Жених по обмену

Глава 7 Первая брачная ночь

— Снимать нельзя! — София краем глаза заметила, как охранник отбирает телефон у её кузины, и довольно хмыкнула.

Это точно распорядился отец или Маркова, Никита оказался прав, что они не захотят подобной «утечки». Неужели получится скрыть факт свадьбы хотя бы до конца учёбы в гимназии?

Фотограф, который должен был делать съёмку, давно сидел с краю за одним из столиков, ел разные деликатесы, и не выглядел возмущённым положением дел. За работу ему все равно заплатят, а делать ничего не надо. Может, и за молчание отец тоже раскошелится.

София почти наслаждалась, даже начала тихо подпевать музыке, которая играла. Да и подавленные их выступлением гости не спешили кричать «горько!» и соблюдать все эти ужасные свадебные традиции, на которых она должна целоваться на виду у всех с незнакомцем. Никита к ней не прикасался, не вторгался в личное пространство, если не считать того момента с раскрытием фаты, но был рядом, что… Дарило некоторую уверенность.

По крайней мере, отца, который попытался устроить скандал, её муж — звучит абсурдно, но так и есть — очень быстро поставил на место, не давая и слова вставить.

София оставалась так напряжена, ожидая расправы, что в голове из этого разговора не отложилось ничего, кроме гула. А потом отец просто бросил гневный взгляд и ретировался, оставив её в покое. И это оказалось так чудесно.

Банкет не продлился слишком долго, все поели, скомкано поздравили, подарили подарки, в основном дарили золото, украшения, какие-то безделушки типа чемодана для денег из кожи белого крокодила — только этот подарок, сделанный какой-то то ли двоюродной сестрой, то ли двоюродной тёткой Никиты, София и запомнила.

Пора было идти в номер для новобрачных, и, судя по мрачному выражению лиц ближайших родственников, их в этом номере собирались запереть до утра для «консумации брака». Звучало как бред, конечно. Но…

Снова накатила неуверенность. Конечно, она обладает силой и сможет себя защитить, пока бодрствует, но есть способы справиться и с такими, как она. У Марковых целый фармакологический концерн работает, производит различные препараты, к примеру. Некстати вспомнилась прочитанная статья про девушек в баре, которым подсыпали в напитки что-то типа снотворного и насиловали во сне. По телу фантомно разошлись те страшные, почти затёртые памятью прикосновения, от которых бросило в дрожь.

Отец встал и стукнул вилкой по бокалу, привлекая к себе всеобщее внимание. Отчего-то Софию накрыло нехорошее предчувствие.

— А теперь, когда новобрачным предстоит отправляться в свою совместную жизнь, — отец достал что-то из внутреннего кармана, какую-то бумажку, бросил её официанту на поднос и показал на них, точней, на её жениха-мужа, в общем, на Никиту.

— Я хотел бы преподнести жениху ещё один подарок, — вещал отец, пока официант донёс до них и передал бумажку, которая оказалась… Той злосчастной справкой, что София получала с братом в клинике.

— Это документ о том, что невеста из нашей семьи сберегла свою невинность до свадьбы, — пафосно и во всеуслышание заявил отец, пока София задыхалась от стыда и неловкости, не зная, куда деть руки и спрятать лицо.

— И мы это очень ценим, — сказала Изольда Маркова, посмотрев на Софию как будто даже сочувствующим взглядом, пока она справлялась с собой. Мелькнула мысль о том, что хорошо, что на ней этот жуткий грим и куча белил — наверное, под ними она вся красная, как помидор. А так и не видно.

Никита молча сложил справку в карман и на неё не смотрел. Впрочем, в любом случае из-за краски на лице и нарисованной улыбки от уха до уха понять, что он обо всём этом думает, не представлялось возможным.

— Я провожу вас до номера новобрачных, — сказал кто-то, наверное, из обслуживающего персонала отеля, где проходил праздник.

София, поглощенная своими мыслями и опасениями, просто тупо шла за Никитой, не обращая ни на что внимания, и очнулась только от щелчка закрытой двери, который отрезал их от внешнего мира. Она даже вздрогнула, таким этот щелчок показался громким. Словно выстрел из пистолета.

— Тут должно быть две ванные комнаты, — буднично сказал Никита. — Я уже хочу смыть с себя весь этот вечер, — и прошёл вглубь номер. — О… Н-не возражаешь, если ванная с джакузи останется за тобой? Я приму душ, — послышался его голос и София отмерла, когда услышала шум воды.

— Ванная с чем? — вслух переспросила она, но ей не ответили.

