Хочу тебя наказать

Глава 5

Чернов прижимает меня к себе настолько сильно, что в какой-то момент мне кажется, что меня несут как дорогую вазу. Боятся уронить, чтобы не разбить.

И почему-то в этот момент мне кажется, что ему на меня не плевать. Или очень сильно хочется в это верить.

Мы выходим на улицу, и я чувствую, как по ногам проходится ветерок. Поеживаюсь в его объятиях и только сильнее зарываюсь носом в его грудь.

Я знаю, что до машины осталось каких-то пару метров и все это закончится. Он поставит меня на ноги. Оторвет от себя, а я этого до жути не хочу.

Слышу звук сигнализации. Мои ноги оказывается на асфальте, а Глеб распахивает перед моим носом дверцу авто. И мне ничего не остается как забраться в салон.

Я с замиранием сердца жду, пока мужчина сядет в машину. В самую первую очередь я хочу ему сказать, что ребенок его и никого больше. Мне кажется это сейчас самым важным. Я хочу, чтобы он знал, что у меня никого не было.

Чернов садится рядом, сердце замирает, не бьется, дыхание сбивается и мне кажется, что я сейчас просто потеряю сознание от того насколько сильно переживаю. Мужчина не заводит машину. Просто сидит молча и даже не торопит меня с тем, что пора бы мне объяснится.

— У меня никого не было кроме тебя, — произношу практически шепотом, но в салоне стоит гробовая тишина и мне кажется, что нужно быть глухим, чтобы это не услышать, — ребенок твой и…

— Разве я об этом спрашивал? — он прерывает меня, не дает закончить мне предложение.

— Нет, я хотела, чтобы ты знал.

— У меня не было сомнений на этот счет, Алиса.

Легкая улыбка касается моих губ. Значит он во мне даже не сомневался? Даже мысли не было, что у меня было что-то с Яном, если я в Лондоне собиралась выйти за него замуж?

— И тебя совершено не волнует, что такая ситуация может не понравиться Свете?

Когда я произношу ее имя, то у меня не получается сдержать эмоции. Яд просачивается в каждую букву ее имени.

— Почему меня должно волновать, что ей понравится, а что нет? Наши отношения давно закончены. Нас с ней ничего не связывает.

Я слышу по его голосу, что он начинает злиться, но все же сдерживается. Не срывается на крик как раньше.

— А ребенок? — не могу больше смотреть в одну точку. Разворачиваюсь к нему, смотрю прямо в его глаза. Хочу видеть его реакцию. Хочу видеть каждую его эмоцию в данный момент.

Слова могут соврать. Но не взгляд. Не его реакция.

Глеб вопросительно приподнимает брови, по нему видно, что он шокирован. И тут только два варианта, либо он шокирован тем, что я произнесла, и вообще слышит это впервые. Либо он шокирован от того, что я об этом знаю.

— Какой… ребенок? — прорычав сквозь зубы он впился в меня взглядом и вот тут до меня начало доходить, что кажется Чернов и вправду был не в курсе.

— Она сказала, что ждет от тебя ребенка, — с каждым словом предложение звучит менее уверенно.

— Когда ты успела с ней пообщаться уже? — мужчина лютует, а я не могу понять, что именно его так разозлило.

— Достаточно…, — я хотела сказать “давно”, но Чернов не дал мне продолжить. Сам начал говорить, словно ему неважно было услышать мой ответ.

— Я оправил ее подальше отсюда, но она все равно умудрилась как всегда…, — на этих словах он осекся, но вовремя остановился. — Что именно она тебе сказала? — он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Она показала, — произнесла хриплым голосом, — сразу после вашей совместной поездки, мне пришло от тебя сообщение, что ты ждешь меня в кафе, и когда я пришла то на встречу пришла Света. Сказала, что ты ее прислал. И показала мне справку о беременности. Там было написано, что она на третьем месяце.

— Что?! — ярость и удивление были на столько искренними, что я впервые задалась мыслью о том, что Глеб и сам мог не знать обо всем этом…

Закусив губу, я посмотрела на Чернова. А ведь я была настолько погружена в свои размышления и была настолько уверена, что все сказанное Светой было правдой, что мне даже в голову не приходило, что она могла все это провернуть сама.

Но ведь его телефон…, с которого пришло сообщение. Ее справка. После его поведение и то, как он вышвырнул меня из своего дома. Страны.

