Французская магия (гет)

— Так вот что у вас на уме, мсье Бриттон!

— Нет, просто мне стало любопытно, в... бывшей школе эта сторона жизни как-то прошла мимо меня, — я не поддался на провокацию.

— Думаю, варят, и немало, — Флёр улыбнулась своим мыслям. — Но я знаю это только со слов подруг, мне такие вещи были не нужны, сам понимаешь.

— Понимаю. Меня мало привлекало общение с кем-то весь предыдущий год, — я умолчал о своих не до конца оформившихся и быстро пропавших чувствах к Чоу Чанг.

— Да-а-а-а? — Хищная улыбка на лице Флер выглядела... пугающе. — А мне казалось, что на балу ты не сводил глаз с одной китаянки.

— Это в прошлом. Да и не было там ничего, — я мотнул головой, признавая поражение. — Тот год был достаточно сумбурным, турнир, бредовые статьи в прессе, давление министерства и этот проклятый финал. — В голове мелькнул и пропал образ падающего на землю Седрика с остановившимся взглядом, сметенный волной участия и тепла, идущего от Флёр. Тонкая рука прикоснулась к моему плечу.

— Кстати, я вижу недалеко от нас некую особу, рискнувшую подлить тебе приворотное зелье. — Флёр сегодня явно была несколько... ревнивой. Впрочем, меня это не слишком задевало. — Надо с ней... тоже подшутить.

— Оставь, ей уже досталось от моего подарка, — я поморщился. — После того, как в особняке Кемпбеллов взорвалась моя навозная бомба, они наверняка потратили несколько часов, чтобы убрать все последствия.

— Учитывая сплетни, которые передавала мне сестрёнка, ты отправляешь какую-нибудь редкостную гадость всем, кто пытается тебя приворожить. — Флёр усмехнулась. — Но ты забываешь кое-что... Ты рассчитался за себя. А я — разберусь за свою обиду.

С коварной улыбкой вейла вытащила палочку из раструба перчатки, немного сместилась так, чтобы палочка была скрыта между нашими телами, и что-то прошептала в спину Лилиан. К моему величайшему облегчению, с той не упало платье, не сломался каблук, не произошло что-то отвратительное или дурнопахнущее, чего я слегка опасался. Просто на затянутой в золотистый шелк спине проступило четко написанное готическими буквами на французском: «Стерва».

— Жестоко. — Под моим взглядом надпись расцвела всеми красками радуги и погасла, сделавшись незаметной.

— Она будет периодически появляться снова до самого конца бала. — Флёр без улыбки спрятала палочку, снова становясь милой и очаровательной. — Через пару часов над ней будет хихикать весь зал.

— Давай потанцуем, — я решил отвлечь мою мстительную вейлу от поиска потенциальных соперниц. — Хотя... я бы предпочел, чтобы это был только наш с тобой праздник вдали от людей.

— Это еще будет, — девушка позволила увести себя в круг танцующих людей.

В танце я прокручивал в голове несколько мыслей. Наше совместное появление на балу уже заявляло о моих намерениях, особенно если мы протанцуем вдвоем весь праздник. А наличие рядом с нами спокойно взиравшей на наше общение Мари Делакур показывало согласие семьи с моей кандидатурой. Если мы вдвоем покинем сейчас бал и отправимся в более уединенное место, то... Тут моя интуиция забуксовала, пытаясь вычислить все возможные последствия.

— Мне кажется, любимая, что если мы сейчас выйдем за пределы зала, на нас никто не обратит внимания. — Под куполом уже скопились тени, свет постепенно притух, придавая обстановке некую таинственность. Гроздья цветов, выточенные на деревянных панелях, покрывавших стены, засветились мерцающим светом, далеким и загадочным, добавляя эффектности всей картине наполненного танцующими людьми зала.

— М-м-м, — мне всегда нравилось, как Флёр тянет этот звук, почти мурлыкающие интонации делали её похожей на кошку. — Это интересная мысль. И куда же вы хотите пригласить бедную беззащитную девушку?

— На стену Шармбатона. Там в небе должны уже появиться первые звезды.

— И когда это мой будущий жених уже успел посетить стену в ночные часы? — Флер улыбалась.

— Случайно вышло, после одной из вечеринок на факультете. — Я пожал плечами, не желая рассказывать о не самом красивом эпизоде, случившемся недавно и, к счастью, оставшемся единственным.

Пройдя окутанными сумраком коридорами, почти пустыми и потому — кажущимися таинственными, будто мы попали в волшебную сказку, я вывел Флёр на внешнюю стену. Прохладный воздух, дующий ветерок и множество укромных уголков в прилегающих к замку садах не способствовали появлению здесь других людей.

Одетая в легкое платье Флер зябко повела плечами, и я махнул палочкой, набрасывая согревающие чары, а потом просто обнял её, прижимая к своей груди, зарывшись лицом в пушистые волосы. Девушка подняла голову, подставляя губы, и окружающее на какое-то время перестало нас беспокоить.

Наверное, со стороны это смотрелось красиво — переливающийся всеми цветами радуги волшебный замок за нашими спинами, полная темнота ночи за стенами, и на фоне многоцветья красок Шармбатона — слившиеся в поцелуе парень и девушка на крепостной стене.

08.11.2013

Глава 30. Свобода.

Тот же день. Хогвартс.

— Да начнется бал! — Взмах палочки Дамблдора отправил вверх небольшой фейерверк.

Заиграла первая мелодия — приглашенные на праздник «Ведуньи» сходу начали зажигательную песню. Невилл, осторожно сжимая тонкие, почти прозрачные пальцы Луны Лавгуд, на сей раз одевшей обычное вечернее платье, раскрутил партнершу, а потом резко притянул её к себе.

Стоявшая в стороне вместе с поглощенным едой Роном Гермиона внимательно рассматривала сильно поменявшегося за полгода Лонгботтома. Неклюжий парень, смущавшийся от одной девичьей улыбки, явно остался в прошлом. Сейчас сильно похудевший юноша довольно уверенно вел в танце свою партнершу, улыбаясь ей и иногда даже с легкостью подхватывал её за талию, поднимая в воздух.

Грейнджер перевела взгляд на Рона, доедавшего уже вторую тарелку бутербродов и вздохнула — до первого медленного танца оказаться в круге со скользящими парами ей явно не светило, танцевал рыжий еще хуже, чем учился.

Лаванда Браун и Парвати Патил, в обнимку с близнецами Уизли стоявшие рядом, сочувственно, и одновременно со скрытым злорадством покивали девушке. Парвати, правда, сама выглядела несколько недовольной — спросившая у Невилла пару дней назад о его партнерше на балу, девушка получила вежливый отказ, так что, недолго думая, отправилась на праздник с Джорджем.

Быстрая и ритмичная мелодия, требовавшая от танцующих немалых хореографических навыков, чтобы выдерживать темп и двигаться четко и красиво, наконец, затихла. Солистка группы «Ведуньи», взмахнув длинными платиновыми волосами, запела медленную, романтическую песню о любви, сопровождавшуюся минорной музыкой.

— Рон, — Гермиона ткнула рыжего под ребра. — Пошли танцевать.

Рон, покосившись на девушку и оценив наконец-то степень её недовольства, послушно вывел партнершу на освещенный магией участок зала, осторожно обняв тонкую талию.

— Невилл, расскажи мне, что это за Волшебная злопыхающая колючка, которую ты собираешься подложить Малфою, — раскрасневшаяся от быстрого танца девушка дышала тяжелее обычного, на обычно бледных щеках проступил румянец, а волосы, уже слегка растрепавшиеся, иногда падали на лицо.

Лонгботтом мысленно проклял Гарри за идиотские шутки.

— Вообще-то, Луна, — сказал он, не отрывая взгляда от сухих, растрескавшихся бледных губ девушки, между которых иногда пробегал маленький язычок, — Гарри просто глупо пошутил.

— Ну вот, — девушка чуть надулась, — Я надеялась, что потом смогу написать о таком необычном растении в «Придире» в раздел «Новости волшебной науки»!

— Думаю, у меня найдется, чем исправить последствия шутки нашего общего друга, — Невилл, отбросив мысли о достаточно сложном разговоре с бабушкой, имевшем место несколько дней назад, слабо улыбнулся.

— И чем же? — Луна в недоумении расширила глаза, приблизившись к парню.

Вместо ответа Невилл притянул девушку ближе, касаясь губами её губ. Хрупкое тело Луны на секунду застыло, а потом руки девушки осторожно легли ему на плечи.

— Лопни мои глаза, брат, — Фред, посмотревший в этот момент в их сторону, споткнулся. — Ты видишь то же, что и я?

— Нет, брат, мы с тобой оба сошли с ума и видим, как наш скромняга Невилл целует Лунатичку. Нам надо срочно выпить чего-нибудь покрепче. — Подхватив щебечущих девушек, близнецы отправились к столу, под крышкой которого была прикреплена большущая бутыль огневиски.

Ближе к полуночи, когда преподаватели сумели-таки разогнать самозабвенно танцующих учеников, сделать внушение некоторым напившимся старшекурсникам, успокоить опять поругавшихся старост Гриффиндора, в зале наступило затишье. Ученики, вяло переговариваясь и ругая преподавателей за раннее окончание праздника, тихо расползались по гостиным, некоторые собирались продолжить празднование до самого утра, каждый факультет по-своему.

Близнецы, в обнимку с девушками, одними из первых ввалились в гостиную Гриффиндора, тут же бросив украдкой в огонь Дурманящий порошок, вызывавший периодические приступы смеха у всех, кто вдохнул почти неощутимый аромат.

— П-р-р-адолжим. — Фред, поцеловав Лаванду, вытащил из дивана еще одну бутылку.

Рон, Джордж, Симус и Томас присоединились к компании, подставив стаканы под струю пенящегося напитка.

— А где наш Невилл? — Вдруг спросил наиболее трезвый Симус, обведя взглядом гостиную. — Где наш доблестный предводитель?

Невилла не оказалось ни в гостиной, ни в спальне.

Если бы Грейнджер не ушла сразу же по возвращении спать, окончательно разругавшись с Роном, то ответственная староста факультета тут же известила бы МакГонагалл об отсутствующем ученике, да и выпить в свое удовольствие старшекурсники не сумели бы после нотаций, которые наверняка прочитала бы староста. Но она ушла в свою комнату, запершись изнутри. А второму старосте, с блаженной улыбкой смакующему огневиски, уже было море по колено, ну а остальным пропажа Невилла была вообще безразлична.

— Загулял наш предводитель. — Уже основательно набравшийся Джордж поднял бокал. — За то, чтоб ему сейчас было ха-р-р-рашо!

Невилл же, который, замирая от собственной смелости, сейчас осторожно крался по коридорам Хогвартса вместе с Луной Лавгуд, остановился, рассматривая карту Мародеров.

— Так, Снейп ушел в подземелья, Филч пока у себя в комнате, а профессора в кабинете директора. Идем!

— Коварный, коварный Невилл ведет девушку по ночному Хогвартсу, — мечтательный обычно голосок Луны был полон эмоций. Губы девушки уже слегка припухли от поцелуев, которыми они обменивались в зале и в коридорах по дороге к Комнате-по-желанию. — Ты решил пригласить меня на романтическое свидание в тренировочный зал?

— Не совсем, — Невилл с первого раза снял запирающее заклинание.

На этот раз комната приняла вид гостиной с горящим камином, пушистыми коврами и столом со сладостями и напитками возле огня.

— Значит, это не только тренировочный зал, да? — Луна с любопытством осматривала комнату, проходя вдоль стен и прикасаясь рукой к украшавшей деревянные панели резьбе.

— Она может быть всем, чем мы захотим, — Невилл смущенно улыбнулся. — Сириус просил не рассказывать об этом свойстве...

— Потому что он не доверяет предавшим Гарри людям? — Откликнулась Луна.

— Он не знает, кому в Хогвартсе из учеников можно верить, а кому — нет. Кроме нас с тобой, естественно. Мне еще предстоит это выяснить, — покачал головой Невилл.

— Значит, ты не просто так согласился на предложение Гермионы заниматься в этой группе? — Луна неожиданно серьезно посмотрела на своего друга.

— Да. К моменту, когда Гарри вернется, я уже должен знать, кто встанет на его сторону, а кто — будет слепо верить Дамблдору и дальше.

Луна, решив больше не забивать голову серьезными вещами, после первых в своей жизни поцелуев, сбросив туфли, закружилась по комнате, раскинув руки.

— Мне понравился сегодняшний бал, — она с улыбкой обернулась к Невиллу, на мгновение застыв с поднятыми руками. — Романтическая музыка, танец, поцелуи.

Девушка снова закружилась, напевая какую-то известную одной ей мелодию, и стены комнаты неожиданно откликнулись на ее песню, в Комнате-по-желанию зазвучала медленная песнь скрипки и фортепиано, повторяя слова Луны.

Невилл с каким-то отрешенным восторгом наблюдал, как его возлюбленная хлопнула в восторге ладошками и танцевала, уже не отвлекаясь на пение, закрыв глаза. Растрепавшиеся окончательно волосы выбились из прически, падая на лицо и окружая тонкую фигуру светлым плащом, доходившим до пояса. Маленькие голые ступни уверенно шагали по мохнатому ковру. Музыка Хогвартса и магия старинного замка окружали девушку шлейфом непостижимой для молодого волшебника силы, теперь он понял, о чем говорила бабушка, коснувшись темы семейства Лавгудов. Их магия была непостижима и непонятна большинству живущих магов, но и настолько же притягательна.

Решившись, парень с некоторым усилием сумел вписаться в ритм танца Луны, обнимая её за талию. Раскрывшиеся глаза с горящим внутри огнем буквально лишили его способности думать. Магия парня, скованная множеством барьеров, постепенно раскрывалась, вплетаясь в танец.

Хогвартс, старинный, наполненный не до конца понятой даже самыми лучшими умами силой замок, танцевал вместе с ними. Где-то в глубинах многослойных магических полей осыпались пеплом отжившие участки, что-то прорастало заново, словно трава по весне. Древний, хранящий в истертых каменных плитах память о шагах четырех Основателей, Хогвартс обновлялся, дождавшись, наконец, прихода способной помочь в этом девушки.

