Французская магия (гет)

В руках нескольких спутников Амелии появились палочки, однако Блек и сама мадам Боунс остались непроницаемо спокойными.

— Открывайте, — скомандовала она своим людям, двое из которых тут же бросились к дверям, а остальные встали между Боунс и потенциальной опасностью.

Однако небольшой учебный класс оказался полностью безлюдным. Только старая мебель, оставшаяся со времен, пока это крыло замка было заполнено людским гомоном, да не менее старый монументальный шкаф в дальнем и самом чистом углу.

— Шкаф был сломан, но его починили. — Отчитался волшебник из отдела Тайн после недолгой проверки и Флитвик согласно покивал головой, — он почувствовал то же самое, что и его коллега, бывший, судя по всему, мастером чар.

— Вы можете отследить, где находится второй шкаф? — прямо спросила Амелия.

— Только если мы пройдем внутрь, — отозвался волшебник. — Шкаф слишком стар, управляющие заклятья к нему скорее всего давно утрачены, по крайней мере, лично мне незнакомы заклинания, которыми приводится в действие именно этот экземпляр.

— Значит, нам придется собрать ударную группу, которая сумеет пробиться через возможное сопротивление на том конце, — протянула Амелия.

Сириус взмахом палочки создал патронуса и прошептал в него несколько слов.

— Скоро здесь будут мои люди, мадам Боунс, — спокойно ответил он, ничуть не смущаясь тем, что фактически взял на себя дело преследования нападавших, отобрав его у департамента и Аврората.

Мадам Боунс, прекрасно знавшая о тесном сотрудничестве Блека и Грюма, а также о силе возглавляемого Сириусом альянса старых семейств, проглотила эту выходку волшебника.

Спустя пятнадцать минут в комнату буквально вбежали Аластор Грюм, Ремус Люпин, а также все пятнадцать человек отряда Грюма, получившего весточку от Блека.

— Все готовы? — построив своих людей перед шкафом, ворчливо осведомился Хмури. — На том конце всех валить насмерть, одного оставьте для допроса.

— Сириус, — аврор повернулся к аристократу. — Иди первым. Мы накачаем тебя силой, чтобы ты гарантированно дожил до нашего появления.

— Хорошо. — Волшебник закрыл глаза, концентрируясь и вливая все свои силы в собственную ауру. Секундой позже он ощутил мощный поток защитных заклятий, которые накладывали на него авроры.

Резко рванувшись вперед, он закрыл за собой дверцу шкафа, и в комнате тут же, казалось, стало немного светлее и легче дышать, — аура потомственного темного мага давила своим присутствием, словно каменная плита.

Выбравшись из шкафа, Блек был готов отразить самый мощный удар и немедленно ответить, однака вся его магия, собранная в один тонкий пучок для Дыхания хаоса, оказалась ненужной, — шкаф стоял на склоне Скофел-пайка, совершенно безлюдном и безмолвном. Только маленькая птичка, сидевшая на камнях, оказалась единственным свидетелем появления буквально пышущего магией волшебника.

С рёвом из шкафа буквально вылетел Аластор, следом за которым выпрыгнули еще трое волшебников, остановившихся в недоумении.

— Мордред и все демоны преисподней! — выругался Грюм. — Эти ублюдки успели избавиться от шкафа.

— М-да, — Сириус глубоко вздохнул, сбрасывая скопившуюся энергию. — Мы опоздали.

Дождавшись, пока из шкафа выберутся все остальные члены боевой группы, все они аппарировали обратно к границе Хогвартса.

Едва трое волшебников вернулись в Хогвартс, а Ремус и бойцы Грюма вернулись в Лондон, перед Флитвиком возник феникс директора и уронил тому на ладонь записку.

— Филиус, — с чувством прочитал полугоблин, — жду вас в моем кабинете сегодня в шесть. Дамблдор.

— Думаю, тебе не стоит туда ходить в одиночестве, — буркнул Грюм. — Последнее время я не поставил бы ломаного кната на то, что старик будет вести дела честно, тебе могут понадобиться свидетели.

— Тем лучше, — полугоблин, не скрываясь, охлопал карманы и потайные отделения своего костюма, проверяя наличие артефактов и оружия. — Думаю, нашего великого мага заинтересовало, почему Хогвартс отозвался на мой призыв, но ничем не помог директору в бою.

— Будет жарко, — ухмыльнулся Блек.

«Нападение на Хогвартс!

Наш специальный корреспондент побывал на месте самого жестокого и разрушительного сражения за последние тридцать лет!

(Колдография, показывающая частично разрушенный Большой зал Хогвартса, стены которого были усеяны, казалось тысячами домовых эльфов, занимавшихся восстановлением кладки, колонн и статуй. Внизу по разломанным плитам бегают несколько волшебников, размахивающих палочками).

Сегодня днем, с помощью, как поведали нам директор Дамблдор и лорд Блек, предательства, восемь сильнейших магов-сторонников Темного лорда проникли в Хогвартс, чтобы обезглавить его руководство, захватив врасплох директора школы и профессоров.

— Я не уверен, что смог бы победить или хотя бы выжить, окажись я в одиночку против этой восьмерки, — заявил директор Хогвартса.

По счастливой случайности, Упивающиеся смертью пожаловали в Большой зал через тайные ходы до того момента, когда в зал явились на обед ученики, поэтому обошлось практически без жертв. Однако сам Большой зал практически полностью разрушен, уцелел только потолок — чудное творение всех четырех Основателей. И еще больше повезло защитникам Хогвартса в том, что, помимо директора Дамблдора и профессора Флитвика, бывшего некогда семикратным чемпионом Европы по магическим дуэлям, в зале находились пришедшие с внеплановой проверкой преподавания зельеварения лорд Блек, как представитель Попечительского совета, и Найджел да Каскос, почтенный член гильдии Зельеваров.

— Мистер да Каскос, — на лице лорда Блека все виднеются слабые ожоги и пятна копоти, но в глазах пляшут смешинки, а короткие жесты его рук заставляют подниматься большие куски упавших на пол колонн, отправляя их на положенные места, вдоль стен, где их принимают домовики, — показал себя великолепным бойцом, сразившись в этом бою сразу с двумя сильными волшебниками и убив одного из них.

(Колдография высокого, начавшего полнеть мужчины с узким, вытянутым лицом. Его богато расшитая золотом мантия прожжена и разорвана в нескольких местах, на лице — следы затягивающихся царапин и усталость.)

В жестоком бою Упивающиеся смертью потеряли пятерых бойцов из восьми, однако самые сильные маги сумели уйти, когда магия самого Хогвартса остановила грозившее обрушить древние своды сражение.

В последний момент перед выходом статьи стало известно о потерях среди обитателей Хогвартса. В тайном коридоре, по которому, судя по всему, и пришли нападавшие, обнаружены останки двух учеников Хогвартса, — шестикурсника Хафлпаффа Анри ЛеКлерка и пятикурсницы Джудит МакЛи. Вечная память и соболезнования редакции.»

— Можно сказать, что Вольдеморт перешел к активным действиям, — Киаран, вслух зачитывавший пришедший в дом Делакуров выпуск «Пророка», мрачнел на глазах.

— Он попытался одним махом обезглавить одну из трех противостоящих ему сил, — согласно кивнул Жан-Клод, задумчиво рассматривая лежавший перед ним нетронутый бифштекс.

— Не думаю, что смерть Дамблдора многое облегчила бы для него в тактическом смысле, — покачал головой Киаран, — но в политическом убийство сильнейшего светлого мага страны принесло бы ему изрядные дивиденды.

— Многие семьи, колеблющиеся между всеми сцепившимися в Англии группировками, могли бы отдать свою верность Вольдеморту, совершившему такой громкий шаг, как успешную атаку на Хогвартс.

Я внимательно слушал своих наставников, пока что не спеша вступать в разговор. Последнее время я стал находить своеобразное удовольствие, слушая их анализ какого-либо события и пытаясь понять, каким образом Киаран и Жан-Клод с присоединявшимися к ним Сириусом и Джеймсом делают свои выводы. Иногда это получалось, иногда нет, — все они зачастую оперировали недоступными пока что мне сведениями.

Директор Хогвартса, бывший Верховный чародей Визенгамота, бывший глава Международной конфедерации магов, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор сидел в своем кресле и думал.

Пожалуй, единственное, что у него сейчас оставалось, — это думать. Он пытался понять, на каком из этапов своего Плана допустил фатальную ошибку, последствия которой привели к политическому краху.

Постепенно, когда горизонт над лесом стал светлеть, наливаясь новыми красками зари, директор понял: много лет назад, после победы над Гриндевальдом, он выбрал вариант игры в качестве серого кардинала Англии, отказался от предлагаемого ему поста Министра магии, сделал ставку на обучение лояльных ему учеников, на маглорожденных и полукровок, способных противостоять вымирающему постепенно аристократическому обществу.

Это была правильная стратегия. И она могла бы сработать, не появись у аристократов действительно сильного лидера, не связанного с Темным Лордом. Если бы старые семьи не объединились вокруг Блека, у Вольдеморта не оказалось бы серьезных соперников в Англии и, после того, как Поттер с честью погиб бы на дуэли — наступало время директора. И Дамблдор убил бы своего бывшего ученика, чтобы снова подняться на волне популярности.

А в результате получилось совершенно иное. Выбравшийся из-под опеки директора мальчишка сумел стать самостоятельным, отыскал себе союзников и нанес Дамблдору несколько ударов, лишивших его большей части власти в Англии. Два утраченных директором поста в Визенгамоте и Конфедерации, потери в репутации и скандал с нарушением завещания Поттеров стоили волшебнику очень дорого. Фактически, все, что оставалось у него — это Орден Феникса и школа. Золото... с золотом тоже было не слишком хорошо. На счетах директора еще оставались деньги, полученные после конфискации счетов сторонников Гриндевальда, но их не хватило бы больше, чем на пару лет финансирования Ордена и некоторых задумок директора. Главные же источники денег — Поттер и Блек ловко вывели свои средства из-под власти директора.

И еще одна существенная ошибка была в итоге найдена и признана директором. Ему стоило в тот роковой вечер послушать Минерву МакГонагалл, не отдавать ребенка магглам, а самому воспитывать мальчика. Ответственности в этом случае было бы больше, а вот имеющихся сейчас проблем не возникло бы совершенно точно — обученный с детства мальчик стал бы послушным орудием для исполнения планов интригана.

Но... После драки кулаками не машут. Сейчас директору пригодился бы его старый соратник, всегда отличавшийся большей ловкостью в политике, но... Гриндевальд давно покоился в земле, а новых союзников директору ждать было неоткуда. Оставалась, правда, страховка на самый крайний случай, но про это не хотелось даже думать. Право на одну ошибку, полученное таким путём, что... нет, лучше не вспоминать об этом!

Тревогу директора вызывал и неожиданно сумевший использовать силу Хогвартса Флитвик. В ходе короткой и очень жесткой беседы, директору удалось выяснить только то, что профессор использовал какое-то изощренное шаманство своих предков, за счет чего сумел добиться внимания Хогвартса. Но звучало это всё не слишком правдоподобно. С Флитвиком нужно было срочно разобраться — позволить себе потерять еще и магию Хогвартса директор не мог ни при каких обстоятельствах, замок оставался одним из двух оставшихся у него козырей. Присутствие в кабинете Аластора Грюма и разозленного Сириуса Блека помешало директору попросту оглушить Флитвика и допросить его уже как следует, однако же мысль эту Дамблдор не отбросил. Возможно, шанс еще представится.

Подняв палочку, директор начал медленно активировать заклинания, позволявшие директору напрямую общаться с защитными системами, а при везении — и с своеобразным сознанием Хогвартса. Требовалось выяснить, что произошло в последний год в замке такого, из-за чего Хогвартс даровал свою магию не директору, а одному из профессоров.

06.12.2013

Глава 41. Пленник

24 мая 1996 г. Особняк Блеков.

— Так, а теперь, молодой человек, — ласково сказал Слагхорн, поднося к губам Ремуса очередную пробирку. — Следующая порция реактива.

— Гораций, — сквозь кашель и хрип выдавил Люпин. — Еще пара таких пробирок, и моя девушка станет вдовой, не успев выйти замуж.

— Это последняя, Ремус, — успокаивающе произнес зельевар, ловко вливая последнюю порцию радужно мерцающей жидкости в рот мужчине. — Главное, сдерживайте рвотный рефлекс, у меня закончились реактивы.

— Проклятье, профессор, это просто чудовищно. — Мужчину перекосило.

— Всё. — Слагхорн, улыбаясь, вернулся в кресло и с удовлетворением посмотрел на кашляющего и отплевывающегося оборотня. — Спустя несколько минут зелье подействует, и можно будет проверять, получилось ли у нас.

— Думаю, рецептам мэтра Фламеля можно доверять, — Сириус, наблюдавший за всем этим действом из угла кабинета, подошел ближе. — Лунатик, как чувствуешь себя?

— В голове прояснилось.

— Так, — Слагхорн перелистал страницы старой тетрадки. — Получается, зелье подействовало. Давайте проверять, что ли.

— Legilimens! — на два голоса выкрикнули волшебники, направив в сторону оборотня палочки.

Повисла напряженная тишина, которую наконец прервал Блек.

— Вижу какие-то обрывки мыслей, ничего конкретного, друг мой.

— М-да... Вроде бы, зелье работает, — протянул Слагхорн, напряженно вслушиваясь в отголоски заклинания. — Не скажу, что я хороший чтец мыслей, но всё же хоть что-то я должен был уловить.

— Остается еще один этап проверки, — Люпин слабо улыбнулся, не вставая с кресла. Руки мужчины крепко вцепились в подлокотники.

— Прости, Лунатик, — Сириус с болью посмотрел на друга. — Crucio.

— Legelimens! — Сразу же, как только мужчина отвел палочку от беззвучно корчащегося оборотня, выкрикнул Слагхорн. Блек отошел в сторону и закрыл лицо руками.

— П-ро-клятье, — выдохнул Ремус, даже не пытаясь вставать. — Гораций, что видите?

— Так же обрывки мыслей. Работает. — Зельевар не скрывал радости. — Жаль, что пришлось проверять настолько садистским способом.

