Франция в поисках внешнеполитических ориентиров в постбиполярном мире

Германии в НАТО, что многие перемены в Восточной Европе, например, свободные президентские выборы в Польше (декабрь 1990 г.),

завершившиеся избранием Л.Валенсы, были ещё делом будущего.

Ж.Аттали, исполнявший перед Хьюстоном обязанности шепра от Франции, вспоминает, что при обсуждении финального коммюнике встречи самым

деликатным был вопрос об условиях предоставления экономической

помощи СССР. Миттеран и Коль настаивали, что не следует унижать

Советский Союз, навязывая ему диктат: «ведь это не какая-нибудь

Центральная Африка!». Ф.Миттеран был принципиальным противником

давления на Горбачёва. Он считал, что курс советского лидера знаменовал

381

«революцию планетарного масштаба», и нельзя подходить к переменам в

СССР с той же меркой, что и к «смене правительства в Гватемале», чего, по его мнению, не мог понять американский президент. Ф.Миттеран

поставил перед коллегами по Семёрке весьма убедителеный вопрос: «Чего

мы добьёмся, рискуя падением Горбачёва? Ведь тогда мы получим (в

СССР) правительство реванша!»403. Таким образом, экономическая

помощь СССР, то есть лично Горбачёву и его политическому курсу, в

глазах Миттерана была необходимым условием либеральных изменений в

Восточной Европе и в мире в целом, приближавших идеальную цель

дипломатии Пятой республики – «преодоление Ялты». По настоянию

Ф.Миттерана министру иностранных дел Франции Р.Дюма удалось в

окончательной редакции коммюнике избежать упоминания об

императивных «условиях», обставляющих предоставление западной

помощи СССР, хотя косвенно они и были обозначены. Французская

дипломатия была удовлетворена тем, что США не удалось поставить

помощь СССР только под контроль МВФ, в котором они располагают

особым влиянием. Изучение этого вопроса было поручено совместной

проработке МВФ, Всемирного банка, Организации экономического

сотрудничества и развития (OCDE – фр.) и президенту Европейского банка

реконструкции и развития404. В начале осени 1990 г. во время визита

М.С.Горбачёва во Францию Париж выделил СССР кредит в 5 млрд.

франков405. Тогда же был подписан франко-советский договор, задуманный

Миттераном и подготовленный совместным творчеством Р.Дюма и

Э.Шеварнадзе406. Спустя два года этот текст лёг в основу российско-

французского договора 1992 г. В преамбуле договора была определена

403 Attali J. Оp. cit. Р. 536.

404 Vйdrine H. Оp.cit. Р.497.

405 Пресс-конференция М.С.Горбачёва и Ф.Миттерана 29 октября 1990 г. // Вестник МИД СССР. – 1990. -

№22(80). – 30 ноября. С. 24.

406 Договор о согласии и сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и

Французской Республикой. 29 октября 1990 г. // Вестник МИД СССР. – 1990. - №22(80). – 30 ноября. – С. 31-35.

382

принципиально новая основа сближения двух государств:

общечеловеческие ценности, свобода, демократия, справедливость и

солидарность. Статья 2 гласила, что «стороны объединяют свои усилия в

деле преодоления раскола Европейсого континента на антагонистические

блоки и его преобразования в мирную и солидарную Европу, наделённую

постоянными механизмами безопасности и сотрудничества». Они будут

содействовать «превращению Европы в общий дом» и созданию

европейской конфедерации407. Франция обязывалась содействовать

углублению отношений между СССР и Европейскими сообществами, причём, это обязательство не сопровождалось никакими обязывающими

Москву условиями, как это было позже оговорено в схожем франко-

российском договоре 1992 года408.

Во Франции с тревогой наблюдали ослабление политического

влияния советского президента внутри страны. 29 мая 1990 г. главный

оппонент М.С.Горбачева – Б.Н.Ельцин был избран председателем

Верховного Совета РФ, и его фигура не вызывала тогда в Париже ни

доверия, ни симпатии409. Его избрание президентом РФ 12 июня 1991 г. не

помешало приглашению М.С.Горбачёва в Лондон, где 15-17 июля

проходил очередной саммит Семёрки. На франко-германской встрече в

верхах в Лилле, 30 мая 1991 г., Ф.Миттеран и Г.Коль согласились с

целесообразностью присутствия советского президента в Лондоне, не в

качестве полноправного участника, но «для консультаций по вопросам, представляющим взаимный интерес». При этом два европейских лидера не

исключали, что полноправное присоединение президента СССР к Большой

семёрке может быть рассмотрено … «в своё время»410. В Лондоне был

принят принципиальный план помощи СССР и странам ЦВЕ из 6 пунктов, 407 Там же. С. 31. Курсив мой – Е.О.

408 Там же. Ст. 4.

409 Attali J. Оp.cit. Р. 498; Vйdrine H. Оp.cit. Р. 495.

410 Vйdrine H. Оp.cit., Р. 505.

383

представленный Дж. Мэйджором. Он был нацелен на то, чтобы

способствовать интеграции СССР в мировую рыночную экономику. СССР

получил статус ассоциированного члена МВФ и Всемирного банка. Однако

М.С.Горбачёв покинул Лондон, так и не добившись реальных кредитов411.

Ю.Ведрин пишет, что французский президент был разочарован

результатами саммита. Он хотел бы, чтобы «мир и Советский Союз

считали М.Горбачёва своим последним шансом перед хаосом. Надо дать

ему кислорода», - сказал Ф.Миттеран перед лондонской встречей412.

Стремясь поддержать позиции советского президента, Ф.Миттеран, как и все на Западе, проявлял явное сочувствие стремлению республик

Прибалтики к независимости. В ноябре 1990 г. в разговоре с президентом

США на саммите ОБСЕ в Париже Ф.Миттеран, выразив озабоченность

положением в СССР, заметил: «Он (Горбачёв) храбр и умён. Ему угрожает

распад Империи. Это создаёт для нас проблемы с прибалтами. Мы никогда

не признавали их аннексии СССР и мы сохранили их золото. Тем не менее, существование СССР в его нынешнем виде освящено международным

правом»413. Ранее, после избрания Витаутаса Ландсбергиса президентом

Литвы и провозглашения Литвой собственного суверенитета, министр

иностранных дел Франции Р.Дюма настоял на признании этого акта

Францией (11 марта 1990 г.). По свидетельству Ю.Ведрина, Миттеран

тогда сказал министру: «Вы знаете моё мнение, но делайте, как считаете

нужным»414.

Отсутствие блокового противостояния и крушение равновесия, основанного на силе и на страхе, т.е. на военном паритете СССР и США, повышало в глазах Миттерана роль диалога и уважения международного

411 Fontaine A. Aprиs eux le dйluge. P. : Fayard, 1995. Р.520.

412 Vйdrine H. Оp.cit. Р. 506.

413 Vйdrine H. Оp.cit. Р. 500.

414 Ibidem. Р. 492.

384

права в решении спорных вопросов внутри СССР. Акцент ставился на

политическое урегулирование болезненных проблем между Центром и

союзными республиками. Эти принципы проявились в начале января 1991

г. в связи с действиями советских военных, применивших оружие и танки

против мирных жителей в Вильнюсе. Миттеран, не желая выступать с

публичными комментариями, дабы не навредить Горбачёву, позволил

Р.Дюма (министру иностранных дел) сделать совместное критическое

заявление с МИД ФРГ. Посол СССР в Париже Ю.В.Дубинин пишет в

своих мемуарах, что Дюма при этом не замедлил связаться с ним, чтобы

подчеркнуть вынужденный характер этого заявления415. Дело в том, что

французское общественное мнение, особенно влиятельные левые

интеллектуальные круги – опора ФСП, резко осуждало

антидемократические действия советского руководства в Прибалтике.

Позиция французского правительства в вопросе о судьбе советской

Прибалтики была двойственной. В выступлении по французскому

телевидению Р.Дюма повторил приведённые выше доводы Ф.Митерана, заявив, что, с одной стороны, Франция никогда не признавала аннексии

прибалтийских государств СССР, но с другой стороны, нельзя забывать, что последние 50 лет эти республики развивались в рамках СССР. По

свидетельству посла СССР Ю.В.Дубинина, в беседе с ним директор

европейского департамента МИД Франции Ж.Бло “всячески оттенял

стремление Парижа не осложнять и без того нелёгкую жизнь советского

руководства” и уверял, что Франция “не поощряет ничего такого, что

могло бы дестабилизировать центральные власти в СССР, выступает за

решение проблем путём диалога/…/. Франции до сих пор удавалось также

снимать в рамках Европейских Сообществ негативные для советских

властей последствия возникшей в Прибалтике напряжённости”416. В то

415 Дубинин Ю.В. Дипломатическая быль. Записки посла во Франции. - М.: РОССПЭН, 1997. С.290.

416 Там же.

385

время как средства массовой информации Франции предупреждали о

наметившемся реакционном повороте в политике Москвы в отношении

национальных республик, французское правительство призывало к

сдержанности, не желая ослабления внешнеполитического авторитета

Горбачёва и его реформаторского окружения. В событиях в Вильнюсе, а

позже в Тбилиси, Париж видел тревожный признак наступления

консерваторов, если не ещё более серьёзную опасность колебаний самого

Генерального Секретаря ЦК КПССС. Чтобы повлиять на Горбачёва, Миттеран направил ему послание с призывом к политическому

разрешению кризисной ситуации, связывая будущее франко-советских

отношений со способностью советского руководства к политическому

диалогу с республиками.

По мере нарастания противоречий внутри СССР во французском

политическом классе усилились споры о том, кто должен стать

привилегированным политическим партнёром Франции - Союзное

руководство или руководство союзных республик. Миттеран считал, что

следует поддерживать курс на преодоление центробежных процессов в

СССР. Р.Дюма предупреждал против “атомизации” страны, которая может

угрожать стабильности Европы в целом, тем более, что параллельно

происходит нарастание дезинтеграционного процесса в Югославии.

Столкновение двух точек зрения на перспективы развития событий в СССР

проявилось в анализе результатов референдума 17 марта 1991 г. по вопросу

о сохранении Советского Союза. Миттеран высказал советскому послу

удовлетворение результатом голосования в пользу Союза. Он заявил, что

желал именно такого результата417.

События показали, что правы были как раз оппоненты Миттерана

(главным образом из правой оппозиции, а также внешнеполитические

аналитики и советологи), считавшие результаты референдума лишь

417 Там же, с.292.

386

видимостью победы Центра418, не учитывающей стремления национальных

элит и целых республик, а потому искажающей реальные тенденции

развития ситуации в СССР. Уже в начале апреля 1991 г. Грузия заявила о

своей независимости.

Обеспокоенность центробежными процессами в СССР и Югославии

выразилась в выступлении Миттерана на Парижском форуме

“Безопасность Европы на пороге ХХI века» 10 апреля 1991 г.. Размышляя

о «новой архитектуре Европы», французский президент настаивал на том, чтобы «в интересах безопасности и стабильности /…/ чаяния

национальных меньшинств, их законные права обеспечивались в рамках

существующих государств»419.

В соответствии с этим принципом, Миттеран уклонялся от всякого

рода «особых отношений» с новым руководством союзных республик, стоящим в оппозиции к Горбачёву, в том числе с Б.Н.Ельциным – тогда –Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР. Когда в апреле

1991 г. Б.Н.Ельцин прибыл в Страсбург и заявил о желании России

вступить в Совет Европы, генеральный секретарь Совета Катрин Лялюмьер

дала ему понять, что организация, которую она представляет, может

поддерживать отношения только с суверенными государствами, официально признанными международным сообществом.

Принципиальный подход Совета Европы состоял тогда в том, что только

СССР является таким государством, а союзным республикам надо

дождаться подписания нового союзного договора, чтобы говорить о

самостоятельном вступлении в Совет, т.е. решить сначала проблему

суверенитета внутри СССР.

Ф.Миттеран подчеркнул твёрдость этой позиции и свою

лояльность к М.С.Горбачёву, отказавшись официально принять

418 Le Monde, 18-21 mars 1991.

419 Le Monde, 11 avril 1991.

387

Б.Н.Ельцина, прибывшего из Страсбурга в Париж. Посещение Ельциным

Елисейского дворца было обставлено так же, как состоявшаяся незадолго

до этого встреча в Белом доме, о чём Париж специально консультировался

с Вашингтоном. Формально руководитель России был приглашён в

резиденцию президента Франции главой секретариата Елисейского дворца

Ж.-Л.Бьянко. Существует две версии той встречи Ельцина с Миттераном.