Дамблдор, в одиночестве сидевший над бумагами в своем кабинете, с тревогой вслушивался в биение магии, наполнявшей замок. Уже второй раз с начала года происходило нечто, недоступное его зрению и пониманию. Феникс директора, наоборот, спокойно спал, сунув голову под крыло.

— Что-то происходит, Фоукс, что-то происходит. — Бросив недовольный взгляд на улыбающегося с портрета Хеллфайра, старый волшебник крепко сжал палочку и вышел из кабинета на поиск источника возмущений.

— Происходит, — усмехнулся с портрета Хеллфайр. — В мои времена директора лучше владели магией.

12 января 1996 года.

— Уважаемые члены Трибунала. — Снова та же обстановка немецкого здания Международного Трибунала, только люди другие. На посту председателя стоял все тот же Лихтенштейн, довольно улыбаясь своим мыслям, однако на месте, куда в прошлый раз вызывали обвиняемого Сириуса Блека, в этот раз оказался Альбус Дамблдор.

Министр магии Корнелиус Фадж, в окружении советников, среди которых мелькал черный бантик Амбридж и платиновая шевелюра Люциуса Малфоя, казался встревоженным. С одной стороны, обвиняли Дамблдора, с другой — происходящее бросало тень на всю английскую систему власти.

Я сидел в отдельной ложе, вместе с Сириусом Блеком, охранниками немецкого Аврората и закутанными в плащи с капюшонами Джеймсом, Жан-Клодом и Киараном. Маг-боевик, судя по жестам, искренне наслаждался происходящим, но внимательно посматривал на Дамблдора, отслеживая его движения. Сириус Блек не скрывал торжества, даже необходимость поддерживать хотя бы видимость лояльности к создателю Ордена Феникса не могла заглушить яростный огонек в глазах аристократа при взгляде на отправившего младенца в личный ад директора.

— Смотри, Гарри, — Тихо сказал Сириус, — слева от Фаджа сидит Амелия Боунс, начальник Департамента правопорядка.

— Уважаемые члены Трибунала. — Лихтенштейн обвел взглядом собравшихся, — сегодня разбирается дело о незаконном опекунстве и нарушении условий завещания древнего благородного семейства, сокрытии важной информации от опекаемого ребенка. В английском Министерстве магии за долгие пятнадцать лет не сделали ничего, чтобы исправить ситуацию, поэтому мистер Поттер обратился в Международный Трибунал за справедливостью.

Взгляды собравшихся, в том числе и Дамблдора, скрестились на мне, но мне удалось твердо встретить разгневанный взгляд директора, не потупившись. С некоторым удивлением, появившимся на лицах англичан, они сумели все же меня опознать — ради заседания я одел такие же очки-велосипеды, которые носил в Хогвартсе, только эти были без диоптрий, перекрасил волосы в знакомый им черный цвет и не стал вставлять в глаза цветные линзы. Я буквально чувствовал пристальные взгляды Дамблдора, Малфоя и Фаджа, уткнувшиеся мне в лоб. По расширившимся на секунду зрачкам Дамблдора и его вздрогнувшим губам можно было судить, что он как минимум догадывался о содержимом моего исчезнувшего шрама.

— Мистер Поттер, не могли бы вы еще раз повторить для членов трибунала свои обвинения?

Я встал, поклонившись собравшимся.

— Господа, благодарю, что моя просьба не оставлена вами без внимания. — Киаран, шевельнув палочкой, сделал мой голос хорошо слышимым во всем зале. — Почти пятнадцать лет назад в дом моей семьи, семьи Поттеров, пришел величайший из темных магов Англии, Вольдеморт. Причины, по которым он решил убить именно меня, младенца, выделив меня тем самым из всех остальных, мне неизвестны. Да и что может быть известно младенцу. Мои мать и отец пали смертью воинов, до последнего защищая семью. — Я склонил голову, на секунду замолчав.

— После гибели моих родителей встал вопрос о том, в какой семье будет воспитываться наследник рода Поттеров, последний представитель этого рода. Следующие десять лет своей жизни я провел, не зная ни своего наследия, ни даже имени своих родителей, у магловских родственников моей матери, ненавидящих волшебство и обращающихся со мной как с рабом — избивавших меня, издевавшихся, обвинявших моих родителей в том, что они отбросы общества, недостойные называться людьми. — Мой голос окреп, наливаясь гневом.

— Спустя одиннадцать лет в мою семью пришел с известием о том, что я волшебник, один из работников Хогвартса. Но и попав в школу, я не получил никакой информации о своих родителях, своем роде, о традициях волшебного мира и о своем наследии. Мне было позволено раз в году брать сто галлеонов из детского сейфа, а ключ от сейфа хранился у Альбуса Дамблдора. — Я почувствовал, как рядом напрягся Сириус Блек.

— В конце четвертого курса, благодаря случайному стечению обстоятельств, я узнал, что от меня скрывают некую информацию. Обратившись к гоблинам в английском филиале Гриннготса, я выяснил, что моим настоящим опекуном является Альбус Дамблдор, который, не ставя меня в известность о сейфе моих родителей, не позволял мне получать выписки о состоянии счетов и свободно пользовался деньгами Поттеров на правах моего опекуна. Расследование гоблинов показало, что ни одна из выписок о состоянии счетов, ни одно приглашение для беседы в Гриннготс не доходило до наследника семьи Поттеров. — Я покачал головой, будто поражаясь человеческой подлости.

— Имеющий возможность жить в нормальной семье, пользоваться оставленным мне в наследство родителями детским сейфом, я одиннадцать лет своей жизни, а потом каждое лето до четвертого курса проводил в нищете, подвергался издевательствам и побоям от родственников, твердивших, что я нахлебник, бездарно тратящий их деньги. — Валленштайн, не отрывавший до этого взгляда от директора, посмотрел на меня и ободряюще кивнул.

— Спустя некоторое время мне удалось выяснить, что существовало завещание семьи Поттеров, заверенное и скрепленное в присутствии свидетелей их поверенным. Этот достойный человек сейчас все еще находится в палате безнадежно больных в Англии, полностью лишенный разума и памяти в результате, как было заявлено, налёта Упивающихся Смертью, слуг Вольдеморта. Завещание оказалось подписано должным образом, но на нем также присутствовала резолюция Министра магии Миллисенты Багнолд и главы Визенгамота Альбуса Дамблдора о том, что данное дело засекречено. — Я почти прорычал имя директора.

— Изучив завещание, я был поражен, господа. В завещании четко указывался список семей волшебников, под опеку которых я должен быть отдан в случае гибели моих родителей. Среди них был и брошенный без суда после Первой войны в Азкабан Лорд Блек, Ремус Люпин, старинный друг моих родителей, который, будучи оборотнем, не смог бы стать опекуном из-за дискриминационной политики Министерства магии Англии. Были Френк и Алиса Лонгботтомы, в результате нападения слуг Вольдеморта сразу после войны оказавшиеся в палате безнадежно больных рядом с поверенным Поттеров. Были и другие семьи, уцелевшие после войны, семьи как светлых, так и темных волшебников. Но одно исключение, указанное в завещании, — я посмотрел на директора и увидел, как он напрягся. — Одно исключение гласит, что ни при каких обстоятельствах я не должен быть отдан под опеку родственников моей матери. Но я провел именно у них долгие и очень запоминающиеся четырнадцать лет.

— Далее, как удалось выяснить мне и нанятым мною частным детективам в магловском мире, против семьи моих магловских опекунов неоднократно подавались жалобы о жестоком обращении с ребенком. Но потом эти жалобы как по волшебству отзывались, протоколы осмотров медика почему-то исчезали, а свидетели, словно бы лишались памяти, вызванные на допрос. Я не могу обвинить в ЭТОМ директора, потому что нет ни малейшего свидетельства, кто и каким образом организовывал эту... травлю, но могу сказать одно. — Я холодно посмотрел на Дамблдора, не скрывавшего теперь ярость. — Когда я получил первое своё письмо из Хогвартса, оно было подписано адресом «чулан под лестницей», то есть уважаемый директор, величайший светлый волшебник, знал, где и как я провел счастливые годы своего детства.

— Также я не могу обвинить директора Дамблдора в том, что на протяжении моей учебы в Хогвартсе он неоднократно подливал мне зелья дружбы, привязанности и собирался напоить меня даже приворотным зельем и внушить чувства к одной из преданных ему девушек. — На этом будто ропот пронесся по рядам членов трибунала и присутствующих журналистов. — Потому что сейчас моя память, неоднократно подчищенная за последние годы, все еще не восстановилась до конца, несмотря на усилия целителей, нанятых мной.

— Но я обвиняю директора Хогвартса, Великого Светлого волшебника, Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора в том, что он нарушил условия завещания моих родителей, поместив меня к магловским родственникам. — Я обвел взглядом собравшихся. — Он не поставил меня в известность о моих правах, как наследника старинного рода, не позволял мне контактировать с управляющим счетами Поттеров. Он самовольно присвоил себе права моего опекуна и не сделал ничего, чтобы позаботиться обо мне, отправив меня на долгие годы в персональный ад.

Зал зашумел. Дамблдор смотрел на меня так, будто готов был меня проклясть. Однако присутствие в зале десятков сильных волшебников, явно не лояльных к нему, пышущие магией ауры Киарана, ушедшего в боевой транс, и Блека, не оставляли ему шансов на успех силового решения.

— Благодарю вас, мистер Поттер. — Лихтенштейн откашлялся, даже не раз читавший все предоставленные Делакуром-старшим документы, аристократ казался взволнованным. — Уважаемые члены Трибунала, документы, представленные мистером Поттером, оказались подлинными.

— Завещание Поттеров с резолюциями министра и главы Визенгамота. — Фадж побледнел, в бешенстве посматривая то на меня, то на Дамблдора.

— Протокол о назначении Дамблдора опекуном мистера Поттера, «в связи с отсутствием иных претендентов и утратой завещания семьи Поттеров». — Официального вида свиток с множеством печатей лег на стол. Малфой задумчиво проводил взглядом упавший на стол свиток, явно погруженный в какие-то свои мысли, возможно — пытаясь понять, как мне удалось достать такие документы.

— Свидетельства медиков о состоянии здоровья мистера Поттера. — Длинный пергаментный свиток, исписанный рукой Андрэ Мартиньяка, лег в общую кучу.

— Уцелевшее свидетельство очевидцев о жестоком обращении с ребенком. — Белый лист магловского бланка присоединился к остальной пачке.

— Конверт от письма, полученного мистером Поттером на первом курсе. — Найденный в итоге на самом дне сундука конверт, весь смятый и до сих пор пахнущий от взрыва бомбы в комнате. Чтобы добыть этот конверт, потребовалось приложить некоторые усилия, потому что вскоре после позорного бегства Снейпа из дома Дурслей, сундук был изъят и помещен в Хогвартс на склад конфискованных Филчем опасных предметов. Ирония заключалась в том, что сундук забирал из дома Дурслей Аластор, которого попросил директор взамен однажды облажавшегося Снейпа на случай, если в сундуке окажутся иные ловушки. В итоге Аластор заглянул к Дамблдору, а после совещания — навестил склад Филча, вытащив из сундука конверт.

— Воспоминания о побоях. — Серебристые бутылочки с воспоминаниями легли на стол рядом с Омутом памяти.

— Свидетельство медиков о применении к мистеру Поттеру заклинаний Забвения.

Четверо авроров, стоявших возле Омута памяти, взмахнули палочками, отдавая ему свою силу, позволяя всем собравшимся в зале членам Трибунала погрузиться в просмотр воспоминаний. Дамблдор, Фадж и Боунс тоже получили возможность увидеть жизнь Героя магического мира.

Просмотр длился больше двух часов. Замершие в каменной неподвижности тела волшебников были опутаны тончайшими нитями магии иллюзий, вырывавшимися из старинной чаши Омута памяти. Только авроры раз в пятнадцать минут сменялись возле чаши, приходя на смену истощенным товарищам.

Наконец Омут погас, а Лихтенштейн, потирая лоб, палочкой собрал из него воспоминания обратно в бутылочки. Собравшиеся молчали, переваривая все эти бесконечные сцены ругани, оскорблений, избиений, редкие моменты сочувствия со стороны учителей и их последующее увольнение. Картины не могли доказать, действительно ли Дамблдор способствовал превращению моей жизни в ад, но усиливали мое обвинение в нарушении условий завещания.

— Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. — Лихтенштейн взял слово. — Трибунал переносит ваше выступление на следующий день, пока все члены Трибунала не изучат досконально представленные мистером Поттером доказательства. Но скажу от себя лично, если вы не сумеете оправдаться, я сделаю все возможное, чтобы вы никогда больше не появились на территории Германии.

— Похоже, Председатель решил воспользоваться вашим процессом как предлогом, чтобы окончательно унизить Дамблдора и отомстить за его поддержку дела Гриндевальда в прошлом, — склонился к моему плечу Жан-Клод.

— Могу ли я за это время побеседовать с мистером Поттером? — Дамблдор, взявший себя в руки, посмотрел на председателя.

— Сожалею, мистер Дамблдор, но это невозможно. Процедурой запрещены контакты обвиняемого и пострадавшего. — Директор гневно сверкнул глазами, и я подумал, что он явно собирается наплевать на запреты и разыскать меня как можно быстрее еще до наступления следующего дня.

— Думаю, мы можем уходить, — Джеймс встал с места и потянул за собой остальных. — До завтра нам тут нечего делать.

Выйдя из зала суда, мы отошли к границе блокирующих чар и активировали портключи, каждый из которых вел в разное место. Жан-Клод унесся на юг Франции на курорт, куда двумя днями ранее отправилась его жена — большое количество волшебников, находящихся там, было способно сбить со следа даже самые чуткие устройства, отслеживающие след аппарации и ауру мага. Сириус, выглядевший невероятно довольным, вернулся в свой фамильный особняк, собираясь превратить его в неприступную крепость в ожидании возможного визита Альбуса. Перед уходом он сказал, что планирует пригласить в гости Аластора и еще двух своих союзников на случай, если Дамблдор попытается предъявить ему какие-то претензии.

— В любом случае, — Блек хрипло рассмеялся. — Ему нечего предъявить мне, доказательств, что это организовал именно я, у него нет. И он наверняка понимает, что у меня попросту не хватило бы времени и сил, чтобы собрать нужные сведения и устроить такую ловушку.

