ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Картина вторая

Замок наместника. Мрачная и пышная комната. Тяжелые драпировки. У стола — высокое кресло, обращенное к зрителю спинкой. На нем сидит наместник, но его пока не видно. Сбоку у стола стоит Большой Гильом. Он молча подает бумагу за бумагой для подписи. Наместник молча подписывает их и возвращает Гильому. Гильом, кланяясь, принимает. Это длится довольно долго. Зритель видят только сухую руку наместника в кружевной манжете. В комнате очень тихо.


Наместник (отрывисто и негромко). Душно! Открой окно.

Большой Гильом. Слушаю, ваша светлость. (Раздвигает занавески и приоткрывает окно)


Становится светлее. На столе шелестят бумаги. Наместник и Гильом продолжают свое дело. Снизу, со двора, доносятся различные звуки, напоминающие о будничном дне: стук молотка, топот лошади, окрик конюха, плеск воды. Чей-то голос поет.

Кто от солнышка таится,

Верно, сам себя боится!

Змеи прячутся в земле,

Серый сыч сидит в дупле…

Тра-та, та-та, та-та, та-та…

Серый сыч сидит в дупле…

Наместник. Что это за песня? Кто ее поет?

Большой Гильом. Не знаю, ваша светлость. Сейчас погляжу.


Голос.

Кто от солнышка таится,

Верно, сам себя боится…

Большой Гильом (выглянув в окно). Это наш конюх, ваша светлость.

Наместник. Чтобы больше я не видал этого человека и не слыхал этой песни! А кто выдумал ее — узнать сегодня же!


Большой Гильом молча кланяется.


Бургомистру велено явиться в замок?

Большой Гильом. Он с утра здесь, ваша светлость. Ждет в передней вместе со своим сыном.

Наместник. Позвать обоих!… Погоди. Закрой окно!

Большой Гильом. Слушаю, ваша светлость. (Закрывает окно и подходит к дверям) Позвать бургомистра с сыном!


В комнату входят Клик-Кляк с отцом. Они низко кланяются и останавливаются около дверей.


Мушерон. Добрый день, господин Гильом. Осмелюсь спросить вас, как здоровье его светлости?

Большой Гильом. Благодарю вас, бургомистр. Его светлость пребывает в полном здоровье.

Мушерон. А ваше здоровье, господин Гильом?

Большой Гильом. Как видите, мне не на что жаловаться.

Мушерон. А как здоровье…

Большой Гильом. Все здоровы и благополучны. Вы лучше расскажите мне, что говорят в городе.

Мушерон. О чем, ваша милость?

Большой Гильом. Ну, например, о штрафе, наложенном на цеховых мастеров за ослушание, о казнях мятежников, об изгнании молодых людей, которые дерзнули непочтительно вести себя в присутствии высокой особы наместника. Одним словом, что думают и говорят в городе о благодетельных заботах его светлости?

Мушерон. Все — от мала до велика благословляют его светлость.

Наместник (со своего места). Не лгите!


Мушерон и Клик-Кляк вздрагивают и со страхом смотрят на спинку кресла, из-за которой донесся голос.


Большой Гильом. Не смейте лгать, бургомистр Мушерон! Не думайте, что вам удастся обмануть нас. Попробуем узнать правду у вашего сына. Надеюсь, молодой лисенок еще не успел перенять все уловки старой лисы. Отвечайте вы: что говорят про нас в городе?

Клик-Кляк. Проклинают, ваша милость!

Большой Гильом. Кто?

Клик-Кляк. Все, ваша милость!

Большой Гильом. Все?

Клик-Кляк. Простите, господин Гильом, я хотел сказать: все, кроме меня, моего отца, наших родных, друзей и знакомых…

Большой Гильом. А много ли у вас знакомых и друзей?

Клик-Кляк. У нас? Почти никого не осталось, ваша милость. С тех пор как моего отца сделали бургомистром, с нами никто и знаться не хочет.

Большой Гильом. Ну, господин Мушерон, ваш сын, как видно, не похож на вас. Если у вас лисий хвост, то у него ослиные уши.

Мушерон. Таков он от рождения, ваша милость.