— Это хорошо... — Блек развернулся к своим собеседникам, уже овладев собой. — Как насчет новых порций, Гораций?

— Увы, Сириус, — толстяк развел руками. — Твой Фламель использовал довольно редкие ингредиенты, так что... Кое-что придется заказывать на Востоке, и то без гарантии скорого результата.

— Эту белую вонючую дрянь? — Фыркнул Сириус. — Да, её в лаборатории было меньше всего, и в хранилище тоже такой не оказалось.

— Увы, пока что мистер Люпин оказался единственным, кому досталось это зелье, но зато мы знаем, что оно работает именно так, как описано в тетради мэтра. — Слагхорн с нежностью погладил тетрадку.

Напоив друга восстанавливающим силы эликсиром, Сириус помог тому подняться и оттащил его в комнату, сон служил лучшим лекарством для испытавшего Круциатус организма.

— Завтра пойдешь на свежий воздух, Лунатик. — Пошутил Блек. — Прогуляешься по Хогсмиду с Невиллом и Луной, купишь чего-нибудь вкусного Тонкси, выпьешь пива.

— А когда с нами пройдешься ты с Аликой? — Несмотря на общую слабость, Люпин сумел выдавить из себя очередную насмешку.

— Когда Дамблдор съест собственную бороду, — мрачно буркнул Блек.

— Мсье Бродяга, думаю, Слагхорн сможет составить какое-нибудь пакостное зелье, которое заставит директора съесть собственную бороду. — Слабо засмеялся Люпин.

— Мсье Лунатик имеет все шансы не дожить до собственной свадьбы, если будет иронизировать на тему меня и Алики Гринграсс. — Сириус засмеялся.

Алика, находившаяся в это время в комнате Тонкс, возле которой проходили мужчины, нахмурилась.

— Интересно, почему дядя Сири так тебя невзлюбил, — Нимфадора с сочувствием посмотрела на расстроенную девушку. — «Имеет все шансы не дожить до собственной свадьбы», — спародировала она лицо и голос Сириуса, вызвав слабую улыбку на лице Алики.

— Думаю, в этом виноват мой отец, — с горечью сказала Алика. — И кто дернул его за язык предложить лорду Блеку эту помолвку...

— Думаешь, он из-за помолвки так возмущается? — Недоверчиво протянула Нимфадора. — Воспринимает тебя как символ того, что рано или поздно его свобода закончится?

— Мне кажется да, если верно то, что ты мне рассказывала про Сириуса.

— Вообще, когда я находилась примерно в той же ситуации, что и ты, — с иронией сказала Тонкс, — дядя Сири подстроил мне тренировку один на один с Ремусом, а дальше было уже дело техники...

— И что ты сделала? — С растущим интересом спросила Алика.

— Ну как сказать... — Девушка захихикала. — Ремус ударил по мне во время дуэли Воздушными лезвиями, защита их заблокировала у самого тела... Дальше догадаешься?

— А твоя одежда? — Засмеялась Гринграсс.

— А мою одежду разрезало на тонкие ленточки, которые опали с меня, как только я убрала руки.

Дружный смех огласил комнату.

— Веселитесь? — В комнату после короткого стука зашел Сириус. — Пойдемте на тренировку, красавицы.

— В следующий раз договорим. — Нимфадора толкнула локтем захихикавшую девушку, вызвав у Сириуса мученический вздох.

25 мая 1996 г. Хогсмид.

— Наконец-то свобода! — Луна, выйдя за пределы Хогвартса, широко улыбнулась и распустила волосы, тут же рассыпавшиеся волной по хрупким плечам.

— И целый день принадлежит нам, — Невилл приобнял девушку, направляя её в сторону видневшихся вдали крыш Хогсмида. — Через пару часов к нам должны присоединиться Люпин и Тонкси.

— Давно их не было... — Луна мечтательно улыбнулась. — Тонкс такая забавная.

— А ты такая красивая, — подхватил Невилл, быстро поцеловав девушку.

— Мистер Лонгботтом, что вы себе позволяете, — подражая Снейпу, высказалась Луна. — Десять очков с Гриффиндора... если сейчас же не поцелуете меня еще раз!

Засмеявшись, Лонгботтом крепко прижал к себе девушку, касаясь губами мягких губ Луны, зарываясь ладонями в пушистые волосы.

Минувший разговор с Августой Лонгботтом не прошел даром — юноша, обязанный ради продолжения рода выбрать в ближайшие два года достойную партию, со своим выбором определился. Августа согласилась с выбором внука, хотя ранее рассматривала, втайне от него, совсем другие варианты возможной помолвки. Лавгуды не были «хорошей семьей» в представлении большинства волшебников, но странная, ни на что не похожая магия их семейства, уже не раз проявлявшаяся за последний год у Луны, могла быть тем козырем, который позволил бы роду Лонгботтомов приобрести новые способности уже в следующем поколении.

Августа приняла этот аргумент, как приняла и аргумент о чувствах внука к Луне Лавгуд, оставалось только сделать официальное предложение, желательно, — как только девушке исполнится хотя бы пятнадцать. О том, что юноша уже сообщил избраннице о своих намерениях и получил однозначное согласие, он предпочел пока что не ставить в известность властную Августу, которой вряд ли понравилось бы подобное нарушение протокола. Невилл, которому в спустя пару месяцев должно было исполниться шестнадцать, вполне мог рассчитывать теперь на несколько большую самостоятельность в своих делах, не обязанный полностью подчиняться взявшей на себя обязанности Главы рода Августе. Впрочем, спустя еще год, ему предстояло взвалить на себя эту нелегкую ношу и полностью погрузиться в вопросы управления родовыми счетами.

— Ты снова о чем-то задумался, словно это ты Полоумный Невилл, а не я Полоумная Луна, — девушка, привстав на цыпочки, ловко чмокнула Лонгботтома в нос.

— Прости, чудо, обещаю исправиться.

В Хогсмиде, когда влюбленная пара туда добралась, уже было многолюдно. Бродящие по улицам среди многочисленных магазинчиков и кафе студенты весело переговаривались. Несмотря на всеобщее веселье, по улицам часто проходили авроры, внимательно осматривающиеся по сторонам, а за столиком одного из кафе на центральной площади мелькнула багровая мантия с капюшоном, которую носили люди Аластора Грюма.

— Постоянная бдительность! — Прохрипели сзади, и в спину Невилла уперся кончик волшебной палочки.

Юноша, попытавшись выбить палочку у подкравшегося Аластора, оказался мгновенно заблокирован захохотавшим мужчиной.

— Ага, вижу, Сириус с моим старым приятелем зря времени не теряют. — Удовлетворенно сказал аврор. — Еще б тебе, как Гарри, потренироваться с Маховиком времени...

— А он тренируется, используя Маховик? — С любопытством спросила Луна.

— Да, — усмехнулся Аластор. — Не будь эти чертовы игрушки так дороги, мы бы тоже использовали их при подготовке Авроров, но уж слишком большую гору золота надо отсыпать, чтобы снарядить ими хотя бы отряд вроде моего. Так что Гарри вернется в Хогвартс повзрослев на полтора, а то и два года вместо одного... Тем лучше, на мой взгляд.

— Надо будет тоже попробовать раздобыть такой артефакт, — задумчиво протянул Невилл.

— Не найдешь. — Отрезал Грюм. — В Англии запрещено владеть ими частным лицам, только служащие Отдела Тайн имеют доступ к Маховикам. Так что Гарри вдвойне повезло, что он сумел отсюда убраться.

— Я, собственно, вот зачем пришел сюда, — Аврор почесал изуродованный проклятьем нос. — Когда у вас следующее занятие вашего дуэльного клуба?

— Завтра в шесть. Хочешь навестить нас? — Усмехнулся Невилл.

— Интересно посмотреть на возможное будущее пополнение Аврората. — Грюм довольно оскалился. — Может быть, присмотрю там себе пару перспективных ребят или девчат...

— А разве глава спецотряда Аврората может лично подбирать людей из числа студентов?

— Может, мисс Лавгуд, если позволяют средства. — Аврор хохотнул. — В этом случае в Академии человека ждет много трудностей, но зато спустя еще три года он, пройдя усиленную подготовку, попадает в мой отдел. Дорого, но не дороже денег. Такие дети получают оплаченные мной или родителями ребенка эликсиры: стимуляторы, усилители мышечной массы, зелья памяти и реакции.

— Если бы я не был наследником рода Лонгботтомов и не должен был восстанавливать его славу, мистер Аластор, я бы позавидовал этим детям... Хотя меня по-прежнему, интересует Травология и целительство, — вздохнул Невилл.

— Ладно, друзья, — Аластор подмигнул здоровым глазом. — Завтра я вас навещу, а пока что развлекайтесь... и помните...

— Постоянная бдительность! — Улыбнулась Луна.

Усмехнувшись, старый аврор аппарировал куда-то по своим делам, а студенты пошли по направлению к ближайшему свежеотстроенному кафе «У веселого мага», где с дня открытия собирались студенты-старшекурсники.

— Ооо, наш доблестный предводитель! — Почти весь состав учебной группы, сидевший с кружками сливочного пива, встретил их радостными криками. Впрочем, приглядевшись, Невилл заметил у близнецов в стаканах огневиски.

— У кого будут руки дрожать на завтрашней тренировке — заставлю колдовать Инсендио, пока не грохнетесь от истощения. — Наполовину в шутку сказал Невилл.

— Да ладно, Невилл, — раскрасневшийся Рон сделал хороший глоток. — Завтра будет обычная тренировка.

— Обычная, говоришь... — Невилл ехидно улыбнулся, вспомнив обещание Аластора зайти в гости. — Ладно, я вас всех предупредил, ребята.

Невилл с Луной сели за один из немногих свободных столиков, по счастливой случайности находящийся возле окна. Девушка, мягко улыбаясь, уткнулась в меню, в задумчивости накручивая светлый локон на палец. Невилл на мгновение позволил себе просто любоваться своей любимой, мягкими чертами лица, выразительными светлыми глазами, то загадочной, то откровенно шаловливой улыбкой.

— Почему ты так на меня смотришь? — Взгляд ясных глаз, казалось, проникал в самую душу юноши.

— Может быть потому, что ты прекрасна. — Невилл осторожно поднес к губам и поцеловал тонкие пальчики.

— Мистер Лонгботтом, — легкий румянец коснулся бледной кожи Луны, — вы мне бессовестно льстите.

— День добрый подрастающим воинам, — Тяжелые руки седого оборотня легли на плечи забывших обо всем студентов. Правая рука была украшена тяжелым золотым перстнем с багровым камнем, что было нехарактерно для обычно скромного волшебника.

— Привет, Ремус, — радостно вскочил Невилл, пожимая руку Люпину.

Луна с улыбкой поприветствовала мужчину.

— Как ты выкроил время посидеть с нами? — Невилл принес довольно бледно выглядящему человеку пиво.

— Слагхорн вчера испробовал на мне новое зелье... — Оборотня передернуло. — Сириус раскопал через каких-то своих друзей тетрадку с очень интересными рецептами. Так что теперь он пытается собрать необходимые ингредиенты и... Результат вы видите на мне.

— А что он тебе приготовил? — Луна с любопытством посмотрела на Люпина.

— Эликсир Мысленного барьера Николаса Фламеля... — Ремус усмехнулся. — Несмотря на то, что я все еще временами плохо себя чувствую, рецепт стоит таких неудобств, ведь окллюменцией я не владею, а сквозь природную защиту оборотня может проникнуть сильный легиллимент.

— И надолго эти побочные эффекты?

— Слагхорн говорит, еще дня на полтора, а потом я приду в норму. Так что Сириус сказал, чтобы я просто расслабился. Жаль, Нимфадора сегодня работает с новичками, мучает их растяжкой.

Оборотень отпил пиво, испачкав усы белоснежной пеной, и блаженно зажмурился.

— Надеюсь, эта чертова война когда-то закончится... С севера пришло еще одно сообщение, — резко посерьезнев, сказал он. — Уничтожена практически полностью магловская деревня. Сириус ходит злой, как демон, — наших сил не хватает, чтобы охватить страну сетью патрулей, а на министерских мало надежды. К тому же он до сих пор в бешенстве, что не сумел прикончить того старика-некроманта.

— Упивающиеся нападают на маглов? — Глаза Луны расширились.

— Они... — буквально прорычал Люпин. — Лорд натаскивает своих щенков. Как только он будет уверен в пополнении — будет масштабный штурм Хогвартса или Министерства, или еще какая-то большая бойня. Так что готовь своих друзей, Невилл. Если война не завершится до вашего выпуска — вы пойдете в бой рядом с нами... А может, и раньше.

Допив своё пиво, мужчина встал.

— Давайте, тогда уж, прогуляемся, вряд ли в ближайшие месяцы Сириус выпустит меня из нашей «крепости» отдохнуть.

Втроем они вышли из кафе, собираясь пройти по центральной улице, на которой, стараниями одного из недавно вошедших в альянс аристократов, открылось и «У веселого мага», и магазин волшебных товаров, при одном взгляде на который близнецы Уизли обычно шипели и ругались сквозь зубы. Кроме них на центральной площади появился своеобразный тир для волшебников, в котором использовались только точечные заклинания, но и приз был достаточно весомым для не слишком обеспеченных учеников.

— Развлечемся? — Невилл с вопросительной интонацией в голосе кивнул в сторону тира, откуда только что вышли несколько не слишком радостных учеников в мантиях Райвенкло.

Луна загадочно улыбнулась, доставая из кармана волшебную палочку.

Ремус, шедший на полшага позади, никак не мог понять, что ему не нравится в происходящем. Мирная улица, полная веселых учеников и немногочисленных жителей Хогсмида, никак не могла вызывать у оборотня подобные ощущения. Невольно перейдя на боевой настрой, оборотень нащупал в рукаве палочку, до предела обостряя слух и чутье.

Луна уже подходила к дверям тира, а Невилл, изогнувшись в шутливом поклоне, открывал дверь перед своей девушкой, когда...

— AvadaKedavra, — негромко произнесенные мужским голосом слова, и с ближайшей крыши в сторону Луны полетел смертельный зеленый луч.

