- Ты ненормальный!


- Почему? – удивленно спросил Джимми


- Откуда у тебя эти мысли?!


- Да, успокойся. Это всего лишь предположения, не более


- Твои предположения меня шокировали. В общем, надо завязывать курить – Картер громко засмеялся – Тебе нельзя, больной!


- Заткнись, ты – парень улыбнулся


- Послушай, Джимми – задушив в себе смех, серьезным голосом произнес Картер – Я должен был сказать это раньше, но не хотел портить вечер. Тут произошло кое-что


- Ученые воскресили Гитлера, а ты явно не ариец? – Джимми засмеялся


- Нет. Я серьезно. Ты можешь послушать?


- Да – парень убрал улыбку с лица


- В общем, отцу предложили хорошую работу в столице. Мы долго совещались, и он решился на переезд


- Стой – запаниковал Джимми – А как же колледж?


- Дружище, ты же понимаешь, что у нас в городе всего лишь филиал. А у отца там хорошая работа. Мать тоже не против переезда. К тому же, он обсудил все условия уже. Меня переведут в главный колледж, там я буду доучиваться. Столица – огромные возможности


- Но как же наша дружба?


- Я буду приезжать, звонить. Поверь, все будет нормально – Картер похлопал по плечу Джимми – Приятель, все будет круто


- И когда ты уезжаешь?


- Завтра утром – тихо ответил Картер


- Так, надо тебя проводить, как следует! – воскликнул Джимми


- Ты это уже сделал – парень улыбнулся – Выпьем?


Молодые люди долго сидели в сквере, изучая каждый сантиметр знакомого парка. Они смеялись, вспоминали ушедшие годы. Прохожие исчезли, оставив лишь аромат духов. В городе было тихо. Снег сыпал хлопьями, освобождая тучи от тяжелого веса. Воспоминания. Как дороги они были друзьями. Молодые люди переживали вновь, давно утерянные, моменты жизни. Они были счастливы.


Картер по-дружески обнял Джимми, сел в такси, и железная камера унесла его прочь. На белом снегу рисовались новые полосы от шин, создавая великолепную картину. Джимми долго стоял на одном месте, наблюдая, как машина увозит Картера куда-то вдаль, маскируя свое бегство под пеленой совершенного пепла, которую дарило небо, сжигая новые тучи. Уезжал не человек, исчезала деталь механизма. Множество чувств, воспоминаний, историй Джимми забыл на заднем сидении машины такси, пропахшей никотином, потом и сотнями судеб. Часть души покидала его глаза, обещая вернуться, но парень понимал, что это всего лишь слова. Небритый иммигрант управляет железным гробом, где Джимми похоронил воспоминания. Тяжелые хлопья снега били по лицу, а в глазах застыли капли росы. Лишь бензиновый запах не давал февралю заморозить парня. Спалить дотла мосты. Джимми сделал глубокий вдох, и снег захрустел под его ногами.


Зайдя домой, парень скинул с себя одежду и отправился в комнату. Музыка пронизывала колонки так тихо, чтобы не разбудить уставшую Кэтрин, вливалась в комнату, застывая в непонятном танце фантазий. Джимми был полностью погружен в мысли, и лишь молчаливый свидетель мог вновь выжать парня, словно спелые грозди винограда.


«3 февраля 2011 год.


Мысли.


Здравствуй. Я не хочу сейчас думать! Позволь просто побыть с тобой. Картер, твою мать! Даже не верится. Он всегда был рядом. С самого детства. И теперь они просто уезжают. Такое ощущение, что и я еду вместе с ними. Сколько историй сохранят эти стены?


Он обещал звонить, приезжать. И почему всегда есть «но»? Расстояние – не просто слово. Это сила, способная разрушить все, что у тебя есть. Человеческий фактор не выше убийственной мощи километров. Звонить? Ха. Приезжать раз в год? И что? Другие интересы, разные вкусы, чужие жизни. Расстояние – годы. Оно спешит, ломается, имеет свою собственную жизнь. Сколько людей морально сдохли на этих километрах? И иногда, ты так хочешь вернуться назад, перемотать календарь на пару лет, ворваться в родные места, увидеть своими глазами прошлое. Возможно ли это? Наверное, нет. Годы стирают память. Километры уничтожают чувства. И в беге этих лет не повернуть нам время. Так жаль.


.


Там, где воздух рисует картины,


Там, где ветер играет с лицом,


Там мои берега из ванили


Бережно укрывают мой сон.


.


Проходящие мимо паромы,


Там причал, тишина и тоска,


И там мир, такой огромный,


Так без спроса врывался в глаза.


.


Только вечная мокрая осень,


Золото страха, песня души,


Там деревья роняли слезы,


Желтый лист, только кружи.


.


Не спускайся на черный песок


Будь свободен и просто лети,


И на путь в этот мир повешу замок,


Там я останусь доживать свои дни.


.


Не пущу в этот рай ни кого


Он для вас слишком сер, не понятен


Моя свобода так высоко,


Кружит одна, среди серых зданий.


.


Медленно вступая на землю,


Принесу с собой плед и тоску,


Посмотрю вверх, выше неба,


Но, увы, покинуть тебя не смогу.


.


Еще один стих. И пусть он не по теме моих размышлений, но я бы хотел уплыть в этот мир. Спасибо, мой молчаливый свидетель».


Резкий звук письма ворвался в комнату, сметая оставшиеся мысли, которые терзали тело парня.


Ведьма: «Привет. Слушай, я ненадолго сегодня. Хотела сказать тебе, что пятнадцатого я увольняюсь, после зарплаты, шестнадцатого еду к подружке, а семнадцатого жду тебя»


Джимми: «Здравствуй. Почему ненадолго? Собралась куда-то?»


Ведьма: «Нет. Брат с женой приехал. Ты что? Не рад?»


Джимми: «Встрече? Еще как рад! Поверь, я буду считать дни, чтобы тебя увидеть. Скорей бы уже. Ха»


Ведьма: «Я побежала. Меня за стол зазывают. Целую тебя. До завтра, милый»


Джимми: «Беги, хомяк. Заранее самых сладких тебе снов. Целую»


Парень погасил монитор. В комнате повисла тишина, которая давила на разум, причиняя жуткую боль. Джимми сидел на углу кровати, продумывая все события, произошедшие за этот долгий день. Его глаза были устремлены на календарь, стаявший на невысокой тумбе около телевизора. Парень даже не шевелился, пронзая взглядом бумажные цифры, которые, словно заколдованные быстро побежали вперед, меняя день на ночь, тьму на свет, вырисовывая час за часом новые числа.

Глава 4. «Полет прекрасной тени».

Календарь сменил свои числа, и вот уже шестнадцатое число красовалось на его титульном листе. Джимми по-прежнему сидел на углу кровати, уставив свои глаза в меняющиеся цифры. Да и что могло измениться? Все та же работа, разговоры с Самантой, мечты о встречи и редкие крики с Кэтрин. Словно трясина, весь это быт затягивал парня все глубже в свои скучные объятия. Очередной ужасный день. Радовало лишь то, что уже завтра парень будет выплюнут салоном автобуса в холодный чужой город, чтобы он встретил ту, которая спасла ему жизнь. Джимми сотни раз представлял их встречу. Первые слова, жесты, взгляды. Какими они будут? Душа рвалась из груди, и какой-то непонятный страх владел телом Джимми. Наверное, неизвестность – самый большой кошмар этой планеты. Неудавшийся трюк отрезком в жизнь. Фокус неумелого иллюзиониста.


- Кэтрин – обратился парень к сестре, как только зашел на теплый пол кухни – Ты же помнишь, что я завтра уезжаю?


- Да – тихо ответила девушка – И я до сих пор против этой затеи, потому что не знаю, зачем ты туда едешь. Может, скажешь правду?


- Я уже тебе говорил


- Ну да, «по делам» - блестящий ответ


- А что ты хочешь услышать, Кэтрин? – раздраженно спросил парень, закуривая очередную сигарету


- Правду, Джимми


- К девушке я еду. Довольна?


- К какой?


- Глупый вопрос, Кэт. Хорошей, сообразительной леди – Джимми улыбнулся – Вечером приеду домой


- Джимми, ты бы лучше думал о будущем, а не ездил по городам – недовольно проворчала Кэтрин – Что тебе даст эта поездка?


- Твое какое дело?


- Ты живешь у меня! И я хочу, чтобы ты думал о своем будущем, а не о каких-то бабах! – прикрикнула девушка


- Знаешь, ты не права. И вообще, зачем я тебе все рассказываю? Тебе же плевать на то, что я хочу. Главное – не ударить лицом в грязь. Перед кем? Знаешь, я устал слушать ваши советы. Чего вы сами-то добились?! Только и умеете причитать!


- Уж больше, чем ты! Да ты посмотри на себя!


- Пошла ты, Кэтрин!


Джимми схватил кружку, из которой высоко понимался пар, и, быстрыми и уверенными шагами, отправился в комнату. Громко хлопнув дверью, парень сел на кровать, сжимая пальцами руки белоснежную простынь. Зло кипело где-то внутри, словно раскаленная кровь вулканов, ждущая своего момента, чтобы вырваться через его пасть, сметая все на своем пути. И под этой багровой жидкостью рушатся, плавятся целые города, и сотни жителей бегут в страхе, пытаясь спрятаться под большим куполом дождя. Но это уже не капли, лишь пепел выжженных душ, который падает с неба на хрупкий разум глупого стада. В такие моменты в душе Джимми бушевало пламя, а в голову влетали тысячи воспоминаний и мыслей. Вся боль за его жизнь собиралась в один великолепный шар. Бум! Взрыв. И осколки миниатюрной планеты сносят все на своем пути, освобождая каждый миг усталых комнат. Они пронзают разум, словно острыми иглами, оставляя в голове тонны разбитого стекла. И очень осторожные шаги ломают его, уничтожая каждую деталь механизма. Одно неверное движение, и ноги начнут кровоточить от глубоких порезов, заливая алым рассветом пол маленькой комнаты, что была закрыта внутри черепной коробки.


Парень откинулся на кровать. Стараясь успокоиться, Джимми перебирал моменты своей жизни, но натыкался лишь на разломленный ужас, воспоминания, которые он так долго пытался забыть. Молодой человек закрыл глаза. Словно выстрелами, мысли атаковали разум, превращая его в решето, дыры которого тут же заполнялись мерзкими воспоминаниями. Такое ощущение, что злоба и ярость пробивали им дорогу, чтобы мучить парня, сжимать его в конвульсиях.


Джимми отчетливо помнил тот день. Солнце едва светило, медленно поднимаясь из-за усталых многоэтажных домов, окна которые видели так много боли и эмоций, но, будто закрытые глаза, держали в себе отражение тех ситуаций. Пронзительный звонок в дверь заставил мальчика подняться со своей уютной кроватки. Маленькими ножками Джимми топал до двери. Сколько ему было тогда? Одиннадцать? Двенадцать? Неважно. Дома никого не было. Кэтрин ушла на учебу, а мама давно уже уехала в другой город. Холодный пол сковывал ступни маленького мальчика, заставляя чувствовать озноб в теле. В дверь продолжали настойчиво звонить. Это утро, казалось, таким добрым, чутким и теплым. Осень ласкала планету, рисуя на ее лице золотые узоры сухими мыслями усталых деревьев. Джимми, дернув за ручку, открыл дверь, и его взору пристал пожилой мужчина:


- Здравствуй. Малыш, а твои родители дома? – произнес старик


- Нет – обижено, протирая ручками глаза, ответил Джимми – Им надо что-то передать?


- Мальчик, а у вас телефон домашний есть? – мужчина продолжал задавать вопросы – Можно мне позвонить?


- Домашний телефон? – переспросил Джимми сонным голосом – Нет. Вы спросите у соседей сверху. У них должен быть


- Спасибо – поблагодарил мужчина и отправился вверх по лестнице, наполняя подъезд грохотом тяжелых шагов.


Джимми закрыл дверь.


Странно, но, лежа на кровати много лет спустя, парень прекрасно помнил тот день. Он, словно путешественник во времени, был там и сейчас. Видел все, что происходило. Проникал в то утро до мельчайших деталей, рисуя картины в голове. Сладкие воспоминания окутывали вуалью, ласкали бархатом, чтобы нацепить железные оковы и не выпускать никого и никогда.


Закрыв дверь, мальчик потопал на кухню. Ему было жутко интересно, почему такой важный дядька бегает по подъезду с испуганным лицом, спрашивая домашний телефон. Через тонкие шторы на кухонных окнах в помещение вливался теплый блик солнца, которое высвечивалось из-за туч, так слабо подогревая землю частями маленьких лучиков. Джимми подставил к батарее небольшую скамейку, чтобы еще лучше разглядеть прекрасную осень. Три, два, один! Мальчик, держа своими маленькими пальчиками шторы, резко раздвинул их в разные стороны. Лучик солнца ударил прямо в глаза. Джимми даже не зажмурился. Страх переполнял его разум и душу, врываясь в тело, заставляя сердце биться быстрее. Зрачки расширились, улавливая отражение ужаса, пульс ускорил свой ритм, словно песок, который переползает в колбу, отсчитывая бесконечные секунды.


