Жестокая свадьба

Глава 35

Даниял в три шага оказался рядом с каталкой. Отец тяжело дышал, грудная клетка под перемазанной кровью рубашкой вздрагивала. При виде Дана он даже попытался привстать, но удержала торчащая из вены игла с прозрачной трубкой, по которой капало лекарство из флакона, закрепленного на штативе.

Сердце отозвалось ноющей болью, но как Даниялу ни было страшно и больно за отца, он не смог удержаться от того, чтобы не бросить испытывающий взгляд на Ольгу.

Понимал, что не время ее разглядывать, а перестать смотреть не мог. Она стояла возле каталки, чуть наклонившись, Дан никогда не видел ее в хирургическом костюме и шапочке, но даже если бы отец не назвал ее по имени, узнал бы сразу. Отстраненно подумал, что девушка особо не изменилась — те же пронизывающие глаза, высокие скулы, правильные черты лица.

По бледности Ольга не уступала своему пациенту, пальцы, пока еще без перчаток, лихорадочно комкали край простыни, свисающий с каталки. Совершенно стеклянный отсутствующий взгляд делал девушку похожей на восковую фигуру.

Дан хотел найти ее, а она все это время была рядом, работала в областной больнице и жила в этом же городе. Как все оказалось просто и в то же время сложно…

— Сынок, — отец захрипел, увидев Данияла, и тот с трудом оторвал взгляд от сестры своей Данки, — как хорошо, что ты успел! Прости меня, сынок.

— Что ты говоришь, отец? Почему ты просишь у меня прощения?

— Я так виноват перед тобой и перед ней, — каждое слово давалось с трудом, отец делал паузы почти после каждого слова. — Я поверил этому мерзавцу Зауру, положился на его слова. А он обманул меня. И тебя тоже.

Дану показалось, что стены больницы вздрогнули и пошатнулись, а отец продолжал говорить, со свистом выталкивая воздух из лёгких.

— Она не обманывала тебя сынок, твоя жена. То видео было подложным, а фото сделано скрытой камерой. Я не могу простить себе, что уговорил тебя на эту свадьбу, она убила твою сестру, Оля, а мы с моим сыном не смогли ее защитить. Хоть это был наш долг, мой и Данияла, — теперь отец смотрел на Ольгу, а она все больше бледнела и все больше делалась похожей на статую. — Но ни я, ни он не сдержали слова.

— Заурбек солгал? — Даниял бессильно сжимал руки в кулаки. — Но зачем, отец? Зачем ему это было нужно? И зачем это было нужно владельцу агентства?

— Я дал Зауру много денег, — отец путал слова, словно торопился выговориться, — чтобы он заплатил хозяину агентства, Ляшенко. А Заурбек подкупил одного из менеджеров, тот подменил договор и внес в базу поддельное портфолио твоей Даны. Потому Ляшенко и подтвердил, что Дана работала в эскорте, а она там и дня не была, сынок.

— Когда вы это узнали? — голос Ольги звучал совсем слабо, Даниялу казалось, она сейчас потеряет сознание.

— Когда в городе появился этот лазутчик, шпион поганый, все ходил, вынюхивал. Вопросы задавал. У нас такое не любят, я наказать его хотел за неуважение. Ты знаешь, каких трудов стоило замять ту историю? А тут этот… — отец не выругался, лишь скривился то ли от боли, то ли от отвращения. — Но, когда я послушал, какие вопросы он задает, у самого вопросы возникли.

— Откуда… — Дан поймал себя на том, что ему тоже тяжело говорить. — Откуда взялись эти снимки, ты знаешь?

— Знаю, — лицо отца исказилось настоящей болью, — лучше бы не знал. А теперь как в огне. Я мог бы ее просто утопить, но девочки пострадают из-за этой змеи. Я сослал ее к Рашидовым, у них как раз пятый ребенок родился, для всех она просто уехала помогать. Но ты сам знаешь, сынок…

— Она — это Аминат? —уточнил Даниял.

— Да, сынок. Аминат. Она спрятала в ванной камеру. Сотворить такое в моем доме… — теперь его пальцы вцепились в простыню. — И Заурбек пошел у сестры на поводу. Ей твоя женитьба разрушила все планы, она надеялась, что ты прогонишь свою Дану и женишься на Арисхановой.

— Она оказалась права, папа, я так и сделал, — у Данияла не оставалось сил на сарказм, он лишь констатировал факт.