Ю.Ведрин пишет, что Бьянко проводил Б.Н.Ельцина в кабинет президента

Франции, где «руководитель одной из пятнадцати союзных республик

СССР» удостоился пятнадцатиминутной беседы с Ф.Миттераном. Посол

СССР во Франции Дубинин даёт свою версию: во время беседы Ельцина с

Бьянко в зал «случайно» вошёл Миттеран. Источники французского МИД

подтверждают, что вторая версия ближе к истине. В то же время, вариант, приведённый Ю.Ведрином, свидетельствует, что в Елисейском дворце

последующее развитие событий породило определённую неловкость за то, что в своё время Ельцину не было уделено должного внимания. Тогда же

дипломатический советник французского президента заявил журналистам: «Ельцин представляет Россию/…/. Здесь не должно быть неясностей.

Советский Союз имеет одного президента. Это М.Горбачёв”420.

Третирование Б.Н.Ельцина, таким образом, объясняется тем, что в глазах

французского президента он и представленная им Россия были наиболее

сильной, но нежелательной альтернативой центральной власти Горбачёва.

Ю.Ведрин передаёт тогдашнее отношение Ф.Миттерана к Б.Н.Ельцину, которое, по его мнению, разделяли все главы Большой семёрки. «(Они) не

испытывали к нему никакого доверия, видя в нём демагога, больше

озабоченного тем, чтобы дестабилизировать Горбачёва, чем поисками

совместного с ним разрешения проблем СССР»421.

420 Подробнее о дипломатической стороне вопроса см.: Дубинин Ю.В. Ук. соч. С.297.

421 Vйdrine H. Les mondes de Franзois Mitterand… P. 503-504.

388

В то же время, Миттеран принял руководителей Литвы и Армении, Ландсбергиса и Тер-Петросяна. Первого – исходя из вышеупомянутого

непризнания Францией её насильственного присоединения к СССР, второго – под давлением сильного армянского лобби. Тогда же

государственный секретарь по иностранным делам А.Вивьен подтвердил, что французское правительство по-разному подходит к вопросу об

отделении от СССР Прибалтики и других союзных республик: оно

выступает за восстановление суверенитета прибалтийских республик

путём переговоров, но считает, что другие республики должны определить

свои новые отношения с Центром в рамках Конституции СССР422. В мае

Миттеран прилетел в Москву с однодневным визитом, и одной из целей

этой поездки была демонстрация поддержки президенту Горбачёву.

Мотивы этой поддержки объяснялись не только симпатиями к

реформаторскому курсу советского президента. В то время как Дж.Буш

связывал своё отношение к Горбачёву с успехом реформ, Миттеран

настаивал на безусловной поддержке423. Дело в том, что, сочувствуя делу

демократизации в СССР, Миттеран и его министр иностранных дел

Р.Дюма ставили во главу угла поддержание стабильности внутри СССР.

Это стало особенно очевидным из поведения французского президента во

время московских событий 19 августа 1991 г.

В то время как Дж.Буш424 и Дж.Мейджор безоговорочно осудили

действия ГКЧП как антиконституционный государственный переворот, Ф.Миттеран в день путча, 19 августа, сделал заявление, из которого

явствовало, что он готов иметь дело с “новыми руководителями” СССР, но

требует у них гарантий свободы и жизни Горбачёва и Ельцина425. В

отсутствие ясного представления о перспективах развития ситуации, 422 Дубинин Ю.В., там же.

423 На встрече Миттерана с Бушем в Париже 14 июня 1991 г. См.: Дубинин Ю.В. Ук.соч. С.301. Курсив мой –Е.О.

424 На второй день после заявления ГКЧП.

425 Le Figaro, 20 aout 1991.

389

ключевой в тексте заявления была фраза о том, что о членах ГКЧП «будут

судить по их делам, в особенности по их отношению к двум указанным

персонам». Правая оппозиция встретила это заявление с возмущением.

Ж.Ширак и В.Жискар д’Эстен днём 20 августа осудили путч. Первый

активно поддержал Ельцина, второй выступил с резкой критикой позиции

Миттерана, проявившего, по его мнению, недостаток твёрдости» в защите

Горбачёва426. Р.Дюма на встрече министров иностранных дел Европейских

Сообществ в Гааге потребовал возвращения Горбачёва к власти, а

Миттеран 20 августа сделал новое заявление о необходимости возвращения

в СССР к демократической практике, осудив тем самым введение

чрезвычайного положения в Москве. “Те перемены, что произошли в

Советском Союзе, - заявил французский президент по телевидению,- идут

против течения /…/ Я думаю, что эти резкие перемены могут прервать, но

не остановить движение в сторону демократизации”. По поводу послания

Янаева, которое французский президент обильно цитировал, особенно в

том, что касалось заверений главы ГКЧП о продолжении курса реформ, начатых Горбачёвым, Миттеран оговорился, что “если новые советские

лидеры не сдержат своих обещаний и не будут соблюдать хельсинкских

соглашений, /… /вся помощь ЕС или западных стран /… /должна быть

прекращена”. “То, что произошло в Москве, может быстро стать актом

холодной войны, но пока это лишь внутриполитическая операция”427.

Интересно, что текст этого заявления в различных изданиях датируется по-

разному. Ю.Ведрин, защищающий позицию Миттерана в дни

августовского путча, включает эту оценку в вечернее выступление

президента по телевидению, в 20 часов 19 августа 1991 г. Его оппоненты

относят эти слова, опубликованные во французской прессе на следующий

день после первого выступления президента по поводу ГКЧП, ко времени, 426 См. подробнее: Lecompte B. Le Bunker. – P.: J.-C.Lattres, 1994. Р. 225; Vйdrine H. Оp.cit. Р.511.

427 La Libйration, 20 aout 1991 ; Le Figaro, 20 aout 1991 ; Известия, 20 августа 1991.

390

когда стало известно об успешном сопротивлении путчистам в Москве.

Ф.Моро Дефарж в своём обзоре внешней политики Миттерана для

ежегодника «L’Etat de la France» упрекал президента в «геополитической

близорукости»428. Д.Моизи считает: «в том, что касается СССР, поскольку

Миттеран полагается на расчёт, а не на чувства, он, в отличие от

Дж.Мейджора, не поддерживает с должной энергией М.Горбачёва и

команду реформаторов во время попытки государственного переворота в

августе 1991, и вначале присоединяется к победе путчистов, которую

считает неизбежной»429. После 21 августа, когда конец ГКЧП стал

очевиден, канцелярия французского президента начала готовить послание

Б.Н.Ельцину430. Журналист Б.Леконт пишет: ” Желание исправить столь

явную ошибку президента было очевидным до неловкости”431. Несмотря

на то, что большинство тогдашних наблюдателей и аналитиков отмечает

нерешительность Миттерана в осуждении путчистов, многое позволяет

думать, что французский президент не был намерен смириться с победой

ГКЧП и стремился добиться действенных мер, в первую очередь со

стороны ЕС, для обеспечения безопасности М.С.Горбачёва и для того, чтобы оказать международное давление на ГКЧП в пользу продолжения

курса реформ.

Именно президент Франции выступил с инициативой экстренной

встречи глав государств и правительств ЕС для согласования действий в

отношении событий в СССР. В качестве способа обеспечения гарантий

для М.С.Горбачёва он предложил организовать встречу президента СССР

с председательствующим в ЕС премьер-министром Нидерландов

Р.Любберсом, чтобы убедиться, что отстранённый от власти советский

президент не пострадал. И именно в Париже обосновался министр

428 L’Etat de la France 95-96. – P.: La Dйcouverte, 1996. Р.589.

429 PE, 1995, N4 . P.852.

430 Министр иностранных дел РФ Козырев в эти дни находился в Париже (по дороге в Вашингтон), но, по

свидетельству советского посла Ю.В.Дубинина, избегал контактов с посольством СССР.

431 Lecompte B. Op. cit. P.233.

391

иностранных дел России А.Козырев, которого известие о ГКЧП застало по

дороге в Вашингтон и который предпочёл остаться в Париже, заявив о том, что он уполномочен Ельциным подготовить создание российского

правительства в изгнании на случай победы путчистов432. Российскому

министру был предоставлен один из кабинетов французского

министерства иностранных дел, снабжённый факсами и телефонами.

В то же время, август 1991 г. стал переломным моментом в

отношении Франции к суверенитету союзных республик: отныне

отношения Франции с Россией вступили в новую фазу. После распада

СССР Франция придавала особое значение подписанию франко-

российского договора (7 февраля 1992 г в Париже)433, практически

повторяющего подписанный Миттераном и Горбачёвым франко-советский

договор о согласии и сотрудничестве от 29 октября 1990 г.

Российско-французский договор предусматривал регулярный

политический диалог на высшем уровне, ежегодные встречи президентов

двух стран434. Договор был заключён сроком на 10 лет с автоматическим

продлением на следующие пятилетние периоды, если у сторон не будет

желания его денонсировать, о чём следует письменно уведомить другую

сторону за год до истечения соответствующего срока (ст. 26). Суть

договора состояла не только в развитии двусторонних связей, но и в

«объединении усилий для установления между всеми европейскими

государствами новых отношений в области безопасности и потроении

мирной и солидарной Европы, наделённой постоянными механизмами

безопасности и сотрудничества». Договор отразил общий для того времени

взгляд обеих стран на повышение роли СБСЕ в европейской безопасности.

Россия и Франция выказали стремление придать ему институты и

432 Vйdrine H. Op.cit. P. 512.

433 Договор между Россией и Францией // Дипломатический вестник. – 1992. - № 4-5. C. 21-25. См. о визите

Ельцина в Париж: Известия, 5-7 февраля 1992.

434 Договор между Россией и Францией, ст.8.

392

юридические средства для обеспечения стабильности. Кроме того, Франция обязалась способствовать установлению отношений

сотрудничества России и ЕС (ст.4) и интеграции её в европейскую

экономику (ст. 6). Стороны обязались способствовать преобразованию

Европы в общее правовое и демократическое пространство.

Договор напоминал об обязательстве России в отношении

необходимых норм, установленных Советом Европы в области демократии

и прав человека. В зависимости от приверженности России этим

обязательствам, Франция намеревалась поддерживать её вступление в эту

организацию (ст.23).

Практически одновременно с Договором был подписан протокол о

сотрудничестве между министерствами иностранных дел РФ и Франции

сроком на 10 лет, подлежащий автоматическому продлению на пятилетние

сроки435. Им были предусмотрены регулярные консультации министров

инотранных дел по международным проблемам не реже двух раз в год.

Протокол предусматривал также создание специальных групп ad hoc для

обсуждения проблем безопасности, разоружения, нераспространения

ядерного оружия и двустороннего сотрудничества (ст.3).

Париж начал проводить линию диверсификации связей со странами

СНГ. В 1993 г. Миттеран посетил Казахстан, в 1994 г. – Узбекистан.

Париж принимал лидеров новых независимых государств: Молдовы, Узбекистана, Армении, Азербайджана, Грузии, Казахстана. Несмотря на

то, что Миттерана не связывали с Ельциным никакие тёплые личные

отношения, подобные тем, что оставались у него с бывшим президентом

СССР, Франция была для России благожелательным партнёром. Об этом

свидетельствует её позиция во время встречи “семёрки” в Мюнхене в июле

1992 г. В то время как США и Япония, недовольные замедлением

435 Протокол о сотрудничестве между министерствами иностранных дел Российской Федерации и

Французской Республики. 6 февраля 1992 // Дипломатический вестник. -1992. - №4-5. C. 30-31( ст.6).

393

российских реформ, поддержали жёсткие требования МВФ, Франция

выступила за предоставление помощи Москве, полагая, что отказ Фонда

может вызвать окончательный развал и социальные катаклизмы в России.

Ф.Миттеран считал, что «Россия принадлежит Европе/…/. Переходный

период будет достаточно длительным. Мы должны вспомнить, какой была

наша (европейская – Е.О.) экономика после войны436». 16 марта 1993 г.

президент Франции побывал с краткосрочным визитом в Москве, чтобы

проинформировать Ельцина о своих усилиях по срочному созыву

специального саммита Семёрки, посвящённого помощи России437. Дело в

том, что очередной саммит должен был состояться в Токио, и Япония не

сразу согласилась пригласить участвовать в нём Россию из-за нерешённой

проблемы северных островов. В итоге, несмотря на то, что Б.Н.Ельцин был

приглашён в Токио, вопрос об экономической помощи России обсуждался

не на саммите, а на встрече министров иностранных дел Семёрки.

Россия для Миттерана осталась важным фактором международных

отношений. Он настаивал на подключении России к процессу

политического урегулирования проблем бывшей Югославии. Миттеран

первым из западных руководителей посетил новые государства Балтии (13-16 мая 1992 г.). Во время этй поездки он подчеркнул значение

строительства стабильных отношений стран бывшей советской

Прибалтики с Россией438. Только Ф.Миттеран выказал понимание

президенту России, не согласному с расширением НАТО на восток на

саммите СБСЕ в Будапеште (5 декабря 1994 г.), назвав это расширение

«бесполезным и опасным»439. Постепенно практически безусловная

политическая поддержка Ельцина, который открыто порвал с

социалистической фразеологией и взял курс на либерализацию экономики, 436 Vйdrine H. Op.cit. P. 583.

