Гасконец. Том 3. Москва

Глава 7

Я был достаточно богат, чтобы снарядить корабли. Проблема была в том, что идти по северу означало неминуемо столкнуться со шведским флотом. Формально Карл X не был мне врагом. Пока ещё. Вот только утаить десяток крупных военных кораблей было бы практически невозможно. Так что, идея отправить три тысячи гасконских стрелков разом сразу же была отброшена как фантастическая. К сожалению, я был всего лишь попаданцем, а не волшебником.

Точно так же я отбросил мысли о том, чтобы плыть через южные моря. Столкновения с турецкими пиратами мне были совсем ни к чему. Да и высаживался бы я тоже где-то в областях, уже занимаемых османами. Безопасного порта я на тот момент найти не сумел. Может быть плохо искал — я не был мореплавателем, ни в этой жизни, ни в прошлой.

И, конечно же, мне совершенно не хотелось терять людей в далёком пешем (даже если конном) походе через Священную Римскую Империю. Хотя я бы и вышел напрямую к границам Речи Посполитой, это бы лишь ослабило потенциального союзника против Швеции. Какой-то части меня было немного грустно, что я снова хотел вонзаться с протестантами. Но мои сомнения разрешила Миледи. Она сказала просто: «Это не война против притеснения, а значит Богу не важно, на каком языке грешник будет читать молитву».

Самым эффективным и подлым трюком было бы договориться с Карлом X. Высадить солдат на севере Речи Посполитой и, если придется, то с боем, дойти до Москвы. Но я надеялся на то, что смогу каким-то образом этого избежать и примирить славян перед шведской угрозой. Это был мой отчаянный план на игру, поскольку я слишком хорошо понимал, что на данном историческом этапе Швеция куда более опасный сосед, чем загнивающая уже Речь Посполитая.

В итоге, я принял решение отправлять ребят малыми группами, снаряжая корабли за свой счёт.

Проблема пришла, откуда не ждали.

В тёплый летний денёк, когда мы вовсю уже были заняты тренировками на случай абордажа и снаряжали солдат, прибыл Исаак де Порто.

Мы арендовали в порту Мимизана пару старых посудин исключительно для тренировок. Я стоял на набережной, наблюдая за тем, как мои стрелки отрабатывают абордажные манёвры. Именно в этот момент, на мощеную улицу перед портом, влетел конь де Порто. Бедное животное едва удерживало изрядно располневшего здоровяка. Завидев меня, Исаак остановил лошадь и бодро выскочил из седла. Казалось, земля вздрогнула от его богатырского приземления.

— Шарль! — заревел он, приближаясь ко мне.

— Исаак? — я как-то не сразу понял, в чём причина его неожиданного появления.

— Какого чёрта? Ты думаешь, я тебе позволю⁈

— Позволишь, Боже мой, что⁈

— Уплыть неизвестно куда и умереть вдали от родины!

Я не смог сдержать смех от того, насколько ироничными мне показались слова де Порто. Вот только Исаак истолковал мой смех совсем не так. Решив, что я попросту насмехаюсь либо над ним, либо над «родиной», он сорвал с руки перчатку.

— Ты остаёшься, Шарль! — рявкнул он.

— Да с чего это мне оставаться? Меня наняли!

— Иноземцы! Король в ярости! Сперва ты оставил его во Фландрии, теперь и вовсе направляешь своих солдат чёрт знает куда!

Перчатка всё же полетела мне в лицо. Я поймал её и с горечью усмехнулся:

— Дружище, ты убьёшь меня ради того, чтобы я не умер на чужбине?

— Если понадобится, то да! По меньшей мере, твои бренные кости останутся дома, Шарль.

Я покачал головой.

— До первой крови, во имя нашей дружбы, Исаак? — предложил я.

— Клянись честью, что если я одолею тебя, ты остаёшься.

— Тогда ты клянись, что если я одолею тебя, ты выбьешь у де Тревиля хотя бы сотню мушкетёров.

— Что⁈ — взревел здоровяк. — Да как ты вообще смеешь такое предлагать?

Я уже хотел было ответить, когда топот копыт послышался вдали. Я вздохнул, указывая перчаткой за спину де Порто. Тот обернулся. Обгоняя друг друга и яростно переругиваясь, к нам спешили д’Атос и д’Арамитц.

— Интересно, а что, Сирано де Бержерак совсем не будет по мне скучать? — с некоторой обидой произнёс я.