Клик-Кляк. Простите, господин Гильом, я совсем не то хотел сказать…

Большой Гильом. Вы, кажется, всегда говорите не то. Молчите! Я буду разговаривать с вашим отцом. Скажите, бургомистр, почему на дереве против ратуши висело вчера столько шляп? Правда ли, что у вас такой обычай?

Клик-Кляк. Нет, они повесили шляпы для того, чтобы…

Большой Гильом. Я приказал вам молчать!

Наместник. Пусть говорит.

Большой Гильом. Что вы хотели сказать, молодой человек?

Клик-Кляк. Вот теперь я и забыл… Ах, да… Они повесили шляпы, чтобы не снимать их перед его светлостью.

Большой Гильом. Вот как! Кто же это придумал?

Клик-Кляк. Да кто же, как не этот проклятый горбун!


Кресло наместника скрипит. Гильом вздрагивает.


Большой Гильом. Вы хотите сказать — тот метельщик, который сидел на дереве?

Клик-Кляк. Да, да. Горбатый метельщик.

Большой Гильом. Называйте людей по именам.

Клик-Кляк. Ну, этот горбун Караколь, ваша милость.

Большой Гильом. Так и говорите — Караколь! А что это за диковинное имя — Караколь?

Клик-Кляк. Это не имя, ваша милость, а прозвище. Вот меня, например, прозвали «Клик-Кляк» за то, что у меня в карманах много часов. Сначала меня дразнили «Тик-так, клик-кляк, тик-так, клик-кляк», а потом осталось только «Клик-Кляк». Понимаете?

Большой Гильом. Понимаю. Дальше!

Клик-Кляк. Так вот, на самом деле его зовут Жильберт. А Караколь — это по-нашему «улитка». Если вы видели когда-нибудь улитку, ваша милость, то вы знаете, что у нее на спине раковина, вроде горба. Вот горбатого Караколя и прозвали Караколем за то, что у него на спине горб.

Большой Гильом. Вы сказали, что его зовут Жильберт. Ну и говорите: Жильберт!


Клик-Кляк хохочет.


Что с вами?

Клик-Кляк (хохоча). Ой, не могу! Горбатый Караколь — Жильберт! Горбатый Караколь — Жильберт!… Уж лучше я буду говорить попросту — горбун!

Большой Гильом (бросается к нему и зажимает ему рот). Молчать, щенок!

Мушерон. Молчи, осел! (Замахивается на Клик-Кляка)


Клик-Кляк в страхе вырывается от них и бежит по комнате.


Большой Гильом. Стой! Куда!


Клик-Кляк не слушая, добегает до кресла и вдруг, оцепенев, останавливается.


Клик-Кляк. А-ах! (Пятится назад) Там сидит кто-то вроде Караколя, только очень страшный…

Большой Гильом (в отчаянии опускает руки). Какие дьяволы принесли сюда этого дурака?! Да знаешь ли ты, о ком говоришь? Ведь это…


Кресло наместника медленно отодвигается. Наместник большими шагами выходит на середину комнаты. На спине у него горб, гораздо больше, чем у Караколя, Ноги сухие и тонкие, руки длинные. Лицо изжелта-бледное, как у человека, который живет взаперти.


…его светлость.

Мушерон. А-ах!

Наместник (невозмутимо). Рад вас видеть, Мушерон Старший и Мушерон Младший.

Мушерон (дрожащим голосом). Мы тоже счастливы видеть вашу светлость…

Клик-Кляк (бормочет)…счастливы… светлость…

Наместник. Я знаю, что вы оба преданы мне, и поэтому удостоил вас чести видеть меня и беседовать со мною.

Мушерон. Мы постараемся оправдать доверие столь высокой особы.

Клик-Кляк (бормочет)…осокой высобы…

Наместник. Надеюсь. А теперь скажите мне, за что у вас в городе так любят этого метельщика со странным прозвищем?

Мушерон. Ваша светлость, у нас в городе привыкли петь за работой и плясать после работы, а этот метельщик Жильберт знает много песен и даже сам умеет сочинять их. Весь город поет его песни.

Наместник. Так, пожалуй, и песню про сыча он пустил по городу?

