Жестокая свадьба

Глава 40

— Мы завезли дядю Сережу, потом он сказал, что хочет пить и поднялся со с мной в квартиру. Но ему позвонила Зарема — я так поняла, бывшая Данияла. Он вытолкал меня из ванной, закрылся там и минут сорок с ней разговаривал. А потом ушел, — нехотя ответила Оля, когда Данка с утра позвонила спросить, как дела.

Данка не стала дальше расспрашивать. Что тут спросишь? Вряд ли Аверин пошел в ванную, чтобы напиться воды из-под крана, да еще и Олю с собой потащил. Но вот почему он так скоропостижно отчалил, сестра и сама не знала.

Утром под домом обнаружился Даниял, и у Данки чуть сердце не выскочило от волнения, она торопливо качнула головой, и он не стал выходить, остался сидеть в машине. Затем ехал за ними, Дана отвела детей в сад, а когда вышла, ни машины, ни Данияла уже не было.

Он стал каждый день приезжать к их дому, чтобы посмотреть, как она ведет детей в сад. Дана предупредила, что возить их не позволит, он поджидал в машине неподалеку от подъезда, а потом катился следом до самого детского сада. Через два дома.

— Перестань за нами следить, Даниял, — Дана сердито выговаривала каждый раз, выходя из здания сада, а он лишь отвечал:

— Но они так смешно ходят, Дана, мне так нравится на них смотреть! И на тебя…

Возразить было нечего. Настя с Никиткой, держащиеся за руку и сосредоточенно переставляющие ноги, действительно смотрелись забавно и трогательно.

На сегодня намечалось первое подписание документов, Аверин сказал, каких, но Дана от волнения сразу забыла.

— Костя, давай не будем ничего подписывать, — взмолилась она, — ты же понимаешь, что я не справлюсь!

— Понимаю, но тебе и не надо справляться, детка, у тебя есть Баграев, он во всем разбирается лучше любых консультантов. Предложи ему хороший оклад, уверен, он тебе не откажет.

— Костя, — попыталась Дана в последний раз его отговорить, — ну не надо мне это, совсем!

— Если не надо тебе, — на тон холоднее ответил тот, — это не значит, что не надо Даниялу. Не будь эгоисткой, девочка, дай ему возможность исправить свои косяки. Ну и побудь немножко королевой, а там и он себя королем почувствует. Все, мне некогда.

И не ее стал дальше слушать. С утра Дан, как обычно, прокатился с ними в детсад, а потом дождался Данку и попробовал усадить в машину.

— Поехали со мной, Дана, тебе ведь тоже нужно в мой офис.

Крепко сжал локоть, и она чуть не захлебнулась от ожившей картинки: чужие люди, закаменевшее лицо, стеклянный взгляд, Дан ведет ее через толпу, сжимая локоть, вот как сейчас…

С силой оттолкнула державшую ее руку и побежала к остановке. На каблуках. Как назло, зацепилась за трубу, нога подвернулась, каблук треснул, и она бы точно упала, если бы не подбежавший Дан. Подхватил на руку, отнес в машину и принялся ощупывать ногу.

От его прикосновений снова заныло сердце, и Данка на миг вообще потерялась в ощущениях.

— Нет, чтобы сразу послушно сесть в машину, — Дан захлопнул дверцу и вырулил со двора. — Хорошо, что не вывихнула ногу.

Они подъехали к торговому центру «Экспансия», Даниял собрался выходить, Данка вцепилась в сиденье.

— Зачем ты меня сюда привез?

— Мой офис в соседнем здании, а сейчас нужно купить тебе новые туфли. Сложно руководить компанией со сломанным каблуком, — он улыбнулся, и Данка не нашла, что ответить.

Однако стоило увидеть цифры на ценниках, она побелела и решительно развернулась к выходу, но на пути встал Даниял.

— Я не зарабатываю такие деньги, — попыталась обойти его Данка.

— Ты просто выбери, что тебе нравится, а я куплю. Аверин оставил мне немного наличных, — Дан снова улыбался, и ей это совсем не нравилось. — Пожалуйста, Дана, разреши мне купить тебе туфли.

— Ты остался без денег…

— Три миллиона, — шепнул ей на ухо Дан.