— Accio! Bombarda! — Жесткая сила магии рванула девушку в сторону, а Невилл, заметивший луч, сделал перекат, неловко откатываясь в сторону. Взрывное заклятье, до предела наполненное силой, разнесло часть крыши, однако противника уже не было на ней.

Затянутая в черное фигура с вытканным на груди и спине черепом поскакала, оскальзываясь, в сторону края деревни, перепрыгивая с крыши на крышу.

Раздались первые панические крики, — взрыв и последовавшие за этим осколки заставили случайных прохожих разбегаться в стороны.

— Это Упивающийся! Невилл, уводи Луну, я за ним! — Мужчина невероятным прыжком взлетел на крышу, устремляясь в погоню.

Выхвативший палочку и внимательно осматривающийся по сторонам юноша осторожно обнял Луну и они быстро пошли в сторону Хогвартса. Мимо них, в ту сторону, куда ускакали по крышам Люпин и убийца, пробежало четверо мужчин в дорогих цветастых мантиях.

— Невилл, что случилось? — Из кафе, где они только что были, вылетели Симус и Дин, за ними уже спешили близнецы и Рон.

— Упивающиеся, — ответила Луна, пока юноша пытался уловить направление, откуда прилетит следующее заклинание.

— Он пытался убить Луну! — прошипел Невилл, не отрывая глаз от улицы, уже опустевшей. — Дин, вызывай через камин авроров, Ремус побежал за убийцей. Фред, Джордж, оповестите студентов, пусть старшекурсники смотрят по сторонам.

Оба рыжих умчались, а Невилл и Рон с Симусом, окружив Луну, побежали к выходу из деревни.

— Проклятье! — выдохнул сквозь стиснутые зубы Люпин, в очередной раз перепрыгивая с крыши на крышу. Убийца, оказавшийся невероятно быстрым, никак не давался ему в руки. Пару раз ему удавалось сократить расстояние, но человек стремительно оборачивался, кидая в оборотня заклятья, и приходилось уворачиваться или отбивать, тратя бесценное время.

— BombardaMa-Xima! — луч прошел над головой пригнувшегося человека и ушел вдаль.

— Gereja banyak sinar, — решившись, прошептал оборотень, когда убийце оставалось всего лишь спрыгнуть с края крыши, чтобы оказаться в прилегавшем с этой стороны овраге. Один из мутных лучей заклятья Темной магии ударил в правую руку, и даже за десяток метров до Люпина донесся жуткий хруст ломавшихся костей. Обмякшее от болевого шока тело мягко скатилось с крыши, исчезая в кустах.

— Expelliarmus-Incarcero-Levicorpus, — лишившееся палочки тело, опутанное веревками, мягко взмыло в воздух, и оборотень резким движением сорвал капюшон с несостоявшегося убийцы. — Imperio. Кто ты такой, и кто тебя послал?

— Меня зовут Джон Картер. — С обессмыслившимся взглядом, с тянущейся изо рта ниткой слюны, мужчина начал отвечать. — Меня послал...

— Мистер Люпин, — неожиданно раздался голос сверху, с края оврага, в котором находились оба участника погони. С хрустом веток на дно приземлились трое мужчин, которых тренированный разум оборотня опознал как встретившихся ему недавно на улице.

— Кто вы? — Люпин резко шагнул в сторону, прикрываясь телом взятого под контроль мага. Его палочка уже смотрела в воздух между новыми участниками разговора.

— Мы... Мы по делу и с поручением, господин Люпин. — Мужчина, не отрывая внимательного взгляда от напрягшегося и готового к бою оборотня, сделал шаг вперед, выходя, как и Ремус, на площадку, освещенную солнечными лучами, не закрытую сверху ветками и кустами.

— От кого? — Оборотень начал выстраивать в голове цепочку рун для заклинания, способного обрушить половину оврага на нежданных визитеров.

— От Лорда! — На секунду скрывшийся от глаза оборотня молчаливый волшебник плавно шагнул в сторону, всадив в плечо Люпину серебряный болт из небольшого арбалета. На таком расстоянии магловское оружие оказалось эффективнее магии, и даже звериная сила и реакция не позволили Ремусу увернуться. Удар в плечо, подкрепленный жгучей болью от серебра, на мгновение вывели его из равновесия, и трое магов сполна этим воспользовались. Сверху упала толстая сеть, сплетенная из мелких стальных колец с серебряным покрытием, и мужчина, так и не закончив заклятие, упал на колени, не в силах бороться с жуткой болью, рвущей тело от прикосновений серебра. С палочки оборотня сорвался только сгусток силы, заставивший вздрогнуть землю под ногами, но не причинивший никому вреда. Сверху мягко спрыгнул еще один член группы.

— Берем его и уходим. — Жестко произнес главный в группе, разговаривавший с Люпином.

Сноровисто опутав мужчину цепями и оглушив для верности, они аппарировали.

* * *

— Работайте, черти, работайте! — Аластор Грюм, нетерпеливо шагавший между что-то сосредоточенно изучавшими магами, был вне себя.

— Учитель. — Один из людей в багровых мантиях, завершивший плетение какого-то заклятья, развернулся к аврору. — Я взял под контроль разумы большей части животных, в радиусе пары сотен футов. Бурундук, евший тут орехи полчаса назад, видел шестерых людей, потом исчезнувших.

— И все? — недовольно рыкнул Грюм.

— А что еще можно извлечь из мозга размером с орешек? — Хмыкнул подчиненный. — Хорошо, что он хоть это видел. Он же даже считать не умеет.

— Ладно... След от аппарации засекли?

— Нет, тут использовали какой-то артефакт. Все затерли и перемешали так, что не восстановишь.

— Ищите дальше. — Аврор аппарировал в поместье Блеков. — СИРИУС!! Вылезай. — Рёв Аластора разнесся по всему дому.

— Что случилось, Грюм? — В гостиную стремительно вбежал окутанный слабой дымкой Блек с палочкой в руках.

— Люпина похитили.

— Что значит, похитили? — Сириус нахмурился.

— То и значит. Он погнался за попытавшимся убить Луну человеком в мантии Упиваюшегося, а потом пропал. Мои ребята обнаружили в овраге возле Хогсмида следы аппарации и то, что там было шестеро людей.

— Тьфу, твари... — Сириус в ярости ударил кулаком в стену. — Я прикажу наемникам прошерстить Темную аллею... Хоть какие-то зацепки есть?

— Скорее, есть странности, — хмурый Аластор покрутил в воздухе рукой. — Невилл утверждает, что удар был направлен именно на Луну, но Люпин успел выдернуть ее из-под Авады.

— Интересно, какого дементора им понадобилась девушка из не участвующего в войне семейства?

— Не знаю. И Невилл говорит, что тот мужчина был один, а Люпина спеленали минимум пятеро.

— Аластор, попроси его сдать воспоминания о том дне. Попробуем просмотреть в Омуте памяти происходящее.

— Ремус Люпин, — удовлетворенно произнес голос незнакомого оборотню человека.

Прикованный толстой цепью в подземелье неизвестного Люпину дома или замка, оборотень мог только бессильно сверкать глазами. Четверо спеленавших его волшебников доставили оглушенного пленника в подземный зал и только после этого, приковав к стене, привели в чувство, справедливо не давая обладавшему звериной силой оборотню и шанса на освобождение.

На стоявший недалеко от прикованного оборотня стул уселся человек в черной мантии с суровым лицом и глубоко запавшими глазами с кроваво-красной радужкой.

— Вольдеморт, — прохрипел Ремус пересохшими губами.

— Дайте ему воды, — властно приказал мужчина.

Подскочившая откуда-то из сумрака склоненная фигура в плаще тут же наколдовала небольшую чашу и простейшим заклятьем наполнила её водой.

— Сыворотки правды там нет. Пока нет. — Спокойно уточнил Вольдеморт.

— Что тебе нужно? — Ремус постепенно приходил в себя, понимая, что выйти из этого помещения ему предстоит либо покойником, либо сумасшедшим вроде превратившихся в растения Лонгботтомов, если в самое ближайшее время его не попытаются освободить.

— Что нужно... — протянул мужчина, не спеша накладывать Пыточное проклятье. — Нужно, в общем-то, немногое. Адрес главного здания вашего альянса, место нахождения Гарри Поттера и, пожалуй, всё.

— Отчего же так мало? — Насмешливо оскалился Люпин.

— Crucio. — Без особых эмоций произнес Вольдеморт, впиваясь взглядом в закусившего губу оборотня.

Тонкий красный луч заклинания, соединивший выскользнувшую из рукава палочку Лорда и раздираемое болью тело Ремуса, постепенно становился интенсивнее и толще.

— Finite. — Спустя несколько минут, наполненных для пленника возрастающей все сильнее болью, Вольдеморт. — Я и не ожидал, что ты выложишь мне всё просто так, животное.

Обвисший на цепях мужчина не мог этого видеть, но в глубине глаз Лорда горел огонек удовольствия, словно черный маг впитывал в себя эманации боли и мучений пленника.

— Аргумент внушает уважения, — прошипел сквозь зубы мужчина, немного придя в себя.

— Отвечать будешь, когда я разрешу. — В холодном голосе Лорда не осталось ни следа эмоций. — Как выглядит входное крыльцо в особняке Блеков? Legilimens.

Ремус почувствовал, как в мозг словно входит ледяной осколок, начавший было перебирать воспоминание за воспоминанием, но Лорд, несмотря на все старания, не увидел желаемого.

— Сопротивляешься? Crucio.

— Так... — Аластор бережно поместил тончайшие светлые нити воспоминаний о всем отрезке времени с момента встречи с Люпином в баре и до его ухода за несостоявшимся убийцей. — Невилл, мы с Сириусом будем просматривать Омут, а ты пока возвращайся на тренировку, Нимфадора поработает сегодня с тобой вместо нас.

— Сириус, — аврор развернулся к мрачному, как ночь аристократу, по ауре которого то и дело пробегала рябь подавляемой ненависти. — Соберись. Я знаю, что тебе непривычна работа следователя, но убивать здесь пока некого, так что помоги мне.

Оба мужчины погрузились в созданную сложнейшим артефактом причудливую сеть иллюзий, позволяя навеянным магией образам захватить свое восприятие.

«— День добрый подрастающим воинам, — Тяжелые руки седого оборотня легли на плечи забывших обо всем студентов».

— Тысяча демонов... — Простонал Сириус, посмотрев, как Ремус рассказывает друзьям о причинах, по которым его отправили отдохнуть. — Надо было отправить с ним хоть кого-то их наших людей!

— После драки кулаками не машут, — мотнул головой Аластор, разглядывая проходящих в кафе людей. — Кто же мог знать, что Вольдеморт попытается так скоро взять реванш за поражение в Хогвартсе?

Замершие в креслах мужчины просмотрели всю беседу в кафе и короткую прогулку до открывшегося недавно волшебного тира. Особенное внимание уделили личности убийцы. Несколько раз пересмотрев сцену короткой дуэли Ремуса и неизвестного с точки зрения прикрывавшего Луну своим телом Невилла, быстро осматривавшегося по сторонам, Аластор и Ремус пришли к выводу, что зацепок, касающихся этого человека, попросту нет.

— Проклятье, Аластор, — Сириус сделал попытку сплюнуть на иллюзорную землю, где все еще стояли исследователи. — Тут нет ни малейшего следа.

— Смотри дальше... — Более опытный в таких делах аврор не терял надежды заметить хоть что-нибудь. — Воспоминание еще не закончилось.

«— Это Упивающийся! Невилл, уводи Луну, я за ним! — Мужчина невероятным прыжком взлетел на крышу, устремляясь в погоню.

Выхвативший палочку и внимательно осматривающийся по сторонам юноша осторожно обнял Луну и они быстро пошли в сторону Хогвартса. Мимо них, в ту сторону, куда ускакали по крышам Люпин и убийца, пробежало четверо мужчин в дорогих цветастых мантиях.

— Невилл, что случилось? — Из кафе, где они только что были, вылетели Симус и Дин, за ними уже спешили близнецы и Рон».

— Так, стоп! — Неожиданно рявкнул аврор. — Я, кажется, видел знакомое лицо!

Заставив ткань иллюзорного места закружиться, мужчины перенеслись в самый конец короткого поединка Ремуса с неизвестным.

— Смотри! — Взмах палочки Грюма остановил движение иллюзии. Подбежав к застывшим посреди улицы людям, он ткнул пальцем в одного из прохожих — одного из тех, кто пробежал по улице мимо Невилла.

— Ты его знаешь, Аластор? — Сириус взволнованно посмотрел на аврора.

— Как сказать, — аврор мрачно ухмыльнулся. — Лет шесть назад я лично отволок Роджера Смита в Азкабан. Убийство... незапланированное, правда. Точнее, не удалось доказать, что он убил намеренно. Он получил путёвку в Азкабан на пять лет и, похоже, выбрался оттуда и даже немного ожил, вон, как бежит.

— А остальные? — Сириус тоже подошел ближе, рассматривая застывшую в движении четверку.

— Остальных не знаю. — Аластор обошел вокруг мужчины. — Но судя по рожам и рукам... — Аврор нагнулся, рассматривая кисти рук, видневшиеся из рукавов мантий. — Это бойцы. Шрамов достаточно, но залечены хорошо, значит, на деньги не жалуются. Либо наемники, либо убийцы, достаточно неплохо зарабатывающие.

— И что ты предлагаешь? — Сириус, следом за Аластором, вышел из созданных Омутом памяти видений.

— Темная аллея... — Аврор поморщился. — У меня там есть пара должников, возможно, кого-то из этой четверки там видели или найдут в ближайшее время. ЕСЛИ они стали служить Лорду, то вряд ли красноглазый держит их в казармах. Так что должны появиться, ну а дальше... Возьмем хотя бы одного из них — и будем знать хотя бы что-то.

— Значит так. — Аластор вскочил с места, стремительно пройдясь по комнате. — Сириус, я тебя уважаю как будущего политика и как главу нашего альянса, но в это дело не лезь.

— Но у Лорда в плену мой друг! — Аристократ стиснул подлокотники кресла.

— Но у тебя нет связей и информаторов в Темной аллее, а просто за деньги ты там быстро и тихо ничего не сделаешь.