437 Дипломатический вестник, 1993,N 7-8.

438 Le Monde, 16 mai 1992.

439 Vйdrine H. Op.cit. P. 589.

394

стала общей линией ведущих государств Запада и Большой семёрки.

Военная операция в Чечне, начатая в декабре 1994 г., не изменила этой

позиции. В то же время, французский президент и канцлер ФРГ

позволили себе символический жест, адресованный больше к

общественному мнению собственных стран. Приглашённые в Москву на

празднование Дня Победы в 1995 г., они прибыли после военного парада, в

котором могли участвовать войска, вернувшиеся из Чечни440. Визит в

Москву был последней официальной зарубежной поездкой Ф.Миттерана.

Франко-российские отношения, как и отношения между Миттераном

и Ельциным, не были безоблачными. При Ф.Миттеране Франция

выступала против приёма России в Совет Европы, ссылаясь на частые

нарушения здесь прав человека. Кроме того, Франция препятствовала

проникновению на рынки ЕС некоторых российских товаров (урана и

аллюминия)441.

Идея Буша включить Россию в состав Большой семёрки не встретила

поддержки французского президента. На саммите семи в Неаполе (8-10

июля 1994 г.), где речь шла о превращении семёрки в Восьмёрку, хотя и с

разграничением сфер, подлежащих обсуждению с участием и без участия

России, Миттеран стремится затормозить расширение элитарного клуба.

Ю.Ведрин указывает, что такая позиция была связана с неуклонной

борьбой Миттерана против «булемии» Семёрки, которая, по его мнению, угрожала поглотить прерогативы других международных организаций, в

частности, СБ ООН, в котором Франция дорожила своим правом вето442.

Пояснения бывшего дипломатического советника Миттерана не

вызывают сомнений, что не исключает косвенного признания правоты

японской позиции, не признававшей за Россией главных критериев

440 О подоплёке этого «опоздания» Миттерана, который провёл день 8 мая в Берлине с Г.Колем, пишет

Ю.Ведрин (ук.соч., с. 589). Б.Клинтон и Дж.Мэйджор присутствовали на параде. У Г.Коля могли быть

дополнительные причины избежать участия в «параде победителей».

441 Зуева К.П. Эра Миттерана и после…// МЖ. – 1996. - №2. С.29.

442 Vйdrine H. Op.cit. P. 588.

395

принадлежности к клубу избранных: ни либеральной экономики, ни

высокого уровня индустриального развития. Твёрдая поддержка идеи

крупномасштабной экономической помощи России, стремление Миттерана

смягчить экономические обязывающие условия её предоставления (на чём

особенно настаивали США и Япония) проистекали из философского

взгляда на вещи. Окружение президента понимало, что «в помощи больше

всего нуждаются как раз те страны, которые, из-за недостатка

организованности, наименее способны употребить её с толком./…/.

Поэтому следует терпеть её частичное разбазаривание, /…/, ставить

стимулирующие, а не обезкураживающие условия »443. Помещённые в

главу о франко-российских отношениях, эти рассуждения Ю.Ведрина

свидетельствуют, что в глазах французского президента Россия потеряла

престиж крупной индустриальной державы, и это первыми почувствовали

на себе российские граждане, обращавшиеся за визами во французские

консульства: к ним стали относиться, как к представителям

неблагополучного Третьего мира.

2.Франко-российское “привилегированное партнёрство”

Приход к власти Ж.Ширака должен был сгладить некоторые

шероховатости франко-российских отношений начала 90-х годов.

И президент России, и новый президент Франции придавали личным

симпатиям большое значение, а ни в Москве, ни в Париже не забыли, что

единственным высоким официальным лицом , оказавшим Ельцину

достойный приём во время его первого визита во Францию (весной 1991

г.), был мэр Парижа Ж.Ширак. Франция и Россия стали определять свои

отношения понятием “привилегированное партнёрство”.

443 Vйdrine H. Op.cit., « Aider la Russie ». P. 582.

396

На первой встрече в качестве президента Франции с главами

государств Семёрки в Галифаксе Ж.Ширак подтвердил своё особое

уважение к России: “не признавать величия России значило бы совершать

огромную ошибку в видении завтрашнего мира”444. За декларациями

французского президента стояла не только сентиментальная привязанность

к России (хотя он всегда в ней признаётся) и не только голлистская

традиция, видевшая в России центp силы, уравновешивающий “Европу до

Урала”. Особое внимание и уважение нового французского президента к

России определил ряд соображений, изложенных в программных

заявлениях голлистов во время избирательной кампании 1995 г.445. В

первую очередь они связаны с французской концепцией многополюсного

мира. С концом холодной войны “треугольные” отношения США-Европа-

Россия не потеряли своего значения в мировой политике: “Несмотря на

трудности, переживаемые Россией, сосредоточение важных экономических

и политических ресурсов, которыми располагают все трое вместе взятые, делает их главными действующими лицами на международной арене, поскольку Азия, несмотря на свой растущий экономический вес, не

определилась ещё в политическом плане”, - заявил премьер-министр

Франции А.Жюппе446. Главную же роль играли опасения, что Россия

может таить в себе угрозу мировой стабильности. Огромный военный

потенциал страны в условиях политической и экономической

нестабильности больше всего беспокоил французское правительство. Его

премьер-министр считал, что ”худшей перспективой будет Россия

изолированная новым с“анитарным кордоном”, предоставленная

собственным трудностям, униженная собственной слабостью, но всё ещё

444 Chirac J. Confйrence de presse du 17 juin 1995, Halifax.

445 Discours du candidat J.Chirac. Paris, 1995, 16 mars; Juppй A. Quel horizon…?// PE. – 1995. - N4. P. 249, 251-253.

А.Жюппе – министр иностранных дел в правительстве Э.Балладюра и будущий премьер-министр, один из

главных творцов внешнеполитической программы Ж.Ширака.

446 Juppй A. Op.cit. P.250.

397

обладающая огромным ядерным арсеналом”447. Жюппе опасался, что для

ослабленной и изолированной России возможным выходом могло стать

утверждение своей военной мощи и распространение ядерного оружия, что

особенно опасно, поскольку она находится на границе азиатского мира.

Следующей причиной необходимости постоянного диалога с

Россией являлся, по мнению министра обороны А.Ришара, прогресс

ядерного разоружения. Выступая перед Национальным собранием, он

напомнил, что Дума ещё не ратифицировала договор Старт 2. Поэтому “не

следует унижать Россию”, “эту бедную, но могучую державу”. Эта страна

ещё не стабильна и “мы не должны провоцировать в ней

националистической реакции”, - заявил министр448.

В контексте обеспечения национальной безопасности больше не

рассматривалась “угроза с Востока”, исходящая от российской армии, и не

только потому, что она, по мнению французского министра, “переживала

глубокий кризис”. Во Франции отдавали себе отчёт в том, что опасения

восточноевропейских стран и новых независимых государств Прибалтики

в большей степени были связаны с подозрениями в адрес имперских

амбиций России, которых французы, впрочем, не отрицали:

“Действительно, Россия сохраняет военное присутствие в большинстве

стран бывшего СССР, в частности, в качестве сил разъединения в Средней

Азии и на Кавказе. Точно также можно сказать, что эти “задачи по

поддержанию мира” больше похожи на “миссии по поддержанию

империи”. Конечно, Россия не расположена делать ставку на коллективную

безопасность в своём “ближнем зарубежье”/…/. Но эти имперские

пережитки /…/свидетельствуют, прежде всего, о живучести комплекса

враждебного окружения, от которого страдает Россия”, - отметил

447 Ibid. P.251.

448 Assemblйe Nationale: Avis presentй au nom de la Commission des Affaires Etrangиres sur le projet de loi de Finances pour 1998(N230). Nov. 1997. T.V “Dйfense”: Audition du ministre de la Dйfense. P.33.

398

А.Ришар449. Сохранение ядерного потенциала России оправдывало, среди

прочих опасностей, существование французского ядерного сдерживания.

Одним из мотивов возобновления ядерных испытаний осенью 1995 г.

Ж.Ширак назвал возможность, что “завтра какой-нибудь правый

экстремист/…/придёт к власти в России, где сохранилась значительная

ядерная мощь”450.

Предотвращению этой опасности могло и должно было служить, по

мнению Франции, “включение России в большую европейскую семью”: “

это европейский сосед, судьба которого неотделима от судьбы всего

континента”451. Франция надеялась увеличить вес собственной

дипломатии, способствуя интеграции России в новую Европу, чему и

служило понятие «привилегированного» франко-российского партнёрства.

Франция видела свою задачу в подключении России к равноправным

отношениям с Западом на международной арене, а также в содействии

процессам внутренней демократизации в стране.

Что касается первого, то Ж.Ширак приветствовал настойчивое

желание России превратить Большую cемёрку в Восьмёрку452. Он выступал

за то, чтобы участие России не ограничивалось сложившейся практикой

обсуждения важных политических вопросов, но стало полноправным453.

Г.Коль был в этом согласен с французским президентом, в то время как

Япония протестовала против включения России в круг избранных.

Согласие французского президента председательствовать вместе с

Б.Н.Ельциным на встрече Восьмёрки по проблемам ядерной безопасности

в Москве (в апреле 1996 г.), созванной по инициативе последнего, должно

было продемонстрировать стремление Франции способствовать процессу

449 Ibid. P.11. Последнее высказывание принадлежит докладчику Комиссии по иностранным делам депутату

Ж.Мегару (J.Mйgard).

450 Allocution de M. Le Prйsident J. Chirac sur TF-1// Le Monde . - 1995. - 11 septembre.

451 Allocution de M.A.Juppй: diner d’honneur de M. V.Tchernomyrdine. Paris, 26 novembre 1996.

452 Известия, 24 сентября 1997.

453 Пресс-конференция Ж.Ширака в Москве. 20 апреля 1996.

399

подключения России к элитарному клубу развитых индустриальных

держав.

Ж.Ширак поддержал вступление России во Всемирную торговую

организацию и в Парижский клуб кредиторов, в котором Россия хотела

участвовать именно в этом качестве454. Франция настаивала и на

подключении России к плану установления мира в бывшей Югославии, несмотря на отрицательное отношение Москвы к роли НАТО в

боснийском урегулировании. Однако, во многом благодаря демаршам

Франции, российские миротворцы присоединились к международным

силам (IFOR).

Настойчивое стремление подключить Россию к решению важнейших

международных проблем именно в 1996 г. находится в прямой связи как с

нарастанием франко-американских разногласий, так и с обострением

борьбы вокруг расширения НАТО на Восток. Обе темы тесно связаны с

вопросом о месте России во французском проекте архитектуры

европейского континента: со стремлением Франции утвердить Европу в

качестве центра силы или «Европы-державы»(“l’Europe-puissance”) и с

идеей Большой Европы « от Атлантики до Урала» – «объединённой и

открытой», «мирного пространства». Обе эти идеи являются центральными

во французской концепции многополюсного мира, однако границу между

ними не всегда можно определить, хотя такое уточнение имеет большое

значение для франко-российских отношений.

Выше мы переводили «l’Europe-puissance» как «Европа-держава», поскольку в историко-политическом контексте понятие «puissance» обычно

взывает к образу великих держав ХIХ в. или двух сверхдержав времён

холодной войны, хотя во французском языке оно обозначает, прежде всего, внешнеполитическое могущество государства или иного субъекта

международных отношений. Неологизм Е«вропы-державы» во

454 Confйrence de presse de M. A.Juppй le 26 novembre 1996 (во время визита В.Черномырдина в Париж).

400

французском дипломатическом словаре начала 90-х годов обозначал

новое, политическое качество ЕС, способное придать Сообществам

международное могущество, но не был понятием, географически

детерминированным. Поскольку, как правило, понятие «Европа-держава»

употреблялось в контексте Совместной внешней политики ЕС или ЗЕС455, Россия вряд ли входила в его границы. Оно относилось к целям

европейской интеграции и потому определяло видение будущей

планетарной роли ЕС, его особый вес в мире, сопоставимый с весом

США. В начале ХХI века, в ходе подготовки договора в Ницце, понятие

это стало устойчивым обозначением перспективы внешнеполитического

единства ЕС с целью обретения им международного могущества.

