Галкино счастье

Глава 16

Перелистнув страницу, Галина Николаевна краем глаза заметила Умника. Зверек уже некоторое время пытался привлечь ее внимание, а сейчас и вовсе вознамерился улечься поверх книги. Он до сих пор не позволял ей проводить за чтением слишком много времени.

Поначалу Галина и сама опасалась книги. Всё-таки нечто подсознательное ощущало угрозу от такой не совсем понятной и неизученной вещи, как магия. Но время шло, а книга по-прежнему оставалась простым предметом, который никак не вредил.

Ей так казалось.

Вот только со временем она начала замечать за собой изменения. Они никак не ощущались, если не обращать на них внимания.

Первый тревожный звонок настиг, когда Умник в очередной раз пытался оторвать ее от чтения. В тот момент Галина ощутила такое небывалое раздражение, что едва не ударила зверька.

Остановилась она только потому, что такое поведение не было для нее характерным. Да, она, как и любой другой человек, время от времени раздражалась, но никогда ранее это чувство не было настолько поглощающим.

После первой ласточки её посетила и вторая.

Галина Николаевна заметила, что мысли все чаще возвращаются к книге. Иной раз она думала, что зря оставила такую ценную вещь в комнате, ведь фолиант могут украсть. Позже Галя стала ловить себя на желании держать книгу рядом с собой постоянно.

Третий подсказка стала тем, что полностью убедило Галину в происходящих изменениях. Она начала замечать, что не испытывает больше прежнего отрицания практик, изложенных в книге. В самом начале ее отталкивали описанные жертвоприношения. Она точно знала, что никогда не станет резать человека лишь для того, чтобы исполнить какое-то свое желание.

Даже животных убивать не хотелось, но она понимала, что вполне может пересилить себя. Особенно если зверя потом можно будет съесть. Галя решила для себя, что будет относиться к этому как к вынужденной мере. Люди едят мясо, и для того, чтобы добыть его, им приходить убивать живых существ.

Когда Галина поймала себя на мысли, что не так остро реагирует на необходимость убить кого-то во время ритуала, она осознала, что книга каким-то образом меняет ее принципы.

Это было неприемлемо!

После этого дня она перестала прикасаться к книге слишком часто. Постепенно Галина начала замечать, что чем дольше не трогает фолиант, тем слабее становится вмешательство в разум. Создавалось впечатление, будто книге требуется постоянный контакт для того, чтобы ее установки полностью вписались в сознание.

Стало понятно, почему Умник не желал, чтобы Галя часто прикасалась к книге.

С одной стороны, казалось, что книга не делает ничего страшного, просто облегчает принятие магии. С другой стороны, фолиант, меняя принципы, вмешивался в личность. Учитывая, что делалось это без согласия человека, подобное действие можно было расценивать как умственное насилие.

Вообще, такая магия, на взгляд Гали, была не слишком удобной. Она прочла достаточно книг в своей прошлой жизни, поэтому ощущала нечто вроде разочарования. Ей не хотелось резать петухов каждый раз, когда требовалось помыть полы или убраться в комнате. Честно говоря, у нее не было ни одной мысли по поводу того, куда можно приспособить такую магию.

Так было до тех пор, пока она не увидела в первый раз свое отражение.

После попадания у нее не было шанса рассмотреть свою новую внешность. Зеркал в этом мире она не заметила (если они и были, то только у самых богатых), люди смотрелись в натертые куски металла, но даже их у Галины Николаевны не было.

Первое знакомство со своей внешностью состоялось на рынке. Один из торговцев предлагал купить медный поднос, который можно было использовать как зеркало.

Галина не собиралась покупать что-то настолько дорогое (да, поднос стоил баснословно дорого), но не могла упустить шанс увидеть себя.

Собственное отражение едва не вызвало у Галины депрессию. Такой полной она никогда не была.

Единственным плюсом (кстати, сомнительным), который она смогла разглядеть, была идеально гладкая кожа. Честно говоря, кожа была даже слишком гладкой, а лучше сказать, натянутой. Выглядело это не очень привлекательно. Впрочем, это был не единственный недостаток.

И это она еще похудела!

Но, как и любую другую женщину, столь медленный прогресс Галину Николаевну никак не устраивал. Нет, она понимала, что худеть нужно медленно, иначе потом можно будет столкнуться с дряблой и провисшей кожей, но… Как всегда, это пресловутое «но».

