Жених по обмену 2

Глава 26 Приют

Приют занимал двухэтажное здание похожее на детский садик. По крайней мере, у Ника возникли такие ассоциации.

Они выгрузились и с Тимуром потащили большие пакеты собранного к главному входу.

Директриса, про которую рассказывал Тимур, встретила их в холле и спросила, все ли вещи новые и с бирками. Вроде как другие они не могут принять. Но даже не новой косметике Софии очень обрадовалась. Сказала, что такое им точно редко попадает. Жена всё утро собрала здоровый пакет всякой всячины. А потом ещё из гардероба вынесла пакеты, которые до этого откладывала, чтобы освободить немного места для его вещей.

Когда они собирались, Ник по наитию взял из гаража свой ящик с инструментами. И спросил у директрисы, не нужно ли чего-то по мелочи починить, прикрутить или вроде того. Та обрадовалась, сказала, что у них какой-то слесарь приходящий по заявке раз в месяц, и у них правда есть всякие мелочи, так как они стараются набрать побольше, чтобы дядька не ругался и целый день работал. Но всё время то дверцы в туалете отпадывают, то болты на кроватях расшатываются, то замки ломаются. Короче, нашлась непыльная работёнка, и вызванная нянечка или воспитатель повела их с Софией по коридорам, чтобы показать, что нужно сделать. Тимур остался с директрисой утрясать вопросы по подготовке праздника.

Ник подбил пару вырванных «в ходе баловства» косяков, подкрутил болты на расшатанной дверной ручке и починил защёлку в женском туалете, пока София с нянечкой его караулили.

Детей они увидели в общей спальне, где стояло сразу под двадцать кроватей. Там Ник подкрутил пару болтов на шатающихся кроватях и стульях. А также починил одну тумбочку, которая стояла в углу. На самом деле дети были и совсем взрослые, чуть не одного с ним возраста, и совсем мелкие, около пяти лет пацанята. На многих, особенно тех, кто помладше, пижамы или какие-то серо-синие костюмы, стойко ассоциирующиеся с тюремной робой. Только номеров крупно не хватало. В соседней комнате, такой же большой, нашлись девочки, которые начали строить Нику глазки. «Робы» у них носили тоже только самые младшие, у остальных в основном спортивные костюмы. Когда их сопровожатая сказала девчонкам, что там принесли косметику, всех словно ветром сдуло.

— Побежали делить? — усмехнулся Ник от того, как быстро к нему потеряли интерес.

— Конечно. Тут кто первый взял, того и тапки, — ответила няня или воспитательница. — А воровство мы стараемся пресекать. Да и сами они тут… Разбираются.

Им заодно показали, что в приюте есть, и чуть намекнули, чего нет. В кроватях, например, хотя и имелись матрасы, они оказались очень тонкими, скользкими и неудобными. Более взрослые дети забирали себе с пустых кроватей матрасы, чтобы было помягче, и потом начинались скандалы, когда детей прибывало.

Рядом со спальнями располагалась просторная «игровая комната», в центре столы и стулья разной высоты, видимо, по возрасту. Объяснили, что здесь дети играют, учатся или делают поделки-самоделки. По периметру шкафчики и стеллажи и с игрушками, и с учебниками, и с какими-то канцелярскими товарами. Всё подряд.

Воспитатель опять намекнула, что было бы неплохо подарить какие-то наборы для творчества, краски, кисти, бумагу или даже просто пластилин. Арт-терапия у них должна проводиться по регламенту через день, но дети обычно расходуют за раз всё, что выделяется на неделю.

Видимо, всё равно это как-то отвлекает от того, что с ними происходит.

Ещё у приюта имелась своя отдельная «библиотека», состоящая из нескольких шкафов литературы, ну и дополнительных письменных столов для занятий и домашних заданий. А то Ник успел себе представить, каково это — учить уроки в «игровой», когда вокруг тебя бесятся и орут мелкие дети.

