою «гибкую» позицию по выполнению санкций ООН против Ирака в

противовес твёрдой позиции США. В разгар нефтяного кризиса в Европе в

сентябре 2000 г. газета «Либерасьон» писала, что выходом из него было бы

снятие эмбарго на иракскую нефть, против чего резко выступали США, которым высокие цены на нефть выгодны, т.к. приводят к падению евро, поскольку все расчёты за нефть производятся в долларах190. Франция также

имеет серьёзные экономические интересы на Среднем Востоке. Только их

существование представляется Парижу следствием исторических связей с

регионом, которому Европа оказывает значительную финансовую помощь191.

Заявляя о собственной позиции в вопросах мирного урегулирования на

Ближнем и Среднем Востоке, Франция, к неудовольствию США, настаивает

на участии в международных переговорах от имени Европы. Речь идёт о

переговорах по борьбе с терроризмом (саммит в Шарм-эль-Шейхе) или о

возобновлении мирного процесса на Ближнем Востоке. Активизация

«арабской политики» Франции, началом которой послужил визит Ж.Ширака в

190 La Libйration, 11 septembre 2000.

191 Tetrais B. Ibidem. P. 96.

287

Ливан весной 1996 г., привела к росту франко-американской напряжённости.

Через несколько дней после этого визита началась израильская бомбардировка

Ливана (операция «Гроздья гнева»), что побудило Францию вмешаться в

урегулирование конфликта. Несмотря на противодействие США, Франция

была признана наблюдателем соглашения о прекращении огня.

Африка является особой областью франко-американских трений. В 90-х

годах США избрали здесь путь односторонних действий, в то время как

Франция наоборот считает необходимым прибегать к международным силам

под эгидой ООН в вопросах безопасности и к экономической помощи

развитию через международные организации (МВФ, ЕС, агентства ООН и

др.). Поэтому во Франции с неудовольствием отнеслись к попытке

американского вмешательства в Сомали в 1993 г., а затем к африканскому

турне У.Кристофера в октябре 1996 г. Вашингтон тогда выдвинул

собственную концепцию “Сил противодействия африканским кризисам”, которая была воспринята в Париже как конкурирующий проект, поскольку

ранее, в 1994 г. было выдвинуто аналогичное франко-английское

предложение.

В целом, уроки международных кризисов 90-х годов и усиливающийся

разрыв с США в военной мощи, в политическом и экономическом влиянии

укрепили французскую политическую и интеллектуальную элиты в

убеждении, что США являются бесспорной сверхдержавой и что Франция, имея полное право защищать свои законные интересы, не должна больше

самообольщаться и претендовать на соперничество с этим мировым гигантом.

Об этом было заявлено новым министром иностранных дел Франции, социалистом Ю.Ведрином на ежегодном совещании послов в августе 1997 г.

Близкий к нему аналитик П.Бонифас назвал этот призыв к умеренности

«эвристической (коперниковой) революцией нашей дипломатии». Соглашаясь

с министром, директор Института стратегических исследований пишет: «Было

288

бы не только иллюзорно, но и просто смешно думать, что Франция может

конкурировать с США в категориях могущества /…/. Соединённые штаты не

имеют ни равных, ни соперников; они являются первой глобальной державой

в истории». Далее П.Бонифас перечисляет все слагаемые могущества, в

которых согласна французская политологическая традиция192 и которые, по

его мнению, присущи сегодня в полной мере лишь США: « Это единственное

государство, располагающее всеми военными средствами – атомным оружием, силами развёртывания, спутниками, высокоточным оружием и т.д.; первой

экономикой мира с неоспоримыми инновационными возможностями и

гибкостью; с культурой, служащей полюсом притяжения для всего мира.

Прежние империи – римская, китайская или монгольская – были

региональными, а не мировыми империями. Никакая другая держава не может

претендовать на соперничество в четырёх главных сферах, составляющих

мировое могущество: военной, экономической, технологической и

культурной. Но что, конечно, делает США ещё более сильными, - это

признание их превосходства всеми странами. Оно было психологически

приято всеми мировыми лидерами. Это, безусловно, знак их подлинной

гегемонии. В то время как они всё более сдержаны в применении силы, все

уверены, что (США) являются единственными абсолютно надёжными

защитниками» 193. Восхваление Америки в этой книге П.Бонифаса характерно

для определённого и сравнительно недолгого этапа франко-американских

отношений. Она вышла в серии «Библиотека гражданина», предназначенной

для широкого читателя, и имела очевидный политический заказ. После

кризиса франко-атлантических отношений, произошедшего в связи с

амбициозными требованиями, выдвинутыми президентом-голлистом в

правление правых сил, она была призвана пропагандировать достижения

правительства социалистов и лично нового главы МИД, объявивших о

192 См. Глава 1.2.

193 Boniface P. La France est-elle encore une grande puissance ? Р.71.

289

необходимости отказаться от голлистских амбиций в пользу реализма.

Конкретной задачей дипломатии Ведрина, с которой, впрочем, был согласен и

Ж.Ширак, было преодоление отчуждения между Францией и остальными

членами НАТО, возникшего после Мадридского саммита 1997 г.194. В

поддержку нового курса П.Бонифас призывает: «Перед лицом американского

мастодонта Франция должна избегать двух рифов, на которые она

попеременно натыкается: высокомерия и самоуничижения, самодостаточности

и самобичевания. Реализм является единственной стоящей амбицией, которая

заключается в том, чтобы не идти против течения /…/. Никогда не надо в

одиночку бороться с Соединёнными Штатами, и тем более после того, как

Франция хорохорилась перед всем миром. Всякий раз, когда Франция

пыталась делать это, она бывала жестоко наказана»195. Логическим

воплощением подобного взгляда на вещи было полномасштабное

присоединение Франции к натовской операции против Югославии весной

1999 г.

Однако косовский кризис не знаменовал собой завершения

французского сопротивления миру по-американски. Несмотря на проявленную

Францией солидарность, он стал очередным испытанием франко-

американского сотрудничества196. На первый взгляд, участие Франции в

военных операциях НАТО против Югославии под американским

командованием говорило об отходе от голлистской традиции независимой

внешней и оборонной политики. Косовский кризис продемонстрировал

готовность Франции с её ограниченными военными возможностями

сотрудничать с США в разрешении кризисов. П.Бонифас, в целом скептически

оценивающий результаты политики Ж.Ширака в косовском конфликте, считает, что эта война «отвечала необходимости показать незаменимость

194 См. подробнее: Глава 4.2(б): Неоголлистская формула трансатлантического сотрудничества.

195 Boniface P. Ibidem. Р.72. Курсив мой – Е.О.

196 Подробнее см. ниже: Франция в югославском кризисе.

290

Aльянса в Европе после исчезновения советской угрозы»197. В то же время, с

точки зрения отдалённых перспектив французской внешней политики, конфликт обострил болезненный для Франции и для ЕС вопрос о степени

зависимости европейской безопасности от готовности США быть

вовлечёнными в дела европейцев. Один из американских аналитиков

охарактеризовал стремление Франции в долгосрочной перспективе умерить

роль США в европейской безопасности «битвой за душу Европы»198.

Разделение ролей внутри НАТО199 и отказ американцев от участия в наземных

операциях на косовской территории напомнили времена холодной войны, когда Западная Европа не могла рассчитывать на вмешательство США всякий

раз, когда этого хотели бы европейцы (например, Суэцкий кризис). В то же

время, косовский кризис поставил с новой остротой вопрос, будут ли и впредь

США всякий раз вовлекать европейцев в конфликты по своему желанию, даже

если европейские союзники предпочли бы воздержаться от такого участия.

Именно уроки Косово позволили Франции на Вашингтонском саммите НАТО

1999 г. получить поддержку её союзников по ЕС. В спорах вокруг автономной

европейской обороны решения сместились в пользу французской, а не

американской позиции. Группы многонациональных межармейских сил

(GFIM)200 предоставляют европейцам возможность использовать средства

НАТО в рамках исключительно европейских операций. Несмотря на взлёты и

падения, с тех пор Франция смогла оказывать всё более заметное влияние на

политику стран ЕС благодаря тому, что она защищает тезис о наличии у

европейцев собственных интересов, отличных от интересов США.

Показательно, что американская политическая элита склонна видеть именно

французское влияние во всех американо-европейских разногласиях.

197 Boniface P. Les leзons du conflit de Kosovo // PietS. - Hiver 1999-2000. - N 36. P. 65-66.

198 Kramer S.Ph. Les relations franco-amйricaines а l’йpreuve de la crise de Kosovo // PE. – 2000. – N2. P. 364.

199 См. выше: Глава 4. 2 (б).

200 GFIM – Groupes des forces interarmйes multinationales.

291

Вопрос о взаимном отражении внешнеполитических позиций и

общественного мнения во франко-американских отношениях представляет

особый интерес. В отношении французов к США и американцам традиционно

смешаны, с одной стороны, притяжение и соблазн, а с другой – зависть и

отчуждённость201. Потребность объяснить чувства французов к США

появилась в связи с годовщиной американской трагедии 11 сентября 2001 г. и

наступившим вскоре после него периодом взаимного раздражения между

американцами и французами. Тысячи французов пришли 11 сентября 2001 г.

