Хочу котика. Алёшу не предлагать!

16.

Поздним пятничным вечером, в тот самый момент, когда в типографии печатали ключевой для моей журналистской карьеры выпуск, я пребывала в состоянии зомби. Силы кончились. Я лежала на диване в гостиной в ожидании худшего. Всё. Конец.

Алёша сначала курсировал неподалёку этаким деловитым парусником, а в итоге не выдержал – проявил сострадание. Приблизился и, запрыгнув на подлокотник дивана, принялся обмахивать меня крылом.

– Ну что же ты такая нервная? – тоном этакого домашнего психотерапевта, сказал мантикор. – Говорю же тебе, всё получится.

Я прикусила язык, сдерживая порывы пессимизма, и услышала в тысячный, наверное, раз:

– Всё будет хорошо!

Алёша пообмахивал меня ещё чуть-чуть, а потом принялся фантазировать:

– Ты взорвёшь этот город. Твоё эссе будут разбирать на цитаты и печатать в учебниках по журналистскому делу. Главред пустит скупую слезу умиления и выплатит тебе огромный гонорар. Ну а потом… Знаешь, Лесса, когда всё закончится, давай уедем в отпуск?

При слове «отпуск» что-то в душе встрепенулось. Но тут «котик» внезапно добавил:

– На север, в горы. Будем кататься по снегу и пить коньяк.

– По снегу? По какому ещё снегу? – нахмурилась я. – Ненавижу снег.

Алёша заметно расстроился, но вслух согласился:

– Ну, тогда будем сидеть дома. В конце концов, коньяк и дома прекрасно пьётся.

– А на море? – пришла мне альтернативная, поистине заманчивая идея. – Туда, где пальмы и солнце?

Алёша, что было опять-таки внезапно, не проникся:

– Не надо на море. Не люблю жару.

Как можно не любить жару, особенно когда ты огненное – ну вроде бы, – создание, я не знала. Зато отвлеклась на эти мысли и перестала помирать.

Спустя ещё час, раздался стук в дверь. Это пришёл посыльный из издательского дома. Он вручил всклокоченной, измученной мне ещё горячую, только из-под станка, газету. Вот теперь мои нервы окончательно превратились в перетянутые струны. Всё. Дороги назад нет.

Ночь прошла ужасно, а утро ещё хуже. Я уже не лежала, а мерила шагами гостиную – ведь прямо сейчас на лотки и в торговые точки поступал тираж.

– Нет, с твоими нервами точно надо что-то делать, – наблюдая это бесконечное путешествие, пробурчал «котик». – Я ж тебе говорю, что…

– Да-да, всё получится, – ответила я хмуро.

Ну а после обеда, прилетели первые новости… В дом ворвалась Настиэлла с бутылкой хорошего вина и радостным воплем:

– Лесса! Лесса! Вся столица стоит на ушах! Драконы в шоке!

Алёша, который, в ожидании новостей, отирался тут же, в прихожей, не выдержал. Не успев залипнуть на Настиэллину грудь, закатил глаза и прокомментировал:

– Да дались вам эти драконы.

Тут коллега подпрыгнула, едва не выронив бутылку.

– Он что? Лесса, он разговаривает?!

– Угу, – буркнула я. – И не только это.

Настиэлла замерла, оторопело глядя в сторону «котика», а потом распорядилась:

– Так! С твоим питомцем будем разбираться позже. Тащи бокалы!

– Думаешь надо? – спросила я настороженно.

– Ещё как надо! И печень! Печень свою готовь!

Вот кто, а печень готова не была…

Ну а часом позже в мой скромный дом, впервые за всё время работы в престижнейшей столичной газете, ввалился главред. Он, в отличие от Настиэллы, выпивку принёс не в бутылке, а в себе. Нам же досталась сдобренная алкогольными парами новость:

– Продали. Всё, продали. – Пауза и самое невероятное: – Экстренно печатаем дополнительный тираж!