Герцогиня Пять Мешков

Глава тридцать седьмая

Во внутреннем дворике столпились охающие слуги. Столпились они почему–то возле телеги с мешкам морковки. На них сидел облезлый крестьянин и размахивал руками. Неподалеку пасся, привязанный к телеге черный и очень знакомый конь с дорогой сбруей. На лоснящейся заднице коня красовался след от зубов.

— Еду я, значит, — сиплым голосом произнес рассказчик. — Смотрю, стая волков всадника погнала. Он отбивался, как мог. Это вон там, в лесочке было под горами. Смотрю, а волков огромный пес ведет. Пена течет, зубы скалит. Его даже волки бояться!

— Цуцик! — обрадовалась Пять Мешков. — Ну как он?

— Цуцик? — вздохнул крестьянин. — Он хорошо. Он поел! Он же первый прыгнул и на мужика в плаще. Ухватил его за плащ и стащил его с коня. А потом уже и остальные налетели. Конь взбеленился и бросился бежать. Еле поймал!

Бертран уже понимал, что благодаря Цуцику приглашение на бал принято. И теперь нужно будет явиться всей семьей в королевский дворец.

«Хороший был дворец!», — подумал Бертран, а потом посмотрел на Герцогиню Пять Мешков. — «Нужно нанять ей хорошего учителя манер!».

— Гиос! — крикнул он, пока старик шептал что–то вроде «боги, храните короля!». — Пиши в столицу. Требуется учитель манер и танцев. И…

Бертран посмотрел на жену, которая очень переживала за Цуцика.

— И двух запасных, — мрачно добавил Бертран, глядя на красавицу — жену. — И модисток. И запасную команду. Плачу в три раза больше. За риск. В случае преждевременной кончины я заплачу родственникам. Так и напиши.

— Значит, я еду на бал? — обрадовалась Пять Мешков. — На настоящий королевский бал?

Бертран бы на месте короля уже начинал строить новый дворец. Желательно подальше. Гиос кивнул и отправился писать письма.

Уставший Бертран направился обратно в замок, унося за собой жену под облегченные выдохи крестьян.

— Для герцогини мы приготовил ванну, — ядовито произнес Гиос. Старик явно решил отомстить за наплевательское отношения к фамильному имуществу.

В этот момент герцог понял. Он мужчина. Он должен защитить замок.

Поэтому решительной походкой он понес жену в сторону ванной.

Старик Гиос такого не ожидал, поэтому бросился за герцогом следом. Когда Бертран зашел в ванную, он тут же одной рукой сдернул шторы и приказал собраться слугам.

— Так, сквозь мыло продеваете веревку, — Бертран посмотрел на нежным мрамор пола и представил себя со сломанной ногой. — И привязываете его к трубе.

Он командовал так, словно капитан корабля, попавшего в страшный шторм.

— Убрать! Вынести! А это что здесь делает? — спросил он, пока слуги утаскивали тумбочку. Бертран живо представил, как лежит возле нее на мокром с разбитым виском и раскоряченными ногами.

— Достаточно, — с некоторым сомнением произнес Бертран, сдувая волосы. — Теперь буду купать. Лично.

— Но это же верх неприличия! Никогда такого не было, чтобы мужчина вмешивался в женские дела, — начал было строгий ревнитель порядков Гиос. Но тут же был выставлен за дверь.

Я почувствовала, как с меня снимают платье и бросают его на пол, а потом осторожно погружают в воду.

— Сиди и ничего не трогай, — произнес муж, пока я вспоминала его жаркие поцелуи. Кто бы мог подумать, что он так сильно в меня влюбится. Даже папа маму не купал! А тут прямо… Я покраснела, опустив руки в теплую воду.

— Руки держать над водой. Чтобы я видел, — произнес Бертран, снимая с себя камзол и закатывая рукава сорочки. Он сдул прядь волос и взял в руки мыло и мочалку.

«Как вы думаете? Он там жив?», — спрашивали тихие голоса в коридоре.

— Может, я сама? — спросила я, когда мочалка с душистым мылом скользнула по моим плечам.

— Держи руки так, чтобы я видел! — сурово произнес муж.

«Слышишь, разговаривает. Значит, живой!», — выдыхали в коридоре.

Губка скользнула по груди, как вдруг его рука замерла. Я посмотрела с удивлением, держа сложенные руки над вкусно–пахнущей пеной. Губка снова ожила и стала скользить по животу. У меня невольно вспыхнул румянец, когда она коснулась моих бедер.

Я сидела в огромной купальне, закусив губу и пытаясь не вздыхать.