— Ладно, Аластор. — Сириус с недоумением посмотрел на сломавшийся в его хватке подлокотник. — Я соберу всех наших людей и буду готовить артефакты для штурма, если ты что-то найдешь.

06.12.2013

Глава 42. Пророчество

— Арман! — Резкий голос Лорда донесся до Люпина сквозь стук сердца в висках и бешеный шум крови. Болело все тело, но звериная выносливость оборотня пока удерживала его в сознании. — Вылечи этого и позаботься, чтобы он не сдох до утра.

— Хорошо, господин, — вкрадчивый голос неизвестного. — Aquamenti. Escuro. Escuro.

Поток воды, хлынувший на оборотня, смыл кровь и грязь с его лица и одежды.

— Пей. — Под нос Люпину сунули чашку с водой. Дальше последовало несколько целительных заклятий, тюремщик или просто один из Упивающихся явно был неплохим медиком.

В стороне от оборотня резко звякнуло железо, и Люпин почувствовал, как удлиняются выходившие из стены цепи.

— Спать будешь прямо у стены. Утром тебя снова подтянут наверх.

— Так, посмотрим, что у нас здесь, — протянул из темноты насмешливый голос. В свете нескольких тусклых факелов показался высокий, мощный мужчина с платиновыми волосами, доходящими почти до пояса.

Прикрученный цепью и кандалами к стене человек в черной мантии точно так же как и оборотень, промолчал. Его уже успели подлатать — сломанная заклятьем Ремуса рука была залечена, оставив после перелома только тупую ноющую боль, неизвестный убийце целитель не стал тратить зелья, ограничившись использованием лечащих заклятий. Последние несколько часов после того, как мужчина очнулся, он провел в полутемной комнате, наполненной звуками капающей вдалеке воды и отголосками безумных криков, гаснущих в сыром, затхлом воздухе подземелья.

— Crucio. — Люциус Малфой с удовлетворением смотрел на бьющегося в цепях мужчину. Продержав пытку около минуты, блондин коротко произнес отменяющее заклятье и продолжил допрос. — У тебя на одежде знак Лорда, но ты не из числа Его слуг. Кто ты?

— Я... из группы Алекса Бартона... Наёмник... Мужчине потребовалось гораздо больше времени, чтобы прийти в себя.

— Почему у тебя на одежде знак Лорда?

— Мне приказали. — Мужчина уже увереннее выпрямился у стены.

— Crucio. — Снова крики боли наполнили подземную камеру. — Это тебе за то, что ты посмел использовать символ Повелителя, не имея на то никакого права. Crucio.

Посмотрев некоторое время на корчащегося в цепях заключенного, аристократ отменил заклятье.

— Finite. Ennervate. AddeVitality. — Удовлетворенный увиденным аристократ удобно устроился на стуле напротив обвисшего на цепях пленника.

Дрожащими руками мужчина ухватился за цепи, вздергивая упавшее тело вверх.

— Кто тебя послал? Цель?

— Меня послал... послал Алекс Бартон... командир... командир нашего отряда.

— Aquamenti. — Невозмутимо произнес Малфой. — Приходи в себя побыстрее, пока не испытал еще раз мой Круциатус. С какой целью тебя отправили в Хогсмид, и что ты делал рядом с Люпином?

— Меня отправили убить девушку по имени Луна. Луна Лавгуд.

— Вот как? — В наигранном изумлении приподнял бровь Люциус. — Кому понадобилась эта безобидная девчонка?

— Мой командир получил заказ на убийство этой девушки.

— Почему именно в мантии слуг Лорда, ничтожество?! Imperio.

— Чтобы... чтобы подозрение пало на Упивающихся смертью...

— Кто заказчик убийства?

— Не знаю... знает только командир отряда.

— Что ты делал рядом с Ремусом Люпином?

— Он сбил меня заклинанием с крыши и собирался допросить.

— Где можно найти твоего командира?

— Наш отряд остановился в таверне «Зеленый глаз» в Темной аллее.

— Finite. — Малфой резким движением палочки снял заклятье. — Ты не врешь. Ну что ж...

Мужчина несколько расслабился.

— Ты не соврал мне, и я отпускаю тебя. AvadaKedavra. — Зеленый луч пробил грудь не успевшего даже испугаться человека. — Insendio.

Помещение наполнилось ужасающим запахом сгоревшей плоти, на месте тела, висевшего на цепях, осталось только жирное пятно гари на стене и кучка пепла.

— Мой лорд. — В просторный кабинет из пламени камина шагнул Люциус Малфой. — Я допросил наёмника.

— Это был наёмник? — Холодный голос Вольдеморта, оторвавшегося от какого-то старинного фолианта, лежавшего перед ним на столе, заставил вздрогнуть аристократа.

— Наёмник из отряда Алекса Бартона. Я знаю, что это мелкий командир наёмного отряда волшебников, выполняющего разные грязные поручения.

— И что же наёмник делал рядом с оборотнем, прихвостнем Блека, Люциус?

— Ему заказали убить Луну Лавгуд, но наёмник не сумел это сделать, а Люпин догнал его и собирался допросить, когда ваши люди взяли его.

— Убить Луну Лавгуд? Дочь Безумца Ксенофилиуса? — Лорд хрипло захохотал. — Кому понадобилась эта бесполезная и слабая семья?

— Он не знал, мой лорд. — Люциус поклонился. — Знает только командир наемников. Мне кажется, нас заинтересует тот факт, что заказчик требовал обставить убийство, как дело наших рук. На убийце был плащ с вышитым змееязыким черепом.

— Даже так... — Лорд поморщился. В его глазах зажегся зловещий огонек. — Люциус, притащи сюда командира этих наёмников, мне интересно, кто пытается обделывать свои делишки, прикрываясь моим именем.

Тот же день. Поместье Делакуров.

— О чем задумался мой верный рыцарь? — Мягкое прикосновение к плечу вырвало меня из тягостных мыслей. Подняв голову, я увидел, что на кровати рядом со мной сидит одетая в легкое летнее платье Флер, зашедшая в комнату, пока я предавался раздумьям.

— О Ремусе, — я честно ответил, в одной короткой фразе выбрасывая все скопившиеся внутри эмоции. — Сириус и Аластор обещали сообщить, как только что-то выяснится. И мы с учителем вернемся в Англию.

— Снова в бой? — Облачко набежало на лицо Флер. А я впервые задумался над тем, как должно быть ей страшно каждый раз отпускать меня на ночные рейды, из которых я возвращался в лучшем случае обгоревшим и пропахшим дымом.

Киаран, сочтя меня достаточно готовым к бою в теории, начал натаскивать меня на готовность к бою на практике — благо разнообразных преступников, убийц, заговорщиков и прочих беспокойных людей во Франции было предостаточно. Бой же на складе у контрабандистов окончательно уверил его в моей готовности. Уже несколько раз меня по ночам будил вызов Киарана через Сквозное зеркало, и я, сонно ругаясь сквозь зубы, натягивал черный комбинезон, цеплял пояс с колбами и чехлами, глотал горькое и невероятно противное зелье-стимулятор и отправлялся с учителем в какой-нибудь очередной полуразрушенный дом или подземелье, где, в обществе одного или нескольких десятков авроров учился действовать в команде.

Суровые, немногословные французские волшебники, поначалу сторонившиеся неизвестного им юношу, постепенно допустили меня в свой круг, входным билетом в которые стало признание Киараном меня как своего личного ученика. После этого меня уже не так прикрывали на многообразных сложных и не очень операциях, в которых пришлось участвовать.

Единственное что я понял, так это насколько нам всем везло, что среди полудесятка обезвреженных группой Киарана людей не было ни одного, даже отдаленно приближавшегося могуществом к Сириусу Блеку или моему учителю, — случись такое, и вряд ли мы обошлись бы без потерь.

После сражения в Отделе тайн и встречи со старым некромантом я все же немного понял, почему же Дамблдор так стремится ограничить современных волшебников и загнать их в узкое прокрустово ложе министерских декретов, — настоящая магия, при всей её невыразимой притягательности была и невероятно разрушительной. Потомственный маг-аристократ, вроде крёстного обладал невероятным потенциалом, и лишь немногие маглорожденные могли сравняться с ними в могуществе.

В обычное время, в разрешенных министерством заклинаниях, разница между потомственным магом и обычным рядовым маглорожденным была не настолько велика, пожалуй, многие даже не замечали её вовсе, но в по-настоящему сложных и опасных областях магии — боевой магии, темной магии, ритуальной магии, единственно делавшей возможной существование родовой магии, — во всем этом аристократы могли дать большинству маглорожденных если не сто, то, по крайней мере, полсотни очков вперед. И немногие талантливые и сильные маглорожденные вроде Ремуса или Лили Эванс, не могли сгладить эту разницу. Хотя знавшие о действительном положении вещей и о причинах принятия законов о чистой крови аристократы охотно раз в несколько поколений разбавляли кровь, подбирая наиболее талантливых и сильных маглорожденных, чтобы избежать вырождения.

— Если Грюм узнает, где держат Ремуса, то мы должны собрать все силы, любимая. — Я осторожно поцеловал хрупкое запястье. — Надеюсь, он все еще жив.

Вместо ответа Флер легла на кровать, положив голову ко мне на колени.

— Главное — надеяться, — притихшая после моих слов о возможной вылазке девушка постаралась улыбнуться.

— Все будет хорошо. — Я ласково погладил нежную шею и щеку. — Я надеюсь. Сириус, когда мы с ним разговаривали, сказал, что, как бы это цинично ни звучало, он рад, что Ремус успел выпить зелье, блокирующее его память. Иначе Лорд узнал бы и о пророчестве, и о расположении дома Блеков. И тогда наш альянс снова распался бы на отдельные семейства.

— Твой крестный мудрый человек, он вынужден быть жестоким, ведь на нем лежит огромная ответственность.

— Да, Сириус сказал как-то, что к моменту, когда я вернусь в Англию, у меня будет сила, на которую я смогу опереться в борьбе с Лордом и Дамблдором.

— Я поеду в Англию с тобой, — в глазах Флер проступило упрямство и нежелание отпускать меня одного. — Думаю, у лорда Блека найдется еще одна комната в особняке.

— Ты выбиваешь у меня из-под ног почву, любимая, — я непроизвольно рассмеялся. — Я только хотел напомнить тебе, что в Англии мне попросту негде жить — особняк Поттеров был разрушен шестнадцать лет назад, и восстанавливать его до конца войны бессмысленно. Слишком уязвим он будет в первое время.

— Значит в доме лорда Блека будет на одну занятую гостевую комнату больше, — мягкая улыбка Флер была ответом на мои слова, а я снова погрузился в воспоминания, продолжая задумчиво гладить пушистые волосы засыпающей девушки.

«— Входите, мистер Поттер. — Закутанный в непроницаемо-серый балахон работник Отдела Тайн с клубящейся туманной пустотой вместо лица с поклоном пропустил меня в небольшой зал.

— Добрый день, господа, — я поприветствовал собравшихся здесь людей — Корнелиус Фадж, Амелия Боунс, Аластор Грюм, крестный, Руфус Скримджер. Крестный вместе с бывшим главой Аврората и Амелией Боунс сидели отдельной кучкой, о чем-то тихо переговариваясь, и воздух вокруг будто наполняли искрящиеся пылинки, — барьер не позволял подслушать их разговор. Руфус Скримджер и Фадж подчеркнуто не смотрели друг на друга — между пока еще министром и главой Аврората пробежала черная кошка еще год назад, после турнира Волшебников.

— Насколько я понимаю, Дамблдора не будет? — Я позволил себе вежливую улыбку.

К моему удивлению, ответил мне не Аластор или Сириус, которые давно уже воспринимали меня всерьез, а Скримджер.

— По решению всех заинтересованных сторон, мистер Поттер, — тут аврор обвел рукой собравшихся, — Дамблдора сочли ненужным на данном собрании. Пророчество записано с его воспоминаний, а значит, ему известно точное содержание шара. А поскольку он держал в тайне полный текст больше десяти лет — то сегодняшние события его не касаются.

— Это радует, — я заставил себя усмехнуться. — Не уверен, что наша встреча с ним прошла бы мирным путем.

Аврор понимающе кивнул, возвращаясь на свое место, а я устроился рядом с тремя уже что-то замыслившими людьми. Моими людьми, я постепенно начал это понимать — Сириус, хотя и взял на себя роль лидера альянса аристократов, готовил силу, способную соперничать с Орденом и Упивающимися, но силу, которая будет подчиняться именно мне. От такой ответственности больше всего хотелось спрятаться подальше, но выбора не было ни у меня, ни у кого из присутствующих.

— Начнем, господа. — Работник отдела осторожно поставил на стол большой хрустальный шар, совершенно пустой темный внутри.

— Минутку. — Грюм, вскочив с места, резко махнул палочкой, накладывая заклятья поиска невидимых людей, анимагов и следящих чар. — Помещение чисто.

— Спасибо, мистер Грюм. — Невозмутимо произнес неизвестный нам мужчина. — Мистер Поттер, вам нужно будет только погрузить свой шар с пророчеством в этот сосуд. После этого вы увидите в нем полное содержание пророчества, запись которого была сделана на основании воспоминаний Альбуса Дамблдора. А я, с вашего позволения, вас покину, — мне не позволено просматривать содержание пророчеств.

Дождавшись, пока мужчина выйдет из комнаты и тщательно прикроет за собой дверь, я подошел к столу. Аластор и Сириус за моей спиной наложили мощные чары на дверь, чтобы никто, даже волшебник уровня Дамблдора, не смог пройти незамеченным.

Темное нутро шара на столе, словно растворилось, пропуская в себя вытащенный из контейнера на поясе шарик с радужно переливающимся туманом. Вернувшись к своему креслу я смотрел, как темнота в большом куске хрусталя приобретает яркие краски, наполняется бессвязными образами.

Постепенно в шаре возникло изображение измученной женщины с растрепанными волосами и совершенно безумным взглядом на мертвенно бледном, неподвижном лице.