Последнее заставляет меня скривиться, и я вновь вспоминаю, что он поступил со мной по-скотски. Вышвырнул и выдохнул.

— И ты поверила? — ожидаемый вопрос.

Потом, отвлекшись на секунду мужчина выруливает на проезжую часть. Внимательно следит за дорогой, поэтому у него просто не хватает сил злиться в полной мере.

— После того как ты вышвырнул меня как побитую собаку? — на губах появляется злая усмешка.

— Алиса…

Чернов начинает рычать, а что? Не нравится куда разговор завернул?

— А что не так? Я пришла к тебе в офис!

— Ворвалась и устроила скандал! — ну допустим. Я была на взводе. Имела право! И гормоны, наверное, уже пошаливали.

— Хотела поговорить. Да, признаю, возможно я была слегка не в себе…

— Слегка? — он переводит взгляд и вопросительно приподнимает брови и слегка усмехается. Отлично, значит его это все еще и веселит?

— Хорошо… я была очень не в себе. И теперь мы знаем почему, — я все же намекнула на то, что уже тогда была в положении, — но! Она мне сказала, что ты ее прислал. И вообще какого черта у нее был твой телефон, с которого она отправила сообщение?!

— Я был занят, мы сразу после самолета приехали в офис, у меня было важное совещание. И мне на телефон позвонил партнер, которому нужны были ответы по рекламе. Света занималась его проектом, и я отдал ей трубку, чтобы она решила этот вопрос.

Какая Света молодец. И работать успевает и трахаться!

Все внутри меня при упоминании ее имени начинало гореть. Я чувствовала, что вот-вот взорвусь.

— Значит у тебя ко мне не было вообще никакого доверия, что ты поверила в весь этот бред?!

Как быстро все стрелки были переведены на меня. А ведь он прекрасно знал каким будет мой следующий вопрос.

— А у меня какое должно было возникнуть доверие, когда я узнала, что вы поехали “по работе” вместе, — меня стало не на шутку раздражать, почему именно меня делали всегда во всем виноватой.

Я прекрасно помнила те снимки. Я помнила, как рассматривала их и уговаривала себя в том, что это просто фото. Что между этими двумя ничего не было.

— Она там оказалась случайно, — Чернов немного растерялся и как будто даже принялся оправдываться.

Серьезно? Просто случайно?! Споткнулась и в кадр с ним попала! Он сейчас издевался надо мной или не понимал, насколько глупо это все звучало?!

— Конечно, — я ехидно кивнула, — совершенно случайно липла к тебе как банный лист… вас вообще-то журналисты засняли. Ты хоть видел, как это смотрелось со стороны?

Ему не нравилась эта тема разговора. Я и это прекрасно видела. Но мне тоже очень многое не нравилось. И раз мы начали говорить по душам, то я хотела начать получать ответы!

Каким же он был злым. Я по взгляду видела, что Чернов еле сдерживался. Не будь я беременная на зло, наверное, остановился так, что я бы вылетела через лобовое стекло.

А так… аккуратненько припарковался возле дома.

— Выходи, мы приехали, — он даже не смотрел на меня.

— Но МЫ не договорили, — вообще я не собиралась с ним изначально общаться на эту тему, но Глеб сам виноват. Это ему охота была языком почесать и затронуть старые раны.

— Договорим потом… когда я успокоюсь, — я видела с каким усилием он сжал кулаки на руле и спорить не стала.

Вышла из машины и поняла, что когда он успокоится, в бешенство приду я, накрутив себя до предела. И тогда Чернов пожалеет, что так позорно сейчас бежал…

Я себя накрутила.

Потом скрутила.

Потом накрутила опять, но уже по другому поводу.

Я морально была готова к продолжению разговора, но разговаривать было не с кем.

Прошло уже много времени, наступила ночь, а Глеба по-прежнему не было дома.

Кажется, такое уже было. У нас что, появилась новая традиция?

Только в этот раз я не уснула и появление мужчины не было таким эффектным.

Услышав звук подъезжающей машины, я выглянула в окно и увидела как Чернов припарковал машину. Присмотревшись я поняла, что мужчина был трезвый. Поставив машину на сигнализации он направился в дом. Я была уверена, что он зайдет в мою комнату, но он прошел мимо, направляясь в свой кабинет.

Он же явно видел, что я не спала, тогда какого…?!

— Мы не договорили…, — он даже не закрыл дверь, поэтому я вошла без стука и застала его возле окна с бокалом виски.