Джеймс, решивший остаться в Берлине, растворился в сумерках какого-то сквера, на границе которого мы стояли.

А мы с Киараном, уйдя последними, оказались в Париже, откуда Киаран тут же перенесся в свой родовой дом, а я с помощью последнего оставшегося портключа перешел в особняк Делакуров.

Когда я, тихо пробравшись по уже спящему особняку и наскоро умывшись, подошел к комнате Флёр, там было тихо. Запертая дверь, повинуясь моим усилиям, уступила, без скрипа пропустив меня в темноту комнаты. Крошечный огонек, созданный мной, освещал дорогу ровно настолько, чтобы не столкнуться с мебелью по дороге к спальне.

Раскинувшаяся на кровати сбросившая одеяло Флер была... беззащитно-красива. Светлые волосы, окутавшие подушку, безмятежное лицо, тихое дыхание спящей девушки. Сигнальных чар возле кровати и в комнате не было, так что я, бесшумно освобождаясь от большей части одежды, лег рядом с любимой, прижимаясь к её спине и обнимая стройное тело.

— Гарри, — сквозь сон пробормотала Флер, ощутив мое присутствие. — Ты вернулся.

— Да, родная, — я поцеловал розовое ушко. Моя рука накрыла холмик груди, скрытый только тончайшей тканью ночной рубашки, и спустя короткое время напрягшийся сосок уже упирался мне в ладонь, а девушка мурлыкнула от удовольствия.

Дыхание Флер постепенно стало хриплым, пока мои губы вдумчиво исследовали нежную кожу за ушком, плечи и шею, девушка прижалась ко мне крепче, тонкая рука скользила по моему телу.

— Еще, — тихий прерывистый шепот вырвался из губ девушки, когда моя рука поползла ниже, погладив гладкую кожу бедра, накрыла самое чувствительное место, — Вот так, да!

Близость любимой девушки буквально сводила меня с ума, больше всего на свете хотелось только одного, а Флер только усугубляла ситуацию — двигаясь в такт ласкающим движениям пальцев, она терлась об меня ягодицами, вызывая почти неконтролируемое желание. Наконец, тихо вскрикнув, девушка выгнулась дугой, охваченная волной наслаждения.

Не давая ей успокоиться, я осторожно перевернул Флер на спину, раздвигая стройные ноги.

— Гарри, что ты хо.. Аааа.., — Флер задохнулась, когда мой язык осторожно коснулся гладкой-гладкой кожи, уже влажной и трепещущей. Руки девушки притянули мою голову ближе, ероша волосы, и она снова изогнулась, что-то простонав.

Дождавшись, пока мурлыкающая под моими ласками Флер в последний раз вскрикнет, царапая пальцами простыни, я лег рядом, обнимая разгоряченное тело. Однако, вместо того, чтобы заснуть как в прошлый раз, девушка решила по-другому. В следующую секунду я оказался уложен на лопатки, а верхом на мне, улыбаясь, удобно устроилась Флёр.

— Я же говорила, что собираюсь взять реванш, — девушка, многообещающе проведя языком по своим искусанным губам, наклонилась надо мной, щекоча волосами живот.

15 января 1996 года. Усадьба Уизли

«Альбус Дамблдор нарушил условия завещания Поттеров!

Вчера в Международном Трибунале было рассмотрено обвинение Гарольда Поттера в отношении Альбуса Дамблдора, главы Визенгамота в нарушении условий завещания Поттеров, незаконном присвоении себе опекунских прав и в утаивании информации о наследстве и правах мистера Поттера.

Продолжавшееся два дня заседание Трибунала, на котором мистер Поттер представил множество несомненных подтверждений своих слов, привело к лишению Альбуса Дамблдора статуса опекуна мистера Поттера. Опекуном Гарольда Поттера на оставшееся до его совершеннолетия, назначен лорд Сириус Блек, крестный отец юноши.

Стоит отметить, что, поскольку мистер Поттер является единственным уцелевшим представителем этого семейства, его совершеннолетие, благодаря исключению в законах о наследовании титула главы рода, наступит через полгода, в шестнадцать лет, после чего он сможет принять звание Лорда Поттера и получит свой голос в Визенгамоте, которым на данный момент управляет его крестный отец и опекун Сириус Блек.

Неподтвержденными, но прозвучавшими на заседании Трибунала обвинениями остались обвинение Дамблдора в сознательном пренебрежении здоровьем и благополучием ребенка, отданного под его опеку и использование зелий Дружбы, Привязанности и Приворотного, в котором он обвинил семью одного близкого к Дамблдору министерского чиновника.

В следующих выпусках нашей газеты мы постараемся довести до наших читателей больше подробностей о предъявленных обвинениях и можем сообщать заранее, что открывающиеся перед нами сейчас факты свидетельствуют о совершенно невероятном цинизме и жестокости известного в Англии человека.

Рита Скитер, специальный корреспондент».

Артур Уизли отшвырнул газету в сторону. На его резко посмурневшем лице проступили вены, — настолько он был охвачен яростью. Молли, с недоумением повернулась к главе семьи.

— Молли, о чем они говорят в этой поганой статье?! — Артур с каждым словом сильнее наливался кровью.

— О чем ты, Артур?

— О близкой к Дамблдору министерской семье и приворотных зельях?

Миссис Уизли с некоторым беспокойством покосилась на мужа, бывшего всю жизнь мечтательным, погруженным в свою работу и исследования подкаблучником, который внезапно обрел несвойственную ему твердость характера.

— Откуда я могу это знать?

— ОТКУДА? — Раненым гризли взревел Артур, вскакивая с места. — ДА ПОТОМУ ЧТО У ГАРРИ НЕ БЫЛО КОНТАКТОВ С ДРУГИМИ СЕМЬЯМИ! Он приезжал на каникулы ТОЛЬКО В НАШ ДОМ, ИДИОТКА!

Резко успокоившись, Артур уперся руками в дубовый стол, нависая над женщиной.

— Что еще я не знаю об отношениях Гарри и всех вас? Получается, пока я сутками проводил время в министерстве, чтобы хоть немного обеспечить семью, вы подливали спасшему Джинни от смерти человеку зелья?

— Артур, это вранье, — Молли покраснела от негодования. — Я не знаю, кто надоумил мальчика сказать подобную наглую ложь про нас!

— Если после того, как Гарри вернется в Англию, я узнаю, что он был прав, вы еще ответите за свои слова. МНЕ не безразлично, что говорят про нашу семью. И Я помню, что он сделал для всех нас.

Мужчина вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что с потолка посыпались куски штукатурки, а сама дверь жалобно повисла на одной петле.

08.11.2013

Глава 31. Новый крестраж.

— Ремус, здравствуй! — Мы крепко обнялись с вышедшим из камина оборотнем. — Наконец-то ты сумел попасть во Францию.

— Сириус, после того, как на него напали, заперся в особняке, они с Аластором отрабатывают в подвале какие-то жуткие заклинания, — усмехнулся оборотень. — Мне уже надоело летать вместе с ними по тренировочному залу, как мячик. К тому же, он отрабатывает приемы, завязанные на родовую магию Блеков, а тут я ему не помошник. Пока не помошник.

С последними словами оборотень явственно смутился.

— А сегодня я вырвался к тебе, чтобы мы могли хоть немного пообщаться. — Люпин поднялся с места и, понизив голос, продолжил. — А если серьезно — то я хочу пройтись по волшебному кварталу Парижа и подобрать хорошее кольцо.

— Поздравляю! — Я стукнул старшего товарища по плечу, радуясь его решению. — Тогда и я постараюсь найти что-то, подходящее на подарок ко дню рождения Флёр.

— Как наверное сказали бы твои бывшие однокурсники, — тихо засмеялся Люпин, — ты везучий человек. Правда, они имели бы в виду то, что на тебя положила глаз вейла, а я говорю о том, что ты способен выдерживать чары привлекательности вейл, не превращаясь в слюнявого идиота.

— Я видел, как в Хогвартсе реагировали на Флер, — я поморщился, неприятные воспоминания резанули сердце.

— Впрочем многим подросткам достаточно просто увидеть привлекательную женщину, и они забывают обо всем на свете, так что им и вейловская магия не нужна, — улыбнулся Ремус, подходя к камину. — Какой командой попасть в волшебный квартал?

— У старого льва.

Произнеся, следом за оборотнем, ключевое слово, я присоединился к старшему товаришу, уже рассматривавшему старинные дубовые своды большого ресторана, из камина которого мы только что вышли.

— Неплохое место, — присвистнул оборотень, а я только сейчас обратил внимание, что внешний вид Ремуса разительно изменился. Он отказался от простой, но потрепанной жизнью одежды, в которой я видел его большую часть времени, и сейчас был закутан в темно-синюю мантию, вышитую серебром, ничем не отличаясь от родовитого мага.

— Сириус убедил, — несколько смущаясь, ответил Ремус, заметив мой внимательный взгляд. — Он открыл для меня счет, сказав, что, раз уж я не хочу принимать его помощь, как друга, то мне придется выполнять приказ моего будущего главы рода.

— Понятно, — протянул я, обменявшись быстрыми рукопожатиями с двумя юношами с факультета Грифона, сидевшими за столиком недалеко от камина.

— Ну как ты освоился в Шармбатоне? — желтые глаза оборотня смотрели на меня с вниманием и заботой.

— Тут гораздо легче, чем в Хогвартсе, — честно ответил я. — Никто не ждет от меня ни победы над Лордом, ни того, что я сойду с ума, как писала в своих статьях Скитер. И здесь у меня появились друзья, которым я мог бы доверить свою спину.

— Прости, Гарри, — на лице Ремуса появилось немного виноватое выражение. — Мы не смогли защитить сына Джеймса.

— Всё в порядке, Лунатик, — я успокаивающе прикоснулся к его плечу. — В этом виноват Дамблдор и предрассудки «простых волшебников», ждущих от меня, что я в одиночку убью Вольдеморта.

— Наверное, ты прав, — оборотень тяжело вздохнул. — Иной раз я тоже поражаюсь тому, как охотно все эти обыватели ухватились за рассказ директора об «избранном», хотя, возьми все они палочки в руки в Первую войну — Вольдеморт проиграл бы еще до своего прихода в Годрикову лощину.

— Сириус пытается это изменить, — усмехнулся я. — Он рассказывал, что заказал целую серию статей в газетах, на тему патриотизма и смелости волшебников.

— Может быть, что-то из этого получится, — дипломатично улыбнулся Люпин. — Пойдем, нам нужно выбрать подарок Нимфадоре.

Наверное, мы бы потратили большую часть дня на блуждание среди бесчисленных магазинов магического квартала Парижа, — использованные еще в средние века чары дублирования пространства надежно разделили магловский и магический Париж, создав громадную территорию, почти в треть нынешней французской столицы, — однако же вчера я спросил совета у Киарана, и волшебник подсказал мне хорошее место. В неприметном переулке Старых королей скрывался простой дом, сложенный из темно-бордового кирпича, с крошечными окошками и острой крышей. Но в расположенной тут лавке знающие люди могли найти самые интересные вещи, на поиск которых в обычных ювелирных магазинах или лавках артефакторов ушло бы гораздо больше времени.

— Доброго дня, господа, — по-французски обратился к нам хозяин лавки — сморщенный старичок, возраст которого я бы определил как сравнимый с дамблдоровским. Однако, заметив, что Ремус не знает языка, старичок перешёл на английский. — Чем я могу вам помочь?

— Пожалуй, мы для начала посмотрим, что есть в ваших витринах, уважаемый мастер, — как сказал Киаран, многие из выставленных на продажу артефактов были сделаны именно этим старичком, так что он заслуживал безусловного уважения.

И действительно, по небольшому залу очень плотно были расставлены небольшие стеклянные витрины, содержавшие в себе настоящие произведения искусства. Украшения, немногочисленное оружие, амулеты, редкие книги, предметы роскоши и множество других интересных, а зачастую и загадочных для меня вещей.

Люпин тут же отошел к витрине, бархатное нутро которой было почти полностью скрыто под многочисленными кольцами и перстнями, а я пошел по комнате, мельком осматривая находящиеся в ней товары, в надежде найти что-то, что понравится Флёр, и при этом не будет банальным золотым украшением, которые дарят члены дружественных семей на дни рождения и праздники. Мне же хотелось подобрать такой подарок, который подойдет вейле, показав то, насколько важным человеком стала она для меня за это время.

Старичок, увидев явственный интерес оборотня к своим товарам, отошел ближе к витрине с кольцами, а я остался в одиночестве, окруженный несколькими стеклянными шкафами. Какие-то старинные деревянные куклы, буквально дышащие неизвестной мне магией, молча смотрели на меня пустыми раскрашенными глазами, пока я осматривал шкафы в поисках хоть чего-то интересного.

«— Украшение? — раздумывал я, напряженно рассматривая окружавшие меня вещи. — Амулет? Точно не куклу, вряд ли Флёр оценит шутку...»

Вытащив палочку, я пробормотал одно из самых мощных заклинаний поиска источников магии и тут же едва не ослеп — оказавшись как будто в центре звездного скопления. Настолько много тут было зачарованных вещиц, что от их яркого света у меня заслезились глаза. Быстро определив источник самого яркого света, а значит — наиболее серьезно зачарованную вещь, я направился к нужной витрине.

Амулет. Небольшой, сплетенный из тонких золотых нитей кулон, в центре которого был вделан маленький сапфир. Амулет содержал в себе целую группу заклятий, которые я не мог опознать, слишком сложными и многослойными они были. Отчаявшись самостоятельно разобраться в начинке этого артефакта, презрительно проигнорировавшего все мои диагностические заклинания, я позвал хозяина.

— Вас заинтересовал этот амулет, молодой господин? — загадочно улыбнулся владелец лавки. — Это амулет, сделанный неизвестным, к моему сожалению, мастером специально для вейл.

— Что вы имеете в виду, мастер? — Удивленно приподнял бровь я, заинтригованный таким ответом.

— Этот амулет позволяет вейле скрывать свою ауру, превращаясь на время, пока хватает его заряда, в обычную девушку, пусть и очень красивую.

— Это интересно... — Протянул я. — А почему вейлы не используют эти амулеты?

