Хочу тебя наказать

Глава 4

Внутренний голос твердил о том, что я должна все это прекратить. Я не должна позволять ему к себе прикасаться. Не должна доводить все до…

Ох… Его пальцы скользнули по влажным складкам. Настолько нежно, что я на секунду засомневалась, что это был Чернов, мужчина, который любил грубый и жесткий секс.

Я все еще не раскрывала глаза. Все еще не хотела рушить эту идиллию. Я прекрасно знала, что, раскрыв глаза я все это закончу. И я их обязательно раскрою. Но только еще немного… позволю себе этим насладиться.

Внутри все горело настолько, что мне было трудно дышать. В момент рухнули все установки, благодаря которым я жила последние месяцы.

Я его ненавидела. Презирала и проклинала за то, что он сделал. Как он вытер об меня ноги и даже не обернулся. Я помнила каждое его слово. Я помнила тон, которым он эти слова произносил.

Тогда почему он сейчас лежит со мной в кровати? Почему прикасается ко мне? Ласкает меня? Почему его губы скользят по моей шее? Почему он шепчет моё имя?

— Алиса, — рычит так, что у меня на коже появляются мурашки.

И я не выдерживаю. Сдаюсь. Поворачиваю свое лицо к нему и наши губы соприкасаются.

Да-да. Дура набитая. Я в курсе.

Его пальцы проникают в меня. Медленно. Мучительно медленно и заставляют меня прогнуться в спине.

Его язык надавливает на мои дрожащие губы, и я их размыкаю.

Его близость лишает рассудка. Ну а как еще объяснить такой идиотский поступок с моей стороны?!

Ну тут либо гормоны шалят, и я дурею, либо рядом с Черновым просто нереально трезво мыслить. И если честно, то я сейчас теряюсь в догадках какой из вариантов выбрать.

Пока я тут взвесила все за и против, мужик слегка обнаглел. Его пальцы уже вовсю набирают темп, а язык начинает иметь мой рот так, что я вообще последние мозги отправляю на отдых.

И тут… до меня наконец доходит, что Чернов не намерен заканчивать все это мероприятие простыми ласками.

И как в доказательство, его лапа опускается на мою ногу и резко ее заграбастав, закидывает себе на талию.

Одна его рука очень резко ныряет мне под футболку и сжимает грудь, а вторая уже во всю пытается стащить с меня трусики.

Вот же похотливый кобель!

Распахиваю глаза и замахнувшись влепляю ему такую пощечину, что у самой ладошка начинает жечь.

— Совсем охренел, Чернов?! — рычу в его губы и пытаюсь от него отодвинуться, но кажется мужчине плевать на мои желания.

— Решила выйти из образа спящей принцессы? — скалится и притягивает меня к себе еще ближе. Точнее вжимает меня в себя.

Его пальцы сжимаются на моей ягодице настолько сильно, что я, завизжав выгибаюсь так, что прекрасно чувствую между ног его “радостное” настроение.

— Убери руки! — Упираюсь ладошками в его грудь, но этому все по барабану. Лыбится так, как будто в лотерею выиграл и накидывается на мой рот.

Его язык властно врывается и углубляет поцелуй. Не могу даже возмущенно закричать, потому что мне попросту не дают этого сделать.

Секунда и Глеб усаживает меня верхом на себя. Его рука обхватывает меня за талию и он, резко подавшись бедрами вперед, вжимается в меня возбужденным членом.

Моему возмущению нет предела, и я делаю единственное, что могу сделать в данную секунду. Смыкаю зубы на его языке. Пытаюсь хоть как-то протестовать. Но Чернов и тут меня обыгрывает. Жалящий шлепок по ягодице заставляет меня завизжать и тем самым разжать зубы.

— Я скучал девочка, до одури по тебе скучал.

Рычит мне в губы, и я слышу треск ткани… И через секунду мои трусики с меня срывают самым наглым образом.

