Жених по обмену 2

Глава 22 Дары магии

Ник тихо офигевал от того, как вообще всё получилось. Может, тот редактор что-то знал?

На самом деле, попав в этот мир и ещё не понимая всю серьёзность местных законов, Ник в начале много игрался со своими новоприобретенными способностями. Благо, что догадался никого в свои тренировки не посвящать: ни бабулю, ни брата, ни кого-то из слуг. А так освоил пирокинез, поджигая свечки и регулируя в них пламя, ну и с камином та же история у него была, плюс очень удобно потом заметать следы своих магических тренировок. Вообще с пирокинезом легче всего получалось. И он явный «маг огня», если бы они существовали. Ещё Ник мог притягивать и отталкивать предметы, но там имелись некоторые ограничения по весу и размерам. И медленно, что уж там. Это не как какой-нибудь мутант Магнето, который легко атомными подлодками мог жонглировать. А так, на уровне фокусов. Видимо, это совсем не его стихия. С водой, например, вообще пшик — воздействовать на неё не получалось вовсе. С растениями и землёй выходило нечто со знаком минус: загубить растение — это запросто, вырастить — нет. А землю получалось разве что высушить, и в этом Ник усматривал влияние своей «стихии огня».

Впрочем, свои эксперименты он прикрыл меньше чем через год. Потому что и почитал про все местные меры пресечения и наказания, и начал ассоциативно вспоминать запреты, раскладывая по полкам знания Никиты.

Тогда же Ник нашёл записи биологического отца, занялся внутренней магией, постаравшись отучить себя от проявлений волшебства. Для собственной безопасности. Внутренняя магия легальна, и ей тоже можно навертеть многое. Даже в собственном организме, главное — научиться действительно управлять этой силой.

Хотя, конечно, Ник всё равно придумал и свою «вундервафлю» «на всякий случай», «как последний шанс», и этот финт, кстати, он и планировал применить к бешеному Янквицу — но хорошо, не применил. Обошлось.

После того как получилось немного подумать, посидев в больничке, Ник понял, что вскрытие бы точно показало какие-нибудь внутренние ожоги, оставленные его магией, которых быть не могло ни при каких приемах лекарства. Типа настолько замучила изжога, что внутри всё сгорело, ага. Даже если это просто повышение тепла с денатурацией белков, источник и его локальность всё равно окажутся сильно заметны. Третий отдел наверняка бы не проморгал такое явное применение внешней магии. А вот ментальные проявления вроде жажды крови и прокачка типа того же парного совершенствования явно более перспективны и менее доказуемы. И главное, они хорошо получались.

Никакой внешней магии с проявлениями или следами, за которую могут прихватить! Это он накрепко запомнил. Если и использовать что-то из магического арсенала, то только нечто на предметах, а не на людях — с этим ещё можно пободаться. Типа попробуй докажи, что я это поджёг силой мысли, а не силой зажигалки. Ну или вот те же амулеты, и то в перспективе. Они с Генкой любили в таком поковыряться, но создать нечто маленькое реально сложно, это надо ювелиром быть. А так их хватило лишь на амулеты типа «люди с плохими намерениями станут обходить дом» на доске размером с тетрадный лист, и то сложно на самом деле проверить, работает ли это вообще. Зато Генка придумал клеить на основу картинку иконы, чтобы скрывать их магическую поделку. И то это лишь период их увлечений. Потом стало меньше времени на такое, больше друзей, тренировки с фехтованием силой, когда та «прорезалась», потом переход в новую школу и прочие «проекты».

В общем, Ник никогда не думал, что книжка про Гарри Поттера способна кого-то научить реальному волшебству.

Жена у него на самом деле уникальная.