— Что вы теперь от меня хотите? — устало вклинилась в разговор Ольга. Ее голос звучал холодно и безжизненно. — Зачем вы приехали? Разбирались бы с женой, мне нет дела до того, кто сфабриковал фото моей сестры.

— Я не к тебе приехал, девочка, и не к Даниялу. Я приехал убить Заурбека. Лично. Он должен поплатиться за предательство семьи.

Ольга поморщилась, но ничего не сказала, и Дан снова отстраненно подумал, что она почему-то ничуть не удивилась словам старшего Баграева. Может, ей тоже кажется, что этот театр абсурда лишь затяжной сон, и уже давно пора просыпаться?

— Все правильно, девочка, все правильно, — отец держался из последних сил. — Ты должна меня ненавидеть, и его тоже. Не спасай меня, не надо, зачем мне такая жизнь? Или хочешь, зарежь меня в операционной, я буду только рад. Я сам себя наказал, мне так хотелось внуков от Лены, а их нет и уже не будет. Скажи, — он уже перешел на шепот, — их правда было двое?

Ольга странно замешкалась, зачем-то глянула на Данияла, а потом кивнула.

— Ваш сын молод, у вас еще будут внуки, — сказала надтреснутым голосом.

— Нет, детка, он до сих пор любит твою сестру, — прошептал в ответ отец, — а для родителей нет ничего страшнее, чем смотреть, как мучаются их дети.

— Отец, Аминат передала фото Заурбеку? Это он сделал тот ролик? — теперь уже Дан решил вмешаться.

— Нет, что ты, Заур для такого бесполезен. Аминат призналась, что передала снимки Дзагоеву.

— Какому, …, Дзагоеву? — раздался резкий голос, дверь сбоку распахнулась, и в предоперационную быстро вошел Аверин в сопровождении крепкого высокого мужчины с седыми висками.

— Дядя Сережа? — изумленно воскликнула Ольга. Мужчина подошел к ней и приобнял за плечо.

— Ты… — чуть не задохнулся отец, завидев Аверина. — Ты и здесь вынюхиваешь?

Тот навис над каталкой, его ноздри раздувались как у хищника — похоже, Константин Маркович едва сдерживает бешенство. Аверин уперся руками в бортики и рявкнул:

— Я спрашиваю, какой, …, Дзагоев?

Даниял предупреждающе вытянул руки перед Авериным, оттесняя его от каталки.

— Константин Маркович действовал с моей подачи, отец, это я его нанял.

— Что? — странно посмотрела на Аверина Ольга. — Ты работаешь на Баграевых?

Так, интересненько. Они на «ты»? Они что, знакомы?

— Оля, потом. Я все потом объясню, — Аверин шагнул к девушке, и тут сзади послышалось несмелое:

— Ольга Михайловна, я сменю раствор или Романова позвать?

Голос принадлежал молоденькой медсестричке, испуганно вжавшейся в стену. Даниял проследил за ее взглядом — флакон, из которого капало лекарство в вену отца, почти опустел.

— Зови, — ответила Ольга, игнорируя Аверина, — думаю, мы достаточно поддержали сердце, теперь можно применять наркоз.

— Сердце? — Даниял повернулся к Ольге. — Что у него с сердцем?

— Вашему отцу стало плохо за рулем, Даниял Шамилевич, — сухим голосом ответила та, — острый коронарный синдром. Машина потеряла управление. К счастью, это не инфаркт, но мы опасались применять общую анестезию, пока не стабилизируются показатели. Если кардиолог даст добро, можно будет приступать к операции. Есть внутренние разрывы, их много, но главное, чтобы выдержало сердце. Вам нельзя садиться за руль, Шамиль Гурамович, — так же сухо обратилась Ольга к лежащему на каталке отцу Дана.

— Сергей, забери ее, — перебил Ольгу Аверин, который выглядел темнее тучи, — ей нельзя в операционную. Скажи, пусть меняют.

Дядя Сережа… Сергей… Сергей Викторович? Ведь так звали Волошина? А он что здесь делает? Даниял вспомнил суровых парней, дежурящих на входе в операционный блок, и понял, что отца охраняют местные силовики. Только зачем?

— Ты здесь не главврач и не заведующий отделением, так что хватит командовать, Аверин! — Ольга зашипела кошкой, и у Дана заскребло под лопатками.