Впиваюсь ногтями в его кожу, пытаюсь вырваться хоть как-то из этого плена, но у меня ничего не получается.

— Даже не думай, не отпущу, — рычит Глеб, и снова набрасывается на мои губы, а я понимаю, что если сейчас же не вырвусь, то потом будет поздно. Потом я просто сдамся и разрешу ему сделать с собой все что угодно.

И тут как будто кто-то подслушал мои мысли, я слышу мелодию вместе с вибрацией.

Это телефон Чернова. Ему кто-то звонит и мне останется надеяться только на то, что мужчина все-таки оторвавшись от меня ответит на звонок.

Но, судя по всему, Глебу плевать даже на это. Он как будто не слышит мелодию и все так же продолжает меня целовать.

Впиваюсь зубами в его губу. Со всей дури. Надеясь, что хотя бы это сработает.

И аллилуйя, мужчина наконец приходит в себя. Оторвавшись от меня, он выдает ругательство сквозь стиснутые зубы.

Его руки перестают прижимать меня к себе и я, пользуясь своим шансом как ошпаренная спрыгиваю с кровати и несусь в сторону двери.

Перед тем как громко захлопнуть за собой дверь, слышу, как Чернов зло рычит:

— Я вас слушаю.

Срываюсь с места и бегу прямиком в свою комнату. Закрыв дверь сползаю по ней на пол и слышу, как моё сердце колотится в груди как ошалелое.

— Идиотка! Какая же ты, Алиса, идиотка!

Шепчу сама себе и закрываю ладонями лицо. Дыхание сбивается, сердце все не успокаиваться, а мои губы все еще нереально горят от его поцелуев.

Как же глупо было надеяться на то, что все прошло. Как же глупо было рассчитывать на то, что этот мужчина для меня больше ничего не значит.

Я зла на себя. Зла на него. Зла на весь мир.

Я не смогла сдержаться. Не смогла дать ему отпор. Я ничего не смогла!

Не придумав ничего лучше, чем сходить в душ, чтобы хоть немного успокоиться, я подорвалась с пола, и схватив полотенце отправилась в ванную комнату.

Стоя под теплыми струями воды, я думала о том, что мне нужно как можно быстрее свалить из этого дома. Чернов обещал мне, что после того, как я подпишу ему документы, он отпустит меня и Яна.

Конечно, глупо было надеяться на то, что этот мужчина и вправду меня отпустит. Но прощупать почву не мешало бы. Нужно было поговорить как взрослые люди. Все обсудить. Я не намерена жить в его доме, исполнять его приказы и вообще жить по его правилам.

Я все еще не приняла решение по поводу того стоит ли говорить Чернову о ребенке. Он все-таки его отец… Но, с другой стороны, рассказав ему об этом, я бы подписала себе приговор. Он бы не отпустил меня.

Именно с этими мыслями я вышла из душа и тут же чуть не врезалась в Глеба, который стоял практически под дверью ванной комнаты.

Застыв от неожиданности, я подняла на него глаза.

— Что ты здесь делаешь?! — машинально обняла себя руками за плечи. Я не была готова его видеть сейчас. Я еще не успела прийти в себя после произошедшего.

— Где, в своем доме? — с издевкой спросил мужчина.

— В моей комнате! — прошипев в ответ ударила его плечом и прошла вперед.

— У тебя пятнадцать минут на то, чтобы собраться.

Как ни в чем не бывало произнес Глеб и я застыла на месте.

— Мы поедем подписывать документы и после ты меня отпустишь? — развернувшись, посмотрела в его глаза и увидела, как там зажгись опасные огоньки.

— У тебя пятнадцать минут.

Произнес таким тоном, что мне моментально поплохело.

— Куда мы поедем?! — сделала шаг вперед, когда Чернов, развернувшись, направился на выход.

— К врачу!

От услышанного у меня внутри все похолодело.

— Меня вчера осматривал врач! Мне больше не было плохо, так что я не вижу смысла в том, чтобы…

Мужчина развернулся ко мне и увидев его выражение лица я отшатнулась назад. В его взгляде было что-то не так. И это меня пугало.