— Грядет тот, кто сможет победить Темного лорда. Человек сей родится на исходе седьмого месяца у людей, трижды бросавших вызов Темному лорду. И не будет покоя одному из них, пока жив другой. И дана будет человеку этому сила, о которой не знает Темный лорд. Но если объединятся они, если в душе будущего героя появятся ростки тьмы — мир не устоит перед силами Темного лорда и примкнувшего к нему нового последователя.

Видение пропало, оставив вместо себя пустой хрустальный шар. Фадж и Скримджер уставились на меня.

— Теперь я понимаю, чего испугался Дамблдор. — Я сумел выдавить улыбку, пораженный размерами той ямы, в которую с самого размаха влетел.

— Думаю, это ни о чем еще не говорит, — Сириус встал с места, заняв позицию возле меня. — То, что ты мог бы присоединиться к лорду, еще не значит, что ты сделаешь это в действительности. Дамблдор просто испугался.

— По крайней мере мы верим, что ты без гнили, парень, — Аластор, не вставая с места, махнул мне рукой. — А эта старая маразматичка Трелони пусть делает свои пророчества, сидя в башне из слоновой кости.

— Я думаю, господа, что не стоит так легкомысленно относиться к пророчеству, особенно к последней его части, — упрямо мотнул головой Скримджер. — Это предостережение, которое стоит учитывать.

Аластор встал с места и направился к двери.

— Возможно, ты прав, Руфус, — проворчал аврор, подходя ближе к главе Аврората. — А может быть, и нет, но это уже выяснится со временем. Впрочем, услышанное подтверждает только одно...

— И что же? — подал наконец голос Фадж, направляясь к двери, явно забыв о том, что дверь все еще находится под заклятиями двух сильных волшебников. — Мне кажется, Руфус прав.

— Это подверждает, что необходима постоянная бдительность! — Рявкнул аврор, со всех сил впечатывая кулак в челюсть Скримджера. Мужчина обмяк в кресле.

— Stupefy! — Заклятье ударило в голову замершего в ужасе министра.

— Господа, я не с ними. — Амелия Боунс демонстративно убрала руки от палочки. — Я клянусь своей магией и жизнью, что никому и ни при каких обстоятельствах не передам содержание пророчества до тех пор, пока мистер Поттер или лорд Блек не освободят меня от этой клятвы.

Вспышка магии подтвердила слова пожилой волшебницы.

— Ну что ж, мадам Боунс, — Сириус шутовски поклонился начальнице Департамента магического правопорядка. — Добро пожаловать в наш клуб заговорщиков.

— Сириус, лучше помоги мне, — Аластор перетащил кулем лежавшего у входа министра в соседнее со Скримджером кресло.

— Ennervate. — Тело Фаджа вздрогнуло, расслабляясь. — Obliviate. Imperio. Фадж, ты должен сейчас вернуться в свой кабинет. Ты должен вести себя всю дорогу как можно естественнее. Зайдешь в свой кабинет, сядешь в кресло и уснешь на полчаса. Когда проснешься, ты будешь помнить все события в этой комнате до момента оглашения пророчества. Далее ты будешь помнить, что услышал пророчество, которое звучит следующим образом: «Грядет тот, кто сможет победить Темного лорда. Человек сей родится на исходе седьмого месяца у людей, трижды бросавших вызов Темному лорду. И не будет покоя одному из них, пока жив другой. И дана будет человеку этому сила, о которой не знает Темный лорд».

— Может, спросить его, сколько денег дал ему Малфой, и какие распоряжения нашего скользкого друга выполнял министр? — Сириус с усмешкой смотрел на обессмыслившееся лицо министра.

— Выполняй, Фадж. — Безвольное тело резко встало, на глазах оправляясь, становясь прежним уверенным в себе министром.

— Господа, позвольте вас покинуть. — Министр вышел.

— Сириус, время, время, — Аластор засмеялся. — Мне бы тоже интересно было узнать, до каких пределов простирается любовь Фаджа ко взяткам, но сейчас это уже не важно — его голова полетит с плеч после следующих выборов... или даже раньше, кто знает...

— Incarcarous. Ennervate. Confundus. Obliviate. Imperio. — Серия чар, выпущенных Грюмом, ударила в начальника Аврората. Его тело опутали веревки, чтобы тренированный боец не смог вырваться в тот неразличимо короткий миг, пока Грюм подавлял волю Скримджера, вовсю пользуясь поддержкой Сириуса, положившего руку на плечо Аластора, делясь с ним магической силой.

— Руфус, как только я тебе прикажу, ты встанешь с кресла и пойдешь в свой кабинет. Веди себя по дороге как можно естественнее. Секретарю на входе в кабинет пожалуешься на головную боль и прикажешь никому не беспокоить тебя полчаса. Потом возьмешь в кабинете бутылку огневиски и выпьешь её. Потом уснешь на полчаса. Когда проснешься — ты будешь помнить все события в этой комнате до момента оглашения пророчества, и что пророчество, которое мы услышали, звучало как: «Грядет тот, кто сможет победить Темного лорда. Человек сей родится на исходе седьмого месяца у людей, трижды бросавших вызов Темному лорду. И не будет покоя одному из них, пока жив другой. И дана будет человеку этому сила, о которой не знает Темный лорд». Выполняй, щ-щенок.

— Не слишком ли? — Хохотнул Блек, когда марионетка вышла.

— Я еще будучи его начальником знал, что Руфус периодически пьянствует на рабочем месте. Так что вряд ли его это удивит. — Грюм тихо и злорадно засмеялся. — А мой Империус развеется спустя пару часов.

— Мадам Боунс, — Сириус развернулся к все еще сидящей в кресле женщине. — Мы полагаемся на вашу клятву. Думаю, вы понимаете, что возможно произошло бы, будь это пророчество обнародованным.

— Я понимаю, господа. — Без улыбки ответила Боунс, несколько нервно потирая лоб. — Поскольку вы предлагаете мне участвовать, могу добавить, что зря вы отпустили министра, не выспросив, кто еще из его отдела получал взятки от Малфоя. Это позволило бы вычистить немало предателей и продавшихся.

— Ну... Фаджу осталось совсем немного... — Сириус подал женщине руку, помогая встать с кресла. С поклоном он протянул Боунс её палочку, взятую со стола. — В августе-сентябре будут новые выборы министра и тогда...

— И тогда я наполню Азкабан купленными чиновниками. — Отчеканила мадам Боунс. — В моём отделе тоже не все люди заслуживают права остаться на свободе.»

Я вырвался из воспоминаний, глядя на уснувшую девушку. На ту, которая не позволит мне превратиться в нового Темного лорда, когда я убью Вольдеморта.

26 мая 1996 Темная аллея.

— Это здесь. — Аластор, скрытый дымкой дезиллюминационных чар, тихо пробирался по какому-то заваленному мусором проулку. Следом за ним шел закутанный в мантию Сириус Блек и еще четверо магов-наёмников с континента — Киаран щедро поделился своими связями и знакомствами в странах Европы, так что в пополнении, особенно за звонкое золото и компенсацию родным, у альянса серьезных проблем не было. — Они сегодня гуляют в таверне «Зеленый глаз», правда, тут еще остановилась целая толпа наёмников Алекса Бартона... Но они не будут мешать мне.

— У тебя дела с наёмниками, Аластор? — Хмыкнул Сириус.

— Бартон как-то раз крупно задолжал перед законом, — не оборачиваясь, ответил аврор. — Но я счел, что такую хитрую скотину лучше оставить на воле, и оставить в качестве моего должника. Он не раз поставлял мне полезную информацию. Так что он, в знак списания долга, не позволит своим людям вмешиваться в наши разборки.

— Ты полон загадок, Грюм, — тихо засмеялся Блек, доставая палочку из рукава.

— А как, по-твоему, я мог дослужиться до поста главы Аврората, не имея ни малейших связей в нашем аристократическом обществе? — Прошипел аврор, нацеливаясь палочкой на неприметную дверь. — Род Грюмов не был настолько влиятельным, чтобы обеспечить мне такой пост, да и оставалось нас к тому времени всего пара человек. За этой дверью черный ход в таверну. Осмотримся, и будем действовать по обстоятельствам.

Выпучивший было глаза при виде зашедших на кухню вооруженных людей повар, резко успокоился, едва увидел ни с чем не сравнимое лицо Грюма.

— Сиди тихо, и все будет в порядке, понял? — Грюм спокойно пошел к выходу в коридор. — Это операция Аврората.

— Так, вон наш клиент. — Палочка Грюма указала на незаметного человека в серой мантии, сидевшего недалеко от входа в служебные помещения. Прозрачное пятно на двери, созданное чарами аврора, явно было прозрачным только с одной стороны. — Сириус, мы с тобой заходим и садимся за соседний столик, нравы тут непринужденные, так что наши с тобой капюшоны никого не удивят, как и то, что мы зашли со стороны черного хода. А вы, ребята, нас страхуете. Сейчас аппарируете ко входу в таверну, заходите и садитесь у главной двери, ждете сигнала. По сигналу начинаете нарываться на драку с нашим клиентом и его собутыльниками.

Тот же день. Хогвартс.

— А сейчас, ученики, мы поговорим с вами об одном из важнейших аспектов волшебного мира. — Седая женщина обвела строгим взглядом сидящих в классе. — На последнем уроке традиций мы поговорим о том, что такое чистая кровь, и в чем состоят отличия между чистокровным и маглорожденным волшебником.

Ученики тихо зашептались: тема, выбранная Августой Лонгботтом в качестве завершающей пятый курс, была действительно провокационной.

— Мне интересно узнать ваше мнение, ученики. — Женщина мягко улыбнулась. — Кто желает высказаться?

Поднялось несколько рук, в том числе Гермионы и Малфоя.

— Мисс Грейнджер.

— Профессор Лонгботтом, чистокровные волшебники вступают в брак только с чистокровными волшебниками, а маглорожденные — волшебники в первом поколении.

— Верно с точки зрения формулировки, но абсолютно неверно по сути, мисс Грейнджер. — Августа покачала головой. — Это прописная истина, в которой нет ответа на вопрос, в чем именно состоит отличие.

Покрасневшая девушка села на свое место.

— Мистер Малфой, прошу вас.

— Профессор Лонгботтом, — блондин уважительно поклонился. Получив несколько раз строгую отповедь, Малфой предпочитал не связываться с главой Древнейшего и Благороднейшего дома. — Чистокровные отличаются наличием большей магической силы, родовыми способностями и умением использовать резервы родовой магии, находясь в особняке своего семейства.

— Уже ближе к сути, пять баллов Слизерину, мистер Малфой. Но все равно ответ не совсем точен. Хотя... не думаю, что кто-то из вас сейчас сможет сформулировать все отличия, а главное — сформулировать причины появления этих отличий.

— Ну что ж, — Августа улыбнулась. — Начнем с теории. Как вы знаете, есть маглы, есть маги и есть сквибы, — практически полностью лишенные магии люди, чаще всего дети волшебников. Маглорожденные — люди, рожденные, как верно заметила мисс Грейнджер, в магловских семьях. Их уровень способностей редко превышает средний, то есть многим маглорожденным, да простят меня присутствующие, бывают недоступны заклинания Высшей магии, некоторые аспекты боевой магии и, естественно — родовая магия аристократов. В ритуальной магии маглорожденные могут достигнуть определенных успехов, но без поддержки родовой магии, которой пользуются чистокровные, им этого добиться значительно сложнее. Записывайте, записывайте.

— Таким образом, — Августа прошла по аудитории, просматривая записи на пергаментах, — таким образом, маглорожденные по некой условной шкале в большинстве своем занимают нижнюю и среднюю части. Немногие действительно сильные и талантливые маглорожденные становятся по-настоящему сильными магами, но им, как и чистокровным, требуется много времени, чтобы достигнуть выдающихся результатов. Примером такой талантливой маглорожденной можно назвать Лили Эванс, ставшую впоследствии женой Джеймса Поттера. Или, возможно, вас, мисс Грейнджер, хотя в вашем случае большую роль играет ваше усердие и старание, а не выдающаяся магическая сила. Но вы тоже можете достигнуть немалых результатов, хотя несколько уступаете в силе большинству чистокровных.

Малфой, в противовес своему обычному поведению, не стал насмехаться, а внимательно слушал рассказ Августы.

— Иначе обстоят дела у чистокровных семейств. Уходящие в глубину веков рода изначально создавались нашими далекими предками ради сохранения и преумножения своего искусства. В средние века и ранее самые сильные волшебники брали в жены самых сильных волшебниц, чтобы породить потомство, обладающее хорошими наследуемыми качествами. Получалось это не во всех случаях, но благодаря тому, что в семьях тогдашних волшебников было более одного ребенка, всегда рождался ребенок с хорошими способностями. В некоторых семьях существовала традиция передачи майората и главенствующей роли в роду старшему ребенку, в некоторых — самому магически одаренному, а основная часть чистокровных стремилась найти себе пару из самых сильных волшебников.

— После того, как был построен Хогвартс, то есть тысячу лет назад, в мире волшебников, помимо уже существующих семейств с многовековой историей, появилось множество маглорожденных волшебников. Обученные в Хогвартсе, эти люди тоже требовали своего места под солнцем, и постепенно стал формироваться тот мир, который вы знаете. Общество, состоящее из рядовых магов, аристократия, определенное число предприятий, обеспечивающее необходимым волшебный мир, и орган управления, — в разное время это был Совет друидов, Совет магов, Визенгамот, министерство.

— Благодаря многовековой традиции чистокровных, о которой я говорила только что, большинство чистокровных того времени были гораздо более могущественными и умелыми магами, чем маглорожденные. Причин этому было три — переданные по наследству способности родителей, а чаще всего они все же передавались, уже имевшаяся в то время родовая магия, дававшая чистокровным новые способности, и система воспитания ребенка, начиная с самого раннего возраста. До наступления девятнадцатого и частично двадцатого века такая схема себя оправдывала. Чистокровные, тогда гораздо более многочисленные, чем сейчас, обычно вступали в брак с чистокровными, при этом раз в два-три поколения стараясь брать в жены или мужья наиболее сильных маглорожденных.

Класс зашумел, особенно недовольными выглядели слизеринцы, в большинстве своем принадлежавшие к старинным родам.

