Хочу котика. Алёшу не предлагать!

12.

Зато утро встретило ясным небом, солнцем и аномально тёплой погодой. Позавтракав и покормив питомца, я сложила в сумку рукописи и отправилась в редакцию – сдавать отработанный материал.

Всё складывалось хорошо. Я встретила Настиэллу, которая тоже пребывала в отличном настроении, мы выпили кофе и аккуратно, с максимальной нежностью, помыли косточки главному редактору, главному казначею и коллегам из «прогрессивного отдела». Последние занимались новостями науки и всем, что с ними связано.

Ну а потом…

Короткое редакционное совещание прямо-таки сорвало меня с небес и, что было сил, швырнуло на землю. Главред – окончательно переименованный в этот день в глав-вреда! – жаловался на падение тиражей и вообще.

– Бить тревогу ещё рано, – хмуря брови вещал он, – но тенденция удручающая. У нас значительный спад в продажах, а это значит…

Впрочем, что это значит он так и не сказал.

Зато озвучил идею, от которой у всей редакции началось подгорание нижних частей тела, а заодно и конечностей:

– У нас есть две ключевые точки продаж, которые сейчас проваливаются, и нам, во что бы то ни стало, нужно их удержать. От рекламного отдела поступило интересное предложение – приставить к обычным продавцам промоутеров.

– Ко…го? – с опаской, уже чуя неладное, переспросила я.

– Промоутеров. Они будут громко кричать, рекламируя продукт.

В кабинете воцарилась неприятная тишина, а потом Настиэлла напомнила:

– У нас и так есть зазывалы. Продавцы на розничных точках и так кричат об издании. Куда уж больше?

Разумно, логично, но оказалось, что в картине мира нашего главного – «это другое». Что прямо сейчас нам нужно усиление, а так как средств на дополнительных сотрудников нет, то…

А средства были! Я это точно знала! Один из младших помощников нашего казначея была сыном подруги моей мамы! И он совсем недавно рассказывал мне, по большому секрету, что с деньгами в нашем издательском доме всё ого-го.

Но здесь и сейчас нам вещали о скором кризисе, разбираться с которым необходимо без замедлений.

– В качестве эксперимента, – продолжил глав-вред, – мы поставим на две ключевые точки сотрудников. Так, кто у нас свободен?

Миг, и занятыми оказались все.

У нас с Настиэллой тоже был аврал, причём вовсе не вымышленный. Но почему-то именно на нас пал взгляд главного, который прокашлялся и заявил самым ласковым голосом:

– Девочки, нужно помочь. Без вас пропадём.

Мы дружно вспыхнули, но главный хорошо знал наши болевые точки, к тому же имел прямой рычаг воздействия – зарплата и возможность приказывать. Так мы и оказались «промоутерами» на двух точках. Причём, как выяснилось в самом конце совещания, нам предстояло не просто кричать и зазывать, нет-нет…

Домой я вернулась в состоянии кипящего вулкана.

Я бурлила и извергалась! Шипела, ненавидя всё и вся!

С вот таким шипящим звуком я вошла в прихожую и вздрогнула, когда из-за дверного косяка гостиной, выглянула гривастая львиная голова Алёши. Когда я к нему уже привыкну?

– Мм-м… Лесса, а чего рычим? – аккуратно поинтересовался «котик».

– Да просто этот мир сошёл с ума!

Я сбросила туфли, выпрямилась, и тут вулкан взорвался. Я-таки донесла до дома всё то, что, по уму, следовало вылить на главреда и коллег. Просто нас с Настиэллой обязали расхаживать возле основных торговых точек в ростовых костюмах медведиц.

Нас! Специалисток может не самого, но всё-таки высокого уровня! Да они с ума сошли!

Как человек воспитанный и образованный я обычно если и ругаюсь, то вполне цензурно. Тут же из меня полилось такое, что сама была в шоке. Алёша так и вовсе припух. Круглые львиные уши привяли, морда вытянулась, а грива словно прижалась к телу – стала отнюдь не такой пушистой, как обычно.

И мантикору бы промолчать… Переждать бурю и сделать вид, что ничего особенного не случилось… Но душа животины не выдержала:

– Лесса, – протянул «котик» укоризненно, когда в моём монологе выдалась пауза. – Ну что ты такое говоришь? Что за страшные пытки? Откуда ты вообще знаешь о существовании средств, имитирующих гениталии? Откуда такие познания в вариантах их применения?