Она всегда горой стояла за сестру, готова была со всем миром за нее воевать, вечно шипела на Данияла, как сейчас на Аверина. А ведь это он должен был делать, Дан, защищать свою жену и саму Ольгу. Все верно сказал отец, они оба не сдержали слова…

Ольга не была маленького роста, но рядом с высоким и широкоплечим Авериным выглядела хрупкой дюймовочкой. Накатило осознание того, какие испытания легли на плечи этой молодой женщины, тогда тоже еще девчонки. Станет ли она с ним вообще разговаривать? Теперь Дан очень сомневался.

Прибывший доктор Романов, как прочел на бейджике Дан, подключил портативный прибор. Ольга, глядя в монитор, удовлетворенно кивнула, и отца увезли в операционную. Даниял успел сжать ему руку.

— Я буду ждать здесь, папа. Я с тобой.

— Спасибо, сынок, — прошептал тот, и Дану показалось, отцу даже дышать стало легче, будто с груди сняли тяжелый груз.

— Оля, послушай, — Аверин дождался, пока закроются двери операционной и взял ее за плечи, — тебе нельзя оперировать. Ты должна успокоиться и отдохнуть, пускай тебя сменят.

Но та сердито оттолкнула его руки.

— Мне нужно готовиться к операции, так что прошу всех на выход. А тебя я не спрашиваю, Аверин. Я в порядке. Зато ты можешь катиться к черту. Или к Баграеву. Пусть заплатит тебе за работу, ты ведь за деньги к нему нанялся, верно? Не так, как у нас…

— Да, верно, — Аверин мрачно кивнул, — он нанял меня, чтобы я тебя нашел. И да, за деньги.

— Ты выполнил свою работу, а теперь не мешай мне делать мою. И можешь считать себя уволенным, — Ольга с трудом сдерживала ярость, вот только из-под нее проступало что-то еще, непонятное Дану, но что-то слишком болезненное, потому что глаза девушки были влажными.

— А меня не ты нанимала, — сказал Аверин вдруг, и Ольга отчего-то испуганно вскинулась на Данияла. Да-да, именно испуганно, это не могло быть ошибкой. — Значит, не тебе меня увольнять, милая.

И он так зловеще улыбнулся — скорее, оскалился, — что даже Дану стало не по себе.

— Так ты все это время знал? Знал и морочил мне голову? — первым не выдержал Даниял. — Вы оказывается добрые знакомые!

— Она моя девушка, — не глядя, ответил Аверин. — И я хер бы взялся за твое дело, Баграев, если бы ты не показал мне ее фото. Я ж не шизоид лезть в это ваше змеиное кодло. Ни за какие деньги.

— Ты не брал у меня деньги.

— Не переживай, возьму. Я не благотворительная организация. Как все прояснится, сразу возьму.

— Ольгу ты нашел, выходит, вторая часть контракта выполнена.

Аверин стоял у окна, сунув руки в карманы брюк. В ответ на слова Данияла он лишь небрежно повел плечом, давая понять, что тот услышан.

Они ждали в коридоре перед операционным блоком, куда их выставил персонал. Волошин сквозь зубы представился Даниялу очень сухо и официально, пообещал прислать сотрудника для составления протокола и удалился.

Ну конечно, не к лицу подполковнику самому заполнять бумажки. Зато с Авериным они распрощались как добрые приятели — неужто давние знакомые?

— Она не хочет со мной разговаривать? — негромко спросил Даниял.

Аверин снова неопределенно то ли пожал плечами, то ли просто размялся. Не хочет, значит…

— Что там произошло, Аверин? Тебя что, били? — Дан очень старался, чтобы вопрос прозвучал ровно. В конце концов, тот действительно полетел разбираться с его делом. Но почему это так возмутило отца?

— Кого, меня? — изумление Аверина было настолько неподдельным, что Дан почти поверил. — Кишка тонка. А вот из страны выпроводили, вежливо, правда, но выпроводили. И вот хер я еще в такое впрягусь. Ходишь как с закрытыми глазами, все будто воды в рот набрали, ничего не понять…

— Местные?

— Столичные.

— Ого!

Аверин закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он долго так стоял, не шевелясь, Дан даже решил, что тот уснул стоя. Вдруг он йог и может спать в любом положении? Но Аверин оказался не йог.

— Ты о другом должен сейчас думать, Баграев, — родил он, наконец, отмерев. — Почему все так удачно завязано на Амире Дзагоеве, который случайно несколько месяцев назад скончался на своей яхте от сердечного приступа. Молодой, здоровый как лось Дзагоев. Думай, Даниял, думай. Если не разучился.