В этот момент, де Порто отчего-то смутился. Пока Анри д’Арамитц и Арман д’Атос спешивались и бежали к нам, он вынул из-за пазухи небольшое письмо. Я взял его в руки, отдав мушкетёру перчатку. Ситуация была довольно неловкой. Особенно, учитывая то, что д’Арамитц и д’Атос — не прекращая выяснять, кто первый меня убьёт — стремительно приближались. Я развернул письмо:

«Дорогой Шарль. Если ты сдохнешь, прошу тебя, вспомнить о нашей дружбе и выдать Джульетту за меня замуж. С искренним пожеланием вытащить голову из жопы, твой друг, Эркюль Савиньен Сирано де Бержерак.»

— Ну, справедливое замечание, — улыбнулся я.

А через мгновение, мне в лицо прилетело сразу две перчатки. Задумавшись о том, достаточно ли меня волнует разница в возрасте между Сирано и Джульеттой, я не успел поймать ни одной.

— Какого чёрта? — воскликнул я.

— Это дуэль! — почти в один голос выкрикнули д’Арамитц и д’Атос.

— В очередь, — усмехнулся я. — Де Порто первый.

— Тогда я второй! — впервые на моей памяти взревел всегда хладнокровный Анри д’Арамитц.

— Тогда ты оскорбляешь Армана, — я не мог перестать улыбаться.

— Верно! Я прибыл раньше, — гордо заявил самый молодой из мушкетёров.

— Наши ноги коснулись земли одновременно, — огрызнулся гугенот.

Ох, черт, я же теперь тоже считаюсь гугенотом!

— Не в этом дело, — сказал я, едва сдерживая смех. — Анри фехтует лучше меня, и скорее всего убьёт. Разумнее будет, если каждый из вас хочет со мной сразиться, поставить его в конец очереди.

— Но ты будешь измотан, это нечестно, — ответил д’Арамитц.

— Тогда деритесь до первой крови, — устало сказал Исаак де Порто. Адреналин ушёл, и вместе с ним схлынула и злоба.

— Что ж, давайте сделаем так. Сегодня до первой крови я бьюсь с Исааком. Если я проиграю, то никуда не плыву. Если выиграю, то он приводит сотню мушкетёров и уходит в море со мной. Завтра я дерусь с Арманом. Если проиграю, условия те же. Если выиграю, он приводит ещё сотню мушкетёров. Анри, с тобой у нас дуэль послезавтра.

— Если условия те же, и если ты выиграешь, с тобой отправится целая рота! Но ни де Тревиль, ни Его Величество этого никогда не допустят.

— Попросите разрешения у Мазарини, — пожал плечами я.

— При чём тут Его Преосвященство? — не понял д’Атос.

Он не был глупым парнем, ни в коем случае. Однако, в отличие от д’Арамитца и особенно де Порто, он и не был погружен в придворные интриги. Впрочем, гугенот Анри был в них погружен лишь для того, чтобы выжить самому. Эти двое переглянулись. Исаак сказал:

— Он думает, что Швеция для нас опасна? — спросил де Порто. Я кивнул.

— Помните моё путешествие лет семь назад?

Мушкетёры разом кивнули.

— Тогда мы пытались сдержать Швецию хитростью. Боюсь, что сейчас придётся действовать иначе. Как действовал Красный.

— Когда давал деньги шведам, чтобы те ослабляли Габсбургов в Империи… — задумчиво протянул д’Арамитц.

— Но почему ты сразу не сказал об этом Его Величеству? — спросил д’Атос.

— Потому что он никогда меня не простит за Фландрию.

Мы замолчали. Мушкетёры переглянулись. Они не совещались, но я уверен, все они думали об одном и том же. И когда заговорил Исаак де Порто, остальные лишь кивнули, подтверждая его слова.

— Тогда, мы поедем в Париж. И сделаем всё, чтобы Его Величество и Его Преосвященство поддержали тебя в этом. Нас он послушает.

— Нас и дядю, — уверенно подытожил д’Арамитц.

— А как же дуэли? — улыбнулся я. — Хотя бы до первой крови?

— Иди к чёрту, Шарль, — махнул рукой де Порто.

Тогда я поднял с земли перчатки Анри и Армана, и вернул их мушкетёрам.

— В конце концов, Шарль, я мог бы случайно тебя убить даже с такими правилами, — холодно усмехнулся д’Арамитц.

Я рассмеялся. С одной стороны, мне конечно же хотелось скрестить шпаги с гугенотом и выяснить, кто же всё-таки сильнее. С другой, точно не в таких условиях. Меня ждал Архангельск, а потом и Москва.

