Живой Журнал. Публикации 2014, июль-декабрь

История про то, что два раза не вставать (2014-10-08)

Среди прочих заветов, которые оставил нам академик Лихачёв, страдавший за ны при Понтийском Пилате, было ходить в Павловск и шуршать листьями. Что бы не случилось — иди в Павловск из Пушкина и шурши листьями. Сядь на электричку из Ленинграда и езжай в Пушкин. Или сразу в Павловск. Кончился Ленинград, садись в электричку из Петербурга.

Иди и шурши.

Я тоже ездил.

Когда я был молод и имел я силёнку, то всё время приезжал и ходил. Правда, я приезжал по большей части на зимние каникулы и хрустел снегом. Листья, добытые из-под снега, шуршали плохо. Но духовность во мне прибывала.

Я стоял перед статуями в быстротемнеющем лесу и чувствовал, как духовность наполняет меня. Ноги мои мёрзли, и в ботинках молча таял снег.

В Павловске тогда было пустынно. Белки спали в дуплах. Изредка пробегал лыжник.

Нормальный человек считает, что духовности ограниченное количество и на всех её не хватит. Оттого он немного обижен, когда в сезон шуршащих листьев Павловск набит людьми.

Петербуржцы — люди изначально духовные, по праву рождения. Они надевают листья на головы и бродят среди статуй, фотографируясь.

Поскольку им уже не нужно так просто шуршать, они кормят белок.

Какие-нибудь москвичи, не забывшие ещё навыки охоты и погромов, увидев белку где-нибудь в Лосином острове, молча и споро гоняются за ней. В Москве не забалуешь — вон даже академик Лихачёв основал культурный фонд, а не понял, что его сотрудникам нужно оплачивать кормление белочек в Булонском лесу. Ну и кто теперь рулит фондом культуры? Кто белочек кормит? Понятно — усатый москвич, боярский потомок.

Итак, в Павловске всё по-другому.

Петербуржцы окружают белку и достают из карманов орешки.

Они похожи на крестьян, обступивших Государя.

Бронзовый Аполлон тоже протягивает к ним руку, но его не замечают. Родители ругают дочь, которая сгрызла все орешки.

Начинается многоголосый хор:

— Смотрите, белка!

— Белка!

— И вправду белка!

— Белка, смотрите!

Появляется старушка-блокадница в шляпке с бутоньеркой, в которую засунут жёлтый листик. Она всех учит, как нужно обращаться с белками:

— Стучите орешками! Все — стучите орешками!

— Белка! Смотрите, белка!

— Стук-стук.

— Белка!

Люди повышенной духовности окружают белку, медленно сжимая кольцо. Стук-стук.

Молодожёны перестают валяться по траве и бегут на стук орехов.

— Смотрите, она взяла орехи!

— Стучите! Стучите!

— Белка! Белка!

— Посмотрите, вот у неё хвост!

Невесты бегут, побросав свои кленовые венки, свидетеля выкапывают из-под груды листьев.

Аполлон простирает к белке пустую руку.

Музы приплясывают.

Свидетель ползёт к белке, оставляя глубокую борозду.

Старушка-блокадница стучит орехами, как кастаньетами.

Листья шуршат.

Белка пытается спрятаться, закопавшись в листья.

Воздух напоен духовностью, и я пью её со всеми.

Впрочем, у меня есть ещё и бухло, заботливо перелитое в пластиковую бутылочку. Я — москвич, и этого не исправить. Свалившись с лавочки, я лежу в листьях, ворочаясь. Они шуршат.

За всем этим смотрит с небес академик Лихачёв и умиляется.

Извините, если кого обидел.

08 октября 2014