Горячее северное лето

Глава 32. Федор

- Как там лед? - спросил он Пашу.

За столом они сидели втроем, как и пять дней назад. Только все больше не было, как раньше.

Один турист сидел взаперти. А вторая теперь не могла встать с кровати из-за головокружения.

- Видны просветы, - ответил Паша. - Я говорил с Васильевым утром, он сказал, что сможет оттолкнуть их багром. Опасных льдин нет. Баржа может быть на Вайгаче уже завтра, если вы дадите отмашку.

- Вы бы поели, Федор Михайлович, - встряла Светка.

Радов посмотрел на тарелку с едой перед собой.

- Спасибо, но что-то нет аппетита. Что медведь?

- Я обошел сопки вокруг лежбища, - продолжил отчитываться Паша, - но так и не увидел ни его самого, ни каких бы то ни было следов. Был у ненцев, никто из охотников его тоже не видел. Собаки молчат. Оленей задранных или пропавших в стадах нет. Думаю, все указывает на то, что мишка вернулся на север.

- Хоть бы так, - кивнул Радов и поднялся. - Спасибо за обед, Света.

- Федор Михайлович, мы бы справились сами… - протянул Паша.

- Не мели ерунды, - отрезал Радов. - С одной рукой и против медведя? Ты даже пикнуть не успеешь.

- С прибытием ледокола у нас будет запас еды, а гипс мне тоже пора снимать. Подумайте… Если вы переживаете из-за медведя, то мы можем ходить вместе со Светой снимать показания. И мы не будет отдаляться от станции.

- И тогда вы свалитесь от усталости через двое суток. Нет. Я все сказал.

Он вышел в коридор и направился к комнате туристов. Больше откладывать было нельзя. Стучать не стал, просто отпер дверь и вошел. Воздух был сухим, горячим и несвежим.

Под глазами холеного Джея пролегли темные круги. Ухоженная борода напоминала мочалку. Вот теперь это Серега, как он есть, а не какой-то там Джей.

При виде Радова тот подскочил с кровати, вытянувшись по струнке. Типичное поведение заключенного под стражу перед появлением властей.

- Как Тая? - спросил он четко.

Радов заметил запечатанную бутылку водки. Похвально. Мужик решил страдать на трезвую голову.

- Плохо, - решил не ходить вокруг да около Радов. - Похоже, что у нее все-таки сотрясение мозга.

Джей сглотнул и побледнел.

- И что теперь будет?…

- Ты остаешься здесь. А она уезжает. Тебя я с ней все равно не отправлю.

- Но я… Больше никогда! Я ее и пальцем не коснусь!

- Ты остаешься здесь! - рявкнул Радов, и Джей аж пригнулся. И договорил тише: - А Тая завтра сядет на баржу и отправится в Амдерму. Там есть врач. Если все серьезней, чем кажется, за ней прилетит вертолет и ее заберут в Нарьян-Мар.

- Одну?

Радов промолчал. А Джей аж преобразился.

- Вы отправляете ее одну черти куда в таком состоянии? Да вам же плевать на нее, не так ли? Развлеклись, а теперь стала не нужна?

- Тебе лучше заткнуться, - процедил Радов.

- Мне заткнуться? Конечно! Неприятно слышать правду? Выпустите меня, вы не имеете права меня держать здесь. Я трезв и не пил ни капли. Я должен быть с ней! Я не могу допустить, чтобы она потеряла, не дай бог, сознание рядом с незнакомыми людьми. Ей нужна забота! Помощь! Это я привез ее сюда, мне и отвечать!

- Ты уже ей достаточно помог.

- Это был несчастный случай! - крикнул Джей. - Я люблю ее! Больше, чем вам кажется. Сильнее, чем вы можете представить! Я не оставлю ее одну! Если ей нужна помощь, то я буду рядом.

- Хочешь помочь? Не мешай.

- Нет!