Одно время она подумывала о том, чтобы обратиться к магии. Один убиенный петух — и она сможет скинуть сразу килограммов десять. Разве не прекрасно?

Голоса, явно внедренные книгой, нашептывали, что в подобном нет ничего страшного. Петуха потом можно будет съесть. Этих птиц все равно растят для еды. Та же Петра, например, каждую неделю опускает одного из них в котел.

Галина была близка к тому, чтобы сдаться, но в какой-то момент ощутила неправильность происходящего. Обдумав все как следует, она решила, что магия не должна быть инструментом для удовлетворения прихотей.

После того как решение было принято, она ощутила себя более свободной. Казалось, книга отпустила ее. В какой-то момент Галя поняла, что это было что-то вроде проверки. Магия желала знать, в чьи руки попала.

— Ах, прекраснейший цветок моего сада. Каждый раз, как я вижу тебя, ты становишься все красивее.

Галя привычно отмахнулась от словоизлияний Жакара. Мужчина, казалось, совершенно не обиделся, явно привыкнув к тому, что его слова игнорируют.

— Сколько еще нужно досок? — спросила Галина Николаевна, осматривая почти готовый потолок. Вскоре о крыше можно будет забыть.

— Всегда к делу, да? — улыбнулся Жакар, сверкая белоснежными зубами. — Такая жена сделает честь любому мужчине. И красива, и умна. Я…

— Так сколько? — перебила его Галя, не собираясь в стотысячный раз слушать, на что этот человек готов ради того, чтобы она хоть единожды взглянула в его сторону.

На самом деле Галина подозревала, что Жакар действовал скорее по привычке, чем осознанно. Он вел себя одинаково со всеми женщинами. Комплименты только различались.

Интересно, он сам понимает, что такое поведение не способствует нахождению спутницы жизни? Вряд ли какой-нибудь женщине понравится, когда ее мужчина восхищается всеми подряд, даже не думая как-либо выделять ее из толпы.

— Нужно еще три длинных, — вздохнув, ответил Жакар и указал на доску, лежащую неподалеку.

Галя кивнула, подтверждая, что приняла к сведению. Напомнив о скором обеде, она ушла в свою комнату. На время ремонта все ее личные вещи были перенесены на первый этаж, в одну из комнат под лестницей. Вернуться в свои покои в ближайшее время она не могла, хотя Жакар пообещал, что первым делом они поменяют полы и потолок в ее комнатах.

Сев на кровать, она бросила взгляд на тумбочку, но прикасаться к книге не стала. Вместо этого достала пергамент, на котором записывала все свои расходы и приходы.

Подумав, что нужно будет завести толстую тетрадь, Галина пробежалась по строчкам взглядом.

В этом месяце она заплатила первую зарплату Петре и Йоргану. Лёке тоже досталось. Она, конечно, не устраивалась на работу, но Галя не могла не оценить ее труд. Еще одной строкой расходов числился долг Пакому. Больше всего было потрачено на строительные материалы и на работу артели.

Подумав немного, Галя решила, что пора сходить в канцелярию. Нужно было узнать, какие действия необходимо выполнить, чтобы открыть таверну. Кроме того, нужно отыскать поставщиков продуктов и алкоголя.

А еще нужны новые постельные принадлежности, посуда, столы для главного зала, лавки, новая мебель в комнаты.

Размышляя обо всем, Галя взяла перо и новый лист пергамента и начала составлять список.

К слову, письменные принадлежности на рынке найти было нельзя. Их принес Паком, после того как Галина Николаевна посетовала на отсутствие таких необходимых вещей. Что-то подсказывало ей, что в это время подобные предметы стоят немало. На ее вопрос Паком просто отговорился, что это подарок. Где он их взял, мужчина не сказал, только ухмыльнулся и перевел разговор на другую тему.

Вспомнив, что раньше в тавернах мужчины постоянно устраивали драки, Галя вычеркнула из списка металлические ножи и вилки. Во-первых, они явно будут стоить дорого. Во-вторых, их легко превратить в оружие. Нет, лучше пусть едят деревянными ложками.

Понятно, тот, кто хочет, сможет и пальцем причинить вред, но зачем давать людям больше возможностей покалечить друг друга? Незачем. Так что ложки деревянные, а лавки лучше всего прибить к полу. Как и столы. И факелы повесить выше.