— Что?

— Три миллиона евро, Дана. Константин Маркович проявил удивительное великодушие. Правда, я еще ему должен за заказ, но он пока не закончил …

Данка застыла с открытым ртом, во все глаза глядя на Данияла. Он осторожно взял ее за руку и развернул лицом к торговому залу.

— На самом деле это немного. Для инвестиций практически ничего, но, когда Аверин говорил, что мне придется работать водителем, он несколько преувеличивал. А ты привыкай к таким ценам, Дана, ты руководитель крупной компании и должна поддерживать свой статус.

«Побудь немножко королевой…» Те малиновые босоножки на витрине она сразу заметила…

Из бутика вышли с тремя фирменными пакетами, Дан сказал загадочно:

— Подожди здесь, я быстро, — и скрылся в цветочном отделе. Данка мечтательно улыбнулась.

— Быстро ты утешилась, я смотрю, — послышался знакомый голос с незнакомыми мерзкими интонациями.

Обернулась. Напротив, расставив ноги и сунув руки в карманы брюк, стоял Денис и пожирал Данку злыми глазами.

— С утра пораньше за шмотками, с тобой так рассчитываются, Даша? Я ошибался, тебя не насиловали, ты сама всем подряд даешь. Я для тебя плохой был, да? А этот хороший? — он злобно качнул головой в сторону Данияла, идущего обратно с роскошным шлейфом орхидей. — А потом деток черномазеньких не знаешь, куда пристроить? Грязная шлюшка!

Данка часто-часто задышала и заморгала. А Дениса тем временем совсем понесло, он обернулся к подошедшему Даниялу.

— Теперь ты ее трахаешь? Не противно после всех? Небось, хорошо дает, смотрю, тебе вставляет, раз так ее наряжаешь. Это бесплатно она бревно бревном, кукла резиновая, а за деньги выходит, зажигает…

Данка испуганно отшатнулась, увидев, как исказилось лицо Данияла. Он отбросил букет, схватил Дениса за воротник рубашки и ударил головой в лоб. Выпрямился и утопил кулак в лице Дениса. Раздался хруст, затем хлюпнуло, Денис матернулся и тут же поймал удар левой.

— Ты, — взревел Даниял, сдавливая шею Дениса, — ты сейчас съешь свой язык за то, что посмел так говорить о моей жене и детях!

Он снова ударил его головой, а потом бросил на пол и придавил шею локтем. Денис, вращая зрачками, с ужасом уставился на обручальное кольцо на безымянном пальце давящей его руки.

— Ты… ее… муж? — прохрипел он, но Дан только сильнее придавил локоть. И тогда Данка опомнилась.

— Не надо, Данечка, ты же убьешь его, — повисла на руках у Дана, — тебя посадят в тюрьму…

К ним уже бежали охранники. Оттащили Данияла от Дениса, тот долго откашливался, а потом начал материться — визгливо, по-бабьи. Почти сразу же приехала полиция, и Данка дрожащими пальцами набрала Волошина. Сергей Викторович попросил передать патрульным трубку и орал так, что ей было слышно с расстояния пяти метров.

Перед ними извинились и отпустили, Дениса увезли. Даниял поискал глазами Данку, она стояла в стороне, обхватив себя руками, и продолжала дрожать. Он шагнул к ней и обхватил руками, прижимаясь губами к макушке.

— Успокойся, любимая, не плачь, иначе я пойду его добивать. Что это за урод?

— Это мой бывший мужчина, — прошептала она, зарываясь носом в воротник рубашки. — Я за него собиралась замуж… Я хотела, чтобы у детей был отец, а он оказался таким подонком…

Дан выдохнул из себя весь воздух, но больше ничего не спрашивал, лишь сильнее сжимал объятия. Когда Данка перестала трястись, он осмотрел забрызганную кровью одежду и поднял с пола букет.

— Мне надо сменить рубашку, поднимемся в офис.

Они вошли в лифт, Даниял старательно прикрывался орхидеями, чтобы не шокировать сотрудников. Подошли к кабинету, Дана приготовилась ждать в приемной.

— Нет, пожалуйста, войди, я хочу, чтобы ты была у меня на глазах. Я быстро переоденусь.