- Ах, нет? Тогда послушай. Ее трясет от одного вида душевой, в которой ты сделал то, что сделал. Что будет, когда она увидит тебя? Думаешь, она бросится в твои объятия? Зарыдает от счастья? Она меньше всего на свете хочет видеть тебя рядом с собой. Признайся себе. Ты все просрал, Джей. Поздно пытаться все исправить.

- Я вам не верю! Не верю ни единому слову. Пусть она сама скажет мне об этом!

- Она уже тебе сказала. Жаль, что ты не умеешь слушать.

Джей сделал рывок, бросился к двери. Радов успел подставить ногу. Джей растянулся на полу.

Радов подхватил его с пола и толкнул обратно в комнату.

- Тебя выпустят, как только она уедет. Сейчас я заберу чемодан с ее вещами, а ты будешь сидеть здесь. И не вздумай вырываться или пытаться разбить окно. Помнишь белого медведя? Так вот он рядом. А справится со зверем сложнее, чем со слабой женщиной.

- Вы не имеете права!

- Можешь подать на меня в суд, когда уедешь, - бросил Радов, выкатывая чемодан из комнаты.

- Вы меня избили!

- И сделаю это еще раз, если ты встанешь у меня на пути.

Джей остался стоять, не шелохнувшись.

Радов захлопнул дверь и провернул ключ в замке. Прислонился лбом к холодной стене, на миг прикрыв глаза, вздохнул и покатил чемодан Таи к своей спальне.

Но прежде, чем войти, он вышел во двор и направился к рубке.

Пора сказать Васильеву, чтобы выдвигался.

По-летнему синее и чистое небо призывало радоваться теплу, свету и жизни, но Радов только хмуро потянулся за солнечными очками. Глаза болели. Наверное, от недосыпа.

Таисия тоже была в солнечных очках. От яркого света у нее сильнее болела голова.

Что ж. Так даже лучше. Не видя глаз, проще прощаться.

Джей держался стойко - ему довелось быть зрителем за стеклом. Молчаливым зрителем. Может быть, ружье на плече Радова подействовало.

Паша уже перетащил багаж Таи с пристани на корму пришвартовавшейся баржи. Спустившийся на берег капитан Васильев все это время насвистывал веселую мелодию. Для него весна только начиналась. Капитан пожал мужчинам руки, а после Радов протянул ему сигарету.

- Спелись голубки? - спросил он.

Радов не сразу понял, что Васильев имеет виду Пашу и Светку. Те стояли рядом, держась за руки и о чем-то тихо перешептываясь.

- И как ты тут, одинокий пес? - хмыкнул Васильев. - Поди, ладони уже стер?

- А что, хочешь отработать сигарету? - лениво парировал Радов.

С Васильевым они были друзьями, если так вообще можно назвать людей, которые живут за 300 км и видятся раз в месяц.

- Да жалко тебя, Радов. Слетишь еще с катушек. Одни трахаются под носом, туристы, наверное, тоже время даром не теряли… Не хочешь в поселок перевестись?

- Не хочу.

- Как знаешь. Ледокол уже рядом, так что жди со дня на день… А эта ничего так. Огонь-баба, - прищурив один глаз от дыма, Васильев смерил Таисию с головы до ног. Та стояла одна у самого края пристани. - Везет же некоторым. Жаль, что оступилась и приложилась головой.

Радов смолчал только каким-то невероятным героическим усилием.

- Уходишь? - удивился Васильев.

- У нас тут безбилетник ошивается. Нельзя расслабляться.

- Да не полезет твой медведь на толпу людей и баржу. Лучше дай еще сигаретку, Радов.

- Забирай всю пачку.

- Радов? - снова окликнул его Васильев. - Пятая зимовка в одиночестве это пиздец.

- Погода портится, так что отчаливай быстрее, - только и ответил Радов.

С неизменным прищуром из-за дымящей в углу рта сигареты Васильев глянул в ясное небо и ничего не ответил.

Радов ушел с побережья, кликнув Муфасу. Не стал прощаться. Да и каков смысл в их прощаниях на людях. Они уже попрощались вчера вечером.

А дальше будут жить, как раньше. Каждый сам по себе и по разные стороны мира.

Главное, что вообще будут жить.