Герцогиня Пять Мешков

Глава сороковая

Она забежала на то, что осталось от кухни, схватила все еще горячий котел с угольками и, ойкая, сняла его на глазах слуг и герцога. Обдувая пальцы и слегка пританцовывая, красавица достала уцелевшую каким–то чудом тарелку, обтерла ее чужим фартуком и высыпала на нее содержимое котла.

— Я же говорю, чуток подгорело, — объявила она, а кто–то за спиной герцога упал в обморок. Он даже не обернулся, узнать, кто это был. — Обычно подгорает сильнее.

Двое преждевременно поседевших слуг сделали шаг назад и посмотрели на Бертрана, как на палача.

— Но если украсить, то почти не чувствуется, — заметила она, раскладывая зелень по тарелке. — О! Да тут только слегка! Конечно всякие дорогущие блюда готовить не умею, но…

Бертран долго перерывал свой словарный запас в поисках подходящего слова. Но ему попадались то неприличные, то очень неприличные.

— Вот, — послышался голосок, а ему на тарелке поднесли завтрак. На фоне обгоревшей кухни, зияющей, как пустой старый череп выбитыми жаром окнами стояла пыльная красавица с треснувшей тарелкой в руках. С тарелки свисали зеленые ветки зелени. Раньше герцог было подумал, что он — козел, раз ему предлагают целый куст. Но сейчас со всей тарелки это было самое аппетитное.

— Ну попробуйте, — взмолилось прекраснейшее создание и посмотрело на тарелку. — Зато дешево! Знаете, какое это экономное блюдо!

Бертран поднял взгляд, видя выгоревшее крыло замка.

— Главное, быстро, дешево и просто! — нахваливала красавица, умоляя вкусить ее кулинарию.

Сделав над собой усилие, Бертран протянул руку и взял что–то похожее на уголек. Поймав на себе странные взгляды слуг он понял, что его авторитет растет с каждой секундой. А народная любовь скоро будет носить его на руках. Отступать было некуда. Глаза, которые умоляли его были очень красивыми. Желудок герцога, привыкшему к изысканным кушаньям, подскочил к горлу.

— Герой, — послышался шепот в толпе.

— Рисковый, — ответил кто–то из слуг, нервно сглатывая.

— Никогда еще не видел большего храбреца, — соглашался кто–то из задних рядов.

— Не герцог. А просто скала, — добавлял чей–то шепот.

— Про него пора легенды складывать, — прошептал кто–то сзади. Бертран потянул уголек к плотно сжатым губам. Глаза супруги озарились надеждой.

— Героические, — вдогонку пронесся шепот.

Бертран уговорил свои губы разжаться, а сам взял в рот что–то похожее на кузнечика, ставшего жертвой инквизитора. Похрустев угольной корочкой, он даже не пытался распробовать тонкие оттенки вкуса. А после того, как случайно распробовал, то единственной его мыслью было — прожевать быстрее!

— Просто карамелизировалось! — по слогам произнесла красавица слово, которое явно где–то слышала и запомнила.

Пока герцог не мог точно определить, что так задорно хрустит. Еда или его зубы.

— Я назову в честь него первенца, — послышался шепот среди слуг. — Пусть вырастет таким же храбрым и отчаянным, как наш герцог.

Бертран понял, что все ждут, когда он проглотит, поэтому сделал над собой усилие и не смотря на протесты желудка — проглотил.

— Вкусно? — спросило прекрасное создание.

— Очень, — согласился Бертран, кивая. — Очень вкусно…

По зрителям прокатился одобрительный рокот. Когда–то герцог мечтал, чтобы люди смотрели, как на героя. Мечта сбывалась.

— Ну, раз вкусно, — порозовела красавица. — Завтра я еще приготовлю!

— Не надо, — взмолился герцог, ласково глядя на жену. — Для этого есть слуги.

— Ну что ж такое! — возмутилась герцогиня. — А жена вам на что? А? Если готовят слуги? Убирают слуги? И все делают слуги? Женились вы зачем?

Герцог и сам задавал себе этот вопрос, вспоминая, как выбрасывал кольцо в пропасть. Он посмотрел на всхлипывающую жену и выдал:

— Наверное, для того, чтобы она была рядом, — тонко намекнул Бертран.

— А потом скажут, что жена — неумеха, — едва ли не плакала Пять Мешков. — Что в хозяйстве от нее проку никакого! И когда вы соберетесь мужиками, как начнете жен своих обсуждать, вам и сказать будет нечего!

Герцог не помнил, чтобы он собирался с мужиками и обсуждал жен. Может, потому что жены у него тогда не было. А может, единственный мужик, с которым он мог собраться, это — древний враг его семьи — дракон. Но дракон холост. И обсуждать ему некого. И вряд ли дракон будет смотреть осуждающе на Бертрана, узнав, что Пять Мешков не готовит, не стирает, не убирает!

— Ну нельзя же так весь день по замку валандаться в ничегонеделаньи! — вздохнула новоявленная герцогиня.

— Можно, — загалдели слуги, переглядываясь. — Вы же … эм… Герцогиня! Они ничего не делают!

— Но ведь… — с надеждой протянула Пять Мешков, глядя на старину Гиоса, который громче всех уверял, что герцогине не пристало работать. На то она, собственно, и герцогиня!

— Вы должны как бы … ухаживать за вашей половинкой… — тщательно подбирал слова старина Гиос, пытаясь донести до очаровательной головы важную мысль о том, что слуги уже устали бояться.

— Ухаживать?! — обрадовалась она, а слезы, которые вот–вот скатились бы по ее щечкам, похожим на персик, тут же высохли. — О, тогда я буду за скотиной ухаживать!

Нет, Бертрана, конечно, называли «скотиной». Особенно это любили делать рогатые мужья. Они гордо трясли толстыми животами, тыкали в него пухлыми пальцами и на кривых ногах бежали в спальню красавиц- жен, чтобы поймать их на горячем герцоге.

— Я уже начала! Вот! — гордо произнесла Пять Мешков, доставая из соломы полный кувшин. — С утречка встала… Пейте! Я его специально спрятала и укутала, чтобы тепленькое было…

В руки Бертрана вложили кувшин, обмотанный тряпками.

— Всегда так делала, чтобы свеженьким было, — гордо произнесла Пять Мешков. — Пейте, пейте… Козье…

Бертран не успел поднести ко рту кувшин, как вдруг замер.

— Козье? — переспросили слуги.

— Ну да! Самое полезное, — гордо произнесла Пять Мешков. — Все руки стерла, пока подоила. А козу еще поймать надо! Шустрая она у вас! И голосистая! Я ей говорю, что доить буду! А она ни в какую! У нас ведь коз не было. Папка очень хотел купить, да все деньгами никак не разжились. Я вот всю жизнь о козочке мечтала.

— Мадам… Наша коза сдохла три месяца назад. У нас остался один козел, — произнес Гиос, а у герцога дернулся глаз.