— Мы едем на УЗИ.

Произнеся эти слова, он усмехнулся, а мне было совершенно не смешно.

— Пятнадцать минут, Алиса, советую тебе одеться, если ты не хочешь, чтобы я посадил тебя в машину прямо в полотенце.

Трясущимися руками я надевала на себя одежду. Неужели он знает? Или просто догадывается? В моей голове все превратилось в кашу. Я не понимала знал Глеб о беременности или нет. А если даже и нет, то шансов, что УЗИ ничего не покажет не было.

Вариант сбежать тоже был таким себе. Чернов прямо сказал мне о том, что устроит Яну небо в алмазах если я не буду себя хорошо вести. А подставить парня еще сильнее я просто не имела права. Я и так хотела использовать его для того, чтобы просто освободиться от Чернова. Но упечь его в тюрьму в другой стране… Нет, это уже было слишком.

Глубоко вдохнув, я вышла из комнаты и спустилась на первый этаж.

Может и правда хватит играть во все эти игры? Сказать Глебу о ребенке и тут же сказать ему о том, что я не намерена жить с ним? Сказать, что не буду препятствовать его общению с ребенком? И что мы вообще можем общаться и даже иногда проводить время втроем?

Не выдержав этого потока бреда в моей голове, я громко засмеялась. Идиотка! Он даже слушать тебя не станет. Все, как и всегда будет так, как захочет он, а твоими условиями просто подотрутся.

Выйдя на улицу, я увидела Глеба, который смотрел на часы на своей руке.

— Опоздала на две минуты, — кинул мне издевательским тоном.

— Какая жалость, накажешь меня за это? Запрешь в доме? — растянув губы в усмешке, я сложила руки на груди.

Каковы были мои шансы вывести Чернова из себя и заставить в бешенстве умчаться отсюда без меня? Раньше у меня неплохо получалось.

— Сначала мы съездим к врачу, а после обсудим и это.

Скопировав мою улыбку, Чернов открыл дверцу машины, а я в последний момент чудом сдержалась, чтобы не выругаться вслух. Козел!

— Я так и не поняла для чего меня снова нужно показывать врачу.

Произнесла я после пятиминутного молчания, которое начало меня раздражать. Мне нужно было как-то скрыть то, что я нервно ерзала на сидении. И я не нашла ничего лучше, чем начать его выводить глупыми вопросами. Конечно же “глупыми” они были только для него.

А меня интересовало только одно!!! Когда я успела настолько налажать, что натолкнула Чернова на мысль об УЗИ?!

— На всякий случай.

От его издевательского тона меня начинало потряхивать.

— Значит после приема у врача ты отпустишь меня и Яна?

Развернувшись в его сторону, я начала прожигать его глазами. Я не знаю почему задала этот вопрос. Он меня не отпустит. Я знала ответ. Видела это по его глазам. И самое ужасное было то, что в глубине души он меня устраивал.

— Посмотрим на твоё поведение.

— Что это значит?! — скрывать свое волнение уже практически не получалось. На каждую его фразу я реагировала слишком бурно и лишь вызывала этим улыбку на его лице.

Он так ничего и не ответил, а я все так же не находила себе места. Что-то было не так, но я не могла понять что. Слишком уж резко у него поменялось отношение.

Мы снова замолчали, а я в который раз подумала о том, что нужно ему все рассказать. Ну сколько я выиграю себе времени этим молчанием? Полчаса? Час?

Когда я уже было себя уговорила раскрыть рот, то увидела, что Чернов свернул на заправку.

Мысль о том, что это неплохая возможность сбежать, моментально посетила мою голову.

— Даже не думай убегать, — он мне подмигнул, словно мысли читая, — догоню и накажу.

— Кто бы сомневался, — выдав нервный смешок я выругалась про себя. Я была настолько предсказуемой, что он знал все, о чем я думаю.