Напротив окна, из которого мальчик наблюдал за мерзостью картины, стояли высокие турники. Казалось, они касались неба, срезая облака, превращая их в ровные доски, убегающие куда-то за горизонт. Именно там Джимми впервые увидел страх. Тяжелая веревка спускалась вниз с перекладины, окручивая шею мужчины. Его потрепанные вещи, мокрые от дождя, покрывали тело, обнимая жесткой тканью. Как ни странно, но его голова была поднята, а мертвые глаза направлены прямо в окно Джимми. В них не было больше жизни, такие глубокие и блеклые. Словно кто-то вытянул из них цвета. На шее виднелась синяя полоса от веревки, которая сжимала ее все сильнее. В уголках губ засохли слюни смешанные с багровой кровью. Боже. Джимми стоял не подвижно, его глаза заковывали в себя вид мужчины, лик смерти. Он так грациозно раскачивался на веревке, словно ведомый теплым сентябрьским ветром. Этот одинокий вальс в воздухе был великолепен. Такие мертвые глаза смотрели в душу Джимми, наполняя ее каким-то непонятным чувством. Страх отступил назад, и красота зачаровывала мальчика. Вокруг тела бегали люди, суетились, где-то вдалеке слышались сигналы скорой помощи, но Джимми не обращал на это внимания. Планета остановила свой бег. Этот мужчина, словно усталый ночной город. Такой тихий и безмолвный. Стоит где-то под небесным куполом, ожидая момента быть уничтоженным ядерными ракетами, запущенными неловким нажатием глупых рук. В нем нет красоты, тем более жизни. Сколько секретов хранит этот город в своих грустных мотивах? И лишь едкий дождь барабанит по крышам покинутых домиков. Он манит к себе какой-то непонятной магией, разорванной в клочья подошвами бегущих людей, как поток совершенных мыслей. Когда последний раз он видел небо? Разве смерть существует без красоты? Нет. И этот яркий свет луны, который выбивался из-за тяжелых туч, раскрашивая город, будто дешевую книжку, и был тем самым эскизом совершенства! Он так мягко, словно вуалью, заворачивает холодное тело старых зданий в бледно-желтые объятия. И лишь комбинация красок приносит искусству тот самый, единственный, особенный вид. Так было и тогда. Мертвые глаза, спешащие люди, суета врачей. Но золотые листья, ведомые ветром, танцующие свое танго, наполняя воздух чарующим ароматом осени, являлись безупречным эскизом. Мертвые глаза, блеклая осень, золотые листья и аромат – магия того утра. Джимми еще долго стоял у окна, смотря в пустое место, где когда-то висел целый город. А днем Кэтрин вернулась с учебы, нарушив этот полет длиной в несколько часов. Именно у того окна, она и нашла Джимми.


Громкий сигнал очередного письма выдернул парня из мира воспоминаний. Джимми широко раскрыл глаза, пытаясь губами уловить все больше воздуха. Мурашки бежали по телу, превращаясь в дрожь, а у уголков глаз собрались маленькие водоемы слез, готовые распуститься, рисуя по щекам узоры великолепными реками. На мониторе ноутбука ярко мигало новое письмо. Парень даже и не заметил, сколько времени он провел в своих воспоминаниях. Нажав на пару клавиш, Джимми освободил черные буквы из оков конверта, который очень сильно сжимал их в себе:


Ведьма: «Привет, милый. Я у подруги уже»


Джимми: «Здравствуй, солнце. Я очень рад»


Ведьма: «Ну, что? Готов к встрече? Или уже передумал?»


Джимми: «Передумал? Хм. Ты меня недооцениваешь. Я ее жду с нетерпением, чтобы увидеть твои бесстыжие глаза»


Ведьма: «Почему это они такие?»


Джимми: «Захотелось так. Как добралась? Никто не приставал?»


Ведьма: «Спасибо, хорошо. Нет. А что это ты так волнуешься? Дорожишь мной? Правильно, я такая одна на миллион. Ха»


Джимми: «Я и не сомневаюсь. Чем занимаетесь?»


Ведьма: «Сидим, разговариваем, вспоминаем молодость. Мы с ней учились вместе. Теперь она замужем, ребенок есть. А у меня ничего, так грустно»


Джимми: «Я могу помочь? Ха»


Ведьма: «Я тебя придушу при встрече. Будь в этом уверен»


Джимми: «Нет. Я же шучу. Мне для детей еще рано. Хотя, как знать. Может, влюблюсь в тебя и останусь навсегда с тобой. Ха»


Ведьма: «Эх, чудак»


Молодые люди еще долго беседовали между собой, не замечая, как минутные стрелки циферблата наворачивали круги, уничтожая часы до их встречи. Наверное, это было прекрасно. Джимми вновь позабыл все обидные слова Кэтрин, свои, пугающие до дрожи, воспоминания. Снова то теплое чувство, которое испытывал парень, растекалось в душе с каждым ударом по буквам клавиатуры. Джимми, словно слепой музыкант, находящийся около рояля чувств. Каждое нажатие – новая нота в симфонии большой любви. Мелодия ветра. Коснуться планеты руками, остановить время, чтобы еще немного побыть со своей великолепной тенью, которая находилась где-то близко, за сотню километров, но ее резвый пульс доносился до парня ударами клавиш. Прекрасно.


Ведьма: «Тебе спать не пора?»


Джимми: «Нет. А зачем?»


Ведьма: «Чтобы явиться на нашу встречу без синяков под глазами»


Джимми: «А тебе?»


Ведьма: «А что мне? Знаешь в чем отличие? Мне ехать до вокзала тридцать минут, а тебе часа три. Во сколько ты планируешь подняться?»


Джимми: «Часов в шесть. В девять буду в Б.»


Ведьма: «Ты, как сядешь в автобус, позвони мне сразу же, чтобы я знала, что едешь. Хорошо?


Джимми: «Да, конечно. Скорей бы уже завтра»


Ведьма: «Ты так ждешь этой встречи? А вдруг, все будет не так, как ты представляешь себе? А что, если я совсем не такая?»


Джимми: «Я посмотрю издалека, развернусь и уеду. Ха»


Ведьма: «Чудак. Давай, спать укладывайся. Тебе уже скоро просыпаться. Сладких снов. Целую в обе щечки»


Джимми: «Спокойной ночи, хомяк. Ха»


Парень достал измятую тетрадь, открыл ее на нужной странице и записал, царапая наконечником карандаша нежные листы бумаги:


«16 февраля 2011 год


Числа.


Здравствуй. Эти числа уничтожают меня. Каждый день с новой датой. Хм. И в этом урагане недель, лет кто-то теряется, так и не сумев найти нужные слова, пути. Это просто числа? Нет. Прямой отсчет вашей жизни. Словно секунды уходящего дня. Вы стараетесь поймать лишь мгновение, но они падают сквозь пальцы, разбиваясь на тысячи совершенных молекул, где-то под ногами системы. Вы ребенок, числа бегут, стареет кожа, набирается мудрости душа. И как много событий протекает сквозь эти цифры? Бег от календаря к календарю, день за днем до самой сладкой смерти.


Завтра, наконец-то, я увижу ее. Ожидание убивает. Я так хочу этого, но до ужаса боюсь предстать перед ней. Кто же она? Тень, бегущая по зрачкам в виде глупых букв. Я даже уснуть не могу. Мысли. Уехать прочь, чтобы увидеть ее. Такое ощущение, что мне закрыли глаза, одаривая великолепным чувством красоты. Через плотную повязку я не вижу даже света. Двигаться на ощупь, трогать руками ее великолепие, насладиться. Я так слеп. И почему меня тянет к ней? Одни вопросы, а ответов нет. Боже. Уснуть? Не выходит. Я всегда спал. Но завтра – время скинуть повязки, рассеять туман перед глазами. Я чувствую, как во мне бурлит кровь, словно ее вскипятили неловкими движениями огня. Что я скажу ей? Ха.


.


Это солнце откроет нам дом,


Наше время уйдет не спеша.


Мы убьем на двоих чудный сон,


В танце на воздухе еле дыша.


.


Ты только не бойся,


Дай мне руку, я ведь с тобой,


Будь уверена - это не больно,


Так легко парить над землей.


.


А потом мы увидим холсты,


И на них рисунки все тлели,


Ну давай, шаг от любви,


Два сердца раскачивает ветер.


.


И снова эти глупые стихи.


Когда я последний раз летал в мечтах? Да я в них каждый день, но стараюсь держать грань, чтобы не уйти в этот непонятный транс. Я часто вспоминаю детство, но не хочу об этом писать. Ты итак знаешь меня. Все мои мысли в тебе. Как думаешь, это странно? Рассказывать тебе все свои мысли, разговаривать, словно с живым человеком. Это неправильно, но меня тянет к тебе. Я не могу бросить все эти строчки. Не знаю, как объяснить. Будто, кто-то другой управляет моей душой, выплевывая свою кровь на твои листы. Прости».


Казалось, Джимми лишь прикрыл глаза, как уже звонким шумом в уши врывался сигнал будильника. На циферблате застыли числа. Пять часов утра. Джимми решил встать раньше, чтобы основательно подготовиться к выезду в Б., тело болело, а голова с трудом соображала. Помятое состояние. Сон накатывал волнами, но парень поднялся с кровати, пустив шаги до холодной ванной комнаты, чувствуя морозные объятия кафельного пола. Джимми умылся и отправился в кухню. Сигарета тлела под звуки свистящего чайника. Бодрящее кофе, которое молодой человек так не любил, но ничего другого в это утро не было. За окном мирно спал усталый город, лишь небольшие хлопья снега сбивали ритм его вен, кружась и падая вниз, куда-то глубже земли, одаривая почву холодными кристаллами неба. Вскоре, голова пришла в норму, а волны сна отступили назад, убегая, словно рыцари удирали с побоищ. Джимми напоследок заглянул в комнату Кэтрин, девушка еще спала, а на ее устах блестела улыбка. Интересно, что ей снится в это утро?


Февральская темнота била холодом по рукам и лицу, заставляя парня глубже прятаться в куртку с высоким горлом. Проходя по заснеженной дороге, Джимми еще раз проверял все ли он взял с собой. Паспорт, деньги, телефон, музыкальный плеер. На вокзале, как ожидалось, было много людей. Все куда-то ехали, спешили по делам. Хм. Вот так и спешат, пропуская мимо великолепную жизнь. Междугородний автобус стоял с открытыми дверьми, ожидая последних пассажиров, чтобы увести их в незнакомый город, прочь от стужи и февраля. Джимми выкурил еще одну сигаретку, так как дорога ожидалась очень долгая, и проник в теплый салон автобуса. Такое мягкое освещение ласкало взор, включенный обогреватель тихо шумел, а пассажиры, замерзшие и злые, рассаживались на свои места. Джимми расплатился с водителем, включил музыку, но не громко, чтобы не мешать другим людям. Парень прошел в конец салона, заняв свободное место у окошка, в которое бил усиливающийся снег. Молодой человек утопал в мягком кресле. Закрыв глаза, Джимми почувствовал, как закружились колеса автобуса, увозя его на встречу с Самантой. Незаметно для себя, парень уснул.


Такой знакомый дом. Постройка из старых кинолент. Джимми даже чувствовал этот едкий запах усталых стен. Тлен. Он без спроса врывался в ноздри, наполняя их тошнотворным ароматом струн. Под ногами валялось битое стекло, отражая в себе, заковывая, шершавый потолок, на котором виднелись потеки багровой жидкости, напоминающей кровь. Капли воды бились об бетонный пол, разлетаясь на тысячи разных шестеренок. И каждая из них несла в себе новый рассвет, безупречную радугу серых цветов. Черное небо отчетливо просматривалась через разбитые окна, в которые задувал ветер, лаская тело парня. Стены, которые устало дышали среди сжатого воздуха, несли в себе рисунки, изображенные чьей-то неловкой кистью. Плохой художник. Изображения людей. Нет, непривычные вам портреты или картины. Там было совсем другое. Лишь силуэты людских тел, аккуратно обведенные мелом, пустые внутри. Вокруг них красовались цветочки, дома, луны и звезды, закрашенные белыми линиями. И только люди были пусты. Внутри них не было ничего, лишь серость старых стен. На лицах не было эмоций, да и гримас не видно. Они казались такими грустными. Вокруг рисовалась белая жизнь, а люди были слепы, озадаченные своей никчемностью, хотя, даже не понимали этого. Джимми прислонился спиной к стене, в надежде успокоить свой резвый пульс. Сильные пальцы резко сжали его кисти. Парень испугано старался перевести взгляд. Ужас. Цепкие руки, которые росли из серых стен, обхватывали Джимми, прижимая его к шершавой поверхности. Они брались за шею, лицо, ноги, не давая сделать и шагу. Молодой человек пытался кричать, но из его рта вылетал лишь мерзкий хрип, который резал уши. Слезы катились по глазам, оставляя следы рек. Казалось, Джимми даже чувствовал ту боль, которую ему приносили объятия страшных рук. Шум. Взрыв. Парня, словно пулю из ствола пистолета, выплюнуло из стены. Молодой человек упал на колени, прикрывая лицо руками, из глаз сочились слезы, смешиваясь с багровой кровью. Что это? Джимми не понимал. Он так боялся повернуться обратно к стене. Секунда. Парень медленно поднялся на ноги, вытерев красные слезы. Пора. Джимми резким движением повернулся на сто восемьдесят градусов, и его взору пристала очередная картина. Пустые звезды и цветы, нарисованные белой краской, бездушные люди вокруг, и среди всего этого хаоса его фигура, наполненная колоритом цветных мелков. Ужас.


Джимми резко открыл глаза. За окном мелькали деревья и машины. Чистый снег кружился в воздухе, разбивая замороженные умы падших. Это был всего лишь сон. Музыка по-прежнему ласкала слух. Джимми написал Саманте сообщение, и та, в свою очередь, покинула дом подруги и отправилась на вокзал, куда должен был вскоре приехать и сам парень. Сквозь стену холодного снега виднелась вывеска города Б., затем сонные лица, парки и скверы, и большая привокзальная площадь встречала гостей, обнимая февральским холодом.


Автобус выплюнул тела людей, как ненужные препараты. Лютая зима все сильнее забирала жизнь в свои оковы, опустошая ее до краев. Человеческие тела разбрелись в разные стороны, словно стервятники, ищущие гнилую добычу, у всех свои дела и заботы. Лишь Джимми медленно ступал к подземному переходу, чтобы не дожидаться зеленого цвета на холодном светофоре. Вокруг носились толпы людей, просверливая парня своим присутствием. Молодой человек достал телефон и набрал, уже до боли знакомый, номер:


- Алло – донеслось с обратной стороны телефонных сетей – Ты уже приехал?


- Да. Встреть меня – парень не смог сдержать смех – Я заблудился


- Ты же знаешь город, как свои пять пальцев – иронично, хихикая, произнесла девушка – Вот сам теперь меня и ищи


- Ну так не честно – жалостливым голосом протянул Джимми – Я выхожу из перехода. Где ты?


- Смотри в сквер. Вот я. С черными волосами, пухлая. Нашел?


- Да брось ты, худышка – парень улыбнулся


- Ага – засмеялась Саманта – Видишь меня?


