Хоттабыч под прикрытием

Глава 21. Нежданчики

А мы возьмем да и припремся к Элис.

(Из популярной песни)

Анна

Сказать, что я была зла — значит ничего не сказать. Вот зря я этого лося арабского сковородкой не приложила, пока могла дотянуться. И ведь сразу было понятно, что слиняет, но как-то уж очень быстро. И классически. Наутро после жаркой ночи.

Честно, ночью я обзавидовалась. Янка так счастливо стонала… хм… м-да. Я даже как-то понадеялась, что утром и друг его, Грег, придет. Обещал же. И мне тоже достанется еще ночь-другая.

А этот — смотался. Утром рано, когда я, замучившись смотреть эротические сны, вылезла на крылечко выпить первую порцию кофе и послушать птичек. Кур в основном.

— Анна, скажи Яне, что я позвоню. Пожалуйста.

Подняв глаза, я обнаружила виновато-довольную морду. В точности как у кота, сожравшего сосиски.

— Сам скажи, — буркнула я.

— Я сказал. Но не уверен, что она поняла. Яна спит…

— Вот и дождался бы, пока проснется. Казанова Мценского уезда.

— Не могу. Срочный вызов.

— Ты ж свободный журналист, нет? — ехидно подняла бровь я.

— Свободным в этом мире не бывает никто, — пожал плечами он. — Вам тоже нельзя здесь оставаться. И тем более нельзя в усадьбу. Пожалуйста, уезжайте. Никакой клад не стоит жизни.

— Не стоит, — согласилась я. — Ну, прощай, Аравийский. Удачи не желаю.

— Еще увидимся. Надеюсь, уже в Москве.

Ответить что-нибудь колкое я не успела, у него затрезвонил телефон. А у нашей калитки остановился автомобиль. Через щели в заборе было видно, что черный и с ума сойти какой пафосный и дорогой.

Грег за ним приехал? Я даже шею вытянула, чтобы рассмотреть, если он выйдет. Но не вышел. Только передал Аравийскому какой-то конверт, а тот сунул его в почтовый ящик. Наверное, фотки для баб Клавы.

Честные, твою гармошку, обязательные шпионы. Чтоб вам… кирпичом не прилетело.

И ведь знала же, знала, что так будет, а все равно досадно. Не столько за себя, сколько за Янку. Я же вижу, влюблена систер по самые ушки. Да и кто тут не влюбится? У-у, Казанова хренов!

В общем, о нашем утреннем разговоре я Янке не сказала. Она б обиделась, что я ее не разбудила. Но после такой ночи ее разбудишь, как же.

Так что после завтрака мы в самом деле отправились в город. Сначала — смотреть монастырь, как правильные туристки.

Посмотрели. Пофоткались. Отбрехались от каких-то наглых типов то ли с Владика, то ли с Сургута. Именно «с» — аутентичное произношение. И поехали обедать в «Бляхин клуб», а заодно смотреть, что там происходит с установкой временной сцены.

Признаюсь честно, меня больше интересовала не сцена, а Гольцманы. Не то что я собиралась украсть режиссера и пытать его в подвале баб Клавы, чтобы выдал местонахождение клада. Место нам с Янкой и так известно, и наверняка Гольцманы клад не откопали. А вот пытки… Я б не отказалась. Благо я отпуске и клятва Гиппократа на всяких хитрожопых не распространяется.

Что забавно, Гольцмана мы увидели практически сразу. Он с бешеными глазами бегал вокруг мэра и доказывал что-то, размахивая руками и спотыкаясь на ровном месте. Его супруга была там же. Не бегала, но заглядывала мэру в глаза с совершенно несчастным видом и тоже что-то доказывала.

— Интересненько. Пошли разведаем, — предложила Янка.

И мы пошли. Подобрались к самому ограждению вокруг недостроенной временной сцены. Работа кипела. Что-то скрежетало, время от времени грохотало, прораб матерился, рабочие лениво матерились в ответ. И все обходили мэра по широкой дуге.

А мэр… О, мэр бесился. Красный, потный, он надувал щеки и метал глазами молнии.

— …не принимаются! Не моя забота, кто! Вы должны, и точка!