Ей тоже стоило хотя бы смыть с себя грим. Впрочем, убедившись, что дверь запирается, в открытом шкафчике кроме полотенец есть ещё и махровый халат, на полке веером разложены разные одноразовые упаковки с шампунями и масками, одноразовые зубные щётки, а также возвышается горка цветных «бомбочек», она решила принять ванную. День и правда выдался сумасшедшим и меняющим всю её жизнь. Тоже захотелось смыть его с себя.

Какое-то время София просто наблюдала за повышением уровня воды, а в голове словно включили белый шум, который сливался с бульканьем из нескольких кранов.

«Бомбочка» окрасила воду в бледно-розовый, и в ванной комнате запахло чем-то ненавязчиво-приятным и цветочным. София включила гидромассаж и занырнула сразу с головой. Ванна оказалась вместительной, видимо, рассчитана минимум на двоих. От этой мысли София чуть не захлебнулась и вынырнула, отфыркиваясь от воды и растирая размокший грим по щекам. Стоило заранее умыться, но она попросту забыла об этом.

Стало тошно, и она даже попыталась поплакать. Говорили, что это помогает в эмоциональной разрядке. Но у неё, как всегда, ничего не вышло. Её слёзы закончились в тринадцать, когда ей сказали, что Масакадовы не должны никому показывать своих слёз и вообще проявлять эмоции на людях, несмотря ни на что.

— С тобой там всё нормально? — стук в дверь заставил Софию отмереть и спохватиться. Она сидела в уже остывшей воде и смотрела в одну точку.

— Что? Да-да, всё хорошо. Я сейчас выйду, — теперь она почувствовала, что замёрзла. К тому же толком и не помылась. — Ещё десять минут.

— Хорошо… — показалось, что Никита за дверью с облегчением выдохнул.

София торопливо повернула вентиль слива и включила горячий душ, сразу смачивая волосы…

Из ванной комнаты она вышла ещё через полчаса, наполовину просушив волосы найденным феном. Вспомнилось то обещание, которое Никита дал ей в гимназии, казалось, это случилось месяц назад, хотя на деле прошло меньше недели, но стало немного легче. По крайней мере, какие-то предварительные договорённости на этот счёт у них были. Да и сколько можно прятаться и оттягивать разговор… Или что-то другое.

— Кроме этой кровати, спать больше негде, — сказал сидящий в кресле Никита, когда она вошла в спальню и чуть ли не рот открыла, обозревая кровать почти от стены до стены… шириной, наверное, метра в четыре, со спинкой в виде большого алого сердца. На белом постельном лежало сердце из лепестков роз, походило на кровавое озеро, потому что рядом с сердцем располагались скрученные из полотенец лебеди, тоже обсыпанные красными лепестками.

— О…

— Забавная инсталляция, — хмыкнул Никита, который, кстати, был одет в чёрную футболку и джинсы. — Решил не убирать до твоего прихода.

— Да уж, — поёжилась София, кутаясь в свой махровый халат. — А… у тебя откуда одежда?

— Из моего номера, я ж с сумкой пришёл, вещи прихватил, чтобы переодеться, сказал портье, чтобы принёс мою сумку сюда. А ты что, не взяла ничего?

— Ну… У меня платье. Мама, кажется, все мои вещи забрала, я не знаю… — смутилась София, отчётливо ощущая себя голой под халатом. Бюстгальтера под свадебное платье и не надеть, а трусики уже стали несвежими, и их она оставила в ванной. И правда, стоило подумать хотя бы о смене белья и во что переодеться. Но с этой свадьбой… Просто ничего в голове не укладывалось.

— Ладно, тогда я быстро, — встал Никита и вышел из номера.

София удивлённо проводила его взглядом, а потом посмотрела на кровать, украшенную лепестками и всей этой ерундой. Она решительно расправила лебедей, свернула в один узел тонкое покрывало и унесла его в свою ванную. Её свадебное платье лежало в углу комком, на него София и бросила покрывало с лепестками.

Вернувшись в спальню, она осмотрела кровать, на ней лежало огромное, но тонкое одеяло. Всего одно. Но…

— Ну я сегодня и туплю, — укорила себя София и вернулась в ванную за покрывалом. Она вытряхнула лепестки на пол, и ванная стала походить на поле боя, где кто-то дрался букетами.

К возвращению Никиты она более-менее продумала их разговор и предложение спать в одной кровати под разными одеялами с разных краёв.

Из раздумий её отвлек звук открывания двери и приглушенный звук мужского разговора. Наконец дверь захлопнулась, и вернулся Никита. Пришёл он, кстати, в верхней одежде. И София подумала, что и её куртка непонятно где, наверное, в том номере на другом этаже, где её переодевали и красили. Как и телефон, сумка и многое другое.

— Ты куда-то ходил? — спросила София, пытаясь наладить диалог.