Ник даже никак не мог сформулировать и объяснить, что этого быть не должно и это вообще не работает: не хотел, чтоб София потеряла навыки, разуверившись в такую магию. Хотя по сути, конечно, что такое магия: это, если верить куче аниме, многие из которых адаптировали всякие сложные тайные знания под свою аудиторию, чтоб совсем уж с потолка не брать, магия по сути — это объединение веры и внутренней энергии. И там уже не важно, как эта вера формируется. Веришь ли ты в формулы или слова, жесты или какие-то начертания. Ты прикладываешь свои магические силы и энергию и подчиняешь своей воле.

София, получается, выполнила оба условия: применила словесную формулу, которая описана как рабочая, завизуализировала её и использовала свою магию для воплощения. И хоба! «Люмос» работает! А теперь даже наверняка и для самого Ника, потому что он увидел чужой опыт и тоже в него поверил.

То есть это что получается? Для возвращения местной магии достаточно придумать какие-то формулы и достоверно описать, как это должно работать? Типа фальшивый старинный фолиант сделать, как в сериале про ведьм «Зачарованные», со стишками и подробными описаниями, что будет, и можно перевернуть мир?..

— Что, прости? — очнулся от раздумий про магию и её границы Ник, оттого что София что-то ему говорила. — Что ты сказала? Я… Задумался и не расслышал. И кстати, чего мы здесь?.. Давай в комнату пойдём.

— И ты поесть хотел… — странно смотрела на него София.

— Аппетит у меня действительно сильно от таких новостей разыгрался, но это подождёт, — согласился Ник, но отчего-то показалось очень плохой идеей оставлять жену в её магическом кризисе и переживаниях.

Они сели на кровать.

— Я не знал, что моя рукопись… Что это какие-то рабочие слова. Ну, в смысле, это же просто слова на латыни, — попытался объяснить Ник. — Типа «люмос» — это просто «свет» на латыни. В Британии, где проходят события, у них же была римская колония когда-то, ну я и подумал, что если это старые заклинания, то они на латинском.

Это в логику мира вполне укладывалось. Да и вроде бы автор оригинала как-то также это объясняла.

— Да, ты же увлекаешься… Языками… Английским и немецким… И французским.

— Да, итальянский я тоже неплохо знаю, ну и латынь чуточку… Как раз для книги.

— Латынь… Я что-то слышала о ней. Это вроде мёртвый язык? — задумчиво кивнула София.

— Ага, дохтурский язык, — тоже кивнул Ник. — В общем, ты меня удивила… И стало понятней, почему эту книгу запретили и просили никому не показывать.

— Дохтурски? Что, прости? — явно не поняла шуточки София. — Ты про что?

Ник уставился на неё. А ведь и правда. Он ни в этой, ни в прошлой жизни не слышал и не видел, чтобы Игнат учил латынь.

— Подожди немного, — Ник быстро забил поиск в телефоне. И убедился, что все лекарства названы просто химическими формулами. Как и части тела. Просто по-русски. И для всяких названий животных латынь тоже не использовалась. Может ли, что в этом мире у этого языка было совсем иное назначение?..

— Значит, раньше… Получается, что маги использовали латынь для заклинаний? — спросила София.

Получается, так.

— Это возможно, конечно, — кивнул Ник. — И логично даже. Мёртвый язык. Доступный только избранным и весьма образованным… Удобней, чем любой существующий язык, ведь можно сказать магическую фразу случайно, а так случайно не выйдет. И всё же, — он сжал ладони Софии. — Не увлекайся такими вещами, ладно? Это очень опасно. Хотя и здорово, конечно. Мы лучше будем совместно развиваться в направлении внутренней магии, ладно?

София, открыв рот, на него посмотрела и чуть прищурилась.

— Ладно, — вздохнул Ник. — Я тоже кое-что тебе покажу, — он осмотрелся, но не нашёл ничего подходящего, так что достал из кармана ключи от гаража, где хранились его всё ещё не до конца разобранные вещи.

— Ключи? — спросила София, наблюдавшая за его манипуляциями.

— На самом деле любой относительно лёгкий предмет. Но с телефоном я как-то боюсь, не знаю, какая будет реакция микросхем на магию.