— Буду через пару минут, — он схватил кошелек, валявшийся на приборной панели, и предусмотрительно достал ключи из замка зажигания, — не скучай.

Скривившись в ответ, я отвернулась в другую сторону. Меня бесило его спокойное поведение. Оно было странным. Для него. И меня это заставляло нервничать еще больше. Он как будто специально надо мной издевался.

Поток моих мыслей прервала вибрация телефона. Я не сразу поняла откуда шел звук, а после увидела, что телефон застрял между сидениями. Скорее всего, он у Глеба случайно выпал.

Желание взять телефон в руки и посмотреть кто это там так настойчиво пытается до него дозвониться никак меня не покидало. Но я сдержалась и снова отвернулась к окну. Вот только кое-кто был очень настойчивым и телефон снова начал вибрировать. Закатив глаза вверх, я все-таки не выдержала и, схватив телефон, увидела, что на экране высвечивалось имя Светланы. Мои пальцы моментально сжали телефон так, что еще бы немного и я бы, наверное, его раздавила.

Экран потух. Она перестала звонить, а моё сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Телефон снова завибрировал в моей руке. Но на этот раз это было сообщение. От нее. Повернув голову в сторону и, посмотрев не идет ли Чернов к машине, я не сдержалась и нажала на сообщение.

“Ты отправил меня сюда, чтобы напоследок еще разок трахнуть малолетнюю подстилку? Сделал бы это в Лондоне. Незачем было притаскивать ее сюда. Девочка может поверить в себя, ну, а ты всегда возвращаешься ко мне. Разобьешь ей сердце еще раз”.

Весь этот текст, все эти буквы были пропитаны каким-то ядом. Отрава из них так и сочилась, проникая в меня.

Эта корова не постеснялась о себе напомнить. Хотя, чего ей стесняться… у них же вроде как все серьезно. Ребенок будет, все дела… ну, а я кто такая на их празднике жизни? Так, “малолетняя подстилка”, которая как будто специально готова была разрушить их идиллию.

Я только рассмеялась, как я недавно совершенно искренне считала, что ему стоит о чем-то рассказать. Светлана была права, ожидания чего-то большего могли мне только разбить сердце.

А мне оно было нужно. Я его и всю свою душу собиралась вложить в ребенка, и подобные драмы с участием его истеричной пассии мне точно были не нужны.

Мои сомнения затухли. Мои чувства, которые словно стали возрождаться, снова осели где-то на уровне подошв. Росла только уверенность в том, что я теперь сама по себе. Что мы теперь сами по себе и никто нам не нужен.

Краем глаза увидев, как приближался Чернов, я отшвырнула телефон как кусок грязи. Мужчина был в отличном настроении, но, к сожалению, это по воздуху не передавалось. Я чувствовала себя ужасно.

— Не понимаю, зачем эта глупая поездка, — сказала раздраженно. — Что тебе моё самочувствие? Ну, болит у меня живот. Какое тебе дело?

Сказала нервно, потому что снова стала неконтролируемо раздражаться. Даже меня пугали эти чертовы гормоны, я заводилась с пол оборота.

А Чернов молчал. И это заводило меня еще больше.

— Если уже и ехать, то к психиатру, чтобы он подтвердил, что я все свое громадное состояние отдаю в здравом уме и светлой памяти. А то мне не поверят, что ты на столько мудак, что я готова расстаться со всем этим лишь бы ты оставил меня в покое.

Я видела, как он собирался что-то ответить, но тут его телефон издал истошный звук, и Глеб потянулся за ним.

Видимо, прочитав сообщение и явно не одно, его настроение напрочь пропало.

Как итог — ехали мы в тишине. А я еще и в праведном гневе.

— Входи, нас уже ждут, — сказал Чернов, оставив автомобиль возле дверей частной клиники с надписью “Цент УЗИ диагностики”.