— Именно так и было. Если вы рассмотрите свои фамильные древа, то увидите, что в некоторых ветвях есть имена, не принадлежащие к старинным чистокровным семьям. Это и есть люди, которые вошли в род ради обновления крови.

— В последние два столетия, изучая родословные деревья многих волшебных семейств, Отдел Тайн пытался выявить механизмы передачи дара. — Продолжила Августа. — Было установлено, что в браке сильных волшебников, не находящихся в родстве ближе чем на пять поколений, всегда рождается как минимум один не менее сильный волшебник. Остальные дети могут обладать как высокими, так и средними способностями, а в редчайших, встречавшихся всего раз или два случаях — и вовсе рождаются сквибами.

На лицах многих детей было написано удивление.

— Таким образом, — Августа улыбнулась. — Было доказано три факта: это передача способностей к волшебству по наследству. Это вред излишне близких браков между чистокровными. И самое главное, чего не ожидал никто из изучавших этот вопрос — то, каким образом в чистокровных семьях родовая магия заботится о поддержании могущества рода.

— Что вы имеете в виду, профессор Лонгботтом? — поднялась рука Гермионы.

— Всё очень просто, — усмехнулась женщина. — Если вы обратили внимание, я сказала, что в браке между не являющимися родственниками сильными волшебниками ВСЕГДА рождается сильный волшебник, хотя бы один. А это невозможно без воздействия чего-то, чем не обладают маглорожденные волшебники, вступающие в брак с маглорожденными — у таких рождались как сильные, так и слабые в магическом плане дети. То есть родовой магии.

— Однако же потом, в девятнадцатом и особенно — в двадцатом веке, кое-что изменилось. В Англии этому способствовали война с Некромантом — темным лордом середины девятнадцатого века. После него — восстание гоблинов в конце девятнадцатого века. Война с Гриндевальдом, захлестнувшая всю Европу в первой половине века двадцатого. И в конце двадцатого века — первая война с Вольдемортом.

Собравшиеся вздрогнули.

— Как вы думаете, что в этих событиях повлияло на волшебное сообщество?

— Профессор Лонгботтом, — неожиданно поднял руку Блейз Забини. — Возможно, вы имеете в виду колоссальные человеческие жертвы среди волшебников?

— Именно, мистер Забини, еще пять баллов Слизерину. — Августа удовлетворенно покачала головой. — За эти сто пятьдесят лет погиб цвет английской и часть европейской аристократии. Чистокровные, присутствующие в классе, могут вспомнить свои фамильные древа — сколько родов сейчас насчитывает больше одной-единственной линии? Практически ни одного. И так же мало чистокровных семейств с более чем одним ребенком. Маглорожденных гораздо больше, их мир исправно рождает волшебников, и за счет того, что маглов на планете несколько миллиардов, даже ничтожный процент рождающихся там волшебников — уже сравним с числом оставшихся чистокровных.

— То есть вы предлагаете отказаться от законов чистой крови? — Подняла руку Паркинсон.

— Не совсем так. Я еще раз повторяю, что законы чистокровных и стремление сохранять кровь во многом разумны, но... Есть отличия между политикой чистой крови двести лет назад и сейчас. Если вы обратили внимание, я говорила, что до определенного времени родовитые маги предпочитали раз в пару поколений добавлять сильную кровь маглорожденных волшебников или же волшебников из других стран, не связанных ранее родственными узами с семьями, принимающими новых членов. А сейчас... Сейчас браки чистокровных заключаются только с чистокровными, что при имеющемся количестве отпрысков старинных семейств приводит к близкородственным бракам. И с каждым годом рождается все меньше сильных волшебников среди чистокровных семейств.

— На следующий урок, который будет уже в сентябре, пожалуйста, предоставьте мне сочинения, в которых изложите ваши мысли и предложения по данной теме. От качества и продуманности ваших предложений будет зависеть оценка.

— Интересный урок, — выдохнул Невилл, выйдя из класса. — Я думал, что слизеринцы взорвутся от злости, услышав такое описание старинных семейств.

— Честно говоря, я не находил подобного ни в одной книге, — Дин Томас, после занятий в дуэльном клубе, прочно вошел в негласную свиту Невилла, так что и в коридорах предпочитал находиться рядом со своим командиром.

— Ты зря так плохо думаешь о слизеринцах, Лонгботтом, — неожиданно бросил проходивший мимо Малфой, не обратив внимания на искривившееся от отвращения лицо стоявшего рядом Уизли. — Твоя бабушка рассказала то, что знают многие старинные семьи, просто не говорят об этом вслух.

Резко развернувшись, блондин быстро пошел к выходу из коридора, а за ним поспешили Кребб, Гойл и остальные слизеринцы, непривычно тихие и не ставшие ввязываться в стычки с задержавшимися у дверей гриффиндорцами. От стены отошел прислонившийся к косяку аврор, спрятал маленькую курительную трубку и последовал за группой слизеринцев, — после нападения на Хогвартс были резко усилены меры безопасности, и теперь каждую учебную группу между классами сопровождало по одному аврору, во время уроков охранявшему входы в аудитории. Невилл знал, что изрядный вклад в это решение внесло золото альянса и, как ни странно, некоторых лояльных Вольдеморту семейств, решивших, таким образом, не выделяться из общей массы.

— Вот хорек, — передразнил Малфоя Рон. — «многие старинные семьи.. не говорят вслух...». Сноб!

— Он совершенно верно сказал, Рон, — Невилл развернулся к рыжему. — И твоя семья знает об этом как никто другой.

— Это ты к чему сейчас клонишь, Невилл, — Рон подавился от возмущения. — Что общего может быть у моей семьи с этим хорьком?!

— Не забудь, что твоя мать — перешла в семью Уизли из старинного рода Прюэттов, но семья Уизли еще не обладала родовой магией, а род Прюэттов угас еще во время Первой войны, спустя несколько лет после свадьбы Артура и Амоленции Уизли, когда Темный лорд разрушил особняк Прюэттов, убив последнего их представителя, главу рода Роджера, а чуть ранее — погибли Фабиан и Гидеон Прюэтты. Так что вопрос создания и сохранения родовой магии для Уизли важен еще больше, чем для Малфоев.

— Все эти чистокровные замашки — полная ерунда, — вмешалась Гермиона. — Я читала в монографии...

— Вот именно, Гермиона, ты читала, — перебил её Невилл. — А для бабушки или лорда Малфоя всё это не история, а реальная жизнь. Бабушка видела за последние почти сто лет, как начали постепенно гаснуть аристократические семейства, а ты читала в библиотеке книгу какого-нибудь молодого автора.

— Но ведь весь мир живет сейчас без этой кастовости и сословных предрассудков. — Возмущенно ответила девушка.

Невилл оглянулся, заметив, что вокруг собрались почти все пятикурсники-гриффиндорцы.

— Видишь ли, Гермиона. Ты совершенно права, говоря, что в магловском мире сословные предрассудки и кастовая система ушли в прошлое. Но магический мир гораздо более инертен и живет по своим законам. И законы эти, кстати сказать, подкреплены магией. Потомственный магловский аристократ, пусть даже он княжеского рода или потомок королей, ничем не отличается от обыкновенного человека, кроме, разве что, размеров счета в банке, да и то не всегда, — известно много обедневших семейств с многовековой историей. Ну, может, отличается еще уровнем воспитания, но это тоже не всегда.

— А в магическом мире не так? — С любопытством спросил Томас.

— В магическом мире потомственный аристократ чаще всего сильнее магически, чем большинство маглорожденных. При условии равного уровня тренировок и знаний аристократ может победить за счет родовой магии, за счет наследуемых способностей к управлению магической силой. Вот и ответ — чем дольше существует род, чем больше сильных волшебников и волшебниц отдавали свою кровь ради его укрепления, тем сильнее будет потомство и тем быстрее возникнет то, не имеющее аналогов в магловском мире, что называют родовой магией.

— Все авторы говорят о родовой магии, но никто не объясняет толком, что это такое, — недовольно сказала Гермиона.

— Чаще всего, эти авторы маглорожденные, а чтобы постигнуть суть родовой магии, нужно родиться в такой семье. — Невилл покачал головой. — У всех семейств это проявляется по-разному. Это и способности к какому-то виду магии, и заклинания, подвластные только потомкам конкретного рода. Это сила, поддерживающая защиту родового особняка, придающая дополнительные возможности заклятиям членов рода, произнесенным в этом здании. Потомственный аристократ, будучи сильным магом, в собственном доме может поспорить даже с Дамблдором, хотя того называют величайшим светлым магом столетия.

— И как же маглорожденные могут приобщиться к родовой магии? — С некоторой насмешкой спросил Дин Томас, но Невилл видел, что юноша внутри предельно напряжен.

— Для женщин — выйти замуж за чистокровного волшебника. — Невилл усмехнулся. — Для мужчин — войти в род, женившись на женщине из чистокровного семейства. Таким образом, например, Ремус Люпин скоро войдет в род Блеков, женившись на Нимфадоре Блек. Их свадьба намечается на август этого года. Еще возможно войти в род, получив частичную поддержку его магии, если дать вассальную клятву главе рода. Личные способности давших клятву, возможно, вырастут, но уже дети таких людей будут существенно одареннее. Эта традиция поддерживалась до середины девятнадцатого века, а потом Министерство, обретя инструмент в виде Аврората, запретило такую возможность, опасаясь усиления старых семейств за счет талантливых маглорожденныех волшебников. Хотя возможны разные случаи, ведь среди аристократов тоже рождаются не одни лишь сильные волшебники. Взять хотя бы Кребба и Гойла — оба они значительно слабее как маги, чем их отцы, но такое тоже случается.

— Невилл, — мурлыкнула с улыбкой Лаванда Браун, — ты подписываешь себе смертный приговор, — ведь на Гриффиндоре очень мало чистокровных волшебников. Не боишься, что тебе подольют приворотное зелье?

— В чистокровных семьях, особенно — в аристократических, такое случается сплошь и рядом, так что большинство умных людей имеют и детекторы ядов, и противоядия, и антидот к приворотному зелью в карманах, Лаванда, — мягко отшутился юноша.

— Начнем, что ли... — Прошептал Аластор из-под мягкого, гасящего звуки глубокого капюшона сидящему напротив Сириусу. Аврор коротко махнул рукой над столом, подавая сидящим невдалеке наемникам сигнал начинать драку.

— А я говорю, они выпьют с нами! — вдруг пьяно заорал один из нанятых на континенте французов. Шатко проковыляв к сидящим за столом трем волшебникам, он, бережно придерживая кувшин вина в руках, проорал: — Выпьем за здоровье министра Фаджа!

Возможно, такой выкрик и сошел бы ему, но... В очередной раз пошатнувшись, он попытался ухватиться рукой за стол, промахнулся и, неловко взмахнув рукой с кувшином, со всего размаху опустил глиняное изделие на голову одного из клиентов.

Маг молча свалился со стула, а его друзья с ревом вскочили с мест. Им навстречу, защищая таки упавшего «пьяницу», ломанулись остававшиеся за столом наёмники. Привставшие было с мест несколько крепких мужчин в одинаковых серо-зеленых мантиях остановились, увидев властный жест сидевшего с ними рядом бородатого волшебника с холодным взглядом.

Аластор что-то тихо прошептал, указывая возникшей из рукава палочкой в спину начавшего вытягивать оружие из чехла мужчины. Тот упал как подкошенный, причем заклятье Аластора оказалось совершенно незаметным, не дающим цветного луча. Последний оставшийся на ногах волшебник получил прямой удар в челюсть от командира наемников и блаженно разлегся на полу. Командир, бросив бармену кошелек с деньгами, полученный от Сириуса, жестом велел своим людям забрать лежащие на полу тела, и с шутками и смехом выбросить их из зала на улицу, — в дальних углах Темной аллеи такие шутки были в порядке вещей.

Вышедшие следом за шумной компанией Аластор и Сириус видели, как орущие наемники ловко прикрыли мантией лицо нужного аристократам человека, чтобы его не могли опознать немногочисленные случайные прохожие. Благополучно свалив бессознательные тела возле мусорной кучи, маги поудобнее перехватили «языка» и повели его так, будто человек упился до потери сознания, чтобы не привлекать ненужного внимания. Пройдя до конца улицы до зоны, в которой работало аппарирование, волшебники тихо исчезли, прихватив с собой тело очень невезучего Роджера Смита.

07.12.2013

Глава 43. Дом Эйвери.

Доставившие Смита в дом Блеков наемники, получив отмашку Аластора, удалились, а Сириус и Грюм, подхватив под руки так и не пришедшего в себя после удара заклинания человека, потащили его в подвал особняка, где когда-то допрашивали Флетчера.

Выглянувшая из-за двери Алика Гринграсс, проводившая все свое время у постоянно впадавшей в истерику Нимфадоры, проводила мужчин долгим изучающим взглядом, но опознать, кого же именно они тащили, не смогла.

— Так, — пропыхтел Сириус. — Цепляем его покрепче.

Звякнул металл цепей. Взмах палочки Аластора переодел узника в простую робу, а оружие, несколько простых амулетов и острый нож перекочевали на стол. Еще один взмах — и к сложенному на столе железу присоединилась маленькая бритва, сделанная в виде накладного ногтя.

— Готов, — удовлетворено прошипел аврор.

— Ennervate. Imperio. — Сириус не стал церемониться с предполагаемым похитителем своего друга. — Назови свое имя.

— Роджер Смит. — Обессмыслившееся лицо бывшего заключенного Азкабана развернулось к аристократу.

— Ты был в Хогсмиде в эту субботу?

В то время, как Сириус начал допрос, Аластор стал готовить железо, обычно использовавшееся для устрашения, а не по прямому назначению — разложил над жаровней клещи, крючья и разжег огонь, чтобы металл покраснел от нагрева.

— Да, был.

— Ты был в Хогсмиде просто так или выполнял задание?

— Я выполнял задание.

— Какое задание ты выполнял?

— Захватить... захватить Ремуса Люпина! — С последним словом мужчина сумел вырваться из-под власти заклинания.

— Освободился... — зловеще и очень многообещающе протянул Сириус Блек. — Теперь я знаю, что ты причастен к исчезновению моего друга, и у меня развязаны руки.