к американскому посольству выразить солидарность народу, пострадавшему

от терроризма. На следующий день после взрывов в Нью-Йорке в газете

«Монд» появилась статья А.Дюамеля «Все мы американцы»202. Это была

самоидентификация, продиктованная эмоциональным сочувствием французов

и европейцев к их союзнику и к прежде неуязвимой сверхдержаве, подвергшейся смертельной опасности. Ж.Ширак первым из лидеров

европейских государств приехал в США 18 сентября. Но он не ограничился

выражением сочувствия американцам, а изложил два принципиальных

пожелания Франции: чтобы американские ответные меры не привели к

«столкновению цивилизаций», и что, прежде чем сформулировать стратегию

ответного удара, следует поразмышлять о глубинных причинах 11 сентября203.

Однако ожидания, что события 11 сентября заставят США склониться к

многосторонним действиям, не оправдались. Франция была разочарована

изменением отношения США к НАТО и к перспективе обретения нового

равновесия внутри Альянса. С ноября 2001 г. стало ясно, что Вашингтон

укрепился в тактике односторонних действий и решений, затрагивающих

судьбы всего мира. США отказались от французской помощи в

201 Bureau J.-Fr. L’ йtranger dans le champs de vision des Franзais // PE. -2002. – N4 ; Depuis un an : l’image des Etats-Unis s’est fortement dйgradй en France // Le Monde, 11 septembre 2002 ; Montbrial de T. De la relativitй de l’antiamйricanisme // Le Monde, 5 octobre 2002 ; Roger Ph. Notre antiamйricanisme rйvиle avant tout nos propres peurs // La Libйration, 21 septembre 2002.

202 Nous sommes tous Amйricains // Le Monde, 12 septembre 2001.

203 Le Monde, 21 septembre 2001 ; Interview de H. Vйdrine // Le Monde, 22 septembre 2001.

292

антитеррористической операции в Афганистане, мотивируя свой отказ тем, что французы, мол, потратят несколько месяцев на обсуждение условий своего

участия и на призывы к переговорам, чтобы потом выделить всего несколько

самолётов и пару батальонов и взамен требовать принятия их плана

урегулирования. С начала 2001 г., когда в ответ на призыв Дж.Буша (29

января) уничтожить «ось зла» Ю.Ведрин обвинил американского президента в

«упрощённом» взгляде на вещи, начинается очередной франко-американский

дипломатический конфликт, отразившийся в резком росте антифранцузских

настроений в США и заставивший французское общественное мнение

вернуться к традиционному антиамериканизму. Ю.Ведрин хотел

предупредить США, что опасно сводить все проблемы мира к одной только

антитеррористической борьбе и бороться с терроризмом только военными

средствами. Нарастание массовых выступлений против глобализации от

Сиэтла к Генуе, острые разногласия между западными и мусульманскими

странами на сентябрьской (2001 г.) конференции в Дурбане по проблемам

расизма, ксенофобии и нетерпимости обнаружили пропасть, отделяющую

Запад от других народов. В этих условиях единство западных демократий, их

диалог с остальным миром и их стремление в рамках этого диалога

предложить решение проблем, тяжёлым бременем лежащих на человечестве и

способных стать поистине угрожающими, может быть результативнее

простых силовых решений, предлагаемых США. Корни этих проблем

Ю.Ведрин видел в «громадной несправедливости» и «крайней бедности».

Между тем, - отметил французский министр иностранных дел, - «никогда ещё

не было американской администрации, которая бы так мало советовалась со

своими союзниками, относилась бы к ним столь пренебрежительно»204. Упрёк

справедливый: Вашингтон предпочитает лишь ставить своих союзников в

известность о важнейших дипломатических шагах, связанных с мировыми

проблемами. Так было с решением о денонсации США Киотского протокола, 204 Entretient avec H.Vйdrine : Le « vйdrinisme » existe-il ? // PI. - Printemps 2002. - N 95. - P. 12-14.

293

о чём К.Райс сообщила своему французскому коллеге Ж.-М. де ля Саблиеру в

Белом доме в начале марта 2000 г. 205. Между тем, Франция выступала за

обстоятельные переговоры по этому вопросу. О выходе США из ПРО

Ж.Ширак узнал накануне соответствующего заявления, 30 апреля 2002 г. от

Дж.Буша по телефону206. Известно, что Франция была против этого шага, считая договор по ПРО фактором стабильности. Ж.Ширак заявил, что

нарушение договора по ПРО усилит гонку вооружений, милитаризацию

воздушного и космического пространства и напряжённость с Россией. 26

апреля 1999 г. официальный представитель французского МИД выступил

против создания США самостоятельной системы противоракетной обороны207.

15 июня 2000 г. в телефонном разговоре с В.В.Путиным Ж.Ширак заявил, что

Франция, так же как ФРГ, выступают против изменения договора по ПРО.

Неприятные для США возражения Франции против их односторонних

действий привели к тому, что своё первое европейское турне в июне 2001 г.

Дж.Буш начал не с Парижа и Берлина, как это прежде было принято, а с

Барселоны и Варшавы. Тогда же, 14 июня 2001 г. на саммите США-ЕС Ширак

с общего согласия европейцев поднял вопрос о Киотском протоколе. После 11

сентября этот вопрос отступил на второй план, но французский президент не

переставал раздражать Дж.Буша своими поучениями. Со своей стороны, американские официальные лица дали понять европейским союзникам, что в

антитеррористической войне в Афганистане они не будут советоваться с

ними, но лишь информировать их о ходе операции208.

Возвращаясь к ссоре между США и Францией в связи с замечанием

главы французского МИД об «упрощённом подходе» Буша к борьбе с

терроризмом, следует отметить крайнюю резкость ответа К.Пауэла. Даже в

205 США денонсировали Киотский протокол 14 марта 2000 г.

206 Le Nouvel Observateur, 16 mai 2002. Р. 16.

207 Dйclarations du porte-parole du Quai d’Orsay, 26 avril 1999// www.france.diplomatie.fr/actual/bulletin.asp 208 К.Райс пригласила к себе 3 октября 2001 г. послов Франции, Великобритании и Германии, чтобы поставить

их в известность, что именно она будет регулярно их информировать об операции в Афганистане: Ibidem. P.

22.

294

смягчённом переводе он звучит неприлично: «Ведрина мучают газы»209.

Ухудшение отношений нарастает в связи с решением США об экспорте стали

и об увеличении сельскохозяйственных дотаций (что создавало преимущества

американским производителям), с разногласиями по ближневосточной

проблеме и с перспективой нападения на Ирак. Начиная с февраля 2002 года

можно констатировать возвращение французского общественного мнения к

его традиционному антиамериканизму и, что менее привычно, настоящий рост

франкофобии в США. На весну 2002 г. пришёлся пик этого роста. Масла в

огонь подлили антисемитские провокации во Франции в связи с новым витком

противостояния Израиля и палестинцев. Французам стали приписывать в

США враждебность Израилю и общий антисемитизм, припоминая им

преступления вишистского режима, а выход во второй тур президентских

выборов лидера Национального фронта Ж.-М. Ле Пена усилил подобные

нападки, инспирированные произраильским лобби в США. В американской

прессе была развёрнута беспрецедентная антифранцузская кампания. В газете

«Вашингтон Пост», в частности, заявлялось, что во Франции замышляется

«второе окончательное решение» еврейского вопроса. Французский посол в

США Ф.Бюжон де л’Эстан вынужден был публично вступиться за честь

своей страны. Его ответ «Клевета на Францию» был опубликован в той же

газете210. Постепенно накал франкофобии начал спадать, но столкновение двух

типов национального сознания – американского и французского – вызвало во

Франции дискуссию интеллектуалов вокруг отношения французов к США211.

Исследователь франко-американских отношений Ж.Вайс считает, что в

основе напряжённости между двумя обществами лежит столкновение двух

проектов мироустройства. «Каждый оспаривает самоидентификацию другого, обвиняет другого в чрезмерных амбициях и в претенциозном стремлении

209 Vaisse J. Etats-Unus : le regain francophobe // PI. - Automne 2002. - N 97.

210 Bujon de l’Estang Fr. A Slender of France // Le Monde, 25 juin 2002.

211 См., например: Le Point, 18 octobre 2002 , а также: Todd E. Aprиs l’empire. - P. : Gallimard, 2002 ; Ziegler J.

Les nouveaux maоtres du monde. - P. : Fayard, 2002 и нижеприведённые издания.

295

поучать остальной мир». Автор считает американскую франкофобию

«выражением обострённой ксенофобии и шовинизма. Она никогда не бывает

более злобной, чем в моменты, когда Америке противоречат, когда она

подвергается нападкам или насмешкам, как американцы могли подумать

после известного интервью Ю.Ведрина/…/. Это один из способов положить

конец страхам, проистекающим из потери самоидентификации, и вновь

утвердиться, иногда благодаря проявлению ненависти, в своей идентичности

по отношению к другому» 212.

В свою очередь, Ф.Роже в своей книге «Американский враг», анализируя значение французского антиамериканизма, считает, что тот

образует во Франции традицию негативного дискурса, который соединяет

французов, несмотря на идеологические расхождения между ними213.

