Жестокая свадьба

Глава 45

Она мгновенно подобралась.

— Тебя Даниял подослал?

— Нет, — удивленно качнула головой Зарема, — он тут ни при чем.

— А откуда у тебя мой номер?

— Мне его дал ваш друг семьи, Константин. Я подумала, что Даниял вряд ли стал посвящать тебя в подробности…

— Меня не интересуют ваши подробности, — холодно перебила ее Данка. — Если ты считаешь, что мне хочется слушать, как вы с Баграевым жили, то нет, так что давай прощаться...

— Мы не жили — негромко, но уверенно проговорила Зарема, и Данка лишь моргнула. — Дана, мы ни дня не жили вместе с Даниялом, и ни одной ночи с ним не провели вместе.

— Как это? Что это за брак?

— У нас был фиктивный брак, Дана. Поначалу. Если позволишь, я расскажу, — она дождалась ошеломленного кивка и продолжила: — Мне было пять лет, когда наши с Даниялом отцы договорились о браке, с тех пор я жила с уверенностью, что выйду за него замуж. Я даже немного была в него влюблена — Даниял красивый мужчина, мне нравилось думать, что он будет моим мужем. Но когда он женился и привез тебя, я, наверное, в глубине души даже обрадовалась. Мне не очень хотелось замуж в восемнадцать лет, да еще и за практически незнакомого мужчину — он очень редко приезжал. А еще мне хотелось, чтобы за мной ухаживали, как в книгах или кино, хотелось, чтобы это было красиво.

Данка смотрела, как Зарема неловко переваливается перед камерой, пытаясь удобнее устроить живот на коленях.

— Толкается? — спросила, глазами указывая на живот. Та смущенно улыбнулась.

— Всю уже испинал. Скорее бы родить.

— Ты говорила об ухаживании…

— Да. Даниялу незачем было за мной ухаживать, а на вашей свадьбе я видела, какими глазами он на тебя смотрел. Но потом ты уехала, — Данка оценила деликатность Демуровой, — Дан пришел в себя и улетел в Цюрих. Я не думала, что нас снова захотят свести, но мой отец организовал проблемы Баграевым, и меня поставили перед фактом, что я должна выйти за Данияла замуж. Это была очень странная свадьба, Дана. Жениха рядом со мной не было — у нас можно так, чтобы жених на свадьбе не появлялся. Даниял был в ресторане, но я его так и не видела. А потом меня отвезли домой к Баграевым, и Дан пришел в мою спальню.

Данка и не желала слушать, и в то же время не могла остановить Зарему — такой вот моральный мазохизм. А та продолжала:

— Он сообщил мне, что брак фиктивный, что это было его условие отцу, его отец согласился и поставил в известность моего. Мне было непонятно, почему отец и словом не обмолвился, но в некотором роде я испытала облегчение. Я тогда очень устала, быстро уснула, а Даниял спал в кресле. У него рано утром был самолет, и, когда я проснулась, его в комнате не было. Мы даже не попрощались.

— Но почему, — потрясенно повторяла Данка, глядя на экран, — почему Дан мне не сказал…

— Даниял жил в Цюрихе, а я осталась в доме Баграевых, но при этом продолжала навещать родителей. А обо мне уже вовсю сплетничали в округе. Пустил слух, будто я что-то такое сотворила в нашу брачную ночь, что от меня сбежал муж. Не мне тебе рассказывать, как это, когда за твоей спиной шепчутся и насмехаются. Отец подослал маму, затем сам стал допытываться, что между нами произошло, я не выдержала и сказала, что раз брак фиктивный, то ничего и не было. И он пришел в ярость. Обозвал меня никчемной дурой, неспособной соблазнить мужчину.

— Значит, Даниял обманул тебя? Или его самого обманули? — спросила Данка, продолжая шокировано разглядывать беременную Зарему. Разве отец может упрекать в таком дочь? Их с Олей отец, скорее, убил бы того, кто позволил себе так сказать о его дочерях.

— Нет, Даниял сказал правду, но теперь я знаю, как важно было для моего отца по-настоящему породниться с Баграевыми. Он думал, что ты — временное помешательство, прихоть.

Данка сглотнула и сжала телефон дрожащими пальцами. Зарема поняла и невесело усмехнулась.

— Когда никогда никого не любил, сложно такое понять, Дана. Зато отец знал, что дядя Шамиль готов ради сына на все, и он стал мне угрожать.

— Но ведь ты жила у Баграевых? — не поняла Дана. — И вроде как считалась уже их семьей. Он мог вмешаться?

