Жестокая свадьба

Глава 41

Даниял даже не пытался делать вид, что слушает юристов, а тем более, вчитывается в бумаги. Он все с ними проговорил и обсудил, а теперь сидел и смотрел на свою Данку. Вспоминал их ошеломительный недавний секс и не мог поверить, что это все наяву.

Наверное, и не поверил бы, но она так трогательно краснела и отводила глаза под его откровенным взглядом, что в груди разливалось незнакомое теплое томление. И не только в груди.

Аверин тот с полпинка их просек и теперь насмешливо поглядывал на Данияла, но ему было совершенно наплевать, что там себе думает Аверин. Он вспоминал выражение лица Даны, когда она увидела его шрамы — растерянное, потрясенное и… влюбленное.

Да, он не мог ошибиться, она его любит. Его обиженная, брошенная, уничтоженная девочка продолжала любить. Не прокляла, не забыла. Не убила его детей.

В тысячный раз Дан задавался вопросом, как он мог поверить, почему ни на секунду не усомнился в подлинности тех грязных видеокадров и якобы портфолио. Ведь она совсем не умеет врать, даже когда захочет, не сумеет. Достаточно было просто спросить: «Дана, это правда?» Не прогонять ее из ресторана, из города и из своей жизни, а спросить.

Вот только поверил бы он тогда? Даниял отдавал себе отчет, что без малого пять лет назад женился на девушке, которую не знал, не успел узнать. И поэтому так безответственно и жестоко от нее отказался.

Сейчас ему одного взгляда на нее было достаточно, чтобы все понять. Сейчас, но не тогда. Значит, нужно было ее потерять, самому умереть и вернуться к жизни, чтобы между ними образовалась эта немыслимая, но такая ощутимая связь?

Даниял подписал все документы, теперь очередь была за швейцарским офисом, и туда он собирался вылететь в ближайшее время. Но сегодня он должен увидеть своих детей и не из окна автомобиля, как все последние дни.

— Дана, я отвезу тебя, — окликнул девушку, она выглядела растерянной и даже несколько подавленной.

Все правильно, деньги — это не одни лишь блага, это ответственность, а его девочка упорно не хотела становиться миллионершей. Ничего, пусть привыкает… Аверин привычно встал впереди, оттесняя ее от Данияла. Совершенно идиотская привычка.

— Если хочешь, можешь поехать со мной, — сказал Аверин многозначительно. Дан его обошел по касательной и открыл дверцу автомобиля. Пусть выбирает сама.

Данка виновато взглянула на Аверина и прошла к машине Данияла, тот усмехнулся и повернулся к Дану.

— Встретимся завтра, Баграев, сегодня выходной.

Даниял уже привык к его манере вести себя так, будто на него все работают, но иногда это подбешивало. Он знал, что Зарема поговорила с Авериным и что Аверин дал ей какое-то поручение, но сейчас об этом думать не хотелось, хотелось увидеть своих детей.

Дан махнул Аверину рукой, сел за руль и повернулся к сидящей рядом Данке.

— Мы можем забрать их из сада пораньше и поехать вместе погулять? В парк или по набережной. Где они любят гулять?

— Можно сразу после обеденного сна, только нужно будет заехать домой, я их переодену.

— Тогда может, пообедаем?

— Даниял, — она отвернулась, и он взял ее за руку. Ладонь была прохладной, и Дану стоило немало усилий, чтобы ее не поцеловать. — Ты слишком форсируешь. Сбавь обороты.

— Хорошо, Даночка. Если считаешь, что меня сегодня было много, иди с ними гулять сама, только можно, я буду на вас смотреть?

И когда она заплакала, совершенно растерялся. Ну как ее понять? Протянул руку, но она отстранилась, а, успокоившись, сказала:

— Я сама заберу детей, переодену, а ты заедешь за нами после пяти. Можем покататься на катере, Никита очень любит речные прогулки. А обедать я с тобой не поеду, извини.

Даниял еле дождался вечера, возле дома Даны был в половине пятого, написал ей в вайбере, что уже внизу и приготовился ждать.

Они вышли из подъезда и направились к автомобилю, сердце лихорадочно забилось, но он сделал глубокий вдох, на несколько секунд задержал воздух и вышел из машины. Дана подвела детей, Даниял присел перед ними на корточки, подавляя откуда ни возьмись возникшую в груди тяжесть. Штырь лениво провернулся и затих.

На него смотрели две пары любопытных синих глаз — одна из-под темных волнистых прядей, вторая из-под аккуратной золотистой челки. Дети стояли совсем близко, и Дан молился, чтобы не сорваться и не закричать. От счастья или от боли, ощущения были совершенно одинаковые. А потом увидел глаза Даны и вымученно улыбнулся.