— Потому что они очень нечасто встречаются. — Покачал головой старичок. — Секрет их изготовления не утерян, как вы могли бы подумать, но нужно редкостное мастерство, чтобы сплетать настолько тонкие потоки сил для создания подобного амулета.

— Если сравнить эту работу с ювелирной, то в амулете вейл сплетаются нити энергий толщиной с человеческий волос, тогда как даже самый хороший ювелир не в состоянии работать с подобными нитями. Поэтому только немногие волшебники, — старичок явно сел на свой любимый конёк и говорил, всё больше и больше воодушевляясь, — способны создавать настолько тонкие вещи. Сюда вложены и чары маскировки, и чары отражения, и еще десяток заклинаний, перечислять которые можно долго.

Привлеченный оживленным рассказом хозяина лавки, Люпин тоже подошел ближе.

— Сколько вы хотите за этот амулет. — Стоил он наверняка целое состояние, но, учитывая рассказанное мне как-то Флёр, это будет лучшим подарком для не раз тяготившейся невозможностью заблокировать собственную притягательность вейлы.

Цена, названная старичком, оказалась более чем солидной. Собственно, купленное Ремусом изящное кольцо с рубинами не стоило и трети цены амулета, притом, что Ремус тоже приобрел далеко не простой кусок металла, обручальное кольцо тоже было зачаровано не самыми простыми чарами. Однако в данном случае я решил, что от добра добра не ищут и послушно отсчитал требуемую сумму, почувствовав, что удивил мастера — вряд ли он ожидал, что зашедший в его лавку подросток спокойно расстанется с деньгами, на которые средняя семья волшебников в Англии могла бы жить много месяцев, ни в чем не нуждаясь.

Получив — в качестве подарка от заведения — небольшой бархатный футляр, на который мастер при мне невероятно ловко наложил чары прочности и сигнальные, я убрал покупку в карман мантии.

Раскланявшись с довольным удачной сделкой старичком мы вышли из лавки, всё еще находясь под впечатлением от услышанного.

— Кажется, я знаю, что буду делать после победы над Вольдемортом, — наконец усмехнулся я.

— Пойдешь в ювелиры? — захохотал довольный Люпин.

— Именно.

Тот же день. Особняк Блеков.

— Лунатик, дементора тебе в глотку, соберись! — Сириус, наблюдавший за мучениями друга, только насмешливо улыбался.

Казалось, Ремус разрывается между невероятным счастьем и смущением, не в силах взять себя в руки и всё же пойти в соседнюю комнату, где в настоящий момент пили чай Нимфадора Блек и её мать.

— Она однозначно примет твоё предложение, мохнатая проблема, — откровенно заржал Сириус. — Вспомни, как ловко она решила вопрос с тем, что ты не реагировал на все её заигрывания с тобой.

— Тьфу, — Ремус выглядел одновременно довольным и всё еще смущенным. — Такое чувство, что я иду в бой.

— Пробьемся! — Блек, заговорщически улыбаясь, щелкнул пальцами. — Кричер!

Возникший в комнате домовик преданно уставился на хозяина, возродившего былую мрачную славу рода Блеков.

— Принеси нам по рюмке из бочки в дальнем углу третьего винного погреба, — отрывисто скомандовал Сириус.

Эльф исчез, чтобы через несколько секунд появиться снова, бережно держа в мохнатых лапках поднос с двумя крошечными рюмками, заполненными черной жидкостью.

— Выпьем за твою удачу, — усмехнулся глава рода, поднимая рюмку. — За то, чтобы у тебя всё сладилось.

Чокнувшись, волшебники опрокинули рюмки, и Ремус тут же схватился за горло руками.

— Что это такое?! — С трудом выдавил он. — Такое чувство, что я выпил чистого спирта!

— Почти, — ухмыльнулся Блек. — Это настойка на волшебных травах, заложенная в погреба еще моим прапрадедом. Такое не купить ни в одной лавке редкостей.

— Солидно, — присвистнул оборотень, на глазах раскрасневшись. Настойка возрастом почти в половину тысячелетия оказала поистину живительное действие.

— Теперь тебе надо чем-нибудь закусить, — заржал Блек, — а то запах алкоголя из твоего рта удивительно гармонично впишется в картину сватовства!

Возникший в третий раз домовик молча поднёс оборотню маринованный гриб на вилке, забрал бокалы и испарился.

— А теперь вперёд, Лунатик, — Сириус подтолкнул друга к дверям и зашел в обеденный зал следом за ним.

— Сестра, у меня к тебе срочное дело, — Сириус, не давая женщине опомниться, деликатно вывел её в коридор, откуда тут же донесся заливистый смех.

— Привет, Дора, — улыбнулся оборотень, нежно целуя девушку в щеку.

— Что случилось у дяди Сири?

— Не знаю, — честно ответил Ремус, даже не догадываясь, какое дело мог придумать Сириус, чтобы удерживать мать Нимфадоры подальше от комнаты.

— Ты выглядишь взволнованным, мой волк, — Нимфадора крепко обняла шею оборотня, — что-то случилось?

— Не совсем, — решившись, Люпин осторожно разомкнул тонкие руки девушки, взяв ее ладони в свои, и опустился на колени.

— Мисс Блек, любимая, я прошу тебя стать моей женой.

Глаза Нимфадоры на секунду широко распахнулись, а потом с радостным визгом девушка обняла всё еще стоявшего на коленях оборотня, заставив Люпина покачнуться.

— Да! — столько счастья было в этом слове.

Волшебник достал из кармана тонкое кольцо, украшенное кроваво блеснувшими в свете ламп рубинами, и одел его на тонкий пальчик, поцеловав ладони девушки.

— Я люблю тебя.

— И я люблю вас, дети мои, — донесся от дверей насмешливый голос Блека. — Плодитесь и размножайтесь.

Увернувшись от двух пущенных почти одновременно заклинаний, Сириус продолжил.

— Поскольку у нас есть живой и имеющий все необходимые полномочия глава рода Блеков, то есть я, — оскалился он во все тридцать два зуба, — то ты, дружище, вполне можешь войти в род Блеков на правах мужа Нимфадоры.

Вошедшая следом за Блеком Андромеда крепко обняла все еще державшихся за руки Люпина и Нимфадору.

15 января, Хогвартс, Большой зал.

Как и в любое другое утро, во время завтрака большой зал скоро должен был наполниться совами, принесшими с собой почту и газеты, выписываемые учениками. Однако атмосфера в зале сильно отличалась от привычной — не было больше благостного всемогущего светлого волшебника, на его месте был чем-то встревоженный и поглощенный своими мыслями человек. Взгляда доброго дедушки, его «визитной карточки», тоже не было — Дамблдор временами очень внимательно с прищуром обводил глазами столы, будто присматриваясь неизвестно к чему.

Впрочем, других преподавателей, кроме Минервы МакГонагалл, не затронула причина такого настроения директора, Спраут и Вектор что-то оживленно обсуждали, Снейп, которому, видимо, сегодня выпало сидеть рядом с Амбридж, морщился, слушая тонкий голосок «профессора», что-то с жаром доказывавшей темному магу.

— Что случилось с директором? — Гермиона обратилась к Невиллу, зная, что друг Гарри чаще всего в курсе, что происходит в Англии благодаря бабушке и Сириусу Блеку.

— Скоро узнаешь сама... — Лонгботтом тоже казался довольно напряженным. Зная о сокрушительном поражении, понесенном директором от Гарри и его команды, Невилл опасался, что предпримет Дамблдор, как только получит вызов на вечернее заседание Визенгамота, инициированное требованием домов Лонгботтомов и Блеков, куда также приглашены Амелия Боунс, Фадж и другие чиновники. — Скоро совы принесут почту, и ты узнаешь, что мир, в котором ты жила, необратимо изменился.

Невилл жестко усмехнулся, представляя себе крушение идеалов девушки, всегда воспринимавшей Дамблдора как самого мудрого и справедливого волшебника, знавшего, как будет лучше для всех.

С треском раскрывшиеся окна под самой крышей Большого зала впустили внутрь стаю сов, ухающих, кричащих, хлопающих крыльями. Приземляясь перед учениками, волшебные совы терпеливо ждали, пока дети снимут привязанные газеты или письма и вложат в маленькие мешочки на шее сов несколько медных или серебряных монеток за доставку.

Тишина упала на Большой зал, как только ученики добрались до статьи Скитер о судебном разбирательстве на Трибунале. Однако же спустя пару минут тишина сменилась громкими голосами, обсуждавшими произошедшее, спешившими поделиться своими мнением с друзьями, высказать предположения, обвинить, оправдать.

Невилл скривился, видя это. Вынужденный сильно повзрослеть за прошедшие полгода, он постепенно стал воспринимать большинство учеников как детей, как, собственно, и было на самом деле. Основной массе Хогвартских учащихся не было особого дела ни до политики, ни до предстоящей войны, все, на что их хватало в прошлом году, — это обсуждать статьи о Турнире, гадать, сошел ли Поттер с ума и доставать четверокурсника идиотскими вопросами.

Взгляд юноши сместился на слизеринский стол. Там спокойно обсуждали произошедшее в Германии действо, временами бросая осторожные взгляды исподтишка в сторону директорского стола.

— Учащиеся Хогвартса, — громкий голос Дамблдора разнесся по залу. — К сожалению, вынужден признать, что часть написанного в статье — правда.

Зал ахнул.

— Я еще не закончил, — голос директора обрел несвойственную ему ранее жесткость, сила великого волшебника окутала его буквально осязаемым коконом, и становилось понятно, что уж своей магии-то этот старик однозначно еще не лишился, даже если и потерял только что немалую долю своего влияния в стране.

— К сожалению, Гарри Поттер, еще летом исчезнувший из страны, сбежав от ответственности, возлагаемой на него всеми мирными волшебниками, сильно изменился. Я не знаю, кто подсказал ему...

Невилл слушал старого мага и невольно поражался его мастерству. Даже утратив львиную долю влияния в стране, получив невероятный по силе и болезненности щелчок в виде утраты прав опекунства, Дамблдор все равно оставался непревзойденным манипулятором. Двадцать минут пространных рассуждений — и дети уже уверены, что произошедшее всего лишь результат временных разногласий между всемогущим директором и убежавшим из страны Гарри Поттером.

Луна Лавгуд поймала взгляд Невилла и улыбнулась, пытаясь поднять юноше настроение. Солнечная, еще по-детски искренняя чистая улыбка несла в себе прикосновение волшебства Луны, и Лонгботтом ощутил что-то похожее на поцелуй в щеку.

Было ясно, что, даже лишившись своих должностей вне Хогвартса, директор будет все таким же опасным существом, и вряд ли легко выпустит из рук остатки негласной власти над страной. Следующая мысль, пришедшая в голову Невилла, была ужасной. Он задумался, что произойдет, когда директор окончательно проиграет политическую борьбу с союзниками Поттера. Не окажется ли школа большой ловушкой для детей? Лонгботтом очень надеялся, что в следующем учебном году в Хогвартс вернется Гарри, способный, возможно, справиться с директором при поддержке своих людей.

Последовавший за завтраком урок Зельеварения был отвратительным. Сумевший в итоге пройти испытательный срок Снейп, при поддержке директора сохранивший за собой профессорскую должность, не слишком сильно изменил свое поведение.

Профессор перестал снимать баллы по нелепым и оскорбительным для учеников поводам, но вдвойне сильно глумился над неуспевающими, щедро раздавая взыскания за ошибки в приготовлении зелий. Но, надо отдать зельевару должное, теперь он хотя бы объяснял ученикам их ошибки, показывал, что и как нужно правильно сделать перед тем, как дать задание на уроке. Хотя бы это уже радовало, потому что времени на бесконечные отработки у зельевара Невилл не имел — весь день с утра до вечера был занят: уроками, домашними заданиями, тренировками с аврором, занятиями с организованным им на свою голову дуэльным клубом, а также Луной...

При мысли о девушке Невилл невольно улыбнулся. Луна, ставшая для него за неполные две недели самой близкой подругой, была просто неподражаемой. Во многом остававшаяся ребенком девушка периодически выдавала такие решения проблем, терзавших голову Лонгботтома, что он только давался диву нестандартности её подхода. Даже на тренировках дуэльного клуба Луна, даром что на курс младше той же Гермионы, ни в чем ей не уступала, палочка в её руках казалась порой ненужным дополнением к заклинаниям и Невилл не удивился бы, узнав, что его девушка колдует без неё, просто маскируя свои умения. Заклятья Луны не обладали большой силой, но всегда были на редкость коварными и неожиданными, на последней тренировке она загнала Фреда Уизли в угол одними Конфундусами, выбрасывая их с какой-то невероятной скоростью. После урока Джордж отпаивал глупо улыбающегося брата огневиски и бурчал что-то о сумасшедших девушках, которым нельзя давать в руки палочку, пока Невилл вежливо не попросил его заткнуться и не молоть чепуху.

Естественно, что Невилл, воспитанный в старинных аристократических традициях строгой бабушкой, даже не помышлял о более близких отношениях с девушкой, ограничившись поцелуями и объятьями. Но даже одна мысль о ней разжигала в крови настоящий пожар. Рядом с ним Луна будто сбрасывала свою маску Полоумной, становясь очень оживленной, веселой и страстной девушкой. Хотя её доверие к Невиллу и его чувствам иногда просто пугало юношу, предположившему, что влюбившаяся в первый раз девушка просто не помышляет о какой-либо непорядочности с его стороны, так что пообещал себе не обмануть такого доверия.

Помешивая медным черпаком клокочущее в котле зелье, Невилл бросил взгляд на происходящее за соседним столом. Пунцово-красный Рон, только что получивший от Гермионы по носу за попытку подсыпать слишком много порошка в котел, теперь осторожно отмерял белоснежные крупицы на весах, а Грейнджер в это время со скоростью дятла что-то выдалбливала в ступке, пытаясь уложиться с приготовлением зелья до конца урока.

— Мистер Уизли, теперь вы стали отмерять необходимое количество реагентов, прежде чем сыпать их в котел. — Спокойный голос Снейпа, хоть и ненавидевшего по-прежнему гриффиндорцев, но вынужденного сдерживаться, раздался над самым ухом Невилла. — Это прогресс, учитывая, что до этого вы четыре года бросали в котел что попало.