Особняком стоит группа малочисленных, но влиятельных в

леворадикальных кругах интеллектуалов и политиков, которые по инерции

холодной войны видят в США единственного последовательного защитника

свободного мира от русского (советского) «варварства». Восхваление США в

них оборачивается унаследованной со времён антисоветизма русофобией. В

этом смысле особенно показательны книги двух философов – А.Глюкмана и

Ж.-Ф.Ревеля214. Оба считают антиамериканизм главным врагом свободного

мира. А.Глюксман – в годы молодости был активным маоистом. В годы

холодной войны он привык ненавидеть CCCP, и в России он видит

продолжение советской «империи». Именно Глюксман организовал известное

турне представителей чеченских террористов по Франции. Он посвятил свою

книгу исследованию современного нигилизма, проявлением которого он

считает, в частности, исламский терроризм (включая палестинский, но

исключая чеченский). Он предостерегает французское общественное мнение

212 Vaisse J. Оp.cit. Р. 116.

213 Roger Ph. L’Ennemi amйricain. - P.: Le Seuil, 2002. Р. 120-122.

214 Glucksmann A. Dostoievski а Manhattan. - P.: Robert Laffont, 2002 ; Revel J.-Fr. L’Obsession anti-amйricaine. P., Plon, 2002, p.257.

296

от поддержки правительства в его несогласии (вместе с Россией и Китаем) с

американским тезисом о необходимости разрушить «ось зла». Выражение

«ось зла», - считает французский философ, - стало «моментом истины» для так

называемой антитеррористической коалиции. «Путин почувствовал себя

затронутым, так же как китайские руководители. Он не ошибся. Под

предлогом борьбы с терроризмом некоторые правители сами, при случае, не

отказываются от террористических методов, чтобы заставить замолчать в

своих странах борцов за независимость, оппозиционеров, демократов и всех

недовольных, то есть уничтожить их, как в случае с чеченцами и с

Тибетом»215. Борьба против «оси зла» может быть направлена, таким образом, против всех проявлений государственного терроризма, и Франции следует не

противиться ей, а её поддерживать. Надо помнить и быть благодарным США, что они спасли мир от фашизма и коммунизма, и в настоящее время являются

единственным оплотом против разрушительного нигилизма террористических

организаций и государств, - заключает А.Глюксман.

Позже, во время очередного обострения франко-американских

отношений из-за Ирака, историк и экономист Н.Баверез, не разделяя

радикальных взглядов А.Глюксмана, предупредил об опасности «раскола

Запада». Для всего мира «раздоры среди западных стран и невнятность

европейской позиции ослабляют ценности демократии и усиливают

подрывающие их хаос и разложение»216.

Напряжённость между Францией и США является следствием

нескольких причин. Главной являются мировые амбиции обеих стран при

несопоставимости средств для их удовлетворения. США остаются

единственной сверхдержавой, и хотят закрепить своё мировое лидерство.

Франция может утвердить свою глобальную роль только в многополярном

мире. В середине 90-х годов в мире сложилась ситуация, в которой США

215 Glucksmann A. Interview а G.Ackerman // PI. - Аutomne 2002. - N97. Р 161.

216 Baverez N. La fracture de l’Occident // Le Point. – 1597. - 14 fйvrier 2003. Р. 25.

297

стремятся безраздельно занять пространство, освободившееся в результате

распада СССР и ослабления России, и к которому неравнодушна Франция.

Кроме того, США с их бурным экономическим ростом и особенно

ростом занятости (недостижимым и непостижимым для французов), с их

активной силовой политикой, в том числе и в зоне европейских интересов, заставляют Францию признать своё первенство, чем существенно сужают её

поле деятельности на мировой арене.

После окончания холодной войны постоянное франко-американское

соперничество в различных регионах мира за политическое влияние и за

выгодные контракты приобрело новую остроту в связи с жёсткой борьбой за

рынки вооружений. Это соревнование обретает собственную логику развития, поскольку объекты влияния успешно играют на франко-американском

соперничестве, радуясь появлению политической, военной и экономической

альтернативы.

Почему именно Франция выступает на Западе в роли соперника США?

Дело в том, что она является единственной европейской страной, которая

стремится утвердиться в мире, предлагая западную политико-культурную

модель, альтернативную США: “республиканскую, демократическую и

солидарную”, в отличие от американской модели, которая во Франции

представляется “индивидуалистической, проникнутой протестантским духом

и подверженной сильному влиянию лоббирующих группировок”217. К этому

добавляется стремление сохранить позиции французского языка на

международной арене, тем более что в крупных международных организациях

(ООН, Юнеско и др.) он является единственным конкурентом английского. В

своё время Франция настаивала на избрании Генеральным секретарём НАТО

Х.Соланы против американского кандидата Уффе Эллемана-Енсена, поскольку тот не владел французским языком218.

217 Prigent F., Tertrais B. Оp. cit. Р 97.

218 Сегодня, 26 окт.1996.

298

В то же время, наряду с мотивами франко-американской

напряжённости, существуют достаточные основания для франко-

американского сотрудничества. В настоящее время, более чем во времена

холодной войны, дипломатия Пятой республики тяготеет к опоре на

международные структуры, будь-то НАТО, ЕС или ООН. Поэтому всё

большее значение придаётся во Франции евро-атлантическим отношениям, составляющим главные рамки франко-американского партнёрства. Причём, там, где де Голль говорил о независимости (европейской обороны, например), Ширак говорит об автономии. Но Франция не собирается сливаться с линией

США, что по-прежнему делает её строптивым партнёром. Следует добавить, что в отличие от времён холодной войны, независимые инициативы Франции

перед лицом американцев стали находить сторонников в ЕС, как это

случилось в период очередного обострения франко-американских отношений

в связи с иракским кризисом 2002-2003 гг.

3. Позиция Франции в косовском кризисе: проблема гуманитарного

вмешательства

Последние годы ХХ века стали не только календарным, но и своего рода

логическим рубежом, обозначившим последствия распада послевоенного

мирового порядка. Черты новой системы международных отношений стали

проявляться в разрешении косовского конфликта. Окончание холодной войны

не уничтожило напряжённости в Европе между Западом и Востоком. Похоже, оно лишь отодвинуло границы отчуждённости на восток. Страны

Европейского Сообщества впервые после второй мировой войны приняли

участие в военных операциях на континенте. Главной целью воздушной

войны против Югославии было объявлено создание единой демократической

Европы.

299

Несмотря на то, что позиция Франции перед лицом распада

Федеративной Республики Югославии традиционно считалась наиболее

“просербской” среди стран ЕС, руководители французской дипломатии

неизменно выступали против политики этнических чисток, проводимой

режимом Милошевича. Этим принципом руководствовалось французское

правительство и в боснийском конфликте, и в анализе косовской проблемы. В

1996 г. министр обороны Ш.Миллон назвал «боснийскую драму» «кислотой, способной разъесть Европу». «Идеология этнической чистки, - заявил

министр, - является покушением на политические и демократические основы

наций, она перечёркивает 50 лет европейского строительства и идеалы

мира”219. После подписания Дейтонских соглашений острота конфликта в

Боснии была снята, но французские военные сохраняли там своё присутствие

в рамках международных миротворческих сил. Между тем, с начала 1998 г.220

в Косово, лишённом автономии в 1989 г., заявила о себе новая радикальная

сила – Армия освобождения Косово, которая, в отличие от лидера косовских

албанцев И.Руговы, верного тактике «пассивного сопротивления» Белграду, решила добиваться возвращения автономии Косово вооружённым путём.

Ответная реакция Милошевича – наращивание военных и полицейских сил в

Косово и репрессии против мирного албанского населения края – определила

стремление Франции привлечь международное сообщество к решению

косовской проблемы (франко-германская инициатива от ноября 1997 г.).

Франция выступала за мирное сосуществование народов региона, за

стабилизацию положения на Балканах. Министр иностранных дел Франции

Ю.Ведрин в январе 1999 г. определил пути этой стабилизации: «демократизация государственных и политических структур и политической

жизни стран региона, развитие их экономики» с целью «европеизации Балкан»

(т.е. их приобщения к ЕС). Франция участвовала в поисках политического

219 Dйclaration de M. Ch.Millon а l’Assemblйe Nationale. Cel.4.4042(2654). Doc. Mis en distribution le 3 avr.1996.

Р.11.

220 28 февраля 1998 г. начинаются карательные акции югославской армии в Косово в Дренице.

300

решения косовского вопроса, предложив формулу: «ни статус кво, ни

независимость, а определение существенной автономии», ратовала за

возобновление работы контактной группы по бывшей Югославии на уровне

министров иностранных дел (в сентябре 1998 в Нью-Йорке), содействовала

принятию СБ ООН резолюции по Косово (№1199), определяющей рамки

действия НАТО и ОБСЕ221. Когда Б.Клинтон в разгар скандала с Моникой

Левински выдвинул Югославии ультиматум, угрожая ей бомбардировками, Франция продолжала настаивать на мирном урегулировании конфликта путём

переговоров. По инициативе министров иностранных дел Франции и

Великобритании, Ю.Ведрина и Р.Кука, в Рамбуйе, а затем в Париже в конце

февраля - начале марта 1999 г. проходили два раунда переговоров между

лидерами косовских албанцев и сербским правительством. Стороны не

встречались напрямую, и связь между ними поддерживали иностранные

посредники. В разгар переговоров в Рамбуйе во Францию с визитом, который

планировался как однодневный, прилетела госсекретарь США М.Олбрайт.

Она медлила с отъездом, пока стороны не приостановили переговоры на две

недели, до 14 марта. На второй раунд приехали только албанцы, которые

поставили свою подпись под соглашениями, дающими им автономию и

предусматривающими ввод на территорию Косово сил НАТО для наблюдения

за выполнением соглашений. С последним пунктом был категорически не

согласен С.Милошевич. Он отказался подписать Парижские соглашения.