— Хочешь продолжить? — он даже не обернулся, но сделал глоток, — я не в духе для второго раунда. И ты… можешь заплакать.

Его слова меня разозлили.

— Закрой дверь с обратной стороны, — он все еще смотрел куда-то, но не на меня.

Я так и сделала. Решила быть послушной. Вот только зашла я внутрь кабинета. Послушной получилось быть на половину.

— Как поговорим, так сразу уйду. Могу из этого кабинета, могу из этого дома…

Наконец-то Глеб перевел на меня взгляд. Всего-то нужно было немного поугрожать.

— Допустим, — я сделала шаг вперёд, — все то, что ты мне сказал про Светлану — правда. Тогда почему…

— Потому что…, — он резко развернулся и прервал мои слова. Посмотрел так, что я на месте застыла. Приближаться к нему категорически перехотелось.

Но вот зато мужчина, поставив бокал с виски на стол начал надвигаться на меня, полностью подавляя. При чем делал это расстегивая свою рубашку.

Если честно, то я даже немного растерялась.

— Я знаю, что ты любишь разговаривать в горизонтальном положении, — я стала пятиться назад, — но сейчас я бы предпочла воспользоваться словами.

В такие моменты нужно было все сводить в шутку. А то как-то непредсказуемо он вел себя в последнее время. Но в то же время его действия по-странному завораживали.

Но вот только мужчина все продолжал расстёгивать рубашку, а мои глаза увеличились в размере от увиденного.

— Что это? — Чернов по-прежнему не проронил ни слова, от этого вопросов становилось только больше. Особенно, когда я увидела зарубцевавшийся шрам у него на груди.

Его там раньше не было.

— Это ответ на твой вопрос. Но если все еще не понятно, то скажу, что это случилось через пять дней после твоего отъезда в Лондон…

— В тебя стреляли? — меня посетила ужасная догадка и от этого на коже появились ледяные мурашки.

— И не раз, — его ответ подтвердил самые ужасные предположения.

Я перестаю контролировать свои мысли и действия. Сорвалась с места и подошла к Глебу. Сначала для того, чтобы рассмотреть шрам поближе. Но, кого я обманывала? Пусть он и выглядит зажившим, а Глеб живее всех живых, я поняла одно — я очень сильно за него испугалась.

— Но как? Почему? — вразумительнее ничего спросить не могла. Просто стояла напротив него в нерешительности, пока не занесла руку и аккуратно не прикоснулась к пострадавшей коже.

— Мне угрожали, и вот результат, — я почувствовала, что даже под моими легкими прикосновениями его мышцы напряглись. Мужчина словно в каменную глыбу превратился. Замер и начал шумно дышать, — то же самое могло случиться и с тобой, если бы я не заставил тебя уехать…

Его слова вгоняют меня в подобие ступора. Если все то, что он говорит правда, то выходит, что…

— Ты специально отправил меня в Лондон? Это никак не связано со Светланой?

— Забудь ты уже об этой Светлане, — цедит он зло сквозь зубы. И я понимаю, что это его раздражает, — я даже не в курсе был всей той херни, что она тебе наговорила…

По тому, как это было сказано, я начинаю ему верить… или у Чернова так просто врать получается? Но зачем, спрашивается?

Я шумно сглатываю и все еще продолжаю прикасаться к его коже, не замечаю, как вожу пальцами уже не просто по шраму, но постепенно перемещаюсь дальше.

До тех пор, пока моё дыхание не сбивается точно так же, как и его.

Глеб перехватывает мою руку, тем самым вынуждая меня поднять на него взгляд. Смотреть в самую глубину его глаз, где полыхает пожар. И это пламя вот-вот перекинется на меня. Еще чуть-чуть и я ему поддамся, а Чернову сдамся.

— Мне нужно подумать над сказанным, — я не говорю, что не верю ему, но просто так в омут с головой кинуться не готова. Да он и не предложил…

Больше не сказав ни слова, но уловив то, что Чернов слегка растерялся от моих слов, я выдернула руку из его хватки и, развернувшись, побежала к двери.

Мне нужно было побыть одной. Мне нужно было подумать над сказанным. И, в случае если это все правда, мне нужно было решить, как действовать дальше.

Не знаю, сколько времени прошло, но мысли я привела в порядок достаточно поверхностно и очень условно.

Рассказ Чернова хоть и выдерживал критику, но у меня все равно оставалась куча вопросом. Несколько весьма глобальных.

Я просидела в растерянности до утра так и не сомкнув глаз.