— Все же жаль, что не психиатр, — я не удержалась от злорадства, — может, и тебя бы осмотрел…

— Ты бесишься…, — почему-то сказанное вызвало у него улыбку, — ничего, я уважаю твоё… состояние.

Его там что, вчера нехило приложило? Фейерверк отлетел в голову, а это последствия?!

Фыркнув, я все же зашла внутрь и назвала свою фамилию, не дожидаясь Чернова.

Ждать врача не пришлось. Меня тут же позвали на прием и сказали поднять кофту как можно выше, после того как я легла на кушетку.

— Меня правда ничего не беспокоит, — я напряженно смотрела на флакончик со специальным гелем, который врач наносил на датчик.

Еще несколько движений и доктор поймет, что случилось на самом деле.

— Сейчас посмотрим, — улыбнулся специалист, и холодная гелеобразная масса коснулась моей кожи. Очень неприятное ощущение.

Сравнимое с тем, что произойдёт чуть позже, но раз в сто лайтовей.

— Вас беспокоит не желудок, — улыбнулся врач, глядя на монитор, — Вы беременны.

Сказал то, что я и без него уже давно знала.

— Какой у Вас срок? — спросил, как бы между делом.

— Не знаю…, — понимаю, что не стоит вываливать всю информацию сразу. Толку мне с того, что этот врач сейчас сказал о том, что я и без него знала.

— Дата последней менструации?

И тут мне в голову приходит шикарная идея. Шанс, за который стоит ухватиться.

И почему такая светлая идея не посетила меня раньше? Хорошо, что я вообще додумалась.

Врач УЗИ не может сказать вот прямо точный срок беременности, если не будет полагаться на данные, предоставленные пациентом.

Вспомнить бы число, когда Чернов свалил на свой потрахушки-тур со Светланой и назвать бы ту дату. Это было примерно спустя неделю-полторы после нашей последней близости.

Вот он — мой шанс заставить Чернова оставить меня в покое. Потому что чует моё сердце, не просто так он меня сюда притащил. Этот прожжённый гад явно что-то заподозрил.

И тут в моей голове все сходится. Его сдержанность. Взгляды. Загадочные фразы… Неужели и фейерверк был по этому поводу?

Нет… быть этого не может. Сама над собой смеюсь. Даже истерический смешок вырывается из груди.

Бред. Полнейший бред. У Чернова не на столько мягкое сердце и он далеко не романтик…

Я вижу, как доктор смотрит на меня как на сумасшедшую. И понимаю, что он вполне прав. Я и вправду несу бред и пытаюсь закончить все это мероприятие как можно скорее.

Все что угодно, только бы Чернов не решил сюда ворваться. Не решил присутствовать при всем этом.

От мысли о том, что он сейчас все узнает, меня бросает в дрожь.

Я и хочу, чтобы он узнал и боюсь этого до жути.

Я не уверена. Ни в чем не уверена. Я ничего не знаю!!!

— Пожалуй, нужно сообщить заботливому отцу, что с Вами и ребенком все в порядке, — мягко улыбается врач, а мне хочется только одного, чтобы он перестал говорить. Чтобы перестал меня бесить еще больше. Я и так уже на грани взрыва.

— Вам? — произношу растеряно, — я сама ему это скажу. Это между нами… при чем тут вообще Вы?! — я начинаю возмущаться. Только бы врач потерял всякое желание со мной связываться.

Врач находится в растерянности. Еще минут пять назад я ходила как спящая муха с реакцией улитки, а сейчас порхаю как оса. И готова его ужалить в любую секунду.

— Возможно вы бы хотели узнать что-то еще… У вас есть вопросы? — врач, как и я, в первый раз оказывается в подобной неловкой ситуации.

— Нет…, — я почти закричала, глаза то и дело смотрят на дверь за которой находится Чернов, ощущение, что он сейчас войдет в кабинет, меня не покидает, — не нужно. Ничего не нужно…, — и потом ухватилась за рулон кухонных салфеток, снимая остатки геля, — вы сами сказали, что все хорошо… мне не терпится обрадовать… отца ребенка.