Не принадлежа «Европе-державе», Россия принадлежит «Большой

Европе». В высказываниях Ж.Ширака ЕС представлялся «фундаментом»(le socle) Большой Европы: «сплочённый благодаря реформе своих

институтов, /…/ завтра он будет расширен до 20, или до 30 государств

после 2000 года»456. Вовсе необязательно, что все европейские государства

станут его членами. Будущее ЕС не тождественно Большой Европе.

Ж.Ширак указал, что Союз образует её вместе с нациями, которые не

войдут в его состав, но «веками принадлежат к большой европейской

семье»457. Надо полагать, что Россия - в их числе.

В этой связи хочется вспомнить о столь же образном, сколь

неопределённом с институциональной точки зрения голлистском понятии

«Европы от Атлантики до Урала». Потребность уточнить её границы стала

особенно насущной в начале 1999 г., в связи с косовским кризисом.

Ж.Андреани, которому принадлежит пространное рассуждение о

европейской идентичности, относящееся к тому времени, считает, что

определение, данное де Голлем, служило отражением его двойного

455 Allocution de J.Chirac devant l’Assemblйe parlementaire de l’UEO. Berlin, 7 oct.1996.

456 Речь Ж.Ширака в Варшаве 12 сент. 1996. Le Monde, 14 sept.1996.

457 Le Monde, 16 mars 1995 – программная речь Ширака.

401

видения России: « её история, её культура сотворили некую смешанную

реальность, одновременно обращённую и к Европе, которая была её

собственной частью, но и к чему-то иному. Это общество, политический и

культурный путь которого создали особую реальность, одновременно и

неотделимую от Европы, и не подлежащую европейской ассимиляции»458.

Автор полагает, что у де Голля речь шла о России в качестве части Европы

только «до Урала», то есть о той её сути, которая была обращена к

европейской цивилизации, а не о России в едином политическом, культурном и географическом понимании. Такое толкование

подразумевает, что для современного французского наблюдателя Большая

Европа как некое единство «от Атлантики до Урала» не обязательно

тождественна своим географическим границам. Как и в годы становления

идеи СБСЕ, для французских пан-европеистов вречь идёт о Европе, тяготеющей к единым либеральным ценностям, к демократии и

стабильности, и для них участие России в этой Европе является хотя и

важным, но, как показали франко-российские отношения 1999-2001 годов, далеко не безусловным.

В то же время, геостратегическая цель французской дипломатии –строительство многополюсного мира – обязательно учитывает Россию в

качестве отдельного от ЕС, но «другого важного европейского полюса»459.

В особом климате середины 90-х годов, когда стало очевидным

признание партнёрами Франции по ЕС необходимости сохранения

американского присутствия в Европе, также как стремление американцев

осуществлять свою политическую и военную гегемонию и на континенте, и на его периферии, Ж.Ширак стремился подчеркнуть роль России в

Европе. В его предвыборной декларации есть мысль о том, что Россия

должна стать, наряду с НАТО и ЕС, «второй опорой» европейской

458 Andrйani G. L’Europe des incertitudes// Commentaire. - Рrintemps 1999. - N85. Р.27.

459 Discours de M. J.Chirac devant l’Assemblйe de l ‘UEO, 30 mai 2000. Ibidem. P.5.

402

безопасности и стабильности. Интересно, что позже Ж.Ширак к этой

мысли не возвращался460.

Другим важным фактором франко-российских отношений того

периода была неуверенность французских правящих кругов в

необратимости демократических и либеральных процессов в России.

Подобно тому, как в конце 80-х годов М.С.Горбачёв был в глазах

Ф.Миттерана гарантом продолжения реформ и одновременно сохранения

стабильности СССР, Б.Н.Ельцин стал для Ж.Ширака залогом движения

России к рыночной экономике и демократии. Причины понимания, выказанного Шираком российскому руководству, связаны, во-первых, с

поисками противовесов растущему американскому влиянию в мире, а во

вторых, со стремлением к европейской стабильности, невозможной без

стабильности и без развития демократии в самой России. Поэтому

Франция стремилась не допустить маргинализации России в Европе и в

мире, что определило другое важное направление французской политики в

отношении России – содействие демократизации и рыночным реформам.

Принципиально эта линия вписана в одно из центральных направлений

внешней политики Франции – “содействие развитию”, хотя помощь России

и не включена в соответствующую статью бюджета, предусматривающую

помощь развивающимся странам Африки, Азии и Латинской Америки.

В то же время, позиции российского правительства на

международной арене в целом неизменно выигрывали от подобной

гуманитарной заинтересованности Франции в процессе российских

реформ. Франция уделяла большое внимание диалогу между Россией и ЕС: она активно участвовала в подписании промежуточного соглашения

России и ЕС, которое последовало за договором о сотрудничестве (24 июня

1994 г.), вступившим в силу 1 февраля 1996 г., в программах научно-

460 De Tinguy A. Op. cit. P.84.

403

технического сотрудничества TACIS и CIST461. Франция выступила

сторонником принятия плана действий ЕС в пользу России (декабрь 1996

г.) и поддержала просьбу России о вступлении в Совет Европы. По

настоянию Ж.Ширака и Г.Коля Парламентская ассамблея Совета Европы

согласилась на членство России в Совете, несмотря на войну в Чечне462.

Франция была заинтересована в постоянном диалоге с Россией по

проблемам европейской безопасности, в частности, в рамках ОБСЕ. С

начала 90-х годов обе страны выступили за усиление роли этой

организации, хотя и по разным причинам. В разгар югославского кризиса, в середине 90-х годов, Россия высказалась за создание при ОБСЕ органа, подобного СБ ООН с исполнительными функциями. Его члены должны

были бы обладать правом вето463. Хотя Комиссия по иностранным делам

Национального собрания Франции высказалась в том же духе464, Ж.Ширак

не разделял стремления России подчинить ОБСЕ другие европейские

организации, занимающиеся вопросами безопасности. Для него ОБСЕ

является дополнительным, хотя и необходимым инструментом

обеспечения стабильности в Европе, поскольку это единственная

общеевропейская организация безопасности, в которой Россия, как и все

европейские государства, может участвовать на равноправной основе, поддерживая прямой диалог со всеми европейскими странами, а также с

США и Канадой.

Кроме того, выступления Ж.Ширака в пользу усиления роли ОБСЕ

имели целью компенсировать России дипломатические издержки

расширения НАТО на Восток. Следует отметить, что Ж.Ширак занял в

этом вопросе наиболее благожелательную позицию в отношении России.

Французский президент не мог противиться процессу расширения, но он

461 CIST – Centre International des Sciences et Tecniques.

462 25 января 1996 г. См.: Независимая газета, 24 янв. 1996.; Московские новости, 28 янв. – 4 февр.1996 (№4).

463 Предложение Б.Н.Ельцина на Будапештском саммите ОБСЕ в 1994 г.

464 Assemblйe Nationale. Avis …de la Commission… Op.cit. T.V. P.23.

404

сделал всё возможное, чтобы убедить своих союзников не форсировать

процесс до президентских выборов июня 1996 г. Только после

переизбрания Ельцина Ж.Ширак позволил себе в Варшаве (в сентябре 1996

г.) заявить, что вступление Польши в НАТО должно стать “неотвратимым”

в 1997 г.465.

Париж стремился уверить Москву в том, что он “понимает

сдержанность” российской стороны в вопросе расширения НАТО, и в том, что “расширение НАТО ни в коем случае не должно быть расценено

русскими как безответственное, опасное и унизительное для них”. Hовая

система европейской безопасности должна создаваться с “полноправным

участием России”, и НАТО не должна восприниматься в качестве

“инструмента нового раскола” Европы466.

Ж.Ширак ратовал за заключение договора Россия-НАТО в

дополнение к программе Партнёрства ради мира. В Лиссабоне в декабре

1996 г., французский президент предложил пойти навстречу пожеланиям

России относительно пересмотра договора 1990 г. по обычным

вооружениям в качестве компенсации за расширение НАТО на Восток467.

Ж.Ширак выступил инициатором приглашения России на Мадридский

саммит НАТО 1997 г., где должен был обсуждаться вопрос о приёме

первых восточноевропейских кандидатов на вступление в эту

организацию. Российский президент отказался от участия в этой встрече.

В Мадриде Ширак противился перспективе приёма в НАТО стран

Балтии именно в связи с трудностью для России примириться с такой

возможностью, но вынужден был подписать финальный документ, в

котором приветствовалось их стремление вступить в эту организацию.

Позже, в конфиденциальной беседе с Б.Н.Ельциным во время встречи

465 Le Monde, 14 septemdre 1996 – выступление Ж.Ширака перед польским Сеймом.

466 Совместная пресс-конференция Ж.Ширака и Б.Н.Ельцина 21 октября 1995 (Париж); совместная пресс-

конференция Э.де Шаретта с К.Кинкелем 7 окт.1996 // Сегодня, 8 октября 1996; пресс-конференция А.Жюппе

// Известия, 13 февраля 1996.

467 Grand C. Op.cit. P.167. Предложение было озвучено на саммите ОБСЕ.

405

“Большой тройки” в Москве (март 1998 г.) Ширак выказал своё

сдержанное отношение к подобным планам, однако возмутился, когда

пресс-секретарь президента С.Ястржембский разгласил содержание этого

приватного разговора. Французский МИД тогда сразу выступил с

опровержением информации о противодействии Франции приёму в НАТО

стран Балтии.

Б.Н.Ельцин в глазах французов являлся гарантом стабильности в

стране, противостоящим экстремистским к(оммунистическим и

националистическим) силам468. До осени 1999 г. это проявлялось в

отношении Франции (разделяемом Западом в целом, включая США) к

войне в Чечне. В то время как общественное мнение Франции было

возмущено действиями федерального правительства России в Чечне, Ж.Ширак ограничился заявлениями в пользу политического

урегулирования конфликта и выказал свою озабоченность развитием

событий. Из боязни повредить позициям Б.Н.Ельцина, особенно в период

президентской избирательной кампании 1996 г., все западные

руководители воздерживались от резких выступлений в защиту прав

человека в Чечне. Однако Франция была среди тех, кто настоял на

подключении ОБСЕ к урегулированию ситуации. После временной

приостановки, переговоры с Россией о её вступлении в Совет Европы и о

заключении промежуточного соглашения Россия-ЕС 469были возобновлены

и успешно завершились ещё до окончания первой военной операции

России в Чечне470. Проявленный французским правительством “реализм”

стал предметом резкой критики общественных организаций во Франции.

Особенно резко выступали “Врачи без границ”471.

468 Le Figaro, 28 octobre 1995 (отчёт о выступлении Ширака по TF – 2 (27 окт.1995).

469 Соответственно 2 февраля 1995 и в марте 1995.

470 Соответственно в январе 1996 и в июле 1995.

471 Le Monde, 24 octobre 1995; 27,30 janvier, 23 avril 1996.

406

Помимо политической поддержки правящему российскому

президенту Франция неоднократно заявляла о намерении оказывать

экономическое содействие процессу реформ в России. Через МВФ

Франция участвует в кредитовании России, она благосклонно отнеслась к

реструктуризации российского долга парижским клубом кредиторов (в

апреле 1996 г.). В свою очередь Россия, в целях успешного размещения

ГКО во Франции, подписала договор об урегулировании «царских долгов»

французским вкладчикам (26 ноября 1996 г.)472. В феврале 1996 г. была

утверждена двусторонняя Комиссия по проблемам экономического и

научно-технического сотрудничества под председательством премьер-

министров Франции и России473.

Но во Франции под экономическим содействием подразумеваются

не только контакты в рамках различных межправительственных комиссий

(регулярные встречи премьер-министров и министров двух стран), но и

широкое развитие экономических связей на уровне гражданских обществ

России и Франции474. А в этом направлении развитие сотрудничества не

удовлетворяет обе стороны. Хотя франко-российские торговые обмены за 4

года (с 1992 по 1996) удвоились (с 12,9 млрд. до 25,7 млрд. фр.), во

внешнеторговом обороте России на Францию приходилось лишь 3% (она

стоит после Лихтенштейна и Кипра), а среди инвесторов находилась в 1997

г. на 9-ом месте, вложив в виде прямых инвестиций в России около 300

млн. дол.475. Во время визита Ж.Ширака в 2002 г. был отмечен некоторый

рост двустороннего товарооборота и французских инвестиций в

472 Сегодня, 30 октября, 26,28 ноября 1996.

473 Соответствующая декалация опубликована 15 февраля 1996 г.: Дипломатический вестник, 1996, №3. На

встрече двух президентов 11 января 1996 г. во время траурных церемоний в связи с кончиной Ф.Миттерана

было принято решение о создании главной координирующей структуры всего комплекса двусторонних

отношений – Российско-Французской Комиссии по вопросам двустороннего сотрудничества на уровне глав

правительств, заседания которой поочерёдно проходят в Москве и в Париже.

