Жених (дракон) по наследству (СИ)

Глава седьмая. Иветта Тихоходова

Не могу сказать, что у меня совсем уж не было опыта общения с младенцами. Был. Как раз именно с такими малышами. С одной стороны, ещё бестолковыми. А с другой стороны, всё же подросшими и не совсем уж беспомощными. Но то были обычные, наши дети, а не дракончики! И возилась с ними я под пристальным орлиным взором матерей, готовых в любой сомнительный момент забрать ребёнка в свои надёжные руки.

В первые минуты я ужасно перепугалась. А ну, если он полыхнёт огнём или откусит руку? Нет уж, мужчины вперёд, пусть этим Филеорт занимается. Он же дракон, ему и карты в руки.

Но Филу, как всегда, повезло. Зелёный дракончик, с которым он возился, заснул беспробудным сном. А вот его братик даже не думал утихомириться! Сначала просто захныкал потягиваясь. Замолчал, словно прислушивался к себе. Ещё раз потянулся, полностью приобретая вид человеческого детёныша. Захныкал чуть громче и, как будто от собственного голоса, окончательно проснулся. Распахнул глаза и замолчал. Моему удивлению не было предела, когда глаза вполне себе человеческого малыша полыхнули ярким жёлтым цветом и тут же стали карими.

– Ты тоже так умеешь? – спросила потрясённо, не отрывая глаз от ворочающегося ребёнка.

На вид он был примерно четырёх-пяти месяцев от роду. Если пересчитывать на человеческие мерки. А уж сколько им было по меркам драконов, это надо спрашивать у… Я задумалась, а у кого спросить про младенцев в клане белых драконов? Точно не у Илии и старшего брата.

Подняла голову и задумчиво уставилась на Филеорта. Тот сидел на корточках перед комодом с распахнутыми дверцами, в котором я нашла малышовое приданое. Что именно он там разглядывал, мне видно не было. Забыв, о чём думала, залюбовалась его обнажённым торсом. Тонкая трогательная ложбинка, точно посередине спины, тянулась от загривка вниз, прячась за поясом мягких, чуть сползших брюк. Захотелось провести по ней пальцем, очерчивая каждый позвонок.

Я тут же прижала ладони к щекам, почувствовав, как они зарделись. Обнажённый по пояс Фил притягивал взгляд и оторваться было невозможно. Мышцы на его спине напряглись и, не вставая, Филеорт мягко на носках чуть повернулся ко мне. Смотрел он при этом удивлённо и насторожено, а в руках вертел ту самую жестяную баночку, которую я заприметила ранее.

– Ты что-то спросила? – с подозрением в голосе уточнил он.

Замотала головой, не отрывая ладоней от лица. Но потом вспомнила, что, действительно, спросила и закивала.

Брови Фила удивлённо поползли вверх.

Мотнув головой в сторону люльки, в которой угукал малыш, спросила:

– Ты тоже можешь так менять цвет глаз?

– Как? – не понял Фил и, поднявшись с корточек, мягкой поступью льва направился ко мне.

– С золотистого на карий, – уточнила я, оторвав всё же ладони от лица и чуть отступила, давая ему подойти ближе к дракончику.

Фил всё ещё держал в руке жестяную банку. Подойдя ко мне, он сунул её мне в руки:

– Там написано, что это присыпка. Не понимаю, как эта вещь может быть полезна детям, я обычно её для другого использую, – задумчиво проговорил Фил, глядя на проснувшегося дракончика.

– А как ты её используешь? – поинтересовалась, разглядывая банку.

– Не важно, – ушёл от ответа Фил.

Пожав плечами, я открыла банку, сунула в неё нос и звонко чихнула.

От резкого звука проснувшийся малыш дёрнулся и напрудил под собой лужу. В соседней люльке завозились. Фил одним прыжком преодолел расстояние до зелёного дракончика и тихонько качнул колыбель. Удостоверившись, что дракончик даже не пытается превратиться в малыша и продолжает посапывать, свернувшись клубочком, он повернулся ко мне и посмотрел укоризненно.

– Извини, – произнесла одними губами, подхватила проснувшегося карапуза и подошла к комоду.

На удивление ребёнок вёл себя прилично. Не бузил, молчал и послушно сидел на руках. Заинтересовано пытался поймать прядь, выбившуюся из причёски, довольно больно дёргая меня за волосы. Но я честно решила потерпеть – лишь бы не плакал.

Так, задача минимум: одеть ребёнка ничего не перепутав. Сначала подгузник, потом комбинезон. С первым пунктом программы я справилась быстро, конструкция одноразовых трусов мало отличалась от общепринятых. Помогая подругам возиться с детьми, мне доводилось их переодевать. Не скажу, что опыт у меня огромный, но достаточный, чтобы надеть всё правильно. А вот дальше всё пошло не по плану.

– Как ловко ты управляешься, – услышала у себя за спиной, и моё ухо опалило тёплое дыхание.