— Это вы, вы виноваты! Я подам на вас в суд! Несоблюдение техники безопасности! Халатность! — с вытаращенными глазами орал Гольцман. — Некому петь Дракулу, вы понимаете, некому! Он из-за вас ногу сломал!

— Он не ногой поет! — не отступал мэр. — Электорату обещано! Значит спектакль должен быть! И мне все равно, хоть сам идите и пляшите!

— Вы не понимаете! Это невозможно, это совершенно невозможно! Второго состава нет!

— Это вы не понимаете, господин Гольцман!..

— Нет, это вы послушайте! Это ваши люди оставили технику без присмотра. Это ваши люди не закрепили стойку…

— Это вы лезете, куда не просят! — взбеленился мэр. — Сидели бы спокойно в гостинице, никто бы не пострадал! Вы сами… Ваш артист сам виноват! Нечего было совать свои ноги во всякие щели!

Мы с Янкой переглянулись. Как-то это все очень двусмысленно звучало. А выглядело и того хуже. Особенно вон те мордовороты, скучающие в двух метрах от мэра… или не совсем скучающие? Какие-то у них морды виноватые. Вон, глазки-то отводят, когда мэр кидает взгляд в их сторону.

— А ногу-то сломали не тому, — сделала дедуктивный вывод мисс Янина Холмс. — Ну, дела-а…

— Как сажа бела. Зря не тому сломали. Помочь, что ли?

— Нюська. Пошли от греха подальше, — потянула меня за рукав Янка. — Я есть хочу. А этому Гольцману и без нас прилетит. Нас тут вообще не стояло, поняла?

— Шпионские страсти, — вздохнула я и позволила себя увести к ресторану при отеле.

Есть мне тоже хотелось. А еще требовалось подумать. Крепко так подумать.

— Есть у меня нехорошее подозрение, Нюська, — завела разговор Янка, пока мы дожидались заказа, — что усадьбу нам таки придется обходить стороной. Как минимум пока не пройдут выборы.

— И пока ее не обнесут трехметровым забором, — вздохнула я. — Ты бессовестно права. Дело уже воняет.

— Если что, у нас есть шмайсер, — оптимистично заявила Янка…

И тут мне остро захотелось, чтобы шмайсер оказался прямо тут, под рукой.

Потому что в ресторан вошел тот, кого мне вот совсем не хотелось видеть. Ну ни капельки!

Яна

Не то, чтобы я сильно удивилась, увидев, как в ресторан входит Шариков… Хотя что врать? Конечно, я удивилась — он же был один! Понты для Шарикова, конечно, святое, но до сих пор — исключительно за чужой счет. Впрочем, может он прослышал, что сюда приплыла крупная рыбка в лице и прочем теле леди Говард, и надеется, что ей нужна диванная собачка породы русский борзенман-тупинчер?

Вот бы так оно и было, размечталась я. Могу представить, как охрана английской леди выносит Шарикова из ресторана…

Мечты, как и свойственно любым мечтам, не оправдались: Шариков обвел зал взглядом и прямой наводкой двинулся к нашему столику. Я скрипнула зубами и бросила быстрый взгляд на Нюську — не хватало, чтобы систер снова поплыла!

Но пока, вроде бы, не поплыла — только ухватила папку с меню и сжала пальцы так, что лунки ногтей побелели.

Шариков добрался до нашего столика, без приглашения плюхнулся на свободный стул и возопил:

— Анечка!

Систер демонстративно подняла меню еще выше. Шариков, как обычно, не понимающий тонких намеков, попытался погладить ее по запястью. Из-за папки донеслось страшное сдавленное рычание. Ох, пора брать дело в свои руки, а то как бы систер не покусала бывшего! Помогай ей потом желудок промывать…

— Нюська, — окликнула я. — Ты не помнишь, что мы там заказали?

— Овощи гриль, — процедила Нюська, не вылезая из-за папки и стоически игнорируя попытки Шарикова подвергнуть ее ласкам.

— Точно, овощи, — согласилась я, откидываясь на спинку стула и глядя на Шарикова с плотоядной нежностью. — И оцени, какой сервис! Не успели сделать заказ — а он уже готов, да еще с самодоставкой. И как этот овощ интересно сервирован! Того и гляди начнет умолять: «Съешь меня»!