— Да, вот, принёс тебе одежду. Твои родители уже уехали, и мне сказали, что твои вещи уже увезли и привезут завтра. Так что… Э… Пришлось импровизировать.

— Это… Не моё, — удивилась София, заглядывая в холодный пакет и вытаскивая на вид новый комплект с пижамой из короткой распашонки до талии и бриджей до колена. Мягкая ткань походила на фланель, а на распашонке имелся принт с рыжим котёнком. Она такие ткани никогда не носила.

— Да, это пижама сестры моего бывшего одноклассника, — ответил Никита. — Они живут совсем рядом. Его мать работает в этом отеле, но сегодня не её смена. Сказали, что вещи новые, просто постиранные.

— Твоя одноклассница отдала мне свои вещи⁈ — удивилась София.

— Не одноклассница, а сестра бывшего одноклассника и моего друга. Он учился в моей прошлой школе, — пояснил Никита. — Но если не хочешь, или брезгуешь, ходи в халате.

— Нет, я просто удивилась, — смутилась София. — Я пойду переоденусь, — и ушла в многострадальную ванную комнату.

Вещи ей подошли и оказались удобными. Ну… как минимум до применения силы. И всё же в голове не укладывалось, как Никита их достал. Почему не купил?.. Хотя, наверное, уже слишком поздно для магазинов. Да и она не могла вспомнить никаких магазинов с одеждой поблизости. Все ездили в центр. Но прийти к чужим людям и взять у них одежду для неё. И они отдали, хотя, если мама работает в отеле, значит, не такие и богатые… Может, он у них купил?

— Ты там скоро? — поторопил её Никита из комнаты, и София замерла, прислушиваясь. — Вообще-то уже очень поздно. Давай спать.

Когда она вышла, в спальне горел только один прикроватный ночник, видимо, с её стороны. Темным бугром на другой половине, укрытый покрывалом, отвернувшись, лежал Никита, и, кажется, уже спал.

София прокралась, на всякий случай прикрываясь халатом, а потом нырнула под одеяло и выключила свет. Она тоже очень устала за день и чувствовала себя эмоционально вымотанной. Перед тем как уснуть, ее посетила мимолётная радость от того, что Никита сам всё понял и разговаривать и объяснять не пришлось. Или тем более отбиваться от приставаний и домогательств.

Утро началось с завтрака в номер, который им принесли примерно в девять часов утра. София проснулась от стука и только услышала, что что-то завозят на тележке, а Никита благодарит персонал. Никита уже оказался одет, напомнив тем самым, что вещей, кроме свадебного платья и пижамы от сестры одноклассника, у неё нет. Во время завтрака София закуталась в халат, но потом родители отправили посыльного, и ей всё же привезли её вещи.

— Давай собираться, за выходные мне ещё надо организовать переезд. Вызову тебе такси, а сам поеду проследить, чтобы всё взяли.

— Переезд? — глупо переспросила София. — В смысле?..

— Тебе разве не сказали, что я переезжаю жить в ваш дом? — спросил Никита, покосившись на неё.

— Э? Правда? Нет, отец ничего не говорил… — вопрос «а где ты будешь жить» так и застрял в горле. Как-то всё это было… По-настоящему.

Её жизнь правда меняется, неотвратимо и бесповоротно. Даже развестись они не смогут при всём желании ближайшие годы — так точно. Мама упоминала, что там какие-то дикие отступные со всех сторон, так что родственники просто не допустят их разрыва. К тому же отец уже упоминал, что ему нужен наследник для Марковых. Так что долго «делать вид» тоже… наверное, не выйдет. И этот глоток спокойствия после свадьбы был таким маленьким вдохом воздуха перед погружением на дно, где ей предстоит захлебнуться под гнётом обязательств.

— … по условиям брачного договора я переезжаю к тебе. Ведь я всего лишь Урядов, а ты целая Масакадова, — продолжил говорить Никита, но София услышала только конец фразы.

— О… Нет, я ничего не знала, или… Пропустила мимо ушей. Почему-то я думала, что это мне придётся…

— До гимназии от вас гораздо ближе, — усмехнулся Никита. — Да и я рад покинуть наш склеп графа Дракулы.

— Склеп графа Дракулы? Никогда о таком не слышала, что за граф такой? — удивилась она.

— Не слышала? — моргнул Никита. — Надо же. Дракула — это иностранный граф. Из Трансильвании.

— Ты увлекаешься иностранной культурой, верно? — попыталась быть милой София и сгладить недопонимание. — Хэллоуин, и маскарад вчера. Теперь граф Дракула.

— Не перевели его, что ли? Или вообще не написали?.. — услышала она, как пробормотал Никита себе под нос. — Посмотрю потом…

— Ты что-то сказал?

— Нет, я уже вызываю такси.

— Хорошо, я готова, — соврала София.