— Лорд Вольдеморт покарает тебя, несчастный! — Фанатично выкрикнул Смит. — Он отомстит за мою гибель!

— Но тебе это уже не поможет. — Аластор Грюм многозначительно помахал здоровенными клещами, концы которых были раскалены докрасна. — У тебя есть два варианта: либо мы тебя выпустим, даже относительно неповрежденным, либо... либо Лорд получит коробку с твоими.... кусочками, в которые я тебя сейчас превращу вот этими клещами, а лорд Блек будет тебя лечить, чтобы ты не умер от болевого шока, пока от тебя не останется одна голова.

— У вас нет на это права! — В голосе заключенного появилось беспокойство.

— Прав? — Выплюнул аврор и захохотал. — Ты слышал, Сириус? Этот пожиратель говорит с нами о своих правах? Парень, да вы все заочно приговорены к смертной казни за ваши преступления! У тебя вообще нет прав, как вы отказываете в правах тем волшебникам и маглам, над которыми издеваетесь. Так что выбирай, чего ты хочешь. Жизнь или смерть?

— Я вам ничего не скажу. — По лицу мужчины тек пот, но он заставлял себя молчать.

— Crucio. — Блек был в ярости, и готов был использовать все свои знания, чтобы выяснить правду.

Нечеловеческий крик боли заполнил комнату.

— Finite. Где держат Люпина?! Legelimens.

Алика Гринграсс тихо спустилась по лестнице в неизвестную ей часть подземелий особняка Блеков. Достаточно скромных размеров, по сравнению с тем же Малфой-менором, особняк, пусть и расширенный пространственной магией, прятал в земле под собой целый лабиринт коридоров, комнат, залов и переходов, в которых девушка знала только проход к тренировочным залам. В этот раз, оставив заснувшую Нимфадору, она решила присоединиться к избегавшему ее в последнее время Сириусу.

В освещенных колеблющимся светом магических факелов коридоре она еще не бывала, но доносившиеся до её слуха невнятные крики показывали, что она идет в нужном направлении. Тихонько подкравшись к полуоткрытой двери, девушка услышала рык Сириуса Блека:

— Crucio. Где держат Ремуса Люпина? Отвечай.

— Сириус, контролируй себя, — в голосе Грюма не было ни малейших эмоций. — Так ты выжгешь ему мозги, но ничего не узнаешь.

— Ты прав. Finite. У тебя последний шанс, ответить, где держат Люпина, крыса. — В голосе Блека звучала только глухая угроза. — Legelimens. Как выглядит здание, где его держат?

— Кажется, я что-то узнал, Аластор. — Удовлетворенно произнес голос Блека за дверью, когда затихли слабые стоны висевшего на стене человека. — Они отнесли Ремуса в поместье Эйвери.

— Уверен?

— Картинка совершенно четкая, после Круциатуса он не смог бы мне врать настолько правдоподобно.

— Хорошо.

— Что вы хотите сделать со мной? — Почти прошептал Смит.

— Avada Kedavra. — Зеленая вспышка из-за двери показала, что теперь уже бывший сторонник Темного лорда отправился в мир иной.

— Алекс, собирай остальных, мы будем штурмовать поместье, где держат Люпина. — Сириус явно говорил с кем-то по Сквозному зеркалу. — Сбор у меня через полчаса, с вещами. Часть амулетов я добавлю.

— Знаешь, Аластор, иногда мне кажется, что мы ничем не отличаемся от этих поганых ублюдков, — голос Сириуса, к удивлению дрожащей за дверью девушки был тих и печален. — Сейчас я делал то же самое, что делал бы на моем месте Вольдеморт.

— Успокойся, Блек, — Алика не видела этого из-за двери, но Аластор, скосивший волшебный глаз на дверь, увидел спрятавшуюся там девушку и теперь думал, подавать ли другу знак, что их подслушивают. — Ты не отличался бы от них, если бы на месте этого бывшего заключенного в Азкабане и нынешнего сторонника Вольдеморта висел какой-нибудь беззащитный магл или волшебник. А это крыса, и наш долг — очистить Англию от подобной швали, пошедшей за Вольдемортом ради наживы и ради возможности пытать и убивать безнаказанно.

— Наверное, ты прав, — Сириус по-прежнему говорил тихо и печально.

— Интересно, что бы сказала твоя Алика, если бы увидела тебя пытающим этого неудачника? — Аластор решил развлечься.

— Она не моя. — В голосе Сириуса появился намек на эмоции. — Думаю, она бы испугалась, даже при том, что сама бросала в меня Авады во время дуэли в доме Гринграссов. Но одно дело — убить противника в бою, а совсем другое — пытать и допрашивать в подземелье прикованного человека.

— Ты преувеличиваешь, друг мой. — В голосе Аластора звучало почти сочувствие. — Я застрял в Аврорате почти тридцать лет назад, и понял за это время одну прописную истину. Если ты не будешь порой по-звериному жесток с такими ублюдками, как этот Смит или им подобные, то рано или поздно ты ляжешь в сырую землю, а они придут в твой дом.

— А вообще... — Аластор прошелся, поскрипывая протезом, мимо двери, за которой замерла Алика. — Что тебе мешает пообщаться с этой девушкой более... тесно?

— Аластор, — на этот раз Сириус говорил с жаром. — Я когда-то разговаривал с крестником на эту же тему. Я сказал, что до тех пор, пока Вольдеморт не отправится на адскую сковородку, я не хочу связывать свою судьбу даже с такой девушкой, как Алика. Не хочу оставлять после себя вдову, если вдруг меня все же убьют.

Алика закусила губу, слушая разговор за дверями.

— Чепуха. — Аврор фыркнул. — Даже у меня, вдумайся, Сириус, и посмотри на мою рожу, у МЕНЯ растет за пределами Англии сын. Я специально отправил его подальше от этой кутерьмы. Сириус, я воюю уже больше полусотни лет, и если ждать, пока война закончится — ты ничего и никогда не дождешься. Умрет Вольдеморт — разве станет намного спокойнее в старой доброй Англии? Нет, не станет. Вся история последних двух веков — почти нескончаемая бойня с перерывами в десять-тридцать лет. Вспомни начало двадцатого века. Страна только оправилась от восстания гоблинов, а в тридцатые уже появился герр Гриндевальд на пару со старым содомитом Дамблдором. Убили Гриндевальда — появился наш Вольдеморт, не прошло и тридцати лет. Вольдеморт убился о малыша Поттера, еще четырнадцать лет — и снова сгущаются тучи.

— Возможно, ты прав... — Протянул Блек.

— Не возможно, а точно. — Аврор говорил, проявляя несвойственные ему эмоции. — У меня в отряде за последние полгода погибло уже пятеро. ПЯТЕРО, демоны задери всех упивающихся. Пять отборнейших магов, каждого из которых я лично готовил, не жалея своего и их золота. Эликсиры-стимуляторы, заклятья специалистов Отдела Тайн, жесточайшие тренировки, и всё равно — пятеро погибших. У троих остались дети, двое так и умерли бобылями. Но ведь остались же дети, остались, черт возьми. И их взяли под опеку те из моих бойцов, кто не был женат. Что бы ни случилось, семья у солдата должна быть крепкой, и при вступлении в отряд они все ознакомились с этой неписанной традицией. Так что не стоит ждать, пока закончится война, чтобы сделать счастливой какую-нибудь девушку, и чтобы оставить свое потомство и продолжить род. У меня есть наследник, и я могу позволить себе бросаться в гущу боя, не задумываясь хотя бы о том, кто продолжит мой род. А ты? Ты можешь в этом быть спокойным, друг?

— Нет, не могу. После меня мой род могут продолжить Ремус Блек и Нимфадора, когда они поженятся.

— Но сейчас Ремуса здесь нет. И до тех пор, пока мы его не спасем — в древнейшем и благороднейшем семействе Блеков есть всего один мужчина, — ты.

— Время. — Сириус, судя по звукам, тушил жаровню. — Наверху должны собраться наши товарищи.

— Мои люди ждут сигнала в казарме Аврората. — Засмеялся Грюм.

Алика, поняв, что её сейчас обнаружат, тихо отошла от двери и свернула в боковое ответвление на перекрестке коридоров. Она слышала, как мимо неё прошел Сириус и почему-то посмеивающийся Грюм, а потом тихо пошла за ними, когда мужчины уже поднялись по лестнице на следующий уровень подземелий.

— Куда ты ходила? — Проснувшаяся бледная Нимфадора привстала с постели, глядя на вернувшуюся девушку.

Алика задумчиво посмотрела на подругу.

— Я случайно услышала, наверное, больше, чем хотела. Сириус и Аластор узнали, где держат Ремуса, они собирают людей. Не вставай! — она вцепилась в плечи попытавшейся встать Нимфадоры. — Сириус все равно не пустит нас в бой. С тех пор, как альянс принял на службу наемников, ни тебя, ни меня в боевой отряд уже не возьмут. И ты слишком слаба, чтобы сражаться сегодня.

— Ты права, — наконец выдавила из себя Нимфадора, откидываясь обратно на подушку. — Меня совсем выбило из колеи похищение Ремуса.

* * *

Я задумчиво смотрел на собравшихся в зале людей — маги из старых семей, пошедшие за Сириусом, наёмники с континента, набранные на деньги этих волшебников с помощью Киарана. Все они были немногословны в ожидании скорого боя и сосредоточенно проверяли снаряжение.

Вошедший в зал Сириус Блек, коротко кивнув мне, раздал собравшимся амулеты, напитанные магией дома Блеков, как небольшое подспорье в тяжелой ситуации.

— Прошу внимания, господа. — Резкий голос Сириуса нарушил тишину. — Для тех из вас, кто еще не знаком с нашим будущим лидером. Сегодня с нами идет в бой Гарольд Поттер, будущий лорд Поттер.

Крёстный указал рукой на меня, и я внутренне поежился — взгляды собравшихся тут же скрестились на мне, словно я был диковинным зверем. Однако выучка, полученная мной за год жизни у Делакуров, напомнила о себе, так что я спокойно выдержал это неожиданное давление.

— Благодарю собравшихся за то, что вы выбрали для себя нашу сторону, сторону людей, кого не устраивает наличие в Англии такого существа, как Вольдеморт. — Я понял, что люди ждут от меня нескольких слов. — Лорд Блек совершенно точно сказал, что я пока только будущий лидер нашего движения. Вы все знаете содержание пророчества о человеке, способном убить эту полурептилию. Я не могу сказать, что верю в свою исключительность, но если мне суждено на роду убить эту тварь, я сделаю все, чтобы освободить от него Англию.

Напряжение в зале несколько схлынуло.

— Итак, — Аластор Грюм прервал нашу игру в гляделки. — Поместье Эйвери. Наш теперь уже бывший пленник, — тут аврор мрачно усмехнулся, — сообщил, что держат его именно там. А лорд Блек сумел считать с его памяти примерный план подземелий и первого этажа. По полученной информации, в замке нет постоянной ставки Лорда, подземелья иногда используют для допросов. Наш бывший пленник не видел там большой охраны, в целом мы должны достаточно быстро проломить их оборону.

Аврор прошелся перед группой готовых к бою людей. Как наиболее опытный в плане тактического планирования операций человек, руководил собранием именно Аластор, чей опыт насчитывал свыше пятидесяти лет, — больше, чем опыт Сириуса и Киарана вместе взятых.

— Идем в три группы. Сириус и его соратники вместе с половиной наёмников зачищают подвалы. Другая половина наёмников и мои люди чистят первый и оставшиеся этажи последовательно. Я же, Гарольд и Киаран — ждем гостей на аппарационной площадке. Точнее — гостя. Думаю, вы догадываетесь, кого может принести не вовремя в этот замок, и чем для большинства присутствующих закончится неожиданная встреча с Темным лордом.

— Далее... — В руках Аластора появилась колдография мужчины средних лет с короткой стрижкой и поломанным носом. — Чарльз Эйвери. Довольно сильный волшебник, отменный дуэлянт, владеет многими темными проклятьями. После Первой войны открестился от обвинений, заявив, что действовал под заклятием Империус, а благодаря попустительству Дамблдора и политике «второго шанса» — не был допрошен под сывороткой правды. По возможности брать его живым, надеюсь, что его возьмет на себя лорд Блек, это противник как раз по нему.

Аластор вытащил из кармана и увеличил немалых размеров пергаментный лист.

— В министерских архивах этот листочек уничтожили в связи с недоказанной виной Эйвери-старшего. Опять же кто-то из скользких друзей Люциуса немало заплатил, чтобы карту поместья Эйвери, составленную после того, как хозяина упекли в подземную камеру в Аврорате, побыстрее сожгли.

Аврор расстелил на столе карту, демонстрируя собравшимся расположение комнат.

— Смотрите внимательно и запоминайте. — Покрытый морщинами палец указал на одну из комнат. — В этой точке находится спуск в подвал... По крайней мере, он там находился четырнадцать лет назад, когда Эйвери сидел в тюрьме. Вот кратчайший маршрут до спуска, Сириус, запоминай. На самый крайний случай, ломайте к дементорам стены и идите напрямик, замок не раз перестраивался, а вот внешние стены должны устоять точно.

Взмах палочки аврора сделал несколько копий карты, тут же пошедших в карманы руководителей звеньев.

— Вот это — гостиная и библиотека... А вот — кабинет Чарльза. Желательно библиотеку и кабинет особо не рушить, там наверняка найдутся вещи, полезные для дела, но смотрите по обстоятельствам.

— До того, как щиты поместья будут взломаны, со мной идут все аристократы, кроме Аластора и Киарана. — Вступил в разговор Сириус. — Наемники рассредоточиваются вокруг и обеспечивают внешний круг защиты, пока мы не сломаем защиту. Потом разбиваемся по варианту Аластора и идем через центральный вход.

— Ну а мы втроем готовим достаточно сюрпризов на аппарационной площадке перед особняком, чтобы у Темного лорда не получилось смести нас одним ударом. — Аластор со скрипом костей потянулся. — У Эйвери аппарировать в поместье можно только на лужайку перед домом, а вот из поместья есть еще одна брешь в защите — возле его кабинета. Поэтому сразу же как сломается щит — нужно поставить нашу защиту, чтобы птичка не ускользнула. Этим займутся Антонио, Руфус и Раймонд.