Тогда Ж.Ширак, который был прежде склонен винить в неуступчивости обе

стороны, заявил, что соглашения сорваны Белградом. Инициативу

переговоров с Югославией перехватил американец Р.Холбрук, прибывший в

Белград, чтобы вынудить Милошевича выполнить условия ультиматума: -остановить операции югославской армии и полиции в Косово,

-подписаться под планом косовской автономии,

-разрешить ввод в провинцию сил НАТО.

221 Интервью Ю.Ведрина «Известиям» // Известия, 12 янв.1999.

301

22 марта Милошевич направил Ю.Ведрину и Р.Куку письмо, в котором

заявил, что Франция и Великобритания должны стыдиться угрожать

маленькой Югославии, «защищающей свою территорию от сепаратизма», и

отвергал план Рамбуйе о косовской автономии. Главы государств и

правительств стран Альянса находились в это время в Берлине на заседаниях

Атлантического Совета. Они подписались под совместным заявлением 19-ти

участниц НАТО, и согласились с тем, что «перед лицом упорной

неуступчивости Белграда и продолжения репрессий» Генеральный секретарь

НАТО должен принять решение о «самом широком спектре воздушных

операций»222. Холбрук в это время вылетел в Белград, чтобы в последний раз

попытаться вынудить Милошевича к выполнению условий ультиматума. 23

марта он настоял на встрече с сербским президентом, который отказался

подчиниться давлению НАТО. Тогда Генеральный секретарь НАТО Х.Солана

принял решение о начале воздушных ударов по Югославии. Он был

поддержан всеми натовскими союзниками, и Франция не составила

исключения. 24 марта авиация НАТО начала бомбардировки Сербии, и

Франция заявила, что она «полна решимости полностью в них участвовать»223.

В этом были единодушны президент и премьер-министр страны. В

правительстве министры-коммунисты и министр внутренних дел, пацифист

Ж.-П.Шевенман настаивали на дипломатическом разрешении конфликта224.

Лидер ортодоксальных голлистов Ш.Паскуа заявил о своём выходе из ОПР и

вместе с ультраправым депутатом интегристского толка Ф.де Вилье объявил о

создании единого избирательного блока к выборам в Европарламент. Осевая

линия этого блока – противодействие американскому гегемонизму и

миропорядку, в котором действия одного государства или блока не сочетаются

с уставом ООН.

222 Le Monde, 24 mars 1999.

223 Заявление Л.Жоспена: Le Monde, 25 mars 1999.

224 Le Monde, 31 mars 1999.

302

Между тем, французское правительство направило 40 самолётов

«Мираж» для бомбардировки Югославии. В редакционной статье газеты

«Монд» этот шаг назвали «историческим поворотом»225. Отдавая себе отчёт в

рискованности подобных акций, французское правительство посчитало, что

риск соответствует планке поставленной задачи: « избежать возврата к

варварству в Европе».

Операция НАТО против Югославии была беспрецедентной, поскольку

впервые с основания Альянса – организации, задуманной для обороны своих

членов, она начала войну против суверенного государства, не угрожающего ни

территориям, ни армиям стран НАТО, ни вообще какому-либо сопредельному

государству (как это было, например, с Ираком и даже с Боснией, т.к.

сараевское правительство призвало Альянс на свою защиту), и сделала это без

прямого разрешения ООН. Легитимность такого шага была сомнительной226.

Депутат-социалист Ж.-Д. Бьянко выразил мнение, распространённое в левых

кругах: «Воздушные удары осуществляются в неясных юридических

рамках»227. Признавая сомнительность юридической легитимности операции, Франция заявила о том, что в данном случае речь шла о законности

политического плана228. Россия, которая была категорически против

применения силы в отношении Югославии и дала понять, что Е.М.Примаков

откажется от своего визита в США в случае нанесения ударов НАТО, осудила

их как акт агрессии против суверенного государства – первый после второй

мировой войны, и потребовала вмешательства ООН.

С точки зрения осевой идеи французской внешней политики, а особенно

в голлистской перспективе, участие Франции в натовской операции против

Югославии можно было бы считать не только беспрецедентным, но и

порывающим с традицией. Во-первых, солидаризируясь с решением

225 Ibidem.

226 Le Monde, 25 mars 1999.

227 Ж.-Л.Бьянко занимал пост генерального секретаря Елисейского дворца во время войны в Персидском

заливе. Le Monde, 31 mars 1999.

228 Le Monde, 25 mars 1999.

303

натовского командования, на время военной операции Франция поставила

свои ВВС под его контроль. Операция против Югославии, получившая

название «Союзные силы», была подчинена интегральному военному

командованию НАТО. Несмотря на то, что с 1966 г. Франция не участвует в

военных структурах НАТО, по этому случаю она вошла в союзные ВС, т.е. в

подчинение американскому генералу У.Кларку (Верховному командующему

союзных сил в Европе), а её силы, базирующиеся в Македонии, были

подчинены адмиралу Дж.Эллису – командующему Южно-Европейским

театром НАТО. Напомним, что именно этот пост Ж.Ширак оспаривал у

американцев, желая видеть во главе Южного штаба в Неаполе европейца.

Французские офицеры участвовали в планировании и ведении операций и

пользовались данными натовской, а по сути – американской разведки.

Франция предоставила в распоряжение неаполитанского командования НАТО

свои вертолёты, самолёты и авианосец «Фош»229. Также как и Генеральные

штабы всех стран коалиции, за исключением Пентагона, французский

Генеральный штаб не имел полного, постоянного и всеобъемлющего видения

операций. Только офицеры, расквартированные в Неаполе и в CAOC

(Combined Air Operation Center) на базе в Виченце под Венецией, имели

доступ ко всей информации. Такое подчинение французских сил натовскому, а

точнее американскому военному командованию означало, что Франция

признала НАТО единственным на данный момент военным инструментом

европейской безопасности. Старые голлисты, бывшие советники Ж.Помпиду

заявили по этому поводу в «Фигаро»: «Эта война – не наша война. Тягостно, что Франция потеряла своё положение свободного арбитра, полную

независимость своей дипломатии и командование своими солдатами»230.

229 См. подробнее о составе этих сил: Ibidem. Доля Франции в военных действиях НАТО в Косово равняется

12%: Le Monde, 23 juin 1999.

230 Le Figaro, 8 avril 1999. Это высказывание перефразирует знаменитые слова де Голля: «Если Франции

предстоит вести войну, надо, чтобы это была её война». – Курсив мой – Е.О.

304

Кроме того, Франция изменила практике политического диалога по

вопросам европейской безопасности с Россией, и единственным

символическим шагом в сторону России был ночной звонок Ж.Ширака

Б.Н.Ельцину с целью предупредить новоиспечённого члена Большой

восьмёрки о решении, принятом НАТО в обход России и ООН.

Несмотря на эти соображения, если иметь в виду не средства, а цели

французской дипломатии, нельзя однозначно говорить о разрыве Ж.Ширака с

голлистской внешнеполитической практикой ни в плане утверждения

планетарной роли Франции, ни в стратегии европейского строительства.

Ставкой Франции в Косовском конфликте явилась борьба за будущее единой

Европы, за включение в неё Балкан, что делало необходимым преодоление

причин нестабильности в регионе.

Главная идея выступлений французского президента перед нацией в дни

косовского конфликта – борьба Франции и её союзников – в первую очередь

«европейских демократий» против бесчеловечного режима С.Милошевича: «Европа не может смириться с тем, что на её земле существует человек и

режим, которые уже около десяти лет предпринимает этнические чистки, убийства, кровопролития в Словении, Хорватии, Боснии, а теперь в Косово.

Следствием этих операций стали более 200 тыс. убитых и миллионы

беженцев/…/. Необходимо остановить эскалацию варварства и отнять у этого

режима средства для проведения подобных операций»231.

Милошевича поставили в один ряд с Гитлером, во-первых, из-за

масштабов этнических чисток, а во вторых, соотнося косовскую драму с

событиями кануна второй мировой войны, когда западные демократии

проявляли недопустимую безответственность к тиранам типа Гитлера и

Муссолини. « Можем ли мы принять тот факт, что в сердце Европы какой-то

режим практикует этнические чистки? Если мы это принимаем, то мы знаем, куда может завести демократические страны подобная трусость», - напомнил

231 Выступление Ж.Ширака по радио и телевидению 29 марта 1999 г.: Le Monde, 31 mars 1999.

305

Ж.Ширак в теле-радио-выступлении 3 мая232. По убеждению французского

президента, его страна вместе с европейскими союзниками в косовской

операции преследовала столь дорогие французской внешнеполитической

пропаганде цели морального порядка. Речь шла о создании в Европе единого

этического пространства демократии и уважения прав человека: «Сегодняшняя битва имеет исключительный характер. Она не основывается

на экономических или стратегических соображениях, но на концепции морали

и чести наций. Согласиться терпеть ужасы, свидетелями которых мы

являемся, значит - /…/ позволить гангрене бесчеловечности вновь утвердиться

на нашем континенте. В центре европейского проекта /…/ лежит идея

гуманизма», - заявил Ж.Ширак233.

Таким образом, информационно-пропагандистское обеспечение

косовской операции питалось идеями гуманитарного вмешательства во имя

строительства единой Европы. Французские СМИ неустанно напоминали

публике о 4 000 косовских беженцев, каждый час пребывавших на границы

сопредельных стран, о зверствах сербской армии и полиции против албанских

жителей Косово234. 63% французов после десяти дней бомбардировки

поддерживали действия своего правительства (по опросу 26 марта – 57%)235.