- Да – вдалеке парень заметил ту, ради которой и примчался в этот чужой заснеженный город


- Так подходи сюда. Я тебя точно задушу – голос Саманты оборвался и сменился на короткие гудки телефонных операторов.


Чем ближе парень подходил к той единственной, тем больше им овладевало желание развернуться и убежать прочь. Странное чувство сверлило душу, заставляя прокручивать тысячи мыслей в голове. Какой-то непонятный страх наполнял его разум. Перед глазами предстала девушка. Немного полная, одетая в серое пальто с капюшоном, высокие сапоги, в которые были аккуратно заправлены джинсы. Ее черные, как тьма, скрывающая под собой тысячи звезд, волосы небрежно трепал ветер, усыпая белым снегом, рисуя очередной пейзаж добра и зла. Она стояла одна, казалось, весь мир замер. Лишь ветер ласкал ее фигуру. Подойдя ближе, Джимми смог разглядеть лицо Саманты. Оно так же было немного полноватым, но именно эта черта придавала ему своеобразной красоты, великолепия, делая его особенно милым и прекрасным. Аккуратные губки растягивались в лучезарной улыбке, но девушка пытался нахмурить брови. Это выглядело довольно забавно. А какие у нее были глаза. Даже поэты всех времен не смогли бы описать их красоту. Широко открытые глаза, налитые прекрасными карие красками, смотрели прямо в сердце парня, разжигая в нем огонь, который уже никогда не потухнет. В них можно было утонуть, провалиться, как моряки падают под лед, захлебываясь в холодной бездне, ласкающей их тела. Джимми уже не думал, он, окаменевший и шокированный, не мог отвести взгляда от великолепия. Такие добрые, милые кристаллы на фоне белой зимы и парящего снега. Глаза, которые вдохнули бы жизнь во все тайное на этой планете, раскрыли бы прекрасные секреты бесконечной вереницы звезд. О Боже, как же они хороши.


Как только парень приблизился вплотную к Саманте, та, своими небольшими пальчиками, ногти которых отдавали черным цветом ароматного лака, взяла его за шею и сделала вид, что хочет задушить молодого человека. Джимми было немного больно, но он не подал виду, лишь улыбался, стараясь хоть как-нибудь отвести взгляд от великолепия ее глаз. Саманта не успокаивалась и, улыбаясь, приговаривала: «Знает он город. Вот чудак!». Джимми вторил ей, пытаясь выдавливать из себя какие-то фразы, чтобы оправдаться. Чарующий аромат ее духов бил в ноздри, наполняя легкие какой-то непонятной добротой, рваными клочьями рая. Вскоре, девушка отпустила шею Джимми, стыдливо пряча свои великолепные глаза, забирая у парня возможность, видеть звезды.


- Ну, вот я какая – произнесла девушка своим мелодичным голосом, лаская слух молодого человека – Нравлюсь?


- Очень – улыбнувшись, ответил Джимми


- Да ладно тебе, врун – девушка попыталась изобразить долю смущения – А ты пингвин – Саманта громко засмеялась – Вот так тебе!


- Это еще почему? – удивленно, открыв широко глаза, спросил парень – Не правда, ведь. Зачем ты меня обманываешь?


- Правда. Сам посмотри – продолжала девушка – Закутался в капюшон, толстенький в этой куртке, да еще и во всем черном. Вылитый. Сто процентное сходство – девушка продолжала громко смеяться


- Так не честно. Я с тобой не дружу – Джимми, сделав обидчивый вид, старался отвернуться от Саманты, чтобы не смотреть в эти прекрасные глаза – Может, пройдемся куда-нибудь? Не хочу стоять на одном месте


- Пошли, пингвин


- Прекрати – строго произнес Джимми, стараясь удержать улыбку, которая готова была растянуться на его устах


- Все, все, все. Хорошо – сказала Саманта, а затем, добавила шепотом – Строгий пингвин – и снова залилась смехом.


Девушка робко взяла парня за руку, от чего Джимми слегка дернулся, не ожидая такого развития событий. Молодые люди медленно потопали по хрустящему снегу куда-то вдаль, минуя усталые и озлобленные лица прохожих, туда, где заканчивается долгая вереница фонарей, и начинается свобода. Среди старых зданий, музыки, доносящейся из закрытых окон, подъездов и детских площадок, пара остановилась, чтобы покурить. Аромат духов девушки пропитал собой каждую капельку воздуха, его малейшие частицы. Когда прилетели голуби, девушка, позабыв обо всем на свете, побежала к ним, размахивая руками, выкрикивая что-то непонятное. Джимми был удивлен, но продолжал хохотать.


- Ты вообще нормальная? – сквозь смех спросил парень


- Да – коротко бросила девушка, поправляя волосы, которые закрывали часть лица – А что? Странно?


- Ну, вообще-то, да


- Не люблю я голубей. Птица мира? Ага. Помойные крысы!


- Да ты издеваешься?! А ну иди сюда


- Зачем?


- Потому что сейчас люди увидят из окон, а в лечебнице для душевно больных я тебя посещать не собираюсь – Джимми продолжал смеяться – Прекрати, а. Ты меня пугаешь, ненормальная. Иди ко мне.


Саманта не спеша подошла к молодому человеку, виновато опустив глаза.


- Ну, эти голуби – начала девушка


- Да прекрати ты – вновь засмеявшись, промолвил Джимми.


Было в Саманте что-то особенное. То, что отличало ее от всех этих тел, наполнявших городские постройки и улицы. Капля детства в ее сердце лишь предавала красоты и великолепия. Джимми мог утопать в ее образе, но старался держаться. Все ее движения, слова были наполнены той невероятной добротой, которая разрезала моменты грусти, принося в душу парня мгновения огромной радости. Она не стеснялась прохожих, могла говорить что угодно, но продолжала держать руку Джимми. Улыбки, смех. Все это было, словно в самом лучшем кино. Давно уже парень не чувствовал таких эмоций. Это заставляло вспоминать детство и ту чистую радость, которую он испытывал. Подобно бензиновому запаху, пропитавшему любой крупный город, образ Саманты, ее улыбка, радость, смех, проникал в душу парня. Джимми, впервые за долгое время, чувствовал себя по-настоящему счастливым.


Молодые люди двигались дальше, разрушая подошвами небо, уходя от глаз прохожих и, влюбленных в эту жизнь, детей. Спустившись по склону вниз, пара оказалась на каком-то подобии моста. Доски, усыпанные большим слоем снега, через который просвечивался лед на замерзшей воде, трещали под ногами. Джимми остановился, высвободив руку из цепкой лапки Саманты, и закурил. Девушка встала к железным перилам, которые сопровождали молодых людей на протяжении всего пути по этому «мосту», и начала ждать.


- Пойдем уже – произнесла девушка – Зачем остановился?


- Ну, подожди. Ты же знаешь, что вредно идти и курить. Об этом говорят все медицинские издания – ответил Джимми, втягивая в легкие очередную порцию едкого дыма, который улетал тонкой струей куда-то к небу


- А просто курить – хорошо? И вообще, вредно на морозе стоять


- А вот и нет – Джимми показал язык, словно дразня девушку


- Чудак, да


- Нет


- А вот и да! – слегка повысив тон, но сдерживая улыбку, проговорила Саманта


- Нет! – голова парня приблизилась к Саманте, их носы соприкоснулись и начали медленно гладить друг друга.


Они продолжали спорить, но уже шепотом, чтобы не спугнуть этот момент. «Целуй ее» - пронеслось в голове Джимми. Их губы находились в паре сантиметров друг от друга. Парень медленно коснулся уст девушки. О боже. Как это было прекрасно. Так тяжело описать подобные чувства, будто ночь встретилась с ранним утром, и вот солнце уже взошло наполовину, озаряя небосклон, и лучи его распростерлись по необъятной земле, подарив миру новые краски. Стоишь очарованный и не можешь отвести глаз. Оно поднимается все выше, маленькие, едва заметные, звезды уступают свое место, и ночь закатывается за бескрайний океан наслаждения, чтобы выспаться и набраться новых сил. Распускаются первые цветы, с сильными порывами сбрасывают тяжелую чистую росу со своих лепестков. Птицы высоко в небе поют торжественный гимн восходящего солнца. И вот ты стоишь на высоком холме, твои глаза раскрыты, каждым вздохом набираешь в себя великолепный аромат океана, улавливаешь каждую деталь прекрасного мира, и даже это чувство не сравнилось бы с тем поцелуем. Мимо шли люди, но будто бы просто тени, покидающие мир. Машины остановились, заглушив свои звериные моторы, и даже белые снежинки не спускались на землю, они, словно замерли, кружась в потрясающем танце высоко, чуть ниже небес. Пальцы касались друг друга, весь мир – лишь они вдвоем и этот миг.


Отстранившись от сладких губ, Джимми все еще стоял с закрытыми веками, не мог сказать и слова, через просвет между ресницами, едва заметно, улавливалось лицо Саманты, которая, прекрасными глазами, с долей застенчивости, смотрела на парня. Такие милые и уже любимые черты.


- Какая же ты хорошая – с изумлением проговорил Джимми – Самая замечательная на этом свете


- Да брось ты – застенчиво, слегка краснея, ответила Саманта – Ты меня еще не знаешь, я очень плохая


- Нет. Ты великолепная. Обманываешь меня, врушка – Джимми поцеловал девушку в носик, оставив мокрый след губ, на которых еще чувствовался пряный аромат уст Саманты – А еще ты вкусная и сладкая. Давай лапку – после этих слов, Джимми протянул раскрытую ладонь, в которую легла рука девушки


- А куда мы пойдем?


- Не знаю. Давай просто идти вперед, куда-то далеко, не думать об этом – улыбаясь, ответил Джимми


- Чудак – промолвила Саманта, а затем дополнила – Милый чудак


Пара шла по мосту к высокой лестнице, которая выведет их в чужой город с сотнями ледяных людей. Держась за руки, они испытывали странные чувства. Джимми было плевать, куда они попадут, что их ждет. Он много раз останавливался, чтобы поцеловать своего ангела. Саманта мило стеснялась, но всегда поддавалась ласкам парня. Метель играла на струнах природы заунывные мотивы, изображая новые мелодии, под которые так легко вальсировали снежные кристаллы.


- Ты не замерз? – очередной вопрос сорвался с уст девушки


- Нет – ответил парень, чувствуя, как сильный ветер пронзает его тело – А ты?


- Немного – промолвила девушка – Может, зайдем куда-нибудь? Погреемся?


- Куда?


- Пошли в магазин – Саманта указала пальцем на небольшую постройку, стоявшую на углу многоэтажного дома


- Зачем нам туда?


- Я посмотрю какие-нибудь штучки, может куплю кое-что. Заодно и погреемся. Пойдем? – девушка сжала ладонь Джимми, которую обдувал холодный ветер


- Конечно.


Хоть Джимми и не любил незнакомые места, которые охватывали его страхом, но именно с этой девушкой он был готов пойти хоть на край света, лишь бы холодный день не рисовал на небе звезды.


В магазине оказалось довольно тепло. Тяжелые двери закрывали проход холодному ветру, обогреватель мощно, но довольно в малом объеме, вырабатывал горячий воздух. Люди столпились в очереди, кто – то еще выбирал покупки. Саманта, тем временем, разглядывала какие-то штучки для телефона, или что-то типа того. Вскоре, подошла ее очередь покупать. Девушка назвала продукты, среди которых были какие – то чипсы, сигареты, сок и две бутылочки слабоалкогольного напитка.


- Давай здесь постоим – сказала Саманта


- Да. Как ты себе это представляешь? Может, еще посидим, кино посмотрим – и парень указал пальцем на маленький черно – белый телевизор, по которому шли кадры какого – то вестерна


- Ну я же шучу, глупый


- Нет. А вот я на полном серьезе – в словах Джимми слышался ярко выраженный сарказм – Пойдем?


Они открыли тяжелые двери, и снова ветер начал обжигать лицо, а руки как-то самовольно лезли в карманы. Молодые люди шли мимо небольшого двора, в центре которого находились яблоневые деревья, занесенные снегом так, что прямо прогнулись под тяжестью. Туда они и отправились. Став под одно из них, Джимми страстно поцеловал девушку, засунув руки в карманы. Свет еле пробивался через толщу снега, но это лишь предавало красоты тому моменту.


- Ты будешь? – спросила девушка, протянув парню открытую бутылочку


- Ага. Только сама налей – с этими словами парень приоткрыл рот


- Совсем что ли? – Саманта покрутила указательным пальцем у виска – И как ты себе это представляешь?


- Очень просто. Ты льешь, а я рукой показываю. Если ладонь поднимается выше, то лей, если ниже, то хватит, иначе я захлебнусь – смеясь, молвил парень.


Это выглядело забавно. Джимми контролировал поток алкоголя рукой, а Саманта, наслаждаясь громким смехом, заливала, обжигающую десна, жидкость. Иногда, девушка перебарщивала, что вызывало кашель у молодого человека, но они были счастливы в тот холодный февральский день. Джимми чувствовал, что это начало чего-то нового, большого, путешествия длиной в годы. И лишь предательское время, которое летело вперед, сметая драгоценные секунды, уничтожало самые лучшие моменты огромной любви, согревающейся в сердце молодых людей.


- Как тебя подруга встретила?


- С радостью. А как меня еще можно встречать?


- Ну, я бы тебя выгнал, как только ты на порог зашла – Джимми засмеялся


- Затащить бы тебя куда-нибудь


- Зачем? – парень показал язык, передразнивая девушку


- Изнасиловать – Саманта улыбнулась и мило захлопала ресницами


- Нет. За мной надо ухаживать сначала. Дарить цветы, водить в дорогие рестораны – Джимми, как мог, сдерживал смех – С родителями познакомить, сделать предложение, а потом уже насиловать


- А это ускорить процесс?


Девушка наклонилась к парню, поцеловав его в губы. На ее устах блестели капли сладкого алкоголя, делая их более влажными. Этот снег, что падал мимо их фигур, лишь придавал магии в картину, нарисованную большим пламенем любви.


- Да – робко ответил Джимми, отстранившись от губ Саманты – Теперь с тебя только цветы. Хорошо?


- Ой, чудак


- Нет. Я - феминист – молодые люди громко засмеялись


- Джимми, а во сколько у тебя автобус назад?


