Жених (дракон) по наследству (СИ)

Глава двенадцатая. Филеорт Нотман

Мой день начался сумбурно. Из ванной комнаты я вышел полностью одетый, успев подумать, что нацепил на себя почищенную магией одежду неосознанно. Раньше, когда в спальне меня ждала милая чаровница, единственной тканью было бы небольшое полотенце, ловко обёрнутое вокруг бёдер. Да и то недолго.

Увидев, что Иветта ушла, я даже обрадовался. Значит, разговора, объяснения или что там происходит в подобных случаях, не будет. «Казнь дракона Филеорта откладывается», – подумал, взлохмачивая пятернёй мокрые волосы, и усмехнулся. Зверь внутри заворчал, задвигался и мне стоило немалых сил его успокоить.

Удивительно чувствовать себя единым. Необычное ощущение мощи. Вот только нужно привыкнуть к реакциям дракона. Или договориться. Да что же это такое! Везде надо договариваться!

Цыкнув с досады, пересёк спальню и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Об Иветте не беспокоился. Знал, что после казуса с ловушкой, Кастеро с неё глаз не спустит!

А мне нужно подумать. И где это лучше сделать? Конечно же, в любимой малой гостиной. Там и думается хорошо, и случайно никто не потревожит. Ещё в детстве мы выбрали эту комнату своим штабом, повесив на дверь небольшое следящее заклинание. Если кому-либо из нас требовалось уединиться, то никто не мог найти путь в гостиную. Даже Дух Замка в этом случае мог появиться только по зову. На маму с папой, конечно же, магия не действовала. Но где мы и где сейчас родители! Так что никто не помешает мне предаваться размышлениям и… унынию.

Я стремительно двигался в сторону нужной комнаты, надеясь, что не столкнусь по пути ни с Илией, которая всегда рано вставала, ни с Эрионом, хотя он-то точно ещё спит – ночной житель. Ни, Магистры его побери, с Марком! Вот уж кто вцепился бы в меня, как репей! Хотя, может, и не вцепился. Может, это мне кажется, что Марк постоянно пытается учить меня жизни. Возможно, он просто переживает за меня?

От такого предположения я аж остановился, открыв от удивления рот. Помог же он мне справится с проснувшимся драконом!

Я постоял, разглядывая старую статую горгульи, которую непонятно откуда приволок Эрион. Была она вся покоцанная и помятая. Крыло отвалилось, в щёки въелась неоттираемая сажа. От всего этого вид у неё был совершенно понурый и унылый.

Внезапно почувствовал необъяснимое единение с этой статуей. Ведь у неё тоже была вполне себе устроенная жизнь. Но внешние силы вмешались и изменили всё. Ей ещё повезло… Благодаря братцу стоит сейчас в тепле и покое, а могла валяться на какой-нибудь помойке. Или куда там отправляют разрушенных магических горгуль. Эрион постоянно подбирает сирых и тащит их в Замок. Мать Тереза драконьего разлива.

Похлопав статую по плечу, пошёл дальше. Я больше не нёсся вперёд, не разбирая дороги. Не торопился. Вернувшись мыслями к Марку, поразмышлял и так, и сяк, а потом удручённо пробормотал себе под нос:

– Да не, бред какой-то!

И выбросил из головы мысли о милосердии Марка. Не может быть и точка. Не будь там Илии, даже палец о палец не ударил бы. С исследовательским интересом наблюдал бы за моими муками и гадал про себя: справлюсь или нет. Может, даже поспорил бы сам с собой на исход моего внутреннего поединка.

Во всяком случае, я на его месте поступил бы именно так. Каждый в этом мире получает свой опыт и либо справляется, либо погибает. И каждый, покинув родителей, делает это сам. Разбирается с собой и с жизнью. Я, до сегодняшнего дня, управлялся вполне сносно.

Ещё в юности набил шишки, получил пару-тройку жестоких уроков, несколько раз чудом избежал смерти, забредая в очень странные миры, и сделал выводы. Живи сам и не мешай другим! Не привязывайся. Ни к вещам, ни к местам и, тем более, к людям.

Есть только одна ценность – твоя жизнь. Всё остальное – детали.

Тряхнув головой, разогнал тягостные мысли и обнаружил, что стою перед любезно распахнутой дверью малой гостиной. Уютно потрескивали поленья в камине, подставляя бока под жадные языки жаркого пламени. В воздухе чуть слышно пахло можжевельником.

Одно кресло было заботливо пододвинуто к самому огню, и под ноги приставлена скамеечка. Низенький столик на витых ножках жался к креслу. На нём стоял хрустальный графин с прозрачной жидкостью, искрящейся в отсвете огня. Судя по тому, что в нём плавали кусочки лайма и листья мяты, там был любимый «Мохито». На подлокотнике покоился тёплый плед.

