Горячее северное лето

Глава 30. Федор

Итак, к белому медведю за пределами станции добавился пьяный дебошир, запертый в ее стенах. И травмированная Таисия, которая только делает вид, что прекрасно себя чувствует.

Она не знала, как выглядит, потому что в комнате Радова зеркал не было, но сам Радов прекрасно видел, какой бледной она была. И не в последнюю очередь видел шишку на виске. Не такую большую, как ему казалось поначалу, но все же она там была. Вряд ли такой ушиб мог пройти совсем незамеченным для ее организма.

Когда избитый Джей появится на материке, у них так или иначе возникнут вопросы, поэтому Радов решил предвосхитить их любопытство. Впрочем, он значительно сократил и изменил рассказ о произошедшем для начальства в Амдерме.

Сказал, что парень набрался чистого спирта, перепутав его с водкой. Поругался со своей спутницей, после Радову с Пашей пришлось его успокоить и запереть, потому что турист оказался буйным и не желал успокаиваться сам. Почти похоже на правду, не так ли?

И если Джей продолжит пить, как и советовал ему Радов, то ко времени, когда льды наконец-то позволят барже Васильева пройти к Вайгачу, разобраться в том, где правда, а где ложь - будет и вовсе невозможно.

Оставалось только решить, что делать с Таей.

На одной барже вместе с Джеем Радов ее не отпустит. Особенно, если тот будет пьян, а скорей всего, так и будет.

Если ее состояние ухудшится, Радов немедля вызовет вертолет «Скорой помощи». Если она будет в норме, то, наверное, придется дождаться ледокола с провизией, и тогда она сможет вернуться на большую землю сама.

Как отпускать женщину в такое путешествие одну, Радов пока не знал. Но и не собирался загадывать так далеко вперед. Льды могли простоять еще неделю, а могли разойтись уже к завтрашнему дню. Кому, как не ему, северному метеорологу было знать, насколько непредсказуемо они могут идти весной. Состояние Таи тоже было пока еще нестабильным.

Слабый карманный фонарик был бессилен против плотного молочно-белого тумана. Радов не видел даже собственных ног. Все равно что брести в кромешной темноте, только вокруг все было белым-бело, как во время сильнейшего снегопада. На то, чтобы снять все показания, ушло в два раза больше времени. Пришлось смотреть на приборы почти в упор, чтобы разглядеть их.

В рубке Паша действительно прибрался, но Радов сам перепроверил и подсоединил все заново, не раз возвращаясь к мысли о том, что еще вчера, сидя здесь, он думал о том, что сегодня Таисии уже не будет рядом, а в итоге она оказалась в его постели и теперь не скоро ее покинет. Лучше бы она оставалась здоровой, чем так.

Он убил почти все три часа между «сроками», и теперь было бесполезно возвращаться в спальню. Лучшее, что мог сделать Радов прежде, чем приступить к новому «сроку», это быстро выпить кофе и снова идти снимать показания. Правда, Таисия может решить, что он намеренно избегает ее.

Радов ступил на дощатый настил, по которому быстро дошел до дома. Иначе - он мог бы запросто пропустить станцию и отправиться петлять по острову. Не зря во время метелей люди передвигались между домами, держась одной рукой за натянутые вдоль протоптанных троп канаты. Сбиться в дороге было легче легкого и после вовсе не найти дорогу назад, к дому и теплу. Для того чтобы люди не замерзали в сугробах в двух шагах от дома и были проложены тропинки из досок между станцией и площадкой.

Радов не знал, стоит ли заглядывать в спальню, чтобы объясниться. Таисия могла уже спать. Не хотелось будить ее лишь для того, чтобы отчитаться о погоде, да и времени было в обрез. Он даже не стал ждать, пока закипит чайник. Налил холодной воды, добавил растворимый кофе и выпил залпом.

Потому что сгущенка опять была не на месте.

- Она в холодильнике, - раздалось с порога.

Радов с размаху захлопнул дверцу шкафчика.

- Тая! Ты должна быть в постели!

Она пожала плечами, кутаясь в огромный плед.

- Услышала, как ты ходишь. И поняла, что в спальню ты не зайдешь.