Я резко замолчала, а мантикор…

Он прошёлся по комнате с видом важного, хоть и немного побитого жизнью лектора.

– Ты ведь девушка, Лесса! Если мы обратимся к ролевым моделям, принятым в обществе, то…

И тут меня снова прорвало.

– К ролевым моделям? – переспросила я гневно.

– Ну да. – Мантикор непонимающе хлопнул глазами. – К ролевым моделям, которые приняты для мужчин и женщин, и которые диктуют…

– А ты у нас значит ролевик? – перебила я, не выдержав.

«Котик» укоризненно скривился.

– Ну вот, опять. Опять ты, Лесса, коверкаешь великий, могучий вестанарийский язык. Ну что за привычка? – Побитый лектор в лице мантикора воспрял. Алёша даже крыльями своими кожистыми дёрнул. – Вестанарийский язык, если верить некоторым источникам, происходит от одного из древнейших эльфийских наречий, с ним нельзя так обращаться. Если мы проведём лингвистический анализ, сделаем реконструированию…

– А-а… так ты ещё и реконструктор? – снова не выдержала я.

Упёрла руки в бока и продолжила:

– Ролевик-реконструктор. Какая прелесть!

Алёша иронию понял, но не одумался – не покаялся и не извинился. Вместо этого придал морде самое дружелюбное выражение и попытался меня утихомирить:

– Лесса, ну что ты кипятишься?

– Ролевик, – повторила я, топая ногой. – Реконструктор!

При этом возникло ощущение, что если «ролевик» – это ещё терпимо, то «реконструктор» – вообще дно. Язык он вестанарийский реконструирует, найдёт там эльфийские корни, а потом догонит и… задолбёт этой информацией хуже, чем наш не менее повёрнутый на правильности словоупотребления глав-вред.

– Лесса, – снова примирительный тон.

– Р-р-р!

Кстати…

Я вдруг вспомнила про выданные «котику» поручения, которые он с готовностью на себя принял, и, осмотрев гостиную, рявкнула:

– А кто полы не помыл?

То, что произошло дальше, было хуже всех совещаний в редакции вместе взятых. В редакции мы и спорили, и ругались, но неизменно приходили к какой-то логике, а тут…

– Ну, ты знаешь, я посмотрел, подумал… Я, разумеется, могу и полы помыть, и пыль протереть, но открылось одно обстоятельство. Лесса, я как-то не учёл, что у меня лапки. – С этими словами Алёша плюхнулся на задницу и продемонстрировал упомянутые части тела. Две покрытые мехом, когтистые штуки. – И вот как с такими? – продолжил он. – Предлагаю подумать и найти какой-то компромисс.

Это заявление окончательно взорвало мой несчастный мозг.

Лапки у него?

Лапки?!

– А зачем тогда обещал?

– Так я же не думал, что всё так получится. Лапки, понимаешь, они такие… внезапные. Я как-то и не осознавал, что у меня лапки, пока до уборки не дошло.

Диванная подушка была так себе снарядом, но оказалась ближе всего. Она полетела в Алёшу со свистом, но от злости рука дрогнула. Да и «котик» оказался прытким – увернулся.

От второй подушки он ушёл с куда меньшим, но всё-таки изяществом.

Третья тоже прошла мимо цели.

– Эй, Лесса! – возмущённый вопль святой невинности. – Ты чего?

А я ничего. У меня тормозной тросик лопнул. Велосипед моих эмоций сейчас несло с горы с такой скоростью, что даже магией не остановить. В ход пошли подушки, книги, даже декоративная чернильница из ценных пород дерева – хотя последнюю было жалко.

– Лапки у него! – приговаривала я. – Я тебе покажу лапки!

Но наглая кошачья морда не желала умирать.

Будь Алёша обычным котом, он бы наверняка забился под диван, где уровень опасности ниже. Однако этот «котик» был, во-первых, крупнее и под диван не пролазил, а во-вторых, то ли смельчак, то ли глупец. Он не прятался, только уворачивался, а я…

Р-р-р! Прибью гада! Точно прибью. Обязательно! Полный ему вестанарийско-эльфийско-реконструкторский трындец!