Клик-Кляк. Он, он, ваша светлость! Кто же, если не он!

Наместник. А вы знаете, про кого эта песня?

Клик-Кляк. Эта песня…


Отец дергает его за полу, Клик-Кляк умолкает.


Мушерон. Нет, мы не знаем, ваша светлость.

Наместник. А песню эту вы знаете?

Мушерон. Нет, ваша светлость.

Наместник. Жаль. Мне очень хотелось бы ее послушать.

Клик-Кляк. А я могу вам спеть ее, ваша светлость. Это очень смешная песня. Вот слушайте!


Отец хватает его за рукав, но он уже поет старательно, с увлечением.

Кто от солнышка таится,

Верно, сам себя боится.

Змеи прячутся в земле,

Серый сыч сидит в дупле,

Скорпион таится в ямке

А наместник — в нашем замке!…

Мушерон (шепотом). Нанасс!…

Большой Гильом (шепотом). Молчи!

Клик-Кляк (отстраняя их). Постойте, это еще не всё. Как там дальше?… (Напевает вполголоса.)

Скорпион ютится в ямке,

А наместник — в нашем замке.

Громко, во все горло.

До сих пор не знаю я,

Кто он — сыч или змея.

Вот какая дерзкая песня! И сочинил ее этот горбун Караколь! (Пугается собственных слов и зажимает себе рот) Я хотел сказать — этот горбун Жильберт! Простите, ваша светлость, горбатый Караколь!… (Вытирает со лба пот)

Большой Гильом. Ваша светлость, не прикажете ли вы прогнать прочь этого болтуна?

Наместник. Нет. Он оказал и еще окажет нам большие услуги…


Клик-Кляк сразу выпрямляется и гордо поглядывает на отца и на Гильома.


Так, значит, песню сочинил он?

Клик-Кляк. Он, ваша светлость, он.

Наместник. А кто его друзья?

Клик-Кляк. Весь город, ваша светлость. Да что город — все деревни кругом его знают. И говорят даже, будто его знают все звери и птицы в наших лесах.

Наместник. Вот как! Даже звери и птицы? А ты? Ты тоже дружен с этим метельщиком?

Клик-Кляк. Что вы, ваша светлость! Я его ненавижу. Он смеется надо мной! Пока его нет — все хорошо, а как только он появится, сразу всем кажется, будто я дурак. Это очень неприятно, ваша светлость.

Наместник. Я думаю.

Клик-Кляк. А хуже всего, ваша светлость, что он смеется надо мной при Веронике.

Наместник. А кто она такая, эта Вероника?

Клик-Кляк. Кто такая Вероника?! Это первая красавица в нашем городе, ваша светлость, а может, и на всем свете. Если бы вы ее увидели, клянусь вам, — даже вы влюбились бы в нее. (Фыркает в кулак)

Мушерон (тихо). Придержи язык, Нанасс!

Клик-Кляк. Как это — придержать язык?

Мушерон. Молчи. (Наместнику, громко) Вероника, ваша светлость, это дочь прежнего бургомистра, старшины златошвейного цеха Фирена Старшего.

Клик-Кляк. И сестра Фирена Младшего, того самого парня, которого вы изгнали из города.

Наместник. А-а! (Клик-Кляку) Так тебе, значит, нравится дочь прежнего бургомистра? Ты хочешь на ней жениться? А что она? Согласна выйти за тебя замуж?

Клик-Кляк. Нет, ваша светлость. Это очень странная девушка. Мне даже кажется, что она влюблена в кого-то другого.

Наместник. В кого же?

Клик-Кляк. Одно из двух: либо в Маленького Мартина, либо в этого шута Караколя. Но Мартин женат, а Караколь горбат. Поэтому я надеюсь, что она все-таки когда-нибудь согласится выйти замуж за меня.

Наместник. Я тоже надеюсь. Мы сыграем эту свадьбу, Гильом. Будет неплохо, если дочь старого бургомистра выйдет за сына нового бургомистра. Как ты думаешь?

Большой Гильом. Она заслуживает такого наказания, ваша светлость.