Постучав кончиком пера по губам, Галина решила, что следует отправиться на разведку. В городе имелось несколько таверн, так что она могла понаблюдать за будущими конкурентами.

До вечера осталось еще далеко, поэтому можно было воплотить идею в жизнь, не откладывая в долгий ящик.

Вытащив из тайника пару монет, Галина убедилась, что одета достаточно хорошо. После этого она покинула дом, предупредив Петру, что ее не будет какое-то время. В принципе, она могла не отчитываться, но не хотелось заставлять людей волноваться.

Петра, конечно же, посетовала, что госпожа уходит голодной, но Галя заверила, что поест в другом месте. Не сказать, что эта новость подбодрила кухарку. Женщина явно испытывала недовольство оттого, что ее «деточка» будет есть неизвестно кем приготовленную пищу.

После того как Галина вернула разум, женщина старалась обращаться к ней исключительно как к госпоже, но иной раз забывалась и переключалась на ласковые обращения.

До первой таверны Галина добралась быстро. Внутри было почти пусто, лишь пара человек спокойно обедала. На нее, конечно же, обратили внимание.

Сев за дальний стол, Галя принялась осматриваться. Как она и думала, днем в таких местах малолюдно. В принципе, это логично. Посетители вряд ли будут толпиться здесь при свете дня, ведь людям нужно работать. Другое дело вечером, когда можно прийти и пропустить кружку пива с товарищами под «светскую» беседу.

В остальное время тут можно было заметить только клиентов, которые снимают комнаты наверху. Ну, возможно, кто-то приходит еще поесть, если работает неподалеку, но Галя сомневалась, что такое происходит часто.

— Будем что-нибудь заказывать? — спросила у Галины возникшая рядом слегка потрепанная жизнью женщина. Она смотрела на Галю с неприкрытым интересом. Видимо, представительницы прекрасного пола были редкими гостями в таких местах.

— Да, — Галина Николаевна кивнула. — Что можете предложить? — спросила вежливо она.

Пережевывая кусок зажаренного мяса, Галя с некоторым опасением посматривала в сторону предложенной подавальщицей каши. Женщина заверила, что каша в их заведении пользуется особым спросом. Вот только Галина сомневалась, что кому-то может понравиться это серое и даже на вид отталкивающее варево.

Проглотив мясо, она все-таки решила попробовать, так как подумала, что судить по внешнему виду, наверное, все-таки не стоит.

Осторожно набрав ложкой склизкую массу, Галя, подавив легкое отвращение, быстро сунула кашу в рот, сразу прикрыв его свободной рукой. Имелись веские опасения, что ей не удастся сдержать рвотный рефлекс.

В прошлой жизни даже ненавистная овсянка не вызывала у нее таких отрицательных чувств. А ведь в свое время она съела ее достаточно, чтобы возненавидеть на многие жизни вперед. А все из-за желания сбросить хотя бы пару килограммов. Еще больше она не любила только гречку. Вот уж точно — продукт для тех, кто хочет похудеть.

Проглотив кашу, Галина Николаевна отодвинула тарелку. На вкус предложенное блюдо оказалось не таким невкусным, как выглядело. Единственный минус (кроме внешнего вида, конечно) — не слишком приятная консистенция.

Заев немного черствой лепешкой, она подтянула к себе кружку. Напиток в ней тоже не вызывал доверия. Понюхав жидкость, Галя пришла к выводу, что запас отдаленно напоминает пиво.

Сделав глоток, она скривилась. Это действительно было пиво, только очень сильно разбавленное водой и полностью выдохшееся. Уж лучше пить чистую воду.

Решительно отодвинув от себя кружку, Галина Николаевна подвела итог.

Самым съедобным оказалось жареное мясо и лепешка. И то и другое можно было улучшить, но для неискушенных людей даже такая еда могла показаться изысканной.

Лепешка не имела ярко выраженного вкуса, но вполне подходила для подачи с мясом. Еще бы какой-нибудь соус к ним — и было бы в разы лучше.

Каша и пиво не впечатляли, как, впрочем, и сервис.