Пожаловались, что дети разного возраста, старшим чаще всего нечего читать. Мало книг с интересной подростковой художественной литературой и даже «простыми дамскими романами», мол, их хотя бы читают, что уже успех. Ник, посмотрев на ассортимент, и для детей лет десяти тоже уже ничего не нашёл. В основном стояли потрёпанные книжки для самых маленьких, которые, видимо, приносили благодетели. Им сказали, что при таком потоке очень разных детей у них многие книжки быстро приходят в негодность. Одна книжка, которую наобум взял и открыл Ник, вся была изрисована членами, и воспитательница, увидев это, сразу её забрала, проворчав что-то себе под нос и явно зная автора таких «художеств».

— У меня в детстве была серия детских детективов, — негромко шепнула София, пока их вели в следующее помещение. — Мне они очень нравились. Они где-то в нашей библиотеке лежат, так как отец собирает только серьезную литературу, а я на карманные покупала… Мне выделили под «эту ерунду» полку в углу на полу почти. Я, когда прочитывала, туда складывала. А ещё можно и у нас в группе у девчонок поспрашивать. Кажется, кто-то точно читает женские романы. Алекса вроде бы, они часто такое с Катей обсуждали. Но, может, я что-то путаю.

— Хорошо, посмотрим и скажем Тимуру, — кивнул Ник.

Актовый зал, где можно проводить праздники и собрания, оказался каким-то казённо-серым и совершенно неуютным. Для стен использовали самые дешёвые масляные краски, а на полу лежал явный «линолеум по скидке», потому что серо-коричнево-розовая рябая расцветка никому не понравилась. Выглядело это так, словно на пол кого-то вырвало и это размазали по всей поверхности. Причём, вроде и ремонт относительно новый, но всё вместе выглядело убого и навевало чувство безысходности. Реально как детская тюрьма какая-то. Ник живо представил тут детей в их «робах», практически сливающимися со стенами. А он ещё про игровую подумал, что там мрачновато с коричнево-розовыми обоями в крупный цветок… А там ещё пытались…

Им опять намекнули, что неплохо было бы купить новую искусственную ель, и даже не поленились показать старую. Тоже искусственную, но уже изрядно погрустневшую, с короткими пластиковыми иголками во все стороны, какими-то куцыми и замызганными, видимо, тоже из самых дешёвых. Хотя недоверчивый Ник и подумал, что, может, им всё время дарят, а они заменяют на вот это, списывая деньги? Впрочем, на фига домой слишком большую ёлку? Её, наверное, и продать сложно… На всякий случай записал в телефон размеры зала и высоту потолка, подумав, что если покупать, то такую, чтобы потом не вынесли по причине «некуда поставить». В любом случае они собирались дарить что-то только вещами и чтобы их сразу как-то задокументировали.

Когда они вышли после короткой «инспекции», София задумчиво молчала. Тимур сказал, что взял нужные бланки, всякие данные и телефоны, которые отец посоветовал взять, и обо всём договорился с директрисой, с которой они обсудили сценарий праздника и накидали, что примерно понадобится.

На утреннем традиционном воскресном завтраке Артурчик даже похвалил Тимура за инициативу и надиктовал списки документов, которые ему понадобятся. Получалось, что за благотворительность подобным заведениям можно списать часть налогов и получить ещё что-то. Так что Артурчик решил, что поможет и выдаст энную сумму ради послаблений в налогах, особенно если всем займётся лично Тимур. Но потребовал предварительную смету и предупредил, что придётся пройти настоящий бюрократический ад. Тимур вроде согласился. Впрочем, Артурчик пообещал, что даст ему несколько толковых помощников на пару дней. Но не очень много, так как у всех тоже идёт предновогодняя суета и все специалисты заняты.