— Он подключил Аминат. Ты ведь была с Даном, когда я рассказала ему о письмах? — прервала сама себя Зарема, вопросительно взглянув на Данку. Та утвердительно кивнула. — Правда, Аминат не угрожала, но постоянно говорила, что отец желает мне добра, что Даниял просто ошибся, не разобрался, что ты его окрутила. А отец был настроен решительно. Он поставил условие, если наш брак не станет настоящим, он пойдет в суд и добьется его аннулирования.

Данка закрыла глаза. Как просто эти люди играют судьбами других. Их с Даниялом брак тоже аннулировали, просто выбросив Данку из его жизни, и сложно было сказать, жаль ей Зарему или нет. Скорее, нет, ведь та пока еще ни словом не обмолвилась, что влюбилась…

— А Шамиль? Он ведь обещал Даниялу?

— Шамиль не вмешивался. Он говорил потом, что видел, как страдает сын, и надеялся, что наш брак вылечит его. Поэтому не возражал, чтобы я поехала к Даниялу в Цюрих.

— Может быть, со временем так и вышло бы, — бесцветным голосом сказала Данка. — Если бы ты постоянно была рядом, Даниял привык и даже полюбил тебя.

Она не знала зачем говорит это, ведь каждое слово отдавалось в сердце забытой болью. Как будто старую рану сама расковыривала.

— Потому Даниял и не взял меня с собой в Цюрих, — кивнула Зарема. — Он не хотел тебя забывать, Дана, понимаешь? Не хотел. Я боялась ехать, я знала, что у меня ничего не получится. Но отец прямо пригрозил признать брак недействительным через суд и потом отправить меня в услужение родственникам, как дядя Шамиль отправил Аминат. Или выдать замуж за старика. Я знаю, что ты думаешь, Дана. Что я не должна была уступать ему, должна была согласиться на все то, что обещал устроить мне отец, но я не смогла. Единственное, я не стала делать так, как подговаривала меня Аминат. Не стала обманывать Данияла. Я приехала в Цюрих и все честно ему рассказала.

— Откуда ты знаешь, что я думаю? — медленно спросила Данка, а потом все же не удержалась. — И что ответил тебе Дан? Вы стали жить вместе?

— Я уже сказала тебе, Дана, мы ни дня не жили вместе. Единственное время, которое мы вместе провели в его доме, это когда я приехала с утра и потом вечером… Недолго…

Данка смотрела на Зарему и пыталась понять, что чувствует. Жалость? Нет, красивая молодая беременная женщина. Ее не хотелось жалеть. Обиду, ревность? Нн-нет, пожалуй, тоже нет. Сочувствие? А вот это да.

— Я все рассказала Даниялу. Что Аминат советовала накапать ему сонных капель, а утром влезть в его постель. Мужское желание с утра самое сильное и неразборчивое, тут она верно говорила. И что таблетки для усиления этого желания тоже помогут. Я все выложила перед Даниялом и попросила… — Зарема как будто собралась с духом, — попросила со мной переспать. Лишить меня девственности. Это было условие отца, что если он подаст иск против Данияла, то меня должен будет осмотреть женский врач.

Данка очень пожалела, что не употребляет матерных выражений. Как раз сейчас бы пригодилась парочка из арсенала Аверина. У Заремы был похожий вид.

— И что сказал Даниял?

— Он согласился. Вечером Дан пришел ко мне, только предупредил, чтобы я знала — так не должно быть, как будет у нас. И потом, когда я вышла замуж за Рустама, я поняла, что он имел в виду. Потому что это было ужасно.

— Он что, тебя бил? — испуганно спросила Данка.

— Кто, Даниял? Нет, что ты. Просто он меня не любил. Теперь, когда я знаю, как это может быть, я очень благодарна ему. За все. Я знаю, что виновата перед ним, наверное, мне стоило пожертвовать собой и…

— Никто не должен жертвовать собой, — оборвала ее Данка, — что за бред? Надо жить для себя, а не для кого-то.

— Даниял сразу ушел от меня, Дана, — ответила Зарема, — сел в машину и врезался в мост. Я до сих пор считаю себя виноватой. Он долгое время провел в реанимации, а когда меня к нему пустили, сказал, чтобы я училась жить для себя и больше ни на кого не оглядывалась. Мы развелись через полтора года, когда вышел срок кредита. Даниял вернул мне все мое приданое и выделил оговоренную часть контрактом. Я стала самостоятельной и могла не возвращаться к отцу. За время, пока я жила в Цюрихе, мы много общались с Рустамом, гуляли, я помогала ему в офисе. И я влюбилась, по-настоящему, не как ребенок, а как женщина. Мы поженились сразу после развода, и я поняла, что имел в виду Даниял, когда говорил, что это неправильно…

— Как можно, — задыхаясь, спросила Данка, — как можно так ненавидеть детей? И своих, и чужих?