Трое авроров в багровых мантиях согласно кивнули. Аластор кинул им мешочек с позвякивающим содержимым.

— Служебный комплект рун. Антонио, защита должна встать над особняком точно в тот момент, когда Сириус обрушит стационарные щиты Эйвери. Иначе либо вы зря потратите силы, либо Эйвери успеет сбежать.

— Ну а я подожду вас здесь, друзья мои. — К моему большому удивлению, в зал вошел Гораций Слагхорн, одетый в рабочую робу и алхимический фартук. — Сириус, я развернул свою лабораторию, а мисс Гринграсс пригласила в лазарет двух врачей из Мунго, прельстившихся на немалую оплату в обмен на молчание. Так что будьте спокойны, но лучше постарайтесь вернуться целыми, да хранит вас Мерлин.

Округлая фигура зельевара удивительно ловко для человека с его весом выскользнула из зала, а я на секунду задумался, а каким, интересно, бойцом оказался бы Слагхорн, если бы нам пришлось сражаться лицом к лицу с Дамблдором в его доме.

— Все готовы? — Сириус, вокруг которого собрались его люди и все наёмники, взял со стола заранее зачарованный портключ в виде длинной веревки. — Портключи на случай тяжелых ранений у всех при себе?

Дождавшись подтверждающих кивков от всех собравшихся и увидев, что Аластор точно так же приготовил своих авроров к переносу, Сириус произнес одно только слово:

— Portus.

Я почувствовал уже привычный для меня толчок, и нас всех потянуло куда-то вдаль, в глазах на долю секунды потемнело, но спустя неразличимый промежуток времени мы уже двумя компактными группами возникли рядом с парком, в центре которого скрывался изящный особняк Эйвери.

— Начали! — Тут же заревел Сириус. — Фредерик, Анатоль, Майлз, чертите пентаграммы. Остальные — в круг Силы, доставайте артефакты. Наемники, рассыпаться и занять оборону!

— Антонио, делай свое дело. Мы пошли. — Аластор, почему-то мрачный больше обычного, потянул меня за собой.

В последующие минут пятнадцать, пока укрытые чарами невнимания люди Сириуса делали свое дело, я бегал от Аластора к Киарану, наполняя своей силой множество разбрасываемых ими прямо в траве артефактов, уже и так лучившихся энергией. Оба аврора полностью ушли в начертание на земле сложных геометрических фигур и систем рун, которые я с громадным трудом мог прочитать пока что только на пергаменте, но никак не в суматохе подготовки. Аластор, в противовес своей обычной палочке, прихватил с собой старый, сильно обгоревший на конце деревянный посох, от которого, по непонятной мне причине, шел слабый дымок.

— У меня все. — Киаран, на время операции без малейшего возмущения подчинившийся авторитету более опытного аврора, оторвался от пятой по счету фигуры, вычерченной, казалось, совершенно автоматически, без раздумий.

— Сейчас, — буркнул Грюм, не прекращая чертить очередную схему, с моего места было видно, что аврор злорадно улыбается.

* * *

— Начали! — Резкий возглас Сириуса обозначил готовность к атаке ломающей щиты группы.

Я не стал оборачиваться. Моей, как и Аластора с Киараном задачей в этом бою была аппарационная площадка в сотне метров перед домом. Кто бы ни появился на ней — он не должен был пробиться в дом, даже если это будет сам Темный лорд, на случай визита которого и чертили мои более опытные собратья многочисленные магические фигуры.

Киаран и Грюм один за другим окутались легкой дымкой дезиллюминационных чар, причем я видел, что старый аврор взял наперевес посох. Следом за ними я произнес про себя заклятье невидимости, получив в ответ удовлетворенный хмык и смешок Аластора. Нашей задачей было только ждать.

Жуткий грохот и последовавшие за ней тихий хрустальный звон и вспышка опадающих щитов поместья, которые сумели взломать собравшиеся в кругу возле пентаграммы Сириуса десять магов, дополнительно использовавших родовые артефакты, ознаменовали начало активной фазы.

Неподъемным грузом на долю секунды навалились на плечи блокирующие аппарацию, портключи и камины чары, созданные тройкой авроров Аластора. Тихий топот ног, шелест травы, — укрытые множеством заклинаний люди, разбившись на два отряда, понеслись в сторону особняка, стремясь вломиться внутрь, пока хозяин дома и его немногочисленная охрана пытается организовать какую-либо оборону взамен обрушившимся щитам. Почти пятьдесят человек, собранные в два «кулака», должны были проломить оборону, не считаясь с потерями среди оборонявшихся.

— Fiendfire! — Громкий крик Сириуса донесся до меня, и тут же громыхнуло, будто обвалилась одна из украшавших особняк башенок, которые я видел из-за деревьев.

И снова тишина. Маги нашего альянса, сломив сопротивление защитников особняка, пробились внутрь.

Некоторое время все было тихо, даже из особняка не доносилось ни звука, отделявшая нас от здания сотня метров парка глушила все посторонние шумы шуршанием листвы и пением птиц, по-весеннему громким. С неба светило, пока еще слабое, утреннее солнце и с трудом верилось, что в это время в доме Эйвери рушатся стены и двери от боевых заклятий, а в небеса, к тем богам, в которых они верили, отправляются новые и новые души, — пленных, за исключением Эйвери, женщин и детей, было решено не брать, как не брали их Упивающиеся при штурмах домов рядовых волшебников.

Легкое, еле заметное ощущение чего-то нездешнего, призрачного, заставило меня резко развернуться, вскидывая руки в защитную позицию.

По освещенной яркими лучами солнца зеленой поляне медленно скользила девушка в белом платье. Её босые ступни не приминали густой травы, а лёгкий ветерок не колыхал складок ткани на подоле. Яркие зеленые глаза девушки, сквозь тело и одежду которой просвечивали трава и деревья, с грустью посмотрели на нас.

Меня передернуло от ужаса — я догадывался, кто почтил нас своим присутствием.

— Госпожа! — Аластор упал на колени, к нему поспешно присоединился Киаран, лицо которого выражало крайнюю степень удивления и даже легчайшую зависть. Я тоже опустился на колени, не отрывая взгляда от лица девушки.

Смерть, не обращая внимания на нас с учителем, скользнула ближе к Аластору и, ласково взъерошив седые волосы волшебника, растворилась в воздухе.

Ощущение чужеродного присутствия пропало.

Несколько секунд мы просто молчали, пораженные приходом в наш мир могущественной сущности, нечасто удостаивавшей смертных личной встречей. Аластор, с мрачной радостью на лице, поднялся с колен, тяжело опираясь на посох.

— Никогда не думал, что буду жить вечно, — хрипло проворчал аврор, стремительно чертя в воздухе пальцем кроваво-красные и черные руны, на секунду зависшие перед ним, словно бы на невидимой стене. Волшебник полоснул возникшим в руках ножом по запястью, и его кровь брызнула на висящие руны, заставив их светиться еще ярче. Полотнище, сотканное из налившихся силой знаков, стремительно обмоталось вокруг посоха, буквально впитавшись в дерево и сталь, словно диковинная чеканка.

Киаран с молчаливым уважением посмотрел на аврора, будто увидел нечто по-настоящему выдающееся.

— Внимание! — хриплый шепот Аластора заставил меня обострить все свои чувства. Видимо, артефакты старого аврора подали ему сигнал, что кто-то направляется на площадку.

Спустя буквально две секунды на утоптанном газоне возникли полтора десятка фигур в черных мантиях, а впереди всех них стоял высокий, уже давно избавившийся от облика рептилии Вольдеморт.

Прежде, чем люди, появившиеся на площадке, успели сделать хоть шаг или оглянуться по сторонам, до меня донесся резкий свист воздуха со стороны спрятавшегося под чарами Аластора, будто старый воин взмахнул посохом.

Все спрятанные в траве артефакты разом взорвались, наполняя пространство тяжким грохотом. Причем по какому-то странному стечению обстоятельств или хитрому расчету вся мощь взрыва была направлена внутрь, превращая пространство с Упивающимися в огненный ад.

На меня дохнуло жаром настоящей преисподней, дымом и отвратительным запахом сгорающего мяса — кому-то из Упивающихся явно уже не понадобится медик из Мунго.

Новый свист воздуха, четко слышимый даже сквозь рев пламени. И будто невидимая смертоносная коса разрубила землю, глубокий разрез рванулся куда-то в центр все еще бушующего пламени.

Рев пламени сменился ревущим ураганным ветром, который чуть не снес меня с ног. Сдавленный рык Аластора говорил о том, что воздушное буйство создал кто-то из оказавшихся внутри заранее подготовленной ловушки.

Мощный поток ветра сбил пламя, не позволяя ему бушевать внутри аппарационного круга, дымящегося и покрытого буквально расплавившейся землей.

В воздухе над оплавленной землей зависли всего две фигуры, одна совершенно целая, вторая — покрытая дымящимися подпалинами. Вольдеморт и еще один волшебник, с чьего лица даже не упал капюшон. Серебристая дымка силы, окружавшая этих магов, явственно демонстрировала их мощь, и я на долю секунды задумался об успехе нашего дела.

— Fiendfire! — на два голоса выкрикнули Аластор и Киаран, решившие не размениваться на мелочи и сразу пошедшие с почти максимально сильных заклятий.

Оба мага в безумных прыжках вырвались за пределы огненной зоны, окутываясь облаками непроницаемой черноты, остановившей даже Адское пламя.

Буквально на секунду сражавшиеся застыли в неподвижности, стараясь превозмочь заклятья соперников, этого мгновения мне хватило, чтобы, сплетя пальцы левой руки в сложный жест, прошептать заклятие, использованное однажды на дуэли Киараном.

— Bernapas kegilaan suram!

Полыхнуло так, что вокруг нас начали падать ближайшие деревья, дымка защиты вокруг Вольдеморта и остававшегося неизвестным мага пропала, но и Аластор с учителем не удержали свои чары, Адское пламя исчезло.

Вольдеморт вскинул руки, и в нашу сторону понеслось клубящееся облако тьмы, наполненное искаженными в гримасах зелеными светящимися черепами, словно бы живущими внутри этой тучи. Привычная уже сила левитации подхватила мое тело, подбрасывая вверх, уводя меня из-под удара, однако этого не понадобилось. Аластор, ударив посохом о землю, создал сверкающую огнем стену, в которую ударилось с шипением и треском облако тьмы.

Новый взрыв, от которого нас отшвырнуло назад, словно тряпичных кукол. Я с огромным трудом удержал свое тело от столкновения с упавшим, топорщащимся сломанными ветками вековым дубом.

Приземлившись перед поваленным деревом, я увидел, что одежда второго темного волшебника обзавелась еще несколькими прорехами, а с головы упал капюшон, открывая солнечным лучам морщинистое истощенное лицо с крючковатым носом и выцветшими голубыми глазами. Невзирая на временами пробивавшую меня судорожную дрожь и непонятную слабость в ногах, я опознал некроманта, с которым уже сражался во Франции.

— ТЫ! — Совершенно безумный, наполненный яростью и ненавистью крик Аластора заставил остановиться в удивлении даже Вольдеморта.

— В прошлый раз у тебя было две ноги, Грюм, — дребезжащий голос старика был наполнен презрительной насмешкой.

Вместо ответа Аластор крутанул посох, и я увидел, как на его лице вздулись вены от невероятного напряжения сил. Поток Адского огня, запушенный на этот раз без всяких заклинаний, рванулся в сторону приспешника Вольдеморта, а старый аврор с искаженным в гримасе лицом тянул все силы из своего изуродованного много лет назад тела, выдав заклятье, которого, пожалуй, не постыдился бы даже Дамблдор. Я видел, как поток огня из посоха Аластора столкнулся с таким же огненным вихрем старика, и в следующее мгновение мы с Киараном и, к моему великому удивлению, сам Темный лорд, вынуждены были отскочить в стороны, пытаясь уйти от хлещущих струй Адского пламени, на этот раз приобретших по-настоящему багровый цвет и запах серы и смолы, словно старый аврор черпал силы из самой преисподней.

Летящие во все стороны потоки огня временами скрывали от нас даже фигуры Аластора и Упивающегося, однако я видел, как, окутанный буквально сферой огня аврор подходил все ближе и ближе, явно собираясь дожать и убить неизвестного во что бы то ни стало. На моих глазах седые волосы Грюма вспыхнули пламенем, а из его глаз плеснул огонь, словно бы из смертной плоти выбирался мифический элементаль стихии огня, описанный в метафорах только в алхимических трактатах. И над всем этим стоял дикий рык Аластора:

— УНИЧТОЖУ!

Уже не смеющийся старик отчаянно старался удержать свою защиту. Вольдеморт, невзирая на несколько заклятий, часть из которых перехватил Киаран, стоявший ближе к Лорду, а часть — попросту погасших в Адском огне, так и не смог достать аврора.

Запах горящего мяса стал нестерпимым, когда превратившаяся в сплошное пламя фигура, бывшая когда-то одноногим старым аврором, продавила защиту слуги Вольдеморта и захватила его в крепкие объятия, ломая шею, прожигая мгновенно почерневшую плоть. Аластор, вложивший все силы без остатка, и даже больше, чем имел, в заклятье Адского огня, сам стал этой стихией, на короткое мгновение приобретя поистине необоримую мощь.

Новый взрыв оказался еще сильнее всего, что было ранее, я почувствовал, как невероятная взрывная волна отрывает меня от земли, сминая защитные чары, вскинутые в последний момент. В левой руке что-то предательски хрустнуло, когда в нее со всего размаху впечатался выкорчеванный с корнем пень.

Упав на землю, я покатился по засыпанной пеплом жаркой почве, лишь благодаря амулетам оставшись относительно целым, впрочем, один из амулетов на моей груди рассыпался в прах, выполнив свое предназначение. Киаран, оказавшийся недалеко от меня, тоже выглядел сильно потрепанным, смывая сажу, по лицу катились капли крови, — аврор явно получил по голове чем-то, что сумело пробить его щиты. Где-то на противоположном конце котлована, образовавшегося на месте аппарационной площадки, в зарослях живого колючего кустарника раздавался рев и заклятья Темного лорда.