— Заткнись! — не выдержал Шариков, оторвавшись от Нюськиной руки. — Ты меня всегда ненавидела! И Анечку настраивала против!

— Какая проницательность, — фыркнула я.

А Шариков снова потянулся к руке сестрицы и попытался заглянуть ей в глаза над меню.

— Анечка, любимая! — начал он проникновенно, как гипнотизер на сеансе. — Я понял всю глубину своей ошибки! Мы с тобой предназначены друг другу судьбой! Я не имел права оставлять тебя одну, это мой святой долг — заботиться о тебе, помочь тебе стать по-настоящему женственной… Милая, я больше никогда не покину тебя. Мы всегда будем вместе, каждый день, каждый час… Мы поженимся, у нас будут прекрасные дети, сколько ты хочешь, милая, двоих? Троих?

«Вот… артишок недоделанный!» — злобно подумала я, невзначай оглядывая стол. Ну ничего, совершенно ничего, что можно использовать в качестве оружия. Тоже мне лучший ресторан города, даже канделябров нет! А как было бы славно и главное — заслуженно, начистить морду Шарикову именно канделябром! Нет, ну не может же систер вновь повестись на сладкие речи? А как же эльф?

— По-моему этот овощ уже один раз кто-то ел, — процедила Нюська, наконец опуская меню и глядя на Шарикова как через прицел баб-Клавиного шмайсера. — А может, и не один.

Я облегченно выдохнула. Ну вот, сейчас Шариков уберется — и мы наконец пообедаем. Но этот овощ с легкостью проигнорировал и Нюськины слова, и ее убийственный взгляд, улыбнулся еще шире и радостно заявил:

— Я думаю, сначала будет мальчик. Ты будешь изумительно смотреться с младенцем на руках. Давай поженимся прямо здесь, на родине твоих предков! Это очень романтично.

Нюська аж подрастерялась, оглядела его недоуменно и переспросила:

— Шариков, ты оглох? Так я не отоларинголог. Я тебе уши могу только отрезать и пришить на задницу. Чтобы внешность соответствовала сути.

— Милая, ну что ты такое говоришь, Анечка моя?..

— Что ты жопа с ушами, Шариков. Сгинь, не мешай обедать.

— Анюта, ты что, пила? Милая, ты же знаешь, тебе нельзя, ты становишься неадекватной. Это все я виноват, тебя совсем нельзя оставлять одну! А все влияние твоей ужасной сестры.

— Шариков, я тебе русским языком говорю, — повторила систер. — Уйди.

— Вот! — морда у Шарикова стала горестно-озабоченной. — Совсем плохо дело. Тебе просто заморочили голову, Анечка. Но это пройдет, не волнуйся. Я помогу тебе справиться, бедненькая моя девочка, ты слишком легко поддаешься дурному влиянию! Не слушай ее, она ничего не понимает в настоящих отношениях!

— Зато ты понимаешь, доярка ты наша, ударница! — уже не выдержала я. — Тебе сказано — сгинь, пока уши на месте. Слава макаронам, ты не единственный мужик на свете…

— Вот! Я же говорю! Анечка, неужели ты не видишь, местное быдло — тебе не ровня! Тебе же с ними и поговорить не о чем. Только я понимаю твою тонкую духовную натуру, мы с тобой — идеальная пара. Во всем, Анечка. Во всем! А тебя, Яна, я прощаю. Ты просто завидуешь сестре, потому и говоришь все эти гадости. А моя Анечка за тобой повторяет, вот уже какими словами стала выражаться. Анечка, ты же интеллигентная, воспитанная девушка, ты же на самом деле мягкая и нежная, как и должна быть идеальная женщина…

Мне очень-очень захотелось стукнуть его если не канделябром, то хоть вазой, стоящей посреди стола. Так захотелось, что прямо руки зачесались.

Потому что глаза у Нюськи стали какие-то растерянные, расфокусированные. Гипноз подействовал. Балабол-то Шариков знатный, насобачился приседать Нюське на уши, делать ее кругом виноватой и ни к чему не способной. Нюську-то! У-у, скотина!

— Леша, перестань, — с некоторым трудом оборвала его систер. — Я не хочу с тобой разговаривать. Пожалуйста.