Мальчика Мишу они, кстати, так и не увидели. Оказалось, что по воскресеньям детей его возраста водили на какой-то спортивный кружок. Тоже вроде спонсорской помощи. А ещё директриса сказала, что в понедельник у Миши уже состоится суд, когда решат насчёт лишения родительских прав у его матери. Но решения могли принять как сразу, так и в несколько заседаний. А из-за близкого Нового года и Рождества детей всё равно не будут никуда переводить, и традиционно, кто попадал к ним в ноябре, те не получали распределение до середины января. Даже если с опекой государства всё решалось.

Они заехали перекусить, но и в кафе почти ничего не обсуждали, и потом до спортивной арены ехали молча. Слишком сильные впечатления получили Масакадовы. Впрочем, стоило признать, Ник тоже впечатлился. И то, какими выглядели те дети, которые смотрели на них и настороженно, и растерянно, а те, кто постарше, — с вызовом, обидой и злостью. Сразу было видно тех, кто в систему попал совсем недавно, и тех, кто в приют попадает не в первый раз. Тимуру позволили взять список детей, которые в данный момент находились в учреждении, и посоветовали добавить к этому человек десять, которые добавятся в предновогодний период. Статистика безжалостна и неутешительна: многие проблемы начинались с алкоголя, который в период праздников лился рекой. В пьяном угаре детей забывали кормить, били или делали что-то похуже. И хорошо, если их успевали спасти. Кто-то и сам прибегал в приют, потому что точно знал, что там хотя бы накормят и помогут. Такие, бывало, отсиживались по паре дней, ждали, пока за ними явятся бабушки-тёти-мамы, которые приходили в себя после очередного запоя, и позволяли уговорить себя вернуться.

И всё же… Это насколько невыносимо должно быть дома, чтобы сбегать в этот суровый казённый дом с серыми стенами и тюремными робами. Страшно представить.

На листочке значилось двадцать шесть имён и фамилий с годами рождения. Директриса сообщила, что они на днях распределили с десяток детей по сиротским домам.

Не особо удивительно, что подобным заведениям предпочитали помогать издалека и просто деньгами, место, словно дементор, выпивало всю радость и светлые чувства, поселяя в сердце переживания от бессилия чем-то реально помочь. Да, праздник может немного утешить этих зачастую сирот при живых родителях или реальных сирот, но…

Вот что можно реально сделать?

Открыть типа спортзала для сирот, чтобы «дать путёвку в жизнь»? Это всё равно поможет единицам… К тому же приют — это временное пребывание. Дети и так в подвешенном состоянии. А тут пойдут в спортзал и через месяц поедут в какую-нибудь Рязань или Новгород. География распределения у приюта оказалась обширная, и Тимур сказал, что отправляют запросы на места по характеристике и способностям. Типа сирота из хорошей семьи, который хорошо учится и ходил на скрипочку, внезапно потерявший родителей, мог попасть в один сиротский дом, а его друг того же возраста, но от которого отказались, в другой, а если ещё и были какие-нибудь приводы и на заметке в детской комнате полиции, то и в третий. И если вдруг сиротами становились брат с сестрой, тоже могли разделить чисто по полу и возрасту. Впрочем, скорее всего, «внезапных сирот» из хороших семей из приюта забирали родственники, которым помогали оформить документы, а если такого не происходило, старались сразу пристраивать в патронатные семьи. Это с «трудными детьми» всё сложнее.

Нику невольно вспомнились те записи Максима Маркова, его биологического отца. Зачем тот их на самом деле снимал? Возможно, тоже хотел кому-то помочь?.. И на них находился и кто-то за кадром, потому что камера двигалась. Мог ли это быть неуловимый Дэйн, которого Ник пока так и не встретил?.. Стоило спросить. К тому же Артурчик сам завёл с Софией эту тему на завтраке, что если она хочет выступить, надо делать это хорошо или не делать вовсе. И что с понедельника снова наймёт Дэйна для тренировок и подготовки к Алмазному Кубку.