Это было в первый раз, когда я сказала подобное вслух. А потом быстро подошла к двери, чтобы сбежать как можно скорее, и с шумом захлопнула дверь, потому что даже близко не готова была воспринимать то, как это звучало.

— Что сказал врач? — спросил Чернов, подорвавшись с кресла.

Глеб был не такой… Не такой, как всегда. Этот его взгляд. Тревожный тон. Черт! Я еще больше теряюсь в своих мыслях. Теперь я точно не уверена, что мне делать. Совесть твердит одно, внутренний голос другое. А я вообще хочу тишины и покоя.

Оглянувшись по сторонам и увидев людей, которые уже с интересом за нами наблюдали, я отметила про себя, что он не станет орать на меня при людях. Точнее я на это надеялась.

— Что все в порядке… легкое несварение, пошли, — бросив спасительную ложь, в моем понимании, я потянула Глеба за собой. Почему-то захотелось уйти. Выйти из этого здания. Как будто я рассчитывала на то, что если выведу Чернова отсюда силой, то у него не получится зайти обратно и поговорить с врачом.

У меня началась неконтролируемая паника. Я не понимала, что творю. Не знала правильно ли все это или нет. Мне вообще стало не хватать воздуха. Дышать стало трудно. Мне было ужасно душно.

— Не ври мне, — мужчина сжал сильнее мою ладонь, а у меня внутри все похолодело от его слов. Он знает… ЗНАЕТ???

Чернов затормозил так резко, что я просто отлетела назад и впечаталась спиной в его торс.

Слегка отойдя и развернувшись, я постаралась улыбнуться.

— С чего ты взял, что я тебе вру?!

— Я знаю, что ты беременна…

В ушах начинает звенеть. Пол как будто начинает подо мной шататься.

— Глупость, — я нервно засмеялась так, что вызывала сразу подозрения, — как такое возможно.

— Очень возможно, — Глеб приблизился ко мне вплотную и, плавно перехватив за талию, приподнял на носочки, — могу еще раз показать как.

От его близости дыхание застыло. Время не застыло, а словно замедлилось: его едва заметный и уловимый жест, а я уже десять раз успела его обдумать.

Глеб прижал меня крепче к себе.

— Что ты делаешь? — только и смогла, что сбивчиво произнести я.

— Ничего, — никто не собирался отвечать правдиво на этот вопрос, судя по всему, — просто поддерживаю тебя.

Ведь и в самом деле, я только что заметила, что стала постепенно съезжать вниз на ослабленных ногах.

— Отпусти! — наверное, для многих я выгляжу истеричкой, но…, — зачем ты оказываешь мне хоть какую-то помощь? Почему волнуешься? Ты не имеешь права…

— Это мой ребенок, — слова как хлыст полоснули по слуху, — имею. Право.

— Что? — распахнула от ужаса глаза, — мне послышалось? С чего ты это вообще взял?!

Я испугалась. Запаниковала на столько, что не смогла отреагировать правдоподобнее.

— С того…, — его рука прижимает меня еще крепче, вижу, как в его глазах начинает клубиться тьма, — что… он мой.

А еще и разозлился наверняка, потому что на секунду подумал, что если не его ребенок, то это я должна была бы с кем-то на стороне развлекаться. А такие, как Глеб Чернов, вряд ли бы даже задумались, что могли носить рога.

Что я несу? Откуда вообще в моей голове идея взялась сказать ему весь этот бред? Сказать, что ребенок не от него.

Смотрю в его глаза и понимаю, что в них нет ярости. Он, кажется, даже мимо ушей пропустил эти слова. Смотрит на меня так, что дыхание перехватывает.

Тело дрожит в ознобе. Даже то, что я сейчас нахожусь в его объятиях, не спасает меня от того, что меня кидает в холод. После в жар. После снова в холод.