— В твоей истории магия и сложные маггловские приборы несовместимы, — вспомнила София.

— Ну да, но это же типа вымысел, — пожал плечами Ник. — Я не пробовал. И те же электронные умные часы на мне вполне работают, а я постоянно пользуюсь внутренней магией. Правда, никогда не пытался ей воздействовать на такие вещи. Ладно, смотри.

Ник бросил ключи на середину кровати, а потом подманил их к себе. София, открыв рот, смотрела, как они медленно ползут к нему.

— Прям чтобы полёт или телепортация, так не получается. Только по земле ползком, — прокомментировал Ник. — Или, может, предмет должен быть совсем лёгким. Не знаю. Я закончил такие эксперименты в десять лет. Ну, когда узнал про казни и запрет внешней магии.

— Как ты это делаешь? — спросила София, когда ключи пробрались до ладони Ника. — И ты в десять лет уже имел силу?

— На самом деле с девяти, — кивнул Ник. — Она проснулась раньше, чем у старшего брата, и по какому-то старому закону именно я стал наследником.

— А, ну да… — кивнула София. — Просто я думала, что Игнат не имеет магической силы вообще. Из-за этого.

— А кстати, на самом деле есть заклинание призыва, — внезапно вспомнил Ник. — Только я до него ещё не дописал… Я вообще и не планировал дописывать, так как… Ну… Работы много, а смысла в этом…

— И что за заклинание? — спросила София.

— «Акцио» и называешь, что именно, — ответил Ник. — Это я очень хорошо помню. Это заклинание. Ну и «Эспекто патронум» ещё… И хорошо, что я про запрещённые не стал писать.

— Запрещённые? — спросила София.

— Ну да, есть три непростительных заклятья, — кивнул Ник. — Вызов сильной боли, потом наложение подчинения и… смерти. Но я… Это же просто выдумка.

И он не уверен, связаны ли они вообще с латынью. Скорее всего, но проверять не очень хотелось. Это уже не свет в руке зажечь. Да и из трёх помнил только «авадакедавру». Второе что-то с империей связано, а третье вообще забыл. Что-то то на «ц» вроде.

— Попробуй свой призыв, — София забрала ключи в руке Ника и кинула их на прежнее место, на середину кровати.

— Может ты? — не удержался от эксперимента Ник, потому что насчёт себя сомневался. Веры ему точно не хватало. — Но… Мы никому про это не говорим, ладно? Сделай, как со светом.

— Акцио, ключи, — скомандовала София, вытянув руку, и ключи моментально прилетели к ней по воздуху.

Ник выдохнул.

— Ох, блин…

— Это тоже латинское слово? — спросила София, поигрывая ключами.

— М… — напряг память Ник. — Да, «accio» с латыни «призываю».

— Значит… Ты просто угадал? С латынью? Или… — София подвинулась чуть ближе. — Ты читал старые книги?..

— Если ты думаешь, что в поместье Марковых спрятана родовая библиотека, то нет, там такого нет, я искал, — усмехнулся Ник. — Всё, что было ещё в те годы… В общем, всё уничтожили. Повезло прадеду, что жив остался. А история мне как-то во сне пришла. И я про неё много думал, хотел даже писателем стать… Но не судьба. Забросил это дело. Опасно и… Как видишь, ещё и…

— Что мы будем делать? — спросила София.

— Я в своё время выбрал забыть о том, что умею что-то большее, — отвернулся Ник. — Магия входит в привычку. А я не хочу терять тебя. Да и себя мне будет жаль. Так что… Пожалуй, «Гарри Поттеру» не место в этом мире.

— В этом мире? — повторила София. — А есть какой-то ещё?

Наверное, что-то отразилось на его лице, потому что София буквально впилась взглядом, и Ник почувствовал, что прокололся. И если сейчас же что-то не придумает или не объяснится, то может потерять доверие жены. Ох, ещё и её месячные — а это категоричность и эмоциональность как взведённый курок! Плюс… резонанс их сил, а значит, очень велика вероятность того, что она ощутит прямую ложь. Ник и сам чувствовал, когда врут другие.