Мы отправились в таверну, разумеется, минуя ту, что находилась в порту. Я наказал верному Диего следить за тренировками гасконских стрелков. Остаток дня мы провели за вином и разговорами. Приключений за семь лет мушкетёры пережили немало, но и друзей в Испании мы потеряли достаточно. Мы с Анри разбавляли, а в какой-то момент и вовсе перешли на воду. Исаак и Арман, разумеется, упились как настоящие мушкетёры. Это никак не помешало им бодрыми и свежими проснуться на рассвете. Три мушкетёра сердечно попрощались со мной и отправились в Париж.

Случилось именно так, как и предсказывали Исаак и Анри. Атаковав сперва Мазарини, а потом и де Тревиля, они смогли убедить и Людовика одобрить мою авантюру. Полную роту мушкетёров мне, конечно же, никто не выделил. Зато благословили, и что самое главное, отпустили со мной де Порто, д’Арамитца и д’Атоса. Только де Бержерак остался в Гаскони. Я дал ему своё отеческое согласие на брак, после того, как сама Джульетта слёзно попросила меня об этом. В конце концов, к этому году она была достаточно взрослой даже по моим меркам.

Корабли вышли в море в конце сентября. Осенняя пора суровая, погода не балует — понадобились серьёзные запасы теплой одежды. Кроме того, я снарядил корабли провизией и пресной водой. Имелось также достаточно лимонов и квашеной капусты, и на каждом судне был свой корабельный врач.

Испания была ослаблена, а Людовик успел занять важнейшие порты Нидерландов. Так что, мы могли хотя бы не опасаться знаменитых дюнкерксих пиратов. Эта часть путешествия прошла спокойно.

Проблемы начались уже когда мы вышли в Северное море. Три шведских фрегата, словно специально решив устроить нам зеркальное отражение, появились из утреннего тумана. И хоть формально, мы не были в состоянии войны со Швецией, встречаться с ними совершенно не хотелось.

— Капитан! — закричал я, как только мне передали о появлении почти-что-противника.

— Да, месье? — улыбнулся мне седой уже мужчина.

— Мы сможем уйти от них?

— Господь на вашей стороне, месье, ветер нам в парус, и им в нос, — пожал плечами капитана.

— Тогда уходим, — уверенно скомандовал я.

Приказ передали двум другим фрегатам и мы начали манёвр. Ветер был не самым сильным, так что гасконцы сразу же сели на вёсла. Разумеется, это входило в часть их тренировок. Заметив, что мы пытаемся их обогнуть, шведы тоже прибавили ходу.

Я ненавижу ситуации, когда не могу лично повлиять на ход событий. Когда остаётся только стоять на палубе, ожидая худшего и надеяться на других. И всё же, я не зря столько сил и средств вложил в это предприятие. Наши фрегаты проскочили мимо шведов так быстро, что те не успели даже дать залп из пушек. Они начали разворот уже в тот момент, когда мы неслись мимо.

Конечно же, шведы начали нас преследовать. Но когда они закончили разворот и ветер стал для них попутным, мы были уже далеко. Мы вошли в туман, где и затерялись.

Меня волновало то, как будут идти по морю оставшиеся корабли. Однако капитан успокоил меня. Они хорошо знали эти места и течения и, если я позволю им не торопиться, смогу переправить мою маленькую армию в течении года. «Почти что без потерь», — рассмеялся капитан, и мне больше ничего не оставалось, кроме как довериться ему.

В общем, плавание было долгим и чрезвычайно трудным. Были и потери среди моих ребят, так как местные холода для гасконцев оказались чрезмерными. Но, слава Богу, в конце концов наши мучения в северных морях закончились. Потом был небольшой трехдневный переход по территории потенциального противника. К счастью, и здесь повезло избежать каких-либо боевых столкновений. Потому на земли, контролируемые Русских царством, мы добрались относительно целыми и невредимыми.

Зная, что мы прибудем, у ворот Гдовской крепости нас встречал целый полк стрельцов. Прямо как в «Иване Васильевиче» — статные, высокие мужчины в алых камзолах. Ко мне подошел мужчина в кирасе и европейском кафтане. Он улыбнулся мне, и обратился по-французски:

— Шевалье д’Артаньян, я полагаю?

— А вы, должно быть, Ерофей Иванович, — на русском сказал я.

— Мне нравится, когда меня зовут «Алмаз», — ответил Ерофей Иванович Иванов. Глава Посольского приказа, решивший лично встретить меня.

— Значит, Алмаз. Приятно с вами познакомиться, — мы пожали друг другу руки.

— Вы знаете русский? — не без удивления спросил Алмаз. Я лишь пожал плечами.

Чтобы вспомнить родной язык, мне не пришлось насиловать собственные нейроны. Как это было с английским, подумать страшно, восемь лет назад. Я честно учил его с момента встречи с тогда ещё Карлом Густавом, и теперь мог свободно на нём изъясняться. Скорее всего, родная память помогала мне в этом учении, но побочных эффектов я больше не испытывал. Новых седых прядей у меня ещё не появилось.