- В семь – опечалено, прошептал парень – Глупое время


- Успокойся, малыш – Саманта вновь поцеловала парня – Плевать на эти минуты, не думай о них. Вот смотри: я, ты. Разве этого мало?


- Нет – Джимми улыбнулся – Знаешь – начал парень, готовясь рассказать, что именно сделала девушка в тот январский вечер


- Смотри! – выкрикнула Саманта, перебив молодого человека – Видишь те лавочки около дома?


Джимми одобрительно кивнул головой.


- Ностальгия – проговорила девушка – Помню, когда училась, часто зависали в этом дворе до позднего вечера. Блин, я сегодня нахожусь в самых памятных местах. Сама бы ни за что сюда не приехала. Не вспомнила бы уже. Хорошее было время


- Я рад, что ты счастлива. Волновался все-таки


- Почему? – удивленно спросила Саманта


- Боялся, что не понравлюсь. И вообще, как только увиделись, я так и подумал – опустив взгляд в землю, ответил Джимми


- С чего ты это взял?


- Ты как-то холодно меня встретила


- А, то есть я должна была прыгать тебе на шею, кричать про любовь и сразу лезть целоваться? Я могу быть культурной. Да и откуда мне знать, понравилась ли я тебе? Так что, ты – чудак – девушка погладила щеку молодого человека своей холодной рукой, принося дрожь в его тело


- Ну, я как раз такого и ожидал – улыбка не сходила с лица Джимми


- Чудак ты все-таки.


Бутылки были пусты, а на сонный город находила тьма. Она пожирала силуэты людей, поглощая их улыбки и эмоции. Казалось, даже снег остановил свой танец. Молодые люди отправились к вокзалу, так как автобус Джимми уже ждал своих гостей. Это был прекрасный день. Они долго шли, оставляя следы на небе, ломая кости маленьким снежинкам, от чего те хрустели, словно кричали от боли. Улыбки. На вокзале ярко светили фонари. До отправления оставались считанные минуты. Молодые люди зашли внутрь, где было тепло и уютно. Они уселись на стулья, держась за руки и о чем-то оживленно болтая. Джимми приблизился к девушке, чтобы поцеловать ее, но та неожиданно отвернулась.


- Эй, ты чего? – с жалостливыми глазами спросил Джимми


- Тут так много людей, я стесняюсь. Все на нас смотрят – поглаживая ладонь парня, ответила девушка


- Тогда у меня есть великолепная идея


- У тебя? Великолепная? Сомневаюсь – засмеялась Саманта – Шучу, какая? Ну, расскажи мне


- Я показать могу – улыбнувшись, произнес Джимми


- Как интригующе. Удивишь меня?


На пальто девушки крепился очень большой и глубокий капюшон, который сплошь был украшен пухом. Парень потянул его на себя, тем самым закрыв лицо Саманты, так что никто, из проходящих людей, его не видел. Сам приблизился и очень нежно поцеловал девушку, не смотря на смех, который вырывался от столь глупой идеи. Время подходило к назначенному часу. Молодые люди покинули вокзал, миновали проезжую часть и подошли к автобусу.


- Время прощаться? – уныло спросил Джимми – Я буду скучать. Мы же сегодня еще поговорим по телефону?


- Конечно, и не только сегодня – подмигнув, ответила девушка – Ты только не грусти, мы еще не один раз с тобой увидимся


- Точно?


- Обещаю, милый


Их губы вновь соприкоснулись в потрясающем и очень сладком поцелуе. Затем Джимми зашел в автобус, водителя не было, видимо он, как свойственно почти всем шоферам, еще пил чай в комнате диспетчера. Парень видел уходящий силуэт Саманты, и какая-то теплая грусть заполняла его сердце. Джимми не выдержал, положив пакет с наушниками на свое место, он встал и быстро вышел из автобуса, пытаясь нагнать девушку. И надо сказать, ему это удалось. Не говоря ни слова, парень развернул ее к себе лицом, Саманта лишь успела заметить его образ, и нежно поцеловал, как в первый раз. Улыбнулся, снова попрощался и отправился назад. Еще несколько раз он так же догонял ее, целовал. Люди по ту сторону смотрели на эту картину, кто-то удивлялся, кто-то смеялся, но парню и девушке было плевать. Ведь, это так прекрасно, делать глупые поступки, ради любимого человека. На третий или четвертый раз, Саманта все же сказала, просверливая парня своими потрясающими глазами, в которых застыли яркие блики фонарных столбов:


- Хватит уже, глупый, а то не успеешь уехать. А ночи нынче холодные, Понимаешь?


На это Джимми лишь улыбнулся, поцеловал еще раз такие сладкие губы, и побежал к автобусу, так как шофер уже завел мотор и собирался ехать, чертить покрышками скользкую, заснеженную дорогу трасс.


Парень достал из пакета наушники, включил свою любимую грустную музыку, откинулся в кресло, и уставшими глазами улавливал длинный строй фонарных столбов, сопровождающий всю долгую, но красивую дорогу.


Пока парень ехал до дома, Саманта добралась до подруги, сообщив об этом молодому человеку. Странно. Среди этих людей, звуков мотора, каких-то ненужных слов, Джимми улавливал аромат ее духов. Чувствовать запах, который уже далеко, так отчетливо – первый признак любви. Этот пряный аромат въедался в нос, заставляя парня вдыхать полной грудью. Наслаждаться ее духами. Странно.


Путь пролетел быстро, так как голова Джимми была занята размышлениями и образами прошедшего дня. Лишь музыка ласкала слух, и медленный вальс снега играл очередной спектакль. Вывеска родного города и знакомый вокзал встречали молодого человека холодными объятиями. Покинув салон автобуса, Джимми закурил, затем городской транспорт и вот уже дом. На часах было около десяти, но дома никого не оказалось. «Кэтрин, наверное, где-то у подруг» - подумал Джимми, расстилая постель. На кухонном столе стояла небольшая тарелка с фруктами, а в чашке находились заварка для чая и несколько грамм сахара, так что парню оставалось только залить кипяченой водой, чтобы получить прекрасный напиток, но даже это было делать лень. Умывшись и поужинав, Джимми отправился в кровать. Его лицо вновь освещал бледный цвет монитора.


Джимми: «Это было прекрасно. Надеюсь, я тебе тоже понравился»


Ведьма: «Конечно»


Джимми: «Я так боялся тебя поцеловать, но, словно голос внутри приказал мне сделать это. Извини, что так долго мучил твои губы»


Ведьма: «Знал бы ты, что происходило в моей голове»


Джимми: «Что в ней происходило?»


Ведьма: «Я не могла дождаться, пока ты меня поцелуешь. Мой разум твердил одно, и был готов порвать тебя на куски»


Джимми: «И что он твердил?»


Ведьма: «Целуй уже меня. Что ты медлишь? Я устала ждать! Быстрей! Вот в таком духе, но было довольно забавно»


Джимми: «Ха, и, правда, весело. Ты как добралась-то? Никто не приставал к моей королеве? Признавайся»


Ведьма: «Ой, да кому я нужна?»


Джимми: «Например, мне. Очень»


Ведьма: «Никто не приставал. И вообще, я не королева. Они старые, а мой мозг уверяет меня, что я еще молодая»


Джимми: «Хорошо, принцесса»


Ведьма: «Смутил меня, жук. Ты, наверное, устал сильно? Спать не хочешь? Это мне тут ехать не много, а тебе ведь такой большой путь пришлось проделывать»


Джимми: «Большой путь проделал Наполеон, а мне это раз плюнуть, но устал я сильно. Да и глазки уже закрываются, прижимая веки»


Ведьма: «Тогда нужно идти спать. Самых добрых и прекрасных снов, малыш. Целую тебя в губы. Спи крепко. До завтра. Тебе, кстати, на работу?»


Джимми: «Спасибо, сладкая моя. Да, нужно идти трудиться. А так лень»


Ведьма: « Тоже завтра тяжелый день, нужно искать, куда устроиться. Так что сейчас лягу спать. Буду вспоминать сегодняшний день, неугомонный ты»


Джимми: «До завтра, солнышко мое. Самых волшебных и милых снов»


Ведьма: «Пока».


Парень погасил монитор, который долгое время освещал комнату, врываясь в его глаза бледным цветом и кучей ненужной информации. Джимми, привычно для себя, достал тетрадь. Звук, царапающий белые листы, еще долго тревожил покой бетонного квадрата:


«17 февраля 2011 год


Мысли.


Здравствуй. Я только приехал. Знаешь откуда? Хм. Конечно, ты в курсе, ведь, столько много впитал из моей души. Я был сегодня с ней. Даже не могу подобрать слов, чтобы описать это. Да и зачем они? Счастье моей души. Впервые за долгое время, во мне столько радости. Какая она? Она загадка. Самый сложный механизм мира, который не был разгадан. Собирать по молекулам ее жизнь, ощущения, чувства, так сложно будет это сделать, но я готов. Готов окунуться в нее с головой, до полного погружения, добраться до дна, чтобы найти тот жемчуг, что цепляет мертвой хваткой за горло, перекрывает кислород. Нет. Во мне нет эмоций, они, подобно гусенице, которая превращается в великолепную бабочку, переросли сразу в чувства. Разница? Она велика. Я до сих пор чувствую ее парфюм. Он так прекрасен. Я готов в него влюбиться! В один лишь силуэт, в прекрасную тень. И ее полет очаровал.


Впервые за долгое время, я испытал счастье. Сегодня меня даже не тянут те грезы, в которые я погружался, как батискаф, каждый вечер. Воспоминания о детстве? Я сегодня не в том порыве чувств, чтобы писать о них. Но еще один грустный стих пронзит твои листы.



Я потерял тепло, тех рук небрежных добрый сон


Меня пронзи...


Как радуга тела насквозь своею красотой


Неотразим...


И кровью поливала на асфальт, а в небе умер сатана,


Без имени, собрав тона, подняв со дна моей души кристалл.


Один момент... последний час...


Твои глаза... моя печаль...


.


Пей чай либо печатай наши строки утром строго


Запах весны...


Меня ты не тревожь! Не беспокой, не трогай!


Прошу остынь...


Отстань, забудь к моей разрушенной душе ключи,


Засыпь холодным снегом труп.


А я уйду... уйду ли я вообще? Оставь


.


Как на могиле, на моих героях возведи свой крест,


Смотрю в прицел...


Там перекрестие души, давай, стреляй!


Сосредоточься, не дыши...


Пиши мне снова пять поэм, сады, Эдем,


Где я - они...


Огни, и в них гори дотла, предсмертный крик


Земля пуста... в объятия примет тишина


Небесный взрыв... дождем навзрыд


.


Спасибо, мой молчаливый свидетель».

Глава 5. «Когда растают ледники».



Ранним утром парень проснулся от того, что чья-то рука толкала его в бок. Едва открыв глаза, парень увидел Кэтрин.


- Просыпайся – проговорила девушка – Тебе пора вставать. Во сколько ты вчера приехал? Как все прошло?


- Встаю – сонным голосом произнес Джимми и, не без труда, перевернул свое тело в сидячее положение


- Во сколько ты вчера приехал? А то мы с девчонками посидели и решили ехать к одной особе, там я и уснула


- Я так и понял, не стал тебе звонить


- Во сколько ты приехал?


- Часов в десять


- Как все прошло? – Кэтрин продолжала сыпать вопросами, словно барабанными палочками, которые настукивали знакомый мотив, в разум Джимми


- Отлично. Тебе на работу не пора? – недовольно промолвил парень, пытаясь подняться с мягкой постели


- Так, чай на столе – Кэтрин улыбнулась – Мне пора. Не скучай тут. Хорошо?


Джимми ничего не ответил, лишь скрывая сонный взгляд, в котором блестели воспоминания, заставляющие его уста разливаться в лучезарной улыбке. Казалось, в жизни наступает покой, долгожданный и смиренный.


Кто такой человек перед обстоятельствами этого мира? Частица, не более. Условный предмет, играющий свою ничтожную роль в спектакле крутящегося шара. Деталь в колеснице прогресса, которая может быть заменена при любой поломке. Ведь, после смерти, место не пустует. Оно занято посмертно, отстраняясь от вещей и забытых теней, каждый новый принесет часть старого. Парадокс. И бег колес не зависит от детали. Он стремителен, горяч, безумен, подобно потокам Везувия. И как часто колеса давят разум?


Ведьма: «Привет»


Джимми: «Здравствуй, солнышко. Ты почему не спишь?»


Ведьма: «Брат разбудил»


Джимми: «Вот негодник»


Ведьма: «Да. Но дело не в этом. У меня для тебя плохие новости»


Джимми: «Что случилось? С тобой все в порядке? Чем я могу тебе помочь?»


Ведьма: «Я уезжаю»


Джимми: «Куда? Что случилось?»


Парень, трясущимися руками, выбивал по клавишам сообщения. В голове все летело. Стараясь собраться со своими мыслями, Джимми закрыл глаза, представляя образ Саманты, но от этого становилось только хуже.


Ведьма: «К брату. Он живет в пригороде столицы. Предложил хорошую работу. Ну, в общем, дело в том, что, несмотря на свой возраст, я не могу ему перечить. Я даже не рассказывала ему о своих ухажерах, отношениях. Он слишком сильно любит меня и заботится. И вот сегодня позвонил, сказал, чтобы собирала вещи. Он живет с женой и меня забирает к себе. Прости, пожалуйста»


Джимми: «Когда уезжаешь?»


Ведьма: «Завтра. В шесть утра он заедет к подруге и заберет меня»


Джимми: «Постой, ты же хотела найти работу тут. Неужели тебе обязательно ехать?»


Ведьма: «Да»


Джимми: «Я сейчас вернусь»


Молодой человек резким движением поднялся с кровати, прихватив за собой пачку сигарет. Через запотевшие кухонные окна, на которых мороз рисовал новые картины, едва виднелись лучи солнца, отражающиеся на покрывале колких облаков. Джимми, не отводя взгляда от эскизов холода, втягивал в себя едкий дым, обдумывая каждую букву нового сообщения, которое предстоит написать. В тот момент, парень, впервые в жизни, почувствовал, как часть его души покидала тело. Она, словно отошла, чтобы принять свое решение. Это было странное ощущение. Казалось бы, вот парень, вот его решение, но что-то было не так, чего-то не хватало там, где нет добра и зла, понятий ценности и гнева, внутри, под оболочкой из грязной кожи. Докурив сигарету, пепел от которой упал прямо на пол, Джимми мигом рванул в комнату, оставляя позади небольшой коридор. Прильнув жаждущими глазами к монитору, парень быстро начал что-то писать, нажимая на холодные кнопки.