Клик-Кляк (в восторге). Благодарю вас, ваша светлость! Благодарю вас, ваша милость!

Наместник. Готовьтесь к свадебному торжеству, бургомистр.

Мушерон. Ваша светлость! Мастер Фирен не отдаст дочь за моего сына. С тех пор как меня назначили бургомистром, а его сына изгнали из города, он и смотреть на меня не хочет.

Наместник. Пустое! Если предо мною не устояли стены вашего города, то не устоит и прежний его бургомистр. Я сам поговорю с ним.

Клик-Кляк. А когда же будет моя свадьба, ваша светлость?

Наместник. А вот когда ты избавишь город от дерзкого метельщика.

Клик-Кляк. От горбатого Караколя?…

Наместник. От метельщика. Пока он ходит по улицам, ни тебе, ни мне не будет покоя.

Клик-Кляк. Это сущая правда, ваша светлость, но только как же от него избавиться? По-моему, вам это гораздо легче сделать, чем мне. Прикажите отрубить ему голову — и всё тут. Говорят, что ваш господин Гильом делает это очень ловко.

Наместник. Но ты же сам сказал, что весь город стоит за него.

Клик-Кляк. И это правда. Если ему отрубят голову, так уж мне и моему отцу, наверно, несдобровать, а может быть, и вам с господином Гильомом.

Наместник. Обо мне с господином Гильомом можешь не беспокоиться. Мы уж как-нибудь постоим за себя.

Большой Гильом. Береги лучше свою голову.

Клик-Кляк. Понятно, своя голова мне дороже вашей. Поэтому-то я и боюсь подступиться к Караколю.

Наместник. Ну, если ты так боишься этого маленького метельщика, так, верно, он и вправду чего-нибудь да стоит. Может быть, нам женить на Веронике его, как ты полагаешь, Гильом?

Большой Гильом. Это будет прекрасная пара, ваша светлость.

Клик-Кляк. Да что вы, господин Гильом! Что вы, ваша светлость! Вероника и Караколь — пара! Вероника — и несчастный горбун!… Да ей и на улице нельзя будет показаться рядом с этим горбатым уродом! Ей придется прятаться от людей в носилках, как вашей светлости…

Наместник (в бешенстве хватает его за горло длинными цепкими руками и говорит сдавленным голосом). Если ты скажешь еще хоть одно слово…

Большой Гильом (тоже бросаясь на Клик-Кляка)…мы задавим тебя, как мышь!

Мушерон. Ваша светлость! Ваша милость!


Клик-Кляк хрипит.


Наместник (отпускает его и говорит спокойно). Что ты хочешь сказать нам, молодой Мушерон?

Мушерон. Ваша светлость, уж лучше пусть он ничего не говорит.

Наместник. Нет, отчего же? Я слушаю его со вниманием. Так ты говоришь, Мушерон Младший, что берешься избавить нас от метельщика?

Клик-Кляк (сдавленным голосом). Берусь, ваша светлость.

Наместник. Очень хорошо.

Клик-Кляк. Только я не знаю, как это сделать…

Наместник. Ты можешь затеять с ним драку…

Клик-Кляк. Он побьет меня.

Наместник. Ну, так подстереги его где-нибудь ночью…

Клик-Кляк. Его подстережешь! Он и во сне все слышит, и в темноте все видит. А стоит ему закричать, как со всех улиц к нему сбегутся на помощь.

Наместник. А разве он никогда не уходит из города?

Клик-Кляк. Нет, часто. Он ходит в лес чуть ли не каждый день.

Наместник. А ты знаешь, по какой дороге он ходит туда?

Клик-Кляк. Не знаю, ваша светлость. А вот по какой дороге он ходит обратно, это я знаю очень хорошо.

Наместник. Как же это так?

Клик-Кляк. Вам-то, конечно, невдомек, ваша светлость. Но вы подумайте хорошенько. Ведь он кто? Метельщик? Метельщик. А чем метельщик метет улицы? Метлой. Ну, а метла где растет? В лесу, над рекой. Вот он, перед тем как идти домой, непременно и завернет к реке — нарезать себе ивовых прутьев на метелки. Я еще с малых лет знаю это место.