К спортивной арене МГУ они приехали без пятнадцати четыре и, оставив Тимура, побежали переодеваться. Софию, которая могла взять ключ от кабинета, где лежали их вещи, уже ожидала вся девчачья команда. А Ника пустили уже после. Пришлось в темпе надевать форму, чтобы потом уже не бегать. Он сдал ключ на вахту охраннику, добежал до зала и успел поздороваться с друзьями.

— Как сыграли утром? — спросил Ник у Костика.

— Да продули, — поморщился тот. — Разрыв в пятнадцать очков, мы накидали сорок четыре всего.

— Это с кем вы?

— Да с вашими соперниками будущими из двадцать шестой школы олимпийского резерва. Они с вами в пять играют снова, — ответил Генка.

— О… Ясно…

— Придется тебе за нас отомстить…

Раздался свисток на начало игры.

— Давайте! Отработайте чисто! — напутствовал Ник и пошёл к трибуне болельщиков, где девчонки ждали его для повтора вчерашнего подвига с разрыванием ткани.

В итоге смена декораций и очень активная игра, сразу начавшаяся с фола, из-за которого чуть не травмировался Генка, сразу сбросила апатию, которой Ника заразил приют.

Он чуть не надорвал себе горло, болея за своих друзей. Чтобы пройти в полуфиналы, надо выиграть хотя бы две игры из трёх. В прошлом году выйти в полуфинал у триста восемнадцатой не получилось, но в этом как будто были все шансы.

Девчонки из команды собрались все девять и конкретно заводили болельщиков. Да и из их гимназии некоторые пришли пораньше. А ещё Ник заметил на первом ряду свою одноклассницу Ирину Симонову, которая оказалась знакомой Генки и громко кричала с первого ряда. Может, что-то у них назревает? Вчера вроде тоже она оставалась на игру.

После перерыва, на котором София со своей командой снова отожгла задорный танец, счёт был почти равным «34:35» в пользу противников, но в первую же минуту второй половины Генка, явно красуясь, закинул мяч с середины поля, разорвав счёт на два очка.

— Да! — заорал Ник вместе с Сашкой, который сидел рядом. Впрочем, тому, чтобы явиться поболеть, понадобилось бы идти максимум двадцать минут пешком от своей съёмной квартиры, ну или проехать пару остановок на троллейбусе.

Игра вышла напряжённой, но во второй половине наметился отрыв, который очень медленно, но рос. Команда соперников пыталась отыграться, пару раз перехватывала инициативу, но у них было только два игрока с силой, поэтому они потихоньку начали выдыхаться. В итоге триста восемнадцатая выиграла со счётом «68:50».

— Ну что, ваша очередь выигрывать? — хлопнул по плечу Сашка, придавая Нику ускорение, и он пошёл разминаться на освободившееся поле.

— Видел, что твои друзья выиграли, — пожал ему руку Звягинцев, который пришёл примерно в середине игры и подпирал стенку с другими парнями из команды.

— Наверно, в полуфинал пролезут, — кивнул Ник. — Хотя там ещё могут смотреть по очкам, как Федорчук сказал.

Большинство народа из триста восемнадцатой остались посмотреть на их игру, особенно после того, как София сказала про телевидение. Даже не бургерами соблазнились, а возможностью мелькнуть в телике.

Съёмочная бригада из одного оператора со штативом и крупной камерой, а также ведущей или какой-то корреспондентки пришли в зал как раз в «пересменку» и перевозбудили всю их команду.

— И нас тоже снимать будут и в телике покажут? — спросил Зимин, после того как Ник объяснил ситуацию.

— Наверное, мельком всё равно покажут, — пожал плечами Ник.

— Ладно, давайте соберёмся и надерём их, — похлопал по плечам Звягинцев и скаламбурил: — Чтобы тебя, Олежа, показали, надо и тебе показать достойную игру.

Раздался свисток, и первый же розыгрыш мяча показал, что засветиться в телике решила и команда соперников.