— Я не знаю, Дана, так и не смогла понять, — одними губами сказала Зарема и покачала головой. — Особенно, когда сама стала матерью. Но я рассказала тебе это только для того, чтобы ты знала: я так и не стала женой Даниялу. Он любил только тебя, ты всегда была в его сердце, и если бы он знал, что ты жива, никакой свадьбы не было.

— Ты потому рассказала об отце? Потому что он так обошелся с тобой?

— Как бы он не обошелся со мной, он все равно мой отец, Дана, — горько сказала Зарема. — Мне позвонил ваш друг, Константин, и предложил выбрать. Он прямо спросил меня, кто больше заслуживает правды, отец или Даниял. Я недолго думала. Мой родной отец не считался ни с моими чувствами, ни с чувствами моего брата. Чужой для меня Даниял дал возможность самой выбрать, какой будет моя жизнь, ия очень ему благодарна. Я просто сделала выбор.

— Я тоже тебе благодарна, Зарема, — сдавлено ответила Данка. — Правда.

— Дальше она отключилась, — мрачно закончила Данка, Оля растерянно покачала головой.

— Даже не знаю, что тут можно еще сказать. С вашей истории хоть кино снимай.

— Угу, — Данка поковырялась в десерте, со вздохом отложила ложку. И сразу увидела Аверина, неторопливо шагающего к ним по открытой террасе кафешки, куда девушки зашли пообедать.

Свой «Роллс-ройс» он припарковал, конечно же, на самом виду. И шел как по подиуму в своем «Китоне». Очередном. На фоне рядовых посетителей, заскочивших на обед из близлежащих офисов, Костя выглядел экзотической птицей, случайно залетевшей в курятник.

Свежий и сияющий, он немедленно привлек к себе внимание всех присутствующих в кафе женщин. Ольга проследила за Данкиным взглядом и недовольно буркнула:

— И как его бабы до сих пор на сувениры не растащили, просто диву даюсь.

— Костя привлекательный мужчина, — заступилась за Аверина Данка, — конечно, он всем нравится. Но он же не специально, Оль!

— Ага, конечно! Того и гляди, сейчас задом повернется и хвост распустит…

— Девочки, привет, чего смеемся? Надеюсь, не с меня? — Аверин чмокнул Данку в макушку и склонился над Ольгой. — Здравствуй, милая!

— Прекрати так лучезарно улыбаться, девицы за соседним столиком уже из портков готовы выпрыгнуть, — отклонилась та.

— Мне приятно, что ты меня ревнуешь, — самодовольно сказал Аверин и все-таки ее поцеловал. Усевшись рядом, заглянул в меню. — Вы не могли выбрать заведение поприличнее, девочки? Какая-то забегаловка, честное слово…

— Началось, — поморщилась Оля. — Выключай барина, Аверин. Кто пельмени позавчера на ужин стрескал и добавки попросил?

— Я был голоден, — Костя и бровью не повел.

— Вот и не выделывайся. Нормально здесь готовят, попробуй бульон с лапшой и медальоны из телятины. Еще у них вкусная утиная грудка с клюквой.

— Тогда закажи на свой вкус, — Костя протянул ей меню. — Мне будет очень приятно, что ты обо мне позаботилась.

Вот умеет же одной фразой… А главное, взглядом. Обезоруженная Оля надиктовала официанту заказ, а Данка прикидывала, как бы так ненавязчиво расспросить Аверина о Данияле.

— Костя, а ты не знаешь, куда делся Даниял? — спросила Оля, и Данка вздохнула. Ненавязчиво уже не получится.

— Знаю, конечно, — он поднял голову и не мигая уставился на Данку. Та мужественно выдержала взгляд.

Костя качнул головой и достал телефон. Включил видео и повернул экраном к девушкам.

— Тренируется ваш падишах. Хочет Пайплайн оседлать, говорит, это круто. Я не слишком разбираюсь, мне видео прислали с прошлогодних соревнований. Баграев все не дотягивает, падает, вот видать снова тренироваться полетел.