«— Вроде бы и сказал всё спокойно, но всегда говорит то, что заставляет собеседника чувствовать себя политым помоями...», — восхитился про себя Невилл, глядя на разозленного комментарием преподавателя Рона.

Малфой, злорадно смеявшийся над замечаниями декана, как и всегда был счастлив.

Наконец экзекуция нерадивых учеников завершилась. Снейп, морщась, зачел-таки всем присутствовавшим более-менее прилично приготовленные зелья, правда, набранных Гриффиндором баллов все равно не хватило, чтобы перекрыть отнятые Снейпом за ошибки в зельях и технологии приготовления очки.

Следующий урок, защита от темных искусств с Амбридж обещал стать еще хуже — Снейп, хотя и бывший полным мерзавцем, хотя бы знал своё дело и мог чему-то научить, при условии, что этот кто-то не принадлежит к ненавидимому им алознаменному факультету и не носит фамилию Уизли или Лонгботтом.

Уроки же Амбридж с её всецелой поддержкой политики Министерства магии становились испытанием для всех студентов без исключения. Гриффиндорцев раздражала её ненависть к Дамблдору и требования к дисциплине, Пуффендуйцев — её презрение к ученикам. Ученики факультета Райвенкло презирали женщину за отсутствие логики в доводах, ну а слизеринцы — за всё сразу и за отсутствие древней родословной в особенности.

— Итак, дорогие мои ученики, — тонкий голосок Амбридж проникал в самую глубину черепа и заставлял морщиться, словно от зубной боли. — Сегодня мы с вами разбираем теорию защитного заклинания Protego.

Сидевшую на Защите рядом с ним Гермиону перекосило от отвращения.

— Заклинание Protego выполняется с помощью горизонтального, а потом кругового движения палочкой, одновременно с которым колдующий произносит максимально четко и внятно слово Protego. В случае успешного выполнения вокруг колдующего возникает золотистая пленка, отражающая большинство направленных в вас заклинаний.

Невилл почувствовал, как его глаза стекленеют, оставаться в сознании на уроках теоретического колдовства было практически невозможно, в итоге сдавались даже самые стойкие.

— Размах и скорость движения палочки, описывающей круг, очерчивают границы создаваемого щита, так же эти границы зависят от магической силы колдующего.

«— Мерлин, насколько лучше всё это смотрелось бы, если бы одновременно с теорией мы выполняли бы заклинания практически» — Невилл усилием воли заставил тело держаться прямо.

— А теперь законспектируйте главу, в которой говорится об условиях, в которых нужно применять это заклинание. — Долорес вернулась за кафедру, благожелательно рассматривая склоненные над учебниками головы.

К сожалению, даже прозвучавший гонг, ознаменовавший конец ужасного в своей бессмысленности урока, не избавил студентов от Амбридж — следующим в расписании стоял урок политический грамотности.

— Итак, дорогие мои ученики, — Амбридж с довольным видом оглядела класс, — сегодня я раздам вам темы для самостоятельного изучения и написания эссе, лучшие из которых будут опубликованы в газете «Пророк», а их авторы награждены благодарственными письмами Министра магии.

— Слава всем богам, на сегодня всё... — Невилл с облегчением упал в кресло в гостиной Гриффиндора. — Единственное преимущество уроков Амбридж — мы видим её всего два дня в неделю.

— Зато каких дня, — за его спиной тут же возникли близнецы. — По несколько уроков в день с великой волшебницей Жабой, это не шутки. Невилл, ты уверен, что не хочешь конфетку?

Джордж с усмешкой протянул свое новое изобретение юноше.

— И что со мной будет? — отмахнулся от «щедрого» предложения Невилл. — Покроюсь перьями? У меня отрастёт клюв? Или, как Колин, покроюсь шерстью и приобрету лосиные рога?

Близнецы захохотали.

— Да, брат, его так легко не обманешь. Надо же нам на ком-то проверять свои изобретения, Невилл.

— Вы просто можете однажды доиграться до того, — рядом появилась Гермиона, — что кого-то отравите своими конфетками, и тогда с факультета снимут баллы, а вас исключат!

— Мисс Грозная староста факультета хочет, чтобы мы ушли, мы всегда выполняем приказы Мисс Грозной старосты, — Джордж спародировал манеру разговора домовых эльфов и близнецы ушли, ловко увернувшись от запущенной в их сторону подушки.

— Невилл, я разговаривал с парой учеников с Равенкло, — Дин Томас с разбегу приземлился на соседний диван. — Чжоу Чанг хочет поучаствовать в занятиях.

— Если остальные согласятся, а Чанг подпишет контракт, то я не возражаю, — Невилл сделал себе пометку поднять вопрос с новой девушкой на ближайшей встрече группы.

16 января 1996 г. Особняк Блеков.

Сириус Блек, ощутимо покачиваясь, зашел в библиотеку. Внеплановое заседание английского Визенгамота, на котором присутствовали также министр магии, и глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс, завершилось успешно. Альбус Дамблдор, не успевший восстановить своё влияние после прогремевшего на всю Европу сокрушительного поражения на Трибунале, за один день лишился и поста председателя Визенгамота, и самого членства в этой структуре. Несмотря на то, что этим они ослабили позиции соперников Темного лорда, Сириус был доволен. Рано или поздно, но Вольдеморта еще раз убьет Гарри или же они все вместе, а Дамблдор за все годы Первой войны, имея немалую силу в виде Ордена Феникса, так и не добился никаких особых успехов. Так что и в этот раз, имея уже немалую должность на политической арене, директор погряз в интригах и ничего полезного сделать не сумел.

После грандиозной пьянки, учиненной аристократом в компании Аластора и Люпина, ему потребовался один старинный том с редкостным по сложности и каверзности проклятием, которым он намеревался оделить при следующей встрече Артура Уизли. Аластор, заинтересовавшись такой идеей, потребовал немедленно принести книгу. Пошатнувшись, мужчина зацепился ногой за край стеллажа, с которого от удара ноги свалилась довольно тонкая книжица в матерчатом переплете, раскрывшись примерно на середине.

Блек выругался, наклоняясь к упавшей тетради, и поднял её с пола, но, бросив взгляд на убористые строчки, написанные хорошо знакомым почерком, замер, несколько протрезвев. Быстро пролистывая исписанные бисерным шрифтом листы, он дошел до последней записи дневника.

— Мерлин и преисподняя... — Выдохнул мужчина. — Регулус!

Схватив в охапку тетрадь, Блек выскочил из библиотеки, направляясь в гостиную, где сидели друзья.

— Тишина! — закричал он, войдя в зал.

Аластор, подскочив с места, выхватил палочку, бешено вращая искусственным глазом.

— Блек, ты что, уже упился до зеленых чертей? — заревел аврор, — Какого... так пугать?!

— Я нашел запись о еще одном хоркруксе!

Услышав такой ответ, аврор спрятал палочку и буквально подлетел к Сириусу, бросившему на стол тетрадь.

Все трое углубились в чтение последней записи дневника младшего брата Сириуса — Регулуса Арктуруса Блека, вставшего во время Первой войны на сторону Вольдеморта и таинственным образом погибшего незадолго до её окончания.

«Сегодня я наконец-то окончательно уверился в том, что Лорд создал крестраж, — даже меня, потомка темной семьи, это ужасает. Неполноценная душа в неполноценном теперь теле — Вольдеморт разрушил все шансы передать дальше бесценную для магов линию великого Салазара Слизерина. Создавший крестраж маг лишается способности породить потомство.

Проклятая тварь, и это ему я служил полтора года верой и правдой!

Я сумел выяснить, где находится схрон со спрятанным внутри крестражем. Надеюсь, что моих способностей хватит на то, чтобы пройти сквозь защиту и уничтожить хранилище души Вольдеморта. Кричер, которому я приказал отправляться со мной, должен будет вынести всё, что бы от меня ни осталось, из схрона.

Пусть Мерлин будет мне защитой.»

Дневник обрывался, дальше следовали чистые страницы.

Сириус с искаженным лицом поднялся с места, по его щекам потекли слезы.

— Я до последнего считал его предателем, — буквально простонал он.

Ремус и Аластор молча хлопнули его по плечам. Аврор палочкой подтянул к ним три бокала с бренди.

— Пусть будет сон его крепким. — Аластор швырнул пустой бокал в огонь.

Выпив, Сириус снова обрел способность думать.

— Кричер! — появившийся старый и скорченный домовик с обожанием уставился на хозяина. — Ты можешь отнести нас туда, куда брал тебя с собой мой брат?

— Кричер может, — хрипло заговорил домовик, — Кричер может. Только там нет ничего, ничего нет.

— Как нет? — Люпин, как наиболее терпеливый и трезвый из всех, взял на себя допрос.

— Хозяин Регулус и Кричер были в подземной пещере. Много злой магии, ожившие мертвецы, жуткие ловушки. — Тельце домовика содрогнулось от ужасных воспоминаний. — Хозяин Регулус достал из зачарованной чаши золотой медальон, одолев защиту.

— А где сейчас медальон?

— Хозяин Регулус не смог уничтожить его и приказал Кричеру спрятать его в доме. Кричер спрятал. Хозяин Регулус сказал, что собирается убить выродка и ушел. Больше Кричер не видел хозяина Регулуса, — по щекам домовика пробежали две слезинки.

— А где сейчас медальон? — Ремус с беспокойством посмотрел на осевшего в кресле Сириуса, сжимавшего голову руками.

— Его украл Флетчер, гнусный ворюга. Хозяин Сириус не был тогда хозяином, и Кричер не мог наказать гнусного вора сам. А потом Хозяин Сириус стал хозяином и перестал пускать вора на порог.

— Так, — Аластор встал с кресла, направляясь к камину. — Я отдам приказ своим людям осторожно поискать ублюдка и притащить ко мне, целым и невредимым. Ремус, пройдись по Темной аллее — наверняка крыса сидит где-то в кабаке и пьет с какими-нибудь жуликами.

08.11.2013

Глава 32. Поиск крестража.

29 января 1996 г. Особняк Блеков.

— Та-а-ак, сюда его, сюда, аккуратней, не бейте его затылком об ступеньку. — Сириус, довольно скалясь, командовал заносившими бессознательное тело Флетчера Аластором и Ремусом, направляясь в подвал особняка Блеков.

Продолжавшиеся почти месяц поиски старого жулика наконец увенчались успехом. Ремус, которому повезло больше, чем нескольким доверенным аврорам Аластора, нашел Флетчера в одном из грязных кабачков в бедной части Темной аллеи. Подождав, пока налакавшийся пройдоха выйдет из кабака, оборотень тихо вышел следом и, доведя клиента до темного переулка, попросту оглушил.

— Кричер, кали железо! — Сириус явно подходил к процессу максимально серьезно.

Домовик, к удивлению волшебников, захохотавший противным писклявым смехом, щелчком пальцев раздул огонь в жаровне, над которой были выложены различные крючья, клейма и прочие радости палаческого ремесла.

— Сириус, неужели ты хочешь? — С некоторым сомнением протянул Люпин, разглядывая зловещие приготовления друга.

Аластор, понявший задумку аристократа раньше достаточно добродушного оборотня, только пихнул его локтем в бок, чтобы не мешал. Волшебники отошли в сторону, чтобы не мешать спектаклю.

— Ну, приступим. Ennervate! Escuro! — Взмах палочки Блека разбудил оглушенного мужчину, одновременно избавив одежду от различных запахов.

— Где? Где я?! — обнаружив себя прикованным к стене в каком-то мрачном зале, Флетчер впал в панику.

— Ты скоро будешь нигде, Флетчер, — из густой тени, окутывавшей весь зал, шагнул подсвеченный багровым светом жаровни Сириус Блек, призвавший к себе всю свою магию.

— Сириус? Сириус, дружище, ч-что это значит? Мы же с тобой коллеги по Ордену? — Наземникус начал заикаться.

— И у своего собрата ты решил воровать деньги? — Оскалился аристократ, вытаскивая палочку.

— Я-Я-я н-н-н-н-ничего не крал у тебя, С-с-с-ириус.

— Неужели? — Блек покрутил в воздухе палочкой, будто выбирая, чем из своего арсенала наградить воришку.

— Да-мблдору нужны мои услуги, — взвизгнул мужчина, окончательно пугаясь. — Пощади!

— Флетчер, — в круг света вступил Аластор, его волшебный глаз тускло засветился, придавая исчерченному шрамами лицу аврора зловещее выражение. — Ты украл из этого дома довольно много вещей, так что, боюсь, Блек тебе это сейчас припомнит, все до последней монетки.

— А-ла-ла-стор, хоть ты ему скажи!

Люпин, смотревший за этим действом из темноты, подавил смешок.

— А что ты можешь дать за свою жизнь? — Аластор посмотрел на отошедшего к жаровне с начавшими раскаляться инструментами Сириуса.

Флетчер, проследив за его взглядом, в ужасе расширил глаза.

— Вы собираетесь меня... пытать?! Этим?!!

— Да, Наземникус, если ты сейчас будешь упорствовать, то Лорд Блек сначала испытает на тебе эти железки, а потом проверит некоторые... особые заклинания своих предков. Уверяю тебя, то, что потом от тебя останется, влезет в спичечный коробок.

— Но это будет не скоро, быстро умереть не надейся. — Сириус отошел от жаровни и снова устремил пылающий взгляд на, похоже, обделавшегося Флетчера. — Еще пара минут, и можно будет приступать.

Махнув палочкой, маг очистил Флетчера еще раз.

— Что вы хотите от меня?!

— Для начала рассказать кое-что... — Аластор, оттолкнув Блека назад, заслонил Флетчера от помахивающего палочкой волшебника.

— Ч-ч-то рас-с-с-с-с-сказать? — Зубы воришки стали выбивать чечетку.

— Ты украл из особняка золотой медальон... с выбитой на крышке буквой «S».

Наземникус закивал, молча глядя на аврора.

— Куда ты его дел, отвечай! — Неожиданно рявкнул Аластор, выпучив единственный глаз.

— Я-я-я-я пр-р-р-одал его.

— КОМУ ПРОДАЛ?

— Марку Гринг-г-г-г-г-г-грассу.

— Тьфу, погань. — Сириус выругался сквозь зубы.

— Что вы со мной сделаете? — пролепетал мужчина.