474 В июле 2001 г., во время визта Ж.Ширака в Россию было объявлено о создании Российско-французского

общественного совета представителей гражданского общества. См.: Дипломатический вестник, 2001, №8. С.9.

475 Финансовые известия, №83, 4 ноября 1997.

407

российскую экономику. Товарооборот между Россией и Францией достиг

3,7 млрд. долларов. Из них на долю России приходится 2,2 млрд., а на

долю Франции – 1,5 млрд. В российской внешней торговле Франция

занимает 12 место, т.е. всего 4% внешних товарообменов России476.

Товарооборот России с Германией, удерживающей первое место, почти

втрое больше. Накопленные инвестиции Франции составляют 10% от

общей их суммы в России. По этим показателям Франция стоит на 4-ом

месте477.

Президенты двух стран во время встречи в Москве в сентябре 1997 г.

говорили о планах удвоения российско-французского товарооборота до

2000 г., но серьёзные препятствия развитию более глубокого

экономического сотрудничества, а особенно расширению французских

инвестиций продолжают существовать. Прежде всего, французское

отставание в этой области определяется присущей французским деловым

кругам осторожностью, поскольку у них нет уверенности в политической и

экономической стабильности России, а также в обеспечении законности и

безопасности деятельности иностранных фирм в стране. Серьёзный удар

по французским предприятиям и займам ГКО в России нанёс августовский

кризис 1997 г.: несмотря на хорошие показатели роста французского

экспорта в Россию в 1-ом квартале 1997 г. (на 30%), в 1998 г. он

существенно сократился (с 3,2 млрд. долларов – в 1997 г. до 2,7 млрд.

долларов в 1998478. Объявленный правительством Кириенко дефолт

подорвал небольшой кредит доверия к способности России отвечать по

своим экономическим обязательствам. На французском рынке

страхования внешнеторговых рисков Россия вернулась из пятой в

последнюю, шестую категорию479. Французский экспорт в Россию

476 Rencontre Poutine-Jospin // Le Monde. – 2001. - 23 octobre.

477 Дипломатический вестник, 2002, №8. С.20; Брегадзе А. Россия-Франция. Старый друг лучше новых двух //

Международная жизнь. – 2002. - № 12. С. 58(*).

478 Le Monde, 14-15 janvier 1999.

479 Шпынов И.А. Париж-Москва.// МЖ. - 1999. - №3. С.52.

408

находится на том же уровне, что и экспорт в Польшу при всей

несопоставимости рынков. По уровню французских инвестиций Россия

далеко отстаёт от Венгрии.

А. де Танги, специализирующаяся в области франко-российских

отношений, считает, что такой разрыв между политикой и коммерцией во

франко-российских отношениях вдвойне опасен: «он снижает

дипломатическую роль Франции, поскольку Ж.Ширак заявляет, что

«экономические возможности» составляют всё более важную основу

«усиления внешнеполитического могущества»». Напомним, что

французский президент постоянно призывает французских дипломатов

сделаться не только проводниками политических и культурных интересов

своей страны, но и интересов французских предпринимателей с целью

содействовать росту занятости во Франции480. Если существующая

тенденция, согласно которой французский экспорт в страны ЦВЕ

значительно превышает обмены с Россией и странами СНГ, сохранится, то, - предупреждает А. де Танги,- «экономический разрыв между двумя

Европами пройдёт по границе между странами ЦВЕ, стремящимися в ЕС, и

новыми независимыми государствами» (бывшего СССР)481.

Слабая заинтересованность в проблемных экономиках – характерная

черта французского бизнеса, и не на экономическом направлении в

ближайшее десятилетие следует России ожидать от Франции поддержки

полноправной интеграции в европейское и мировое сообщество.

«Привилегированное» политическое партнёрство России и Франции, к

которому во времена совместной европейской деятельности Коля и

Ширака подключилась Германия, является одним из важных условий этого

процесса. Стремление Ширака стать благожелательным посредником

между Россией и Западом определилось ещё и тем обстоятельством, что с

480 Le Monde, 30 auot 1996.

481 Tinguy de A. Op. cit. P. 91.

409

начала перестройки эта роль всё лучше удавалась Германии. Французские

аналитики не соглашаются с российским видением этой интриги: они не

считают, что в данном случае речь идёт прежде всего о реакции Франции

на объединение Германии. Во Франции трактуют эти отношения иначе: «франко-германское согласие, которое сегодня стоит в центре

европейского строительства, является привилегированным инструментом

интеграции России в Европу»482.

Осенью 1997 г. президенты России, Франции и канцлер ФРГ

договорились ежегодно проводить трёхсторонние встречи в верхах483.

Инициатор создания новой “оси Париж-Берлин-Москва”, Б.Н.Ельцин

заявил, что теперь Европа обойдётся “без дяди из-за океана”484. Его

европейские партнёры в этом вопросе были сдержаннее. Их согласие в

значительной степени было вызвано желанием оказать поддержку

Б.Н.Ельцину, состояние здоровья которого тогда внушало большие

опасения. Тёплые личные отношения и во франко-российском, и в

германо-российском диалоге (в «парах» Б.Н.Ельцин - Ж.Ширак и

Б.Н.Ельцин - Г.Коль, так же как В.В.Путин - Г.Шрёдер) играли важную

роль. Решение это было мотивировано заинтересованностью Франции и

Германии в российском участии в совместных миротворческих операциях, в постоянном диалоге Запада и России по сокращению обычных

вооружений и в стабильности поставок энергоносителей из России в ЕС.

Ведь регулярные трёхсторонние встречи в Москве означали возможность

контактов с представителями государственного аппарата, который и во

Франции, и в Германии считается олицетворением большей стабильности, нежели подверженная политической конъюнктуре и иным случайностям

482 Tinguy de A. Op. cit. P. 85.

483 Инициатива принадлежала Б.Н.Ельцину (на саммите Совета Европы в Страсбурге 10-11 окт. 1997 г., когда

Россия стала его полноправным членом).

484 Независимая газета, 11 окт.1997.

410

президентская власть485. Кроме того, во Франции ещё не улеглось чувство

раздражения против США после Мадридского саммита НАТО.

Хотя встречи “большой тройки” не должны были носить

формального характера, эта договорённость была важна для европейской

политики. Во всяком случае, Т.Блэр обиделся, что его не пригласили к ним

присоединиться: он расценил это как ущемление роли Великобритании в

Европе486. В то же время, несмотря на настойчивое желание российского

президента придать встречам “Большой тройки” значение “тройственного

союза” крупнейших европейских государств – вершителей судеб

континента (о чём свидетельствует, в частности, реплика Ельцина: ”Не

собирать же 100 человек…”)487, и Ж.Ширак, и Г.Коль единодушно

заявляли, что их участие в Большой тройке служит лишь цели

подключения России к мировому сообществу, но никак не нарушает их

приверженности ЕС. Подарок Ельцина – драгоценные ковшики,

скреплённые золотым ключом с головкой в виде Земли, а особенно

символический жест президента России, оставившего ключ у себя, поставил обоих российских партнёров в неловкое положение: они были

вынуждены пояснить, что это не означает российской гегемонии в

“Тройке” (при этом Ельцин выразительно похлопал себя по карману, лукаво посмотрев на журналистов).

Не стоило бы столь подробно останавливаться на ритуалах, обставляющих франко-российское “привилегированное партнёрство”, если

бы они не занимали такого места в политических отношениях Франции и

России во второй половине 90-х годов. “Привилегированный” характер

485 В частности, одной из главных, хотя не афишируемых целей визита Коля и Ширака в Москву в марте 1998

г., после внезапной отставки правительства Черномырдина, было желание «разобраться на месте» в ситуации, которая в глазах Запада была проявлением российской «непредсказуемости». Контакты с новым и.о. премьерa Кириенко успокоили обоих лидеров. См.: Калашников В. Внешняя политика на одно лицо // Власть. – 1998 . -

№11. C.24-26.

486 Известия, №195, 14 октября 1997.

487 Во время встречи в Москве 26 марта 1998 г: Сегодня, 26-29 марта 1998. См. также: Дипломатический

вестник, 1998, № 4.

411

этого партнёрства не перекрывал того факта, что ни Россия для Франции, ни Франция для России не являлись приоритетными партнёрами. Дружба с

Россией не была способна перекрыть тех выгод, которые Франция

получала от сотрудничества с США, не говоря уже об отношениях со

странами ЕС. И коррелятивная связь между двумя сферами партнёрства –франко-российской и евро-атлантической – прослеживается достаточно

чётко. Заинтересованность Франции в особых отношениях с Россией

возрастает всякий раз, когда у Парижа возникают трения с Вашингтоном, особенно если они приводят к кризису взаимопонимания с партнёрами по

ЕС. Когда же Франция разворачивается в сторону усиления политического

взаимодействия с США, её дипломатия меньше задумывается о

политкорректности в отношении Москвы. Подтверждением этого тезиса

могут служить колебания франко-российских отношений, отмеченные

несколькими ключевыми международными событиями: натовской

операцией против Югославии весной 1999г., террористической атакой

против США 11 сентября 2001 г. и иракским кризисом 2002-2003 гг.

В истории «большой тройки» эта тенденция не замедлила

проявиться. Дело не только в том, что новый канцлер ФРГ Г.Шрёдер, сменивший Г.Коля в 1999 г., заявил, что он не намерен выделять вне ЕС

“привилегированных партнёров” Германии, показав тем самым, что

“Большая тройка “ ушла в прошлое. Усиление позиций Франции внутри

ЕС и в евро-атлантической сфере потребовало её присоединения к

натовской политике в отношении Югославии в 1999 г., что нарушило

благоприятный климат франко-российских отношений. Хотя именно

президент Франции в ночь на 24 марта 1999 г. в телефонном разговоре

предупредил Б.Н.Ельцина о предстоящем начале натовской воздушной

атаки на Белград488 и в течение всей военной операции старался

поддерживать регулярную связь с Москвой, дабы избежать обострения

488 Дипломатический вестник, 1999, №4. С. 10.

412

дипломатического противостояния в связи с косовским кризисом, российский президент позволил себе проявления дурного настроения в

отношении своего «друга Жака», заметные во время встречи в Москве в

мае 1999 г.489. Между тем, несмотря на участие Франции в военной

операции НАТО против Югославии, которую Россия характеризовала, как

агрессию490, и на разногласия в урегулировании конфликта на Балканах, она была согласна с Россией в том, что план мирного урегулирования

вокруг Югославии, основанный на семи боннских принципах, должен быть

официально оформлен резолюцией СБ ООН, как и в том, что

международное присутствие в Косово возможно только с согласия

Белграда и на основании резолюции СБ ООН491. Однако трёхсторонних

франко-германо-российских консультаций по балканскому

урегулированию не проводилось. Натовская солидарность в вопросе, противопоставившем альянс России, не оставляла благоприятных

возможностей для иных форм многостороннего сотрудничества.

Известный французский специалист по стратегическим проблемам

Д.Давид назвал франко-германо-российский треугольник «мнгновенной

вспышкой» (по-французски: «сгорел, как солома»). По его мнению, недолговечность этого опыта доказала, что «между двусторонними

отношениями, построенными на конкретных интересах, и многосторонним

диалогом (например, с ЕС) нет места для промежуточных конструкций, не

располагающих реальными средствами и не предлагающих ничего такого, что не могло бы быть достигнуто другим путём»492, и это замечание

совершенно справедливо в отношении к конкретной ситуации, сложившейся в связи с югославским кризисом 1999 г. Но притягательность

489 Дипломатический вестник, 1999, №5. С.41 (телефонный разговор Б.Н.Ельцина с Ж.Шираком 26 апреля

1999 г.); Дипломатический вестник, 1999, №6. С. 20, 17 (российско-французские консультации по Косово 24-25 мая 1999 г.).

490 Соответствующий раздел «Дипломатического вестника»(1999, №6) озаглавлен: «Агрессия НАТО против

Югославии».

491Рабочий визит Ж.Ширака в Россию (12-13 мая 1999 г.) // Дипломатический вестник. – 1999. - №6. С. 20.

492 David D. Moscou/Paris : Quelle relation pour le nouveau monde ? // Les notes de l’IFRI. - Juin 2002. - NІ41. Р.19.

413

истории современности состоит в том, что в ней трудно избежать

искушения строить прогнозы, как и в том, что справедливость этих

прогнозов можно достаточно быстро проверить. Потребность в

доверительных отношениях внутри франко-германо-российского

треугольника снизилась в 1999 г., чтобы вновь возникнуть зимой 2002-2003 года, в связи с проблемой легитимации американского вмешательства

в Ираке. «Дядя из-за океана» (упомянутый в своё время Б.Н.Ельциным) играет в этих отношениях весомую роль.