Шариков просиял — как же, цыганский гипноз действует! — и бросился в атаку с двойным рвением. Вот что делать, а? Надо срочно Нюську от него уводить. Или его отвлечь. Водичкой ее, что ли, облить? Плохой вариант, я же окажусь хулиганкой… Тьфу ты, Шариков!

Я в панике оглядела зал: идея, приди! Или официант, приди. А лучше — Тренер! О, почему у меня нет его телефона? Сейчас бы набрала ему «SOS! Нюську похищают, спасай», и он бы примчался на своем «Хаммере»… Да бы сейчас даже помощи лося арабского была бы рада!.. Только его рядом нет, заразы. А есть… есть… официанты, какая-то невнятная и незнакомая публика… какой-то человек в черном пиджаке и затемненных очках, явно охрана, осматривает зал…

Тьфу. Кажется, я сама становлюсь слишком интеллигентной и воспитанной. Не могу уже гаду в глаз дать.

— Официант! — крикнула я, прервав очередной спич Шарикова на тему оболванивания Нюськи. — А ты заткнись и убирайся, пока тебя не вывели. Помело ты поганое. Официант! — Я махнула меню, призывая помощь.

— Яна… — укоризненно поглядела на меня систер, — давай не будем скандалить, на нас люди смотрят…

— Ты сама видишь, Анечка, твоя сестра совершенно не умеет себя вести. Ее пагубное влияние тебя погубит. Только я могу…

— Шариков. Или ты сейчас же провалишься, или я не знаю, что с тобой…

Договорить я не успела. Потому что рядом с нашим столиком образовался человек в черном, не тот, что осматривал зал от выхода из отеля, а другой. И знакомым голосом с английским акцентом осведомился:

— Леди, этот человек портит вам аппетит?

Нюська на мгновение замерла, похлопала глазами, словно просыпаясь, и подняла взгляд на… мистера Смита. Зуб даю! Грег выглядел как натуральный мистер Смит! Тот же костюмчик, затемненные очочки и витой проводок за ухом. Даже выражение морды такое же, как в Матрице.

— Эм… — ошалело поморгал на него Шариков, который считает долгом каждого интеллигентного человека быть в курсе шедевров мирового кинематографа.

— Эм… да, — завороженно кивнула Нюська и уверенно добавила: — Портит!

И просияла так, словно… словно… Черт! Вот я дура-то! Нюська же сама сказала: эльф из примерочной — англичанин или американец, похож на Элронда из фильма по Толкину. А актер-то один и тот же! Грег! Ой…

Мистер Смит, он же Элронд, он же шпион Грег, изобразил леденящую кровь усмешечку и, глядя в бесстыжие альфонсовы буркалы, заявил:

— Присоединяйтесь к Матрице, мистер Шариков.

А потом каким-то неуловимым движением положил ему руку на плечо, сжал… Шариков сбледнул… послушно поднялся… Немного неловко — еще бы, ему сразу два нервных узла пережали — прошел к выходу, сопровождаемый все тем же мистером Смитом, и молча покинул богоспасаемое заведение общепита.

— Янка… что это сейчас было? — тихо-тихо переспросила Нюська.

Вид у нее был… незабываемый. Жалобно-растерянный, со вздернутыми бровками, но при этом — смеющийся, словно она услышала самый смешной в своей жизни анекдот. И теперь не знает, то ли продолжать страдать, то ли плюнуть и от души поржать.

Поржать. Отвечаю. Молодец Грег, про «Матрицу» Нюська стопудово оценила. Образованная наша интеллигентка.

— Справедливость восторжествовала, — ответила я, любуясь мистером Смитом, доставшим смартфон и набирающим какое-то сообщение с идеально невозмутимой мордой.

— Да нет, я… Я же… твою гармошку! — Нюська помотала головой и потерла виски. — Мне показалось, что я…

— Чуть не пошла за Шарикова замуж? — сочувственно переспросила я. — Цыганский гипноз это. Оно же нейро-лингвистическое программирование, если по-научному.

— Убью, — выдохнула Нюська, снова становясь сама собой. — Встречу еще раз, убью.

— Не стоит, мисс Анна. Оставьте это дело профессионалам, — раздался рядом все тот же голос с английским акцентом. — Я не ошибся, вы — сестра мисс Яны?

— Не ошиблись, — кивнула Нюська.