Проблема беженцев в начале апреля стала одной из главных забот

Запада. На первый взгляд, новая американская стратегия « войны высоких

технологий информационной эры», опробованная против Югославии в 1999 г., прошла неплохую проверку. Югославии был нанесён большой урон

практически без потерь и общественное мнение стран НАТО, благодаря

эффективной информационной поддержке, было на стороне правительств. Но

после двух недель бомбардировок стало ясно, что политические расчёты

инициаторов операции оказались ошибочными. Бомбардировки не привели ни

232 Le Monde, 5 mai 1999.

233 Ibidem.

234 Известия, 6 апреля, 8 мая 1999.

235 Известия, 6 апреля 1999. Le Monde, 23 avril 1999.

306

к быстрой капитуляции Белграда, ни к радикализации сербской оппозиции

против Милошевича. Но они повлекли за собой патриотическое сплочение

сербов, наращивание этнических чисток и в итоге, из-за огромного скопления

беженцев, угрозу гуманитарной катастрофы, которая угрожала сопредельным

с Косово странам, и без того переживающим серьёзные экономические и

политические трудности. США, европейские страны, Канада и Турция решили

открыть свои двери 100 тыс. беженцев, продолжая оказывать тем, кто нашёл

приют в балканских странах, гуманитарную помощь. Франция выделила на

эти цели 75 млн.франков236, однако заявила о том, что не намерена принять

«массу» беженцев. Она предпочитала их пребывание в соседних с Косово

странах и посылку туда гуманитарной помощи. «Крайне важно, чтобы

беженцы могли возвратиться домой», - так пояснил французскую позицию

Л.Жоспен237.

В то же время, для восстановления справедливости в отношении

косовских албанцев страны НАТО впервые использовали бомбардировки

суверенного европейского государства, что привело к лишениям и жертвам

среди мирного сербского населения. Через месяц после начала операции

французский президент заявил: «Надо решительно продолжить начатую

операцию, делая всё для того, чтобы она не затронула гражданское

население»238.

Это заявление президента было сделано в связи с решением

С.Милошевича об одностороннем прекращении огня в Косово. НАТО решила

не прекращать бомбардировок, пока Милошевич не выполнил её условий из

пяти пунктов:

- прекращение наступления югославской армии и полиции и репрессий в

Косово,

236 Le Monde, 5 avril 1999.

237 Германия и Австрия, например, заявили о готовности принять 10 тыс. беженцев каждая: La Libйration, 5

avril 1999. На деле во Франции оказались 2 354 косовара, в то время, как в Великобритании – 330: Известия, 8

апреля 1999.

238 Le Monde, 5 mai 1999.

307

- отвод оттуда всех военных и полицейских сил,

- обеспечения права беженцев вернуться в Косово,

- возвращение к политическим рамкам косовского урегулирования на

основе соглашений в Рамбуйе (автономии Косово),

- ввод в Косово международных сил безопасности (KFOR)239. Позже

Ж.Ширак озвучил другой вариант – ввод сил по поддержанию мира под

эгидой СБ ООН240.

Однако, с этого момента вновь, как и в преддверие переговоров в

Рамбуйе, обнаружилось расхождение между позицией США и некоторых

европейских стран, в первую очередь Франции, по вопросу о перспективах и

путях косовского урегулирования. США делали ставку исключительно на

силовое давление, в данном случае – на наращивание бомбовых ударов, чтобы

вынудить Белград к капитуляции. Европейцы хотели вернуться к

первоначальной стратегии, которую во Францию называли “стратегией

двойного пути”: военная угроза и поиски дипломатического разрешения

конфликта241.

За этими расхождениями стояло разное видение будущего европейской

безопасности. Американцы представляли её организацию в виде “трезубой

короны”, каждая вершина которой соответствует определённой задаче, и

модель её действия должно было опробовать Косово: НАТО обеспечивает

безопасность и оборону, ЕС – дипломатию и экономическое развитие, ОБСЕ –защиту прав человека242. В косовском кризисе ЕС был инициатором

переговоров в Рамбуйе, ОБСЕ посылал в Югославию гражданских

наблюдателей, НАТО руководила военной операцией против Белграда. Выше

было сказано, чем европейцы мотивировали необходимость силового нажима

на С.Милошевича. Американцы же были заинтересованы в начале военной

239 Le Monde, 8 avril 1999.

240 Вариант, предложенный Ж.Шираком в теле-радио-обращении 3 мая: Le Monde, 5 mai 1999.

241 Le Monde, 25 mars 1999.

242 Le Monde, 23 avril 1999. Р.3.

308

операции, потому что она должна была продемонстрировать преимущества

новой американской стратегической концепции (предложенной взамен

прежней 1991 г.). Эта операция позволила опробовать в Европе сценарий

«войны высоких технологий». В более общем плане, её успех снял бы все

вопросы относительно необходимости существования НАТО и американского

присутствия в Европе после окончания холодной войны. То, что война не

закончилась, как это, видимо, предполагалось, к 23 апреля, т.е. к юбилейному

вашингтонскому саммиту НАТО, приуроченному к его пятидесятой

годовщине, несколько омрачило юбилейные торжества.

Сразу после начала бомбардировок политический обозреватель газеты

“Монд” А.Фрашон писал: “Вмешательство европейцев в Косово необходимо и

Европе – дабы подтвердить реальность Единой оборонной политики и

политики безопасности ( PESC –фр.) и европейской обороны, и американцам, поскольку в США далеко не все готовы к роли единственного мирового

жандарма»243. В начале апреля министр обороны А.Ришар, как бы отвечая на

тот же вопрос ( а именно он стоит за всеми французскими комментариями к

событиям), объяснял единодушие президента и премьер-министра в косовском

вопросе тем, что “они исходят из общего подхода к проблеме. Оба имеют

идентичное и очень реалистичное видение Европы – видение, в котором

доминирует стремление создать противовес американской мощи”244.

Здесь мы возвращаемся к вопросу о разрыве и преемственности

дипломатической традиции голлизма в связи с участием Франции в натовской

операции против Югославии. Французские дипломаты были не согласны с

обвинениями в том, что Франция поддалась влиянию США. Для них значение

участия европейцев в операции состояло скорее в том, что « впервые в нём

проявилась единая европейская внешняя политика, инициаторами

которой были Франция и Великобритания. Впервые речь шла о совпадении

243 L’Amйrique et le besoin de l’Europe // Le Monde. – 1999. - 25 mars.

244 Le Monde, 9 avril 1999. Р.16.

309

взглядов европейцев (начиная с заседаний контактной группы, в которой

участвовали также Германия и Италия), отличных от линии США /…/.

Однако, чтобы обрести истинную реальность, этот знак должен

сопровождаться волей европейцев к созданию средств проведения их

собственной политики, как об этом заявили Франция и Великобритания в Сен-

Мало»245.

Интересно, что, поддерживая бомбардировки, французы были

настроены антиамерикански. Он считали, что основой мотив США в

Балканской войне – удовлетворение собственных амбиций и военных

интересов, а не защита прав человека и что основную роль в системе

европейской безопасности должна играть Европа, а не США. Для американцев

речь шла о вмешательстве в Европейские дела, в то время как для европейцев

– о строительстве Европы. Поэтому в разрешении конфликта европейцы всё

более задумывались о перспективах существования Балкан внутри Европы и о

будущем самой Европы. Парадокс ситуации заключался в том, что в разгар

косовского конфликта, когда ВВС Франции были поставлены под

командование американских генералов, одной из центральных тем

французской дипломатии и публицистики являлась реализация автономной

европейской обороны и Совместной оборонной и внешней политики ЕС.

Вербальный фон происходящих событий очень важен. Он проясняет не

только мотивы, но и опасения, стоящие за решениями французских

руководителей – традиционный страх французской дипломатии потерять

собственное лицо. Однако натовская операция в действительности сделала на

какое-то время второстепенным спор между «новой американской

стратегической концепцией» и стремлением европейцев к Совместной

оборонной и внешней политике и к автономной европейской обороне. НАТО

продолжала оставаться для европейцев не только воплощением американского

военного присутствия в Европе, но и главным орудием политики европейской

245 Rosй de F. Les leзons de Kosovo.// Le Monde, 5 avril 1999, p.2. *Посол Франции.

310

безопасности, однако не без оговорок. Итогом первых недель бомбардировок

стало сомнение в эффективности исключительно силового давления.

Настаивая на продолжении бомбардировок «с целью разрушить военный и

репрессивный аппарат сербов»246, Франция заявила о необходимости поисков

дипломатических решений. Она стремилась подключить к процессу

косовского урегулирования Россию и ООН247. «Я убеждён, что ООН должна

сыграть свою роль /…/, координировать операции помощи беженцам, потом

обеспечить их возвращение. Она должна гарантировать их безопасность в

автономном Косово и придать легитимность многонациональным силам, которые надлежит там развернуть», - заявил французский премьер-министр. 8

апреля он позвонил Генеральному секретарю ООН К.Аннану и потребовал, чтобы тот «приступил к своим обязанностям». Председатель Комиссии

Национального собрания Франции по вопросам обороны П.Киле заявил, что

«недопустимо, чтобы ООН занималась лишь последствиями кризиса – драмой

беженцев, отказываясь интересоваться глубокими причинами конфликта»248.

Франция была среди инициаторов подключения к процессу косовского

урегулирования России. Открытость к возобновлению диалога с Москвой

была продемонстрирована в Брюсселе 7 апреля: в коммюнике встречи Совета

НАТО была снята присутствовавшая ранее формулировка о необходимости

введения в Косово интернациональных сил под руководством НАТО, с

которой категорически была не согласна Россия. Благодаря этому были

возобновлены дискуссии с Россией в рамках контактной группы по

Югославии 7 апреля.