От неожиданности я чуть было не уронила ребёнка, которого держала одной рукой на весу. Другой рукой в этот момент раскладывала на комоде что-то похожее на ползунки и распашонку сшитые слитно. Кто додумался до такой странной конструкции? Как запихнуть в это всё брыкающегося младенца?

– Ты чего так бесшумно подкрадываешься! – возмущению моему не было предела!

Я только-только поняла систему застёжек, и этот вкрадчивый голос тут же выбил из меня все мысли! Ну надо же! Всего лишь прошептал что-то на ухо, а у меня дрожь по всему телу и дыхание перехватило. Так дело не пойдёт, надо что-то сделать, чтобы он больше не посмел подкрадываться ко мне.

– Ты такая смешная, когда злишься, – услышала в ответ весёлый голос Фила и презрительно фыркнула, так и не обернувшись.

В этот момент, малыш, что сидел у меня на руках, извернулся и схватил Фила за нос.

– Ай! – заорал тот.

Я повернула голову, чтобы предостерегающе шикнуть на него. Но малыш сам отпустил пойманный в плен нос и заливисто захохотал. Мы замерли и настороженно повернули головы в сторону спящего дракончика.

Люлька качнулась. Мы с Филом испуганно переглянулись. Люлька качнулась сильнее и из неё донёсся требовательный басовитый рёв.

Когда-то давно у меня на работе висел плакат, рекламирующий новейшую стереосистему. Рекламщики гарантировали идеальный звук и полное погружение. На плакате был изображён мужчина, держащий на руках двух милейших и улыбающихся карапузов. Признаться, тот плакат над рабочим столом я повесила, потому что картина – мужчина плюс дети – умиляла и навевала соответствующее настроение.

Сейчас я с трудом удерживала на руках двух орущих малышей, пока Фил с остервенением выбрасывал вещи из комода. Приплясывая и молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы руки не разжались, я со злостью вспоминала тот самый плакат. Стереосистема? О да! Полное погружение? Глубже некуда! Если Фил провозится ещё дольше, я оглохну на оба уха!

Филеорт резко выпрямился и пнул ни в чём не повинную дверь комода. Быстро подошёл ко мне и молча забрал одного из детей.

– Там нет никакой специальной еды, – мрачно крикнул он, закинув ребёнка на плечо.

От такого обращения малыш заверещал пуще прежнего и задрыгал ногами.

– Ты уверена, что они хотят есть? – проорал Фил.

– А что ещё? Они поспали. Они в сухом. Значит, остаётся только еда, – стараясь переорать детей, ответила ему и добавила: – Возьми его на руки!

– Мне так удобнее, – не обращая внимания на мельтешащие ножки и удерживая ребёнка на плече одной рукой, ответил Фил. – Надо идти на кухню, здесь ничего нет.

Он повернулся к двери и в этот момент малыш на его плече замолчал.

– Какое счастье! – воскликнул Фил и двинулся на выход.

Не успела я позавидовать, как раздался очень подозрительный звук. Филеорт замер. Малыш на его плече напрягся и по комнате поплыл ужасный запах.

– Ну нет! – Фил с остервенением стащил ребёнка с плеча и на вытянутых руках понёс к комоду.

Мы со вторым малышом заинтересованно наблюдали за его действиями. Да-да, как только первый близнец замолчал, второй, который остался у меня на руках, тоже затих. Как будто до этого они соревновались, кто кого переорёт.

Фил положил малыша на комод, расстегнул подгузник и брезгливо смотрел на содержимое. Запах стал ещё противнее.

– Это как убирать вообще, – сморщился от отвращения Фил. – Да не сучи ты ногами, сейчас весь перемажешься! – прикрикнул он на своего подопечного и тот, как ни странно, послушался.

– Мы использовали влажные салфетки, – сказала я, не подходя близко. – Ну или мыли под проточной водой.

Филеорт посмотрел на меня нечитаемым взглядом. Открыл рот, собираясь, что-то сказать, но я опередила:

– Нет! Мы поделили детей. Я и так уже держала обоих, пока ты искал хоть что-то похожее на детскую смесь.

– Хорошо, – с угрозой в голосе проговорил Фил.

Подхватил малыша подмышки и, всё так же на вытянутых руках, понёс к ванной комнате. Остановился перед закрытой дверью. Попытался открыть её локтём. Потом ногой, чуть не упав при этом. Повернулся ко мне и мотнул головой:

– Ты не поможешь открыть дверь?

– Конечно, дорогой! – вырвалось у меня с сарказмом.

Фил, запрокинув голову, закатил глаза.

– Побыстрее, пожалуйста, пока из него ещё что-нибудь не вывалилось, – попросил раздражённо.

Он скрылся за дверью и вскоре оттуда донёсся плеск воды, пронзительный визг малыша и громкая отборная ругань Филеорта. Постояв за дверью, я посмотрела на близнеца, которого держала на руках. Тот тоже прислушивался.