— Позволите составить вам компанию, Энни?

Ух ты! Вот рашпиль даю, прозвучало как «обещаю вам десять оргазмов подряд». Профи. В гостях у партизанки Клавы разговаривал совершенно иначе, даже близко не. А тут…

— Прошу. А вы — Грег, доктор исторических наук?

Ой. И Нюська туда же! Грудное контральто невесть откуда прорезалось, а ресницами-то как взмахнула! Не то она ответила, не то. На самом деле это было «двадцать оргазмов, и не отходя от кассы». Между прочим, вместо того чтобы в лоб ему зарядить: враль! Доктора исторических наук не выряжаются как секьюрити и не ставят на место всяких Шариковых одной левой.

— Грег Смитсон, — кивнул он, подсаживаясь к нам. — Доктор, историк. Но это хобби. Сейчас я… — он кинул на меня короткий взгляд, — я и Лоуренс сотрудники «Драккар инкорпорейтед». Служба безопасности лорда Говарда.

Про Лоуренса я проигнорировала. Меня он больше не интересует.

— А что, лорд Говард тоже в Энске? — спросила я.

— Пока только леди… — он прервался, потому что у него пикнул телефон, и он тут же вынул его и прочитал смску. — Леди спрашивает, может ли она присоединиться к вам за обедом.

— Э… конечно, — кивнула Нюська.

Удивлению ее не было предела. Моему — тоже. Ладно, леди может себе позволит рассекать в желтом комбинезоне и кедах, на то она и леди. Но обедать с простыми смертными? Как-то я не представляю жен наших олигархов, которые не гнут понты, а подсаживаются за столик к обычным туристкам.

Однако леди Говард, сегодня одетая не в желтый, а в бирюзовый комбинезон с бабочками, к нам подсела, мило послав в пень суетливого менеджера, уже приготовившего для нее личный столик. На одну персону. И наверняка с золотыми приборами.

— Привет, — радостно поздоровалась она на чистейшем русском и кивнула Грегу, чтобы не вставал. — Я Роза. Вы же меня спасете, правда? Этот мэр… — она страдальчески поморщилась. — Вы же его видели? Зуб даю, он через три минуты будет здесь и непременно ко мне прилипнет.

— Мэр… — так же поморщились мы с Нюськой. — Какой-то он…

— Мэ-эрзкий, — понизив голос и интонациями передразнив козу, резюмировала Роза. — А вы Яна и Аня, внучки Аниты Яновны, Грег уже рассказал. Как удачно, что я вас застала!

— Ага, — кивнула я, все еще немножко растерянная. Как-то не каждый день к тебе подсаживаются жены олигархов, чтобы непринужденно потрепаться и спрятаться от мэ-эрзкого мэра. — Яна это я.

— Здорово! Мы же с вами родня! То есть вы — кузины Кея. Моего мужа.

— В смысле, графиня Преображенская из тех же Говардов? — спросила я, потому что Нюська отчего-то зависла, украдкой поглядывая то на Грега, то в окно, и ехидно усмехаясь.

Бросив взгляд туда же, за стекло, я сама едва сдержала злорадный смешок. Шарикова два мордоворота под белы рученьки вели прочь от «Бляхина клуба». Он упирался и пытался им что-то доказать, бросая тоскливые взгляды в сторону автостоянки. Мордовороты же плевать хотели на его слова и практически уносили его куда подальше. Надеюсь, на помойку, где ему самое место.

— Сестра несколько раз «пра» деда, — тем временем продолжала Роза. — По английским меркам, очень даже близкая родня. Это так здорово! У меня никого не осталось в России, а теперь вот есть вы. А кто этот тип? Вы знакомы?

— Нет, — фыркнула Нюська.

— Ага, — одновременно с ней сказала я, одарила сестру укоризненным взглядом, мол, врать нехорошо, и вообще, ты же не откажешь мне в удовольствии посплетничать! — Шариков это. Нюська его на помойке нашла, очистила от очисток, а он ее еще и бросил.

— Что, в самом деле Шариков?

— Жариков Алексей Владимирович, двадцать девять лет, родом из Самары. Программист в московском представительстве компании «Деу», — невозмутимо зачитал из смартфона Грег.

Нюська снова фыркнула, на сей раз непонятно, в чей адрес — Шарикова или мистера Смитсона, везде нос сующего. Да пусть.