Закрыл дверь на задвижку и отодвинул слайд вместительного шкафа-гардеробной. Стащил рубашку и сунул в корзину, а сам начал перебирать вешалки. Данка повернула голову и оцепенела.

На спине Дана по центру виднелся большой рубец с выпуклыми краями. Костя говорил, его насквозь пронзило металлическим штырем… Подошла со спины и осторожно прикоснулась к рубцу рукой. Даниял резко развернулся, и Дана увидела второй рубец на уровне солнечного сплетения. Подняла глаза и спросила, сглотнув подступивший ком:

— Дан… Это была не авария?

— Нет, — он смотрел на нее таким знакомым и таким забытым взглядом, а Данка разглядывала его рельефное тело, иссеченное мелкими, белесыми шрамами, и внутри все скручивалось от боли.

Она помнила, каким совершенным было это тело, какими красивыми и гладкими на ощупь были мышцы. Данка прижала ладони к щекам, и слезы потекли по пальцам тонкими струйками.

— Мне не было больно, Даночка, — сказал Даниял, глядя ей в глаза, — это всего лишь разбитое стекло. Намного больнее было там, — он взял ее руку и прижал к сердцу. — Не плачь, моя любимая. Значит, такой была моя дорога к тебе. И если нужно, я готов снова по ней пройти, только чтобы ты ко мне вернулась.

Данка отобрала руку, погладила рубец, а затем прижалась губами к бугристой поверхности.

— Дана, что ты делаешь? — сдавленно сказал Дан.

А потом рванул за плечи вверх и впился губами. Она обхватила его шею и так яростно ответила на поцелуй, как будто невидимая сила пыталась оторвать их друг от друга. Наверное, Дан чувствовал тоже самое, потому что сдавил ее еще сильнее. Подхватил под бедра и толкнул к столу.

Она и не думала сопротивляться, потому что сама давно и сильно хотела. В четыре руки расстегивали ремень на брюках, стягивали с плеч платье, губы Дана оставляли на ее теле горящие отметины, и она тоже целовала его в грудь, шею, плечи.

— Я так люблю тебя… Я ведь не жил без тебя… Жизнь моя, моя Данка… — жгучий шепот пробирался до самых глубин, зарождая там скрученные в тугие спирали вихри, что грозились вырываться наружу бешеными ураганами.

— Дан… — позвала Данка, и когда на нее взглянули синие как океанские глубины глаза, прошептала: — Я по тебе так соскучилась…

И утонула в искрящейся толще воды.

— Даночка… Все хорошо? — услышала над собой сиплый голос и сильнее вжалась в твердую грудь. Смотреть в глаза Даниялу она не смела.

Все произошло так стремительно, безрассудно и… ошеломительно. Вот только совершенно не вовремя. Теперь Аверин ее точно убьет. Он так старательно выстраивал линию защиты, разработал сложнейшую стратегию, а она… За какой-то час перед подписанием документов взяла и слилась.

Данка прятала лицо на груди Данияла, который одной рукой упирался в стол, а другой прижимал ее к себе, будто боялся, что сбежит. Они оба дышали тяжело и часто, финал был яркий и фееричный, но секс никогда еще не заменял собой решение проблем, и сегодняшний срыв тормозов не стал исключением.

— Даниял, — проговорила она, не поднимая головы, — нам не стоило… Это не то, что ты подумал...

— Дана, — теперь он шептал ей в самое ухо, прикусив мочку, — ты уверена, что я еще и думал?

Вот только Данке было не до шуток. Она поерзала, попробовала аккуратно отпихнуть Дана, но проще, наверное, было попытаться самой отъехать вместе со столом. Тот, как нарочно, играючи, вжался обратно, и Данка только охнула.

Надо срочно что-то делать, она хорошо знала способности бывшего мужа — у нее не так много времени, каких-то несколько минут. Так что срочно надо как-то… столкнуть его, что ли.

— Дан, — снова попыталась вразумить нависающего над собой мужчину, так и не поднимая головы, — это ничего не меняет. Это просто случайность.

— Ну и хер с ней, пусть будет случайность.

— Ты научился материться? Кстати, тебе идет…

Боже, что она несет! Даниял тем временем явно укреплялся в своей позиции, и Дана понимала, что счет уже идет на секунды.