Для начала Галина заметила, что посуда не слишком чистая. Ее явно мыли, но местами виднелась застарелая грязь. Такое происходит, когда жир плохо смывается, а потом на него налипает пыль. Простой тряпкой это не убрать, нужно соскабливать — ножом или железной щеткой для мытья посуды. Последнего в этом мире явно нет, поэтому можно обойтись, например, песком и тряпкой.

Поверхность стола тоже была грязной. Все тот же въевшийся жир. О полах и стенах Галя вообще предпочитала не говорить. Все выглядело еще хуже, чем в ее доме, когда она только получила его в свои руки.

Полы явно никто не собирался мыть. Максимум, что с ним делали, это время от времени подметали и освежали солому. Стены и потолок имели черный цвет от копоти. Многочисленные факелы страшно чадили.

Галина Николаевна опасалась, что внутри здания будет нестерпимо вонять, но, к ее облегчению, пахло только жареным мясом. Несмотря на то что оно было приготовлено самым простым из возможных способов, запах все-таки привлекал и пробуждал аппетит.

Все тарелки и ложки были сделаны из глины, причем весьма грубой лепки. Галя подозревала, что так хозяева пытаются сберечь деньги. Если тут часто случаются драки, то посуда должна расходоваться быстро. Нет смысла покупать что-то дорогое и красивое. Да и вряд ли посетители обращают внимание на то, из чего они едят. Если только богатые клиенты. Наверное, для них хозяева держат особые наборы посуды.

В общем, все было именно так, как Галина Николаевна себе и представляла.

Она уже собиралась покинуть заведение, когда заметила, что двое мужчин, до этого сидящих за дальним столом, встали и направились в ее сторону.

Галя поджала губы и выпрямила спину. Она надеялась, что неприятностей не будет.

— Привет, крошка, — поздоровался один из подошедших. Улыбнувшись, он продемонстрировал отсутствие одного переднего зуба. Галя отметила это отстраненно, глядя на мужчин пристально и тяжело. Она надеялась, что такой взгляд отпугнет.

Мужчинам явно не понравилось выражение на ее лице. Они даже переглянулись, но все-таки сели за стол.

— Как насчет того, чтобы отдохнуть вместе? — спросил второй, обдав Галину тяжелым смрадом изо рта. Она не скривилась, понимая, что это может оскорбить и озлобить, поэтому лишь слегка отклонилась назад, стараясь сделать это незаметно.

— Спасибо, я уже отдохнула, — ответила она, даже не думая улыбаться. Они могли неправильно понять улыбку, расценив ее как скрытую благосклонность.

— Да ладно тебе, — отмахнулся первый. — У меня никогда еще не было такой… пышки, — посмотрев на ее грудь, он поднял взгляд и пошло и отвратительно облизал губы. Наверное, это должно было выглядеть соблазнительно. На этот раз Галине было сложнее не показывать отвращение.

— Две серебряных монеты, — предложил второй, а потом, покосившись на товарища, добавил: — С каждого.

Первый возмущенно вскинулся. Друг явно не предупредил, что траты придется делить пополам. Ему подобное самоуправство не пришлось по душе, но он промолчал, кинув на приятеля многообещающий взгляд.

— Да, — нехотя выдавил он. — Но включено будет все. Не волнуйся, — его благодушный настрой вернулся, — ты останешься довольна не только деньгами, — он самодовольно хмыкнул.

Галина Николаевна набрала воздуха в легкие, желая еще раз вежливо отказать, но ее прервали.

— Какие-то проблемы? — задал вопрос еще один мужчина. Он подошел так тихо, что никто даже не обратил на него внимания до тех пор, пока он не заговорил.

Галя вскинула взгляд. Чтобы рассмотреть человека лучше, пришлось немного повернуться, так как он приблизился сбоку.

— Никаких, — чуть прищурившись, ответил первый из подсевших к ней мужчин. — Мы просто разговариваем. А что? Нельзя? — последние слова были произнесены чуть задиристым тоном. Человек всем своим видом хотел показать, что собеседник лезет не в свое дело.

— Мне показалось, что леди не нравится ваше общество.

Галина Николаевна внимательно осмотрела неожиданного защитника. Мужчина выглядел лет на тридцать пять. Глаза небольшие, близко расположенные и глубоко посаженные. Нос тонкий с небольшой горбинкой. Волосы короткие, темные. Самым примечательным были губы — тонкие и красиво очерченные. Галина могла бы применить к ним слово «чувственные».

Первый глумливо хмыкнул.