— Вообще не бросил, а я сама его выгнала, — заявила она. — А он приперся сюда, и Грег был так любезен, что показал ему выход.

— О, Грег умеет быть любезным, — засмеялась Роза. — Кажется, несут еду. Надеюсь, у них есть соус «Табаско».

— Разумеется, миледи. Соус «Табаско» есть, — кивнул Грег и достал из внутреннего кармана пиджака плоскую стеклянную бутылочку с яркой этикеткой.

Чем ну очень, просто очень впечатлил Нюську. Еще бы. Она никогда раньше не видела, чтобы мужчина вот так ухаживал за женщиной. Мечта же! И неважно, что женщина — его шеф, ну или супруга шефа. Главное же навык. Готова спорить, Шариков бы не сумел, даже если бы ему за это платили.

Я украдкой вздохнула, вспомнив, как Аравийский наливал мне кофе. Наверное, потому что кофе пахло на весь ресторан — причем от подноса, который официант как раз принес к нам.

— Будете? — спросила Роза. — Наконец-то Лоуренс вернулся! Никто не делает кофе лучше него. Вы же его спасли, вы наверняка это знаете… А расскажите, а? Я тут детектив пишу…

— В смысле, детектив? — переспросила Нюська.

— Ну, я много чего пишу. Сейчас — иронический романтический детектив. Про сокровища графини Преображенской. Кстати, вы не против, что вы у меня на главных женских ролях?

Мы с Нюськой переглянулись в полном офигении. Вот так вот. Раз — и ты оказываешься главным героем книги! Мало того, книги про наш семейный клад!

— Не против. А почитать дадите? — это была Нюська.

— Почитать дам. И на ты, пожалуйста. Быть леди, конечно, здорово. Но не каждый же день! Я в отпуске!

Именно на этих словах к нам пожаловал мерзкий мэр Гаврилыч. Роза сделала глазками а-ля кукла Барби, осияла его улыбкой и прощебетала, что обалдеть как рада его заботе, но у нее тут подружки, она ни в чем не нуждается и отрываться от важных государственных дел мэру не надо. Она предпочитает посмотреть город сама. Инкогнито. И вообще сегодня пятисотый юбилей Гарун Аль Рашида, вы что, в самом деле не знали? Ну как же! Все по-настоящему великие правители идут в народ. Инкогнито, непременно инкогнито. Вы тоже сходите, господин мэр, послушайте, как народ вас любит.

И все это — с невиннейшей улыбочкой генетической блондинки, даром что рыжеватая шатенка.

— Ага-ага, — покивала я, когда мэр перевел ошалелый взгляд на меня. — Древняя традиция. Сам! Да, Сам! В народ так ходит. Каждый год. По пятницам.

Ну а что? Я — тоже блондинка. Урожденная. И Нюська. Глазками хлоп-хлоп. А Грег, даром что брюнет, кивает с серьезным видом. Вот прямо сейчас выдаст историческую справку о мировых традициях гарун-аль-рашидства.

В общем, мэр ретировался, а мы с Нюськой переглянулись и начали рассказывать. Не о кладе, разумеется, а придерживаясь изначальной легенды: приехали на родину предков, а тут все как завертелось! И не то чтобы со всеми подробностями… По крайней мере, что именно Нюська делала с незнакомым эльфом в примерочной, она не сказала. Хотя по мне — так выразительно не рассказала, что все было понятно. И по ее розовым ушам, и по довольной морде мистера Смитсона.

На упоминании Гольцмана, который заделался черным археологом и поперся в усадьбу искать заначку Аненербе, Роза оживилась и чуть не запрыгала на месте.

— Подробности! Что, прямо в балаклавах? С лопатами? О… это надо снимать… Мойша! Ох, Мойша… Он же по жизни леворукий… А туда же, за кладами… Точно! Вот придурок, он наверняка ищет сокровища графини! Кстати, или некстати, — она посерьезнела, — есть у меня подозрение, что Гоша сломал ногу не сам.

— А Гоша это кто? — спросила я и краем глаза заметила на физиономии мистера Смитсона желание сделать рука-лицо.