- Нет, - вздохнул Радов. - Очень густой туман и плохая видимость. Засыпай, это, к сожалению, займет больше времени, чем я рассчитывал.

Тая не сдвинулась с места. С рассыпавшимися волосами, не накрашенная, бледная, в старом клетчатом пледе и вязанных шерстяных носках она была куда домашней и милее, чем в том мягком свитере, в их первую встречу, который так выгодно подчеркивал ее достоинства. Радов понял, что не может отвести от нее глаз.

- Никогда бы не думала, что работа метеоролога такая сложная, - вздохнула Тая. - Неужели эти показания не могут снимать приборы?

- Кое-что могут, но приборы никогда не заменят человека. Ну, или я надеюсь, что не доживу до этого. Иди в спальню, Тая, тебе должно быть холодно.

- Поцелуй меня и я уйду.

Он подошел ближе и коснулся ее тонкой талии. Она запрокинула голову и сказала:

- Помнишь, ты спрашивал, может быть, я еще и голой буду ходить по станции? - Раньше, чем он опомнился, она распахнула плед, как эксгибиционист в парке, и сказала: - Смотри! Мечты сбываются!

Она действительно была голой. В одних носках.

- Твою же мать, Тая!

Радов подхватил ее на руки и понес в спальню.

- Я не виновата, - рассмеялась она. - Просто у меня нет одежды.

Об этом Радов не подумал. Решил, что раз она не будет вылезать из постели, то и одежда ей ни к чему. Ее свитер и штаны так и остались висеть на крючке в душевой, а остальная одежда была в спальне, где был заперт Джей. Вряд ли ему понравится, если Радов зайдет за свежими трусиками для Таи. Особенно, если Джей уже выпил ту бутылку водки.

- Не вылезай из кровати. Не хватало еще заболеть. И обещай, что попробуешь заснуть.

Он снова уложил ее в свою кровать и заправил одеяло.

- Я, правда, не хочу спать, - виновато призналась она. - И мне жаль, что я не могу выспаться за тебя.

Радов улыбнулся и легко поцеловал ее в губы.

- Мне тоже.

Потом он опять ушел, кликнув Муфасу.

Управившись с полуночными данными, Радов вернулся в спальню и завалился спать. Раньше, чем ему хотелось бы, снова зазвонил будильник.

Было непривычно и странно, выбравшись из объятий Таи, снова одеваться впотьмах, чтобы выйти на «срок». Сонная и голая, она поцеловала его в плечо, вжавшись голой грудью в спину, а потом, не говоря ни слова, сползла обратно под одеяло.

Радов остался сидеть, чувствуя, как губы сами растягиваются в предательской улыбке. Наверное, это и есть счастье? Когда улыбаешься в темноте, в три ночи, несмотря на то, что уже несколько дней не высыпался.

Что эта женщина сделала с ним? Как ей это удалось? Они знакомы каких-то четыре дня, а он уже хочет, чтобы так было всегда - уходить на «срок», а после возвращаться именно к ней, в теплую кровать, которую она согрела своим телом.

Из-за молочного тумана за окном комнату заливало рассеянным приглушенным светом. Радов оглянулся на Таисию в его кровати, а потом посмотрел на пустую кровать напротив. Настоящее и будущее в одной отдельно взятой комнате. И он посередине, как на перепутье.

За каким чертом она может захотеть остаться здесь? Ни одна женщина в здравом уме не пойдет на это.

Сейчас ей еще не осточертели рутина и однообразный быт, который повторяется изо дня в день, как заевшая пластинка. Скоро будет лето, но оно промелькнет еще быстрее, чем эти четыре дня, а после - только тьма, холод и вой метелей девять бесконечных месяцев. Еда из консервных банок, сводящие от холода пальцы и десятки поддетых одежек.

Это сейчас Таисия может бегать в одном пледе на голое тело по станции, но зимой на станции будет куда холоднее в коридорах и даже в жилых комнатах. И пусть только попробует не надеть трусики.

Сейчас Таисия, как раненная ласточка в сказке о «Дюймовочке», думал Радов. Придет в себя и упорхнет с началом зимы в теплые страны, а Радов, как старый крот, останется в своей норе.