Джимми: «Послушай, только не оставляй меня одного. Не ставь на нас крест, пожалуйста. Я придумаю способ быть вместе, обещаю. К тому же, в начале марта мне придется ехать в столицу, может, и увидимся там»


Ведьма: «Зачем тебе в столицу? Если ко мне, то знай, мой ответ очевиден. Нет. Не стоит прокатывать такие деньги»


Джимми: «Не к тебе. Мне в издательство заехать необходимо, касаемо моих стихотворений. И вообще, я не позволю ставить на нас крест!»


Ведьма: «Давай поступим так: я никуда от тебя не ухожу. Мы вместе, и у нас все хорошо. А дальше будем смотреть по обстоятельствам. Идет?»


Джимми: «Хорошо»


Ведьма: «Слушай, мне вещи пора собирать. Хорошо хоть не все успела разложить. Давай ближе к вечеру спишемся?»


Джимми: «Согласен. Целую»


Ведьма: «До вечера, малыш. Обожаю тебя»


Джимми вновь лег в постель. Уставив свой взгляд в потолок, молодой человек пытался собрать в одну сеть косяки мыслей, проплывающих в океане фантазий и памяти. Он не мог выкинуть из головы то ощущение неполноценности своей души, куска, оторвавшегося для новых идеалов. Джимми не мог успокоиться, поэтому вновь достал дневник и ручку. Словно разрезая листы бумаги, парень что-то царапал чернилами в тетради, превращая еще одну страницу в отрывок его миров.


«18 февраля 2011 год.


Мысли.


Прости меня за ужасный почерк. Прости, что даже не приветствую тебя. Я напуган. Мой страх вызван реальностью. Эта тварь вновь хочет забрать у меня что-то ценное. Саманта уезжает. Это так больно признавать. Зачем судьба бросает мне кость, а потом возводит свой прицел?! Ну, так давай, стреляй! Убей меня на месте! Мне нужна она! Как гипербореям необходима милость Аполлона. Не отнимай! Оставь! Боже, что со мной? Я видел ее лишь раз, но ощущение такое, что я влюблен по горло. Этот океан чувств затягивает все глубже, не оставляя мне даже вдоха, и вскоре, я захлебнусь! Пусти! Нет! Не трогай! Оставь!


Я вновь вру ей! Ведь, какое к черту издательство для бездарности?! Ложь во благо? Бред! Зачем все это? Почему я просто не могу относиться к ней, как к мимолетному мгновению, пропитанному добром и счастьем? Ложь – способ искупления.


И почему я так сильно переживаю за нее? Любовь? Да быть такого не может! Я видел ее лишь раз, но этого мгновения хватило, чтобы растопить весь лед, который так сильно сковал мое сердце. И вновь душой моей овладел страх. Ужас перед ее поездкой. Интересно, а сердце считает километры? Чувствует ли каждый шаг родной души?!


Я так устал вливать в тебя все эти строки, в которых больше вопросов, чем ответов. И где их искать? В циферблате старых часов? Они хранят тайны прошлого, настоящего, будущего, оставляя молчаливый выстрел вашим головам. В каждом звуке стрелок рождаются чувства. Нет, не на мгновения, и не на завтра, они появились посмертно. И в этом беге строчек по твоим листам я ищу не ответы, я стараюсь откопать себя. Часть своей души, которая бьется в предсмертных конвульсиях, зарождая во мне лишь ненависть ко всему вокруг.


Извини, я сегодня не смогу порадовать тебя стихами. Время не то. Возраст не тот. Такое ощущение, что я постарел. Мгновением ударов механизма, что крутит стрелки в пыльных часах, секунда, словно год, и я так стар. Да и зачем стихи, если я все чаще утопаю в своих мечтах? Я не понимаю, как это происходит. Словно что-то внутри меня ломает клетку, вырываясь на свободу, вдыхая аромат осени около зимы. И если я раньше мечтал о море людей, которые ловят глазами мои строки, то сейчас это жалкие сотни!


Легче. Прости меня. Мне пора идти на работу. Как же я ее ненавижу!


Спасибо».


Джимми откинулся на кровати, считая минуты. Скоро на работу, которую парень уже ненавидел. Все эти глаза, души, рассматривающие его через призму стекла, словно утонченные хозяева аквариума, должны были умереть, вдохнув аромат красного вина перед жизнью, похожей на тлеющий камин, где мысли превратятся в пепел, бестолковые и слепые. Голова парня была забита вопросами, ответы на которые так и не нашли своего адресата, затерявшись в грудах пустых коробок, обклеенные марками и скотчем. Желание уйти из этого материального мира, поддаться искушению искусства было велико. Лишь необходимость в деньгах перед грядущей поездкой сдерживала Джимми от шага и подписи внизу договора. А возможно ли запечатать письма с ненавистью, которые, словно обезумевшие, носились в его душе?


А за окном ярко било февральское солнце. Казалось, оно растопит небо, которое покрывало усталую планету, но слишком холодными были его лучи. Мелькали люди, на заснеженных дорогах виднелись следы шин, скорости, ярости, с которой усталые водители жали педали. Это все было так привычно. Сонные школьники, спешащие на занятия, безразличие на лицах людей, покинувших искусство, нырнувших в поток материальных отношений. Февраль рисовал свой декаданс, наполняя возвышенными склонами город, забытый и замерзший. Джимми спешил на работу, чтобы вновь ощущать те презрительные взгляды прохожих и копить иглы совершенной ненависти. Мысли о том, что Саманта уезжает, терзали парня. И эта смесь из взглядов, фантазий и раздумий уничтожала рассудок Джимми, пробивая его отверткой, словно сердце средневековых рыцарей, разрезали блестящими мечами. Долгий путь и двери магазина.


Сегодня был очень важный день. Впервые, за все время работы, Джимми увидит начальника сети магазинов. Волнение играло в душе парня, перебирая минорные струны старой гитары. Затем, это чувство сменила ненависть. От каждого крика, который вырывался из фальшивой глотки толстого начальника, в Джимми била злость. Безупречным фонтаном она вырывалась в материальный мир, минуя все эти глупые комплексы жалких людей.


- Заткнись! – вырвалось у Джимми, удивляя всех собравшихся и наблюдающих за тем, как морда начальника морально пожирает душу паренька – Закрой свой рот!


- Что ты себе позволяешь? – удивленно, слегка опешив, спросил человек в строгом костюме – Ты забываешь, кто тут главный! – с этими словами начальник ударил кулаком по столу


- Ты забываешь, кто тут человек! Думаешь, ты нажил свое состояние, и теперь царь?! Нет! Деньги не равны количеству счастья! Ты сколько потерял друзей?! Построил от них забор, лживый кусок говна! Ты, и правда, думаешь, что твои грязные бумажки смогут заткнуть всем рты?! Нет! Они заставят замолчать лишь слабых, вынужденных подстраиваться под обстоятельства! И виноват даже не ты, а те, кто, прикрываясь гербом, рушат страну! А ты при чем? Ведь, твоя душа – раб. Ха – Джимми засмеялся – Что скажут, то и сделаешь, лишь бы сохранить частичку власти! И я надеюсь, что ты сгоришь в пламени!


Джимми швырнул в угол специальную форму, которую выдавали на работе, и отправился к выходу из магазина. Заработная плата пришла еще вчера, поэтому уже ничего не держало парня в этом разговоре. Начальник лишь провожал взглядом молодого человека, пытаясь выдавить из себя хоть часть мерзких слов, но горло было перекрыто.


Эта ненависть, казалось, она расползлась по всему торговому комплексу, въедаясь в умы сонных зевак. Джимми тяжело дышал, стараясь справиться с очередными нападками злости. И снова, то чувство, когда часть его души, словно умирая, переходила за грань наблюдения, выстраивая свои новые планы. Еще никогда в своей жизни молодой человек не ощущал таких позывов к жестокости. Весь чертов мир был переполнен объектами, которые старались уничтожить сознание парня. Нутро стонало от желания стереть ухмылки с лиц прохожих, подарить им кровавый дождь. Джимми прижался к стене, подняв лицо к небу, чувствуя, как белый пепел падает на кожу, принося легкие уколы холода. Перед глазами бежали картинки. Какие-то малопонятные фильмы. Кровь, куски мяса. Но они никак не могли собраться в долгую череду событий. В одну вереницу историй! Это раздражало еще больше. Парень приоткрыл глаза и, увидев, сколько человек на остановке, решил поймать машину такси. Это было похоже на то, как волны бьют по прибрежным скалам, с каждым ударом проникая глубже, вырезая своеобразные отметины чести! Тяжело.


Хрипящее радио, которое играло на всю свою мощность в салоне такси, ласкало слух Джимми, успокаивая его душу. Нет, это не конец. Ведь, в мире так много работы. И одна ничтожная должность не сломает устои, высеченные на величественных столбах. Как минимум, так думал Джимми.


Парня терзали десятки различных вопросов. Как обо всем рассказать Кэтрин? Что она ответит? Как примет такую новость? На какие деньги ехать в столицу? Вопросы догоняли, взрывали оболочку души, врываясь внутрь, оставляя лишь легкий аромат никотина и старых бандитских песен, которые выплевывали радиоволны. Да и плевать на эту работу, лишь материальные частицы договора имели свои проблемы. Парень даже не догадывался, как он поедет в столицу. Хотелось выбраться из этого логова бетонных оков, чтобы машина такси миновала эти дома и холодные лабиринты. Давай, шофер, дави педаль глубже! Мечты о доме, музыке, терзали Джимми. В окно парень видел проходящих людей, которые боролись с белой гримасой смерти.


Да и где тот дом, о котором так мечтал Джимми? Место, где крики и упреки важнее человеческих качеств, где насмешка играет роль заряженной бомбы, готовая взорваться, касаясь нежными осколками корпуса, разрезая ласковую кожу. И разве это дом? Сколько времени молодой человек провел, блуждая по коридорам холодной планеты, в поисках закрытой коробки чувств? Но так и не смог ее отыскать. Дом – место, где спокойствие и легкий бриз из эмоций ласкают твою душу. Есть ли он? И зачем искать бетонные стены? Может быть, дом внутри. Где-то глубоко под слоем кожи.


Джимми открыл дверь квартиры, и теплый воздух обласкал его лицо. Вскоре, должна была прийти Кэтрин. Парень так и не придумал, что сказать сестре. Его слух тревожили унылые песни, а душа, казалось, покидала тело. Злоба утихомирилась, сменив ураган на легкий ветерок ненависти, который касался осенних листьев, что так грациозно танцевали внутри его сознания. Джимми собирал по деталям механизм разума, чтобы запустить его вновь. Быть может, он уничтожит этот мир, хотя бы разобьет вальсирующие рамки стыда. И какова цена этого аппарата? Наверное, самая страшная смерть реальности.


Джимми лежал на кровати, выглядывая в потолке знакомые координаты. Он вновь уходил в объятия грез, которые ласкали его душу вуалью весенних цветов.


Ведьма: «Слушай, я забежала, чтобы тебе написать, потому что вечером буду спать, наверное, и мы не пообщаемся»


Джимми: «Почему? Рано вставать? Кстати, в котором часу выезжаете?»


Ведьма: «Брат заедет в шесть утра»


Джимми: «То есть, ты хочешь сказать, что сейчас на часах семь вечера, но ты ложишься спать? Я правильно понимаю?»


Ведьма: «Именно. А к чему эти вопросы? Не доверяешь?»


Джимми: «Не, ну мало ли. Вдруг, ты вроде спишь, но в это время держишь за руку какого-нибудь паренька?»


Ведьма: «А почему бы тебе не успокоить свой пыл. Знаешь, я тебе скажу одну вещь. Не перекрывай мне кислород, я этого не выношу. Люди начинают ревновать, кричать. Да, у меня есть много друзей, но они ко мне не навязываются. Иногда, люди могут просто дружить и хорошо общаться»


Джимми: «Не уверен я в этом»


Ведьма: «Знаешь что, засунь свою ревность в глотку себе! Ты меня разозлил, как встретил. С самого порога. И теперь думаешь, что мы сможем нормально попрощаться?! Ты издеваешься?! В общем, сладких снов тебе! Пока!»


Джимми: «Прости меня. Блин, я не знаю, что на меня нашло. Просто все навалилось сразу. Да и потерять тебя я очень боюсь! Знаешь что, может быть, я вообще тебя люблю! И нет, я не пьяный, чтобы писать такое!».


Дальше лишь глухое молчание, в котором секунды превращались в миниатюрную вечность. Джимми подумал еще немного, прильнул к экрану и начал быстро выбивать новые буквы, которые превращались в незамысловатые строки.


Джимми: «Самых сладких снов. Счастливо доехать. Как будешь на месте – сообщи мне, пожалуйста. Люблю тебя. Целую».


Одно слово – обещание. Сказать: «Люблю» - подписать себе приговор длиною в жизнь. Приговор, который обязывает смертных чтить его великолепные грани. Невозможно нарушить это искусство. А если получится, то оно не было безупречным. И готов ли человек, рискнувший и поставивший все на кон, вступить в игру любви и светлых чувств? Вряд ли. Но как ответить на вопрос, если вокруг нет тех, кто понимает его суть? Лишь сотни готовы задать этот вопрос. Десятки будут ждать ответов. И только единицы постараются их найти, перебирая картотеку своих душ, словно книги на старых и пыльных полках городских библиотек. Холодный душ детальных задач, для сонных умов мира.


Вечером пришла Кэтрин. Как ни странно, но она довольно-таки легко отнеслась к новости о работе Джимми и его увольнении. Это очень удивило молодого человека. Конечно, парень ожидал очередных скандалов и криков, но вместо этого получил лишь долю сочувствия и полет мысли. А о чем была та мысль? Деньги. Ведь, скоро ехать к Саманте. Конечно, у Джимми оставались наличные от заработной платы. Но хватит ли их? Да и плевать уже. Ни одна монета в мире не сравниться с величием любви.