«Не бойся, любимая, я не испугаю наших детей».

— Настя, Никита, познакомьтесь, это дядя Даниял, — Дана приобняла их за плечи, а его дважды ударило штырем на каждом слове. «Дядя». «Даниял».

— Привет, — он бодро протянул сыну руку, и тут Настя обернулась к Данке и спросила:

— Мамочка, а почему дядя Даниял так похож на нашего Никиту? — перевела синие глаза на Дана и спросила его тоже: — Почему ты похож на Никиту, если ты дядя Нины?

Данка закусила губу и посмотрела на него с таким немым отчаянием, что он не выдержал. Качнулся вперед и сказал сиплым, прерывающимся голосом:

— Потому что я ваш папа.

— Правда? — спросил Никита.

— Да, сынок, правда.

Две пары рук обвили его шею, Дан встал на колени и сгреб обоих в охапку, зарываясь в смешавшиеся у него на груди темные волосы сына и золотистые локоны дочки. И молил только об одном, чтобы хватило воздуха, потому что в груди стало совсем тесно.

Он прижимал их к себе так крепко, словно хотел закрыть дыру в груди, через которое взбесившееся сердце так и норовило выскочить наружу. Дети притихли, Данка вытирала мокрые щеки, а он не переставал говорить:

— Я люблю вас, всех троих люблю. Очень. Слышите? Очень.

Дан сел за руль и на миг прикрыл глаза, вспоминая вчерашний день и позволяя себе ненадолго вернуться в незнакомую, непривычную, но такую теплую атмосферу маленькой семьи. Он был прав, Данка и дети были настоящей семьей, и пусть пока он еще не стал принятым туда в полной мере, но он был счастлив и благодарен Дане хотя бы за возможность постоять на пороге.

Дети сразу его приняли, безоговорочно, а вот сама Дана старалась держаться в стороне. Вчера они долго гуляли, а затем дети захотели посмотреть, где живет папа, и он с разрешения Даны повез всех к себе.

Сын с дочкой бегали по просторным комнатам, заставляя Данияла от них прятаться, и когда он спохватился, Данки нигде не было. Дан нашел ее в спальне, она стояла у двери, прислонившись к стене, и смотрела на огромную кровать, на которой свободно могли поместиться пятеро.

Даниял проследил за ее взглядом и понимающе кивнул.

— Спрашивай, Дана. Я же вижу, что ты хочешь меня спросить.

— Хочу, — не стала она спорить, — вот только не уверена, услышу ли правду.

— Обещаю.

— Я не договорила, Даниял, — она посмотрела ему прямо в глаза, — я не знаю, нужна ли она мне. Правда.

— Тогда спросишь, когда поймешь, — не стал он спорить, хотя прекрасно понял, что она хочет знать. Спал ли он с кем-то на этой кровати или нет. Ответ был «нет», но ответы нужно давать только на вопросы, которые заданы и озвучены. Тем более, что «нет» касалось только его спальни и не отменяло номера в отеле, где у него была постоянная бронь.

— Какая большая кровать! — вбежал Никита, за ним заявилась запыхавшаяся сестренка. — А можно попрыгать?

— Вы уже папе весь дом вверх дном перевернули, — укоризненно сказала Дана.

Даниял готов был разрешить им перевернуть вверх дном всю свою жизнь, а не только квартиру.

— Пусть прыгают, если хотят, Дана, — попросил он, беря ее за локоть, который она тут же незаметно высвободила. И добавил, понизив голос: — Не волнуйся, постель чистая, домработница ее меняет через день.

По тому, как брезгливо она повела плечом, было ясно, что его догадки более чем правильные.

— Папа, а можно мы у тебя будем спать? Все вместе, мы же поместимся? — подбежала Настя, и он подхватил дочку на руки.

— Конечно, поместимся, радость моя. Если мама разрешит, оставайтесь.

— Вам нужно переодеться, завтра в садик, а папе пора ложиться спать, он завтра с утра должен быть в офисе раньше всех.

Ну да, теперь он не генеральный директор, а управляющий, наемный сотрудник. Даниял усмехнулся и осторожно опустил ребенка на пол.

— Только сначала я вас отвезу.

И отвез, несмотря на уверения Даны, что они прекрасно доберутся на такси. Его удручала ее отстраненность, особенно, в сравнении с той пылкостью, с которой они занимались любовью в его кабинете. Оба раза.

Сейчас Дан ехал в больницу к отцу, а вечером он обещал детям посмотреть с ними мультики у себя дома. Те пришли в полный восторг и по дороге в сад спорили, что именно будут смотреть сегодня с Даниялом. При этом Данка снова показалась ему грустной, но на все вопросы отвечала неохотно и достаточно категорично.