— Леди? — спросил он, явно усомнившись в титуле, который приписал Гале незнакомец.

— Тебе кажется это смешным? — спросил мужчина, впиваясь взглядом в ухмыляющееся лицо первого.

— Если каждая девка будет считать себя леди, — последнее слово человек неприятно растянул, — то что тогда делать нам, простым мужикам?

– Я думаю, ты не понял, — мужчина наклонился вперед. — Сидящая перед вами девушка действительно леди.

Галина Николаевна напряглась. О том, кто она такая, знал ограниченный круг людей. Хотя вполне возможно, что новости уже распространились.

Быстро обдумав ситуацию, она решила, что не будет ничего страшного, если о ней узнает больше людей. Какая разница? Слухи все равно рано или поздно разойдутся.

Титул может как помочь ей в преодолении некоторых препятствий, так и усложнить жизнь. Тут никак не угадаешь, что произойдет в будущем.

Не зная местного этикета (должна ли она представиться первой? Или следует подождать, пока мужчина назовет свое имя?), Галина Николаевна решила подождать.

— Э… — очень информативно выдал первый.

Его взгляд потерял прежнюю уверенность. Возможно, Галина Николаевна и была знакома с местными правилами поведения, но подозревала, что оскорбление члена аристократической семьи простолюдином не приветствуется, а может быть, даже наказывается.

Эти люди не просто предложили ей заняться сексом, они еще и предположили, что она занимается проституцией. Галине даже стало слегка жалко мужчин. Сама она не собиралась раздувать из ситуации скандал, но с такой «удачей» эти двое вполне могут в будущем нажить себе серьезные проблемы.

Оторвав глаза от стоящего незнакомца, первый с сомнением оглядел Галину. Она по-прежнему молчала, спокойно изучая его. Взгляд мужчины на несколько секунд задержался на груди, а потом переместился на платье. За столом не было видно нижнюю часть, но верха вполне должно было хватить, чтобы отметить его дороговизну.

Галина Николаевна не любила слишком пышные платья, которые буквально кричали о статусе, но даже самые простые наряды из ее гардероба были сшиты лучше, чем одежда горожанок. Заметить отличия было несложно, если смотреть внимательнее.

— Э… — повторил первый, осознав все до конца. — Прошу прощения, — выдавил он, взглянув на нее чуть испуганно, — ми-миледи!

— Все в порядке, — милостиво отозвалась она, смотря на мужчин напротив все так же спокойно. — Я понимаю, что вы не знали. Но на будущее не стоит быть такими настойчивыми. Не каждая девушка желает веселья или легкого заработка.

— Э? Да, да, конечно. Ну… мы пойдем? — спросил первый, неуверенно оглянувшись на своего товарища, который большую часть разговора предпочитал молчать.

— Идите, — отпустила их Галина, наблюдая, как оба мужчины буквально вымелись из-за стола, а после, время от времени оглядываясь, торопливо покинули таверну.

Облегченно вздохнув, Галя покачала головой. Неужели она не может выйти из дома, не попав при этом в какое-нибудь приключение? Боже, она просто зашла поесть.

— Я хотела сказать вам спасибо, — начала она, оборачиваясь к человеку, который помог выйти из щекотливой ситуации.

К ее удивлению, рядом никого не было. Галина Николаевна удивленно моргнула, а потом огляделась по сторонам. Никого. Если не считать подавальщицы, натирающей неподалеку стол. Та время от времени с любопытством поглядывала в ее сторону. Не было сомнений, что женщина слышала весь разговор от начала до конца.

— Простите, — обратилась к ней Галя.

— Да? — подавальщица тут же бросила тряпку и торопливо подошла. — Хотите еще что-нибудь? — ее речь и поведение изменились. В первый раз она не была такой приветливой.

— Да, я хотела спросить. Вы не заметили, куда делся мужчина, который стоял вот тут?

— Ушел, — с готовностью ответила женщина. — Почти сразу, — сказала, а потом немного неуверенно добавила: — Через заднюю дверь.

Видимо, она тоже не видела, когда человек покинул их.

— Ушел? — Галина Николаевна моргнула и нахмурилась.

Что это было только что? Вот так просто вмешался, а потом тихо, не говоря ни слова, ушел? Что-то ей подсказывало, что простой прохожий, желающий помочь девушке в беде, не станет так вести себя. Все это выглядело очень подозрительно!