Вторая половина апреля - начало мая были наполнены поисками

компромисса с Милошевичем при посредничестве России (миссия

В.С.Черномырдина) при непрекращающихся бомбардировках Югославии.

246 Речь Л.Жоспена в Национальном собрании 8 апреля 1999 г.:Le Monde, 8 avril 1999.

247 Ibidem. См. там же выступление Ж.Ширака по радио и телевидению 6 апр.1999 г. Эти заявления сделаны в

связи с заявлением Милошевича об одностороннем прекращении огня 7 апреля.

248 Le Monde, 9 avril 1999.

311

Важным сдвигом Франция считала признание Россией необходимости

введения международных военных сил в Косово249. Таким образом, стратегия

европейцев, в первую очередь – Франции, состояла в том, чтобы отвратить

США от искушения силой, способствовать дипломатическому

урегулированию проблемы, как можно больше задействовать Москву в своих

демаршах, чтобы обеспечить им наиболее широкую легитимность. Франция

считала, что, несмотря на резкое осуждение Москвой натовских

бомбардировок, базой совместных действий с российской дипломатией

является её согласие с целями натовской операции – с планом косовской

автономии, которую «требуется сейчас навязать Сербии силой». Это, по

мнению французских aналитиков, «придаёт политическую связность военному

вмешательству»250, поскольку НАТО не ведёт речи о независимости Косово и

таким образом не поддерживает требование КОА. Следует отметить, что

такую стратегию Франция предлагала ещё до начала бомбардировок, однако

реализация её стала возможной только тогда, когда быстрое победоносное

окончание войны оказалось сомнительным.

В начале мая страны Большой восьмёрки откликнулись на предложение

Б.Н.Ельцина собраться в Бонне для выработки общей позиции по

урегулированию кризиса. Россия в целом приняла 5 пунктов НАТО, настаивая

на вводе в Косово международных сил под эгидой ООН, а не НАТО и на

обязательном разоружении Освободительной армии Косово (КОА).

Интенсификация бомбардировок, рост числа жертв среди мирного

населения и, в качестве одного из таких примеров – «случайное» разрушение

посольства КНР в Белграде (в ночь на 8 мая), отбросили назад процесс

поисков дипломатического выхода из конфликта при российском

посредничестве. Министр иностранных дел России И.Иванов отменил свой

визит в Лондон, назначенный на 8 апреля. Б.Н.Ельцин осудил бомбардировки

249 Выделено мной – Е.О. Le Monde, 26 avril 1999.

250 Le Monde, 25 mars 1999.

312

центра Белграда как «варварский бесчеловечный акт», Китай потребовал

срочного созыва СБ ООН. Французский президент и германский канцлер

старались спасти положение: Ж.Ширак вылетел в Москву, Г.Шрёдер – в

Пекин. Цель визита французского президента в Москву состояла в скорейшем

преодолении «мини-кризиса» в международном сообществе внутри

Косовского конфликта. Дело в том, что европейцы стремились вернуть ход

конфликта в рамки резолюций ООН. Политическая неэффективность

бомбардировок поставила в повестку дня вопрос о наземных операциях

против Югославии. Конгресс США запретил Клинтону применять ВС страны

в подобных операциях без своего согласия. В Европе лишь Т.Блэр выступил в

пользу их проведения. Остальные европейские участники НАТО, Франция в

том числе, не хотели вести наземную войну251. Прежде всего, сухопутные

операции превратили бы «войну техники», «войну на расстоянии» в

настоящее столкновение между европейскими нациями, в войну par exellence.

Результат таких действий для стран НАТО был бы сомнителен, и при любом

исходе наземная война в Югославии породила бы на долгие годы новый

раскол в Европе. Кроме того, европейцы не были готовы к подобным

операциям с организационной точки зрения. Немаловажное значение имела и

сомнительность поддержки подобной операции французским общественным

мнением, тем более что множащиеся «ошибки» натовских военных, повлекшие за собой жертвы среди мирного сербского населения, ставили

вопрос о несоразмерности цели и цены военной операции НАТО против

Милошевича.

Косовский конфликт послужил катализатором процесса реанимации

ЗЕС и показателем возможности и эффективности проведения Совместной

внешней политики и политики безопасности (PESC – фр.). На совещании

министров иностранных дел и обороны стран ЗЕС в Бремене (в начале мая

1999 г.) было решено перевести ЗЕС под эгиду ЕС, создать систему единого

251 Le Monde, 23 avril 1999.

313

командования, выработать концепцию единой европейской обороны.

Обновлённый ЗЕС должен сосредоточиться на разрешении региональных

конфликтов типа косовского и стать инструментом проведения гуманитарных

и миротворческих операций252. На вашингтонском саммите НАТО, в апреле

1999 г. США пошли навстречу стремлению европейцев реализовать решения

берлинского (1994 года) саммита Альянса о европейской идентичности

европейской обороны. США согласились на расширение полномочий

заместителя главнокомандующего союзных сил в Европе. Традиционно этот

пост занимал европеец, а в то время – британец. Последний отныне мог

управлять чисто европейскими операциями и планировать самостоятельно

операции по поддержанию мира (но не во время кризисов), опираясь на

европейские войска из контингентов, приданных НАТО253. Европейцы хотели

бы также, чтобы рессурсы НАТО передавались им для ведения подобных

операций, причём, чтобы это делалось автоматически и не подлежало праву

вето. В Вашингтоне проблемы европейской идентичности европейской

обороны (ЕИЕО) обсуждались в качестве внутринатовских проблем, как

вопросы взаимоотношений между НАТО и ЕС, однако вопрос об

идентичности ЗЕС и ЕИЕО вызвал опасения у Турции, Исландии и Норвегии, которые не принадлежат к ЕС. Поэтому Турция воспротивилась

фиксированию нового положения в решениях саммита. Не исключено, что

уступчивость американцев в вопросе о придания сил и средств НАТО

европейцам связана с нежеланием Конгресса США участвовать в сухопутных

военных действиях в Европе, проявившимся и в косовском конфликте. Что

касается европейцев, то ввод войск на территорию Югославии был бы для них

возможен лишь в случае предоставления соответствующего мандата СБ ООН, что стало особенно проблематичным после бомбардировки китайского

посольства в Белграде. Поэтому в мае стало ясно, что выход из конфликта

252 Известия, 13 мая 1999.

253 Le Monde, 23 avril 1999, p.3.

314

следует искать не на военных путях, что было затруднительно из-за жёсткого

неприятия бомбардировок Югославии двумя постоянными членами СБ ООН -

Россией и Китаем.

Ж.Ширак, связанный с российским президентом многолетним

«привилегированным партнёрством» и личной симпатией, был лучшей

кандидатурой для возобновления диалога с Москвой по Косово. Накануне

отъезда Ж.Ширак и Б.Клинтон в телефонной беседе решили настаивать на

неизменности пяти пунктов требований к Белграду. Б.Н.Ельцин при встрече

(13 мая) намеренно дал почувствовать французскому президенту оттенок

охлаждения в их отношениях. Шираку не удалось преодолеть противоречий в

позициях России и НАТО. Москва продолжала настаивать на прекращении

бомбардировок в качестве предварительного условия переговоров. НАТО же

не собиралась воздерживаться от ударов до полного принятия Милошевичем

её условий254. В то же время, ни Россия, ни Франция не были заинтересованы

в прекращении мирного процесса с участием Москвы255. Главными оставались

вопросы о составе миротворческих сил в Косово и об определении круга

стран, берущих под свой контроль косовскую территорию. В течение мая-

июня Россия и НАТО так и не смогли прийти к согласию по второму вопросу.

Страны НАТО решили, что силы KFOR займут косовскую территорию, разделённую на четыре сектора: Французский, германский, английский и

итальянский. Российские миротворцы, расквартированные до того времени в

Боснии, явочным порядком решили вопрос о предоставлении России

собственного сектора, совершив в июне неожиданный марш-бросок в район

аэропорта Приштины. Неформальная дипломатия МО РФ увенчалась

частичным успехом: Россия получила право на установление контроля над

частями косовской территории внутри секторов, находящихся под контролем

стран НАТО, вплоть до лета 2003 г.

254 Известия, 14 мая 1999.

255 Le Monde, 12-14 mai 1999.

315

Альянс смог заявить о завершении косовской операции. С 20 июня

французские газеты выходят с «шапкой» «мир в Косово». Министры

иностранных дел стран, руководящих четырьмя секторами в Косово, собрались в Приштине 25 июня. Они провозгласили принципами завтрашнего

Косово «справедливость, демократию, этническую терпимость»256. Главой

временной международной гражданской администрации в Косово был

назначен француз - известный своми выступлениями в защиту прав человека, бывший министр здравоохранения, левый интеллектуал Б.Кушнер – один из

основателей гуманитарной организации «Врачи без границ»257.

Решение Франции о полномасштабном участии в военном конфликте в

Европе под эгидой НАТО можно было бы назвать отказом от

фундаментальной внешнеполитической идеи де Голля об обретении

глобальной роли благодаря политике независимости, однако именно это

решение дало Франции моральные и материальные основания занять

подобающее место среди вершителей судеб Косово и, в более широкой

перспективе, судеб Европы. Наряду с Великобританией, Германией и

Италией, она обладает собственным сектором KFOR, что, поскольку

косовская история изобиловала сопоставлениями с историей второй мировой

войны, соотносимо со статусом державы-победительницы (при всей

несопоставимости масштабов двух событий). В многосторонних переговорах

по разрешению конфликта французской дипломатии удалось сохранять

собственное лицо, и это стало возможным благодаря поддержке европейских

союзников. Апелляция к ООН и убеждённость в необходимости вовлечения

России в процесс урегулирования на Балканах отличали линию Франции и

других стран ЕС от позиции США. Важным достижением французской

дипломатии и следствием уроков косовского конфликта было решение ЕС о

формировании собственных структур безопасности.

