Хочу котика. Алёшу не предлагать!

15.

Как принимали в печать моё эссе – история отдельная. Главред скрежетал зубами на весь наш издательский дом! А я то сыпала аргументами, то улыбалась, то пускала горючую авторскую слезу.

И приговаривала:

– Это же драконы, понимаете? Про драконов всегда интересно. Иначе и быть не может.

– Но это не журналистика, Лесса, – рычал в ответ наш главный. – Это демон поймёт что такое!

Мм-м… Это он фигурально или про нашего казначея? Если про казначея, то этот демон точно поймёт. Он у нас вообще понимающий. Тоже, не побоюсь этого слова, бриллиант.

– Может быть, – соглашалась я. – Зато на основе реальных событий!

– Уйди с глаз моих!

– Не уйду-у-у…

Прошло полторы недели, прежде чем глав-вред одумался. Просто раскупаемость нашего основного продукта просела настолько, что почти сдохла. Даже танцы ростовых кукол возле точек продаж не помогли.

А тут ещё и новая газета нарисовалась – яркая, броская, красивая… От конкурентов!

Тогда главный и процедил:

– Ладно… Давай… Нанесём удар по репутации нашего серьёзного издания. Так и быть, опубликуем твою писульку.

Называть столь прекрасный материал «писулькой» было, конечно, некорректно, но спорить я не стала. Просто выдохнула и скрестила пальцы на удачу. Она была ой как нужна.

Эссе под намекающим заголовком «Непримиримая страсть лорда Эхроса» утвердили к выходу в престижном субботнем выпуске, однако поместили где-то между некрологами и колонкой частных объявлений.

Я сначала расстроилась, а потом махнула рукой. Устала переживать.

Полторы недели, в течение которых шло утверждение в печать, стали жуткой нервотрёпкой. Я бы точно тронулась умом, если б не… Угу, как ни странно, меня спасал Алёша.

Правда делал это весьма своеобразно и в двух «направлениях».

Во-первых, я узнавала всё новые и новые грани его личности, а во-вторых, «котик» регулярно и со вкусом бесил.

Нет, сам он со мною не ругался, вёл себя максимально спокойно и взвешенно. Молчал! Даже не оправдывался в очевидно конфликтные моменты. Зато я ругалась ого-го как.

Шипела, ворчала, потом успокаивалась и пыталась перейти от криков к конструктивному воспитанию. Я решила не опускать руки и всё-таки сделать из Алёши «человека». Привить правильные привычки и паттерны поведения, так сказать.

Однако дрессуре эта хвостато-крылатая скотинка не поддавалась. Он был слишком независим, чтобы кого-то слушать, а однажды вообще заявил:

– Я зрелая, сформированная личность, Лесса. Я уже не стану другим.

– Алёша, – я посмотрела укоризненно. – Сформированность и зрелость не мешают стремлению к идеалу! Поверь, каждому из нас есть куда расти.

На меня посмотрели так, что…

В общем, в понимании Алёши, он и так был пределом совершенства. Куда ж ещё?

Самое мерзкое – я знала, что проигрываю. Пока не признавала, но всеми фибрами души чуяла – как только кончится запал, я со всеми его недостатками смирюсь.

Вот просто смирюсь.

И с наглостью, и с манипуляциями в виде бровей, поставленных домиком, и с некультурными зевками, от которых сотрясаются стены. С его выскальзыванием из комнаты в момент неприятного разговора и давящим, подчас наркотическим очарованием этого «кошака».

Ну а пока силы оставались… Да-да, я боролась за адекватность наших отношений и быта.

Но пока была занята столь важным занятием, Алёша провернул поразительный фокус! Каким-то невероятным, совершенно непостижимым образом, сел мне на шею.

Просто раз, и всё.

Я этот момент упустила. Вообще не заметила, когда успела превратиться из хозяйки в личную прислугу. «Котик» же пользовался своей властью на полную: то между крылышек ему почеши, то за ушком. То пузико погладь, то мясом свежим – ну пожалуйста, будь добра! – покорми.

И всё это как-то так… исподволь, ненароком. Там слово, здесь слово, тут глазами похлопать, и вот я уже бегу.

Я велась! Ворчала на него, понимала, что мною манипулируют, а всё равно потакала этому хвостатому. И подушек ему лично нашила, и мяту в оконные горшки посадила, и огромную когтеточку в дом приволокла.

А он властвовал… Валялся то на диване, то на полу, то во дворике на солнце, щуря свои наглые глазища. То играл! Причём буйная погоня за бабочками или охота на птиц – это ладно. Котик-мантикор оказался страстным любителем настольных игр.

Когда увидел в моём кабинете коробку с одной из старых, самых примитивных настолок, у него аж хвост задрожал и уши торчком встали. Следующие два вечера Алёша сидел над картой, передвигая когтем фишки и что-то мурчал.

На третий день выторговал у меня обещание отвести его в расположенный неподалёку клуб. Я держалась за виски и молчаливо радовалась тому, что в нашем королевстве запрещена игра на деньги. Впрочем, я почему-то была убеждена, что уж в чём, а в финансовых вопросах «котик» не подведёт.

Вторая же сторона этих «граней характера» заключалась в том, что… Алёша в меня верил.

– Всё обязательно получится, Лесса, – твердил он на регулярной основе. – Даже не сомневайся.

Причём делал это с такой интонацией, что я действительно верила. Не окрылялась, конечно, но спину выпрямляла.

– Лесса, ну сама подумай, – продолжал питомец, – ты умная, ты профессионал, может не мастодонт журналистики, но сколько лет в газете? Ты справишься!

Я справлюсь, я справлюсь… – повторяла как мантру.

А через пять минут снова на него ворчала!

Он же реально сел. Плотно. На шею. С перспективой забраться на голову.

Полы помыть? Пыль протереть? Пф… О таких мелочах и прежних обещаниях мы даже не вспоминали. Любая хозяйственная полезность мантикора отошла на десятый план.

В моменты особо сильного раздражения, я ни капли не сомневалась, что подарили мне «котика» не просто так.

Он действительно был ценным. Наиценнейшим. Просто сдохнуть и не встать от такого счастья! В трезвом уме и твёрдой памяти на подобное точно не подпишешься. Но если уж встрял, а вернее встряла, то всё, конец.

А ведь влипла я не только в Алёшу, но и… в Мечту.