– Мы не пойдём туда, правда? – прошептала и на цыпочках отошла подальше.

Оглядела бардак, который устроил Фил, разыскивая детскую смесь, и вздохнула.

– Ты полежишь немного в люльке? Мне надо здесь всё прибрать, – показала кивком на разбросанные по полу вещи.

Малыш молчал. Посчитав это за согласие, подтащила поближе колыбель. Оглядевшись, решила, что плотная разноцветная тряпочка вполне может послужить игрушкой. Удовлетворённо кивнув и прислушиваясь к шуму в ванной, села на корточки и принялась за уборку.

Когда я разложила по местам практически все вещи, дверь из ванной комнаты открылась. Судя по всему – пинком. Оглянулась через плечо и с трудом сдержала нервный смех. Старательно пряча улыбку, быстро встала и повернулась к Филу.

Он был взъерошенный, как воробей после драки. И очень злой. Мягкие брюки темнели мокрыми потёками. На лице и груди блестели капли воды, а волосы свисали грязными прядями. Чисто вымытого ребёнка он опять нёс на вытянутых руках. Глядя на сжатые в прямую линию губы и хищно раздувающиеся ноздри, я решила проявить благоразумие и ничего не говорить.

Фил твёрдым шагом подошёл ближе и с силой сунул малыша мне прямо в руки. Кончик рта у него дёргался. Зачесав пятернёй влажные волосы, он повернулся в сторону выхода из спальни.

– А… – начала растерянно произносить я.

Фил тут же повернулся, яростно полыхнув глазами, и процедил сквозь зубы:

– Молчи!

После он нервно ткнул пальцем в сторону малыша, рвано дёрнул головой и, развернувшись на каблуках, вихрем вылетел из спальни.

Дверь одиноко хлопнула закрываясь.

Я озадаченно молчала, уткнувшись взглядом в одну точку. Потом встрепенулась и посмотрела на малыша. Тот задумчиво разглядывал потолок, погруженный в собственные мысли.

– Ты зачем его поломал? – спросила у чисто вымытого ребёнка, наклонившись, чтобы достать с полки подгузник.

Малыш неожиданно икнул. Глянула на него и от удивления чуть не выронила. Малыш икнул ещё раз и изо рта у него вылетел мыльный пузырь.

– Ты сейчас и меня поломаешь, – пробормотала, чувствуя, как накатывает лёгкая тошнота. – Даже не буду спрашивать, как мыло оказалось у тебя во рту.

Малыш понятливо угукнул.

Обрядив его в непромокаемые трусики и засунув в такую же одежду, что и братца, попыталась уложить в люльку. Малыш возмутился басом, выпустив в мою сторону целую цепочку мелких мыльных пузырей.

– Ну хорошо, – смирилась, тихонечко покачивая его на руках. – Всё же нужно вас покормить. Возможно, тогда вы снова заснёте. Но я не знаю, что едят драконы-младенцы, – внимательно посмотрела сначала на одного, потом перевела взгляд на другого и задумчиво вздохнула: – А вы мне не скажете…

Малыш в люльке увлечённо обсасывал край цветной тряпочки, что я ему всучила перед уборкой, и сосредоточенно молчал.

Я прошлась со вторым ребёнком на руках по спальне, размышляя о том, что мне нужно на кухню. Но, во-первых, заблужусь. Вспоминала путь, который совсем недавно мы прошли с Кастеро из моей спальни на кухню. Чётко поняла, что обязательно потеряюсь в этих переходах и коридорах. Во-вторых, я не рискну оставлять малышей одних в комнате. Они, конечно, по словам Илии, не настоящие, но… Опять «но». Тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на детей. А ведь как хорошо начиналось сегодняшнее утро.

Задумавшись, не заметила, как оказалась возле окна. Тёмные портьеры ниспадали тяжёлыми складками до пола и, учитывая высоту окна, у меня в голове промелькнуло сравнение с театром. Сцена, зрители, актёры.

Я уставилась на вид за окном. Там внизу раскинулся шикарный ухоженный сад. Аккуратные аллеи, спуск к маленькой реке, подстриженные кустарники. Как, наверное, приятно там гулять в хорошую погоду. Ходить пешком я любила и не упускала возможности пройтись по любимому городу одна или в компании. Вспомнив дом, почувствовала, как защемило в груди и на глазах навернулись слёзы. Так нечестно! Всё, что со мной произошло, это…

Додумать мысль я не успела. Малыш, сидевший на руках спокойно, вдруг ухватил меня за чёлку и сильно дёрнул.

– Ай! – от неожиданности и боли крикнула так громко и испуганно, что малыш вздрогнул и заливисто забасил.

Из люльки ему тут же принялся вторить близнец.

Дверь спальни распахнулась и к нам влетел переодевшийся Фил. Он схватил ревущего малыша из люльки и кивнул мне на выход:

– Пошли на кухню. Будем их чем-нибудь кормить.