— А вот что, — Сириус резко направил на него палочку. — Avada Kedav... ахахахаха Obliviate! Confundus! Imperio! Открой рот, мразь! Кричер! Принеси из погреба три бутылки вина похуже, не хочу тратить на эту падаль вино Блеков!

Аластор засмеялся.

— Ну у тебя и талант, Блек, даже меня проняло, я думал, ты его сейчас убьешь.

— Ну его, — отмахнулся маг, вливая вторую бутылку в распахнутый рот Флетчера. — Глотай быстрее! От него Дамблдору будет даже больше вреда, чем если бы мы его сейчас убили. Он же трус и дурак, хоть и пройдоха, каких мало. А так очнется с жутким похмельем через десять-двенадцать часов и забудет, что с ним происходило.

— Кричер, отнеси это вонючее тело куда-нибудь поглубже на Темную аллею и брось в кусты. Obliviate! — Напоследок еще раз наградил воришку стирающим память заклинанием Сириус.

— Так, и что теперь делать, господа заговорщики? — Сириус, вернувшись в гостиную, выпил отрезвляющий эликсир. — С Марком Гринграссом я не имел общих дел.

— Он остался нейтрален в Первую войну, и сейчас, поговаривают, не присоединился ни к Лорду, ни к Дамблдору с министерскими шавками. — Аластор отхлебнул с поклоном поднесенного домовиком рассола. — В Аврорате в его досье нет ничего компрометирующего.

— Так... Женщин наших звать не будем... — Сириус задумался. — Ни Меда, ни Тонкс с людьми такого уровня явно не общались. Я знаю только, что у него есть три дочери, две из которых учатся в Хогвартсе, а третья закончила школу лет пять назад. А сам Марк, кажется, учился в Равенкло. Жена, Анна Гринграсс, тяжело больна, на приемах в обществе почти не появляется.

— На кой дьявол сдался ему этот амулет? — хватил кулаком по столу Аластор.

— Аластор, было бы лучше, если б его купил какой-нибудь любитель краденого в Темной аллее? Мы бы потом не нашли концов, а так Гринграсс — известный человек, а главное — мы знаем, где он и как его найти. — Вступил в разговор Люпин.

— Ты прав. — Аврор успокоился и сел за стол.

— Я напишу лорду Гринграссу и попрошу о деловом визите. — Сириус жестом притянул к себе перо и пергамент с золотым тиснением. — Возможно, мы сумеем попросту выкупить у него эту несчастливую побрякушку.

1 февраля 1996 г. Особняк Блеков.

— Бесполезно! — сняв с себя шитый серебром узорчатый пояс с мечом, Сирус в ярости швырнул оружие в угол.

— Марк отказался? — Аластор и Люпин, ждавшие товарища в особняке и развлекавшие все это время беседой Андромеду и Нимфадору Блек, помрачнели.

— Хуже... — Сириус уселся за стол, наливая себе вина. — Марк оказался намного умнее, чем я ждал. Он сумел определить возраст и первого хозяина старинного медальона, это оказался амулет Салазара Слизерина!

— М-да, — Люпин скривился. — Учитывая, что это уникальный предмет...

— Не только. Это уникальный предмет, к тому же обладающий неизвестной Гринграссу магией, все же его род никогда не был настолько тёмным, чтобы Марк сходу понял, с чем имеет дело. Я не мог рассказать, что это крестраж — иначе он бы попытаться использовать амулет как козырь при переговорах с Темным лордом.

— В итоге он отказался его продавать? — Приподнял брови Грюм.

— Нет, он согласился, — неожиданно ответил Сириус.

— Я тебя не поняла, дядя Сири, — усмехнулась решившая вступить в разговор Нимфадора. — Так он отказался или согласился?

— Он согласился, но... — Сириус замялся. — Он выставил одно условие, при котором продаст амулет мне, причем за сущую безделицу в виде сотни галлеонов.

— И что за условие? — Завращал волшебным глазом Аластор. — Ты же знаешь, насколько нам нужен этот крестраж, Сириус. Что за чертовщину он от тебя потребовал? Он вроде бы не содомит, или...

— Он потребовал от меня брачный контракт... — Блек хватил кулаком по столу. — Контракт мой и его старшей дочери, будь оно проклято тридцать три раза!

Женщины захихикали.

— Дядя Сири, тебе даже Рем говорит, что давно пора жениться, так и женись. — Нимфадора буквально захлебнулась смехом, глядя на мрачного главу рода. Аластор и Ремус молчали, но было видно, что такой вариант договора удивил и их.

— Нет, черт возьми! — Сириус вскочил на ноги. — Я скорее штурмом возьму его проклятый особняк, чем подпишу брачный контракт с Аликой Гринграсс!

— Брат, а ведь она красивая, я однажды видела Гринграсса с дочерьми в Косой аллее, — Андромеда успокаивающе положила руку на плечо Сириусу. — Может быть, подумаешь? Тебе действительно пора жениться, чтобы не прервался род Блеков.

— Сегодня я свяжусь с Гарри через сквозное зеркало... — Мрачно помотал головой Сириус. — Если он согласится, то в дополнение к нам троим будет еще мой крестник и его французский учитель-боевик. Впятером мы сможем продавить защиту особняка и спеленать обитателей, никого не убивая. В доме будет, скорее всего, только сам Гринграсс с женой и старшей дочерью, младшие в Хогвартсе.

— Сириус, а ты уверен, что впятером мы сломаем защиту? — Люпин предпочел скептически смотреть на силовой вариант.

— Смотри сам... — Сириус почесал затылок. — Мы втроем — далеко не самые слабые маги из первой сотни в Англии. Плюс один из лучших боевиков Франции, с мощностью заклятий не ниже, чем у меня. Плюс Гарри, по силам в потенциале равный Дамблдору. Гринграссы молодой род, их особняк отстроен относительно недавно, всего лишь около двухсот лет назад, так что такой защиты, как на Малфой-меноре или на моем доме у Марка попросту нет.

— Все равно я не уверен, Сириус. — Люпин не собирался уступать. — Если мы не сломаем щиты с одного-двух ударов, то Гринграсс вызовет авроров, и мы окажемся в идиотском положении, да еще и лишимся потенциального союзника.

— Добавь сюда артефакты... Я вытащу из нижней залы Связующий камень, нас поддержит магия рода Блеков, запасенная в этом доме. И думаю, Грюм не откажется поделиться и своим Камнем из родового дома...

Старый аврор согласно кивнул.

— Да, пожалуй, эта операция может сработать. Ты видел защитные поля над особняком Марка?

— Я прикинул «на глаз» мощность заклинаний... — Сириус призвал к себе пергамент и перо. — Если наш Лунатик настолько осторожен, то давайте считать...

Перо аристократа заскользило по бумаге, оставляя на ней сложную формулу.

— Берем и подставляем сюда примерную мощность защитного поля Гринграссов... Для гарантии возьмем побольше. — Сириус снова почесал затылок. — Теперь наши с вами пиковые выплески силы... Так, когда я последний раз тренировался в подвале, камни трещали примерно через полчаса, значит... — Несколько новых чисел добавились в формулу.

Грюм, отобрав перо, коротко черкнул свою часть, подставив еще несколько цифр.

— Лунатик, теперь твой максимальный по мощности выплеск энергии... — Сириус с сомнением взглянул на друга. — Пожалуй, несколько меньше моего, скажем, так. Ну и Гарри с Киараном.

Взглянув на получившуюся формулу, занявшую полный лист, Сириус ругнулся:

— Дьявол, почему в Хогвартсе я на арифмантике по большей части играл с Джеймсом в карты....

— Давай сюда, неуч, — Андромеда Блек отобрала у брата пергамент. — Подожди минут десять.

Женщина сосредоточенно чиркала в пергаменте, временами беззвучно шевеля губами.

— С учетом того, что ты, братец, сделал три ошибки в первичном подсчете, — спокойно произнесла она спустя десять минут, — вы должны справиться. Если, конечно, Гринграсс не выведет защиту в осадный режим, так что у вас будет одна, максимум две попытки, после чего вы уже точно ничего не сделаете впятером, даже при поддержке артефактов.

— Хорошо, что Гринграсс не параноик... — Аластор усмехнулся. — Мой дом под защитой Фиделиуса, а хранитель... Хранителя знаю только я, и он в полной безопасности.

— А ты не думаешь, что потом Марк объявит тебе вендетту? — С сомнением протянул Люпин.

— Отобрав амулет, расскажем ему, что за безделушку он хотел оставить у себя в особняке, и что с ним сделал бы Вольдеморт, узнав, где хранится похищенный незадолго до конца Первой войны крестраж.

Вечер того же дня. Хогвартс.

Альбус Дамблдор, великий светлый волшебник, сидел в своем кабинете, задумчиво глядя на поднимавшийся к потолку серебристый дым. Иногда в минуты максимального напряжения, старый маг позволял себе выкурить пару трубок душистого табака, наблюдая за дымящимися кольцами.

К сожалению, феникс директора этого увлечения не разделял, так что огненная птица спорхнула с колен старика, едва тот достал из ящика стола трубку.

Гарри Поттер умудрился выскользнуть из-под опеки директора и как-то переманил на свою сторону Сириуса Блека. Блек был нужен... Нужен именно потому, что большая часть финансирования Ордена, подкуп чиновников и журналистов осуществлялись на его деньги и на деньги завербованных им на свою? директора? сторону аристократов.

Блека нужно было убрать так, чтобы удалось пробиться в его особняк и получить родовые артефакты — лишившись доступа к сейфу Поттеров, Дамблдор не мог себе позволить потерять и этот источник финансирования. В этот момент Альбус пожалел, что потратил большую часть полученных после победы над Гриндевальдом денег именно на благотворительность, пусть даже эти пожертвования еще больше увеличивали его признание обывателями, сейчас деньги оказались бы совсем не лишними.

То, что вокруг началась какая-то непонятная старику возня, было ясно уже давно, в эту картину вписывались и газетные статьи, и два проигранных процесса в Международном Трибунале. «Чертовы лицемеры не могут понять, что для создания Избранного, для закалки его характера он должен был прожить детство в тяжелых условиях!». И мешавший после Первой войны Сириус Блек, отправленный в Азкабан, и Квирелл на первом курсе, василиск на втором и турнир на четвертом курсе — все это способствовало воспитанию Гарри Поттера именно таким, каким он был нужен директору. То есть послушным, внимательным мальчиком, который ослабит Лорда на дуэли и героически погибнет.

Невилл Лонгботтом порадовал директора, согласившись на роль тайного избранного... избранных много не бывает, погибнет один — и другой тоже последует за ним. А Лорд будет ослаблен еще сильнее. Но... Необходимо, чтобы мальчик более серьезно отнесся к проблеме, ненавидел Лорда, а не только Беллатриссу, еще сильнее, а для этого... Нужно, чтобы Пожиратели убили близкого Невиллу человека... Августа Лонгботтом и Луна Лавгуд...

Августу трогать опасно, — женщина всё время на виду. Да и убийство члена Визенгамота поднимет слишком много шума. А вот юная мисс Лавгуд... которая, если директор не ошибался, могла бы впоследствии стать миссис Лонгботтом...

Старый мужчина в кресле покивал головой, мысленно принимая необходимость для общего блага этой жертвы.

А вот Гарри Поттер... Судя по статьям в прессе, мальчишка как-то пронюхал и о зельях, которыми его поили Уизли. Недоумки, ничего нельзя поручить. Он должен либо вернуться под крыло директора, либо умереть в бою с Вольдемортом, а на его место уже окончательно встанет Невилл Лонгботтом. Впрочем, до Поттера сейчас не добраться, даже магия директора оказалась бессильной, чтобы его отыскать.

* * *

— Так, приготовились, собрались, — стоявший в центре расписанной рунами сложной фигуры Сириус махнул палочкой.

Я направил в разрушающую внешний слой защиты особняка схему всю свою силу. Впятером, используя свои способности на полную мощность, мы могли попытаться пробить даже стационарную защиту.

В центре выписанной белоснежными рунами фигуры располагался один из фамильных артефактов Блека, принесенный им с величайшими предосторожностями из самого глубокого подвала дома, где находился зал управления защитой. Как мельком упомянул Сириус, артефакт позволял использовать часть родовой магии, чтобы поддержать наши усилия. К моему огромному изумлению, точно такой же артефакт лег на пентаграмму, появившись из кармана Аластора Грюма, подмигнувшего в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Я тоже чистокровный маг, не забывай, и мой род когда-то был довольно известен, — Старый аврор покачал головой, вливая в пентаграмму все свои силы.

— Начали!

Искрящаяся пентаграмма полыхнула белым огнем. Многоцветная струя силы, видимая даже невооруженным глазом, рванулась в сторону замерцавшего щита, на секунду все замерло в равновесии, а потом щит над большим старинным зданием в готическом стиле, особняком рода Гринграсс, осыпался серым пеплом.

— Следующее заклинание, быстрее! — Заорал Сириус, вычерчивая сложную вязь символов прямо в ночном воздухе! — Все вместе, разом! Начали!

Новое заклинание, препятствующее аппарированию и использованию других способов перемещения, упало на дом, не позволяя хозяевам сбежать.

Сириус и Аластор подхватили артефакты, убирая их в футляры на поясах, а потом Блек палочкой разровнял землю, где только что была выписана пентаграмма.

Разбившись на пару Аластор — Сириус и тройку из меня, Люпина и Киарана, мы вломились в особняк с двух сторон. Домашние эльфы, брошенные хозяином особняка нам навстречу, не сумели ничего сделать с пятёркой сильных волшебников, готовых к атаке их странной магии. Так что, оставив позади себя десяток бессознательных мохнатых тушек, мы ворвались в большой зал особняка, посреди которого стояли с палочками наизготовку старший Гринграсс с дочерью, прикрывавшие своими телами бледную женщину в кресле.

— Retis caligo!! — тройной крик повис в воздухе. Туманные сети, брошенные Сириусом, Аластором и Киараном, пробили выставленные щиты и окутали мужчину и женщину, лишая возможности сдвинуться с места или использовать магию.

Девушка, однако, успела выставить сразу два щита, отбивших направленный в неё Сириусом удар.

— Не мешайте, — в паузах между сплетаемыми невербально заклинаниями выкрикнул аристократ остальным. — Аластор, объясни лорду Гринграссу вкратце!

Размахивающие палочками соперники закружились в смертоносном танце, наконец, выскользнув в коридор.