Прежде чем остановиться на подробном анализе вышеозначенной

связи, представляется уместным высказать ряд замечаний, не касающихся

преходящих внешнеполитических событий, но более длительной и

устойчивой тенденции мировоззренческого плана. Политологический

анализ чутко откликается на изменения политической конъюнктуры. Всё

же он призван не только обосновать, но и способствовать формированию

внешнеполитических решений. Чтение трудов французских

внешнеполитических аналитиков, а также тех, кого в послевоенной

Франции со времён Сартра и Камю принято называть «властителями дум»

- «maitres-а-penser», интеллектуалов, пользующихся изестностью и

влиянием во французском общественном мнении, способствует поискам

ответа на вопрос: во что верят политики, принимающие решения»?

3. Международный вес России глазами французов

Традиционно, с 40-х годов ХХ века, во французской политической

элите наиболее ярко проявляются две главных ориентации. Первая

восходит к политике атлантической солидарности и тесного союза с США, заложенной с начала Четвёртой республики партиями коалиции «Третьей

силы», в частности, социалистами. В своё время «Третья сила»

противостояла как коммунистам и СССР, откуда пошло настороженное

414

отношение её сотавляющих к восточной сверхдержаве (нередко

воскресающее и в отношении России), так и голлистам, которые

подвергали правительство резкой критике за отказ от независимой

внешней политики в пользу союза с США.

Второе направление наиболее ярко представлено голлистским

течением. Его сторонники настаивают на утверждении планетарной роли

Франции и, хоть и принимают союз с США, основанный на общности

«западных» ценностей, но противятся американской гегемонии, а потому

тяготеют к прямому диалогу с СССР/Россией. Несмотря на то, что

голлистские принципы в целом восторжествовали в дипломатии Пятой

республики, указанное различие продолжает сказываться во внешней

политике при смене президента и правящего большинства. Наряду с

этими, достаточно постоянными, тенденциями проявляются

дополнительные обстоятельства, связанные с колебаниями международной

конъюнктуры, о которых мы упомянули выше. И в плане краткосрочных

колебаний внешнеполитического курса, и в отношении устойчивых

убеждений политиков и аналитиков можно проследить всё ту же

особенность: чем сильнее во Франции притяжение США, тем слабее

заинтересованность в России. Но логика голлистской дипломатии

предусматривает ценность франко-российского диалога лишь при условии, что Россия, как прежде СССР, является мировым или европейским

полюсом силы, противовесом США, подобно тому, как союз с сильной в

военном отношении восточной державой был важен Франции для

окружения Германии с конца Х1Х века и до второй мировой войны. К

концу 90-х годов ХХ века с этой точки зрения Франция, как

представляется, утратила важные мотивы для укрепления

привилегированных отношений с Россией.

Анализ серии работ французских аналитиков показывает, что они

сходились на констатации утраты Россией внешнеполитического

415

могущества, а это снижало в глазах французской стороны ценность

особого франко-российского диалога493. Характерно, что в популярной

брошюре П.Бонифаса, близкого социалистам, в руках которых находился

тогда контроль над правительством, «Является ли ещё Франция великой

державой?» (1998 г.), о России и франко-российских отношениях не

упоминалось вовсе494, притом, что целая глава посвящена значению союза

с США для поддержания международной роли Франции, обоснованием

чему служит неоспоримое американское могущество495.

Сотрудник П.Бонифаса А.Дюбьен496 посвятил свою статью «Упадку

русского могущества». Вслед за А. де Танги он исходит из определения

могущества, данного Р.Ароном. Подобно А.де Танги, он считает, что

Россия больше не обладает «способностью навязать свою волю другим».

«До 1989 г. Москва была эпицентром мирового могущества, спорила на-

равных с Вашингтоном и играла ведущую роль в определении глобального

стратегического баланса» 497. В 1997-1999 гг. к факторам ослабления

влияния России в ближнем постсоветском и восточноевропейском

окружении (роспуск СЭВ и Варшавского договора, падение её престижа и

связующей роли в СНГ на протяжении 90-х годов) добавилось бессилие

противостоять планам НАТО по расширению на Восток, в том числе на

бывшие советские республики - страны Балтии, так же как военной

операции против Югославии. Результаты двух античеченских операций

российской армии, по мнению А.Дюбьена, показали, что центральный

элемент традиционного русского могущества – военная сила – утратил

свою эффективность. К этому добавляются социальная и экономическая

493 Sokoloff G. La Russie йchappera-t-elle а la dйcadence ?// RI et S. - Еtй 2000. - NІ38 ; Dubien A. Russie – CEI : une hйgйmonie contestйe // Ibidem ; Tinguy de A. La Russie entre la puissance et l’impuissance // Ibidem (Россия была

специальной темой летнего, 38-го номера журнала) ; Dubien A. De l’URSS а la Russie : le dйclin de la puissance russe // RI et S. - Printemps 2001. - NІ 41.

494 Boniface P. La France est-elle encore une grande puissance ? – P. : Presses de Sciences Po, 1998.

495 См. выше: Глава 5, §2: Франция-США – две модели мира.

496 А.Дюбьен – научный сотрудник IRIS (Institut des Relations Internationales et Stratйgiques), директором

которого является П.Бонифас.

497 Tanguy de A. Op .cit. P. 211 ; Dubien A. Op.cit . P. 157.

416

нестабильность, упадок промышленности, трудности приобщения к

рыночной экономике, снижение роли в мировой торговле (постепенное

превращение страны в поставщика сырья и полуфабрикатов).

Политическая система также уязвима, поскольку стабильность

правительства черезчур привязана к личности президента, а прогресс

демократии тормозится отсутствием развитого гражданского общества, подлинной независимости судебной власти, повседневными нарушениями

прав человека и ущемлением свободы печати498. Автор приходит к выводу, что «постимперская Россия, по всей видимости, обречена стать /…/

«нормальной» страной»499.

Анализ А. де Танги добавляет к вышесказанному существенное

качество новой России, объясняющее, по её мнению, сохранение за

Москвой роли «партнёра, с которым следует считаться». В речах

российских и зарубежных, в том числе французских политиков Россия, несмотря на упадок своего влияния и утрату своих позиций в мире, продолжает обозначаться в качестве ведущего игрока на международной

арене. Эта парадоксальная, по мнению автора, ситуация происходит не

только из воспоминаний о былом могуществе и ожиданий его

воскрешения в будущем и даже не из громадной территории, особенностей

геостратегического положения России на стыке Европы и Азии, богатства

её недр и выдающегося научного потенциала. Главным источником

влияния России со времён распада СССР А.де Танги считает её

слабость500. В момент крушения СССР опасения, что ядерная держава

будет ввергнута в хаос гражданской войны или станет добычей

политических экстремистов, обусловили практически безусловную

поддержку курса Б.Н.Ельцина на Западе. Географическая близость России

к ЕС породила у европейцев чувство взаимозависимости в области

498 Ibidem. Р. 160.

499 Ibidem. Р. 162. Курсив мой – Е.О.

500 Tangui de A. Оp.cit. Р. 218.

417

безопасности, заставляющее их заботиться о восточном соседе. «России

удалось утвердить идею, что её ослабление могло повлечь за собой столь

ужасные последствия для внешнего мира, что в его же интересах оберегать

её и ей помогать. Она сумела превратить свою слабость в фактор

могущества»501. Таков был «гносеологический» контекст франко-

российского охлаждения 1999-2001 годов. Затянувшийся переходный

период в России, неоправдавшиеся надежды на быструю демократизацию

российского государства и общества, так же как изменения

внешнеполитических приоритетов Франции в те годы поставили и перед её

дипломатией вопрос о целесообразности особых отношений с Россией в

новом международном контексте 1997-1999 годов, ознаменованных рядом

её дипломатических и военных неудач.

Эти сомнения проявились в известном выступлении одного из

ведущих внешнеполитических аналитиков Франции Д.Давида (на франко-

российском семинаре IFRI-МГИМО в ноябре 2001 г.), шокировавшем

российскую аудиторию502. Первый тезис этого выступления состоял в

том, что франко-российские особые отношения строятся на «богатом, но

устаревшем наследии» и что его явно недостаточно, чтобы оправдать

«единственную на континенте специфическую связь, включающую

Россию». Доминирующими в Европе после холодной войны можно скорее

считать российско-германские отношения, построенные на широких

экономических связях. В этом качестве к ним ближе российско-

итальянские отношения. А «специальные» отношения с Парижем, напоминаниями о которых наполнены речи российских дипломатов, «принадлежат истории», «лишены реального содержания», поскольку ни

одной из сторон не удалось вписать их в новую геостратегическую

501 Ibidem. Р. 219.

502 David D. Moscou/Paris : Quelle relation pour un nouveau monde ? // Gomart T. Les rapports ruso-franзais vus de Moscou // Les notes de l’IFRI. Juin 2002 . - NІ 41 : Avant-propos. Русская версия: Давид Д., Гомар Т. Россия и

Франция // МЖ. - 2002. - №3. Ответ заместителя директора Первого европейского департамента МИД России

на это выступление: Брегадзе А.В.Россия-Франция. Старый друг лучше новых двух // МЖ. – 2002. - №12.

418

концепцию503. Для Франции важен прежде всего европейский контекст, а в

нём «страны Западной Европы отныне не проявляются поотдельности».

Для России ЕС является экономическим и финансовым собеседником, но

Франция может играть в этом диалоге лишь второстепенную роль. Д.Давид

считает, что Франция стала «разменной картой в игре ослабленной

России». Париж служит подкреплением дипломатического веса Москвы в

случаях, когда ей надо дистанцироваться от США или, на европейском

уровне, активизировать ОБСЕ либо ослабить влияние НАТО. Важнейшие

решения принимаются в диалоге Москвы с Вашингтоном. С точки зрения

французской внешнеполитической стратегии «новая Россия представляется

слишком громоздкой и слишком слабой. Слишком громоздкой, чтобы

вписаться в западные институты. Слишком слабой, чтобы их уравновесить, побудить их к созданию единой континентальной конструкции». Эти

качества не способны «сделать Россию привилегированным партнёром

Франции, которая сама переживает период кардинальных изменений»504.

Поиски новой внешнеполитической стратегии заставили французскую

дипломатию сосредоточиться на трёх главных направлениях:

консолидации внешней политики и политики безопасности ЕС, тесно

связанной с определением своих отношений с НАТО; на участии в

операциях ad hoc в рамках ООН и на перестройке вооружённых сил. Ни на

одном из этих направлений, - заключает автор, - Россия не является

привилегированным партнёром.

После холодной войны важной точкой совпадения геополитических

замыслов Москвы и Парижа было стремление к многополюсному миру, но, как считает Д.Давид, в плане противодействия утверждению

американской мощи Москва «не играет позитивной или действительно

необходимой роли». Это не значит, что у России нет шансов восстановить

503 David D. Op.cit. P.11-13.

504 Ibidem. Р. 16-17.

419

утраченные позиции. Д.Давид высказал мнение, что, во всяком случае в

краткосрочной перспективе, «Соединённые Штаты будут действовать /…/

в качестве силы, тактически наводящей порядок (благодаря своей

способности к решительным силовым действиям), но стратегически

сеющей беспорядок (из-за своей неспособности организовать мир вне

собственных односторонних импульсивных акций)»505. С этих условиях

могло бы вырасти значение других политических сил, даже если их нельзя

ещё расценивать в качестве альтернативных США «полюсов» могущества.

Одним из них могла бы стать Россия, благодаря своему географическому

положению и энергетическим богатствам, вторым – Европейский Союз.

Д.Давид не может себе представить, чтобы Россия, интегрировавшись в

ЕС, составила бы с ним один полюс. В то же время, ему кажется

продуктивной идея создания в будущем единого евразийского

пространства, способного самостоятельно стабилизироваться, воздействуя

на своё опасное окружение в опоре на собственную концепцию

безопасности и на собственные методы. Именно в эти стратегические

размышления может быть вписан франко-российский диалог. Таким

образом, вместе с Европой и через Европу Россия могла бы снова стать

одним из главных элементов международной дипломатической игры. «Мы, европейцы, заинтересованы в этом постольку, поскольку Москва станет

действовать как обычное государство, на общих основаниях»506, -

заключает автор. Таким образом, с Мадридского саммита 1997 г. до 11

сентября 2001 г. (даты, конечно, хоть и рубежные, но достаточно

условные) две идеи были фоновыми в рассуждениях французских

аналитиков о перспективах франко-российских отношений: с одной

стороны, снижение заинтересованности Парижа в особых отношениях с

Москвой из-за ослабления международного веса России; с другой стороны, 505 Ibidem. Р. 20-21.

506 Ibidem. Р.24. Курсив мой – Е.О.

420

банализация роли России в международных отношениях, в частности, в

отношениях с ЕС.