В итоге решила спуститься к Чернову в кабинет и прояснить все основательно. Знала ведь, что он все еще не спит

— Я могу войти? — дверь все так же не была закрыта, но я решила заявить о своем присутствии.

— Да, — прозвучало в ответ, — ты хотела поговорить о чем-то еще?

Чернов усмехнулся, но далеко не радостно.

— Я… подумала над твоими словами, — решительность куда-то ушла.

— И что же ты надумала? — мужчина лениво поставил стакан с выпивкой на стол и встал с дивана.

Рубаха на нем была по-прежнему расстегнута и это притупляло мою решительность. Все усугубило то, что Глеб подошел практически вплотную, напрочь лишая меня возможности связно мыслить.

— Допустим…, — я стушевалась, — я тебе верю…

Я ему верила. Потому что до безумия этого хотела. Невыносимо желала найти ему оправдание, но также не могла понять базовых вещей…

— Допустим? — он переспросил, усмехнувшись и я почувствовала его прикосновение на своей коже. Оно обжигало и вгоняло меня в краску.

— Но даже в этом случае я не могу понять одно…

— Это ты не можешь понять? — повышенная интонация говорил о том, что Чернов выходил из себя и терял терпение, — что тогда сказать обо мне?!

— А что… ты? — я не поняла почему ОН возмущался.

— Как ты могла поверить…, — Глеб процедил эти слова сквозь зубы. Ему даже договаривать не пришлось, как я поняла, что он хотел сказать.

— Почему я не должна была ей верить? Точнее не так… я ей вначале не поверила и пришла к тебе. И как ты поступил? — это был риторический вопрос, на который я сама ответила, — ты меня прогнал… а теперь скажи мне… Что ты сделал ТОГДА, чтобы я тебе доверяла?

Произнеся это, я посмотрела ему в глаза. Казалось, в них сейчас океан покрылся льдом.

И я только усмехнулась. Горько. Потому что ответ нам обоим был известен.

Ничего.

— Я тебя услышал, — я видела, какой у Чернова был в этот момент взгляд. Полностью соответствовал фамилии.

— Точно? — с горечью переспросила, потому что прекрасно понимала, что ничего не изменилось. Скорее всего, он это сказал так, для галочки, — что ты сделал, чтобы я тебе доверяла? Могу сказать, что в постели ты явно постарался, чтобы собой затмить других, хотя мне и сравнивать не с кем, — в одну секунду он напрягся и расслабился, — но, где, блин, твоё человеческое отношение. В чем оно проявилось? Скажи мне… хоть в чем-то?

Последние слова я уже не просто спрашивала, я практически прорыдала. На столько хотелось получить от этого сухаря хоть какие-то эмоции.

— Тебе нужно доказательство моего к тебе отношения? — слова прозвучали неожиданно резко. Я находилась на грани эмоциональной пропасти, как такие отрезвляющие слова просто не дали мне туда упасть, — одевайся.

— Прости, что? — я не ожидала ничего из того, что произойдет дальше.

Чернов аккуратно, тем не менее очень уверенно схватил меня за локоть и настойчиво вывел из кабинета. Затем из дома. Затем усадил в машину.

— Жди меня здесь, — проговорил он и быстро прошел внутрь дома. Его не было ровно пять минут.

Не проронив ни слова, Глеб вышел и сел за водительское сидение, бросив мне на колени какой-то пакет-сверток.

— Что это? — перевела на него недоуменный взгляд.

Меня, если честно, в данный момент пугала его настойчивость и решительность. Тем более, что все это было вызвано моими словами. Складывалось такое ощущение, что мужчина хотел мне что-то доказать. При чем в срочном порядке.

— Подожди и увидишь, — он резво завел мотор и сорвался с места.

Если я думала, что мы вроде бы что-то прояснили, о сейчас понимала, что последние его действия оставляли за собой еще больше вопросов, чем ответов.

— Ты мне так ничего и не скажешь? — спрашивала в который раз, но вопрос упорно оставался без ответа. Даже несмотря на то, что мы ехали минут двадцать

— Не скажу. Слова — это херня. Важны ведь поступки, — честно говоря, я не поняла — это он говорил серьезно, либо это был какой-то сарказм. На столько я не понимала и не чувствовала в данный момент этого человека.

Подобное лишь вызывало недоумение. Но это ничто, по сравнению с теми чувствами, которые возникли у меня, когда машина наконец-то остановилась.

Возле Загса.