— Я думаю, что другие миры есть. Верю в это, — твёрдо сказал Ник. — Знаешь, мне иногда снятся сны… — осторожно сказал он. — О других мирах. Как будто я там жил. А ещё дежавю порой преследует.

— Какие сны тебе снятся? — спросила как будто всё ещё настороженная София.

— Вот, кстати, не так давно снилось, будто я в лесу и это где-то возле Смоленска, вокруг тоже люди в мундирах, мы возвращались с какого-то задания, а я увидел в лесу синие цветы и нарвал букет для какой-то знакомой девушки. Не смотри так, это была его знакомая. Я так понял, что они стояли войсками в относительно безопасном месте и туда приехала та девушка-художница, я там в палатку зашел и подарил ей те цветы. Она еще сказала, что это незабудки, и в шляпку себе сделала, а мне в петлицу сунула одну ветку. Сон был ярким таким, и я там всякое знал и помнил про свою жизнь и кто там кто, но проснувшись, половину забыл, — ответил Ник.

— А ты мне сейчас не пересказываешь историю той картины? — спросила София.

— Какой картины? — захлопал глазами Ник, не поняв наезда.

София открыла телефон, порылась в галерее и показала ему картину на коне из поместья Марковых, графа Николая вроде. Ник тут же вспомнил про их расследование и незабудки.

— Ох… Прикольно. Не думал, что меня это настолько впечатлило, что аж такой яркий сон приснился. Я уже и забыл про эту картину…

— А знаешь… Мне тогда тоже что-то странное приснилось, — сказала София. — Снова я рисовала, как раньше во снах… И как будто этот граф ко мне пришел и сказал, что он хочет, чтобы он хорошо получился на картине, а потом… А потом он как будто пропал в сером тумане, и я кричала и звала его, а он не отозвался. Страшный был сон.

— Может, эта картина в принципе навевает какие-то сны? — предположил Ник, задумавшись и вспомнив про наклеенные иконы на их с Генкой «противоворовские артефакты». — Она же была создана в ту эпоху. Мало ли, что там у неё с задником. Может, она типа артефакт? Странно же, что нам обоим приснилось что-то связанное с картиной, верно?

— Да… — задумалась София.

— Кстати, помнишь, что мы хотели сходить на выставку? — решил перевести тему Ник. — Может, в субботу перед игрой? Если с утра пойти, то успеем, ещё заедем где-нибудь перекусим.

— Значит… Надо просто забыть про магию? — спросила София, вернув ключи.

— Это будет лучше всего, — поцеловал её Ник. — Но если вдруг случатся послабления, мы сразу откроем свой Хогвартс, и ты там станешь директором. МакГонагалл, — вовремя уточнил он. — Она потом стала, после Дамблдора.

София фыркнула.

— А ты профессором Снейпом? Всех наказывать будешь?

— Между прочим, он на самом деле хороший, — притворно надулся Ник. — Это должна была быть очень крутая сага. А профессор Снейп сыграет в ней одну из ключевых ролей. Он шпион!

— Мне очень интересно, чем там всё закончилось… Точней, чем продолжилось и закончилось, — сказала София. — Если ты не планируешь дописывать, может, просто расскажешь?

Живот Ника в это время грустно заурчал.

— Ой! — чуть не подпрыгнула София. — Пойдём скорее поедим!

Ник согласно кивнул, незаметно выдохнув.

Кажется, его пронесло.

Не то чтобы он не доверял Софии. Получается, самая страшная тайна, за которую могут запросто казнить, уже раскрыта. Просто вот как? Всё равно что сказать «я пришелец из другого мира». Занял место твоего мужа, получается? Этакий «жених по обману» изначально. Нет. Душевное спокойствие дороже.