— Это все ваши люди?

— Нет, в течение года прибудет еще полторы тысячи.

— Боюсь, царь Алексей Михайлович не согласится, чтобы вы дожидались их в течение года, шевалье.

— Я всё понимаю, Алмаз, — улыбнулся я в ответ. — Мы готовы двинуться на юг как только мои люди отдохнут с дороги. Остальные догонят потом.

— Сколько времени вам нужно?

— Сутки.

Алмаз кивнул, соглашаясь с этим.

— Я думал больше. Ваши люди не слишком ли устали?

— Устали, но у гасконских стрелков есть репутация.

Ерофей Иванович рассмеялся. К этому моменту к нам подошли три мушкетёра и Миледи. Алмаз с удивлением посмотрел на женщину. Он спросил меня:

— Девушка не боится путешествовать с армией?

— Это моя супруга, Алмаз, и ей нечего бояться, пока я рядом.

— Достойный ответ. Но почему вы решили перевезти её сюда? — Ерофей Иванович нехорошо прищурился. — Неужто рассчитываете остаться надолго?

— Рассчитываю, — честно признался я. — Поверьте, Алмаз, Речь Посполитая — это не самая серьёзная проблема Московского Царства на данный момент.

— Русского Царства, — поправил меня посол. — А что же более серьёзная?

— Шведы, — ответил я.

Ерофей Иванович пригладил бороду, с интересом разглядывая гасконских стрелков. Несмотря на долгое путешествие, все они выглядели довольно опрятно и уверенно. Они выстроились в шеренгу, держа аркебузы на плече и готовые как к смотру, так и к новым приказам. Алмаз не без интереса разглядывал их оружие.

— Интересные у них пищали, — заметил он. Я кивнул.

— Из Фландрии, но отличается только внешний вид. В остальном, оружие как оружие.

— До меня доходили слухи, что ваши стрелки особенно меткие ребята.

— Тут решает на оружие, а сноровка. Муштра у моих людей знатная.

Алмаз снова прищурился, словно пытаясь понять, верит ли он мне. Я обезоруживающе улыбнулся и спросил:

— Назовите крепость, которую мне нужно взять, чтобы заслужить аудиенцию у Алексея Михайловича.

— Вы можете передать что угодно через меня.

— Тогда передаю. Я был в Швеции и знаю о её мощи. Карл X надеется вторгнуться в Русское Царство, как только пожрёт и разорит большую часть Речи Посполитой.

— И вы намерены просить Царя вести войну с двумя врагами сразу? Не переоцениваете ли вы себя, шевалье?

— Поэтому я и прошу указать мне крепость, которую я должен взять. После чего, я хочу попросить Алексея Михайловича о милости.

Алмаз снова принялся наглаживать бороду. Он смотрел на меня с недоверием и я не мог винить в этом главу Посольского приказа. Дипломатия полна обмана, и, конечно же, никак нельзя верить наёмнику, сделавшему себе славу в чужой стране. С другой стороны, Алмаз был бы совсем близоруким, если бы не замечал растущих аппетитов Швеции.

— Ваши люди выглядят совсем не уставшими, — сказал он, меняя тему.

— Как я и говорил, Алмаз, они хорошо вымуштрованы.

— Пусть поселятся в нашей казарме, — сказал дипломат. — Ведите их за мной. Думаю, излишне говорить, что вы головой ручаетесь за их приличное поведение.

— Свет не видел наёмников более дисциплинированных и порядочных.

Алмаз рассмеялся. Он приказал стрельцам расходиться, а я приказал своим ребятам выстроиться в колонну и следовать за нами. Миледи подошла ко мне и взяла за руку. Я с благодарностью посмотрел на жену и улыбнулся ей.

— Мы останемся здесь? — неуверенно спросила она.

— У тебя осталось, по кому горевать во Франции?

— По самой земле, — вздохнула девушка.

Последним к нам присоединились верный Планше со своей супругой. И наша с Миледи дочь. Мы оба с нежностью посмотрели на ребёнка, а потом друг на друга. Анна д’Артаньян легонько улыбнулась. Держась за руки, мы молча двинулись следом за Ерофеем Ивановичем.

Гасконские стрелки пошли за нами. Уже у самых казарм, Алмаз повернулся ко мне. В его глазах сверкали хитрые огоньки.

— Отвечая на ваш вопрос, шевалье. Думаю, Алексея Михайловича очень впечатлит, если вы сможете взять для него Смоленск.