256 Le Monde, 25 juin 1999.

257 «Врачи без границ» удостоены Нобелевской премии мира за 1999 г.

316

Принципиальным выводом из косовского кризиса было также

озвученное Ж.Шираком осенью 1999 г. требование сделать ООН ключевым

органом новой международной системы, рождение которой происходило в

90-е годы ХХ века. Намекая на НАТО, в операциях которой против

Югославии Франция незадолго до того принимала активное участие, президент заявил: «Франция не может согласиться и не согласится впредь на

то, чтобы какая-либо региональная оборонительная организация присвоила

себе роль мирового жандарма. Эта роль доверена хартией ООН Совету

Безопасности, и только ему одному258». ООН, по мнению Ж.Ширака, дожна

была стать «единственным местом, в котором на демократической основе

можно постепенно продвигаться в деле становления универсального сознания

и государства, приверженного международному праву»259. Последнее

замечание является ключевым в представлении Ж.Ширака о строительстве

новой международной реальности. Если содержанием эпохи социально-

политической модернизации на Западе было становление модели правового

государства, то в ХХI веке Франция хочет стать проводником новой

универсальной идеи - утверждения государства, для которого

непререкаемыми станут нормы международного права, то есть правовые

нормы и ценности, носителями которых являются передовые демократии. На

первом месте среди них стоят права чeловека. В русском политическом

словаре ещё не появилось соответствующего обозначения, в то время как во

французском языке для создания соответствующего неологизма достаточно

было добавить к термину «правовое государство»(Etat de droit) международное измерение (Etat de droit international).

Сложным является в этой связи вопрос о праве гуманитарного

вмешательства, то есть внешнего вмешательства в дела суверенного

258 В выступлении президента 4 ноября 1999 г. в Елисейском дворце: Chirac J. La France dans un monde multipolaire // РЕ. -1999. - NІ 4. Р. 806.

259 Курсив мой – Е.О. Etat de droit international. По-французски этот неологизм, употреблённый Ж.Шираком, происходит из термина «правовое государство» (Etat de droit).

317

государства с целью принуждения его к уважению прав человека или для

защиты гражданского населения, ставшего жертвой военного кризиса или

гуманитарной катастрофы. Ж.Ширак заявил, что по-прежнему считает

принцип государственного суверенитета основой международного права.

Вместе с тем, он указал на необходимость «непрестанной борьбы за уважение

прав человека и гуманитарного права». Но центром принятия решений в этой

сфере, по мнению французского президента, является только ООН: «Совет

Безопасности и Генеральный Секретариат ООН должны развивать

превентивные действия и должны располагать для этого дополнительными

средствами»260.

Вместе с тем, во Франции отдавали себе отчёт в том, что Косово и мир на

Балканах долго ещё будут предметом озабоченности европейцев261. В

преддверие президентских выборов в Югославии, назначенных на начало

октября 2000 г., министр иностранных дел Франции Ю.Ведрин не скрывал

своей поддержки сербской демократической оппозиции, как и своего

беспокойства по поводу возможности фальсификации результатов выборов

сторонниками С.Милошевича. Франция стремилась косвенно повлиять на

выбор сербов262. Французские дипломаты поддерживали с Коштуницей

постоянные непрямые контакты, особенно с начала сентября 2000 г., после

совещания 15-ти министров иностранных дел стран ЕС, на котором по

инициативе Франции было составлено послание сербскому народу. В нём

было обещано, что если в Белграде победит демократия, вся политика ЕС в

отношении Югославии будет пересмотрена, будут сняты санкции, отменено

эмбарго и откроется путь к сотрудничеству. После победы демократов на

выборах именно Ж.Ширак направил поздравительную телеграмму

260 Chirac J. La France dans un monde multipolaire // PE. - 1999. - NІ4. Р.807.

261 Boniface P. Les leзons du conflit au Kosovo // RI et S. - Нiver 1999-2000. - N 36.

262 Dйclaration du ministre des Affaires йtrangиres , M. Hubert Vйdrine, sur RTL ( Paris, 5 octobre 2000)//

www.diplomatie.fr/actualitй/article.asp?cat=3&th=0&ar=1403

318

В.Коштунице от имени ЕС263. В интервью телепрограмме «Франс 2», на

следующий день после победы Коштуницы, Ю.Ведрин сделал очень

интересное заявление, косвенно свидетельствующее выводах, сделанных во

Франции из косовской операции. Сербы, - сказал министр, - «совершенно

самостоятельно выбрались из западни, в которую их завела политика

Милошевича». «Вы хотите сказать, без НАТО, и без бомбардировок?» -

уточнил ведущий. «Без НАТО и без чьей-либо помощи», - подтвердил

Ю.Ведрин264. С окончания натовской операции против Югославии прошло

больше года, и слова главы французского МИД свидетельствуют о том, что

Париж стал сомневаться в целесообразности повторения подобных операций

НАТО против суверенной страны без санкции СБ ООН. Во всяком случае, Франция решила не включать в арсенал своей дипломатии тактику силового

утверждения демократии в Европе, предложенную США и апробированную в

Косово.

Проблема демократизации Югославии после отставки Милошевича

продолжала находиться в центре внимания французского общества. Левые

интеллектуалы во Франции сомневались в демократизме Коштуницы, считая, что в Югославии происходила после ухода Милошевича не демократическая, а националистическая революция. Известный французский специалист по

Югославии, Я.Рупник писал о необходимости обставить французскую помощь

Югославии политическими условиями, чтобы, помогая Белграду, не помогать

сербскому национализму265.

В начале декабря 2001 г. Ж.Ширак первым из лидеров Запада после

натовских бомбардировок рискнул совершить турне по бывшей Югославии.

Миссия Ширака должна была положить начало приобщению нового

263 Message de fйlicitations du Prйsident de la Rйpublique, M. J.Chirac , au nom de l’Union Eurоpйenne, au Prйsident de la RFY, M. V.Kostunica (Paris, 8 octobre 2000) // www.doc.diplomatie.fr/cgi-bin/go_doc.pl?type=bull&cible=20001009.1.html. Р.1.

264 Entretien du Ministre des Affaires йtrangиres , M. Hubert Vйdrine, avec « France 2 » (Paris, 6 octobre 2000) //

www.doc.diplomatie.fr/cgi-bin/go_doc.pl?type=bull&cible=20001009.1.html (193/00).

265 Le Monde, 6-7 dйcembre 2001.

319

югославского руководства к диалогу с ЕС. Незадолго до визита французский

президент встречался с Карлой дель Понте, возглавляющей Гаагский

трибунал по правам человека, и обещал убедить югославского президента

Коштуницу сотрудничать с трибуналом в выдаче военных преступников и в

открытии архивов. Сразу после выборов 2000 г. Ж.Ширак заявил, что

«Милошевич должен будет ответить за свои преступления»266, и последующая

выдача смещённого президента Гаагскому трибуналу имела прямое

отношение к переговорам Ширака и Коштуницы в Белграде. В ходе встречи с

главой Черногории М.Джукановичем Ж.Ширак высказался в пользу

сохранения Югославской федерации. Смысл поездки Ж.Ширака состоял в

том, чтобы подтвердить традиционные симпатии Франции к Югославии267, обеспечив тем самым своей стране видное место в процессе интеграции

балканских государств в ЕС, тем более что Германия с начала 90-х годов

закрепилась в Словении и Хорватии, куда французский президент направился

после визита в Белград.

Участие Франции в косовском конфликте сыграло также роль своего

рода прецедента использования права вмешательства (droit d’ingйrence) в дела

суверенных государств и стало своеобразным мерилом последовательности и

искренности правительства, выступающего под флагом прав человека.

П.Бонифас, скептически заметил по поводу голлистского мессианства

Ж.Ширака, что право вмешательства – это именно право, а не долг. Он

ссылался на руководителя Комиссариата ООН по делам беженцев Садако

Огато, которая осуждала богатые страны за то, что они расходуют миллионы

долларов в Косово, уделяя гораздо меньше внимания Африке, где

насчитывается 6 млн. беженцев. Она сожалела о закреплении в связи с этим

политики двойных стандартов – одного для европейцев, другого для

266 Ibidem. Р.2.

267 Во французской армии очень сильны просербские настроения память о братстве по оружию в годы двух

мировых войн. Когда в разгар боснийского кризиса сербы осаждали Сребреницу, генерал Жанвье, командовавший силами ООН, отказался поднять в воздух самолёты, чтобы остановить сербское наступление и

спасти город: см.: Известия, 9 декабря 2001.