Ровно в пять утра прозвенел будильник. Голова Джимми болела. Наверное, от всех тех мыслей, которые разрывали его разум на мелкие клочки величественного страха. Парень перевернулся на бок, схватив телефон, лежавший на полу около кровати, и начал набирать сообщение:


Джимми:


«Доброе утро. Я проснулся, чтобы пожелать тебе счастливого пути. Извини за вчерашнее. Знаешь, я буду надеяться, что у нас все отлично. Бывают ссоры и прочая муть, но не хочу забивать тебе этим голову. Счастливого пути. Люблю тебя».


Как только парень отослал сообщение, сон настиг своими оскалами, поедая разум, который еще старался быть в реальности. Величие богов сна – страшная сила. И так редко удается справиться с ними. Джимми не смог. Он, в беге нескольких секунд, был полностью поглощен мирами, где творятся чудеса, разбивая колючие рамки.


Утро не задалось. Дело в том, что почти все ровесники Джимми уже давно получили водительские права. Почему их не получил сам парень? Все время, сколько ему не предлагала Кэтрин, у Джимми находились дела важнее. Отношения, потеря минут и прочие глупые отговорки. Этим утром, пока Кэтрин собиралась на работу, снова зашел подобный разговор, испортив ожидания парня.


- Джимми, в этом году отучишься на права? Теперь у тебя куда больше времени – начала девушка – У меня там знакомые, договорюсь, чтобы ты ходил туда, денег меньше возьмут. Как тебе идея?


- Думаю, не стоит – в голове парня крутилась одна мысль


- Почему?


- Сколько там нужно учиться? Пару месяцев? Ведь так? – сыпал вопросами Джимми – У меня есть определенные планы на это время


- Интересно, какие?


- Это не столь важно. Кэт, я не хочу ругаться. Ты же знаешь, что этот разговор снова приведет к крикам


- Если у тебя есть мозг, то согласишься. Или что тебе мешает? Какие планы?! – девушка повысила голос – Хочешь всю жизнь продавать одежду? У тебя нет даже образования. Как ты собираешься жить дальше? Объясни мне! – в голосе сестры явно слышался гнев, который, словно костер на открытом воздухе, вспыхивал все сильнее, обжигая тело парня


- Я в столицу на пару дней поеду в начале марта! Какие еще вопросы! Мне не нужны твои права! Это моя, мать ее, жизнь! – Джимми, сильно размахнувшись, ударил ладонью по стене – Поступлю, и образование у меня будет, и работа отличная!


- Мне идти нужно! Знаешь, я с тобой еще вечером поговорю – угрожающим тоном, произнесла девушка


- Меня вечером не будет!


- И где на сей раз пропадешь?


- В аду, сгорю заживо – Джимми швырнул сигарету в пепельницу и быстро отправился в комнату


- Снова убегаешь? Слабак и тряпка! – выкрикнула в след, уходящему парню, девушка – Всегда так, и правильно, что тебя никто не любит! Только и умеешь трепать всем нервы! – продолжала девушка, уже обуваясь в коридоре – Я с тобой еще не закончила. Вечером договорим, и только попробуй сбежать!


Джимми лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, прокручивая все слова сестры у себя в голове. Какая-то непонятная агрессия разливалась по его венам, окрашивая кровь в черный, как смола, цвет. Мысли заполняли каждый уголок разума – «Мне никто не нужен! Есть только я! Как же я хочу, чтобы весь этот мир умер в мучениях!». Но, как и раньше, это была лишь маленькая часть души Джимми. Сам же парень прекрасно понимал, насколько сильно был не прав. Пытаясь унять эти непонятные мысли, он пальцами врезался в простынь. Бешенство, словно помутнение рассудка, овладевало им с каждой секундой все больше. Пять очень долгих и странных минут проклятий, которые не контролировал разум Джимми. Состояние похожее на кому, сон. Он вырван из реальности, которая бросала свой кожаный ошейник на его тело, привязывая душу парня к неуправляемым полетам среди вулканов гнева. Тяжело. Щелк. Вспышка. Будто кто-то стер все слова и чувства, так быстро мыли стали на свои места. И вот уже тело лежит на кровати, задыхаясь, глотая медленно губами воздух, приходит в свое начальное положение. Что это было? Даже Джимми не знал ответа. С трудом, но все же парню удалось прийти в себя, ужасаясь странному моменту очередного дня.


Самое ужасное в этих ситуациях было то, что в последнее время они возникали очень часто. Все эти ссоры и крики стали частью быта, и в каждый такой момент парню хотелось убежать, ведь было так больно слушать правду или наоборот очередной бред, направленный на самые больные места. Но рядом с ним в эти моменты была Саманта, хоть и не физически. Боль, которую приносили все эти ссоры, девушка заглаживала, словно утюгом мятую рубашку, но она не уходила полностью. Это так же невозможно было объяснить. Слезы, раны уходили куда-то глубоко, образовывая в душе парня тучи, здания, какие-то истории. Поэтому, стоило парню остаться в одиночестве, сразу же меланхолия окутывала его сердце, но это было лишь началом. Джимми даже и не подозревал, что носил в своей груди.


Вестей от Саманты не было. Это очень пугало парня, заставляя раз за разом смотреть в телефон, в надежде увидеть там новое сообщение. За коном завывала вьюга, играя струнами по нервам, заставляя Джимми закрывать свои глаза, чтобы вновь убежать в детство. Гнев, словно неумелый кинорежиссер, подбирал воспоминания, пропитанные различными эпизодами жестокости, но не мог нарисовать одну картину, бросаясь в красках потухшей души. Джимми поднял с пола тетрадь и, открыв ее в нужном месте, начал записывать новые строки, продумывая каждую букву:


«19 февраля 2011 год.


Мир.


Здравствуй, мой молчаливый свидетель. Я так часто думаю о мире, вижу, как его наполняют холодные лица, без чувств и эмоций. Роботы, которые куда-то бегут, оставляя лишь тонкий налет прозрачной пудры на книжные обложки истории. Да и в чем весь смысл? Один огромный шар, забирающий каждый метр теплого воздуха, крутит его со всей громадной силой, чтобы поразить еще несколько сердец, вдохнуть в них жизнь, чтобы убить. Гениально. Игривый каприз вселенной – собрать пустые души в одном месте, запустить движение по кругу от начала и до самого конца. Апокалипсис уже идет, и каждый в его эпицентре.


А быть может, и нет ничего? Лишь хорошо спланированная иллюзия. Безупречный фокус, созданный чьими-то нелепыми руками. Магия, не более. Но, ведь, волшебников не бывает. Значит, этот обман исчезнет, одаривая пустоту тихими выстрелами, которые подхватит эхо, унося далеко за пределы разума, уставшего бороться и рисовать. И как любого шарлатана, умело раскроет трезвый взгляд. И сколько лет понадобиться, чтобы разрушить иллюзию многогранного наигранного мира?


А вдруг все – сон. Такой тихий мирный сон. И нас нет. Мы в нем. И пробуждение разума принесет апокалипсис. Стареем в воображении других людей, любим в чувствах чужих душ, живем в смерти незнакомого разума. Он откроет глаза – мы исчезнем, стирая все страницы истории, которые создавались годами. Эта тонкая грань, от чувств людей, до смерти Бога. И сколько планет крутится в наших снах? Ведь, я часто вижу в полетах грез чужие лица, которые пугают, заставляют бежать, или прижимают к себе, одаривая нежностью рук. Может быть, я – Бог? Религия в сосуде. В кожаном футляре тот добрый взгляд старца. Найду ли я себя в бесконечных фантазиях незнакомого лика?


Душевнобольной. Хм. Теория вашей планеты! Привязанный к холодной каталке, кричащий, плюющий в сознание масс, выдумывающий новый мир. В его воображении есть все! Война и хаос! Любовь и порядок! Душевнобольное божество, сотворившее ваш мир в препаратах и инъекциях! Тысячи галактик в палатах, оббитых войлоком! И кто мне скажет, что он не может быть богом?! Каждый имеет шанс быть создателем, находясь в смирительной рубашке внутри мягких стен! Разве, нет?


Щелк. Пустота. И осознание уходит куда-то далеко за грань разумного, теряешь связь. И этот мир – просто шар, кружащийся в холодном космосе. Да и плевать на всех этих людей. Зачем я думаю об этом? Наверное, стараюсь наполнить тот пробел, который оставили годы. И снова без стиха в тебе. Прости.


Я навсегда твой».


Вечерело. В комнате темнело. Кэтрин еще не вернулась домой. Скорее всего, осталась у подруги, как она и любила делать. Легкий джаз проникал в уши, лаская их, подобно летнему ветерку, заставляя Джимми закрывать глаза и, словно мелкие снежинки, таять в объятиях постели. Мысли терзали голову. Где была Саманта? Парень находился в каком-то непонятном состоянии души, то волнуясь, то тихо засыпая. Та злоба, которую получил молодой человек еще утром от слов Кэтрин, играла немаловажную роль, заставляя Джимми выбивать по клавиатуре новое сообщение:


Джимми: «Привет. Ты должна была написать, по-моему! Я сижу тут, как чудик, волнуюсь за тебя, а ты там прохлаждаешься!»


Молодой человек был удивлен тому, что звук сообщения пришел буквально через десять минут. Значит, Саманта что-то ответила. Он без колебаний бросился к ноутбуку, впитывая глазами приторный и блеклый свет.


Ведьма: «Ты на меня не ругайся! Скажи спасибо, что я вообще жива! Разошелся он. Думай своей головой, хоть изредка. Я тут в слезах вся сижу, колотит до сих пор. Только приехали, а ты сразу начинаешь»


Джимми: «В смысле? Что случилось? Ты чего плачешь? – на мгновение огромный ком страха окутал сердце парня – Прости меня, пожалуйста. Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть или задеть чем-либо»


Ведьма: «Мы в аварию попали»


Джимми: «Как?! Ты цела?! Все в порядке?!»


Ведьма: «Мы ехали, был туман большой. И брат начал обгонять машину, а дорога-то скользкая. Нас занесло, и прямо нам на встречу фургон ехал, водитель, видимо, не успел притормозить и влетел в бок машины. Мне так было страшно. До сих пор отойти не могу. Я? Ребра очень болят, просто невозможно. Вот сижу, а на глазах слезы, и тот момент прокручивается, вызывая снова страх»


Джимми: «Прости меня. Я не знал. Может в больницу тебе нужно?»


Ведьма: «Может быть. Я обезболивающие таблетки приняла и снотворного. Надеюсь, удастся уснуть. До сих пор трясет всю»


Джимми: «Маленькая моя, все уже позади. Успокаивайся. Боль пройдет. Главное, что не случилось самого страшного. Ложись на бочок, обнимаю тебя очень нежно. Закрывай глазки»


Парень не мог поверить в случившееся. Его руки дрожали, а в уголках глаз скапливались слезы, касаясь ресниц холодными кристаллами. Внутри, где-то в камерах сердца, застыла грусть, которая давила все сильнее, заставляя Джимми касаться руками клавиш, чтобы успокоить принцессу, принести радость. Как это сделать?! Иногда, мы бессильны в глупых играх природы. А значит, человек уже давно не венец творения, не лучшая деталь механизма вселенной. Просто часть.


Ведьма: «Не могу»


Джимми: «Почему?»


Ведьма: «Стоит мне закрыть глаза, как я вижу те события. Страх. Это очень сложно. Спасибо тебе за заботу»


Джимми: «Значит, перевернись на бок, я тебе сейчас позвоню, если можно. Убаюкаю тебя. Спою тебе колыбельную»


Ведьма: « Ты такой милый, но думаю, не нужно. Ты просто пиши, я буду читать, и меня само отрубит от реальности. Хорошо?»


Джимми: «Как пожелаешь, принцесса»


На протяжении часа парень писал истории из своей жизни, приукрашая их образами, тоской, радостью. Вскоре, Саманта перестала отвечать. «Уснула» - подумал Джимми, отвернувшись к стене. Молодой человек долго пытался покинуть реальность, чтобы его разумом завладела синтетическая мечта в виде сна. Он благодарил судьбу за то, что она не забрала самую ценную персону его дней. Джимми долго мечтал, перебирая в осколках разума события, которые наполняли его жизнь. Борьба реальности и сна закончилась лишь через два или три часа. Джимми уплыл в мир грез.


Всего одна ночь. Казалось бы, несколько часов. Но было ощущение, что Джимми проспал все эти недели. И вот он открыл глаза, а за окном первый день весны. Капельки воды падают с огромных сосулек, которые повисли где-то под крышей домов, словно ночь нависает над городом и постепенно тает, оставляя жизнь солнцу. Несмотря на теплые лучи огненного диска, нагревающие воздух, земля была усыпана снегом, и, по всей видимости, он даже не думал отдавать свое место грязной вязкой почве. Первые числа весны били по календарю. Она всегда такая. И если год – жизнь, то весна – детство. То самое время, когда солнце начинает светить, чтобы показывать весь этот мир. Сонные листья распускаются на деревьях, узнавая тепло, которого так долго ждали. Жизнь учится жить. Природа начинает свой путь, чтобы умереть зимой. Словно ребенок, который учится ходить, ощущать, играть в песочнице, строя тысячи иллюзорных замков. Человек, который учится мечтать. Весна – детство. Лето – юность. Когда мир почти узнан. Цветы, деревья, солнце. Листва, которая шумит своеобразными песнями, реки, журчащие при каждом мгновении ветра. Теплый мир. Беззаботный период года. Ночь задерживается в сутках, оставляя все больше минут для веселья, мыслей и любви. Так пусто внутри. И все прекрасно. Ни сожалений, ни проблем, ничего нет. Лишь радостные блики солнца. Осень – период старения. Когда планета сбрасывает с себя всю радость, принимая усталые линии ударов грусти, осознания. Сколько сожалений в летящих листьях октября? Мудрость в бесконечных каплях дождя. Блаженное смирение. Эта талая меланхолия, добрая ностальгия. Тысячи ненужных слов, которые забирает ветер, клятвы уносятся за горизонт, остывая в неоновых камерах больших городов. И лишь бензиновый запах улиц смешивается с ароматом гнилых листьев и ненависти, одаривая горячим чаем и спокойствием. А затем, зима, как смерть. Природа видела все, но не видела небес. Зима – старость. И на последнем вздохе она готова умереть. Холодные дома, ветер, который задувает внутрь окон. Снег, приносящий смирение в этих днях. Сонный катаклизм, усталый фокус смерти. Природа учиться умирать. И разве это не прекрасно, когда ты слышишь, как она закрывает глаза? Приходит смерть в последний день февраля. Еще один вздох, но горло перекрыто, а легкие отказываются принимать этот талый аромат. И снова детство. Весна.