Задумчиво оглядывая комнату, внезапно подумал, а может, я не прав? Может быть, забота о близких – ключевой стержень жизни? А я сотни лет обделял себя, задвигая в самые тёмные углы сознания потребность заботиться? И только позволял другим проявлять заботу к собственной персоне?

Вздохнув, зашёл в комнату. Пройдя несколько шагов, опустился в кресло и поставил ноги на скамейку. Всё, как я люблю… Задумчиво уставился на огонь.

Языки пламени плясали на деревянных подмостках завораживающий танец, и мысли мои текли всё медленнее и медленнее.

Видимо, я задремал. И мне приснился странный сон. Ведь как ещё объяснить то, что над ухом голос Иветты тихо произнёс:

– Крошка Фил к отцу пришёл…

А потом над другим ухом зазвучал голос матери:

– И спросила кроха…

Не открывая глаз, помотал головой, разгоняя сновидение, но голоса проговорили в унисон:

– Что такое хорошо? Что такое плохо?

И засмеялись звонкими колокольчиками.

«До чего же странный сон, – подумал, вдыхая давно забытый мамин аромат. – Даже нежный запах жасмина присутствует. Никогда ещё не снились сны с подобными галлюцинациями. Это тоже из-за пробудившегося дракона?».

– А ты изменился, сынок, – прозвучал рядом низкий бас отца.

Что?! Распахнул глаза. Сонливость мигом улетела, взмахнув на прощание кружевными крыльями. Мол, я тут ни при чём, разбирайся самостоятельно!

– Папа? – проговорил неуверенно, глядя на мощную мужскую фигуру, стоящую против света.

– Ну а кто бы ещё смог проникнуть в гостиную, когда ты здесь, словно сыч, спрятался, – хохотнул мужчина.

Он сделал пару шагов к камину и не глядя плюхнулся в кресло, аккуратно подлетевшее прямо ему под задницу.

– Ты слегка осунулся, – услышал сбоку заботливый голос, который не слышал пару столетий точно.

– Мама? – повернув голову, уставился на стройную женскую фигурку.

С удовольствием залюбовался ею. Мне всегда нравилось, как она одевалась, как пахла, и даже её чрезмерная забота тоже нравилась. Хотя и огрызался всё время, помню-помню. Ну вот как не огрызаться на такое обращение?

– Ты плохо кушаешь и мало спишь, малыш?

За спинкой своего кресла услышал сдавленные звуки, похожие на рыдания. Оглянулся, понимая с удивлением, что и голос Иветты мне не приснился. Та стояла, держась одной рукой за кресло, а другой махала перед собой и пыталась сдержать рвущийся наружу смех.

– Ладно, – пробурчал недовольно и отвернулся. – Смейся уже. Когда ещё мама сможет сильнее опустить меня перед невестой. Пользуйся случаем.

Иветту не пришлось долго упрашивать. Её смех серебристым колокольчиком разнёсся по комнате. Я исподлобья зыркнул на мать и сполз по креслу, положив локти на подлокотники, а руки скрестил на животе.

– А у твоей мамы, – сквозь приступы смеха, с трудом выдавила из себя Вета, – нет альбома… с младенческими… фотографиями?

– А что? Такое бывает? – живо заинтересовалась мама, устраиваясь на широком подлокотнике кресла рядом с отцом.

Я не видел, что делала Иветта, но внимание матери было всецело приковано к ней.

– В нашем мире да, – услышал успокоившийся голос Веты. – Это считается самым позорным моментом при знакомстве с родителями.

Лицо матери стало ещё более заинтересованным, а я просто стукнул себя по лбу ладонью. Нельзя было сводить их вместе! Глянул на отца, надеясь на его поддержку, но и он откровенно веселился от сложившейся ситуации. Да уж! Хорошо быть в лоне семьи. Опять стать предметом детального обсуждения родственниками! Лучше не бывает! Теперь я вспомнил, почему старался облетать Замок стороной.

– Ну, понимаете, – вновь услышал заговорщицкий голос Иветты, – у нас в таких альбомах хранятся детские фотографии. Такие, ну, понимаете… голые умилительные карапузы с перемазанными лицами.

– Как интересно! – глаза матери загорелись.

Она повернулась к супругу и сокрушённо проговорила:

– Как жаль, что мы не знали о такой традиции раньше.

– Какое счастье! – вырвалось у меня, и все трое расхохотались.

Спелись! Когда только успели?!

Запрокинул голову и снизу вверх посмотрел на радостную Вету:

– Тебе уступить кресло?

– Нет уж, я постою за твоей спиной, крошка Фил! – воскликнула она и снова засмеялась.