Наряду с вышеозначенными политическими и политологическими

тенденциями, существует влиятельная антироссийская струя в

общественном мнении, представленная известными интеллектуалами, вышедшими, как правило, из леворадикальных («левацких») кругов. Если

взгляды аналитиков подвержены влиянию политической конъюнктуры и

чувствительны к изменениям международной обстановки, мнения этой

группы бескомпромиссны и устойчивы. В годы холодной войны для них

было характерно острое неприятие советского тоталитаризма. После

исчезновения СССР это неприятие переносится на современную Россию, в

политике которой они видят схожие черты. Принципиальная позиция

французских левых интеллектуалов, задающих тон в общественном

мнении, к которому обязаны прислушиваться политики, – быть всегда на

стороне слабого, на стороне меньшинства, особенно если оно подвергается

жёсткому государственному нажиму, чем бы ни был оправдан последний.

У ангажированной французской интеллигенции (в сартровском понимании

этого слова), воспитанной в «культуре протеста» студенческого поколения

1968 г., ещё со времён первой чеченской кампании росло возмущение

политикой Москвы и сочувствие к чеченским сепаратистам. Общественные

настроения, тон которым задавали леворадикальные интеллектуалы, выступающие на страницах газет «Монд» и «Либерасьон», гармонировали

с желанием Ж.Ширака утвердить французское внешнеполитическое

могущество, опираясь на идею республиканского мессианства, несущего

идеи прав человека.

Поддержка большинством российских граждан, в том числе

интеллигенции, силовой политики в Чечне, их равнодушие к нарушению

прав человека вызвали недоумение французского общественного мнения и

укрепили мыслителей леворадикального направления в мысли об

421

антропологическом разрыве между цивилизованным Западом с его

священной верой в права человека и «варварской» Россией, не способной

преодолеть тоталитарное прошлое. Крайним, но влиятельным и наиболее

заметным проявлением этой тенденции являются выступления философа

А.Глюксмана. В связи с событиями 11 сентября 2001 г. он написал книгу

«Достоевский в Манхеттене»507. Автор считает эти события проявлением

новой специфической угрозы «радикально разрушительного терроризма», который он называет «порождением нигилизма». А.Глюксман не видит

ничего предосудительного в решимости США уничтожить «ось зла», считая при этом совершенно естественным, что это определение «внесло

раскол в так называемую антитеррористическую коалицию. /…/ Путин

почувствовал, что оно нацелено против него, так же как китайские

руководители. Некоторые правители, которые сами при случае не прочь

стать террористами, под предлогом борьбы против терроризма могут себе

позволить заставить замолчать борцов за независимость, оппозиционеров, демократов и борцов сопротивления, т.е. ликвидировать их, как это

делается в Чечне или в Тибете». Философ категорически не согласен с

тем, чтобы ставить антитеррористическую операцию в Чечне на одну

доску с американской операцией против талибов в Афганистане, поскольку

та «является освободительной войной во имя порабощённого (талибами) народа, во имя угнетённых женщин, которые отныне вздохнули свободнее.

Другая – война на истребление населения, которую я называю

нигилистской войной508». Качественное отличие новой международной

ситуации А.Глюксман видит в том, что во времена холодной войны две

противостоящие сверхдержавы обладали не только разрушительной, но и

созидающей мощью. «Сегодня мощь разрушения возобладает над мощью

созидания. Типичным примером, подтверждающим эту точку зрения, 507 Glucksmann A. Dostoievski а Manhattan. - P.: Robert Laffont, 2002.

508 Glucksmann A. Entretien avec G. Ackerman // PI. - Аоut 2002. - NІ97. Р. 156. Курсив мой – Е.О.

422

философ считает мотивы присоединения России к Большой семёрке.

Россия сегодня обладает потенциально большой разрушительной силой: располагая вторым по величине ядерным арсеналом в мире и занимая

второе или третье место по продаже оружия, «она способна в неслыханных

размерах увеличить мировой хаос». В отличие от США и других членов, представляющих силы созидания, «именно разрушительная мощь

определяет её статус великой державы», - заключает А.Глюксман509. Это

обстоятельство в его глазах отделяет Россию от цивилизации созидания и

служит основой её принадлежности к силам нигилизма, который он

считает новой мировой угрозой. Этот разрушительный нигилизм

действует под разными личинами: «Gound zero в Манхэттене, уничтожение

Грозного, голод, порождённый политическими причинами, в Северной

Корее и в Замбии. Террор, кустарный или государственный, играет сбор

как в Азии, так и в Африке»510. Исходя из этой логики, Глюксман

отвергает справедливость суждений, что имперская политика США

явилась глубинной причиной отчаянья, породившего террористические

удары по Нью-Йорку. Зато террористические акты чеченских боевиков в

российских городах он считает естественным порождением политики

Москвы.

Крайним суждениям А.Глюксмана уделено здесь так много места

не просто в силу их оригинального характера, а потому, что эта фигура

является сегодня во Франции одной из центральных в формировании

общественного мнения в отношении России. В последние годы Глюксман

стал непременным участником политических ток-шоу центральных

программ французского телевидения, своего рода оракулом, мнения

которого спрашивают в связи с важнейшими международными событиями.

Его логика присутствует в освещении внутриполитических событий в

509 Ibidem. Р. 161.

510 Ibidem. Р. 163.

423

России и франко-российских отношений во французских СМИ, особенно в

изданиях левого направления, в частности, в газете «Монд». Последняя, обладая одной из самых крупных корреспондентских сетей в мире, пользуется репутацией наиболее информированного и информативного

ежедневного издания Франции. Накануне первого визита президента

Путина в Париж, в октябре 2000 г. Глюксман стал инициатором петиции

550 европейских интеллектуалов, опубликованной ведущими СМИ

Франции, и серии массовых акций протеста против российской политики в

Чечне и против оказания России экономической помощи со стороны ЕС511.

«Мы располагаем всеми средствами, чтобы проучить Г-на Путина, потому

что он хочет войти в Европу и потому что он хочет наших денег. Кому, как

не нам, поставить ему условие, чтобы он немедленно прекратил эту

ужасную войну, ему, уничтожившему столицу в 450 000 жителей, чего в

Европе не делал никто со времён Гитлера», - заявил А.Глюксман в

выступлении на митинге 31 октября 2000 г.512. Эта позиция вовсе не была

единственно приемлемой для всего общественного мнения. Достаточно

вспомнить приведённые в газете «Фигаро» отклики читателей, не

согласных с публикацией ведущими газетами Франции (в том числе самой

«Фигаро») петиции интеллектуалов, содержащей резкие нападки на

президента России, приглашённого с официальным визитом во

Францию513. Но в ноябре 1999 г. именно Глюксману и Б.-А.Леви514 было

позволено провести участника нападения на Будённовск, одного из

близких друзей Ш.Басаева, министра иностранных дел

самопровозглашённой Чеченской республики И.Ахмадова в зал заседаний

Национального собрания Франции в тот момент, когда там присутствовал

511 « Tapis rouge, silence et crime » : voir : Le Monde, 29 octobre 2000.

512 Le Monde, 1 novembre 2000.

513 Le Figaro, 31 octobre 2000.

514 А.Глюксман и Б.-А.Леви оба вышли из рядов гошистов - «бунтарей» 1968 г. А.Глюксман – в студенческие

годы (1968) – маоист, известный публикациями о советской тоталитарной системе, резкой критикой действий

России в Чечне, так же как защитой политики Израиля в отношении палестинцев.

424

министр иностранных дел Франции Ю.Ведрин, притом что представителю

сепаратистов официально было в тот момент отказано во въездной визе во

Францию515. К мнению Глюксмана прислушиваются интеллектуалы, его

учитывают политики, особенно постольку, поскольку оно сочетается с их

собственными расчётами.

4. Франко-российские отношения в 1999-2003 гг.: от кризиса к обновлению

диалога

Казалось, распад социалистического лагеря и конец блокового

противостояния открывали возможности для реализации идеальной цели

французского внешнеполитического мессианства – конца противостояния

Востока и Запада. Однако многочисленные кризисы, связанные с

процессом распада социалистической системы и многонациональных

коммунистических государств (Югославии и СССР), а также опасность

возвращения к авторитарной политике в постсоциалистических странах

делали либеральное и демократическое будущее Европы далеко не

безусловным. В то же время, дискредитация советской модели, успехи

либерализма и бесспорное материальное превосходство либеральных

демократий Запада, особенно в Европе и на её ближайшей периферии – в

Средиземноморье и на Ближнем Востоке, породили у приверженцев

нового, “гуманитарного” мирового порядка во Франции сознание

законности вмешательства (в том числе военными средствами) в дела

суверенных государств под флагом защиты прав человека. В конце 90-х

годов оказалось, что окончание холодной войны не уничтожило

напряжённости в Европе между Западом и Востоком. Оно лишь

отодвинуло границы отчуждённости на восток, к рубежам СНГ.

515 Известия, 11 ноября 1999; Le Monde, 10 novembre 1999.

425

В этом контексте менялись и отношения с Россией – формальной

правопреемницей СССР. В период инерционной г«оллистско-

миттерановской» политики, до конца 90-х годов, они играли важную роль

в геополитической стратегии Франции. В 90-е годы Франция не

отказывалась от стремления быть “мостом” между Западом и Востоком.

Осторожная позиция Парижа по вопросу о расширении ЕС и НАТО и

политика “привилегированного партнёрства” с Москвой следовали в русле

великого голлистского замысла создания Большой Европы, бессмысленной

без России. Её интеграция в сообщество развитых демократических стран

была одной из ключевых геостратегических идей французской внешней

политики 90-х годов. Совпадение позиций по ряду международных

проблем в ( отношении ближневосточного урегулирования,

противодействие политике эмбарго и американским бомбардировкам

Ирака, стремление ограничить гегемонизм США, негативное отношение к

планам американской администрации пересмотреть договор по ПРО) способствовало привилегированному франко-российскому диалогу.

Но ситуация существенно меняется весной 1999 г., с началом

операции НАТО против Югославии, в которой Франция приняла самое

активное участие. Несмотря на усилия Франции подключить к процессу

косовского урегулирования Россию и добиться от неё, благодаря «особым»

отношениям с Москвой, одобрения военной операции НАТО со стороны

СБ ООН, поворот Парижа в сторону атлантической солидарности вызвал

явное недовольство российского президента, о чём свидетельствовали

обстоятельства и результаты встречи Ж.Ширака и Б.Н.Ельцина в Москве в

мае 1999 г.516. В свою очередь, в рамках солидарных действий НАТО в

Европе «привилегированное партнёрство» с Россией на какое-то время

стушевалось, в то время как внешнеполитическая идентичность Франции, 516 Le Monde, 13 mai 1999. Подробнее об инициативах Франции по подключению России к косовскому

урегулированию см. выше: Глава 5, § 3, б.

426

поставленная под вопрос в ходе косовской операции, могла быть

компенсирована на другом направлении, значение которого усилилось

тоже благодаря косовскому кризису. В отсутствие иных возможностей

проведения яркой и особенной линии в международных делах, Ж.Ширак, в

духе традиционного республиканского мессианства, стремился

сформулировать некое универсальное послание, главный смысл которого

состоял в утверждении этических и демократических принципов

европейской цивилизации. Повод осуществить эту миссию в рамках

«большой Европы» представился с началом второй чеченской войны в

конце лета 1999 г., когда Ж.Ширак оказался наиболее непримиримым

критиком политики силового решения чеченской проблемы, озабоченным

соблюдением прав человека в отношении мирного населения Чечни.

Логика внешнеполитического курса Ж.Ширака позволяла предположить, что он сделал ставку на утверждение мирового порядка, построенного на

моральной, экономической и политической гегемонии либеральных

демократий Запада, среди которых Франция намерена играть роль, соответствующую её традиционным мессианским амбициям. Следуя этой

логике «косовской» политики, французский президент выступил одним из

наиболее активных сторонников международного давления на Россию под

предлогом защиты прав человека в Чечне. Кроме того, не стоит забывать, что в период «сосуществования» с правительством левых сил под

руководством Л.Жоспена (1997-2002 гг.) Ж.Ширак должен был

оглядываться на позицию правящего большинства, опиравшегося на силы, известные своим неприятием политики России ещё со времён первой

античеченской операции. Скандальное посещение И.Ахмадовым -

эмиссаром А.Масхадова Национального собрания Франции, его пресс-

конференция в стенах французского парламента и встреча с министром

иностранных дел Ю.Ведрином в ноябре 1999 г. стали возможными

благодаря преобладанию левых в парламенте, положительно принявших

427

соответствующую инициативу депутата от партии зелёных Н.Мамера517.