— Аластор Грюм, что значит ваше вторжение? — Мощный седой мужчина в ярости сверкнул глазами, но, понимая, что сила не на его стороне, вынужден был сдерживать темперамент.

— Лорд Гринграсс, прошу простить нас за этот визит, — аврор прошелся перед спеленутыми людьми, поскрипывая протезом. — Лорд Блек сказал вкратце объяснить вам ситуацию, но имел в виду лишь то, что, независимо от того, чем завершится наш разговор, ни вам, ни вашей жене, ни вашей дочери не будет нанесено никакого вреда. Об остальном вам расскажет сам лорд Блек.

Сириус же в это время, сплетая заклинание за заклинанием, старался спеленать оказавшуюся неожиданно ловкой Алику Гринграсс. Вынужденный использовать только сковывающие или усыпляющие чары, темный маг существенно уступал в арсенале своей гораздо менее опытной сопернице, не ограничивающей себя никакими запретами, но все равно уверенно теснил её, пытаясь одолеть хотя бы измором.

— Inflamario! — огненный шар бессильно разбился о водяную стену, Алика палочкой увела в сторону луч Оглушающего.

— Avada Kedavra! — наконец решившаяся девушка запустила в него зеленый луч непростительного заклинания.

— Leviosa Circle! — повинуясь крутящейся палочке Блека, вырванная из стены деревянная панель рассыпалась прахом, но удержала убийственный луч. — Retis Caligo!

Туманная сеть бессильно вспыхнула в окружившем девушку огненном костре.

— Bombarda! Seco! Crucio, — взмахнув палочкой, Алика Гринграсс сделала очередную попытку, но Блек заметил бисеринки пота на точеном личике.

Не став блокировать ни один из лучей, маг попросту перекатился вперед, пропуская над собой все три удара, и тут же резким движением выдернул из пола громадный кусок, заслонившись от еще одного взрывного.

— Stupefy! Levicorpus! — презрительно усмехнувшаяся девушка выставила щит, успешно поглотивший оба заклинания.

— Bombarda! Bombarda! Bombarda! — с каждым разом все громче выкрикнула Алика, уже не заботясь о сохранности особняка. Коридор заволокло дымом, поглотившим аристократа, с грохотом рухнул потолок, что-то заскрипело и по стене поползла длинная трещина.

Наступила тишина. Алика, сжимая палочку в дрожащих от напряжения пальцах, всматривалась в дымную пелену.

— Compedes nocte! — луч странного бело-синего цвета прошел сквозь выставленный в ту же секунду щит. Руки и ноги девушки аккуратно, но невероятно плотно стянули толстые черные шнуры, палочка со стуком упала на пол из разжавшихся пальцев.

— Ну, вот и всё. — Вышедший из облака дыма, постепенно расползавшегося по сторонам, Сириус Блек улыбался. Оглядев с удовольствием свою соперницу, оказавшуюся высокой, черноволосой девушкой с часто вздымавшейся от усталости высокой грудью и залитым потом лицом, Блек поднял лежавшую на полу палочку и подхватил свою добычу на руки, возвращаясь назад в большой зал.

— Что-то они задерживаются. — Киаран чутко вслушивался в продолжавшие греметь в коридоре и постепенно удалявшиеся взрывы.

— Сириус пытается взять свою соперницу целой и невредимой, — Аластор спокойно стоял, похлопывая палочкой о ладонь, но волшебный глаз напряженно всматривался в сторону ушедшего друга, стараясь рассмотреть происходящее.

Здание несколько раз вздрогнуло, с потолка посыпалась штукатурка.

— Ага, завершили бой.

— Успешно? — Люпин быстро зашагал к разломанным дверям.

— Вполне, несет девушку на руках, на Алике ни царапины, — волшебный глаз Аластора вернулся в обычное положение. — Сейчас выйдут к нам.

— Какое это было заклинание? — черноволосая девушка, поняв, что убивать её не собираются, решилась задать вопрос. К её удивлению аристократ в голос расхохотался.

— Простите, мисс Гринграсс. Это довольно редкое связывающее заклинание, используется только ночью и работает только на девушках, думаю, понятно, зачем его когда-то придумал неизвестный мне маг. — Блек, продолжая смеяться, внес девушку, щеки которой покрылись легким румянцем, в большой зал.

Аккуратно усадив свою ношу на один из стульев и отменив связывавшие всех троих заклинания, Сириус уселся напротив Гринграссов за стол.

— Лорд Гринграсс, еще раз прошу простить за вторжение, но когда я расскажу вам причину этого, вы не будете на нас в обиде.

— Тогда какого дьявола..?

— Простите, лорд Григрасс, но я хотел бы закончить. — Сириус поднял руку, останавливая начавшего возмущаться аристократа. — Нам нужен этот амулет, но не как реликвия великого Слизерина, а как... крестраж.

— Крестраж?! — Лорд Гринграсс побледнел. — Неужели ты...

— Нет, не он. — Вступил в разговор я. — Это крестраж Вольдеморта.

На комнату упала тишина.

— Вы уверены, мистер...

— Гарольд Поттер, — я коротко поклонился.

— Ах, да, простите, Лорд Гринграсс, леди Гринграсс, мисс Гринграсс, — Сириус склонил голову. — Позвольте вам представить Гарольда Поттера, Ремуса Люпина и Киарана Годфруа. У нас с ними... общий интерес в этом деле.

— Лорд Блек, это правда? — Алика Гринграсс внимательно смотрела на аристократа.

— К моему большому сожалению, да. — Сириус сложил руки на груди. — Скажу более, это уже четвертый крестраж, который мы нашли.

Марк Гринграсс издал какой-то придушенный возглас, побледнев еще сильнее.

— Думаю, теперь вы понимаете, зачем мне нужен был крестраж... и что сделал бы Вольдеморт, обнаружив, кто сейчас владеет похищенным у него артефактом...

— Лорд Блек, дом Гринграссов признает ваши действия оправданными. — Марк Гринграсс встал со стула. — Если вы позволите, я немедленно принесу амулет.

Выйдя в сопровождении Аластора Грюма из комнаты, аристократ вскоре вернулся, держа в руках небольшую шкатулку.

Поставив её на стол, Марк откинул крышку, демонстрируя старинный амулет с буквой «S» на обеих сторонах.

— Гарри, адским огнем мы уже один уничтожили. — Сириус ухмыльнулся, поймав взгляд Алики. — Попробуй подарок Валленштайна, клык и яд василиска должны одолеть магию крестража.

Я вытащил из висевших на поясе ножен длинный, остро пахнущий кислым костяной кинжал, увидев тень страха на лицах женщин.

— Внимание, — скрипучий голос Аластора хлестнул по всем собравшимся словно кнут. — Приготовились к неожиданностям.

Марк Гринграсс, поддерживая жену, отвел её подальше от стола и встал перед ней, заслоняя своим телом. Аластор бросил им обоим волшебные палочки. Сириус, ко всеобщему удивлению, точно так же встал перед Аликой Гринграсс. Остальные маги расссредоточились по залу в ожидании возможных проблем.

Я смотрел на причудливую золотую поделку, творение великого темного мага и ученого, змееуста, убийцы и творца. Салазара Слизерина. В голове слабо шипел голос, предлагавший оставить артефакт себе, но я был уверен, что крестражу не удастся сломать мою волю. Высоко подняв руку с кинжалом, я со всего размаху ударил по лежащему в шкатулке амулету.

Амулет, тихо щелкнув, распался в пыль. И тут же в воздухе сформировалось темное облако с искаженным в гневе уродливым лицом.

— Avada Kedavra, — первым опомнился Аластор, бросая в неизвестного пока противника самое мощное из точечных заклинаний, пока я в каком-то невероятном кувырке отлетал от стола.

— Insendio! — Струя раскаленного до невероятной температуры пламени вырвалась из моей палочки громадным факелом.

— Avada Kedavra, — хор из шести голосов поддержал первый зеленый луч. Вкладывая все силы в творимые чары, мои соратники бросали в набухшее и глухо стонущее облако все новые Смертельные заклятья, не решаясь применять Адский огонь в здании.

Наконец облако рассеялось без следа, и мы опустились на стулья.

— Лорд Блек, — Марк Гринграсс протянул руку Сириусу. — Благодарю вас и ваших друзей за то, что вы избавили нас от необходимости объясняться с Темным Лордом, что рано или поздно бы произошло.

— Сожалею, лорд Гринграсс, но в новой войне, боюсь, нейтралитет вашей семье удержать не удастся. — Сириус покачал головой. — К вам придут либо люди Змеемордого, либо Дамблдор с его сладкими речами и ядом за пазухой.

— Вы не поддерживаете Дамблдора? — Марк казался слегка удивленным.

— Этот человек засадил меня без суда на двенадцать лет в Азкабан. — Блек нахмурился, между бровями залегла горькая складка. — Из-за его бездействия погибло множество людей, а мой крестник получил свой личный филиал ада.

Я заметил, что Алика с некоторым сочувствием посмотрела на черноволосого мужчину, у которого в волосах кое-где посверкивали седые пряди.

— Так что, лорд Григрасс, считайте присутствующих здесь людей третьей стороной в этой войне. Министерство не считается, оно прогнило насквозь и полно шпионов всех противоборствующих лидеров.

— А Аврорат?

Аластор хрипло рассмеялся.

— Лорд Гринграсс, вы не представляете себе, куда может завести инициатива поганых чиновников в мирное время. Аврорат разлагается, там полно министерских шавок и слабаков. А по-настоящему сильным боевикам запретили использовать смертельную магию при арестах. Продолжать?

— Что вы предлагаете? — Марк обвел собравшихся тяжелым взглядом.

— Нашу сторону, взаимопомощь в случае нападения, возможность поучаствовать в политике нового министерства после победы. От вас нужна будет финансовая поддержка, как и от всех нас и ваша палочка в случае нападения на резиденции Упивающихся или на оплот Темного лорда.

— Две палочки, — неожиданно раздался мелодичный голос Алики. — Я тоже буду участвовать.

— Алика, — Лорд Гринграсс потемнел лицом. — Я не позволю тебе...!

— Лорд Гринграсс, — Аластор хохотнул. — Если вашу дочь немного подучить, она будет неплохим подспорьем в войне. Я оценил, как она отбила Туманную сеть Лорда Блека, это вызывает уважение.

— По рукам. — Марк и Сириус пожали друг другу руки.

— Авроры! — Киаран, стоявший возле окна, подал сигнал. — Как-то медленно мои английские коллеги среагировали...

Выглянув в окно, я увидел, как пятеро волшебников в форменных мантиях перебежками приближаются к особняку.

— Тьфу, идиоты. — Аластор, вытаскивая палочку, захромал в сторону выхода. — Сейчас я им покажу группу быстрого реагирования.

Старый аврор вышел из комнаты, собираясь устроить жуткий разнос всем своим подчиненным и спустя пару минут со двора донесся рев Грюма, распекавшего нерадивых, медленных недоумков, дерьмовых колдунов, не способных вовремя появиться даже если будут убивать Министра магии.

Вернувшийся всё еще красный от негодования Аластор шлепнулся на стул, отдуваясь.

— Всё, я объяснил им, что здесь проходила дуэль между лордом Блеком и лордом Гринграссом, но все уже закончилось без жертв. Н-н-недоумки! Особенно отдел обнаружения магических всплесков... Как следить за палочками учеников, так они первые, а как Непростительные заклинания зафиксировать — так сразу в кусты. Эх-х-х, засунуть бы Матильде Хмелкирк все её детекторы в... — Он осекся, глядя на ставших пунцовыми женщин.

— Кхм, — Сириус нарушил неловкую паузу. — Думаю, раз вопрос с нашими друзьями исчерпан, мы можем идти. Аластор, Ремус, не могли бы вы остаться, пока лорд Гринграсс не восстановит защиту особняка.

Аврор и оборотень кивнули, оставаясь сидеть за столом.

— Лорд Гринграсс, я там по дороге разбудил ваших эльфов, — Аластор с намёком взглянул на аристократа.

— Тинки, вина гостям! — скомандовал Марк. — И начинайте восстанавливать особняк.

— Алика, — он развернулся к дочери, — Я займусь защитой, а ты пока развлекай наших гостей.

Марк, прихрамывая на правую ногу, вышел из гостиной, направляясь в самое глубокое подземелье, где огненные руны на стенах создавали защитные поля для родового гнезда. Ему предстояло несколько часов напряженной работы в одиночестве.

Мы втроем вышли из дома, оглядываясь по сторонам. Отряд быстрого реагирования, получив невероятную взбучку от бывшего главы Аврората, уже отправился в казарму, так что посторонних глаз в парке вокруг поместья не наблюдалось.

— Значит, кинжал Валленштайна может уничтожать крестражи, — я осторожно погладил серую сталь гарды.

— Тем лучше, — Сириус хлопнул меня по плечу. — Все же Адский огонь, которым я сжег кольцо Лорда, неудобно применять в здании, если хочешь сохранить дом. А твой кинжал... Кстати, надо бы нам найти еще парочку таких клыков...

— Вообще в Тайной комнате все еще должен лежать труп василиска Салазара Слизерина... — протянул я.

— Василиск Слизерина? — Киаран с некоторым удивлением посмотрел на меня без своего обычного ехидства. — Ты должен показать мне воспоминания о том бое.

— Хорошо, на следующей тренировке я сброшу их в Омут.

— Так... — Сириус потер виски. — В Хогвартс мне после недавних событий соваться не с руки, Дамблдор меня терпит, но не будет в восторге, если я заявлюсь к нему в школу и стану обшаривать Тайную Комнату.

— Ты туда всё равно не пройдешь без меня, крёстный, — я покачал головой. — Там замок, открывающийся только на Змеином языке.

— Даже так... — Блек задумался. — Ладно, этот вопрос терпит до твоего возвращения на шестой курс, если нам потребуется уничтожить еще один крестраж, то мы просто позовем тебя.

— И на следующей тренировке мы начнем работу с Непростительными заклинаниями. — Неожиданно сказал Киаран. — Судя по тому, что мы видели сегодня, на это облако не особенно повлияло твое Огненное заклинание.

— Разумно. — Сириус, пожав нам руки, аппарировал.

Киаран вытащил из кармана пирамидку международного портала и протянул мне.