— Исполнитель главной роли, — пояснила Роза. — Хороший парень. Я вчера как раз тут сидела, когда на него упал ящик. Что характерно, Гоша носит такую же желто-красную кепку, что и Мойша, тоже темненький и среднего роста. А ящики сами по себе так метко не падают.

Выражение «куда ж вас опять несет в приключения, миледи?» на лице Грега стало более явным. Но он промолчал. Видимо потому что говорить что-то жене шефа на эту тему было бесполезно.

— Открытый перелом? — уточнила Нюська.

Кто о чем, а систер — о родном и близком.

— Кажется, да. Его уже увезли в Москву, здесь с медициной как-то не очень. Хотите посмотреть, где это произошло?

Посмотреть мы хотели, прогуляться — тоже. То есть я хотела прогуляться, а Нюська — пообщаться с Грегом. Уж так жарко они переглядывались, что я начала опасаться, не потянет ли Нюська его прямо тут куда-нибудь… Да хоть в подсобку, за неимением примерочных.

Так что мы и прогулялись, и осмотрели место происшествия, и полюбовались спешной доделкой сцены и монтажом декораций. Всем этим дурдомом руководил тот самый итальянец, что приехал с Розой.

— Бонни Джеральд, — представила его Роза и гордо объявила: — А это наши с Кеем кузины, Аня и Яна. У нас тоже большая семья!

Озабоченный, потный и злой Бонни просиял, поцеловал нам с Нюськой ручки, а Розу — в обе щечки, спросил, не хочет ли его любимая Розочка чего-нибудь, например, луну с неба. Получив в ответ «все хорошо, у меня и так семь нянек», Бонни поцеловал леди Говард еще раз и умотал орать на криворуких рабочих. Насколько было слышно нам и половине Энска, на изумительной смеси русского, английского и итальянского мата.

— Какой голос, — восхитилась Нюська.

Роза засмеялась.

— А то. Бонни сам будет петь Дракулу, раз уж публике обещан спектакль. Он такой… Чокнутый гений.

С другим чокнутым гением, Мишей Гольцманом, мы общаться не стали, хоть он и пытался что-то там стребовать с Розы. Кстати, желто-красная кепка на нем и в самом деле был. Очень приметная кепка.

— Мойша, изыди. Я в отпуске, не видно, что ли? — и Роза погладила себя по животу. — Все вопросы к продюсеру.

— Но как же следующий проект? Розочка, свет мой, ты же обещала сценарий! Эксклюзивный!

— Отвянь. Будет тебе сценарий. Потом. Если захочешь. А пока — я в отпуске. Мы идем смотреть город предков.

— Каких еще предков? — завис Мойша.

— Наших. Ты разве не в курсе, что графиня Преображенская — двоюродная бабка моего мужа?

— Но… — глаза у Мойши стали, что твои чайные блюдца.

— Никаких но, Мойша. Наследие предков — это серьезно, чтоб ты знал. Лорд Говард всем, кто его разворовывает, жадные ручки-то оборвет и в жопу засунет. Кей, он такой.

Гольцман побледнел, залепетал что-то невнятное и сбежал, а Роза победно глянула на нас:

— Вот жук! А я-то не могла понять, с чего он пришел в такой восторг от идеи вывезти «Дракулу» в эту глухомань. Теперь все отлично складывается. Все ниточки связались, осталось только добавить наркомафию…

У Грега стало настолько бесценное выражение лица, что Нюська забеспокоилась. И, пропустив нас с Розой чуть вперед, принялась шепотом его пытать. А потом — делать ему искусственное дыхание. Наверняка потому что уж очень у него нервная работа, хранить безопасность бешеной леди Говард.

А я, добросовестно подкидывая Розе новые идеи для детектива, одна бредовее другой, подумала: дело с кладом — швах. Если еще и Розе придет в голову его искать, то нам точно ничего не светит. Нам срочно, просто срочно нужна гениальная идея, как добыть семейное достояние и не попасться ни наркомафии, ни инопланетянам, ни восемнадцати иностранным разведкам.

Вот только с обдумыванием гениальной идеи пришлось несколько повременить. Потому что часиков этак в шесть вечера, когда мы неспешно обошли исторический центр и присели в ближайшем кафе выпить кофейку и перекусить, случилось ЭТО.

Да-да. Именно ЭТО и никак иначе.