Внимательно выслушав отчет, Эруард отпустил своего человека. Как только дверь закрылась, Легран откинулся на спинку кресла и вздохнул, прикрывая глаза.

И все-таки он чего-то явно не понимал. Ему казалось невозможным существование такой женщины, как баронесса Висконсия. Она не вписывалась ни в один устоявшийся шаблон.

Подумать только, эта глупышка отправилась в таверну пообедать! Уму непостижимо.

Ни одна леди…

Легран оборвал мысль. Он дал себе слово перестать сравнивать эту женщину с привычными аристократками. После первых нескольких дней, прошедших после их ссоры, он успокоился достаточно, чтобы обдумать все, что она сказала.

В какой-то мере он понимал ее. У девушки были причины не любить высший свет и отвергать правила, установленные в нем.

Желая знать о ней больше, Легран покопался в истории семьи дель Каруссо. Возможно, это было излишне, но он не видел в таком поступке ничего плохого, ведь его всю жизнь учили, что он обязан владеть всей доступной информацией.

Удивительно, но барон действительно вел странно законопослушный образ жизни. Казалось, единственным темным пятном в истории семьи была болезнь старшей дочери. Дель Каруссо не были замечены в связях с преступным миром, но это не значит, что загадок у этой семьи не было.

Например, Эруарда очень волновала смерть первой жены барона. Аметия дель Каруссо, в девичестве дель Далиан, умерла слишком рано. По бумагам смерть наступила в результате несчастного случая. Упала с лошади во время прогулки. Вроде ничего странного, люди каждый день умирают, но Эруард чуял здесь какую-то интригу.

Семья Далиан, члены которой, к слову, еще живы, не выглядела интересной даже после того, как он узнал о них все, что мог. Самые обыкновенные аристократы низшего звена. Ведут незначительные дела с темным миром, пытаются сохранить остатки некогда большого состояния, ссорятся, мирятся, интригуют против своих таких же незначительных противников.

Не успокоившись, Легран копнул глубже и все-таки отыскал кое-что интересное.

Бабушка Аметии по материнской линии тоже страдала какой-то умственной болезнью. Это длилось до ее двадцатилетия, потом болезнь начала медленно отступать. Женщина не стала мыслить по-взрослому сразу, но, по крайней мере, ее мышление начало стремительно развиваться.

Чем-то это походило на ситуацию с Висконсией, но только тем, что болезнь мучила обеих женщин исключительно до двадцатилетия.

К сожалению, копнуть еще глубже не получилось. Данных не было. Насколько Эруард понял, в архиве несколько десятилетий назад случился пожар. Остановить его удалось вовремя, но часть отделов все-таки пострадала. Огонь уничтожил материалы нескольких семей полностью.

Сейчас, размышляя об этом, Легран подумал, что этот факт выглядел подозрительным.

Самым большим преступлением семьи дель Каруссо являлась махинация, проделанная вдовой барона с завещанием. Если подумать, женщину вполне можно было понять. Ее муж оставил значительную часть состояния дочери, назвать которую разумной можно было с трудом. Да, спустя время ее разум вернулся, но в тот момент девушка ощущала и вела себя как маленькая девочка.

Вот только как быть с тем, что женщина затем выкинула падчерицу в развалившийся дом с бумагой, которая делала, по сути, ребенка мишенью для всех, кто хотел безнаказанно поживиться чужим добром? Не было сомнений, что вдовствующая баронесса хотела избавиться от темного пятна семьи.

Этот поступок перечеркивал все. Если бы она оставила девушку при себе, решив и дальше заботиться о той, кто не может сделать это самостоятельно, тогда махинации с наследством еще можно было как-то оправдать. Но женщина не захотела утруждать себя заботой о чужом больном ребенке.

Можно было попробовать оспорить поддельное завещание. На самом деле, сделать это было легко. Чаще всего аристократы на протяжении всей жизни пользовались услугами определенного поверенного.

Насколько он знал, барон дель Каруссо вел дела исключительно с Гомаром Байтоном. Мужчина был уже стар, но все еще занимался своим делом. Интересно, сколько вдовствующая баронесса заплатила Байтону, чтобы тот сделал вид, что никакого завещания не заверял?