Джимми стоял у окна, наблюдая, как весь этот мир утопает в количестве великолепных звуков. Почему-то весна всегда приносила ненависть в душу парня. Все эти люди, бегущие куда-то, грязные улицы, которые уничтожают белое небо, покрывающее землю. Почему все так? И где была душа, когда ее резали на части лучи солнца?


Парень привыкал к меланхолии, которая все глубже оседала в его легких. Странно. Он по-настоящему влюблялся в это ощущение одиночества. Боль все глубже отпечатывалась в его сердце, оставляя лишь короткий визг тормозов, но, казалось, уже не уйти от столкновения. Ссоры с Кэтрин возникали намного чаще, чем раньше, и после них парень впадал в глубочайшие депрессии, но они притягивали к себе. Именно в минуты одиночества молодой человек мог творить шедевры, думать более масштабно, видеть то, что невозможно заметить утопическим взглядом общества. Он все глубже опускался в мечты, дарившие ему крылья, отправляющие в полет, где бренное тело способно балансировать между серых облаков, впитавших в себя дым заводов и промышленных станций.


Саманта шла на поправку. Ребра болели уже не так сильно, а кошмары, преследующие во сне и наяву, отошли на задний план. Они сломались под тяжестью жизни. Поиски работы увенчались успехом, и теперь, она продавала какие-то товары для животных в одном из самых крупных зоомагазинов страны. Единственная проблема, которая мешала ей – путь от дома, где жила девушка, до места работы.


Во всем этом урагане событий Джимми грела лишь мысль. Мечта о том, что скоро они вновь встретятся с Самантой, стирая грани безумия и боли. Девушка, конечно, была всячески против встречи, но Джимми вновь придумал легенду с издательством, чтобы добраться в объятия той, о ком думает целыми днями. Проблема с деньгами брала свои обороты, уничтожая рассудок парня, внося в него тысячи плохих мыслей, с которыми молодой человек боролся всеми силами.


Иногда, мы делаем необратимые поступки, и именно в них открываются глаза. И то, что казалось таким милым, правильным, добрым, превращается в ложь.


Джимми отошел от окна и опустился на кровать, взяв в свои руки дневник. Он даже не представлял о чем писать. Да и зачем вообще создавать строки, если никому до них нет дела? Хм. Странно. Чернила оставляли следы на белых листах, пачкая их все больше, пропитывая разумом и мыслями:


«3 марта 2011 год.


Общество.


Здравствуй, мой дом. Я боюсь людей. Я не понимаю, почему все так. Да, я появляюсь в толпах, но меня тошнит! Они какие-то немые. Терпеть можно. Но знаешь, пришла весна, а значит, их станет больше на улицах. Все эти толпы. Не люблю. Просто боюсь. Человечество, как механизм шестеренок, будто рой пчел. Тысячи, миллионы, миллиарды бактерий, которые заполоняют землю, создавая иллюзию смысла жизни, строят свои глупые соты, чтобы закрыться в них навечно! И разве в этом смысл? Работать, как слаженный симбиоз, чтобы вырваться через много лет, создать семью и умереть. Что со мной не так?! А эти ссоры с Кэтрин. Она твердит, чтобы я больше бывал на улице, думал о будущем. Боже. Бред! Я не могу бывать на улицах чаще, ведь там эти лица, без эмоций и гримас. Куда они вечно спешат? Успеть купить, заработать? Где смысл?! В чем он?! Будущее? Кому оно надо?! Прости за столь неровный почерк, за этот разброс в мыслях. Я слаб.


.


Оттепель. И птицы прилетают с юга,


В этот холодный край, холодных душ,


И где однажды в нас побывала вьюга,


Пытаемся согреться, хоть как-нибудь


.


Она молчаливо глаза мне застеклила


Сердце - пластик, льдом покрыта кровь.


Бежали от дождя, сухой запах лилий,


Рано утром с росой проникал в мой кров


.


Где найти приют? В обрывках памяти?


В старых записях, мне там так тепло.


Дай мне время немного, пока маятник


Передвинет стрелки наших часов


.


Во дворе так сыро, и снова туман


Кофе греет ладони, а я опять не спал


По зрачкам бежали и исчезали дома


И в своих мечтах я не мог летать


.


Дай хотя бы чуть-чуть старых чувств


Смех не рожденного поглощает старость


Минор в зеркалах снова наводит грусть


А я не забыл и это слишком странно


.


Дай боль тех ран, буду ее лелеять


Петь колыбельную, ну и что теперь?


Красивый, слишком холодный апрель,


А мы все так же ждем. Оттепель.



Глупые бессвязные стихи. Но знаешь, что тревожит меня? Эти состояния меланхолии, в которые я влюблен по горло. Бороться? Зачем? Я люблю их. Эта легкость, тихий туман на окнах, чувство невесомости и мои мечты. Именно в них я становлюсь лучшим. Мне так тепло там. Кажется, что каждый уголок разрушенных городов в моей душе готов принять меня в свои ласковые объятия. В такие моменты я забываю о боязни общества, о тех проблемах, которые стоит решить, через слезы общения с людьми. Да, иногда, собеседования доводят меня до безумного состояния, заставляя дышать ненавистью к этому чертовому миру! И лишь грезы спасают мой очаг.


Спасибо. Я не устану это повторять. Огромное тебе спасибо».


Джимми отложил тетрадь, включив грустную музыку, которую так сильно любил. Мысли вновь уходили в неизведанный мир, где правит грусть и усталость. Парень перебирал купюры, которых явно не хватало на поездку в столицу. Этот фактор убивал все светлое. Джимми был готов пустить по щеке холодную слезу, но держался, надеясь, веря во что-то лучшее, доброе, успешное. А что остается человечеству, кроме надежды и веры? Однажды, мир погибнет. Останутся лишь люди, которые надеялись.


- Доброе утро – в комнату Джимми зашла Кэтрин


- Привет – сухо и грустно ответил парень


- Почему так рано проснулся? С твоим образом жизни можно спать до обеда


- В смысле?


- Не работаешь, не учишься. Я вообще не понимаю, что ты будешь делать дальше. Вот ответь, кому ты такой нужен?


- А тебе обязательно говорить это каждый день? – Джимми поднял голову вверх, предвкушая очередной скандал, который ворвется в его разум – Думаешь, я не осознаю свое положение? Мне весело?


- Я не вижу, что ты к чему-то стремишься


- Знаешь – начал Джимми, стараясь выплюнуть те слова, которые мучили парня долгое время, рассказать Кэтрин о тех проблемах, что уничтожают его сознание, но вместо этого, парень лишь продолжил – Я скоро еду в столицу


- Зачем?! – девушка повысила голос – К очередной мадам?!


- Она не очередная! И не смей о ней так говорить!


- Вот как! Чужой человек дороже сестры?!


- Я этого не говорил. И вообще, мне нужна твоя помощь – смиренно опустив голову, тихо произнес Джимми


- Какая?


- Дай мне в долг денег на поездку


- Ха – засмеялась Кэтрин – Ты и правда считаешь, что я помогу тебе в этом? Я не собираюсь спонсировать твои свидания!


- Да мне в долг! Я тебе их верну в скором времени – старался объяснить Джимми, сдерживая слезы, которые приносили мысли – Пойми ты, мне необходимо туда!


- Нет – словно насмехаясь над парнем, произнесла девушка – И ты никуда не поедешь. С чего ты вернешь? Посмотри на себя. Безответственный, необразованный, безработный элемент. Кому ты такой сдался? Не смеши меня, Джимми. Ты превращаешься в ненужный элемент, брошенный всеми. Понимаешь?


Парень замолчал, отвернувшись к окну. Кэтрин что-то кричала, но Джимми уже не слушал. Невероятно, но он смог покинуть эту реальность на мгновение, отдать свое тело на растерзание молекулам грез, которые способны уничтожить все живое в очередное утро. Вскоре, послышался скрип двери, а значит, девушка ушла на работу, оставив парня наедине с отголосками ее упреков и колких фраз. Затем и сам Джимми покинул дом, надеясь, что небольшая прогулка пойдет ему на пользу.


На улице ярко светило весеннее солнце, которое еще больше бесило молодого парня. Блики лучей на снегу сильно слепили глаза, дети бегали во дворе, играя в какие-то игры, выкрикивая друг на друга обидные слова, когда у них что-то не получалось. На остановке так же было полно народу. «И куда они все едут?» - подумал Джимми. Вскоре, прибыл автобус. Парень нашел свободное место в конце салона, уселся на мягкое кресло и погрузил лицо глубоко в капюшон. В ушах играла музыка, но ее заглушали ненависть и крики. Молодой человек переводил глаза с одного на другого пассажира автобуса. Дальний путь, парень и сам не знал, куда он едет, нужно было побыть одному, и, кроме парка на краю города, ничего не приходило в голову. Джимми прикрыл глаза, вновь, создавая в своей голове кадры картин, и совсем другого мира. И как бы он не пытался сделать что-то доброе, сколько бы радужных красок не выливал на белый холст, жестокость и темнота брали вверх. Парень еще долго сопротивлялся, но в конечном итоге сдался в багровые объятия насилия.


Все тот же автобус, но уже в реальности, которая сильно изменена воображением Джимми. Минимум шума, лишь непереносимый запах перегара и пота, второсортные граждане, спешащие на работу, по делам. Не смотря на довольно теплую погоду, на руках парня все те же белые перчатки, в которых он держит длинное ружье, а весь салон автобуса забит в самом краю, боясь даже сказать слово. Вокруг лес, заполненный прекрасными видами, оживленный при помощи пения диких птиц, такое умиротворенное состояние души. Сам парень, расхаживая по салону автобуса, задвигал долгие тирады о создании мира, о религии, о существовании Бога или его полном отсутствии. Люди, прижимаясь ближе друг к другу, тихо плакали и стонали, что вызывало у Джимми огромное удовольствие. Он видел, как слезы разбивались о грязный пол салона, омывая его, наблюдал, как их руки тряслись. Они боялись парня с ружьем наперевес, и их страх лишь подогревал желание Джимми, словно увеличивал его любовь к насилию. Ведь, когда, если не сейчас, парень мог играть со своими жертвами, словно всемогущий посланник ада.


- Не советую играть в героя – произнес Джимми


- Ты сгоришь в аду! – выкрикнул кто-то, сквозь слезы, из толпы жалких, дрожащих от страха, людей


- Я попрошу тебя выйти – сорвалось с уст парня, но толпа замерла, лишь умоляя отпустить их к семьям, родным


Зло переполнило чашу равновесия Джимми. Схватив за волосы какую-то женщину, он поставил ее перед собой так, что она коленями уперлась в грязный пол. Холодное дуло ружья коснулось ее лба.


- Я считаю до трех. Раз, два – но в толпе все равно находилась тишина – Три! Вот видишь, одна овца портит все стадо. И в каждом скоплении биомассы есть такие люди, быть может, поэтому мир настолько грязен и омерзителен – шепотом, на ухо женщины, произнес молодой человек.


Парень не спеша продавил тяжелый курок на себя, чувствуя, как пуля проходит по стволу, и снова оглушительный хлопок. Словно гнилой арбуз, голова женщины разрывалась на куски. Пуля, будто резак, входила в череп, разламывая его, разрывая на мелкие частицы. И когда кора черепа пошла по «швам», кровь, как все тот же сок гнилого арбуза, в огромном количестве хлынула на лица толпы, сидевшей сзади. Обезглавленное тело рухнуло. Люди замешкались в паническом страхе, пытаясь вырваться из железной банки смерти. Джимми вновь нажимал на курок, бренные куски человеческой плоти падали на пол, крики и слезы наполняли салон. Оторванные конечности, руки, ноги, пальцы, валялись по всему полу, поливая обильными струями крови полуживые лица, вытекшие глаза смотрели на Джимми, который в это время устраивал багровый фарш.


В воздухе пахло омерзительной смесью пороха и гнилой плоти. Дым опускался в салоне, придавая глазам Джимми возможность видеть. Забрызганные кровью окна не пропускали свет, разорванные в клочья тела усеивали весь пол автобуса, по крыше которого барабанили капли дождя. Закинув ружье на плечо, парень, насвистывая мелодию, отправился к выходу. Около двери, он взглянул в зеркало, которое стояло около водительского кресла. Вся одежда была запачкана кровью, по лицу текли, чуть ли не ручьи, алой жидкости, улыбка на лице сияла больше прежнего. Парень открыл дверь и покинул салон. На улице шел дождь, смывая с него цвета греха и стыда.


Лишь объявление водителем нужной остановки, вырвало Джимми из этого едкого сна насилия. Он так же вышел на улицу реального мира, но тут светило солнце, и все люди радовались, что вновь вызывало гнев. И только удовольствие от новой картины, которую подарили ему мечты, пробирало тело парня насквозь дрожью.


Среди тяжелых деревьев, окутанных снежной пеленой, Джимми нашел свободную скамейку и присел. Тяжелый воздух проникал в легкие парня. Воздух, словно смесь запахов жизни и гнилого трупа, через который чувствовалось, как умирает зима, оставляя свое место новой весне. На потолке города виднелось нарисованное солнце, и небольшие стаи птиц кружили под, великолепно воссозданными, облаками. Не смотря на это, снег все так же не таял. Мысли парня летали где-то в атмосфере, искали пути, возможности встречи с Самантой. Вскоре, идея пришла сама, неожиданно и резво.