320

африканцев и остального мира. Развивая мысль японского дипломата, П.Бонифас пишет: «Те, кто в связи с Косово провозгласили наступление

нового международного порядка, в котором прогресс прав человека заставит

отступить абсолютную власть государственного суверенитета, или слишком

наивны, или излишне циничны. Дело в том, что эти принципы применимы

только к Европе, да и то если страна, их нарушающая, не обладает ядерным

оружием»268. Вмешательство Франции и НАТО в целом в косовский

конфликт, если даже оно происходило во имя защиты прав меньшинств и

именно поэтому, поставило перед французским общественным мнением

проблему морали в международных отношениях269. Операция НАТО была

призвана помешать в Косово сербскому меньшинству преследовать албанское

большинство. Но, решив эту задачу, западные демократии не были столь же

последовательны в защите прав сербов и цыган, силой вытесненных из Косово

албанцами, вернувшимися вместе с европейцами-победителями. В газете

«Монд» в августе 1999 г. были опубликованы две статьи. В одной из них: «Фашизм в Косово. Позор албанцев», косовский журналист осуждал своих

соплеменников за то, что для вытеснения сербов они используют те же

методы, что применяли против них сербские власти270. В другой статье

французский журналист Ф.Ребафер считал, что истребление сербов в Косово

можно понять, пока белградская верхушка, в своё время санкционировавшая

репрессии против албанцев, не предстала перед судом271. Спор по поводу

двойных стандартов в защите Францией прав человека на международной

арене приобрёл особую остроту в связи с началом новой чеченской кампании

в России, в августе 1999 г. Намёк на то, что Франция предпочитает

воздерживаться от права вмешательства, если речь идёт о ядерной державе, прямо указывал на Россию. Разница в отношении к Чеченской войне и к

268 Boniface P. Оp.cit. Р. 67.

269 Boniface P. , Garapon A. Morale et relations internationales // RI et S. - N 35.

270 Surroi V. Fassisme au Kosovo. La honte des Albanais // Le Monde. - 1999. - 12 aout.

271 Rebafert Ph. Rendre justice au peuple Kosovar // Le Mondе. – 1999. - 31 aout.

321

происходящему в Косово состоит в том, что у большинства трибунов

французского общественного мнения не только методы, но и мотивы России

не вызывают сочувствия, также как не вызывали их сочувствия интересы

сербских косоваров, пока их мог защитить Белград. Критерий разделения

один. За интересами русских в Чечне стоит репрессивный аппарат

государства, и он должен был защищать их силами правопорядка, а не

военным путём. Косовские сербы, вследствие натовского вмешательства, были лишены государственной поддержки, отчего отношение к ним с тех пор

тоже может измениться: из обидчиков они превращаются в жертвы 272.

Главная проблема политики гуманитарного вмешательства, проводимой

Ж.Шираком, по-прежнему состоит в том, что, несмотря на великодушные

заявления о «пространстве солидарности» Франции, которое простирается за

пределы Европы, реальные политические и экономические усилия её на этих

пространствах отстают от масштабов провозглашённых задач и от

потребностей и ожиданий народов, нуждающихся в помощи развитых стран.

Поэтому Франция неустанно призывает к многосторонним усилиям в этом

направлении и к увеличению участия развитых стран в проблемных регионах

и экономиках, к выработке широкой программы международного сообщества, с самым широким кругом участников.

4.“Пространство солидарности”: новая политика содействия

развитию

а. Франция и страны Средиземноморья

В 1995 г. французский премьер-министр А.Жюппе заявил, что два

региона представляют для Франции «предпочтительную ценность». Это

Средиземноморье и Африка273. С этими регионами Франция считает себя

связанной традиционными узами, которые являются следствием

272 Подробнее см. ниже: Глава 6.

273 Juppй A. Quelle politique йtrangиre… Ibid. P.255.

322

колониального прошлого. Поэтому от Франции требуется особая

деликатность, чтобы, пытаясь покровительствовать и помогать странам

региона, не быть заподозренной в неоколониализме. Это обстоятельство

определяет двойственность отношений между разными берегами

Средиземного моря. Груз колониальных отношений и сравнительная

ограниченность финансовых потоков, которые Франция может направить на

помощь развитию стран региона, могут быть компенсированы благодаря

привлечению к средиземноморскому сотрудничеству средств и институтов

ЕС.

В Средиземноморье разрыв Франции с имперским прошлым

знаменовался двумя событиями: Суэцким кризисом 1956 г. и деколонизацией

Алжира в 1962 г. В обоих случаях Франция должна была ретироваться под

давлением арабского национально-освободительного движения и мирового

сообщества, осудившего колониализм. Оба события положили конец англо-

французскому господству в регионе, который стал полем битвы за влияние

между СССР и США, особенно на Ближнем Востоке. Уже тогда в недрах

арабского национально-освободительного движения зрели ростки

мусульманского фундаментализма274. Франция покончила с колониальным

прошлым, переориентировав свою политику величия на европейское

строительство и независимость от США, которая утверждалась благодаря

собственному ядерному оружию и выходу из военной организации НАТО. Ей

удалось также спешно эвакуировать около миллиона европейцев, составлявших французскую диаспору в Алжире. Но, парадоксальным

образом, колониальный шлейф не оборвался благодаря массовому бегству

французов из бывшего заморского департамента. Конец империи дал

рождение ещё более массовой иммиграции выходцев из стран Магриба и с

Ближнего Востока во Францию. Эта иммиграция вначале рассматривалась как

274 Об этом предупреждали Москву французские коммунисты в конце 50-х годов, советуя советским

товарищам осторожнее относиться к Фронту национального освобождения Алжира. См. подробнее: Обичкина

Е.О. Советское руководство и война в Алжире // Новая и новейшая история. – 2000. - №1.

323

временное явление во Франции, испытывавшей недостаток рабочих рук в

годы послевоенного промышленного подъёма. Однако выходцы с других

берегов Средиземного моря укоренились в бывшей метрополии и создали

внутри французского общества мощную мусульманскую идентичность, которая превратилась в важный фактор внутриполитического и социального

развития. Последнее обстоятельство самым серьёзным образом влияет на

выработку внешнеполитической линии в отношении мусульманского востока

и в ближневосточном конфликте. С одной стороны, Франция стремится

поддерживать интенсивные двусторонние отношения со странами Магриба, с

другой стороны, память о Суэцком конфликте не позволяет ей стать в глазах

арабских государств желанным арбитром в ближневосточном

урегулировании. В то же время, экономическая помощь и влияние на

соотечественников, живущих во Франции, определяют заинтересованность

стран восточного и южного Средиземноморья в связях с Парижем.

В свою очередь, Франция не желает ни предоставить страны региона

самим себе, ни допустить в них безраздельного влияния США, привлечённых его нефтяными богатствами. После окончания холодной

войны начался новый этап в отношениях между Францией и её

средиземноморскими соседями. Фактор американо-советского

соперничества в регионе стушевался, зато влияние США возросло там

беспрецедентно. В то же время, рост радикального исламизма в Алжире и

Египте добавил к проблемам иммиграции проблему коллективной

безопасности и внутренней стабильности стран Средиземноморья. Ещё в

1986 г., после серии террористических акций исламистов во Франции был

введён визовый режим для выходцев из этих стран, который после

заключения Шенгенских соглашений распространился на всю европейскую

зону их действия. Французские политики полагают, что

средиземноморские общества в большинстве своём вступили в

продолжительную фазу нестабильности, что мусульманско-арабский мир

324

не имеет больше единства и переживает жестокий социально-

экономический кризис, порождающий опасность широкого

распространения фундаментализма. Необходимость диалога двух

средиземноморских цивилизаций – европейской и арабо-мусульманской

постоянно присутствует в программных речах руководителей французской

дипломатии. В то же время, движение к взаимной открытости и диалогу в

прямом смысле слова наталкивается на пограничные преграды275.

Вступая в должность премьер-министра в 1995 г., А.Жюппе назвал

Срезиземноморье е«стественным пространством» французской

дипломатии276. Поскольку и экономические, и силовые возможности

Франции в мире существенно сократились, основной упор делался на

гуманитарный характер миссии Франции в этих странах и, в связи с

мусульманским фактором внутри французского общества, на диалог

цивилизаций: «Наша роль всегда состояла в том, чтобы наводить мосты, утверждать ценности свободы, терпимости, демократии, которые могут

приобретать различные оттенки в соответствии с духом, присущим каждой

нации, каждой цивилизации, но которые остаются универсальными»277.

В этом контексте в 90-е годы определились два основных

направления средиземноморской политики Франции. Во-первых, Франция

предложила создать настоящую архитектуру средиземноморского

сотрудничества. Речь идёт о продвижении в ЕС (в союзе с Испанией и

Италией) идеи евро-средиземноморского партнёрства. С этой целью

осенью 1995 г. была созвана средиземноморская конференция в Барселоне.

Её основными темами стали экономическое сотрудничество, диалог в

области политики и безопасности, диалог между культурами и

гражданскими обществами. Задачей конференции было преодоление

275 На это противоречие указывает специалист по арабо-мусульманскому востоку Р.Лево: Leveаu R. La France, l ‘Europe et la Mйditerranйe : un йspace а construire // PE, 4/2002, p. 1022.

276 Juppй A. Quel horizon …//PE. – 1995. N1. P.249.

277 Juppй A. Quel horizon …//PE. – 1995. - N1. Р.258.

325

растущей психологической пропасти между европейским и арабо-

мусульманским миром. Речь шла о необходимости создания «пространства

солидарности» со всеми странами Средиземноморья278. Для европейских

участников конференции в Барселоне речь шла о глобалистском демарше, о попытке ввести ЕС в качестве полноправного cубъекта в регионе, где

традиционная роль европейцев угрожающе уменьшается. Франция же

считает, что Европа должна играть там роль, соответствующую её

возможностям и амбициям, хотя этого мнения не разделяют на других

берегах Средиземноморья. В своём выступлении перед послами Франции в