Ему грех жаловаться. Не каждому метеорологу достаются такие туристки.

Главное, чтобы ее травма не оказалась серьезней, чем кажется. Радов получил инструкции от начальства в Амдерме, проверил и ощупал ее голову, заставил Таю пройтись по прямой линии с закрытыми глазами и коснуться кончика носа. Он надеялся, что не ошибся.

Тае повезло, удар в висок мог привести к последствиям куда худшим, чем несколько дней в постели. И тогда Дуся была бы не последней, кого Радову пришлось бы хоронить.

Он вздрогнул, ощутив ее руку на своем бедре. Обернулся.

Тая внимательно смотрела на него, подложив руку под голову.

- О чем ты думаешь? - прошептала она. - Ты смотришь в одну точку с таким серьезным видом, что аж страшно.

Радов не мог ответить «О тебе», поэтому только пожал плечами.

А она вдруг откинула одеяло в сторону и скользнула к нему на колени. Ладони Радова моментально легли ей на бедра, а подушечки пальцев прочертили округлую линию ягодиц.

- Да, - выдохнула она, скользнув руками по его ремню. - Сделай это сейчас.

- У меня есть только… - Радов глянул на часы через ее плечо. - Десять минут в запасе. И твое состояние…

Ее руки уже пробрались к нему под штаны, а он не был железным. Она сидела на нем голая, другой реакции и быть не могло.

- Получи свое и уходи, Федор. Сейчас все для тебя.

- Боже, Тая. Это…

- Это все твое, - сказала она, приподнимаясь, чтобы дать ему возможность снять штаны. Ее грудь при этом скользнула по его губам. - Все закончилось. И со мной все будет хорошо. Позволь доказать тебе это хоть так, раз ты не веришь мне на слово.

Она сама опустилась на него медленно, кусая губы.

Он не верил своим глазам и тому, что это происходит с ним. Она была горячей и влажной, и он старался двигаться аккуратней, но в какой-то момент потерял контроль из-за гибкого тела и шелка волос на ее голой спине. Ее стона и жаркого шепота. Он упал назад на спину и потянул ее на себя, перехватил так, чтобы Тая почти не двигалась, а она не сопротивлялась, растворилась в нем, доверившись и позволив творить с ее телом, что угодно в свое удовольствие.

Она самозабвенно целовала его, изучала лицо пальцами, запускала руки в волосы, пока он… Наслаждался тем, что она здесь и она жива. Самый простой и доступный способ для мужчины сбросить напряжение. Снова обрести силу и уверенность в себе и завтрашнем дне.

Он ударил сильнее, и она вскрикнула, застонала в его рот, и Радов заглушил ее стон поцелуями, потому что знал, так будет правильнее. Так - он не навлечет на нее новой беды.

Она напряглась всем телом, ее оргазм был близко, но она отдала ему бразды правления. И он был благодарен за это. Он кончил первым и притянул ее к себе так крепко, как только мог.

Было безрассудно, глупо и совершенно необъяснимо произносить те слова, которые он с трудом запихнул обратно в глотку. Рано, невозможно, по-мальчишечьи безумно.

Каждый мужчина влюбляется в ту, с которой спит впервые, хотя не всегда любит ту, которую впервые лишает девственности. Но Тая не первая женщина в жизни Радова, почему же ему сейчас кажется иначе? Хотя у нее есть все шансы стать его последней, если он останется на Вайгаче до конца своих дней. Может, в этом все дело.

Или же всему виной его бескрайнее, как и север, одиночество. И ему просто не удалось скрыть это от горячей и податливой женщины в своих руках, которая самоотверженно взялась исполнять одну его мечту за другой.

Он сам убрал локоны с ее лица, заправив за уши, пока она, потянувшись к его запястью, посмотрела на циферблат часов.

- Успеешь даже кофе выпить, - хохотнула она, скатываясь с него. Завернулась обратно в одеяло, пока он снова приводил одежду в порядок.

- Ты взбодрила меня куда лучше кофе, - прошептал он, целуя ее на прощание.

Еще ни разу за все пять лет службы на метеостанции Федор Радов не выходил в промозглое туманное утро с такой широкой улыбкой, как сейчас.