Эруард прекрасно знал, насколько трусливыми могут быть поверенные. Достаточно будет пригрозить мужчине, и тот с радостью достанет настоящее завещание. Легран уже сейчас мог слышать все оправдания, которые будет лепетать Байтон.

Слишком стар, не заметил, забыл, был занят другим делом. И это только часть.

Непрофессионально? Кого это волнует? Все и так будут знать правду или догадываться. В конце концов, не так уж сложно соединить все факты воедино и понять, что к чему.

Вдовствующая баронесса, конечно же, будет плакать, утирая черным кружевным платком глаза, и заверять, что ничего не знала. Потом она, несомненно, возмутится, что ей пришлось так жестоко обойтись со своей практически дочерью. А еще она обязательно упадет в обморок. Раз пять, а лучше десять, для достоверности. За этим последует трогательное воссоединение с «любимой девочкой», с которой какой-то мошенник обошелся несправедливо, о чем вдовствующая баронесса, конечно же, ничего не знала.

Эруард скривился, представив все это. За свою жизнь он насмотрелся на такие фальшивые представления. Неискренность аристократов была еще одной причиной, почему темная сторона казалась ему более привлекательной. Они хотя бы не лгали о том, чего хотят.

А еще ему было сложно представить Висконсию участвующей в этом действе. Он честно попытался. Он был готов поставить сотню золотых монет, что она будет смотреть на кривляющуюся мачеху холодно и пронзительно.

Младшая баронесса вряд ли захочет быть причастной к фарсу. Возможно, она даже прямо выскажет все, что думает. Впрочем, существовала вероятность, что Висконсия промолчит, решив не упускать добычу, плывущую к ней в руки.

И все-таки что она делала в той таверне? Нет, ему сообщили, что просто обедала, но разве она не подумала, как это будет выглядеть со стороны?

Дамы не ходят в таверны в одиночестве. Не потому, что эти заведения считаются чем-то грязным, вовсе нет, просто это еще одно негласное правило высшего общества.

Конечно, аристократы путешествуют. Они не могут позволить себе дом в каждом городе, поэтому им приходится останавливаться в тавернах. Но дамы в таких случаях практически никогда не спускаются в общий зал, предпочитая принимать пищу в своих покоях.

Внизу едят исключительно мужчины. Вечерами даже члены высшего общества иногда позволяют себе «расслабиться». Драки в тавернах случаются практически каждый вечер. И не всегда участниками становятся простые мужики.

Кроме того, в тавернах очень часто предлагают услуги девочки легкого поведения. Обычно они работают подавальщицами, но за отдельное вознаграждение готовы подарить час-другой своего времени тому, кто хорошо заплатит. Иногда девочки приходят со стороны, но в таких случаях они отчисляют процент хозяину заведения.

Обычные женщины все это прекрасно знают, поэтому стараются обходить таверны стороной. Они вполне могут поесть дома, так что им нет нужды посещать такие места.

Конечно, иногда какая-нибудь особо авторитарная женщина заявляется вечером за нерадивым муженьком, выводя его из таверны за ухо, но такие «леди» — редкое исключение. Обычно подобные семьи у всех на слуху, и ситуация в них является пищей для многочисленных сплетен, смакуемых с особым удовольствием.

Задумавшись о поступке Висконсии, Эруард пытался понять, зачем она это сделала. Она не могла поесть дома? Хотелось чего-то нового? Должна же была баронесса знать, насколько странно ее поступок смотрится со стороны.

«Меня не волнует, как должна вести себя леди. Меня никто не учил быть ею! Я буду делать так, как считаю правильным».

Легран едва не вздрогнул, когда эти слова, произнесенные сердитым голосом, всплыли в его голове.

Меня никто не учил быть ею!

О, пресвятые девы, как он мог забыть о том, что она сказала? Конечно, ну конечно, она двадцать лет ощущала и вела себя как маленький ребенок. Вряд ли кто-то озаботился ее воспитанием. Удивительно уже то, что она хоть как-то взаимодействует с миром, а не сидит в окружении игрушек, пытаясь разобраться, как пользоваться деньгами и разговаривать со взрослыми людьми.

Остановившись, Легран внезапно понял, что все это время ходил по кабинету. Он не мог вспомнить, когда встал. Схватив верхнюю одежду, он стремительно направился к выходу.

Ему нужно было увидеть ее! Прямо сейчас, немедленно!