Прежде чем идти в палату к отцу, Дан заглянул в ординаторскую — сегодня Ольга должна была дежурить днем. И увидел ее за столом, погруженную в бумаги. Надо же, доктор, а та же песня, что и у него — целая гора чертовых документов…

— Ольга Михайловна, это к тебе, — окликнула ее брюнетистая дамочка и с любопытством стрельнула глазами в Данияла. Он не счел нужным как-то реагировать, а Ольге приветственно кивнул.

Та молча поднялась, вышла в коридор и, прикрыв дверь, наконец-то посмотрела на Дана.

— Если вы по поводу Шамиля Гурамовича, то у него теперь другой лечащий врач, и я…

— Я знаю, — перервал он ее и собрался с духом: — Ольга. Оля. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить тебе за все, что ты сделала для меня и моей семьи. Если бы не ты…

— Ты слышишь себя, Даниял? — округлила она глаза и заговорила громким шепотом, а ему это напомнило, как из-под крышки со свистом вырываются струи пара. Похоже, девушка еле сдерживалась. — Это не твоя семья, это моя сестра! И мои племянники. Для тебя я бы палец о палец не ударила. И вообще, катился бы ты обратно к своей зашоренной семейке и оставил мою сестру в покое!

— Не покачусь, — он для верности качнул головой и улыбнулся. Она сестра его любимой жены, пускай выпускает свой пар, ей тоже несладко пришлось, а ведь она тогда была совсем девчонкой. — Никуда я больше не денусь, Оля, тебе придется к этому привыкнуть. И ко мне привыкнуть, потому что я — муж твоей сестры, мы с тобой семья, а разве может в семье быть ненависть? Нет, не может.

— Я все равно ненавижу тебя, Баграев, — сказала Ольга, но уже не так уверенно.

— Нет, — он опять покачал головой, — ты не умеешь ненавидеть, у тебя для этого слишком большое сердце. Сейчас ты злишься, в нем живет обида за сестру, но когда ты увидишь, как я люблю ее, как люблю наших детей, эта обида уйдет, и тогда ты меня простишь.

Он взял девушку за руку, Ольга попыталась ее выдернуть, но Даниял держал крепко.

— Откуда ты знаешь, какое у меня сердце, — торопливо сказала она, вздернув подбородок, — и зря ты так думаешь. Я не Данка, мне незачем тебя прощать.

— Я не думаю, я знаю, — улыбнулся Дан. — А еще я знаю, какие у тебя золотые руки. Ты спасла жизнь моему отцу, и я очень прошу тебя принять вот это…

Он вложил ей в руку конверт, сжал ладонь, поцеловал руку и направился в сторону палаты.

— Это что, деньги? Мне не нужны твои деньги, — донеслось протестующее, но Дан не стал останавливаться. И лишь когда она догнала его и схватила за рукав, обернулся.

Ее глаза горели, щеки раскраснелись, и Даниял подумал, что хорошо понимает Аверина. Тем временем Ольга предприняла очередную попытку всунуть ему конверт обратно.

— Это ключи от машины, Баграев? Ты решил подкупить меня машиной? Но я не умею водить!

— Не подкупить, — с улыбкой возразил он, снова вкладывая ей в ладони конверт с ключами от машины и подарочным сертификатом, — а позаботиться. Я теперь буду заботиться и о тебе, Оля, а я не хочу, чтобы ты утруждала свои ноги и ходила пешком. Там сертификат на курсы по вождению, это хорошая школа, туда также входит курс контраварийной подготовки, инструктора выберешь сама. Машина хорошая, это «Порше Кайен», тебе понравится. Страховка оплачена, техобслуживание на три года тоже.

— Даниял, — попыталась она возразить, но уже куда менее воинственно, — зачем ты купил такую дорогую машину, у тебя ведь Аверин все отобрал?

— Не переживай, на заколки девочкам Аверин мне оставил, — подмигнул Дан и собрался идти.

— Погоди, — остановила его Ольга и заговорила упавшим голосом: — Дан! Я хотела… Точнее, я не хотела… В общем, прости меня за те слова, я не должна была тебе такое говорить. Я себя за них чуть не съела. «Живи с этим, если сможешь», — она шумно выдохнула.

— Неважно, что ты сказала, — серьезно ответил Даниял, — важно, что ты делала. Я не умер из-за твоих слов, Оля, но если бы не твоя помощь, моей семьи бы не было, и тогда бы я точно умер. Так скажи, что для меня важнее?

Он крепко сжал ей руки, еще раз улыбнулся и уверенно зашагал по коридору.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