Значит, и это не приснилось! Я почувствовал, как меркнет мой образ красавца-соблазнителя и даже не знал, как к этому относится. Тяжело вздохнул и поёрзал в кресле, устраиваясь удобнее.

– Как вы вообще здесь оказались? – обратился к папе. – Как узнали, что я здесь?

– Сынок, неужели ты думаешь, что я не смогу найти своих детей в собственном Замке? Вы нам доставили столько хлопот, пока росли! – он замолчал, с тихой улыбкой разглядывая меня. – Ладно… Тебе точно понадобится. Замок напичкан следящими чарами. Достаточно попросить показать, где находится любой член семьи и перед глазами возникнет план с отметкой. Ещё и наиболее краткий маршрут будет указан.

– Почему я не знал этого в детстве? – пробормотал сокрушённо.

– Я тоже не знал об этом в детстве, – простодушно ответил папа. – И своим детям ты расскажешь о слежке только после того, как амулет подберёт им пару. Уж поверь мне!

– М-да… амулет… – проговорил я.

Настроение стремительно падало. Несмотря на все изменения, произошедшие со мной, меня бесил выбор амулета. Нет! Не тем, что мне подобрали Иветту! Насчёт неё я как раз ничего не имел против! А вот как ко всему этому относится сама девушка? Мы ведь так и не поговорили.

– Да ладно тебе, Фил! Хватит помирать! Выбор амулета, это не так уж и страшно! – по-хозяйски обняв за талию жену и притянув ту поближе к себе, довольно пробасил папа.

Мама закатила глаза и, поджав губы, покачала головой. Но промолчала. А я вспомнил все их ссоры, что преследовали меня в детстве. Как мама кляла выбор амулета и при каждом удобном случае закатывала скандал, крича о том, как тяжело ей, утончённой особе, жить среди драконов-мужланов. О том, как ей не предоставили выбора, и как она всю жизнь теперь страдает.

Я закрыл глаза и в памяти тут же всплыли сцены, которые она закатывала. Сколько посуды было перебито! Как носился по Замку Кастеро, ремонтируя то, что было порвано или сломано!

– Вы действительно не понимаете, почему Илия сбежала из дома, а я готов был на руках носить Эриона, когда он потерял амулет? – поинтересовался устало и, открыв глаза, разочарованно посмотрел на родителей. – Почему мне вообще не нужны любые отношения, и я бежал от них, словно гончий пёс?

Родители уставились на меня с одинаковым выражением удивлённых сурикатов.

– Вы же ненавидите друг друга, а вместе только потому, что вас связал амулет, – я покачал головой, не находя слов, чтобы спокойно описать свои чувства. – Вы столетия маетесь на цепи, связанные чужой волей, а не вашим выбором.

Горячий болезненный ком в горле душил, а губы подрагивали, как бы я ни старался взять себя в руки. Неожиданно мне на плечо скользнула узкая ладошка Веты и меня отпустило.

– Вот скажи мне, мама, только честно. Неужели ты не сбежала бы в свой мир в ту же секунду, если бы тебе обнулили выбор?

Папа весь заледенел и заметно напрягся, а мама… Мама изобразила самую гениальную свою пантомиму под названием: «Я поражена в самое сердце!»

– Ты с ума сошёл? Ты с чего вообще всю эту ересь себе напридумывал? Неужели мы хоть раз давали повод подумать, что мы вместе по принуждению? – воскликнула мама, взмахнула руками и ресницами.

– Каждый день… – пробормотал я уныло.

– Фил. Ты нас сейчас просто убил, – вступил в разговор папа прокашлявшись. – Ты что, действительно, не понимаешь, где правда, а где просто болтовня? Инимэ артистичная, творческая натура. То, что она постоянно жалуется на жизнь… ну, ей необходимо переживать драму! Она чахнет, если не живёт на пике эмоций. Эльфийская кровь, мать её за ногу! Ой, прости, дорогая.

– Сынок, – начала говорить мама, – амулет, это не гадалка на рынке. Он подбирает пары, способные прожить вместе всю жизнь. И уж только от вас самих зависит, примете вы этот выбор или нет. Ритуальные испытания созданы не для того, чтобы истрепать вам нервы в труху, а чтобы приладиться друг к другу.

– Эрион сказал, что если мы не примем друг друга, то Иветта умрёт, – узкая ладошка на моём плече напряглась.

– Ой, слушай своего брата больше, – беззаботно махнул рукой папа. – Они в своём Ордене совсем помешались. Наш амулет всегда был лоялен к разрыву перед свадьбой.

– И часто такое случалось? – над моей головой раздался напряжённый голос Иветты.

– Ни разу! – хором ответила родители и разулыбались.