На экране гигантская волна скручивалась в такую же гигантскую трубу, а внутри нее несся человек на серфборде. Данка увидела, как побледнела Оля, и открыла гугл.

— Куда ему после таких травм, Костя? А если снова все себе переломает? У него же дети!

Аверин лишь поджал губы, и Ольга возмущенно тряхнула головой, обращаясь к Данке.

— Кому я говорю? Кое у кого пятеро детей, а для их папаши лучшее развлечение — с моста вниз головой спрыгнуть!

— Это называется банджи-джампинг, милая, и это абсолютно безопасно, — Аверин со снисходительным видом взял руку Ольги и притянул к губам. — Ты просто не пробовала. Мы обязательно с тобой прыгнем над водопадом Виктория, незабываемые ощущения! А хочешь в ущелье?

— Ни за что, — отобрала руку Оля, — спасибо, насмотрелась. У нас такими вся травматология забита, и поверь, дорогой, там у людей гораздо скромнее запросы. Я оперировала одного, от любовницы через балкон уходил, всего-то третий этаж и заметь, никаких водопадов. Третий месяц в гипсе… Данчик, что с тобой?

Оля с тревогой всматривалась в лицо младшей сестры, а та лишь беспомощно открывала рот.

— Волна-убийца… Пять самых смертоносных волн в мире… Оля! Зачем он туда полетел?

— Когда мне нужна перезагрузка, я тоже стараюсь куда-нибудь свалить, — Аверин с блаженной миной проглотил ложку бульона и повернулся к Оле. — Ты права, милая, очень и очень недурно. Пожалуй, с забегаловкой я погорячился.

— Значит, ему надоело… — прошептала Данка, вглядываясь в пустоту.

— А кому бы не надоело? — поднял брови Аверин. — Кому нравится, как дураку, три часа торчать в катамаране, разукрашенном розами, посреди озера?

— Почему посреди озера? — удивилась Оля. Данка отвернулась.

— А потому что все думали, что это зона для фотосессий, а ваш падишах — фотограф. Лезли к нему фотографироваться, вот и пришлось отплыть. Почему ты тогда не пришла на свидание, Дана? А когда он тебя на веранду пригласил с живой музыкой? Веранда вся в цветах, музыканты во фраках. Зато Даночка наша дома сидит, да? Баграев тогда психанул, цветы сказал выбросить, местные бабки еще неделю под рестораном этими цветами торговали. И сколько еще таких свиданий ушло коту под хвост?

Данка упорно молчала.

— А не надо было слушать дебильные советы, — ехидно заметила Оля. — И вообще, откуда такая страсть к театральным постановкам?

— Нормальные советы, — сварливо возразил Аверин, — большинству женщин такое нравится.

— Мне не нравится, — тихо сказала Дана, — когда все напоказ. Мне один раз хватило публичности, Костя. С головой.

— И мне не нравится, — поддержала сестру Оля. — Если есть чувства, то о них не обязательно орать на весь мир.

Аверин ненадолго призадумался.

— Вот как? Что ж, возможно, я был неправ. В любом случае, тебе просили передать… — он протянул Данке продолговатый конверт, а следом ее собственный загранпаспорт. Данка даже не стала спрашивать, откуда он у него. — Ты начала делать американскую визу, почему до ума не довела?

— Там проходил языковый форум, у меня было приглашение, но Никитка заболел, пришлось отменить. Я все равно собиралась получить на всякий случай…

— Хорошо, вышло добить по дипломатическим каналам. Главное, что ты успела пройти собеседование, так что визу тебе дали. В остальном смотри сама, лететь или не лететь – это уж тебе решать.

Данка открыла конверт. Самолет в десять вечера, две пересадки — в Стамбуле и Токио. Длительность полета — двадцать пять часов. В десять утра самолет прибывает в Гонолулу, штат Гавайи...

— Данчик, лети, я с детьми что-то придумаю.

— Ты берешь отпуск, Оля, — вмешался Аверин и уточнил: — Он уже подписан.

— Какой же ты невозможный, Аверин! — пораженно уставилась на него Ольга.

— Спасибо, Костя, — благодарно взглянула Данка.

— Я только визу делал, остальное твой Баграев. Надеюсь, ему не придется сидеть на серфборде, обвешенному розами, посреди Тихого океана, — ворчливо проговорил Аверин.

— А разве на Гавайях растут розы? — спросила Оля.

— Не знаю, погугли, — лениво откинулся на спинку стула Костя. — Что-то же у них там растет... Ну что, девочки, пьем кофе и едем собираться?