После встречи с Ахмадовым министр иностранных дел Франции

Ю.Ведрин выступил по радио «Франс Интернасьональ» с заявлением о

том, что предстоящий 19-20 ноября саммит ОБСЕ в Стамбуле будет

посвящён главным образом России. Он заявил, что Франция намерена

потребовать от Ельцина немедленно сесть за стол переговоров с лидерами

Чечни518. Приём, оказанный в Париже Ахмадову, вызвал возмущение в

Москве. По этому поводу МИД России выразил послу Франции

решительный протест. Первый заместитель министра иностранных дел

А.Авдеев квалифицировал этот шаг Парижа как «недружественный акт по

отношению к РФ, фактическое пособничество чеченским сепаратистам и

террористам». МИД России предостерёг от попыток вмешиваться во

внутренние дела России, «которым впредь будет даваться самый

решительный отпор»519. Однако через несколько дней Ж.Ширак выступил

с резким заявлением по поводу российской политики в Чечне и подтвердил

своё намерение занять самую твёрдую позицию в этом вопросе на

близившемся саммите ОБСЕ в ноябре 1999 г.520.

Запланированная заранее в рамках саммита встреча лидеров

государств, прежде составлявших «Большую тройку» Большой Европы, стремившейся к единству и взаимопониманию – Ельцина, Ширака и

Шрёдера, длилась всего пять минут: Ширак и Шрёдер изложили свою

негативную позицию в отношении действий Москвы в Чечне, после чего

Ельцин покинул встречу. В своём выступлении на саммите российский

президент заявил, что не признаёт за своими коллегами права критиковать

Россию. Ж.Ширак, настаивавая на прекращении эскалации конфликта в

517 Встреча Ведрина с представителем сепаратистов состоялась через день после резкого выступления в

Вашингтоне представителя Госдепартамента Джеймса Рубина, потребовавшего остановить военные действия

и пойти на переговоры с Грозным. Известия, 11 ноября 1999.

518 Le Monde, 10 novembre 1999.

519 Известия, 12 ноября 1999.

520 Le Monde, 12 -13 novembre 1999; Известия,19ноября1999.

428

Чечне, выступил инициатором подписания итогового документа, в котором

Россия признавала участие ОБСЕ в поисках урегулирования путём

переговоров и соглашалась допустить гуманитарные организации на

территорию Чечни. Правда, российский президент к тому времени

покинул Стамбул, предоставив министру иностранных дел И.Иванову

подписывать итоговые документы саммита, снизив тем самым уровень

участия России в этом документе. Хотя главный оппонент России в

Стамбуле Ж.Ширак на своей заключительной пресс-конференции заявил, что именно отказ французской делегации подписать Хартию европейской

безопасности в случае нежелания России пойти на уступки позволил

смягчить позицию Кремля, нельзя назвать итоги саммита дипломатическим

успехом Франции. Россия не согласилась ни на переговоры с лидерами

сепаратистов, ни на международное посредничество в урегулировании

этого внутреннего конфликта521.

Комментируя итоги саммита, Ж.Ширак заявил, что политика Ельцина

в Чечне явилась следствием давления на президента его окружения, военных и спецслужб522. Олицетворением этих сил в глазах французских

наблюдателей стал новый выдвиженец президента В.В.Путин. После

стамбульского саммита, нарушившего добрые отношения Ж.Ширака с

Б.Н.Ельциным, и в преддверии парламентских и президентских выборов в

России ведущие французские политики присматривались к

потенциальным претендентам на лидерство. Об интересе к этому сюжету

свидетельствовал тёплый приём, оказанный президентом, премьер-

министром и министром иностранных дел Франции Е.М.Примакову, приехавшему в Париж с неофициальным визитом в момент обострения

франко-российских разногласий, в том же ноябре 1999 г.523 Один из

лидеров блока Отечество – вся Россия, занимавший посты министра

521 Стамбульский саммит СБСЕ (18-19 ноября 1999 г.) // Дипломатический вестник. – 1999. - №12. С.10.

522 Le Monde, 20 novembre 1999.

523 27 – 28 ноября 1999 г.: Le Monde, 28 novembre 1999.

429

иностранных дел и премьер-министра в пору привилегированного

российско-французского партнёрства, представлялся Парижу более

желательной кандидатурой в президенты, чем В.Путин, имя которого

связывали с силовой политикой в Чечне. Резкая критика политики Москвы

в тот момент не означала потери интереса Парижа к России, но она

положила конец целому периоду франко-российских отношений, когда

страх дезинтеграции или реакционного переворота определял безусловную

поддержку политики Б.Ельцина, который в глазах Ж.Ширака оставался

главным гарантом стабильности и приверженности курсу либеральных

реформ. В начале декабря 1999 г. на саммитах НАТО и ЕС обсуждалась

чеченская проблема, и позиция Ж.Ширака в отношении России отличалась

особой жёсткостью. На саммите ЕС в Хельсинки (9 декабря 1999 г.) Франция выступила за внесение в повестку дня вопроса об экономических

санкциях против России в связи с ультиматумом российских военных

Грозному. Из двух проектов резолюции, посвящённой России, прошёл

более жёсткий, причём, Франция была среди главных «недоброжелателей»

Кремля вместе с Германией, Финляндией и Данией524. Страны Сообщества

решили пересмотреть свои программы сотрудничества с Россией и

сосредоточиться только на тех, которые касаются уважения права и служат

улучшению жизни населения525. Режимом экономических санкций ЕС

Франция стремилась вынудить Москву вступить в переговоры с

А.Масхадовым526. Позиция Франции в чеченском вопросе была озвучена

министром иностранных дел в марте 2000 г. Франция требовала:

-прекращения любых действий, влекущих за собой страдания мирного

населения, военных операций, затрагивающих мирное население, полицейских и карательных операций;

524 Le Monde, 10 dйcembre 1999.

525 Брифинг министра иностранных дел г-на Ю.Ведрина (посольство Франции, Лиссабон, 2 марта 2000) //

www. ambafrance.fr

526 В частности, во время телефонного разговора Ельцина с Шираком 23 декабря 1999 г.: Дипломатический

вестник, 2000, № 1. С.18.

430

-свободного доступа для любых представителей или организаций в

Чечню, для всех, кто может облегчить страдания мирного населения

(Совета Европы, ОБСЕ, Высшего Комиссариата по делам беженцев, Красного Креста, неправительственных организаций и журналистов).

Франция настаивала на том, что российские власти должны

определить политическое будущее Чечни, которое позволит чеченцам

выразить свою волю, удовлетворить часть своих требований, не

становясь тем не менее полностью независимыми, «потому что никто в

мировом сообществе не поддерживает это требование, никто не

оспаривает суверенную власть России в Чечне»527.

Приход к власти президента Путина в марте 2000 г. заставил

французскую политическую элиту и общественное мнение задуматься о

преемственности либерального курса в России. В то же время, Ж.Ширак

ещё 4 февраля, то есть до президентских выборов, пригласил будущего

президента России во Францию. Однако к тому времени Франция в глазах

российского руководства утратила роль привилегированного собеседника.

Президент и общественное мнение Франции проявили наибольшую

нетерпимость к политике России в Чечне и настороженное отношение к

кандидатуре В.Путина на пост президента, и преодолеть возникшую

взаимную отчуждённость оказалось непросто, пока свежо было

воспоминание об этой позиции. В своём поздравлении в связи с избранием

В.Путина президентом Ж.Ширак не преминул напомнить о Чечне, выразив надежду, что эта победа позволит Путину установить мир на всей

территории России528. Резкое охлаждение российско-французских

отношений привело к смещению оси контактов между новым российским

президентом и западноевропейскими лидерами от Ширака к Шрёдеру и

527 Брифинг министра иностранных дел г-на Ю.Ведрина (посольство Франции, Лиссабон, 2 марта 2000) //

www. ambafrance.fr (Курсив мой – Е.О.).

528 Le Monde, 26-27 mars 2000.

431

Блэру. Франция оставалась в стороне от маршрутов российского

президента в течение 10 месяцев. Между тем, он посетил Лондон и Берлин, трижды встретился с президентом США Клинтоном, побывал в Китае, Северной Корее и Японии. Французская дипломатия была уязвлена тем, что во время встречи Большой восьмёрки на Окинаве в июле 2000 г.

единственным из участников, с которым В.В.Путин не счёл нужным

побеседовать отдельно, был Ж.Ширак529. Один из российских

дипломатов пояснил причины уклонения от встреч с французским

президентом: «В течение нескольких месяцев у нас было впечатление, что

французские руководители приглашали президента Путина, чтобы иметь

возможность его поучать. Такое поведение было высокомерным, оскорбительным, недопустимым, и оно вызвало в Москве неприятие»530.

Франко-российские отношения были омрачены в тот период не только

чеченской проблемой, но разногласиями по вопросам будующего Косово, арестом в порту Брест российского парусника «Седов» и блокированием

счетов российского посольства по постановлениям французского суда в

связи с иском швейцарской частной фирмы «Нога» к правительству

России.

Затянувшийся кризис двусторонних отношений показал, что с

тактической точки зрения курс Ж.Ширака, направленный на принуждение

России к нормам урегулирования внутренних конфликтов, предложенным

Западом, хотя он и был поддержан французским общественным мнением, имел целый ряд неблагоприятных внешнеполитических последствий. Во-

первых, он привёл к резкому снижению уровня двусторонних отношений

Франции и России. Во-вторых, он не встретил широкой международной

поддержки, в том числе и у ближайших партнёров Франции по ЕС, в

частности, у ФРГ. Ж.Шираку не удалась роль лидера в борьбе западных

529 Об этом упоминали публикации, посвящённые визиту В.В.Путина в Париж в октябре 2000 г.: Le Figaro, 30

octobre 2000.

530 Le Monde, 31 octobre 2000.

432

демократий за соблюдение прав человека в России, поскольку

международная ситуация не благоприятствовала идее гуманитарного

вмешательства в российские дела и французская резкость,

контрастировавшая со сдержанностью других стран ЕС, а также США, поставила президента Франции в положение «вопиющего в пустыне».

Кроме того, реакция российского руководства на эту позицию отодвинула

Францию в диалоге ЕС с Россией на второй план, лишив французскую

дипломатию важного преимущества внутри единой европейской внешней

политики, тем более что франко-российское охлаждение захватило первые

месяцы председательства Франции в ЕС и именно Шираку на правах

председателя ЕС предстояло принимать в Париже глав государств

Сообщества и России в 2000 г.

В конце октября 2000 г. В.В.Путин впервые посетил Париж не в

рамках двустороннего визита, а для участия в ежегодном саммите Россия-

ЕС, хотя в рамках поездки были предусмотрены двусторонние встречи

российского президента с Ж.Шираком, Л.Жоспеном и с французскими

предпринимателями.

Франция была заинтересована в успехе саммита, так же как в

нормализации двусторонних отношений с Россией. Поэтому французская

дипломатия сняла требование немедленного прекращения огня в Чечне в

качестве непременного условия предоставления западной помощи России

и добивалась лишь принятия совместного документа, в котором бы Россия

согласилась с необходимостью поисков «политического решения, исходя

из уважения суверенитета и территориальной целостности Российской

Федерации»531. Напоминание о Чечне было необходимо для сохранения

лица французской дипломатии перед общественным мнением страны, но

эта тема не могла способствовать потеплению франко-российских

отношений. С точки зрения восстановления политического диалога с

531 Визит В.В.Путина во Францию // Дипломатический вестник. – 2000. - № 11. С.31-35.

433

Россией для Ж.Ширака важнее было подчеркнуть совпадение стремлений

двух стран к многополярному миру и роль России в этом проекте.

«Равновестие, безопасность, развитие зависят от ситуации, в которой

тремя главными силами, в особенности в том, что касается безопасности, являются Соединённые Штаты, Россия и Европа. Иными словами, сегодня

мы присутствуем при становлении многополюсного мира», - заявил

французский президент. /…/ Франция, находящаяся в центре Европейского

союза, но сохраняющая традиционное своеобразие, свои давние связи с

Россией, и Россия, современная и демократическая, общее видение

организации мира, мира многополярного, где каждый сохраняет свою

идентичность, свои суждения и способность вести свои дела» - вот основа

франко-российских отношений, заявил Ж.Ширак на совместной пресс-

конференции с В.В.Путиным, и послание, содержавшееся в последней

фразе, предназначалось российской стороне 532.

Центральным предметом саммита должно было стать экономическое

сотрудничество ЕС и России. В этом плане Франция заранее выдвинула

ряд важных инициатив. Ещё в апреле 2000 г. министры иностранных дел и

финансов Франции, Ю.Ведрин и Л.Фабиус, направили своим партнёрам по

ЕС и Большой семёрке письмо с призывом к «переоценке» экономических