— Это ведь ничего не меняет…

Говорю тихо. Настолько тихо, что не уверена, что он вообще слышит мои слова. Не уверена, что готова узнать ответ на свой вопрос.

Но мысли о Свете все время не дают мне покоя. Она знает, что он меня забрал. Ее сообщение, которое я прочитала, говорит о том, что она в курсе всего. Она знает. И он получается даже не скрывает это от нее? Почему?

Он не бросил меня и не умчался к ней после сообщения. Значит, что я важнее? Или что? Я уже начинаю путаться в собственных мыслях. Не понимаю ничего, голова кружится от всех этих мыслей.

— Что не меняет? — его голос спокойный. Он даже не взрывается как раньше, а спокойно задает вопрос. Значит всё-таки услышал, о чем я сказала.

Его спокойствие придает немного уверенности и мне. И я решаюсь на то, чтобы наконец произнести то, на что не решалась до этого.

— У тебя уже есть о ком заботиться.

— Что ты несешь? — Чернов поднимает пальцами мой подбородок и заглядывает мне в глаза. Как будто хочет убедиться, что я реально все это говорю. Всматривается внимательно, будто ищет ответы на свои вопросы. В моих глазах.

— Света. Вы ведь вместе. У нее от тебя ребенок.

Понимаю, что трясусь в его руках и уже не от холода или страха. По щекам ручьем слезы текут. Рыдаю так, что уже не могу остановиться.

От одной мысли о том, что с ней. Что они вместе. Что он к ней касается и возможно… Нет! Нет! Нет! Даже думать об этом не хочу.

Его лицо расплывается перед глазами. Содрогаюсь от рыданий. Чувствую как его ладони только сильнее сжимают мои плечи.

А я уже не в состоянии что-либо говорить.

— Алиса, — в глазах Глеба столько беспокойства, что от этого рыдать начинаю только сильнее.

— Я…я… она… А ты…

Даже сказать ничего не могу. Заикаюсь. Всхлипываю.

Ситуация хуже не придумаешь, но поделать с этим я ничего не могу

Взгляды людей со всех сторон только раздражают. На нас все смотрят так, что вот как будто телефоны свои сейчас повытягивают и снимать начнут.

Люди раздражают. Хочу, чтобы все исчезли. Не смотрели на нас. Хочу остаться с ним наедине.

Прячу лицо. В его грудь носом утыкаюсь и начинаю рыдать белугой.

Его запах в ноздри вбивается. Тепло его тела окутывает настолько, что я не хочу даже с места сдвигаться.

Ноги становятся ватными и ощущение такое, что колени и вовсе сейчас подкоситься и держать перестанут.

Хочу остаться здесь и сейчас. Не знаю, что на меня так действует. Либо опять гормоны шалят, либо его реакция на мою беременности. Я ведь не ожидала такого. Он даже не стал слушать бред о том, что ребенок может быть не его. Значит даже ни на грамм во мне не сомневается?

— Тсс с, — его пальцы гладят меня по волосам. Такое простое прикосновение, а меня как будто волной жара накрывает. Реагирую на каждое его прикосновение.

Чернов слегка отстраняет меня от себя. Моментально становится холодно. Хочется обнять себя за плечи. Я смотрю на него непонимающим взглядом. А после мои ноги отрываются от земли. Мужчина подхватывает меня на руки и идет в сторону выхода.

Я успеваю заметить несколько завистливых взглядов до того пока мы не скрываемся за поворотом.

Ситуация не то, что странная, она мега странная! Чернов молча несет меня к машине, а я проворачиваю в голове все то, что хочу ему сказать. Понимаю, что хочу знать ответ на вопрос о Светлане. У меня к нему столько вопросов, что не знаю с какого начать. Меня как будто прорывает. Хочу спросить обо всем и сразу.

Утыкаюсь носом в его шею. Вдыхаю его запах. С ума схожу от его близости. Готова на все, только бы растянуть этот момент. Чтобы он не отпускал меня. Чтобы не разжимал руки.