— Portus. — Мир растворился в мареве перемещения.

— Мистер Грюм, почему Лорд Блек не позволил вам всем присоединиться к нему на дуэли? — Алика Гринграсс с улыбкой посмотрела на старого аврора.

— Думаю, мисс Гринграсс, мой друг сторонник честной игры, где это возможно. — Аластор закинул в рот оливку. — Он был уверен в своих способностях победить вас без членовредительства.

— Лорд Блек очень сильный волшебник, — девушка улыбнулась.

— Да, мисс, он один из самых опасных магов в нашей стране. Впрочем, — Аластор бросил насмешливый взгляд на молчаливого оборотня, — сегодня в ваш дом пришли маги из первой полусотни сильнейших волшебников страны.

— И мистер Поттер тоже?

— Да, — вступил в беседу Люпин, — будущий лорд Поттер потенциально настолько же могуществен, как и Дамблдор с Темным лордом.

— Интересно... — девушка поправила лезущие в глаза волосы. — И что же заставило наследника Поттеров покинуть страну и уехать в неизвестном направлении?

— Предательство и необходимость подготовиться к войне. — Спокойно ответил любопытной девушке Люпин. — Простите, мисс Гринграсс, но это не наша тайна, и мы не хотели бы вам лгать, задавай вы вопросы о Гарольде Поттере.

— Вы верите в победу?

— Думаю, да. — Грюм хрипло рассмеялся. — Война будет тяжелой, но рано или поздно возьмем верх именно мы. Но это будет непросто... очень непросто. — Ветеран Первой войны потер испещренное десятками шрамов лицо.

— Скажите, господа, а почему все же вы решили штурмовать особняк?

— Ваш отец поставил нам довольно... сложное условие, на котором согласился продать медальон. Если бы мы просто отказались — в ваш особняк рано или поздно явился бы за своим крестражем Темный лорд, убил бы всех обитателей и спрятал свою поделку понадежнее.

— А что за условие? — с любопытством на лице проговорила Алика, пристально глядя на аврора своими темными глазами.

— М-м-м... — Аластор слегка замялся, посмотрев на Люпина.

— Ваш достойный батюшка поставил условием подписание брачного контракта о женитьбе лорда Блека на... вас, мисс Гринграсс. — Люпин вызвал огонь на себя.

Бокал в руках девушки чуть вздрогнул.

— И лорд Блек?

— Лорд Блек сказал, что не чувствует готовности связывать себя узами брака даже с такой замечательной девушкой, как Алика Гринграсс, — успокаивающе сказал оборотень, решив не упоминать о всех тех ругательствах, которыми Сириус наделял Марка Гринграсса и его коварство.

Девушка вспомнила, как Блек вынес её на руках из полуразрушенного коридора, а потом прикрыл собственным телом в момент уничтожения крестража.

— Интересно, зачем тогда он заслонил меня от облака? — Вслух проговорила она.

— Наш друг действует так, как подсказывает ему честь рода, — Люпин мысленно проклял Блека, оставившего их общаться с любопытной девушкой, явно заинтересовавшейся сильным волшебником.

Доносившиеся из-за стен всплески магии наконец утихли, над поместьем ровно и мощно встал новый стационарный щит. С тихим звоном опали чары, мешавшие аппарировать на территории поместья, но на их место встали новые, созданные Марком Гринграссом.

— Ваш отец завершил установку защитных полей. — Люпин встал с места. — Позвольте нам откланяться. — Оборотень поклонился.

— Спасибо за гостеприимство, леди, — Аластор с трудом встал с кресла, опираясь на протез.

— Мистер Грюм, — остановил их в дверях голос Алики. — Вы сказали моему отцу, что желательно обучать меня боевой магии. Каким образом вы предлагаете это сделать?

В голове у Ремуса забрезжила грандиозная идея, благодаря которой он бы полностью рассчитался с хитрым другом за пущенную Сириусом на самотек ситуацию с Нимфадорой Блек.

— Думаю, не будет ничего страшного, если вы навестите завтра дом Блеков и присоединитесь к нашей вечерней тренировке. — Оборотень широко улыбнулся девушке. — Лорд Блек будет очень рад вас видеть.

Аластор вышел из особняка и только там позволил себе усмехнуться, а потом захохотать во все горло, аврор оценил красоту только что начатой оборотнем интриги.

08.11.2013

Глава 33. Темная магия.

15 февраля 1996 года. Подземный зал дома Малфруа.

— Ну что ж, Гарри, — голос Киарана был напряженным. — Ты уже научился использовать Непростительные заклинания, вызывать у себя нужный эмоциональный настрой при необходимости.

— Да, — я поежился, вспомнив ту жажду власти, смерти или боли, которую несло в себе каждое из запрещенной тройки заклятий. — Нам осталось что-то еще?

Вместо ответа аврор протянул мне фляжку, в которой что-то плескалось.

— Выпей, — внутри оказался крепкий коньяк, обжегший горло. — На следующем этапе обучения нужно, чтобы ты бросил все три заклинания в человека.

Я поперхнулся коньяком.

— Да, иначе в бою ты не сможешь направить палочку на противника и убить его, хотя, по сути, тем же Инсендио, ты можешь превратить своего оппонента в обгорелую головёшку. А Взрывным — разорвать его на части, что ты уже проделал однажды.

Я сглотнул, вспомнив ужасный запах крови и дерьма, наполнивший коридор, и вид окровавленных ошметков на полу.

— Смысл этой тренировки в том, — попытался отвлечь меня учитель. — Чтобы ты в итоге мог убить человека, не задумываясь об этом. И главная опасность — твои моральные устои должны быть твердыми, чтобы ты никогда в жизни не захотел убить невиновного. Ненависть, желание убить, причинить боль, — все они должны быть отстраненными, будто ты убиваешь насекомое. Иначе ты рано или поздно сойдешь с ума, наслаждаясь чужой болью и смертью.

— Как говорил мой первый учитель, если ты должен убить человека, то ты должен его убить. Но если ты хочешь и жаждешь убивать — значит, ты проиграл сражение с темной стороной своей души. Так что... — Киаран сделал резкий жест палочкой, раскрывая стоявшую в углу клетку.

В клетке был мужчина средних лет, магл, с непониманием и страхом глядящий на подземный зал.

— Знакомься, Гарри, это наш объект на сегодня. — Будничным тоном произнес учитель, глядя на мое покрывающееся потом лицо. — Педофил, насильник, убийца. Магл, как видишь. У Аврората с французскими магловскими властями договор: они предоставляют нам осужденных на смерть людей, а мы — отправляем их в ад, где всем таким преступникам самое место. Так что он все равно приговорен к смерти за свои преступления, и смерть — самое легкое для него наказание.

Аврор палочкой отменил заклинание немоты на узнике.

— Кто вы такие, черт вас дери?! — заорал мужчина. — Где я? Что вы хотите со мной сделать?!

— Приступай, Гарри, это жестокий, но необходимый этап.

Я смотрел на мечущегося в клетке человека, в голове бились и метались суматошные мысли. Страх, отвращение, брезгливость, нежелание убивать рвали меня на части.

Палочка в моей руке, подрагивая, поднялась.

— Imperio, — узник застыл, глядя на меня обессмыслившимся взором.

— Так, неплохо, с первого раза, — на мое плечо легла рука Киарана, прекрасно понимавшего, что творится у меня внутри. — Дальше.

— Подними руку, — мужчина в клетке поднял руку. — Опусти руку. Скольких людей ты убил или изнасиловал?

— Я убил троих и изнасиловал шесть девочек.

Меня передернуло от отвращения.

— Crucio! — механически произнесли губы.

В комнате стало тесно от жутких нечеловеческих криков боли. Я выронил палочку, хватаясь за горло, тошнота подступила ближе.

— Держись, — Киаран прошептал заклинание, после которого тошнота пропала. — Держись, ты сможешь.

— Нет, — почти прошептал я, глядя на дрожащее от остаточных судорог боли тело в клетке. — Не могу... Не могу так, хладнокровно.

— Тогда рано или поздно убьют и тебя. — Голос учителя хлестнул по ушам. — Ты должен понять, что иногда убийство необходимо, чтобы избавить мир от таких, как он, от таких, как Упивающиеся смертью. Думаешь, Упивающиеся не насилуют, не убивают, не мучают беспомощных людей? Но они наслаждаются этим, а ты должен быть спокоен внутри, будто выполняешь жестокую, но необходимую работу! Ты не такой, как они. Ну же! Соберись!

В клетке, повинуясь жесту Киарана, появилась иллюзия человека в серебряной маске.

— Он ничуть не лучше убийц и насильников, слуг темного лорда! — Киаран почти кричал.

Я собрался, представляя, что это иллюзия, а там за ней — просто паук или крыса, на которых мы две недели отрабатывали заклинания.

— Avada Kedavra, — зеленый луч вырвался из моей палочки и ударил в грудь привставшему человеку. Тело с глухим стуком упало на пол.

Моя палочка тоже оказалась на полу.

Киаран протянул мне флягу еще раз, проследив, чтобы я выпил не меньше четверти объема.

— Ну что ж, — аврор казался довольным и одновременно виноватым. — Это необходимый этап твоей подготовки. Я договорился с Жан-Клодом, что эту ночь ты проведешь в поместье моей семьи.

Поймав мое пошатывающееся от резко ударившего в голову алкоголя тело, он закинул мою руку к себе на плечо.

— Варисса! Отнеси мистера Бриттона в его комнату и уложи спать. — Хлопок эльфийского перемещения погрузил мой мир в темноту.

17 февраля. Особняк Блеков.

Сириус с некоторым недовольством посмотрел на Алику Гринграсс, сейчас разминавшуюся перед дуэлью с Нимфадорой Блек. Попавшая, благодаря дурацкой шутке Люпина, на их тренировки в доме Блеков девушка довольно быстро сумела подружиться с Андромедой и Нимфадорой, а также оказалась неплохим бойцом для своего возраста. По крайней мере, девушка не уступала Тонкс, которая уже скоро должна была стать полноценным аврором, завершив обучение в Академии.

Сегодня была очередь Сириуса наблюдать за уровнем энергии в кристаллах и периодически комментировать происходящее на дуэльной площадке, так что сидеть ему в подземелье предстояло не менее полутора часов.

Невольно он засмотрелся на Алику, только что до предела прогнувшуюся назад — девушка выглядела... интересно, сильнее выступавшая в такой позе грудь тоже обращала на себя внимание.

Нимфадора, заметившая его интерес, показала «дяде Сири» язык, но ехидничать не стала.

- Начали, леди, — голос мага, усиленный заклинанием, разнесся по комнате. — Как всегда, без Непростительных.

Засверкали лучи заклинаний, две затянутые в черное фигуры заскользили по засыпанному обломками полу. Голоса девушек произносили, шептали или выкрикивали большую часть заклинаний, но Сириус видел, что Нимфадора понемногу начинает осваивать мысленное произнесение, дававшее большую скорость выплетания чар.

— Стоп! Ничья, разбираем работу. — Он взмахом палочки зажег огни под потолком зала. Подойдя ближе к остановившимся девушкам, маг начал разбор полетов.

— Тонкси, ты иногда слишком увлекаешься акробатикой, если ты борешься с магом уровня Алики, это вполне оправдано, в основном применяются заклинания-лучи. Но если я запущу в тебя стену огня, или Гарри испробует свой любимый огненный факел, то твои прыжки и кувырки особо не помогут. — В доказательство Сириус, напрягшись, отправил в сторону противоположной стены настоящий пожар.

Алика с несколько большим уважением покосилась в его сторону. Впрочем, уже на первой тренировке с участием Блека девушка поняла, что, пожелай Сириус убить её в бою в доме Гринграссов — это не отняло бы у него много времени.

— Так что, Тонкси, пока что постарайся чаще использовать именно щиты, с акробатикой у тебя все в полном порядке и без тренировки. — Сириус потрепал волнистые волосы племянницы.

— Лорд Блек, а что вы скажете мне? — С насмешливой улыбкой спросила Алика у Сириуса, который с первой же тренировки не слишком обращал на неё внимания, все еще задетый шуткой Люпина.

— Вам, мисс Гринграсс, — Сириус с удовольствием осмотрел изящную фигуру девушки, задержавшись на секунду на высокой груди, зная, что воспитанную в строгих правилах аристократку раздражает такое демонстративное внимание, — вам нужно работать над скоростью ваших плетений. У вас хороший запас заклинаний, но вот в скорости вы уступаете. Впрочем, это приходит с опытом, чуть позже вы сможете создавать заклинания быстрее.

— Чуть позже — это в вашем возрасте, лорд Блек? — съехидничала слегка обиженная девушка.

— Дядя Сириус не старый, — Нимфадора обняла Блека и поцеловала заулыбавшегося мужчину в щеку. Сириус в ответ слегка потянул за свисавшую с виска племянницы прядь волос.

— Ну, спасибо, хоть кто-то не считает меня старым. — Протянул он задумчиво. — Жду вас послезавтра на следующую тренировку. Мисс Гринграсс, я рекомендую вам просмотреть эту книгу по основам мысленного произношения заклинаний, там есть немало полезных советов. Потренируйтесь на досуге с заклинаниями освещения.

Призвав себе с небольшого столика в углу тонкую книгу в кожаном переплете, Блек направился к выходу, а за его спиной сразу же раздался оживленный разговор девушек и веселый смех.

18 февраля 1996.

— Знаешь, что я подумал, Гарри, — лицо Сириуса в сквозном зеркале усмехнулось. — Было бы неплохо однажды навестить особняк Поттеров в Годриковой лощине.

— Зачем? — дурное предчувствие кольнуло сердце, слова крёстного снова подняли на поверхность застарелую боль.

— Там в кабинете твоего отца был один замечательный сейф, запертый на заклинание магии крови... — Протянул Сириус. — Помню, Дамблдор еще ругался с Джеймсом, чтобы тот не использовал запрещенные заклинания.

— И что ты думаешь, там может быть?

— Сложно сказать, — Сириус почесал нос. — Скоро тебе будет шестнадцать, ты станешь совершеннолетним, а в сейфе могли сохраниться полезные бумаги твоего отца, переписка, фамильные артефакты, я, честно говоря, даже не знаю, что мог туда напихать Джеймс, но там явно будет что-то стоящее.