Как же у них все просто, у мужчин! Почему у нее не получается не загоняться? Вон в голове уже все перемешалось. Она собиралась вести себя с ним подчеркнуто вежливо, свести общение только к тому, что касается детей, да и насчет детей проявить небывалую твердость… Но из них двоих, по итогу, весь последний час твердость проявлял исключительно Даниял.

Он тем временем подхватил Данку под бедра, словно перышко, и пересел в кресло, продолжая крепко вжимать ее в себя. Или себя в нее. Теперь мысли хаотично толкались, сбивались и путались, но Дана героически упиралась ладонями в грудь бывшего мужа. На большее уже элементарно не хватало выдержки.

Он взял ее за подбородок, притянул ближе и заставил посмотреть прямо в глаза. Данка ожидала увидеть там что угодно — торжество, превосходство, триумф победителя. Но увидела лишь страх ожидания. И желание. А еще нежность — такую, что у самой в груди защемило.

— Дана, я люблю тебя. Люблю. И обещаю, мы выйдем отсюда такими же, какими вошли, если ты захочешь, ничего не изменится. Но сейчас позволь мне, позволь… моя красивая девочка, моя любимая… Разреши мне любить тебя еще немного…

— Но Дан! — она уже тоже покачивалась с ним в одном ритме, хоть и пыталась возражать. Скорее всего, по инерции. — Нас ждут, мы изомнем и вымажем твои брюки…

— До встречи еще полчаса. Здесь есть душ, у меня есть запасные брюки. А твое платье мы не успели измять… Даночка, дай мне еще немного побыть с тобой…

«Ну, хоть не в тебе…» Она была благодарна Даниялу за его тактичность, а платье да, оно уже давно валяется рядом на полу, есть надежда, что даже не сильно мятое…

Даниял снова целовал ее, и больше не хотелось ни говорить, ни упираться. В конце концов, она честно попыталась его отговорить, но так вышло, что ее позиция в этих переговорах изначально была не на высоте. Данка закрыла глаза, обвила загорелую шею и снова позволила безудержному потоку увлечь себя в водоворот забытых чувственных волн.

Как там Денис сказал на нее, бревно? Резиновая кукла? Так с ним она и была такой — холодной и бесчувственной. Потому что любовь — это только для любимых. Главное, что для Данияла она по-прежнему осталась куколкой…

Дан отправил ее в душ, сам пошел после Данки. Платье, к счастью, приземлилось на пол довольно удачно и сохранило приличный вид. Баграев надел новый костюм, и глядя на этого безукоризненно выглядевшего мужчину, Дана поверить не могла, что еще какие-то десять минут назад они с ним…

Она чувствовала себя жутко неловко, пока Даниял не поймал ее за локоть у выхода и не развернул к себе.

— Дана, мы же договорились. Мы сейчас выходим из этого кабинета и возвращаемся в ту же точку, из которой вошли.

— Нет, Дан, — покачала она головой, — это неправильно делать вид, будто ничего не произошло. Давай ничего сейчас не будем подписывать, мне не нужны твои деньги, ничего не нужно. Но я бы не хотела, чтобы ты решил, будто мы с тобой теперь пара. Это не так.

— Дана, наши договоренности остаются в силе. Мы подписываем соглашение, и все переходит к тебе, как было оговорено. Для меня мы не пара, мы семья, ты моя жена. Но я готов ждать, пока ты будешь к этому готова. Единственное, я хотел бы попросить тебя ускорить мою встречу с детьми, я хочу, чтобы они знали, кто их отец. Но и здесь я тоже подчинюсь любому твоему решению. А вот если, — он качнулся вперед, коснулся губами виска и сказал совсем другим тоном — если ты надумаешь повторить… Ничего не говори, просто предложи мне сменить рубашку. Я пойму.

В зал для переговоров вошли по отдельности и, вообще, всячески соблюдали дистанцию. За столом Даниял сел напротив и уставился на Данку взглядом, под которым ей сразу стало жарко. Щеки горели, Данка рискнула поднять глаза на Аверина и увидела, как под изогнутой дугой бровью мелькнуло что-то среднее между смешком и облегчением.

Зато сегодня по ее ногам уже никто не топтался.