Наместник. Ну, значит, дело твое совсем не трудное. На всякого зверя есть западня. И на двуногого тоже. Если какой-нибудь человек пойдет в лес, а на пути ему попадется яма, хорошо прикрытая ветками, он может провалиться в нее, и никто даже не узнает, что с ним случилось. Никто ни в чем не будет виноват, а человек умрет в яме от голода.

Клик-Кляк. Это верно, ваша светлость. Только там нет такой ямы.

Наместник. Если ее вырыть — будет.

Клик-Кляк. Верно. Если вырыть — будет.

Наместник. Бургомистр Мушерон! Вы старый и умный человек. Научите сына, как надо рыть яму своему ближнему. Вы на это, кажется, мастер. Пусть он ходит по пятам за метельщиком, пусть он видит и слышит его за тысячу шагов — да так, чтобы тот его не видал и не слыхал. А уж вы следите за сыном. Одолжите ему свою голову до той поры, пока метельщик не сломит свою. Но помните: про то, о чем мы здесь говорили, должны знать только четверо — я, Гильом да вы двое.

Мушерон. Слушаю, ваша светлость.

Наместник. Ну, идите!


Мушероны кланяются и уходят. Старший — впереди, младший — позади. На пороге Клик-Кляк останавливается.


Клик-Кляк. Ох, я и забыл! Ваша светлость! Нет, господин Гильом! Правда ли, что ваш меч волшебный?

Большой Гильом. Волшебный.

Клик-Кляк. Непобедимый?

Большой Гильом. Непобедимый.

Клик-Кляк. И на нем есть надпись?

Большой Гильом. Есть.

Клик-Кляк. А можно мне посмотреть надпись на вашем волшебном непобедимом мече?

Большой Гильом. Что? Надпись на моем мече? Ну, если уж я выну из ножен свой меч, так ты, пожалуй, не обрадуешься.

Наместник. Нет, отчего же? Покажи ему меч, Гильом. Пусть он и сам посмотрит и другим расскажет.


Гильом вынимает свой меч и протягивает Клик-Кляку.


Клик-Кляк. Я не понимаю, что тут написано. Это не по-нашему.

Большой Гильом. Тут написано: "Прямого — сгибаю, согнутого — выпрямляю, павшего — подымаю". Понял?

Клик-Кляк. Нет, ваша милость, не совсем. А что это значит?

Наместник (улыбаясь.). Объясни ему, Гильом!


Гильом стремительным взмахом заносит меч над головой Клик-Кляка. Клик-Кляк сгибается вдвое.


Большой Гильом. Вот что значит "Прямого — сгибаю", а если опущу — ты выпрямишься навсегда… Опустить?

Клик-Кляк. Нет, нет, ваша милость?… Пожалуйста, не надо! Я и без того понял… А что значит: "Павшего — подымаю"?

Большой Гильом. А вот когда ты упадешь, тебя подымут и отнесут в могилу. Хочешь?

Клик-Кляк. Зачем же, ваша милость! Спасибо. Все и так ясно. Спрячьте лучше свой меч в ножны, я очень прошу вас!

Наместник. В самом деле, спрячь свой меч, Гильом. Он, кажется, всё понял. А ты, Мушерон Младший, не забудь о деле, которое тебе поручено. Сделаешь — женю, не сделаешь — казню.

Клик-Кляк. Уж я постараюсь, ваша светлость.

Наместник. Хорошо. Ступай. (Отодвигает кресло и садится)


Клик-Кляк, низко кланяясь, уходит. Наместник и Гильом остаются одни. В комнате так же тихо, как и в начале картины.


Большой Гильом. Ваша светлость!

Наместник. Что ты хочешь сказать, Гильом?

Большой Гильом. Я в большой тревоге, ваша светлость…

Наместник. Что же тебя тревожит?

Большой Гильом. Необычайная глупость молодого Мушерона. Она так велика, что может причинить нам немало бед.

Наместник. Я никогда не боялся и не боюсь человеческой глупости. Она всегда служила мне верой и правдой, мой верный слуга Гильом. Гораздо больше я боюсь ума.


Занавес

Загрузка...