Джимми медленно расстегнул замочек цепочки и снял ее с шеи. Держа за край, молодой человек долго рассматривал лицо Иисуса, которое было столь печально, что даже свет от солнца не отражался в его глазах. Конторы по скупке различных вещей были очень популярны среди молодежи. В них бывали все. Телефоны, кольца, цепочки «уходили» в потные руки предпринимателей, когда люди срочно нуждались в деньгах. Вот и сейчас мысли Джимми кружились вокруг цепочки с изображением «спасителя». Может это не правильно? Продать распятого Иисуса за небольшую кучку бумажек. Дико? Но душа Джимми никогда не находилась близко к «божественному свету», она отказывалась верить в бородатого дядьку, который помогает людям своими невидимыми ладонями. Поэтому решение о продажи цепочки пришло очень быстро. Сам же аксессуар был подарен молодому человеку отцом, но безразличие к этому человеку, не заставляло Джимми передумать. К тому же он готов был бросить все, лишь бы еще раз увидеть Саманту, обнять ее, погулять с ней, держась за руки.


Ломбард находился через дорогу от парка, в котором сидел Джимми. Молодой человек лишь позвонил сестре, чтобы сообщить о своем решении. В ответ, как и ожидалось, он получил массу критики и бесчисленное количество оскорблений и криков. Но разве это могло остановить влюбленное сердце? Вряд ли. Уже ничего не способно было помешать Джимми осуществить сделку, ценою билета в рай. И зачем мешать?


Телефон Джимми уныло заиграл знакомую мелодию, и парень поднял трубку, услышав пронзительный, но такой родной, голос:


- Привет – донеслось с обратной стороны телефонных линий


- Здравствуй


- Что делаешь? – спросила Саманта


- Остановился вот в парке покурить. А ты на работе?


- Да. У нас обед – пояснила девушка


- И почему ты не кушаешь?


- Вот решила позвонить и узнать, как там мой любимый поживает. Поговори со мной немного, и я отправлюсь обедать. Хорошо?


- Согласен. Кстати, у меня к тебе серьезный разговор. В какие числа марта ты будешь на выходных?


- Зачем тебе?


- Поеду в издательство, и хочу увидеть тебя – произнес Джимми, в очередной раз обманывая свою любимую


- А когда тебе ехать?


- Понимаешь, мне сказали явиться в марте, но число не уточняли. Значит, я могу приехать в любой день. Но раз уж я буду в столице, то очень сильно хотел бы тебя увидеть там. Поэтому и спрашиваю, когда у тебя выходные, чтобы мы смогли встретиться с тобой


- Надо подумать – девушка замолчала на несколько секунд, просчитывая в голове, словно на воображаемом календаре, на котором можно зачеркивать дни, подходящее число – Десятое подойдет?


- Вполне. В общем, я сегодня куплю билет – сказал Джимми, стараясь успокоить шквал бешеных чувств, терзающих его душу – И скоро мы увидимся. Ура!


- Чудак – засмеялась Саманта – Слушай, мне пора. Давай вечером еще поболтаем?


- Хорошо – ответил парень, добавив – Я люблю тебя, малыш


Короткие гудки сменили голос в телефонном аппарате. Джимми перешел дорогу и оказался у дверей конторы, где принимали вещи. Проникнув внутрь, впустив за собой порывы холодного воздуха, взгляду парня предстал небольшой стол, обнесенный забором плотного стекла, в котором виднелось лишь одно окошечко. Спустя несколько минут разговора, крестик с изображением «спасителя» лежал на весах, находящихся по ту сторону ограды, а электронное табло показывало несколько красных цифр. Толстый владелец конторы, подсчитав что-то на листе бумаги, обратился к Джимми:


- Три грамма ровно. Вы уверены, что хотите продать? Может, еще подумаете? Наверняка эта вещь для вас многое значит


- Нет. Она не несет в себе чего-либо, что может заставить меня передумать. Так что, могу ли я получить свои деньги?


- Конечно. Только подпишите здесь – с этими словами, толстяк достал из стола белый лист бумаги, на котором виднелись какие-то цифры, и протянул его парню


Джимми взял ручку, небрежно бросил свою подпись на лист бумаги, пока владелец конторы отсчитывал деньги, которые являлись для Джимми не просто материальными составляющими мира, а билетом в рай.


Холодный воздух бил по лицу. На улице темнело, а Джимми только плелся домой, уставший и замерзший. В руке парень сжимал билет на поезд, который увезет его дальше с этого города, туда, где лишь Саманта. Эта мысль успокаивала молодого человека, лелея в нем теплые чувства, способные уничтожат холодные оковы усталого города. Музыка ласкала слух, а вереница ярких фонарей спешила осветить дорогу к самому порогу квартиры, где Кэтрин готовила вкусный ужин. Быть может, она все еще зла на парня, но это уже не тревожило Джимми, как полет реальности не беспокоит безграничные просторы сна.


- Алло – произнес Джимми, как только гудки телефонных линий сменились шумом улицы – Ты где?


- Жду брата – ответила Саманта


- А почему ты еще не дома?


- С коллегами зашла в бар. Я, девчонка и парень


- Круто. И как посидели? Отлично? Я рад – непонятный поток зла терзал душу – И как парень? Красивый?


- Ты снова начинаешь?! Да, красивый. Но он к подруге подкатывал


- А я смотрю, тебе от этого не по себе, да? Сейчас тоже с ними? Или с ним? А что? Ведь, вдвоем намного лучше?


- Как же ты злишь меня! Что я не так сделала? Или у меня не должно быть друзей вообще?!


- Я билет купил – сбавив гонор, произнес Джимми – Мы же увидимся?


- Знаешь, не уверена! Пока!


И вновь голос прервали короткие гудки. Джимми вновь набрал номер, но никто не поднимал аппарат, что вызывало чувство боли, мысли. Дрожащими от холода руками, парень начал набирать сообщение:


«Джимми.


Ты хотя бы, как дома будешь – сообщи мне. Я все-таки волнуюсь».


Конечно, парень понимал, что слова девушки о встречи – всего лишь зло, которое вызывал он сам, но что-то сверлило в душе. Наверное, каждое ее слово воспринималось Джимми, как безоговорочный приказ солдатам, отправляющий их на смерть. Эти слова были так правдивы, ценны, неоспоримы. Каждой клеточкой тела молодой человек сожалел о ревности, дожидаясь теплых объятий дома, чтобы влить переживания в те, испачканные чернилами, листы, без лжи и фальши.


«3 марта 2011 год.


Ревность.


Здравствуй, мой молчаливый свидетель. И вновь я обидел ее. Как объяснить тебе то, что даже вслух произнести невозможно. То чувство, когда перед глазами мелькают кадры чужих глаз, незнакомых рук, лапающих мою совершенную. Знаешь, иногда мне кажется, что я схожу с ума. Но разве люди могут видеть это?! Чувствовать запахи чужих тел?! Она, наверное, уже дома. А я, как потерянный кристалл чистого неба, закрылся изнутри своей головы, не впуская туда даже хирургический нож общества. И как часто мы можем контролировать то, что глубже глаз?! Зачем мой разум рисует все эти сцены?! Почему мы не можем просто говорить с ней?! В чем тут дело?!».


Электронный сигнал, оповещающий о новом письме, вырвал Джимми из объятий дневника, заставив вернуться в липкий мир. Парень быстро клацал по клавишам, пока его взгляду не явились черные буквы.


Ведьма: «Я дома»


Джимми: «Прости меня, пожалуйста. Я не понимаю, что со мной происходит в такие моменты»


Ведьма: «Понимаешь, когда ты ревнуешь, к тому же так необоснованно, то я чувствую, что мне не доверяют. Словно я предавала уже. И какие отношения без доверия могут быть, Джимми? Мы – друзья. Я очень рада, что в этом грязном городе есть те, кому нравится моя компания, кто поддерживает мои темы. Понимаешь? Я уже ни раз просила тебя, не делать так. Почему ты не слышишь?»


Джимми: «Потому что. Я не знаю, как это объяснить. Многие люди уходили из моей жизни, предавали. Даже мать, и та наполовину сбежала, оставив лишь горький вкус воспоминаний. Это, словно начертания судьбы, которые невозможно обойти. Все женщины, которых я знал, становились, либо холодными ко мне, либо уходили прочь»


Ведьма: «Я не все, Джимми. Просто ты должен понять, что мне необходимо общение живых людей. И да, извини. Я сказала, не подумав, что не уверена в нашей встрече. Она будет. Слушай, устала сегодня. Можно я лягу раньше?»


Джимми: «Конечно, зачем ты спрашиваешь? Прости меня»


Ведьма: «Хватит извиняться, чудик. Просто постарайся сдерживать свои гормоны. Кстати, на какое число билет?»


Джимми: «На девятое. Десятого буду в столице. Встретишь меня?»


Ведьма: «Конечно, встречу. Ха. Впервые буду ждать парня на вокзале. Цветы купить?»


Джимми: «Хватит. Прекрати надо мной издеваться»


Ведьма: «А иначе что?»


Джимми: «Получишь! Вообще, при встрече узнаешь! Сильно устала на работе сегодня?»


Ведьма: «Да. Да и разговор с коллегами тоже выматывает. Они в столице уже не первый год, такие странные, другие ценности»


Джимми: «Большие города меняют людей. Интересно, почему? Наверное, они дарят мнимую свободу человеку. Старые законы, имеющие силу рядом с домом, там, не подчиняются ритму быстрых машин. Ценности меняются, заставляя людей рисовать новые маски на своих лицах. Окунувшись в город микросхем, очень тяжело вернуться назад»


Ведьма: «А я вернусь. Не хочу тут жить»


Джимми: «Почему?»


Ведьма: «Чтобы не стать картонным роботом. Что-то меня в сон клонит. Можно я пойду спать?»


Джимми: «Конечно. Зачем ты это спрашиваешь? Самых великолепных сновидений. Люблю я тебя, все-таки»


Ведьма: «Хи. Взаимно. Жду с нетерпением тебя в моих снах. Целую»


Джимми откинулся на кровати, медленно проникая в сознание своих мыслей. Дверь в комнату была приоткрыта так, что парень слышал все, что происходило в квартире. Каждый звук, каждую мелочь. Капельки воды падали в раковину, разбиваясь на десятки частиц, которые, словно умелые пальцы музыкантов, касающиеся клавиш рояля, выбивали мелодию добрых миров. Вскоре, в дверном проходе появилась Кэтрин.


- Ну, что? – начала девушка – Когда уезжаешь?


- Девятого – тихо ответил Джимми, ожидая очередную сцену скандалов – Вечером. А что ты хотела?


- Джимми, как ты мог? Это ведь был подарок


- Да! Подарок! Ты права! Но от кого он был?! От человека, который уехал, когда я только начинал познавать весь этот мир. И вспомни, что началось потом?! Помнишь, как мы сидели одни в квартире, как ты приглядывала за мной? Ты, правда, думаешь, что этот жест с его стороны был мне так дорог?! Нет! Пусть засунет свой подарок себе в горло!


- Успокойся, Джимми – Кэтрин опустилась на стул, который стоял около стены – Ты к Саманте едешь?


- Какая разница, Кэт?


- Скучаешь по ней, да? А она знает, каким образом тебе достались деньги на поездку? Ведь, сумма внушительная нужна


- Нет, не знает, и никогда не узнает – тихо ответил Джимми, сжав в руке билет до рая.


Летели дни, сменяя друг друга, как люди приходят в этот мир, занимая место давно покинувших его. И снова учатся жить. За окном преображалась природа, но в душе Джимми горели великолепные пожары грациозных струн. Лишь изредка в дневнике появлялись новые надписи, которые несли в себе глубокие мысли, парящие над черной бездной людских эпизодов судьбы.


«7 марта 2011 год.


Религия.


Здравствуй, мой молчаливый свидетель. Мимо мелькают часы, наполненные нудными минутами, а я лишь жду тот миг, когда вновь увижу ее. И так безумно тяжело убивать секунды до встречи, стараться не считать их. Последние ночи я не могу спать. Различные мысли посещают мой разум, заставляя прокручивать цепочки совершенных строк, соединяя их в предложения и рассказы. Иногда, они пугают меня, словно маленьких детей дразнят историями про чудовищ, живших очень давно. Иллюзия, как ложь. Обман в фальши.


Бог. Кто он? Мифическое существо, выдуманное в эпоху хаоса? Творец? Сказка? Что несет в себе это слово? Человек слишком ничтожен, чтобы найти ответы на эти вопросы. И стоит ли их задавать? Такова человеческая природа. Иметь свое мнение, по тому или иному вопросу. А существует ли бог? Не знаю. Но вот веселая головоломка. Когда хирург спасает маленькую девочку – божье чудо, но если она умирает на операционном столе, выплевывая всю жизнь из своего сердца – вина врача. Забавный парадокс, не правда ли? Никто и никогда не винит бога в тех или иных неприятностях. Почему? Почему люди выставляют его трусом, не способным взять на себя капризы этого мира? Зачем оберегать того, кто должен нести людям свет? И эта трусость, как заразная болезнь, видимо, уже давно поразила его тело. Усталый старик – теперь трусливый ангел небес.


« Не бог создал человека по своему образу и подобию, а человек всегда творил бога по своему образцу, наделяя его своим умом, своими качествами, особенно – пороками» - сказал однажды Пауль Гольбах. Надо признать, что я вижу смысл в его словах. Этот жалкий образ всемогущего бородатого дядьки, словно идеалы человеческой внешности и могущества. Почему он не может быть женщиной? Все просто. Время, когда выдуман бог – часы идеализирования мужчины, как совершенного существа. Его слова – закон. Феминизм? Кто тогда думал о феминизме, о котором сейчас кричат на каждом информационном канале? Стоит вернуться. Почему люди отдают богу лишь светлое, забывая об ошибках, которые он не способен принять? Ответ прост. Большинство людей трусливы. Они выбросят каждое плохое слово, чтобы не впитывать его в свою душу, не мешать чашу равновесия. Каждый из нас боится того или иного аспекта, прячась за равнодушной маской каменных скульптур. Всегда найдутся и герои, бесстрашные и храбрые, но это те же пороки. Грех, имя которому – Гордыня. И замкнутый круг из смертных грехов, как тугой ошейник дворового пса, забирает свободу теплых глаз. Каждый из нас окунался в картины насилия, зла, похоти. И пусть эти мысли соединяются в сплошной ком грязи. Плевать. Я должен вылить свои мысли в твои листы.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги